Аркхейм

Но недолго предстояло рыцарю цветов расхищать древние гробницы. Где-то позади он услышал шорох, так хорошо ему уже знакомый. Враги приближались, а это означало только одно — ещё одно сражение. Ему не нравилось сражаться с нежитью, потому что против них он имел разве что этот превосходно показавший себя меч, но необходимость вступать в ближний бой с превосходящим числом противников с таким коротким оружием было довольно рискованно даже для него. Однако, нужно было действовать стремительно.
Определив, что шорохи доносятся из того коридора, откуда от попал в этот зал, рыцарь цветов с силой пнул в том направлении несколько горящих грудных клеток скелетов, чтобы оценить, сколько противников ему предстоит одолеть на этот раз, чтобы выкроить для себя хоть немного свободного времени для поисков этого самого знамени, ради которого он, собственно, и полез в это кишащее нежитью место.
Увидев, что противник ещё не успел вывалить из коридора, рыцарь что было сил помчался ему наперерез, чтобы встретить его в узком проходе. Возможно, на самом деле преимущество там было как раз у группы скелетов, потому как их было тяжелее обойти, но он решил несколько сменить тактику ведения боя с этими неупокоенными. А когда он увидел, что те начали выстраиваться в шеренгу, одни присели на колено, а второй ряд накрыл их сверху щитами под углом, после чего они ощетинились своими копьями, перекрыли проход и чего-то ожидали.
Дирек вгляделся во тьму и понял, что эта шестерка скелетонов — не единственные его противники, что за ними есть кто-то ещё. И услышав характерный звук натягивания тетивы, он понял, что за ними там находятся лучники. Учитывая, что те были на возвышении, у них было преимущество.
Первым делом рыцарь хотел отступить за угол и заставить выйти всю эту братию на открытое место, однако те могли попросту окружить его и, пока копейщики будут отвлекать, лучники раз за разом будут проверять его доспехи на прочность и один из них или несколько обязательно найдут в них брешь, что едва ли положительно скажется на самочувствии Директа.

— Мастер Чибис, у тебя есть чистые бинты и крепкий алкоголь? Нужно обработать рану, — спросил у гоблина Шадо, снимая сапог с раненой ноги. Вытащив оттуда импровизированный тампон, официальный ассасин Ордена Света отметил, что рана явно загрязнена и нужно как-то не промыть и дезинфицировать, чтобы не случилось загноения с последующими за этим неприятными деталями.
— Да уж, выглядит не очень, — посмотрев на ногу товарища, сказал Антараэль. Наученный тем, что на витках может случиться всякое, он повернулся к Чибису и спросил:
— Могу ли я немного поколдлвать над раной магией исцеления? Просто я уже не уверен, насколько здесь, на конкретном витке, быстро магия истончает завесу. Там, где мы побывали, было достаточно одного заклинания и она лопалась, как мыльный пузырь.
В это время гоблин извлёк откуда-то чистые бинты и бутыль алкоголя, протягивая это все Шадо.
— Я бы рекомендовал не тратить его на рану, а употребить внутрь, после чего лечь спать. Уникальный комфорт и уютная атмосфера нашего заведения способствуют тому, чтобы наши постояльцы не сталкивались с такими последствиями пребывания в заведениях низшего класса, как гноящиеся раны, простуда и несварение желудка.
— Не совсем понимаю, что это значит... — недоумевающие сказал Шадо. Впрочем, совету он последовал, отпив немного из бутылки. Скривившись, как середа на пятницу, он протянул бутылку дальше, закашлялся и постучал себя по груди. Видимо, пойло было очень крепким или тот просто не привык к такому. Майкл пригубил из бутылки довольно значительно, несколько больших глотков, вытер рукавом губы и передал бутылку экзорцисту. Тот сделал глоток, другой и, решив, что ему хватит, закупорил ее и поставил подле себя.
В это время мастер Чибис заботливо разложил по тарелкам свое нехитрое блюдо из котла, раздав всем по порции. Все с аппетитом съели предложенное угощение.
— Сон — лучшее лекарство, особенно в таком месте, как это, — сказал гоблин, словно бы приглашая товарищей отдохнуть. Те, впрочем, не были против такого расклада.
Раскинув свои одеяла прямо на пол, кинув рюкзаки под головы, они довольно быстро уснули.

