Аркхейм

@Энфир, ну это примерно тот принцип, которого я стараюсь придерживаться, да

@Кирион, замечательно, потому что я абсолютно не умею писать детективы! Это моя мечта но я не умею вообще--

@Кирион, если я не запущу детективную ветку, я просто забуду все, что в нее придумала😭💀

Нимуэ оценила то, как быстро ее легкую интригу раскусил господин Ильмакирион - лишь впитанная с молоком матери манера сдерживать все свои первые эмоциональные проявления не позволила ей довольно ухмыльнуться, чувствуя приятное удовольствие от того, что нашелся человек, который не только благосклонно отнесся к ее действиям по самозащите, но и подыграл ей в этом. 

Она едва ли могла припомнить, когда ей в такой манере потакала даже собственная мать, которая учила ее, что чем меньшему количеству людей ты доверяешь, тем безопаснее будет любой твой план по защите себя. Меньше шансов для того, чтобы ошибиться. 

К счастью, весь этот обмен любезностями не был таким большим делом, чтобы Нимуэ действительно переживала об этом. Она знала, что в конечном итоге первая жена найдет способ избежать любого наказания, и вся эта история будет спущена отцом на тормозах. У Нимуэ никогда не было шанса выиграть даже в таком мелочном споре, как этот, и она скорее прощупывала почву, в самом деле вела какую-то весомую игру.

Теперь она могла сделать вывод, что господин Леонардо происходил из того вида людей, которые умели находить свет в каждом человеке, а его собственное сердце было настолько чистым и мягким, чтобы находить сопереживание для всех встреченных им людей. В особенности для тех, к кому удача была не так уж склонна - и было приятно думать, что несмотря на его ясное тяготение к слугам, он также видел такой неудачливой и саму Нимуэ. 

Обычно люди, которым было много дела до судеб слуг никогда не умели видеть горе господ, но господин Леонардо был из тех, кто был очень умен и мудр, чтобы замечать и то, и другое. Это вызывало у Нимуэ любопытство и чувство интеллектуальной близости - что было редкостью для нее, обычно запертой в своем доме.

Господин Ильмакирион отличался гибкостью ума, который Нимуэ не могла оценить - он так легко перешел от острот в сторону семьи, которые были хорошим довершением ее маленькой интриги, к разговорам о растениях, что Нимуэ легко почувствовала в этом сходность. Она тоже не любила слишком долго держаться за такие вещи.

- Бамбук - гордость Западных земель. Великий эон Байху, давший начало великому княжеству, приказал высадить леса бамбука на этих землях, и с тех пор этот злак является символом этих земель. Из него строят дома, создают флейты и кормят панд. А в этом саду он радует глаз своим зеленым видом. Ни разу еще не видела, чтобы он цвел, однако, возможно, такая радость, как рождение первого внука, может изменит это?

Она улыбнулась и провела гостей дальше, размышляя о том, почему сад кажется таким тихим - несмотря на множество дорожек, проложенных для того, чтобы можно было наслаждаться его красотами с разных видов и в каждый период года, казалось, что сейчас в нем не было никого, кроме Нимуэ и гостей, что было величайшей редкостью для такого места, как дом Мао.

И учитывая, сколько гостей сейчас должно было быть в особняке, было вдвойне странно, что можно было найти такое тихое и умиротворенное место. И это умиротворение не было приятным - Нимуэ чувствовала, как подозрение прилипало к ее коже, как горячий воздух прилипает к тебе в преддверии грозы. 

Посему она почти была готова к тому, что произошло, стоило ей провести гостей, развлеченных приятной беседой ни о чем, к главному дому - казалось, что их ждали. Но лишь "почти". Потому что ни в одном из снов Нимуэ не могла предположить, что столкнется нос к носу с отцом, Великим князем Запада, там, где должны были встретить их только слуги. 

За ним, естественным образом, стояла первая жена. А рядом с ним - старший брат Нимуэ, мрачный, как предгрозовая туча. 

Нимуэ поклонилась, низко и вежливо, сохраняя покой и кротость взгляда.

- Приветствую вас, отец, матушка, старший брат, - сказала она. - Да прибудет с вами благословение Западного Тигра. По просьбе матушки я встретила достопочтенных гостей: отца Леонардо, который прибыл к нам из храмов доминиона Интольман, и господина Алассэлайро Ильмакириона де Сильнир, младшего сына маркиза де Индильмар из дома де Сильнир. 

Отец посмотрел тяжелым взглядом на гостей и склонился в гораздо более легком поклоне, нежели его дочь.

- Мао Цзян Бин приветствует святого отца и достопочтенного сына великого эльфийского рода. Да прибудет с вами защита ваших предков, - сказал он, и тон его отличался холодностью и безразличностью, которому даже Нимуэ удивилась.

Не было новостью, что ее отец обладал гордостью, которую трудно было преломить даже императорской семье, но прежде он сдерживался, проявляя вежливость к гостям.

- Я сожалею, что вам пришлось проделать такой путь, и наткнуться на наши семейные разборки. Я боюсь, что вам придется возвратиться в ваши земли, потому что кто-то решил подвергнуть древний ритуал имянаречения проклятию. Сегодня утром мы обнаружили, что из детской была похищена фигура Великого Байху.

Нимуэ, повернувшись к гостям, пояснила:

- Каждому ребенку, рожденному в доме Мао, соответствует один их двенадцати покровителей, по числу земных ветвей. Старший сын всегда получает в покровители Великого Байху - белого тигра, символ запада. Традиционное имянаречение невозможно провести без артефакта, оставленного рядом с младенцем. Считается, что покровитель не привязан к ребенку, а потому тот беззащитен перед мирскими опасностями. 

Вся эта ситуация вызывала подозрения, и Нимуэ чувствовала мурашки, бегущие по спине, от того, что такое событие произошло на земле дома Мао - нарушение традиции было главным позором для любого дома, но в особенности нарушение традиций из-за саботажа. 

- Посему, - холодно взглянув на дочь, как будто ее пояснения чем-то оскорбляли ее лично, продолжил отец. - Мы вынуждены задержать в доме всех гостей, которые прибыли до сегодняшнего утра, чтобы проверить их мотивы для похищения священного символа. Вы, как прибывшие позже, естественно, вне подозрений. Нимуэ, тебе надлежит отправиться в свои покои и также ожидать, когда следователь прибудет к вам с матерью. 

- Я поняла вас, отец, - с глубоким поклоном отозвалась девушка, и в то же мгновение услышала, как тихо фыркает в рукав своего платья первая жена. 

Не нужно было быть гением, чтобы понять, что чтобы не замышлялось, оно было сделано для того, чтобы вновь попытаться подвергнуть Нимуэ и ее матушку позору. Возможно, старшая жена даже умудрилась каким-то образом подставить их, не побоявшись нарушения семейных традиций ради своей мести. И были ли у Нимуэ силы и возможности противостоять этому? Если это действительно происходило, ей было невозможно противостоять этому.

Сохранив спокойствие на лице, она обернулась к гостям.

- Мне жаль, - только и сказала она, прежде чем двое отцовских солдат подошли к ней. 

- Юная госпожа, проследуйте за нами.

Было несколько вещей, которые Нимой хорошо выучил за время, что он жил со своей биологической семьей. Ты никогда не споришь с людьми, у которых есть больше денег, силы или власти, чем у тебя. Одной из целей в жизни Нимоя стала сама возможность хотя бы раз оказаться в положении когда он может сказать кому угодно "нет", если он действительно этого хочет, не чувствуя необходимости соглашаться.

Но в этот раз это не было вариантом. Кроме того, он понимал, что оба легионера исходят из доброты и искреннего желания помочь, что заставляло сердце юноши смягчиться. Давно не происходило такого, чтобы кто-то выступал в его защиту, и он слишком не привык к такому, чтобы не реагировать признательностью на любое проявление доброты и сопереживания в отношении к нему.

- Я благодарен за вашу помощь, правда, - улыбнулся Нимой, стараясь выглядеть расслабленным. - Но вы уверены, что это хорошее решение? 

Другая проблема была в том, что он не хот ел бы встречаться с градоначальником. Чем больше богатых и сильных людей узнавали о его существовании, тем менее безопасным оказывалось его прикрытие. В конечном итоге, он был человеком без паспорта или какой-либо зарегистрированной личности, и до тех пор, пока он это не исправит, это было опасно не только для него.

Где-то там, в глубине Ян-Тао, замуж выходила его бывшая служанка, решившая жить под его именем - и любое обнаружение могло быть плохо для них обоих. Нимой не боялся, если бы погоня началась за ним - как оказалось, он вполне хорош в том, чтобы избегать погони. Но если он спровоцирует охоту на служанку, то это будет значить, что на его совести останется еще одна невинная жизнь, которую он приговорил к скоропостижной кончине.

- Я имею в виду, что наказать или хотя бы отчитать градоначальника за то, что в городе происходит беззаконие - это мудро, но стоит ли там появляться танцору, который оскорбил его дочь? Чтобы все в его доме точно знали, как выглядит этот человек, и смогли охотиться на него, как только станет известно, что два сопереживающих ему человека из Легиона перестали ходить с ним? Все равно, что подписать мне пожизненное преследование.

