Аркхейм

Она вышла на площадку, и ветер ударил в лицо - холодный, резкий, пахнущий озоном и свободой. Амброзия зажмурилась на секунду, позволяя этому запаху заполнить лёгкие, даже те, что были пробиты и всё ещё ныли при каждом вдохе. Смог, машинное масло и металл - запах города, который она не видела уже много часов. Или дней? Она сбилась со счёта. Она должна была чувствовать и видеть то, что ей было привычно, иначе всё превращалось в проклятую карусель.
Корабль. «Стриж». Чёрный, матовый, с опознавательным маяком, который мигал ровно так, как положено. Три вспышки и пауза, три вспышки. «ЭкзоТек». Амброзия посмотрела на него, и в груди шевельнулось что-то тёплое. Не благодарность. Не облегчение. Что-то более простое. Усталое и погружающее в глубины...но глубины чего?
Она сделала шаг. Второй и третий, после чего мир в её глазах покачнулся.
Головокружение накатило внезапно - не плавно, а резко, как удар под дых, после которого воздух покидает лёгкие. Картинка перед глазами поплыла, раздвоилась и Амброзия на мгновение потеряла равновесие. Нога подогнулась, и она, не удержавшись, тяжело осела на колено, уперевшись ладонью в землю под собой. Автомат звякнул падая к её ногам. Хвост бессильно обвис, касаясь кончиком лужи.
- Ох, тыж бля... - выдохнула Амброзия сквозь зубы, выкашливая сгустки вязкой крови. - Какой-то... странный бурбон. Ещё не выпила, а уже в голове... шумит.
Она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла кривой - слишком много крови на губах, слишком много усталости в пустеющих глазах. Она слышала, как девушка рядом остановилась, но не поднимала головы. Боялась, что если поднимет, упадёт лицом в грязь и её весёлый запал окончательно исчезнет. Хвост дёрнулся, но слабо, почти беспомощно. Амброзия опустила взгляд на свои руки - они дрожали. Мелко, противно, на грани контроля. Она сжала их в кулаки, но дрожь не прошла. Она чувствовала как последние силы её покидают. И пусть её здоровье относительно стабилизировалось, но вся усталость, легла на её плечи монолитной плитой, да и плюс ко всему, она чувствовала как из неё выветриваются последние следы бодрящих стимуляторов.
- Дай мне ещё минутку. Я отдышусь и мы пойдём. - С грустной улыбкой произнесла дархатка, борясь с надвигающейся волной усталости. Она подняла голову к девушке рядом, однако на этот раз, взгляд янтарных глаз был расфокусирован и туманен.

Амброзия слушала и впитывала в свой разум каждое слово, каждую интонацию и каждый холодный, отточенный жест девушки в экзоскелете. Хельга говорила о бурбоне и о тактическом этикете, о том, что не для того тратила на рогатую "клеща" и "рикошет". 
И в этой ледяной, почти раздражённой "заботе" было что-то до боли знакомое. Что-то, от чего хвост дёргался сам собой, а её улыбка становилась лишь шире, даже когда всё её тело ныло и болело.
- Лекцию по тактическому этикету?
Переспросила Амброзия, поднимаясь на ноги с заметным усилием, а её автомат послушно лёг в избитые боем руки, как верный пёс желающий защиты хозяйки и новой битвы. 
- Звучит как худший вид пыток. Даже хуже, чем "Гончая", которая может откусить нам задницу. Ну или мне. Ты, уверена, выберешься отсюда с лёгкость.

Сделав шаг вперёд, она поморщилась и вновь опустилась на правое колено, ощущая как боль и усталость разливается по всему телу, пытаясь избавиться от вспышки явной боли, что полностью закрывает глаза чёрной плёнкой липкой боли. Несколько мгновений и она открывает правый глаз, осознавая, что той пиленой были её собственные веки. Тяжёлый выдох и она разворачивается, но лишь для того, чтобы окинуть взглядом янтарных глаз место через которое они прошли. Лёгкая ухмылка легла на губы рогатой и она отложив свой автомат, достала из под левого наплечника тонкую леску, которую использовала ранее, чтобы подтянуть во время основного боя, часть брони. Закрепив её на балках, она лишь усмехнулась про саму себя.
- Когда технологий нет, нужно пользоваться смекалочкой~

Подхватывая свой автомат, она подскочила и сама, стремительно...хоть и хромая, стремясь за Хельгой. 
- Знаешь, а ведь, если я перестану тебя так называть... ты ведь подумаешь, что я сдалась. А я, не сдаюсь.
Она улыбнулась, показывая красные от крови зубы и подмигнула той. Даже если её спасительница не увидит её подмигиваний и лёгких заигрываний, она всё равно продолжит держаться на весёлой и активной ноте. 
- Даже когда мне больно. Даже когда хочется упасть и не вставать. Так что привыкай, Красотка. Да и я, не привыкла скрывать своих мыслей перед людьми, что мне нравятся. Ах да, лекцию я прослушаю в любом случае, если не усну. Люблю включать что-то перед сном. Особенно, что-то нудное. 

Она слышала лязг гусениц. Где-то там, позади, сквозь толщу бетона и ржавых труб, "Гончая" уже скалилась металлической пастью. Амброзия сплюнула кровь в воду и тёмное пятно расплылось по маслянистой поверхности, смешиваясь с конденсатом и грязью, а возможно и вовсе тем, что не стоило даже упоминать. 
- Слышу... - Тихо произнесла она, стараясь не шуметь лишний раз, ведь знала, что лишнее слово может быть помощью для их противников, однако, от комментария она удержаться не могла. - Гончая, сука, тяжёлая. Через узкий лаз не пролезет.
Она посмотрела на развилку. Налево - лаз, пахнущий маслом и свободой. Направо - широкий проход, но вода там бурлила, как в желудке старого города. Амброзия прислушалась к себе и к своему хвосту, который дёрнулся влево. Да, она следовала собственным инстинктам, которые редко ошибались. Но могли привести к смерти, однако, это стоило умолчать. Как минимум для самой себя. Она двинулась к лазу, пригибаясь, и на мгновение замерла под треснувшей балкой. Серая, с бетонными разводами, она нависала над ними как приговор. Где-то в глубине бетона что-то тихо хрустнуло, почти невесомо. Амброзия замерла.  Она нырнула в лаз и она буквально слышала, как её броня скрежетала о стены и ещё немного, от неё останется одна память о боевом прошлом и будущее в помойке. Или в промышленном прессе. Амброзия отключила искрящие сервомоторы. Осталась только она - мокрая, уставшая, с хвостом, который бился о стены, но ползла. В
Выбравшись на другую сторону, Амброзия упала на колени, опершись на автомат. Хвост взметнулся вверх, отряхиваясь, и она улыбнулась, глядя на Ласку.
- Ну что, красотка... - Выдохнула она хрипло и устало, однако на её тёмном лице вполне себе была широкая улыбка. 
- Устроим им сюрприз или предпочтём побыстрее уйти? 

Амброзия перемещалась молнией по полю боя, поливая градом свинца свои цели с широкой, кровавой и довольной улыбкой, не замечая как вокруг царило безумие боя, которое кажется, возбуждало её сильнее любого боевого наркотика и похоти. Однако, она увидела жест появившегося напарника. Короткий, рубящий и не терпящий возражений - даже без нейроинтерфейса, даже сквозь пелену адреналина и кровавого кашля. Ласка стояла у насоса, полупрозрачная рябь маскировки уже не прятала её, но лишь подчёркивала контуры. Серебряные глаза горели холодным, волевым светом - "Ко мне. Отходим. Быстро". Хвост дёрнулся резким хлыстом и Амброзия оскалилась - не от злости, но от чистого и животного азарта. Приказы? Она не любила приказы. Но этот... этот был хорош. Точен как выстрел.
- Поняла, командир~
Прошептала дархатка одними губами и в её молчаливом ответе и взгляде не было издёвки, только что-то похожее на признание. Она бросила последний взгляд на поле боя. Время вышло и с этим надо было что-то делать. Амброзия развернулась и, пригибаясь, побежала к Ласке, но не прямо - зигзагом, петляя между контейнерами. Плечо ныло, нога волочилась, но она двигалась по направлению к техническим тунелям, ибо для неё сейчас, это было единственным выходом из нескольких вариантов, которые она видела.