- Сегодня тяжелый день... Будь готов, как никогда, - сказал сир Готье де Морваль своего конь. Тот, словно бы поняв смысл его слов, склонил голову и ободряюще боднул его в грудь, словно говоря ему, что все пройдет хорошо, такое случалось уже не раз и при случае он вынесет его на своей спине из любой передряги.
Перед боем всегда дрожат руки. Но когда приходит решающий час, все успокаиваются и принимают судьбу. Готье де Морваль во главе своих рыцарей вел войско к городу, который молчал, взирая на приближающихся людей мрачным взглядом провалов черных окон, улиц и пустых мостовых. Несмотря на то, что население города была в несколько десятков тысяч человек, в возможно и сотню тысяч, никто ведь по головам их всех не считал, просто как будто не вышли одновременно из домов, забившись в эти каменные коробки в ожидании своей участи, которую нес на острие меча Страж Империи.
Когда до города оставалось несколько километров, трубы скомандовали остановку. Полки начали разворачиваться в боевой порядок, рыцари заняли свои места в ударных крыльях, чтобы в случае нападения тотчас нанести решающий удар именно там, где они были необходимы. Но ничего не происходило. Никто не стал вываливаться из города лавиной, чтобы наброситься на них. Это несколько озадачило Готье и он подозвал к себе посыльного.
- Передай приказ. Лучники на передний край, когда выйдем на дистанцию выстрела. Зажигательные стрелы, три залпа, по первым рядам домов, после чего отход за строй пехоты и продолжить стрельбу, - передал он устное послание. Для письменных приказов время было едва ли подходящее. Вестовой отсалютовал и, развернув своего коня, быстро направился к строю лучников, которые как раз заканчивали свой маневр.
Барабаны отбивали ритм, войско медленно приближалось к городу. И чем ближе они подходили, тем яснее становилось, что их там никто не собирается привечать в предместьях, на открытом участке, где они были сильны.
Возможно ли такое, что этот город был для них одной большой ловушкой? Хранитель Клятвы совершенно не хотел заводить войско в город, который по донесениям должен быть доверху набитых прокаженных скверной мутантов, так и ждущих свежее мясо, которое им предстоит заразить.

Готье находился с довольно значительными силами на границе со скверной. Ничего не предвещало беды еще неделю назад, но вскоре он получил весть о массивном прорыве из-за барьера и тотчас направил свои силы для решения данного вопроса. Два полка легкой пехоты, вооруженные тяжелыми алебардами, усиленные имперскими лучниками, а также пять сотен рыцарей выдвинулись к городу Амаделай. Являясь важным центром, он не мог быть просто так разрушен - это была одна из жизненно важных артерий государства, где поблизости находились шахты, а также проходящий через город торговые пути были теми самыми причинами, что вынудили сира Готье де Морваля на отчаянные меры. Нужно было очистить город, чтобы в дальнейшем заселить его заново в кратчайшие сроки. Благо, политика государства могла себе такое позволить, чтобы снять многих людей с насиженных мест и отправить на новые.
- Что говорят разведчики? - спросил однажды у своего доверенного де Морваль, когда они, сидя у костра на ночном привале, попивали вино и закусывали свежеиспеченным хлебом и сыром.
- Вести не самые лучшие, сир. Донесение гласит, что город полностью поражен скверной, все жители и животные превратились в опасных монстров, но отчего-то не вторгаются в окрестные земли. Возможно, еще не нашли способ выбраться, или барьер на них так влияет. Мы не знаем, что на самом деле там произошло, однако решение принимать Вам, - ответил сир Барристан Холек, уже в годах, с сединой в волосах и бороде.
- Мы очистим это место от этого недуга, очистим город и каждый его клочок, каждый закоулочек, а виновных, если найдем, жестоко накажем. Что-то мне подсказывает, правда, что не найдем мы там уже никаких следов и причин... - сетовал рыцарь, сжимая в руках краюху хлеба, что там превратилась в плотный шарик. Он отправил его в рот, вслед за ним глотнул вина и, вытерев влажные губы, с точкой посмотрел на звезды. Когда же они смогут жить в мире и спокойствии, не боясь прорыва этой скверны? Сколько еще они будут просто прятаться за их божественной защитой, гоня на убой тысячи людей в бесконечной борьбе с этим недугом, поразившим их мир? Он не надеялся, что это случится при его жизни, однако рассчитывал, что его род выживет и воочию увидит этот славный момент, когда они наконец смогут одолеть этот кризис, так плотно прижавший их, что называется, к ногтю.