Так, это было довольно ловко, то, как он придумал объяснение, которое могло позволить ему провернуть его план, при этом на самом деле не объясняя своих мотивов. 

- Но, проблема в том, что я тоже хотел бы посмотреть на лицо этого человека, когда он поймет, что его самодурство не может сойти ему с рук. Так что, если мы сделаем так: сейчас я выйду из города, как и обещал вам, после этого немного замаскируюсь и мы встретимся у дома градоначальника чуть позднее? Думаю, что-то около двух часов - это не слишком большая задержка для правосудия? Я приношу извинения, если мои требования звучат нагло...Я правда не хочу, чтобы на меня охотились - а если танцор окажется слишком далеко, чтобы его догонять и уйдет до того, как градоначальника прижмут к ногтю, это его обезопасит.

Кроме того, не то чтобы Нимой собирался возвращаться к личности бывшего работника цирка, в любом случае. Эта маска уже отработала свои заслуженные дни, помогая ему получать сопереживание местных и работу, которая позволила бы ему добраться куда-нибудь подальше от родного дома. 

- Я использую много имен, достопочтенная госпожа, - отозвался он с вежливым поклоном. - Люди в этом городе звали меня Байху, прежние мои товарищи, от которых я откололся - Мао Джун. Для разговоров с собой я обычно пользуюсь милым прозвищем Нимой, поэтому, возможно, его можно считать моим именем. Вы можете использовать любое, что вам больше по душе, я не буду против. Что на счет моего плана? Я могу подсказать вам хороший ресторан, в котором два часа покажутся вам мгновением. 

Было неловко пытаться вот так вертеть в своих руках чужие планы, но Нимой считал, что если уж добродетель проявляют к нему, то ему стоит хотя бы попытаться обустроить общую картину для этого - и он не хотел показывать градоначальнику то лицо, с которым он ходил по этому городу - не только потому, что это могло кому-то навредить. Но и потому, что местный градоначальник был хозяином города на границе Ян-Тао. Кто знает, сколько всего о семье Мао он знал на самом деле? Может быть, он даже видел краем глаза дочерей великого западного князя. Никогда нельзя было преуменьшать умение таких людей видеть и слышать вещи, которые могли быть для них полезными.

Ему следовало быть осторожным и внимательным по отношению к любой возможности быть раскрытым, даже если это была параноидальная осторожность. Никогда нельзя было переборщить с безопасностью - можно было только защититься недостаточно. И даже если вероятность раскрытия его настоящей личности была смехотворно мала, он не собирался расслабляться по крайней мере до тех пор, пока он не покинет приграничные районы Ян-Тао, и доберется до тех мест, где всем уже будет все равно, кем бы он был, даже если бы они обнаружили его истинную личность. 

Хотя ему хотелось сказать себе, что он слишком переживает, но он не смог провести и месяца в самостоятельном путешествии, чтобы не наткнуться на представителей Коалиции Рас - кто знал, что с ним может случиться через день или два? Драки не могли быть ответом на все. 

Иногда приходилось быть скользким и хитрым.  

@Мэйв, не воспринимайте это как показатель возраста, а как комплимент. Нет картины прекраснее, чем уверенная в себе, красивая и сильная женщина🥰

@Кармелита ОНед Стронг, к сожалению ни одна экранизация не может быть на 1000% верна книге, и это нормально, что она перекручивает что-то или изменяет, с этим приходится мириться. Просто стоит относится к ним не как к переложению книг, а как к фанфикам, которые полностью следуют сюжету оригинала со своими твистами. Как человек, проведший тысячилетия в фандомах, в которых половина фанифков так и делает, как только начинаешь смотреть на сериал так, он становится куда приятнее. Фильмы от диснея, конечно, кошмарные, как с точки зрения переложения (как бы ни была красива Саша Дадарио, это не помогает тому,что она нуль вместо персонажа), так и с точки зрения своего собственного текста.

Сериал, с другой стороны, тоже отличается, но как только ты принимаешь, что это не книжный Перси Джексон, а сериальный, становится легче - кроме того, во втором сезоне он уже делает большие шаги к тому, чтобы быть похожим на моего haotic good сына, лол. Я только начала смотреть второй сезон, но он уже по факту работает куда лучше первого, и приносит много радости, даже если он немного перекручивает сюжетные линии или дополняет драму, которой не было (например, сейчас мне очень нравится конфликт того, что Аннабет не понимает, как быть не полубогом, когда ее не веселят ни карусели, ни ужастики, потому что в ее жизни было достаточно каруселей и ужастиков, но она стеснялась рассказывать об этом Перси - вообще сериальные Персабет очень миленькие, хотя конечно ни разу не стоят с моими обожаемыми книжными версиями за которых я съем заживо любого).

Так что да, экранизации никогда не могут существовать, не перевирая сюжет, никакие из них - потому что видит бог, Руперт Гринт был идеальным Роном Уизли, но сценаристам было плевать на то, чтобы сделать с этим что-нибудь, потому что они взяли и отдали половину фраз Рона Гермионе :ь Тут уже просто остается либо принимать, либо не принимать то, как работает сериал в рамках собственного текста. Это другое произведение, и у него есть право на отличия.

Кроме того, многое из того, что есть в книгах просто не сработает в сериале. Я задумалась об этом пока смотрела первый сезон - если бы сериальный Перси делал и вел себя точно также, как книжный, мы бы, наверное, терпеть его не смогли. Потому что книга ведет повествование от первого лица. Мы знаем, что когда Перси поступает как придурок (бросает Гроувера, стесняется Тайсона первую треть второй книги) он все это делает, потому что это ему дискомфортно, непривычно и странно. Мы понимаем его мыслительный процесс и потому понимаем его действия, даже если они ну, не самые клевые как поступки. В сериале нельзя постоянно слышать внутренний монолог героя, поэтому некоторые изменения могут касаться того, чтобы мы, как зрители, не подумали что он кусок poo poo потому что мы не можем слышать, какие мысли и смешанные чувства приводят его к его поступкам.

(я глубочайше извиняюсь, я могу ныть на эту тему вечно, я обожаю обсуждать такие вещи)

@Анна, Перси Джексон и Олимпийцы - серия книг/вселенная про полубогов, сериальную экранизацию которой я сейчас смотрю

Я устала рассказывать всем подряд про то, как я люблю ПДО и все такое, но второй сезон сериала приносит мне столько радости, сколько я давно ни от одной экранизации не получала. Я свыклась с отличиями, и теперь я просто наслаждаюсь происходящим. Но скажите кАК молчать, когда Лин Мануэль Миранда говорить "He is my son", а все что слышу я - это реприза из Stay Alive из Гаимльтона тт0тт

Тяжело быть настолько помешанной, i know

@Кирион, звучит как отличная идея для манги/аниме - gender ambiguos lad собирает себе в товарищей кучу крутых сильных людей. Абсолютно не по-гейски, абсолютно не сомнительно. У него 100500 томов в сенен джампе.

@Кирион, кто может защитить лучше, чем большой добрый эльф и буквально священник-гуманист? Я выбираю своих союзников с умом, кккккк

@Сейран, я по полной веселюсь с китайской драмой и всякими подковерными интригами в другом личном эпизоде, так что у нас тут просто капля в море, кхххххх

@Кирион, современные проблемы требуют современных решений, пхахпа

Нимой весело хмыкнул - не случалось с ним прежде, чтобы он умудрялся смутить такого высокопоставленного человека так, чтобы у него не осталось слов для извинений. Было забавно видеть такое, очевидно непривычное, выражение на лице очень стоического человека. 

Это было плохо - останься он с этими людьми, он мог бы заиметь это в качестве вредной привычки. Пришлось сдержать себя, чтобы не отпустить какую-то дурацкую шутку. Вместо этого юноша легко пожал плечами и отмахнулся:

- Ничего страшного, люди вечно путаются. Мне все равно, можете называть меня, как вам вздумается. Пока это не оскорбления - я приму любое имя, прозвище или местоимение.

Потому что было бы странно обижаться на то, что его путали с девушкой, когда он большую часть жизни провел в женской одежде и в окружении женщин. Это не было для него ни оскорблением, ни даже вопросом какой-то гордости. В основном потому, что у таких, как Нимой не могло быть гордости. Ты сдаешься перед обстоятельствами, чтобы выжить, и в таких обстоятельствах нет места для того, чтобы обижаться, что кто-то ставить под вопрос твою мужественность (или женственность). До тех пор, пока это не приводило его к проблемам, он мог стерпеть практически все.

По большому счету, он мог бы стерпеть и драку, притворившись, что ему больно и с позором уйти из города. Это не было бы для него поражением, которое оставило бы след на сердце - но, став впервые свободным, он хотел узнать, каково это. Когда ты можешь делать то, что хочешь, а не то, что от тебя требуют впитанные с молоком матери жизненные уроки выживания. 