Копия Амброзии, та, что мягче и нежнее, не спешит Она чувствует напряжение в металлических плечах той, кого зовут Тайкасиг следит за каждым прикосновением, не доверяя до конца. И это правильно. Доверие не берут силой. Особенно в её клане.
- Я не наглею... -  шепчет она, проводя кончиками пальцев по краю чехла, там, где металл встречается с живой плотью. - Я просто рядом. Если хочешь привыкнуть - привыкай. Если хочешь расслабиться - расслабляйся.
Вторая же копия...та, что была "острее" не отстаёт. Она садится напротив Тайкасиг, берёт её механические руки в свои, переплетает пальцы, живые и упругие с металлическими смотря прямо в глаза. В её янтарном взгляде нет жалости. Только уважение и разжигающейся похоть.
- Ты говоришь о борьбе за лучшую версию себя. - Голос низкий, чуть хриплый, но без привычной игривости. 
- А я вижу перед собой уже лучшую версию. Просто ты пока не заметила.
Она наклоняется и целует металлические "костяшки" пальцев кобольдицы. Каждую по очереди, медленно, будто читает неслышимую молитву. Тепло разливается по металлу
- Мы встретимся наяву, если ты этого захочешь. - Продолжает первая копия, пока её руки скользят по спине Тайкасиг, спускаются к пояснице. - Я не прячусь. Я там, где стреляют, пахнет порохом и виски, а по утрам пахнет мной.
Она прижимается плотнее грудь к спине и животом к пояснице. Её фаллос упирается в копчик кобольдицы - но не давит, просто лежит, тёплый и тяжёлый. Предупреждение и обещание, что она уже готова и следующее действие сугубо за ней.
- Ты можешь просто быть, Тайкасиг. - Шепчет вторая, гладя большими пальцами запястья кобольдицы. 
- Или можешь разрешить мне сделать тебе немного теплее.
Её рука отпускает одну ладонь Тайкасиг и скользит вниз, по животу, ниже, туда, где между металлических бёдер прячется плоть  тёплая, влажная, живая. Она не спешит. Просто кладёт ладонь, согревает.
- Не бойся быть собой. Даже если ты не веришь в это сама. 

---

Две копии, зажавшие тигрицу, синхронно улыбаются, когда Лейра произносит своё "заходите, сударыни". А в золотых глазах "копий" читался настоящий голод и одобрение.
- Демоны? - шепчет та, что спереди, проводя языком по губам Лейры, собирая солёный вкус слёз и пота. 
- Какие же мы демоны, котя? Мы просто две женщины, которым очень нравится, как ты дрожишь.
Она наклоняется и втягивает сосок тигрицы в рот - сквозь шёлк, который уже не скрывает, а только добавляет трения. Зубы смыкаются, и Лейра выгибается, вцепляясь когтями в плечи копии. Вторая копия не отстаёт. Она раздвигает бёдра Лейры шире, приподнимает их за поясницу, заставляя тигрицу буквально повиснуть на ней. Её фаллос твёрдый и пульсирующий - водит головкой по влажной ложбинке, собирая смазку, дразнит вход, но не входит.
- Аудиенция ждёт... - мурлычет она, покусывая край уха Лейры. - Но мы не просто так стучались. Мы хотим, чтобы ты сама нас впустила.
Первая копия отрывается от груди тигрицы, поднимает голову, смотрит в глаза. Её зрачки расширены, янтарь почти скрыт чернотой.
- Ты готова? - Спрашивает она, и в голосе нет насмешки. Только вопрос. 
- Если нет - скажи. Если да - то возьми нас обеих.
Она подаётся бёдрами вперёд, и её ствол входит в Лейру - медленно, по сантиметру, давая привыкнуть. Тигрица всхлипывает, царапает плечи, но не отталкивает. Вторая копия в это же время пристраивается сзади, смачивает головку слюной, водит ею по тугому колечку мышц.
- Мы не сделаем больно... - шепчет она, целуя Лейру в шею, в плечо, в лопатку. 
- Но если ты хочешь всего - задержи своё дыхание.
Она входит. Медленно. Обе копии двигаются синхронно - вперёд и назад, сжимая тигрицу с двух сторон, как в тисках из плоти и огненного, обжигающего желания. 
- Хорошая кошка~ 
шепчет первая, целуя её в уголок дрожащих губ. 
- Самая лучшая~

---

Оригинальная Амброзия слышит крик "ястреба" и улыбается. Хищно, довольно, с прищуром, который обещает: это только начало.
- Остроты? 
Переспрашивает оригинал, проводя пальцем по своей шее, по следам укусов, которые оставила феникс. 
- Детка, ты ещё не пробовала острого. Сейчас попробуешь.
Копия сзади не ждёт команды. Она прижимается плотнее к спине Зефирис, обхватывает её ягодицы обеими руками, разводит в стороны. Её фаллос скользит между ног, трётся о вход спереди - там, где уже хозяйничает оригинал и о задний проход, собирая влагу. Головка давит, но не входит и дразнит.
- Извини? - шепчет копия на ухо фениксу, и в её голосе тихая насмешка. - Ты хотела огня. Получай.
Она входит сразу, резко, до конца в задний проход, не оставляя времени на привыкание. Оригинал в это же время толкается вперёд, заполняя жаркое лоно, и на секунду все три женщины замирают - сцепленные и переплетённые, сбитые дыханием в один ритм.
Оригинальная Амброзия шепчет, хватая Зефирис за затылок и притягивая к себе для поцелуя. Её язык врывается в рот феникса, грубый, жадный, с привкусом крови от укушенной губы. Копия сзади начинает двигаться медленно и плавно, но глубже, её бёдра шлёпают по ягодицам Зефирис с влажным, мерзким и прекрасным звуком. Оригинал подхватывает ритм, и феникс оказывается зажатой между двумя телами, между двумя стволами, между двумя парами золотых глаз, которые смотрят на неё с одинаковой жадностью.
- Мы не богини... - шепчет Амброзия, глядя в глаза фениксу. - Но сегодня ночью - мы твоё небо.

Хвост, а точнее белая кисточка на кончике металась за её спиной, как бешеный маятник. Не от страха, но от чистого и настоящего будоражащего восторга. Амброзия чувствовала каждую пулю, пролетающую мимо, каждой клеткой кожи ощущала, как воздух дрожит от выстрелов, как визжат рикошеты от бетонных блоков. Она была пьяна. Не виски и не стимуляторами - бурлящей от адреналина кровью и тем древним, животным ужасом, который она ловко оседлала и погнала вскачь. Один выбыл. Точно выбыл. Она видела, как он осел, как Миллер заорал про ранение, как Харрис бросился прикрывать. Амброзия оскалилась - красные зубы блеснули в свете трассеров и она рванула вперёд. Она не пряталась, и не стремилась уклоняться. Она бежала прямо на них, сокращая дистанцию с каждым шагом. Автомат плясал в руках, отсекая короткие очереди - не целясь, не глядя, на чистом и завораживающем чутье. Пули свистели над головой, чиркали по рогам, выбивали искры из остатков брони. Амброзия смеялась. Смех вырывался из груди вместе с кровью, с кашлем, с хриплым, надрывным "Йоу!", которое она бросила в лицо смерти, как вызов.
- ОНА ЗДЕСЬ! - заорал кто-то из бойцов, но Амброзия уже не слушала. Она выскочила из-за контейнера прямо перед ними. Двое. Один - тот самый раненый, которого тащили под руки. Второй был с перекошенным от напряжения лицом и подрагивающим стволом. Три метра. Два. Один.
- КУКУ, УБЛЮДКИ! - выдохнула Амброзия, вжимая спусковой крючок в упор.
Автомат забился в руках, выплёвывая смерть короткими, жёсткими очередями. Амброзия не остановилась, но она перешагнула через новые обломки, стреляя на ходу в сторону, прикрывая себя от нового града. Пули застучали по металлу, высекая снопы искр.
- Сдохните, суки! - Прохрипела она, и голос её звучал на грани помешательства. 
Но броня кончалась. Это она чувствовала каждой дырой, каждым содроганием экзоскелета, который больше не чихал, а тихо, безнадёжно выл. Левое плечо онемело. Правая рука ещё держала автомат, но пальцы уже плохо слушались.
Хвост дёрнулся. Амброзия бросила взгляд в сторону люка, откуда должна была появиться Ласка.
- Ну и где-же ты развлекаешься, красавица? - Прошептала она одними губами, прячась за бетонной балкой. Сердце колотилось где-то в горле. Во рту было сухо, солоно и пахло медью. Но Амброзия улыбалась. Потому что этот бой - этот безумный, кровавый, грязный бой - был лучшим, что случалось с ней за последние несколько десятков лет. И она не собиралась проигрывать. Не сейчас. Не перед Хельгой, иначе...как Амброзия пригласит её на виски? Да и на танец...