https://arkhaim.su/index.php?action=dice&aid=28519

Эх, не получилось, не фортануло

Полил (осталось 106):
2867

Рассказ об аномалии заинтересовал Джеймса настолько, что он как-то пропустил мимо себя появление нового персонажа. Барышня появилась последней. Интересно, появится кто-то еще тут? Сколько человек за раз могут попасть в одну и ту же аномалию, чтобы действовать сообща? Или разобща? Каковы правила конкретно этой аномалии? Он уже успел побывать в одной такой и ему там, мягко говоря, не понравилось. Слишком мрачновато было с самого начала и чем дальше они с мечником заходили, тем хуже становилось...
- Джеймс Салливан, к Вашим услугам, - сделав театральный поклон и улыбнувшись, сказал эон, после чего выпрямился и уставился на Сейрана.
- Ничего себе, каких людей иногда заносит в такие места. А уж про осведомленность о местности и говорить нечего, я впервые слышу про это место. Но, думаю, раз ты говоришь, что нужно просто найти красную дверь, тогда стоит начать поиски не сейчас, а немедленно, - сказал эон наблюдая краем глаза за тем, что делает Барс Баркас. Тот как будто не заметил, что их прибавилось, упорно продолжал ходить по комнате и что-то выискивать. В прошлый раз он просто шел напролом, практически ничего не замечая, а тут решил сыграть в сыщика. Интересно, что кардинально изменилось в нем за то время, что они не виделись?
Когда тот пропал за дверью, эону отчего-то захотелось пойти и посмотреть, что же там происходит, куда он направился и куда приведет его дорожка.
Но, подойдя к двери, Джеймс, глядя внутрь, ощутил укол страха - нет, скорее не страха, а неприятной неожиданности, - будто попал в какой-то парк аттракционов и угодил в зеркальный зал, только там отражения были во все стороны, а тут он видел спину Барса Баркаса, открывшего дверь, за которой стоял Барс Баркас, который точно так же открыл дверь, и так до бесконечности. Отпрянув от двери, он силился было что-то сказать, но получилось лишь какое-то мычание. Решив помочь себе руками, он жестами подозвал к себе остальных, что те тоже посмотрели и увидели то же, что и он. Возможно, у кого-то будет объяснение происходящему, или по крайней мере они скажут, что происходит, потому что сам Джеймс решительно не понимал того, что видит, и не мог объяснить природу этого явления даже самому себе. Что-то тут было нечисто...
Правда, когда все подошли и тоже оценили происходящее, мечник решил вернуться, но шел он подозрительно медленно для человека, которого он помнил и за которым сам едва поспевал. А потом тот вдруг оказался в комнату и резко присел, после чего там, где была его голова, схлопнулось как-то кольцо красного цвета. Явно какое-то магическое явление, Джеймс почувствовал, как оно резонирует с его магическим источником, но саму природу явления не понимал - он был не то чтобы сильно сведущ в этом ремесле.
Но вот то, что продемонстрировал мечник, он взглянул. Изображение на паззле было ему незнакомо, да и откуда бы? Он, как и все вокруг, наверное, видит это впервые.

Цитата: Макх Шесть от 03-10-2026, 20:15:06@Сейран @Тиана и @Джеймс Салливан смотрят за действиями Барса?

Да.
Вот результат - Критический Успех (12)

Полил (осталось 114):
2360

Не успел Джеймс прийти в себя и поведать все байки из прошлого своего приключения, как его снова угораздило попасть в очередное. Не то чтобы тот не хотел, нет, иногда надо развеяться где-нибудь, но эон предпочитал самостоятельно выбирать свой досуг.
Как он понял, что попал в аномалию? Не часто ведь ты, открывая дверь туалета в баре, вдруг оказываешься не в помещении, где громко играет плохая музыка, разливают разбавленную выпивку, курят прям за столами и бармен не меняет тряпку неделями, пока та не ломается от слоя грязи на ней. Именно в таком заведении сейчас подрабатывал Джеймс, пока предыдущее место работы закрылось на ремонт. Сейчас же ему предстояла задача справиться с тем, чтобы вернуть свою повседневную жизнь.
- Привет тебе, - сказал мужик в костюме дракона, сидящий за столом со снеками. Джеймс упал на диван рядом с каким-то светловолосым мужиком, что был тут прежде до него, но разрешения, конечно, спрашивать не стал. Сунув руку в вазу с печеньем, он стал подбрасывать их и ловить ртом, поглощая одно за другим с такой поразительной ловкостью, что ей позавидовали бы жонглеры.
- Здрав будь, добрый человек. Поведаешь что-нибудь? - спросил он у человека в костюме дракона, но тот почему-то его проигнорировал, а потом и вовсе встал и ушел куда-то. Пожав плечами, Джеймс повернул голову и посмотрел на человека со светлыми волосами. Вытерев наспех правую руку об свой красный плащ, он протянул ее для рукопожатия и представился:
- Джеймс Салливан, будем знакомы.
Но тут в комнату ворвался еще один элемент. Уже, правда, знакомый ему по предыдущей такой же ситуации. Как там его звали? Что-то про лодку было, но эон все никак не мог вспомнить, пока в один прекрасный миг, словно красная молния, в мозгу не всплыли созвучные имя да фамилия, скорее всего, или что там у него в документах записано? А были у него вообще документы?
- Какая встреча! Барс Баркас собственной персоной! - чуть ли не воскликнул эон, вставая со своего места и направляясь к своему товарищу и соратнику по прошлой такой же магической аномалии, хоть на вид та и была более мрачной, нежели жта просторная светлица.
- Товарищи, друзья, предлагаю что-нибудь придумать сообща, потому что разобща у нас ничего не получится, - сказал он, раскинув руки в стороны, словно стараясь обнять комнату, при этом улыбался так приторно сладко, что хотелось сказать - сделай ноги отсюда.