Нимой привык быть слабым и покорным, и теперь ему было интересно, существует ли реальность, в которой он мог бы восстановить свою не существующую как вид гордость и попытаться за нее бороться. Драка показала, что он не так уж и плох в вещах, которые делает - это было довольно интересно узнать, но еще лучше использовать.

Нимой легко заметил, что госпожа испытывала к нему жалость, тогда как господин был более внимательным и легко уловил его остроту - они были такими любопытными разумными, которые не были похожими друг на друга, но при этом выглядели как гармонично дополняющие друг друга кусочки пазла. Юноша задумался, не в этом ли сила партнерства. Найти человека, который был бы способен перекрыть твои острые углы, смягчая их, и для которого ты способен был ожесточить их там, где это было необходимо. Звучало вполне любопытно.

Тон господина центуриона моментально предупредил, что Нимой заигрался в свои шпильки и вопросы - он почувствовал этот ментальный удар по носу. Это не было так уж обидно, тем более, что эон знал, что он переходит границы, учитывая, что эти люди помогли ему, а первое, что он сделал, это начал допытываться, ища слабое место в их зашите.

Хотя, можно ли было это назвать слабым местом, если они оба сами гордо признались, кто они такие? Наверное нет. В таком случае, наверное, он мог бы просто спросить их, кто они такие, не прибегая к хитрости. Но не то, чтобы Нимой привык получать ответы на свои вопросы напрямую. Даже учитель в доме Мао никогда не был из тех, кто дает ответы в том виде, в котором ты мог бы быстро их осознать - загадки и полуправда были жизнью Нимоя и такая откровенность была для него совершенно непривычной.

 - Я в любом случае не собираюсь здесь оставаться, - отозвался Нимой, улыбнувшись женщине, поскольку нашел ее более склонной сопереживать его положению, а не просто холодно его оценивать. - Конечно, для меня было бы выгодно продержаться здесь все пятнадцать дней Праздника, но я знал, что это будет невозможно, когда мне сказали, чье место я занял. За участие в параде щедро платят, достаточно, чтобы я не сожалел об оставшихся днях, в которые я не смог бы подработать здесь. Я собираюсь дождаться комендантского часа и пойти к городским воротам. Если удастся договориться пройти ночью, то уйду прямо сейчас, если нет, останусь там и уйду вместе с первыми караванами. 

Конечно, этого не было в планах Нимоя. Он бы с большей радостью купил бы немного косметики и прикинулся бы другим человеком, чтобы остаться в городе на пару дней, но он не мог доверить такой план чужим людям. В конечном итоге, возможно, они захотят проверить, ушел ли он, и ему было бы гораздо лучше, если бы парень по имени "Нимой" действительно покинул этот город как можно скорее. А уж вернется он сюда с другой личиной или нет - это уже было его собственное дело, в которое он мог не посвящать никаких незнакомцев. Даже если те были вполне дружелюбными и приятными людьми, которые не стремились сразу же затребовать с него платы за защиту или чего-то вроде того.

Возможно, легионы Коалиции Рас действительно были благородным местом, как он и думал, и идея поступить на службу туда или в любой другой отдел, была не таким уж плохим планом для Нимоя. Конечно, вы том случае, если он найдет возможность получить свой собственный паспорт и сможет путешествовать через порталы. Это не было пока что даже ближайшим вопросом его переживаний. 

Честно говоря, все, чего он искренне хотел сейчас, так это поспать. Он все еще чувствовал, что его голова немного ватная от всего выпитого макколли, а поддерживающая энергия от всплеска адреналина уже прошла. 

- Я не хочу портить ваш медовый месяц, - отозвался он, подняв руки в защитном жесте. - Я благодарен за помощь, но думаю, на этом наши пути и расходятся. Если вдруг захотите организовать праздник с танцорами, я бы с радостью пришел! У меня, правда, нет визитки или точки связи, чтобы дать вам в обмен, но я думаю, что если смогу добраться до Енана, там меня будет просто найти. Что ж, желаю вам самого прекрасного вечера, добрые господа.

Теперь нужно было быстро слинять, пока они не решили отблагодарить его еще какой-нибудь добродетелью. Хотя, конечно, если они захотят, будет ли у Нимоя шанс отказать им, не поставив себя под подозрение? Ни за что. 

Нимуэ чувствовала, что ее первая официальная встреча разваливается с первой же секунды - платье промокло и испачкалось на подоле, приехало больше гостей, чем она знала, что должно было прибыть, а слуги игнорировали ее приказы. Как можно было выставить ее еще более жалкой перед гостями, она не знала, но прекрасно понимала, что в этом, наверное, и состоял план первой жены, которая не отпустила своих дочерей показаться перед гостями, потому что к ее удаче пошел дождь и можно было воспользоваться даже малейшим намеком на возможность унизить сторону второй жены.

Все это происходило потому, что традиционно в семье Мао, известной своим здоровьем и предрасположенностью к исцеляющей магии у женщин рода, никто не брал наложниц и даже вторые жены появлялись редко. Свадьбы игрались не до, а после рождения и крещения первого ребенка, после того, как семья убедиться, что избранная невеста способна быть матерью для наследников. Но с Сураби, матушкой Нимуэ, произошло иначе - ее за воинские заслуги отцу из собственного гарема пожаловал сам император Ян-Тао. От дара императора никто не может отказаться, даже если он не к месту. Матушка была единственной, чью свадьбу сыграли еще до того, как она забеременела, а сама Нимуэ родилась сильно позже после установления брака. 

Первая жена, которую растили со знанием того, что она будет хозяйкой всего Западного Княжества не могла перенести того, что кто-то другой в семье мог бы заполучить власть, поэтому планомерно разбиралась со всеми возможностями, которые могла получить Сураби или Нимуэ в этом доме. Матушке это было безразлично, и она легко шаг за шагом сдавала позиции, позволяя первой матушке иметь всю власть над домом и его делами.

Именно поэтому у Нимуэ не было возможности быть официально представленной как младшая дочь семьи, хотя ей было уже 27, что практически совершеннолетие у эонов, и она радовалась возможности получить любое дело, чтобы не быть вынужденной сидеть в четырех стенах. Она никогда раньше не видела столько гостей и не была на крестинах, поэтому этот опыт был любопытным и восхитительным - до тех пор, пока его не нарушили такой простой вещью, как неуважением со стороны слуг.

Но это было ожидаемо. С тех пор, как Нимуэ себя помнила, главный урок от матушки для нее состоял в том, чтобы она запомнила, что в этом доме никогда не будет удобного места для них, и что им нужно просто делать вид, что их не существует и для собственной безопасности действовать согласно с чужими планами. И, если повезет, получить из них выгоду.

На самом деле, матушка была самым мудрым человеком, которого Нимуэ знала, и единственным, кому она всегда умела доверять. Поэтому учиться ее хитростям и навыкам всегда было самым большим благословением. И в этот раз она вспомнила один из старых уроков из детства, когда еще первая жена недостаточно остыла, чтобы перестать очевидно срывать на них свою злость и обиду.

Если ты не можешь бороться с сильным врагом, покажись достаточно слабым перед теми, кто мог бы защитить тебя.

- Я приношу свои извинения, - со скорбным выражением лица отозвалась Нимуэ, снова вежливо кланяясь гостям. - Это слуги не из моего дома, они принадлежат другой хозяйке и наверное поэтому не воспринимают меня за достойную. Я поговорю об этой ситуации с первой матушкой и отцом позднее. Мне жаль, что вам пришлось увидеть эту стыдную сцену. 

Ничего не было хуже, чем показать перед другими несовершенство княжеской семьи, этому их обучали на уроках - поэтому Нимуэ уже знала, что даже если это было планом первой жены, она также станет первой, кто отправит всех этих слуг на порку за то, что они посмели "своевольничать". Это даже нельзя было назвать хитростью, до того это было просто.

Гости выглядели...экзотично. Если можно было применять такое слово вежливо - но у Нимуэ не было более подходящего, чтобы выразить то, насколько она не привыкла к такому внешнему виду, всегда вынужденная наблюдать лишь за выходцами из собственной семьи, которые строго придерживались и определенного вида одеяний, ни манеры поведения и даже внешности были все схожей, рожденной от проживания на равнине и скованной от военного дела.

Поэтому она никогда не видела таких худых людей, как святой отец, которые возвышались, подобно одинокому черному тополю, стремясь к вышине. В этом образе, даже несмотря на его простоту, была какая-то загадочность, что-то, что против воли зарождало любопытство даже в людях, которые были научены всегда подавлять свой интерес. Таких как Нимуэ.

Высочайший господин эльф поразил Нимуэ тем, что был обладателем до того невиданного цвета волос и кожи, похожей на прекрасный юэбин, с мириадами веснушек, которые создавали на коже что-то подобное карте лирейского неба (Нимуэ потратила много ночей, разглядывая небо и внося на свои разлинованные бумаги участки неба в качестве штрафного домашнего задания). Одежда фиолетового цвета казалась Нимуэ самым прекрасным, что она видела на земле.