Крик сорвал горло. Но это было приятно. Потому что впереди - никого, кроме врагов. Сзади, снизу - Ласка. Слева, справа и впереди - смерть, которую нужно обогнать хотя бы на полшага. Они ждали. Конечно, ждали. проклятая группа с чёткий строем, перекрытые сектора, дульные срезы нацелены на люк. И когда Амброзия вылетела из темноты, небо над головой прорезали десятки трассеров. Первая пуля вошла в левое плечо - туда, где броня уже была пробита. Амброзия дёрнулась, но не остановилась. Вторая - в бок, с рикошетом по ребру. Третья срикошетила от рога, разбрызгивая искры и мелкую стальную крошку. Четвёртая застряла в наплечнике, не пробив композит до конца. Броня выла, но держала. Как и обещала Амброзия.
Амброзия смеялась. Смех вырывался из груди вместе с кровью, с хрипом, с каким-то диким, первобытным восторгом, который не объяснить ни нанитами, ни стимуляторами, ни даже старым добрым адреналином. Это была она. Настоящая. Та самая Золотая Тень, которая чуть не сдохла в подземелье, не скулит под пулями, но танцует с ними. Она упала на колено за ржавым контейнером, перезаряжая автомат одним движением - пальцы скользили по магазину, как по телу любовницы, на ощупь, вслепую, на чистой мышечной памяти. Высунулась и побежала раздавая короткие очереди по открытой площади в сторону врагов. Очередь ушла куда-то влево - туда, где мелькнул силуэт, где кто-то выругался и упал. Попала или нет? Ей было плевать. Она уже не стреляла - она танцевала под градом. Перекат, рывок, укрытие за ржавым контейнером - полсекунды, чтобы выдохнуть, чтобы хвост дёрнулся в предвкушении. Потом снова наружу, снова под пули. Четвёртая - в руку. Автомат дёрнулся, чуть не выпал, но Амброзия стиснула пальцы, не отпустила. Боль и возбуждение сплелись в один тугой, сладкий узел где-то глубоко в животе.
- Ну давай же, суки! - Прохрипела она, стреляя на звук, на движение и на страх. - Разве так встречают гостей?
Над головой свистело, визжало, плавило бетон. Она смеялась. Сквозь кровь, сквозь боль, сквозь рвущиеся мышцы и умирающий экзоскелет. Потому что этот момент...когда ты на грани, когда смерть щекочет пятки, а адреналин застилает глаза красной пеленой был единственным, ради чего стоило жить.

Амброзия даже не повернула головы, когда дверь открылась. Она продолжала смотреть в потолок. Отстранённо, явно с ленивым интересом человека, который наблюдает за медленным движением облаков. Горизонтальные зрачки чуть расширились, улавливая тени, мелькнувшие на пороге их комнаты. Девушка с зелёной кожей первой заметила гостью и замерла с пальцами, застывшими в фиолетовых волосах Амброзии. Та, что сидела у ног, подняла лицо, но не сдвинулась с места, продолжая водить пальцами по внутренней стороне колена наставницы. Тишина и среди этой ёбанной тишины, три удара сердца как отсчёт ведущий к чему-то. А после, Амброзия усмехнулась. Она не села прямо, но она скорее перетекла из расслабленной позы в другую, столь же непринуждённую: ноги с пола, оба копытных ботинка твёрдо встали на ковёр. Одна рука легла на подлокотник, вторая - на бедро девушки у ног, погладила коротко, успокаивающе, давая знак : "отойди".
- Здравствуйте, Амброзия.
- Просто Амброзия. - поправила та, и в её низком голосе с хрипотцой прозвучало что-то между вежливостью и жёстким приказом. 
- Без "вы". Мы будем таскать ящики с патронами, а не подписывать контракты у нотариуса.
Девушки задвигались. Та, что с зелёной кожей, бесшумно скользнула с подлокотника, оставив короткий поцелуй на плече Амброзии. Та, что у ног, поднялась, отряхнула платье и с любопытством оглянулась на вошедшую - но без вызова, просто с кошачьим интересом. Обе вышли, не проронив ни слова, и дверь за ними мягко закрылась.
В комнате остались только Амброзия и Сусанна, а вместе с этим и запах благовоний, вина и чуть влажной базальтовой кожи.
Амброзия наконец повернула голову и посмотрела на гостью в упор. Золотисто-янтарные глаза с горизонтальным прямоугольным зрачком. Не мигая и не спеша. Как у пастушьей собаки, которая оценивает, незнакомец, друг или ужин. Рога - массивные, закрученные, со ста тремя годовыми кольцами уже отбрасывали длинные тени на стену. Хвост, короткий и пушистый, дёрнулся вниз и замер.

- Прошу прощения, что не вписываюсь в здешнюю картину... - голос Сусанны чуть дрогнул. - Для меня нелёгким испытанием оказалось прибытие в такое место. Кажется, я не вовремя?
Амброзия медленно моргнула. Потом уголок её рта дёрнулся вверх, не усмешка даже, а что-то более тёплое. Травянисто-пряный запах её тела смешался с ароматом благовоний, когда она наконец откинулась на спинку кресла  и теперь сидела прямо, без прежней расслабленности.
- Не вовремя? - Переспросила она. Голос её был чуть ленивый, с хрипотцой, как у человека, который только что проснулся, но уже готов выстрелить. - Ты вовремя. Опоздала бы на пять минут - ушла бы. Не люблю ждать.
Она провела рукой по волосам и светло-фиолетовая волна упала на лицо, и Амброзия небрежно отбросила её назад.
- Садись. - Кивнула Амброзия на кровать, на кресло, на пол. На всё сразу, не уточняя. - И перестань сжиматься, будто тебя вот-вот шлёпнут по затылку. Я не кусаюсь. Ну, если только ты сама не попросишь.
Хвост дёрнулся вверх - коротко и игриво, но почти тут же опустился. Амброзия подняла со столика бокал с остатками вина, глотнула, не сводя с Сусанны глаз. Изучала. Платье - строгое, почти пуританское. Пучок на затылке, как потухший аметист. Женщина старше её визуально, но явно моложе по опыту - во всяком случае, в таких делах.
- Ты. -  Дархатка поставила бокал, чуть наклонила голову, и рога блеснули в тусклом свете. - Либо перестанешь извиняться за то, какая ты есть, либо мы проведём ближайшие полчаса в глупых "простите-извините", а у меня на это нет терпения.
Она встала. Ботинки мягко ступили по ковру. Свободная льняная рубаха распахнулась шире, обнажая грудь - тяжёлую, упругую, с тёмно-серой кожей и фиолетовым отливом. Мышцы живота - чёткие, рельефные, без грамма жира. Шрам на правом плече - три параллельные полосы от когтя. Хвост чуть покачивался в такт шагам. Она медленно двинулась к Сусанне. Не вплотную, но достаточно близко, чтобы та почувствовала тепло её тела и запах: травы, пороха, шерсти и чего-то пряно-сладкого, едва уловимого.

- Смотри на меня. - Тихо произнесла Амброзия, не сколько приказывая, но констатируя и утверждая действие.
- Я не твой начальник. Я не твоя мамочка. Я - тот, кто не даст тебе сдохнуть в первую неделю, если ты перестанешь бояться.
Она чуть наклонилась и рога нависли над девушкой, а в глазах плеснулось золото нетерпением.
- Дом удовольствий - это просто место. Люди - просто люди. Похоть - просто часть тела. 
Она усмехнулась, и в этой усмешке не было насмешки. Только спокойная и абсолютная уверенность в собственных словах и поступках. 
- Я привела тебя сюда, чтобы посмотреть на тебя и вместе с этим, чтобы ты поняла : если ты не можешь расслабиться в комнате с двумя девушками и бокалом вина, ты не расслабишься и под огнём. А расслабление - это половина выживания.
Амброзия выпрямилась, сделала шаг назад, давая Сусанне пространство.
- Сними этот чёрный саван... - Кивнула она на платье. 
- Или не снимай. Твоё тело - твои правила. Но хотя бы сядь. И выпей.
Она вернулась в кресло, упала в него с той же грацией хищника, который знает, что его территория в безопасности. Взяла со столика второй бокал - чистый, налила вина до половины, протянула Сусанне.
- Расскажи мне одну вещь. - сказала Амброзия, не сводя глаз. - Почему ты? Почему тебя выбрали для этого задания? Честно. Без "я старательная" и «мне доверяют". Просто факт. Сообщи мне его. 
Хвост замер. Глаза золотые с горизонтальным зрачком - не мигали, внимательно наблюдая за женщиной.

