[Сказительница]

[/font][/size][/color]

[Голоса]

  Слабые лучи света проникали сквозь стекло оранжереи и освещали все вокруг. Свет был мягкий, ровный, белый - такой бывает при пасмурной погоде, когда небо скрыто за бесконечными облаками. Вековые деревья склонили свои головы над садом, скрывая множество тропинок, цветов, фонтанов и прудов, а также статуй. Ни одна веточка, ни один лист ни колыхался от ветра или случайного движения. Не было здесь и журчанья воды, ни песен птиц, ни стрекота кузнечиков. Не топотал ежик в кустах, не прыгали с ветки на ветку белочки. Тишина. Сад, сокрытый стеклянным куполом, спал. Он спал уже целую вечность - ничто здесь не происходило, ничто не менялось. Двери оранжереи всегда были заперты - ни разу они не отворялись, чтобы пустить заблудшего путника или же просто садовода, который полил бы дикие растения. Неизменный. Постоянный. Сад посреди нигде. Сад вне времени.
  Вдруг привычный покой был нарушен тихим смехом. Словно перезвоны колокольчика смех разносился во все стороны. Кто-то незримый появился в саду. Их не было видно, только слышно. Когда они "пролетали" по саду, то не касались ни единого листка, не приминали ни единой травинки. Они были здесь. Их присутствие ощущалось - будто воздух становился густым и тяжелым. Они спешили. Они чувствовали, что в саду что-то меняется, и они хотели первыми об этом узнать. В переливах смеха они добрались до скамейки, что стояла у пруда с ивами.
  На скамейке с витыми ручками лежала девушка. Хрупкая, тонкая, болезненно бледная. Длинные светлые волосы разметались по доскам, подол белого платья аккуратно свешивался со скамьи, но не касался травы. Глаза закрыты, руки прижаты к груди, будто что-то она прячет за своими ладонями. Такая юная. Такая умиротворенная. Девушка спала, и не замечала наблюдателей. Зато они окружили ее, и, затаив дыхание, рассматривали эту хрупкую нежность. Затем голоса заметались и один за одним начали говорить:
  - Она здесь! Она здесь! Она здесь!
  - Кто же она? Кто?...
  - Невинная слабая душа...
  Голосам было любопытно. Они любили наблюдать за происходящим в саду. Даже в спящем саду они находили свое очарование. Но вот покой сада нарушен неизвестной. Девушка просто появилась здесь. По своей ли воле она это сделала или невидимый путь привел ее сюда? А может она тоже была в саду вечно, но только сейчас обрела тело? Голоса метались. Они старались со всех сторон рассмотреть спящую - услышать тихий звук ее дыхания, почувствовать запах волос, увидеть, какого цвета ее глаза и, конечно же, узнать, какой у нее голос.
  - У нее белые волосы! - пропел один голос.
  - Выглядит печальной... - заметил второй.
  - Откуда ты? Откуда ты? - спросили они хором.
  Но незнакомка все так же мирно спала. Ни один локон не шевельнулся на ее голове, ни один мускул не двинулся на бледном лице. Голоса это волновало, заставляло трепетать. Они начали обсуждать спящую между собой: кто-то строил теории о ее появление и о ней самой, кто-то спорил, кто-то предлагал способы, как ее можно разбудить. Их разговоры сплетались в единый гул.
  - Проснись! - твердо произнес один из голосов, выделяясь из общего хора.
  Остальные не обратили внимание на "собрата", что выбивался из общего хора. Они лишь продолжали и продолжали говорить между собой, кажется, уж и вовсе забывая о спящей незнакомке. Темы их разговоров менялись также стремительно, как пчела перелетает от цветка к цветку.
  - Проснись! Не время спать! - повторил голос чуть громче.
   Голоса резко смолкли, будто испуганные чем-то. Они постепенно перестали кружить вокруг скамейки со спящей девушкой. Снова послышался тихий смех. Они уходили, то ли потеряв всякий интерес, то ли желая первыми возвестить весь сад о новенькой. Смеясь, они прятались в листве, в траве, в тенях. Они уходили. Лишь напоследок один из них шепотом произнес:
  - Жизнь есть сон. Пробуждение убивает...