Девам в семье Мао запрещалось носить что-либо ярких цветов до тех пор, пока они не выйдут замуж. Считалось, что только белый и светло-зеленый цвета отражают чистоту и непорочность дочерей князя, поэтому у Нимуэ никогда не было такого яркого и насыщенного цвета в шкафу или даже на глазах, ведь она редко когда покидала внутренний двор дворца, где проживала она и еще несколько незамужних сестер.

Никогда в жизни Нимуэ не хотелось ничего больше, чем заполучить возможность пообщаться с гостями. Обычно ее не допускали до этого, и поэтому впервые в жизни она была готова пойти на хитрость не затем, чтобы поскорее убраться с чужих глаз, а чтобы подольше оставаться под их наблюдением в надежде на то, что они заведут разговор. 

- Я думаю, что слуги будут добры договориться между собой, чтобы показать гостям места в доме, - сказала она, вежливо кивая слугам эльфа, не бросив взгляда на семейных работников. - Господин Леонардо, господин Алассэлайро Ильмакирион, я прошу вас пойти со мной, чтобы отдать дань вежливости Великому князю Запада, моему отцу. Я уверена, он будет рад поприветствовать таких важных гостей до начала церемонии.

С этими словами Нимуэ обернулась и степенным шагом пошла вдоль парковой дорожки, выбирая самые окольные пути лишь затем, чтобы хотя бы на несколько минут продлить их прогулку и получить шанс зацепиться хоть за что-нибудь, чтобы оставить на гостях неизгладимое впечатление и попытаться заполучить их интерес, и, возможно, обещание будущей встречи или разговора. 

Нимуэ знает, что что-то в происходящем в корне неправильно, однако она не может поймать это ощущение за хвост, чтобы разгадать, что же происходит на самом деле. Возможно, дело в том, что вопреки предсказанию семейной гадалки, идет дождь. Возможно потому, что на улице никого нет. А может быть потому, что ее наряжают присланные из Главного Дома служанки для того, чтобы Нимуэ встретила священника.

Когда ты дочь с порядковым номером в полдюжины, тебе не так часто достаются важные семейные дела, понимаете. Вообще-то, для Нимуэ это и вовсе впервые, чтобы семья доверила ей что-то такое важное, как встреча гостей (пускай и немного опаздывающих к основной встрече, которая прошла еще вчера).

Хотелось бы ей, чтобы она ощущала эту обязанность как достижение или повод для гордости, но все, о чем может думать Нимуэ, это только о том, что что-то совершенно точно не так. Она не может сказать, как именно, но все в ней кричит, что ситуация, в которой она оказалась, не нормальна.

Если очередь выполнять такую ответственную работу дошла до нее, это значит, что все в Главном доме слишком заняты для того, чтобы присутствовать на встрече. Сложно представить, что могло бы случиться, чтобы найти работу для всех домочадцев, включая нескольких беременных старших сестер и первую матушку.

Ее мать, естественно, до встречи гостей не допускают. Так всегда было, и Нимуэ никогда не могла взять в толк, в чем причина так ограничивать ее, однако матушка никогда не выглядела слишком задетой происходящим. Сегодня, к примеру, даже услышав о приказе для Нимуэ, матушка даже не выглянула из своей комнаты.

- Госпожа, мы закончили, - с поклоном отозвалась главная среди служанок и подала девушке бамбуковый зонт. - Вас ждут у главного входа.

Паланкин ей не приготовили. Нимуэ знала, что это часть привычного игнорирования и тонкого поддразнивания от сестер - они никогда не теряли возможности напомнить, что как дочь второй жены Нимуэ перед ними ничего не стоит. Она не испытывала по этому поводу ни горечи, ни разочарования. Нельзя переживать из-за чего-то, что для тебя так привычно. Со временем даже пепел становиться съедобным, если достаточно долго себя в этом убеждать.

Но ситуация была таковой, что она придет к главным воротам либо с грязным подолом платья, которое нельзя схватить одной рукой, либо мокрая (если решит оставить зонт и нести подол платья) - и ни то, ни другое нельзя было бы определить, как вежливое поведение по отношению к гостью.

К сожалению, выбора у нее не было, поэтому, взяв зонт, она решительно ступила на дорожку и степенным шагом пошла до Главных ворот. Нимуэ не позволяла себе ни опустить голову, ни выразить недовольство и возмущение, выражая привычную кротость, которую в ней так восхваляли старейшины, и которой она мастерски обучалась с самого детства.

Больше подола ее занимала загадка того, что же все-таки случилось - даже в своих самых смелых фантазиях она не могла представить, что могло заставить ее семью так сильно отвлечься, чтобы проигнорировать встречу главного лица церемонии. Ну, за исключением, конечно, самого нарекаемого, ее крошечного племянника.

Не могло же что-нибудь случиться с этой крохой? Нимуэ видела его несколько раз издалека, и он был очаровательным. Насколько можно было предположить, видя, как все воркуют над свертком, укутанным в лучшие семейные шелка, конечно.

Дождь пошел сильнее, когда она повелела отпереть главные ворота и стала, одинокая по центру, чтобы встретить гостя. Она ожидала лишь один корабль или капсулу, но к ее удивлению их оказалось сразу несколько. Сначала она подумала, что Церковь послала слишком много людей для одной церемонии, но после она заметила традиционные цвета и символы и поняла, что вторым человеком, по всей видимости, оказался припозднившийся гость. Она не смогла узнать символы его семьи, что значило, что он не был родом из Ян-Тао.

Когда мужчины подошли, Нимуэ поклонилась им ровно на 90 градусов - самым вежливым способом, принятым в империи.

- Шестая дочь Мао Цзян Бина, Нимуэ, приветствует путников. Пускай с вами прибудет благословение Великого Западного тигра.

Несмотря на то, что никогда прежде ей не доводилось заниматься ничем подобным, Нимуэ хорошо знала, что делать. Она послала за слугами, которые помогли бы перенести вещи гостей в подготовленные дома в гостевой части дворца, и призвала два паланкина, чтобы проводить гостей.

@Аранарх , и что, на все десять субличностей ни одного завядящего фембоя?🥺

@Аранарх, либо ты умираешь мужчиной, либо живешь пока не станешь легендарным фембоем, другого не дано

@Аранарх, никакого респекта, мы умираем как мужчины

@Сейран, это не шпилька, это так, крошечная иголочка, и она совершенно не со зла 

Бесконечно можно смотреть на три вещи: как горит огонь, как течет вода, и как я пытаюсь создать шапку личного эпизода на доисторическом тапке.

я клянусь так оно и выглядит

@Мэйв, я такой подход всецело поддерживаю, я буквально нелегал)))

В жизни Нимоя случалось несколько удивительных и совершенно неожиданных событий, даже несмотря на то, что весь его опыт ограничивался отцовским домом - но никогда с ним не случалось такого, чтобы он, пытаясь от кого-то сбежать, вдруг был перенесен магией в другое место. В доме Мао вообще довольно строго относились к магии, требуя ее использования лишь в разумных и крайних случаях. Гордость древних эонов не позволяла им "разбрасываться" заклинаниями. 

Нимой-то и блестки в рукаве создал лишь из желания сделать это. Ему позволялось пользоваться магией лишь на занятиях, и хотя там многому учили, порой его поглощал странный страх, что на самом деле никакой магии не существует, и что все чудеса, которые он мог создать во время урока с учителем, были лишь игрой воображения или и вовсе подчинялись учителю. Ощущать чужую магию на себе ему и вовсе никогда не приходилось.

Он бы не стал лгать, это не было неприятным ощущением, однако и на его собственную магию не было похоже. Когда он создавал заклинания, это приятно щекотало его пальцы и заставляло что-то животе бурлить, как от наполненной углекислыми газами воды. Когда это делал кто-то другой это было обезоруживающе - как будто с разбега его окунули в холодную воду. Он не боялся воды, поэтому это не причинило ему вреда, но чувство было, будто старшие сестры снова пытаются подшутить над ним, как в тот раз, когда они бросили его в озеро.

А еще, стоило им остановиться в проулке, Нимой вдруг ужасно ясно ощутил присутствие собственных антрацифий на коже - фиолетовые линии мягко щекотали его кожу, и силой воли он смог быстро заставить исчезнуть лишь те, что были на его лице, чтобы создать хотя бы видимость того, что чужое магическое воздействие никак на него не повлияло. Это бы не только показало его неопытность, но и могло бы быть опасным. Рисунок на коже был у каждого эона уникальным, как отпечаток пальцев. И последнее, чего хотел бы Нимой - так это раскрывать настолько личную информацию людям, которых он совсем не знал.

Парочка была странной, по крайней мере в его глазах. Он привык, что его отец даже с женами своими всегда общался исключительно на "Вы", а любой комплимент, который он делал, всегда был скорее способом проявить свои способности в декламации особенно сложных метафор, чем нес в себе какую-то реальную похвалу. Все отношения в доме Великого князя запада строились на взаимном уважении, но и на взаимной же вежливой холодности. Члены семьи прекращали проявлять к тебе нежность и тепло после первой церемонии взросления, когда тебе надлежало пойти в семейную школу. 