Амброзия слушала. Впитывала голос, интонации, паузы. Даже сквозь гул в ушах и тупую пульсацию в пробитом бедре она цеплялась за каждое слово - как за спасательный трос. Ласка говорила о профессионалах наверху, о «Копыте», о крови на зубах. И в этой холодной, почти циничной заботе было что-то... тёплое. То, от чего хвост дёргался сам собой, а уголки губ ползли вверх, даже когда всё ныло и болело.
- Кровь на зубах? - Амброзия провела языком по клыкам, сплюнула в сторону тёмно-красное пятно на бетон. 
- А, это. Украшение боевое. Добавляет шарма, не находишь? Или ты из тех, кто предпочитает, чтобы девушка целовала с мятной жвачкой после боя? 
Она усмехнулась. Криво, с натугой, но усмехнулась. Хвост дёрнулся - коротко, почти весело. А потом Ласка сказала про две минуты. Про группу Б. Про то, что придётся пробиваться. Амброзия замерла. Прикрыла глаза на секунду - ровно настолько, чтобы внутренний голос успел выдать короткую, ёмкую тираду о том, как она устала, как болит тело, как хочется просто упасть и больше никогда не вставать. А потом открыла их снова. Золотистая радужка вспыхнула — не ярко, но упрямо. Как последний уголёк в почти погасшем костре.
- План лучше, чем "забросать гранатами и бежать"? - Она перехватила автомат поудобнее, закинула ремень на плечо, где экзоскелет ещё держал форму. - У меня, Ласка, есть план. Только ты его... не одобришь.
Она сделала шаг вперёд. Хромота стала заметнее, но Амброзия не позволила себе остановиться. Встала рядом с Хельгой, почти плечом к плечу. Рога чиркнули по трубе, сбивая ржавую пыль. Хвост замер, кончик с белой кисточкой чуть подрагивал, не от страха, а от предвкушения.
- У меня осталось немного сил. Совсем чуть-чуть. На три, от силы четыре телепортации... - начала она, глядя прямо в серебряные импланты Ласки. - И моя броня... она выдержит ещё два, может быть три полноценных залпа. Серьёзно. Армейский композит, старая школа. Не та пластиковая хрень, что продают сейчас. - Она постучала костяшками по грудной пластине. Раздался глухой, почти приятный звук. - Меня пробили, но не раздолбали в хлам. Этого хватит.
Она замолчала на секунду, прислушиваясь к себе. Наниты делали свою работу, но организм всё равно был на пределе. Одно резкое движение и можно снова разойтись по швам. В буквальном и переносном смысла. Но Амброзия не привыкла отступать. И уж точно не привыкла показывать слабость перед красивыми девушками. Даже если они закованы в чёрт возьми, броню по лучше той, что была на ней самой. Она усмехнулась, показывая красные зубы. В глазах загорелся азарт - тот самый, дикий, от которого у её врагов подкашивались колени. Амброзия перевела дыхание. Плечо ныло, в груди что-то щёлкало при каждом вдохе, но она держалась. Хвост чуть приподнялся - не от возбуждения, от чистой, животной готовности к бою...а после, её тело начало будто...фазировало. Будто тело находилось перед девушкой и у "выхода" одновременно. 
- Позволь пригласить тебя на танец... - После этих слов Амброзия подмигнула и переместилась к выходу, выбивая плечом преграду в виде выхода и вываливаясь под "прицелы" с ехидным выкриком. 
- ПРИВЕТ ПИДОРАСЫ! А ВОТ И БАРАШЕК! 

Две копии, окружившие кобольдицу, не отступают. Они слышат каждое слово : о биореакторе, о руках и ногах, которых не было, о чехлах, что падают на белый пол, обнажая механизмы под ними. И в золотых глазах обеих - ни жалости, ни брезгливости. Только тихое, спокойное принятие.
- Головастик... - Шепчет та, что мягче, проводя кончиками пальцев по металлическому предплечью. - Значит, ты вырос. Сама. Без рук и ног. Это ли не сила?
Вторая копия опускается на колени перед Тайкасиг. Не спешит. Берёт её механическую ладонь в свои руки - тёплые и живые, после чего подносит к своим губам. Целует каждый механический "сустав", каждую микросварку, каждый "шрам", где металл встречается с металлом, но даже через холодный метал, кобольдка будет чувствовать прикосновения горячих губ.
- Я не предлагаю тебе живые руки во сне.... - Говорит она, поднимая взгляд светло-янтарных глаз. Её голос низкий, но не давящий. Спокойный и достаточно нежный. - Я предлагаю тебе принять эти. Такими, какие они есть. Потому что они - твои. И они прекрасны.
Первая копия садится рядом, прижимается плечом к плечу кобольдицы. Очень осторожно, чтобы не задеть механизмы. Её рука ложится на затылок Тайкасиг, пальцы перебирают короткие волосы у основания рогов.
- Ты не обязана хотеть того, чего не хочешь. - Её горячее и тяжёлое от возбуждения дыхание щекочет кобольдское ухо.
- Но ты имеешь право узнать, каково это - когда тебя касаются без цели. Просто потому, что ты есть.
Вторая поднимается с колен, обходит Тайкасиг со спины. Её ладони ложатся на плечи - не сжимают, просто лежат. Большие пальцы чертят медленные круги по шее, спускаются к лопаткам. Одна рука скользит ниже - робко, спрашивая  и замирает на пояснице, чуть выше хвоста.
- Хочешь, я остановлюсь? - шепчет вторая. И замирает. Ждёт. Выжидает.

---

Две копии, что ласкали тигрицу, чувствуют её слёзы раньше, чем она сама. Слышат обиду в голосе.
"Ты тоже забудешь меня?".
И отвечают не словами, ведь слова сейчас будут абсолютно лишними. Та, что была спереди, прижимается плотнее. Грудь к груди, живот к животу, бёдра к бёдрам. Её руки скользят по спине Лейры, спускаются ниже, сжимают ягодицы сквозь мокрый от пота шёлк. Она целует уголок губ тигрицы, потом щёку, потом мокрую дорожку от слезы, потом край уха, надеясь на то, что та вздрогнет.
- Кто тебе сказал, что "развратная" - это плохо? - Копия шепчет, мягко и нежно прикусывая ушко.
- Ты старейшина. Ты имеешь право на всё. В том числе - на похотливую кисоньку внутри.
Вторая копия, та, что была сзади, уже не просто гладит ноги. Она раздвигает бёдра Лейры коленом, заставляя тигрицу шире расставить ноги. Её руки идут выше - от колен к бёдрам, от бёдер к талии, от талии под ткань платья. Шёлк задирается, обнажая  бёдра и влажную, тёмную ложбинку между ними.
- Ты хочешь, чтобы тебя запомнили? - Мурлычет вторая рогатая, проводя языком по позвоночнику Лейры, от шеи до поясницы по самой шерсти, но не отплёвывается, выдерживая приятный щёкот.
- Тогда запомни сама. Как это - когда тебя любят. Сразу две.
Она перехватывает руки тигрицы, заводит их за спину, удерживая - не больно, но крепко. Первая копия пользуется моментом: наклоняется, прижимается губами к соску Лейры сквозь шёлк, втягивает и нежно кусает.
- Не бойся... - Шепчет вторая, не отпуская. - Здесь ты - не старейшина. Ты - просто кошка, которую гладят. И которой хорошо.

---

Оригинальная Амброзия не говорит ни слова. Когда одежда феникс сгорает, когда крылья расправляются за спиной - она просто смотрит. Жадными золотыми глазами. Пальцами сжимает бёдра Зефирис, притягивая ближе, пока та оказывается сверху.
И тогда - хлопок. Негромкий, почти незаметный на фоне разворачивающихся событий и дыхания, но третья фигура появляется из золотых искр за спиной феникса. Копия, всё такая же, как оригинал, но молчаливая - с горящими глазами и рогами, которые тянутся вверх, как чёрные молнии. И она..., о нет. Она не ждёт, подходя в вплотную к спине феникса, к тем расправленным и язвимым крыльям. Её руки ложатся на ягодицы феникса и сжимают, разминают и разводят в стороны. Пах копии прижимается к щели между ягодиц, и сквозь тепло кожи чувствуется твёрдая, пульсирующая длина - ещё одна, такая же, как у оригинала.
Оригинал в это время не отстаёт. Она проводит пальцем по своей шее, по ключицам, спускается к груди. Там, где минуту назад оставила следы зубов Зефирис. Широко улыбается и хищно, довольно усмехается.
- Ты кусаешь, милая? - Шепчет Амброзия, схватив феникс за волосы и притягивая к своему лицу.
- Тогда я буду кусать в ответ.
Она целует - глубоко, жадно, до боли и одновременно ведёт рукой вниз, между их телами, нащупывает свой собственный фаллос, направляет его к входу между ног Зефирис. Не входит, но просто прижимает и водит головкой по влажным складкам, дразня огненную птичку.
- Хочешь? - Неестественный рык хищника прямо в губы своей добровольной жертвы. - Скажи. Я люблю, когда просят.
Сзади копия делает то же самое, проводя своим стволом между ягодиц феникса, трется между ягодиц и не торопится. Ладони гладят спину, спускаются к талии, обхватывают бёдра, приподнимают, помогая Зефирис лучше сесть на пальцы и ствол оригинала.
- Или не говори. - Голос Амброзии становится ниже, почти неразличимым. - Ведь я и так слышу, как ты хочешь.
Копия сзади наклоняется, прижимается грудью к лопаткам феникс, целует в шею и шепчет одно-единственное слово.
- Зачем выбирать один из путей, когда можно выбрать несколько сразу?