Старшие сестры никогда не находили Нимуэ достойной их любви, отец игнорировал, вторая матушка презирала, а собственная мать Нимоя была слишком сложным человеком, чтобы даже он, ее сын, мог разгадать, что она чувствует на самом деле.

Поэтому такое откровенное и искренне проявление восхищения восхищало его тоже. Он с любопытством наблюдал, как пара обменивается дружелюбными словами и думал, что, возможно, это то самое новое, что он должен был узнать о мире за пределами его семьи, часть той самой жадности и жажды, которую он с таким страданием испытывал. Другие разумные были удивительно не похожи на все, к чему привык Нимой.

Поэтому он даже не успел насторожиться, почувствовав чужое внимание к себе. На мгновение ему показалось, что эти люди не могут причинить ему вреда - на ту самую минуту, пока он не почувствовал внимательность взгляда мужчины. Это был оценивающий, испытующий взгляд, который требовал искренности от любого, на кого он был направлен. Нимой хорошо знал такой взгляд. Он мастерски лгал перед таким десятки лет. 

Хозяин этого взгляда даже точно также ошибочно считал его девушкой.

Нимой не мог выдавать собственного волнения и пожал плечами, широко улыбнувшись.

- Дочь градоначальника обиделась, потому что я отобрал ее место на параде, - сказал он, пожав плечами. - Все было честно! Любой имеет право вызвать танцора из труппы на битву, которая покажет их навыки. Я предложил любому стать моим соперником, и она вызвалась сама. Я победил ее честно и получил место в параде честно!

Одной рукой Нимой судорожно нащупал спрятанный в поясе его наряда мешочек с монетами - одно из немногих его сокровищ, которые он смог раздобыть своим тяжелым трудом в этом городе. 

- Я не переживаю и вовсе не боюсь, - слегка обиженным тоном отозвался Нимой, вскидывая подбородок, чтобы казаться более уверенным, чем он есть. - Мне нечего скрывать. Я путешественник и пришел в этот город, чтобы заработать на дорогу до Енана, вот и все. Искусство - мой хлеб, поэтому я подвизался на труд в Праздник Весны. Пятнадцать дней празднования - долгий срок, можно заработать много денег. 

Это была правда. Ну, по крайней мере, так часть про конечную цель и способы заработка - скрывать Нимою определенно было что. Например то, что в данный момент у него не было никакой личности и документа, ее подтверждающей. Он просто свалился с небес на землю в этом городишке, и теперь существовал, чтобы найти свой путь, но разве такое рассказывают незнакомым, да еще и подозрительно способным людям? 

Ведь был шанс, что отец прознал о подмене и послал каких-нибудь детективов на его поиски. 

Нимой сложил руки на груди, чтобы выглядеть суровее, и, стараясь, чтобы его голос не звучал слишком уж подозрительно, постарался повторить тон мужчины:

- А вы военные в отпуске, да? Я слышал, что солдатам нельзя вступать в драки с гражданскими, даже если они не носят форму, кроме случаев, когда они активно выполняют свое профессиональное задание.

Звучало достаточно подозрительно, и ответ мог бы помочь ему понять, кому принадлежат такие силы - частному сыску, какой-то военизированной конторе или настоящим профессиональным военным. Конечно, никто не обещал говорить ему правду, но, строго говоря, прожив всю жизнь в доме, полном интриг, на полную ложь и искусную полуправду у Нимоя был профессиональный нюх.

По крайней мере, он на оный надеялся.

@Сейран, мудрость состоит в том, чтобы даже выделываться в меру

В чем Нимой был плох - так это в том, чтобы держать в голове сразу несколько событий и иметь возможность следить за боевой ситуацией отстраненно. Это была вещь, которая приобреталась лишь опытом и собственными шрамами, а Нимою не довелось за свою жизнь получить раны сильнее, чем от уколов роз и иголок в вышивке. Даже во время занятий по фехтованию - любой учитель лишился бы руки, если оставил на коже благородной ветви дома княжеской семьи хотя бы одну царапину. И, как бы ни любопытно было пострадать от чужого удара, что Нимой и без опытной проверки о себе знал, так это то, что он не так уж хотел испытывать боль. Он не верил, что на земле вообще есть существо, которое хотело бы испытывать боль по собственной воле и получать от этого удовольствие. 

Поэтому увернуться вышло достаточно хорошо, но в самый последний момент - шест-палка слегка коснулась плеча, но даже не до синяка. Это было удачей.

Уклонение

Ему вообще удивительно везло в сегодняшней битве - один из нападающих потерял свое оружие даже без того, чтобы Нимою пришлось как-то на это влиять, и это было достаточно приятно. Может быть он и был странным в своем любопытстве юным эоном, он точно не был безумцем и надеяться на то, что в первой же своей битве разделает под орех всех нападающих не приходилось. Вообще-то весь гениальный план состоял в том, чтобы аккуратно сбежать, ловко пробравшись через всех нападающих, и, по возможности, оставить месседж раздражающей девчонке, вроде тяжело раненого слуги. Что-то, что говорило бы: "Хэй, связываться с этим парнем к худу!"

Теперь ситуация кратно усложнялась. Не только потому, что маневр был быстро перехвачен, а Нимоя окружали, но и потому, что он услышал раздраженное:

— А вы кто такие?! Проходите мимо, не ваших ушей дело!

Что значило, сразу несколько вещей: 

а) - Их заметили (что теоретически было полезно);
б) - Их заметили гражданские (что было не так хорошо, потому что Нимой предпочел, чтобы их сразу заметил кто-то из жандармов, даже если это значило провести денек-другой в местной тюрьме);
в) - Их заметили гражданские, которые были не прочь засунуть свой нос в это дело (что было совсем плохо, потому что Нимой не имел ни малейшего представления, как их защищать).

Честно говоря, он бы предпочел, чтобы это была ситуация дуэли, даже неравной - потому что люди, оказывающиеся на линии драки мешали концентрации и без того с трудом концентрирующемуся Нимою. Он, как бы, только начал свой путь настоящего фехтовальщика в реальной жизни, а потому не мог улавливать все происходящее. Вся его сосредоточенность уходила целиком и полностью лишь на то, чтобы проследить, как бы не получить дубинкой, кинжалом или еще каким-нибудь наспех выбранным оружием его противников, которых и так было кратно больше, чем их.

Нимой бросил взгляд через плечо, и заметил парочку, очевидно, влюбленных туристов - судя по тому, как они были разодеты. Девушка даже держала в руках карамельное яблоко.

В следующую секунду Нимою пришлось держать в руках свою челюсть, потому что девушка, казалось, перетекла как вода из одного положения в другое и моментально оглушила напавшего на них с целью запугать мужчину. Нимой, даже со всеми его навыками танцев и базовым знанием ушу не мог представить, чтобы кто-то мог двигаться до того элегантно. В ее волосах зазвенели своими цепями и бусинами величественные украшения, но прическа даже одной пряди не потеряла.

Это напомнило Нимою старого учителя в родном доме - тот мог драться, держа на голове глиняный кувшин. Было что-то особенное в их умении держаться и управлять каждой частью своего тела. Иногда Нимою думалось, что даже волосы подчиняются воле таких сильных и уверенных в себе бойцов.

Ладно, опасения по поводу пункта в), видимо, были напрасными. Но это не значило, что Нимой хотел, чтобы эта драка перерастала в глобальный конфликт. Одно дело - он, попадающий в обезьянник за драку, и другое - начало полномасштабной драки с участием нескольких лиц, которые будут обнаружены избивающими слуг градоначальника. Какой бы ни была правда, но если люди увидят таланты этих людей, направленные на этих слуг-дилетантов, то определенно создастся впечатление, будто это они нарушители спокойствия. Даже если их тут трое против восьмерых.

В общем, оставалось делать только одно - мастерски отвлекать внимание от важного и значимого, и переводить его на какую-то чушь. То, что Нимой делал с тех пор, как научился разговаривать.

- Эй, куда вы пялитесь? Ваш противник - это я! - с максимальной долей патетичности воскликнул Нимой и сделал особенно изящный и совершенно показушный поворот с рапирой. Он не мог бы ранить никого ни в какой адекватной ситуации, и был нужен только затем, чтобы взгляды сосредоточились на нем.

Отчасти это было похоже на сегодняшнее выступление с танцем - мурашки по коже побежали, стоило понять, что все эти люди действительно смотрят на него и воспринимают его совершенно всерьез, как настоящую опасность. Это чувство грозило вызвать у него зависимость, честное слово. 

Нимой отбросил эти мысли и сосредоточился на поиске хорошего образа для того, чтобы воспользоваться материализующей магией - его последней гениальной мыслью был красочный побег с помощью сухой краски и блесток. Представить это было совсем несложно, потому что не раз приходилось Нимою и на родной земле бывать на одном из семейных предприятий, занятом покраской одежды. 

Он взмахнул рукой и из рукава, как в сказке, посыпалась пыль и блестки - они взмыли накрыли их всех таким плотным облаком, что сам Нимой едва не потерялся в нем. Только разумная мысль сосредоточиться на направлении до применения магии позволила ему выйти из проулка и тут же схватить за руки двух разодетых туристов.

- А теперь мы делаем ноги!

Применение магии

Стоило ли говорить, что Нимой никогда не был особенно воинственным человеком? Когда ты живешь, как самая трусливая мышь на ферме, ты скорее начнешь есть трупы товарищей, чем вылезешь из безопасности тайника, в котором ты существуешь - и, как бы до холодного пота и мурашек Нимой не боялся мышей, он знал, что он всегда был ничем не лучше, чем они, если не хуже. Семья считала его паразитом, и он знал, что мать считает также, пускай она никогда бы не призналась в этом даже себе. Ее жизнь была бы куда лучше без него. По крайней мере, будучи в одиночестве, Сураби могла бы попытаться сбежать или сделать хотя бы что-нибудь, вместо того, чтобы прятаться в щелях великого дома Западного Князя Ян-Тао, уча свое дитя тому же.

Но была и другая правда, которую Нимой скрывал даже от самого себя. Можете ли вы представить, как сложно подавлять какое-то желание настолько сильно, чтобы даже самому не задумываться о том, что ты это делаешь? Как сложно научиться так хорошо лгать, чтобы запутать в сетях собственной лжи самого себя - это, если подумать, была часть актерского мастерства, верно ведь? Настолько погрузиться в своего персонажа, чтобы забыть, что за ним существуешь еще и ты сам - так годами Нимой старательно выстраивал себя в глазах своего дома, своей матери и даже самого себя. Все эти вещи: не выделяющийся отпрыск, ни в чем не лучший и не талантливый, не имеющий права проявлять интерес или талант к чему-либо, а потому так и не получивший возможности выучиться. Когда Нимой был Нимуэ его это не беспокоило, потому что Нимуэ действительно была беспечной дочкой из-под стеклянного колпака, которая не видела нужды в изучении магии или фехтования.

Теперь, сталкиваясь с реальным миром, не будучи вынужденным ограничивать себя в любых желаниях (ну, возможно лишь в тех, за которые его могли юридически преследовать), он чувствовал жажду, худшую, чем та, которую испытывает заблудившийся бедуин в пустынях халифатов Лиреи. Это была жажда, которую он даже не знал, что чувствовал до тех пор, и она не была приятным открытием, потому что Нимой всегда почитал себя очень мирным и добродушным человеком.

Но он так отчаянно хотел узнать все, что его окружало. Он ходил в библиотеку этого большого города Юн-Шао, когда заканчивал с работой, просто чтобы прикоснуться ко всему, что не имело значения для Нимуэ, и понимал, что для него это имеет значение. Он хотел читать, он хотел обучиться чему-нибудь, чего он не знал, он хотел исследовать мир во всех его проявлениях, как делал это с первой секунды после того, как оказался оторванным от свадебного шествия, которое он никогда не считал своим.

И это не касалось одних лишь обычного познания. Было бы гораздо проще, если бы Нимой хотел стать каким-нибудь академиком или исследователем - тогда у него был бы план до конца жизни! Добраться до места, где он сможет легализоваться, и уйти учиться в какую-нибудь академию или университет до конца своих дней. Так просто.

Но его жажду нельзя было утолить только этим, потому что, когда он принял участие в танцевальном соревновании, он понял, что он хотел от него не только денег и не только возможности безудержно танцевать. Он хотел почувствовать, что такое победа. Он хотел испытать на себе, что значит смотреть на других свысока, когда ты знаешь, что ты превосходишь их, и они знают, что ты превосходишь их. Никакая книга не могла научить его этому, никакие исследования не могли бы заставить что-то в самой глубине его желудка так затрепетать от удовольствия, когда он понял, что поверженная соперница плачет от бессилия.

Прежде именно Нимой был тем, кто сидел на коленях, и не мог подняться от стыда и чувствовал себя неспособным исправить ситуацию, зная, что любое сопротивление будет неуспешным, и более того, может подвергнуть его настоящей опасности.

Но теперь ему не нужно было бояться этого. Теперь он был свободен - пускай беден, пускай вынужден работать так, как он никогда этого не делал (для человека, который официально не мог устроиться примерно никуда, работа оставалась только неблагодарная, хотя и интересная). Это было опытом, до которого он тоже был жаден. Все было опытом, который он хотел испить, как ключевую воду, до тех пор, пока ему не начнет сводить зубы и не заморозит его голову на мгновение от ощущений.

Поэтому, честно говоря, в ту же секунду, когда он предложил договориться по-хорошему, он на самом деле не желал, чтобы хорошее разрешение существовало. Потому что он никогда не вступал в настоящую битву. Это не было в его картах, когда он претворялся мягкотелой нелюбимой дочкой Великого Князя Ян-Тао. Но теперь он не был ею.

Он был Нимоем, и впервые за всю жизнь он узнал, что на самом деле значит обладать свободной волей. Делать все, что он захочет. Абсолютно все. Пытаться договориться с людьми, которых послала к нему не справившаяся с проигрышем дочь градоначальника. Даже если это не очень-то получалось, потому что один из мужчин, видно, главный, с ухмылкой заявил:

- Я так не думаю. Если мы будем с тобой разговаривать, нам не заплатят.

Он достал из-за пояса свой кинжал, и в любое другое время, в любой другой маске Нимой должен был бы испугаться происходящего, но правда была в том, что его щеки вспыхнули от возбуждения и восторга. Он мог воспользоваться своими навыками.  Даже у дочерей аристократов, чьи руки должны были оставаться праздными, были навыки для того, чтобы защищать себя, и у Нимоя была его рапира, которой он мог бы воспользоваться. И, видит Архей, он жаждал воспользоваться ею.

Мужчины не выглядели, как обученные бойцы - просто слуги дома, которых заставляли выполнять всяческую грязную работу, очевидно. Они держались уверенно, однако даже не слишком хороший в своих уроках фехтования Нимой мог видеть, что они не были из тех, кто был создан тренировками и болью, чтобы убивать других.

Ну, он сам по себе тоже не был для этого создан. Поэтому его навыки должны были сгодиться для самозащиты - даже если они были достаточно велики, так как обучали его солдаты семьи, он не имел боевого опыта их использования. Именно поэтому он так жаждал проверить, как это работает в реальном мире, а не на тренировочных площадках.

И это оказалось не так сложно! Он смог отразить чужой удар кинжалом и обойти противника так, чтобы теперь он стоял спиной к тупику, пока Нимой мог ощущать как его кудри на взмокшей шее холодит ветерок, завернувший по ошибке с большой улицы в этот проулок.

Цитата: Нимой от 01-03-2026, 00:18:17Есть дни, когда я не люблю свою работу, но в такие дни, как сегодня, мне было весело. Люблю, когда мы показываем спектакли, боже (ಥ﹏ಥ)

И мне особенно нравится делать мюзиклы, потому что это ну а-весело, и б-дает мне большее пространство для творчества. Хочу жить в Мурике(на самом деле не хочу, я скорее о pure vibes) где школьные театры на полном серьезе ставят копии бродвейских постановок.

Мне нужно подсадить нашего male lead на Hadestown. Мне НУЖНО чтобы кто-то понимал меня в этом отношении т0т

*сегодня было вчера, но это не важно

Есть дни, когда я не люблю свою работу, но в такие дни, как сегодня, мне было весело. Люблю, когда мы показываем спектакли, боже (ಥ﹏ಥ)

И мне особенно нравится делать мюзиклы, потому что это ну а-весело, и б-дает мне большее пространство для творчества. Хочу жить в Мурике(на самом деле не хочу, я скорее о pure vibes) где школьные театры на полном серьезе ставят копии бродвейских постановок. 

Мне нужно подсадить нашего male lead на Hadestown. Мне НУЖНО чтобы кто-то понимал меня в этом отношении т0т

@Сейран, пхпхпх когда я вырасту хочу быть великим мыслителем

У Нимоя была впечатляющая коллекция масок. С рождения ему приходилось притворяться кем-то настолько же хорошо, что в конце концов он перестал осознавать, где кончается человек, которым ты притворяешься, и где начинался он сам. Он был послушным дитятей своего рода, не слишком усердным учеником, не слишком талантливым фехтовальщиком и многими, многими другими лицами и даже вещами, которые люди полагали о нем. Все эти маски, успешно накладываемые друг на друга, позволяли ему выживать до этих пор, а сбросить их оказалось одним из удобных способов освободиться от оков. 

Но не было ни одной маски, которую Нимой любил бы больше, чем маска странствующего артиста. Он придумал ее совсем недавно, когда впервые на дороге до большого города пересекся с живым существом и ему пришлось объяснять, отчего он находился в пути. Нимой обожал воображаемый образ самого себя в качестве участника путешествующей цирковой труппы, ему была очень мила идея, что люди смотрели на него как на одного такого - даже если взгляды, которым в местных, более традиционных землях, окидывали любого человека, открыто представляющегося артистом, никогда не были теплы или ласковы.