Амброзия хмыкнула, когда услышала про актив. Нет, не рассмеялась. Ведь сейчас смех разорвал бы что-то внутри. Например те последние силы из которых она оставалась в сознании, однако правый уголок губ дрогнул в узнаваемой кривой усмешке. Хвост дёрнулся, кончик с белой кисточкой метнулся вверх и замер - ровно на секунду, прежде чем снова обвиснуть. Даже движения хвоста было значительной нагрузкой в этот паршивый момент.
- Актив, значит. - Она повторила слово, пробуя на вкус и пытаясь распознать этот вкус. Не звучит ли оно слишком сахарно и не несёт ли ей то, что называют "рабством". - Звучит почти сексуально. Особенно из твоих уст, красавица.
Лестница вниз пахла маслом, смертью и старыми чужими грехами. Амброзия посмотрела на тёмный зев люка, потом на Хельгу. На её цепкий взгляд, на расслабленную, но готовую к бою стойку, на серебряные импланты, которые сканировали её, рогатую, с ног до головы.
- Дроид и две группы? - Переспросила дархатка, берясь за поручень. Пальцы слушались плохо, но хватка была мёртвой, иначе она и сама уже была-бы мёртвой. А умирать после встречи с такой девушкой...было уж очень расточительно.
- А ты любишь приглашать на свидание с шумом, милашка.
Усмехаясь, она полезла первой. Каждый шаг по ржавым перекладинам отдавался в пробитое бедро и свето-музыкой в глаза,  наниты работали, но не затыкали боль полностью, оставляя ровно столько, чтобы Амброзия не забывала, что она всего на пару миллиметров ближе к смерти, чем к жизни. Внизу, в холодном пару, она привалилась плечом к трубе, пропуская Хельгу. Дрожь в пальцах не унималась. Амброзия сжала их в кулак, разжала. Сжала и вновь разжала пытаясь взять собственное тело под контроль.
- Бурбон. Безо льда. - Она кивнула, запоминая. Не потому что хотела впечатлить, но потому что Ласка заслужила хотя бы эту малость. Вытащила с того света, не задавая лишних вопросов. - Хороший выбор. У тебя есть вкус. Не только на инвестиции. Я даже почти удивлена, но спешу разочаровать в моих вкусах. Тоже люблю бурбон, но в основном, он у меня идёт с кофе.
Амброзия улыбнулась и подмигнула, поднимая правую руку и двигая кистью из стороны в сторону.
- Есть любимый коктейль. "Копыто" называется. Ну как коктейль? Концентрированный кофе на одну треть, желательно натуральный. И две трети бурбона. И щепотка соли. Конечно, красиво не выпить за столом. Не по соблазняешь мальчиков и девочек, но бодрит после заданий, невероятно. Два таких шота и стоишь на ногах...а там уже, можно перейти и на что-то по чище, да и по романтичнее.

Она перевела дыхание. Сделала ещё несколько шагов. Первый, второй и третий. Плечо ныло, экзоскелет больше не искрил - просто замолк, сдох окончательно, и теперь броня висела мёртвым грузом. Но Амброзия шла.
- Идёт, Ласка. На поверхности... - Хвост дёрнулся, и Амброзия криво усмехнулась, показывая когда-то белые, ныне же красные от крови зубы в улыбке, широкой и достаточно симпатичной. Но не в её нынешнем положении.
- Люблю когда красивые девушки - сверху.  - Стоило ли так пошло шутить, особенно в её положении? Достаточно дерьмовом и опасном. Одно слово и её выжмут досуха, но это будет того стоить. Говорить для того чтобы говорить или говорить возможно приятные для собеседника, что даже не являлись ложью и вместе с этим давя наплывающую боль? Почему бы и нет? Тем более...что их и так ждали неприятности, если они не успеют.

Она шла. Потому что другого варианта не существовало. Каждый шаг отдавался тупой, ноющей болью в пробитом бедре, даже сквозь работу нанитов. Экзоскелет чихал, искрил и выдавал ошибку за ошибкой, но ноги пытались несли дархатку к выходу. Амброзия стиснула челюсть, вдавила язык в нёбо и не позволила себе ни хрипа, ни стона. Только ровное, шумное дыхание через нос. Ласка шла относительно впереди неё и Амброзия могла наблюдать за гибкой и бесшумной, с идеальной осанкой хищницы, которая знает, что её добыча никуда не денется. Амброзия смотрела на неё : на разворот плеч и на то, как ложатся пальцы на оружие. На скупые и точные движения. И где-то глубоко, под слоем боли, гемостатической матрицы и усталости, шевельнулось горячее, липкое удовольствие.
- Инвестиции, значит? - Выдохнула она в спину Хельги, стараясь, чтобы голос звучал ровно, а не как у раздавленного зверя.
- Я похожа на дивиденды, красавица? Я похожа на что-то, что можно окупить?
Она оступилась. Ровно на одну секунду - ногу повело и мир накренился на сорок пять градусов ко всем чертям. Амброзия удержалась и схватилась за стену, оставляя на бетоне кровавый отпечаток пальцев. Автомат же, сука, тяжёлый. Повис на ремне и она рывком закинула его за спину.
- Всё пучком. - Сказала она, даже не подняв взгляд на Ласку, просто стараясь сконцентрировать взгляд на полу под собой.
- Просто стена... удачно подвернулась.
Три минуты. Это даже смешно. Она могла бы пройти этот коридор вслепую. Или проползти. Или... что угодно. Лишь бы не рухнуть перед этой холодной, красивой девушкой с серебряными глазами. Пальцы самопроизвольно сжались в кулак. Ногти впились в ладонь на сломанной перчатке. Простой отвлекающий манёвр для собственного сознания, ведь боль помогает думать. Думать о том, почему Ласка вообще здесь. Почему вытащила. Почему не добила, как сделали бы многие на её месте.
- Выживем. - Повторила Амброзия, чуть громче, чем надо. Хвост дёрнулся, и она подавила желание потрогать флягу. Пустую. Простреленную. Но она уже была выброшена.
- Выживем, милая. И я угощу тебя не только выпивкой.
Она позволила себе усмехнуть - кривовато, с кровью на губах которую не заметила, да если честно, сейчас было совершенно не до неё.
- Но если ты думаешь, что я буду сидеть сложа рожки и делать то, что скажут... - Амброзия замолчала, делая ещё шаг. Потом ещё один и следом новый. - Ты ошиблась, красотка. Я не пиздючка для галочки в отчёте.
Она медленно подняла голову, смотря на свою спасительницу светло-янтарными глазам и в  этих глазах вспыхнуло золото - очередная искра бараньей упрямости и собственного достоинства той, кто даже надвигающейся смерть, принимал без особого страха.

Она оживала кусками. Сначала проклятый холод. Противный, медицинский, который не согреешь ни виски, ни сексом, ни внутренним спокойствием. Потом - покалывание в груди, будто кто-то шьёт порванное мясо грубой ниткой, торопливо и без анестезии. А потом - звуки. Щелчок инъектора. Монотонный писк «Рикошета». И голос. Тот самый. Холодный, с прищуром, но теперь в нём сквозило что-то тёплое. Или Амброзии просто казалось от перенапряжения. Гемостатическая матрица разлилась по венам тягучей, чужой теплотой. Наниты делали свою работу - глушили боль, латали дыры, заставляли сердце биться ровнее. Амброзия не открывала глаза ещё несколько секунд. Просто слушала себя. Лёгкое больше не хрипело. Плечо ныло, но не выло. Нога... нога чувствовалась. Отлично.
- Твою мать... - Выдохнула она одними губами, когда веки наконец поднялись.
Золотистая радужка вспыхнула ярче - не предсмертной искрой, а живым, наглым светом. Горизонтальный зрачок сузился, сфокусировался на лице Хельги, пробежал по разъёмам имплантов, по подсумку с дорогим оборудованием, по пальцам, сжимающим «Рикошет». Амброзия дёрнула рогами, отдирая затылок от бетона. Экзоскелет чихнул, заискрил, но не развалился. Жив. Жива. Сука, как же хреново, но жива.
- Ты только что... отжала меня у смерти... - Хрипло, но с узнаваемой ленцой протянула она. 
- А потом... выставила счёт? Жестокая.
Она посмотрела на протянутую руку. Потом - в светло-серые импланты. Потом-— себе под ноги, где всё ещё блестела свежая кровь.
- Спасибо. - Слово далось тяжело, но честно. - Не за воскрешение. За то, что не спросила... хочу ли я.
Она схватилась за руку Хельги. Сильно, горячей и липкой ладонью, в которой ещё не прошла дрожь. Встала она шатко, как новорождённый жеребёнок, но встала. Рога чиркнули по плечу спасительницы. Хвост дёрнулся и замер - больше не предсмертно, но с живым любопытством.
- Веди, красавица. Сколько там осталось времени? Этого даже на первый поцелуй маловато. Но я бы попробовала. - Она глянула на Хельгу с откровенным, наглым интересом и насмешливой, но всё ещё болезненной улыбкой. Вместе с этим, она удерживала ослабленными руками свой автомат.
 - Потом... расскажешь, зачем я тебе сдалась. Живая.

Дым из уголка губ поднимался всё реже. Грудная клетка ходила ходуном, но каждый новый вдох давался так, будто кто-то неторопливо вгонял в лёгкие раскалённый прут. Амброзия слышала шаги ещё до того, как "Ласка" заговорила. Слух умирает последним - где-то она это читала. Или слышала от старого Фолкорна. Или просто придумала сейчас, чтобы не думать о том, как мокро и тепло растекается по животу та боль, что заполоняет разум. Собственный визор не работал, а экзоскелет молчал. Только собственные ресницы - сука, тяжёлые, как свинцовые шторки.
Голос же был незнакомым и холодным. С прицельным взглядом. Из тех, кто не паникует, не суетится, а просто смотрит. Как на мясо на рынке, только чуть дольше. Амброзия не открыла глаз, по крайне мере не сразу. Сначала она лишь усмехнулась - уголком губ, без звука, но так, что хвост дёрнулся в последний раз. Потом веки поднялись. Янтарный зрачок плавал и быстро фокусироваться не планировал, позволяя взгляду медленно восстановится, как старая оптика под дождём, но всё же взгляд нашёл свою цель - нашёл силуэт.
Фигура. Тонкая. Опасная. Пахнет не кровью и страхом, а холодным оружием и явно большими деньгами. Ласка?
- Йоу... - голос сел до шёпота, хриплого, с нотой агонии и надлома. В горле булькнуло, но Амброзия сглотнула. Не перед незнакомкой. Показать себя с совсем уж слабой стороны, даже перед смертью? Ну уж нет. - Шесть минут? Серьёзно? Этого даже на подрочить не хватит.
Она попыталась приподнять рукоять с автоматом. Но это было бесполезно. Пальцы разжались сами и оружие с глухим стуком упало на бетон. Помощь? Хорошее слово, но сейчас, словно было чужое. Слишком светлое для этой подземки.
Амброзия посмотрела на флягу и отбросила её в сторону, вместе с этим переводя взгляд на Ласку. Зрачок сузился, радуга на мгновение вспыхнула - золотая искра в предсмертном мареве.
- Боевые стимуляторы закончились. Обезбол кончился. - Она медленно кивнула, позволяя тёмной и слишком тяжёлой пелене закрыть янтарные глаза. А голова, медленно наклонилась к правому плечу, чтобы попытаться рассмотреть девушку на против. Точнее, попытаться. - Типо, руку не чувствую. И левую ногу...мало что чувствую, красотка. Смекаешь?

Амброзия

Она знала, что это западня. Знала ещё на входе, когда ржавые створки ворот лязгнули, пропуская её внутрь, как в пасть древнего зверя. Но разве настоящая «Золотая Тень» остановится перед дурным предчувствием? Амброзия дёрнула рогами, перезарядила оба револьвера и шагнула в темноту. Сорок семь выстрелов. Сорок семь жизней.
Они били грамотно.... не как бестолковая стая, а звери, загнанные в угол, умеющие держать оружие. Амброзия гасила их телепортацией, резала очередями из автомата, била прикладом в висок. Экзоскелет выл, принимая урон, его сочленения скрежетали, но держали. До поры. И минус третий этаж стал её пределом и финалом в этой небольшой истории.

Она осела у стены, прямо под медленно раскачивающейся лампой. Тусклый свет рисовал на её лице белые блики и глубокие тени. Экзоскелет напоминал расколотую скорлупу: на груди зияли дыры от пуль и вмятины от плазмы, левое бедро пробито насквозь, из-под наплечника тянулась горячая, липкая влага. Своя кровь пахла травой и железом. Она закурила сигарету из стального портсигара, губы обхватили фильтр с небрежной лаской. Дым пополз вверх, смешиваясь с запахом горелой проводки и смерти.
-Хорошая работа, дура. - подумала Амброзия, щуря янтарный зрачок. Горизонтальный, козий, он медленно терял фокус. Радужка уже не светилась - лишь тускнела, как затухающий уголёк.
Стимуляторы кончились на середине второго уровня. Последний укол она воткнула в шею, когда упала скорость реакции, но даже это не спасло. Теперь организм тянул её в тёплый, вязкий сон, обещая забытьё и покой. Хвост бессильно свисал из прорехи штанов, кончик с белой кисточкой едва заметно подрагивал - не от возбуждения, а от надвигающейся предсмертной дрожи.
Рога упёрлись в бетон стены. Сто три кольца. Сто три года, которые сейчас ничего не значили.
Она закашлялась, а в горле булькнуло. Мокрота с кровью. Значит, лёгкое пробито. Или два. Медик из неё никакой, но опыт подсказывал: жить осталось - до следующей вспышки в глазах.
Амброзия не звала на помощь. Не верила, что успеют. Да и кто полезет в это осиное гнездо ради старой бараний дочки с экспериментальным причиндалом? Клан "Вольный Рог" далеко. Любовники разбегутся, как только унюхают запах разложения.
- Йоу, подруга. Самая уебанская смерть... - прошептала она одними губами.
- В окружении трупов, с сигаретой и полным магазином в кармане.
Она хотела ещё выпить. Ну хоть глоток виски из фляги, пристёгнутой к поясу. Но пальцы больше не слушались. Глаза закрывались. Лампу над головой она уже не видела. Когда пальцы в перчатке наткнулись на флягу, медленно зацепились за неё и чуть подняли, Амброзия осознала увидев краем глаза...фляга прострелена.
- Что за ублюдство...

Амброзия слушает. Не перебивает. Когда кобольдица говорит о фамилии-имени, о том, что жалеет - золотые глаза становятся серьёзными. Пальцы, только что лениво лежавшие на бедре, медленно сжимаются в кулак и так же медленно разжимаются.
- Тайкасиг. - произносит она имя медленно, с непривычной мягкостью, словно пробует его на вкус впервые. - Без Ксаэкс. Я устылашала и запомнила.
Она смотрит на трещины под ногами ящерки, потом в её глаза.
- Ты заслужила право носить любое имя, которое сама выберешь. Не потому, что создатель дал. А потому что ты - это ты. И если тебе некомфортно, когда я называю тебя иначе - скажи. Я не кусаюсь. Ну, только если сама попросишь.
Уголок губ чуть приподнимается вновь, но не в насмешке, а скорее тёплой улыбке. А затем Амброзия хлопает в ладони.
Звук разносится по белому пространству, как удар колокола. И из ниоткуда, из золотых искр, соткавшихся в воздухе, появляются две копии. Те же рога, те же фиолетовые волосы, та же открытая, ничего не скрывающая нагота. Только взгляды чуть разные - у одной мягче, у другой острее.
- Тайкасиг. - говорит оригинал, не вставая с места и наблюдая за той. - Ты сказала, что тебе не нужны прикосновения. Я услышала. Но если захочешь, они будут рядом.
Копии подходят к кобольдице с двух сторон. Не нависают - просто стоят в полуметре, протягивают ладони ладонями вверх, как приглашение. Одна касается плеча Тайкасиг. Легко, как мягкое и невесомое перо. Другая проводит кончиками пальцев по её руке, от локтя до запястья. Нежно. Без намёка на похоть, просто даря тепло прикосновения.
- Я не дракон. - Шепчет одна из копий, та что с мягким и нежным взглядом, на ухо кобольдице. - Я просто хочу, чтобы ты знала : быть желанной - не больно.

---

Музыка течёт иначе теперь - свободнее, глубже. Лейра играет почти без страха и Амброзия слушает несколько секунд, прикрыв глаза. Хвост медленно покачивается в такт.
- Ты не слабая, котя. - Говорит она, открывая глаза. - Ты просто давно не разрешала себе быть уязвимой. Это разные вещи.
Хлопок. Две новые копии - но эти другие. Не нежные, как для Тайкасиг, а текучие, как сироп. Они подходят к тигрице одновременно, с двух сторон, и Лейра оказывается между ними, как в коконе из тёплых тел.
Одна берёт её руки - подносит к губам, целует каждый палец, каждую подушечку, водит щекой по запястью. Вторая опускается на колени - обхватывает ноги Лейры, гладит от щиколоток до колен, шепчет что-то неразборчивое, мурлычет. Потом целует в икры, в бока колен, в мягкую внутреннюю сторону бедра, туда, где шёлк уже не скрывает, а подчёркивает.
- Ты красивая. - Шепчет одна из копий ей в ухо, поправляя каштановую прядь. - Имеешь право быть желанной, даже если боишься.
Вторая проводит языком по ложбинке между грудями, поверх шёлка. Чьи-то ждущие руки, которые нежно забирают инструмент, не дав разбиться.
- Не бойся. - мурлычет вторая Амброзия. - Здесь никто не осудит. И никто не вспомнит, когда проснёшься.

---

Оригинальная Амброзия двигалась изредко, чтобы подарить двум девушкам внимание, которое они по настоящему заслуживали. Всё это время. Сидела под дубом, смотрела. Но взгляд, которым она встречает феникс, стал другим - гуще и тяжелее. В нём нет игры. Есть голод.
- Ты... - говорит она низко, почти рычит. - Ты даже не знаешь, что сделала.
Когда Зефирис щёлкает по стояку - этот звук, сухой и звонкий, отдаётся внутри Амброзии дрожью от корня до головки. Фаллос дергается, встаёт полностью, напряжённый, с блестящей от возбуждения головкой. Амброзия не стесняется этого. Не прикрывает. Наоборот - подаётся бёдрами вперёд.
- Ещё... - командует она шёпотом. - У тебя есть пять секунд, чтобы передумать. Потом я сама возьму.
Она не ждёт. Сама сокращает дистанцию - не вставая, а просто наклоняясь, хватая Зефирис за затылок и притягивая к себе. Губы феникс оказываются в пале от её губ.
- Ты хотела огня? - шепчет Амброзия, и дыхание обжигает кожу. - Получи.
Она целует. Грубо, жадно, кусая нижнюю губу, впуская язык без спроса - но так, что спрос и не нужен. Рука уверенно и вместе с этим нежно ложится на поясницу Зефирис, прижимает её ближе, так что ткань платья трется от резкого движения, а ствол уже мокрый от возбуждения прижимается к ней. Вторая рука - в волосах феникс, тянет, запрокидывая голову, открывая шею для поцелуев.
- Давай. Покажи, на что способен огонь.
Рука Амброзии ложится поверх головы Зефирис - не толкает, не давит. Просто лежит. Приглашая ту к действию.