Они нравились Нимою куда больше напускной вежливости и сдержанности. Ему нравилось, что впервые за свои тридцать четыре года он мог познать это - когда люди оценивают тебя только как тебя и не стесняются это показать тебе. Такого нельзя было ожидать в доме Великого Князя, даже если в глубине души он знал, что о нем думают. Было так приятно сталкиваться неподавленными чувствами других людей, даже если это была зависть, обида, ярость или ревность. 

По какой-то причине за прошедшую неделю он больше всего притягивал к себе именно эти чувства. Возможно, в этом была его беспечность, потому что впервые в жизни он мог позволить себе делать что-то со всей страстью и от чистого сердца. 

В детстве матушка по обыкновению сажала его рядом с собой, когда проводила свою традиционную пятничную чайную церемонию (на ней редко бывал кто-то, кроме них двоих), и проводила ему уроки жизни - те, каких не могли дать никакие уважаемые учителя. Это были уроки бытовой и глубокой мудрости, которую можно было получить только от человека, испытавшего великие беды и лишения. Мать говорила ему "Не выделяйся". Это было правило, которое сохранило ей и ему жизнь в доме западного Великого Князя Ян-Тао, и она передавала эту мудрость тому, для кого она могла значить жизнь.

Нимоя учили никогда и ничего не делать в полную силу. Не показывать ни в чем ни усердия, ни таланта, никогда ни к чему не тянуться на глазах у других, не позволять им узнать о тайных страстях сердца, и никогда не возвышать себя среди прочих. Потому что незаметные не начинали битв, а значит выигрывали просто по определению, ведь ничего не теряли.

И эта мудрость была его ориентиром на протяжении всей его жизни, но ему хотелось позволить себе хотя бы однажды просто искренне быть талантливым в том, что он любил. Ну, помимо вечной маскировки и ношения масок. 

Высокие искусства были его драгоценностью. Даже если на уроках у учителей он не показывал никакого стремления, он как губка впитывал любое знание, которое доставалось ему, потому что быть красивой усладой для глаз было еще одним правилом для выживания в отцовском доме - ты не привлекаешь внимания, но посмотрев на тебя, смотрящий не испытает ничего, кроме легкого умиления. 

Но Нимой знал, в глубине души, что ему было мало взглядов, которые мазали мимо него, что он хотел стать выдающимся хотя бы в чем-то, найти свой путь, место, в котором "не выделяться" значило бы быть отвратительно хорошим в том, что он умел. И поэтому он с таким усердием добивался места в танцевальной труппе на шествии - потому что здесь ему не нужно было сдерживаться. В группу, несущую дракона, попадали лишь лучшие из лучших, и даже деньги и власть уступали здесь перед талантом (что и доказала его победа над дочерью градоначальника).

Поэтому он танцевал так, как никогда не позволял себе этого делать. Он улыбался так, как никогда не позволял себе улыбаться - конечно в таком ярком макияже и с украшениями на лице заметить еще и улыбку сложно - и потому он позволяет себе не сдерживаться. 

Шествие светится красным, пахнет сандалом и бобовой пастой, и Нимой даже забывает о голодном желудке, потому что позволяет себе полностью отдаться звукам барабанов и колокольчиков, которые сопровождают танец. Позволяет себе не задумываться о том, какая из масок на нем сейчас, а просто быть там, и плыть по течению, которое уносит его за собой.

Другие танцоры по-дружески хлопают его по плечам, когда они получают свои гонорары от распорядителя шествия несколькими часами позднее. Они зовут его с собой пить макколли - и Нимой соглашается из чистого любопытства, потому что он никогда не пил ничего кроме пары чашек саке во время традиционных семейных празднований. Они идут в шумный бар, даже не смыв макияжа, и Нимой думает, что никогда не проводил времени веселее. Он пьет, танцует на столе и рассказывает шутки, которые нравятся всем окружающим, и это наполняет его таким удовольствием и гордостью, что он забывает обо всякой внимательности. 

Поэтому, он естественным образом не замечает, когда отделяется от компании, с которой он собирался отправиться в следующий бар, и оказывается где-то в бесчисленных проулках города в окружении нескольких ребят. 

Но он сразу узнает знак на форме - символ рода градоначальника.

- Эй, ребята, может договоримся? - стараясь не икнуть посреди фразы, говорит он, широко улыбнувшись. 

@Леонардо Бенето, это маленький труд, зато честный

В древних книгах часто пишут "После горечи приходит сладость" и это типичная мудрость о преодолении плохих и хороших моментов в жизни, но с тех пор, как Нимой научился стоять на своих двоих, его всегда терзал вопрос - как вообще разобраться в том, горькое что-то или сладкое, если даже от самых дорогих юэйбинов на корне языка горчит, а самой благородной сладостью считается черный шоколад.

Иначе говоря, никто не мог сказать самого важного: что в жизни является горем, а что - удачей. На своей шкуре Нимой это особливо хорошо смог оценить за последнее время, потому что то, что казалось ему потерей, оборачивалось для него новой находкой. Он заблудился на пути в большой город империи, пытаясь идти срединной дорогой по пути между Боном и Руецем, а в итоге набрел на нововыстроенный Юн-Шао, о котором даже не слыхал. Это была большая удача, потому что даже в своих самых оптимистичных мечтаниях Нимой не мог надеяться, что доберется к большому городу к великому празднику Начала Весны, а теперь у него не было страха умереть голодной смертью на недружелюбной дороге в самый жирный календарный праздник. 

Даже то, что его ограбили по пути сложилось на его пользу - в богатом городе жалели юного путника, оставшегося без средств на существование, и хотя в большие праздники в таких местах было чем поживиться любому бездельнику, Нимой смог заполучить лишь лучшие работы, здорово достойные его навыков и стараний. Он разрисовывал фонарики, он украшал городские улицы к праздничному параду, он продавал на площадях закуски, а теперь смог пробиться к самому желанному месту в городе - в труппу танцовщиков Дракона.

Традиционное шествие было значимо для любого народа эонов, и каждый выбирал своего зверя для представления победы Весны над Зимой - в родном доме каждый год создавали огромную бумажную фигуру Белого Тигра, представлявшего Запад, а в Юн-Шао были приняты драконы. Это не было проблемой и не имело для Нимоя никакого значения, доколи это приносило ему в кошель звонкую монету.

Он умел вести хозяйство и некоторую экономику знал, однако путешествовал он впервые, и оказалось, что это не столь дешевое удовольствие, особливо учитывая, что он не мог воспользоваться простым путем и пойти в ближайших центр телепортации, которых в таких больших городах, как Юн-Шао, могло быть больше одного. Ему нужно было выискивать редкие, а то и вовсе уникальные способы перемещения по пустынным бескрайним дорогам Лиреи в надежде разобраться со всеми проблемами до тех пор, пока он дойдет до Енана.

Опять соскочил с мысли. Так о чем вещал до того Нимой? Ах да, о том, что заполучил место в уважаемой труппе танцоров и носильщиков, чьею почетною обязанностью было пройти парадом по главным улицам города с плясками и пением, чтобы потешать народ и возвещать о приближении весны. И, возможно, было не очень честно, что в борьбе за это место он лишил оного красавицу-дочь градоначальника, но с другой стороны танцевальная битва была честной и она сама согласилась встать против него. 

К тому же, если что и могло быть нужно дочери градоначальника, так это блекло цветущая слава, тогда как Нимоя манила ярко блестящая монета - девчонка была богата и знатна, ее отец мог позволить устроить целый прием, лишь бы позволить ей танцевать, а Нимой мог заработать одним вечером боле, чем за всю предыдущую праздничную неделю. Он ярко красил себе лицо и помогал другим танцовщицам, явно счастливым без гнета градоначальничьей дочки, и думал только о том, что с этих денег он сможет позволить себе немного прогуляться по ночному рынку, а не быть его неутомимым работником.

Он не стал бы отказываться, даже если бы это привело к грядущим проблемам.

@Нюва боюсь задерживать игроков по глупости....

@Леонардо Бенето Я хочу на фанвстречу но дай мне НАУЧИТСЯ БЛИН ИГРАТЬ РЫДАЮ. Я просто посмотрю со стороны, обещаю все хвалить и всем восхищаться

@Кармелита ОНед Стронг с женой Сейрана нас четверо, и они оба видимо беспокоятся, что это большая толпа. Я бы не переживал, просто хочу, чтобы все чувствовали себя комфортно 😌

Цитата: Сейран от 25-02-2026, 15:05:02@Нимой, точно другой? потому что я не хочу мешать тому, что вы уже договорились, просто потому, что не успел раньше.

Все хорошо, правда! Тем более, что @Силт любит битвы, и я хочу с ним поиграть и дать ему битвы, но пока я не очень представляю, как это делается. Так что все хорошо~ 

@Силт тогда я научусь драться получше и мы пойдем на какое-нибудь интересное задание(с драками), обещаю!