---

А где-то за спиной, в ритме старинной мелодии, две копии баюкают Лейру, а третья нежно гладит Тайкасиг по рогам, шепча : "Ты в безопасности. Никто не сделает больно. Даже я".

Комната, которую сняла Амброзия, не принадлежала к числу пафосных. Никакого красного бархата, никаких зеркал на потолке и канделябров. Обычная жилая комната в доме удовольствий на Порционе - широкая кровать, застеленная тёмным льном, низкий столик с остатками вина и фруктов, мягкий свет из напольного светильника с матовым плафоном. Пахло благовониями, сухим табаком и ещё чем-то сладковато-пряным, что Амброзия не стала уточнять.
Она сидела в кресле - нет, не сидела. Она расположилась. Тело, привыкшее к сёдлам, гравициклу и жёстким камням, сейчас было расслаблено до состояния текучей уверенности. Одна нога небрежно заброшена на подлокотник, вторая упирается в пол копытным ботинком. Широкий пояс с кобурами снят и лежит на тумбочке у кровати - вместе с револьверами. Амброзия не параноик, но и не дура: в этом районе чужаков убивают реже, чем своих. Оружие не понадобится.
На ней - свободная рубаха из тонкого серого льна, расстёгнутая почти до пояса. Под ней ничего нет, и ткань натягивается на груди, очерчивая её тяжесть и упругость. Рукава закатаны до локтей, оголяя предплечья с чёткими линиями мышц - рельефными, но не пересушенными. Кожа цвета базальта с фиолетовым отливом блестит в тусклом свете, словно влажная. На правом плече - старый шрам от когтя, три параллельные полосы.
Штаны кожаные, чёрные, с хитрой вставкой в паху - практичная деталь, о которой знают только портные в Истаде. Из разреза над ягодицами торчит короткий пушистый хвост, тёмно-каштановый с белым кончиком. Он чуть подрагивает в такт движениям Амброзии - сейчас же, лениво постукивает по обивке кресла.
Волосы распущены. Светло-фиолетовая волна падает на плечи, закрывая часть лица. Рога - массивные, закрученные, со ста тремя годовыми кольцами - лорд Фолкорн когда-то отполировал их до гладкости, и теперь они поблёскивают, как обсидиан. Амброзия откинула голову назад, уперев затылок в спинку кресла, и её глаза - янтарно-золотые, с горизонтальным прямоугольным зрачком - смотрели в потолок отстранённо и чуть скучающе.
Вокруг неё, словно две ласковые волны, обвивались девушки. Одна - стройная, с зелёной кожей и тонкими руками - сидела на подлокотнике, лениво перебирая пряди фиолетовых волос Амброзии, иногда наклонялась и целовала её в плечо, в шею, в уголок рта. Вторая - чуть полнее, с кожей цвета слоновой кости и короткими тёмными волосами - устроилась на полу между разведённых ног, положив голову на бедро Амброзии, и водила пальцами по внутренней стороне её колена.
Амброзия не обращала на них много внимания. Она вообще умела быть расслабленной так, словно мир вращается вокруг неё, а не наоборот. Изредка она проводила рукой по голове той, что у ног, или щипала за талию ту, что на подлокотнике - и те мелодично посмеивались.
- Он сказал "зелёная, с красным платком"... - Пробормотала Амброзия вполголоса, даже не смотря на дверь.  Девушка с зелёной кожей тихо засмеялась, коснулась губами мочки её уха.
- Ты всех так встречаешь, золотая?
- Только тех, кто будет таскать со мной ящики с патронами через полгалактики и переводить их на мусор... - Лениво ответила Амброзия, и её хвост дёрнулся вверх - коротко, весело. 
- Если человек не способен расслабиться в доме удовольствий, он не расслабится и под обстрелом.
Девушка у ног подняла лицо, улыбнулась и поцеловала выступающую косточку лодыжки Амброзии. Та не обратила внимания - или сделала вид.
Она ждала. Спокойно, почти скучающе, с телом, которое не нуждалось в напряжении, и со взглядом древнего зверя, которому нечего доказывать. В любой комнате - этой, следующей, той, где будут стрелять, - она знала, кто главный.
Стук в дверь. Три удара - сигнал от девушки, которая знала описание той, кто должен был прийти и должна была привести "новичка" в эту комнату. Этот Дом Удовольствия был не обычным. Место для таких как Амброзия. Девочки и мальчики здесь, были стенами и ушами в городе. Встречи наёмников проводились здесь не редко, а скорее, чаще. Хотя, это место было далеко не единственным для подобного. А главная "мамочка", очень много и очень хорошо работала с теми, кто способен платить. 
- Войдите... - коротко бросила Амброзия, не меняя позы. Хвост её замер на секунду, а потом снова начал чуть заметно покачиваться. Дверь отворилась. И на пороге показалась...

Сделаю себе татуировку сердечка на правой руке. 
Зачем? Чтобы когда был бой, я могла дать левый коронный, правый любовный. Ведь в этом мире, победит только любовь <3

Амброзия замирает. Пальцы, лениво гладившие фаллос, останавливаются. Золотые глаза сужаются - зрачки-прямоугольники вытягиваются в тонкие щели.
- Ксаэкс... - Её голос теряет хрипловатую ленцу, становится ровным, как лезвие. 
- Ты решила, что я такая же, как тот дракон?
Она медленно убирает руку и садится прямее. Теперь её рога на фоне белого пространства кажутся чёрными ветвями, сливаясь на фоне с тёмным деревом у которого сидела.
- Я никого не делаю рабыней. - В её голосе нет обиды. Только насмешливые нотки и та честность, что ей была привычна. 
- Моя похотливость - это моё дело. Твоя - твоё. Хочешь смотреть на мои сиськи - смотри. Не хочешь - отвернись.
Пауза. Хвост опускается и замирает.
- Но не путай свободу одного над собой со свободой над другим. У нас, у "Вольного Рога", это разные вещи и второе нам нахуй не упёрлось. Смекаешь, Чешуйка? 

---

Амброзия ловит взгляд тигрицы. Тот самый - круглый и сбитый. Её образ с пальцами, которые путают струны и вместо того чтобы давить или насмехаться, она вдруг... смягчается, в том числе и взглядом. Не телом - нет, поза остаётся открытой, фаллос по-прежнему лежит на бедре, ничем не прикрытый, но лицом. Уголки губ чуть опускаются, янтарные глаза теряют хищный прищур.
- Эй, котя... - Голос становится тише, в нём пропадает хрипловатая усмешка, остаётся только низкое, чуть ленивое тепло. - Ты чего так сжалась? Я не кусаюсь. Ну, только если очень попросишь. Дыши. Я тебе явно не враг. И проверять тебя на прочность не собираюсь.
Хвост за спиной Амброзии шевелится - медленно, успокаивающе, как метроном.
- Ты ведь боишься не меня? Ты боишься, что в этом сне ты можешь захотеть того, чего не хочешь наяву. - Она чуть наклоняет голову, рога блестят под белым светом, позволяя переливу света на рогах блестеть чуть интенсивнее. 
- Не бойся. Сон - это место без обязательств. А если тебя пугает этот сон, просто скажи "нет. Я услышу. Честно.

---

Амброзия переводит взгляд на кофейно-молочную кожу феникса. Та уже сменила позу - сидит на коленях, спина изогнута, бёдра покачиваются. И в этом есть вызов, но не враждебный, но игривый. Так кошки танцуют перед прыжком, не зная - напасть или потереться.
- Акулка? - Переспрашивает Амброзия, и в её голосе возвращается хрипотца. - Милая, я не плаваю кругами. Я лежу на дне и жду, когда кто-нибудь упадёт. Экономия энергии.
Когда Зефирис дует - горячий, почти обжигающий воздух касается кожи в паху, и фаллос дёргается. Не от боли - от неожиданности и чувствительности. Амброзия не закрывается, не отдёргивается. Только зрачки расширяются, заполняя янтарь чернотой.
- А ты смелая. Или глупая. Разницы нет, пока не обожглась.
Она не двигается с места, но её тело меняется - мышцы живота напрягаются, бёдра чуть разъезжаются шире, фаллос начинает подниматься, наливаясь тяжестью. Не полностью, но достаточно, чтобы стало очевидно - процесс запущен.
- Врагов? - Амброзия усмехается, обнажая клыки. - Детка, я даже настоящих врагов завожу через постель. Это эффективнее. Один раз - и либо друг навсегда, либо труп. Никакой драмы.
Она смотрит на подбородок Зефирис, подпёртый рукой, на покачивающиеся бёдра и поднимаясь к соскам, которые зудели и теперь явно видны под тканью платья.
- Хочешь проверить, насколько правильно ты говоришь? - Шепчет Амброзия, наклоняясь вперёд, сокращая расстояние до дыхания. Правая рука скользнула под левую руку Зефир и легла на её спину, левая же, по вверх её левой щеки и притянула к себе, но лишь для того, чтобы притянуть девушку к себе и уложить на себя, быстрым и грубым движениям, позволяя телам сблизиться и прижаться друг к другу. Теперь же, имея на своих бёдрах девушку, та заглянула в янтарные глаза Зефирис.
- Одежда лишь мешает, но, эта одежда - смотрится на тебе восхитительно.~

Цитата: Элизабет Иденмарк от 04-05-2026, 19:41:38Пойду в тильт, постов не существует

Нинада. Пажожда. 
Пишите нам посты. 