@Сейран я абсолютно не против жены, тем более Силт добрый и с ним мы сыграем другой эпизод. Только, если можно, начните первым, а то я хочу хотя бы посмотреть на пример, чтобы делать свой ход.

И простите оба, что я так долго отвечал, я искренне думал, что ответы потерялись...

@Силт, меня это ни капли не смущает, я только за!

@Сейран, я абсолютно точно за, если вы тоже не против играть все вместе~

@Силт, единственная проблема в том, что из-за моей неопытности меня надо немного вести, потому что я не знаю, как тут работают эпизоды. Так что если вы готовы направлять меня в нужное русло - то я всегда за! А если нет, то можем понадеяться на появление более опытного третьего желающего присоединиться к нам 🫠

@Силт не думаю что слишком много битв, мне нужно освоится в происходящем, но одну драку точно нужно (там, если я разберусь и быстро освоюсь можем еще добавить, это не такая уж и большая проблема)

Нимою нужно добраться до Енана (город на Лирее, придется пройти от восточных границ Юн-Шао), но он даже не имеет представления о том, насколько он готов к настоящим приключениям реальном мире. Как ребенок, выбравшийся из-под стеклянного купола, он мало в чем разбирается в вопросе боя (даже его владение холодным оружием до тех пор было лишь частью его обучения высоким искусствам), но хорошо лавирует в любой социальной ситуации. 

Пара слов вне отыгрыша

Я ищу кого-нибудь, кто поможет мне разобраться в том, как вообще правильно ролить, и в том, достаточно (и в правильной ли пропорции) были собраны мои навыки и экипировка. Я абсолютно не разбираюсь в этом и нуждаюсь в тренировке и помощи в понимании происходящего. Я быстро учусь! Но мне нужен учитель.

1. Имя и фамилия персонажа
Мао Нимуэ, одна (один) из 10 наследников рода Западного княжества Мао в империи Ян-Тао, но с тех пор как бросил дом зовется просто Нимой.

2. Раса и год рождения
Юный Эон, года рождения 4993 (только прошел через церемонию совершеннолетия), соответственно выглядит не более чем на 20 лет.

3. Место проживания, род занятий и состоятельность
В настоящее время кочует по территории империи Юн-Шао в надежде добраться до Енана, чтобы найти себе место или отправиться куда-нибудь за пределы Лиреи (побег был спонтанным решением, поэтому и планы тоже не очень сформированы). Перебивается мелкой работой и жалостью людей, потому что часть приданого, которое он утащил с собой при побеге, была украдена - в общем-то движущийся автостопом искатель приключений на одно место.

4. Цвет магической энергии и ориентация
Фиолетовая энергия и фиолетовые же антрацифии (не воплощены). / Вероятнее всего пан, но он в общем-то не задавался этим вопросом всерьез.

5. Биография

Великое княжество Мао

Считается, что среди всех Эонов, воплотившихся в начале времен, у основания государства Ян-Тао стояло пять семей, которые с самого основания Империи берегут ее границы. На западе это семья Мао, на севере - Доу, на востоке - Вэй и на юге - И. Пятой же семьей стала императорская семья. С тех пор кланов стало гораздо больше, семей эонов и других рас на территории Ян-Тао стало больше, но четыре клана-основателя получили звания Великих Княжеств.

Семья Мао издревле является хранителем территорий на Западе Империи Ян-Тао, и потому известна своими особыми требованиями к наследникам и престолонаследию. Тигры, олицетворяющие семью и красующиеся на гербе, являются одиночными животными, что и восходит к древней семейной традиции о мажоритарном наследовании. Нельзя позволять раздробленности на территории, что является хранителем безопасности и суверенитета границ государства, поэтому наследником в семье Мао может быть лишь один мужчина. После того, как он достигает возраста пятидесяти лет и воплощает свои  антрацифии в духовного защитника, он становится наследником. Остальные сыновья семьи уничтожаются, если они еще не были уничтожены. Дочери не имеют права наследования и отходят в другие семьи после свадьбы, которая организовывается сразу после прохождения ритуала совершеннолетия. Это строгий закон, но справедливый - потому что он един для всех в семье Мао. 

Детство Нимуэ

Мать Нимуэ - Великая княгиня Сураби, была второй женой нынешнего Великого князя Запада, которую ему за боевые заслуги пожаловал сам император. Будучи умной женщиной, Сураби знала, что ей не добиться благосклонности господина Мао, так как первая жена была его первой и настоящей любовью, и он взял себе вторую жену только лишь из-за того, что она была подарком Императора. Посему она приняла мудрую и взвешенную позицию - не привлекать к себе внимания.

К сожалению, с этим планом она практически распрощалась, когда поняла, что дитя, которое она родила, оказалось мальчиком. Сыновья в семье Мао были не в чести. Их убивали, после того, как старший вырастал и доказывал свою состоятельность как наследник. Поэтому госпожа Сураби приняла единственное мудрое решение - воспитать своего сына как дочь. С помощью хитрости и интриг она избавилась ото всех, кто был свидетелем рождения Нимуэ, а самого ребенка воспитывала в страхе от того, что кто-то может узнать о его истинном поле, потому что это значило смерть для них обоих. Сураби за ложь, Нимуэ - за то, что родился сыном.

Естественным образом в такой атмосфере не могло вырасти дитя, которое умело что-либо лучше, чем лгать. Своему отцу и всем старейшинам рода, что он юная дева. Матери, что его устраивает такая жизнь. Учителям, что он искусен в науках для невест, но недостаточно, чтобы выделяться среди шести сестер. Мать учила его, что быть "как все" и не выделяться было самым важным в его жизни. Она держала его в окружении самых верных слуг, с тяжелым сердцем выпуская его даже за пределы флигеля, выделенного ей, как второй жене. И таким он рос.

Побег

Совершеннолетие для девицы в доме Мао означало лишь одну вещь - скорую помолвку. Дочерей было принято как можно скорее выдавать замуж, и если бы приличия позволяли, старейшины наверняка отдавали бы дочерей сразу после того, как они родились. Нимуэ не была исключением, ей предстояла свадьба за достойным женихом, наследником одного из княжеств на востоке соседней империи, Юн-Шао. Жених не видел ее лица, но слов "красива, как и ее сестры" было достаточно, чтобы он согласился на брак - потому что даже за пределами Ян-Тао была известна красота дочерей Мао.

Матушка отправляла его в свадебную процессию, прощаясь с похоронными ритуалами - потому что больше у нее не было дитя. Нимуэ же вынашивал планы по тому, как воспользоваться впервые представившейся возможностью обрести свободу. И он нашел способ. В качестве "приданого" мать заблаговременно оставила подле него красивую служанку, которая внешне и фигурой была на него похожа - чтобы, напоив мужа снотворным, Нимуэ мог подложить служанку под него и избежать раскрытия секрета в первую брачную ночь. Почти ничего не стоило ему уговорить ее занять его место насовсем. Жадность и жажда большего сыграли с девушкой злую шутку, однако эта шутка была на руку Нимуэ. Так он покинул собственный свадебный караван, оставив позади и свою семью, и свое прежнее имя.

Нимой - молодой путешественник, который бредет по землям Юн-Шао, пытаясь добраться до Енана, города, принадлежащего Коалиции Рас, в поисках своего предназначения и места в жизни. У него нет прошлого, но определенно есть будущее, и он собирается поймать удачу за хвост.

6. Образ
Мао Нимуэ, как и прочие дочери Великого Князя Мао соответствует всем стандартам красоты девы, проживающей в империи Ян-Тао - у нее кожа белая, как топленое молоко, глаза ярко-карие, полные покорности и смирения, как у настоящей леди, коей она является. Именно поэтому жениху не потребовался даже ее портрет - стоило послам сказать, что она также прекрасна, как и прочие ее сестры, этого было достаточно, чтобы согласиться с этим.

Нимой, во всем на нее похож. По мудрости матери - лучше скрывать вещи, оставив их на виду у всех, потому никакой магии или биотехники для обмана она не применяла. Только актерская игра, немного макияжа и стараний в том, чтобы быть красивым, но не примелькавшимся членом семьи. Настолько не примелькавшимся, что с обрезанными волосами и в одежде мужчины никто никогда бы и не заподозрил в нем госпожу Нимуэ, даже если бы им вздумалось ее искать.

По характеру Нимой - авантюрный ребенок, который с помощью своих исключительных навыков ораторского мастерства может добиться почти всего, что ему нужно (он 30 лет прикидывался девочкой перед отцом и всем Советом старейшин рода, не может же быть, чтобы за пределами земель Мао было сложнее?) - единственная проблема, что его знания довольно ограничены домашним образованием, и он сам не в курсе, что ему нужно, чтобы преуспеть. Но он уверен, что разберется по пути! Не может же быть, чтобы он не разобрался.

7. Уровень персонажа и вид источника

Уровень персонажа: V.

Вид источника: магия.

8. Связь с игроком
ЛС

9. Как вы нас нашли?
@Skullismycuteboy aka Леонардо Бенето привлек меня.

10. Вид проверки анкеты


стандартная проверка через комментарии в теме анкеты