Цитата: Элизабет Иденмарк от 04-05-2026, 19:18:34Но можно же тут! Не дают поглазеть, ужасна

А вот всё, а вот всё. Моего позора никто не увидит. 

Цитата: Хельга Иденмарк от 04-05-2026, 17:42:40@Амброзия ан'Эсприя, можем в личке, в принципе, чтобы тут потом не потерять) отдельной темы прям для этого нет

Принято! 

Госпожа @Хельга Иденмарк,
Прошу простить, есть вопрос. 
Где можно обсудить САМО вступление? ЛС? Какая-то отдельная тема?

Цитата: Хельга Иденмарк от 04-05-2026, 09:20:26Коль есть желание - бобро пожаловать, можете по приколу заполнить шаблончик (там командующий есть), я вас в код вставлю XD

Цитата: Хьюго Иденмарк от 04-05-2026, 17:00:29Что за шаблон? О_о

*Смотрит на шаблон "командующий" и пытается что-то посчитать на пальцах с лицом полным интеллекта (нет)*

Цитата: Хьюго Иденмарк от 04-05-2026, 16:10:30*протянул тапок*
На счет три - ОГОНЬ ПО ЭТИМ ОХАЛЬНИКАМ!

За что?! Что я тебе сделала, Хьюго?! 

Цитата: Хьюго Иденмарк от 04-05-2026, 15:44:51Первое что увидел, зайдя на форум...

...ля ты зараза Т_Т
*утирает слюну*

*Показывает фото с рёбрышками в соусе*
Здорово, правда? Люблю такое. Как мясо легко отходит от кости и медленно тает во рту, позволяя соку полностью разойтись по всему рту. И запить это холодным квасом~

Цитата: Нега от 04-05-2026, 15:52:17Почему то зудят лапки, достать тапкомет и ...
Это волна Экзо.Тек, а не инста

Всем привет)

*Показывает фото тарелки на которой лежит жаренные куриные ножки в тёмном соусе и тремя цельными варенными картошечками покрытыми сметаной и зеленью*
Тебе нравится? :з

Цитата: Корвин от 04-05-2026, 12:29:07чтобы прям кусаешь и сочная начинка растекается во рту, дополняя и улучшая вкус курочки))

Ееее. Нам будет что обсудить, когда будем колени врагам ломать!

Цитата: Корвин от 04-05-2026, 12:22:27

Блядь. Какая же база....
Куриная котлетка. Сочная. В панировке. С начинкой внутри. 

Цитата: Зефирис от 04-05-2026, 12:06:371) М? Это про соигроков в НРИ? Или просто тех, кто там играет? Я какое-то время укатывалась от треша в Легенды Авантриса (на ютубчике даже мульты есть) или это о возрастном рейтинге? Этого не так много виделось. Романтеки то бишь. Только треш и мордобой.
2) Я веду по ПФ2е и густо мажу хоумбрю, а так были игры по днд5 и пф2. На ролл20 и на фаундри.
3) Мало сестер Эверли (пропадашки или они или я). Хочу доиграть с Анейрой. Больше бы взаимодействия с корпой. Придумать, как вытащить за хвост Лейру в Аркхейм из Затерянного Мира (квест @Анна ) и прописать в общем. Ну и дальше веселиться, как например с тобой или тем же @Аранарх  )

Что до Аспэ... ну, больше хотелось бы как оргу развить, но пока никого нет из игроков в составе больше. Как и отыграть некоторую межфракционку. Были идеи данжа и/или квеста.

Большое спасибо, что ответила на вопрос, Зефирка. Если будет нужен +1 в path2, зови смело. С радостью присоединюсь <3

Надеюсь, Нулия станет хорошим тригерром к будущему развитию Аспэ. <3

Цитата: Элизабет Иденмарк от 04-05-2026, 12:06:51Нечего травить и не кормить :с
Пойду грустно и голодно спать:с

*Протягивает мясную колбаску*
Пюрешки нет :'с

Цитата: Элизабет Иденмарк от 04-05-2026, 12:03:20Зато в шахте. Без особых минералов и драгоценных камней не возвращаться, иначе в бордель не пущу

Это удар ниже пояса. В прямом и переносном смысле. За что?! 

Цитата: Элизабет Иденмарк от 04-05-2026, 12:01:24*отправила на отработку в шахты* :<

Я с шахт вам буду присылать видео с готовкой и закадровым описанием готовки. 

Цитата: Элизабет Иденмарк от 04-05-2026, 11:54:06Звучит вкусно
Теперь я хочу есть :с

Представьте. Вы делаете укус. Горячий, но не обжигающий жир касается ваших губ, языка. Вкусный свиной сок пропитывает мягкую томлёную свинину. Чесночный соус смешивается с этим горячим соком. И тёплое пюре замешанное на сливках и мягком масле. И холодный напиток~

Цитата: Элизабет Иденмарк от 04-05-2026, 11:43:39Вы не о тех сосисках думаете хдд

Я думала о жаренных свиных сосисках. Прожаренный. С корочкой. С жирком. *Утирает слюни*

Привет, моё милое и горячее золотце~

1. Твой любимый рейтинг отыгрыша в настольно ролевых играх?
2. Вижу что ты видишь и играешь в НРИ. По какой системе видишь и по какой играешь?
3. Каковы твои планы на Зефирис и Аспэ?

Цитата: Зефирис от 04-05-2026, 11:34:38Кто-то без руки... а кто-то... без кхм

Придец протез ставить ^_^

*Крик паники*
Свою сосиску не отдам. Хотя...можно модифицировать и поставить в него аугментацию с вибрацией....*задумалась*

Цитата: Элизабет Иденмарк от 04-05-2026, 11:25:22

Зам пришёл, сосиску съел. До чего зам.директоров доводят. С голоду сосиски у работников воруют.

Цитата: Корвин от 04-05-2026, 11:21:53нашла кого стесняться))

Я не из стеснительных. Но здесь начальство.  будущее.

Цитата: Корвин от 04-05-2026, 11:17:52зачем подсматривать, когда можно присоединиться))

Цитата: Зефирис от 04-05-2026, 11:19:01Корпус сталкеров?)))
Нет такого)))
Только Церберы)))

Вы...*очень сильно сдерживается, чтобы пошло не шутить и показать своё официальное и важное лицо*

Цитата: Элизабет Иденмарк от 04-05-2026, 11:10:05Наивная

Цитата: Корвин от 04-05-2026, 11:05:59а ты разве не к нам?

К вам. Но я буду их этих. Кто подсматривает. 

Цитата: Корвин от 04-05-2026, 10:41:45и я таким буду

Буду следить за твоим развитием 

Цитата: Элизабет Иденмарк от 04-05-2026, 09:22:32@Корвин @Амброзия ан'Эсприя это вам выше

Я вот тут читаю...вы у нас прям, ультра хуманы...*смотрит на себя как на унтерменьша*

Цитата: Хьюго Иденмарк от 03-05-2026, 23:07:56Это все вперемешку в ОДНОЙ папке? О_о

Цитата: Хьюго Иденмарк от 03-05-2026, 22:55:44+-стандартное-нормированное - это скорее штурмовики и бронекорпус.
У Инков и в этом отношении свободы больше (задачи-то могут быть разные, шарятся везде, где чо притырили, где чо позаимствовали, где-то поняли, что стандарта не хватает и припасли свое), так что можно и со своим. Ток прошивку имплантов/коммуникаторов обновить под стандарт безопасности "Молота".

Не надо ведь постоянно транслировать всё что видишь из глазных имплантов на сервера Молота? Просто, там в папке "Амброзия" будут записи с заданий, хоумвидео откровенного плана и гулянки. 

Цитата: Корвин от 03-05-2026, 22:38:40почему?

Это скорее к вопросу ниже будет относится. Как раз будет контекст понятен. 

@Хьюго Иденмарк 
Стоп. У меня вопрос.
Сугубо...ну, такой. Чтобы не возникало вопросов в дальнейшем, благодаря моей невероятной тупости. 
Амброзия скорее всего вступит в ЭкзоТек в 5027 году. Она до этого была наёмником-фрилансером. Её клан обеспечил её до всего этого аугментациями, бронёй и оружием ЭкзоТека (заказное/именное). Именно с ним позволят служить или придётся стандартизироваться? 

Чтож. Подозреваю, меня ждёт звание Юн-Рейтера. *почёсывает рог*