Вот, собственно, и конец этой мрачной истории. Или, по крайней мере, его приближение. Предстояло сделать еще немного работы. Освободить оставшихся детей, освободить остальных пленников и по возможно вынести на улицу всех погибших, чтобы не оставлять их в этом мрачном месте. Барс Баркас решил, что не будет этим заниматься. Джеймс смотрел с укором в его удаляющуюся спину, пока тот не вышел из зала, после чего продолжил, с помощью других детей, освобождать их друзей.
- Спасибо и на том, мечник, - сказал эон, когда отвязывал ребенка рядом с телом поверженного безумного Сэма, ученика Эдварда. Плохой из тебя был учитель, Эдди, если ты взрастил такого монстра, думал эон. Возиться с этим телом он не планировал, пусть время, животные и паразиты сами разбираются с ним - такого даже в землю хоронить было бы кощунством, думалось ему. Он предпочел бы, чтобы того растащили вороны или грифы, но вряд ли те буду залезать в это мрачное место, а вот остальная живность наверняка полакомится его мертвечиной, уничтожив того за пару дней или неделю, в зависимости от обстоятельств.
Впрочем, размышлять об этом он продолжал недолго. Освободив тех детей, что выжили, он стал отвязывать тех, что сидели, склонив головы набок, без дыхания и уже начинающие коченеть. Бережно поднимая их на руки, он нашел ровную площадку, свободную от мебели, он стал собирать их там, закрывая им рукой глаза, чтобы не смотреть в них - так было проще. Складывалось ощущение, что они не мертвы, а спят. Смотреть в остекленевшие, словно у куклы, глаза было гораздо сложнее.
Вскоре Джеймс справился со своей задачей. Все дети были перенесены и лежали ровными рядами, те же, что были живы, столпились у двери и ждали, когда тот закончит.
- Ну что же, пока пусть будет так... Пойдемте, нужно отвести вас домой. Мы вернемся сюда вместе с взрослыми, чтобы закончить начатое, - сказал им Джеймс, постаравшись выдавить из себя подобие улыбки, но получилось слабо, так что он просто покачал головой. Выйдя последним из комнаты, он в последний раз обернулся, чтобы запечатлеть в памяти картину этого зверства, после чего вышел сам и запер за собой дверь. Предстояло еще слишком много работы...

События разворачивались стремительнее некуда. Сэм что-то вещал про идеальную мелодию, про свою цель и вообще о каких-то вещах, никак не вяжущихся с тем, что тут происходило. И что тут было слишком много горя и страданий, чтобы можно было прикрываться высокими идеалами. Джеймс хоть и не был конченным добряком, но все же твердо знал, что великие дела - это больше про добро, чем про то, что открылось их глазам. Здесь было только горе, гнусность и подлость, а так же зверства, граничащие с безумием. А неконтролируемое безумие всегда приводило только к одному - к разрушению. Потому это нужно было прекратить как можно скорее.
Оценив свои силы как менее пригодные, эон решил предоставить расправу на безумным Сэмом своему соратнику. Его оружие больше подходило для этой работы. Джеймс тем временем освобождал от оков одного ребенка за другим. Некоторые быстро приходили в себя и старались скрыться, но мужчина в красном плаще останавливал их, давая понять, что они могут быть еще полезными тут.
- Послушайте, не все из вас такие крепкие духом, как вы. Постарайтесь им донести, что помощь пришла, что скоро мы отведем вас в безопасное место, - говорил им Джеймс в надежде, что те прислушаются. На некоторых это подействовало. Некоторые просто кивали в знак согласия, а после отходили, тряслись, не в силах что-то с собой сделать, и просто покорно ждали своей участи. Некоторые из детей были истощены и им требовалась помощь, жаль только, что в карманах у эона было шаром покати. Но скоро, очень скоро они отведут их в безопасное место, где о них смогут позаботиться.
Так, одного за другим, он отвязал детей, которые были максимально далеко от разворачивающейся драки, потому что подходить ближе он опасался - Барс своим мечом ненароком мог зацепить бросившегося не туда ребенка, что только усугубит и без того ужасные события, что развернулись в этой комнате. Потому он покорно ждал, когда мечник расправится с учеником какого-то Эдварда. Благо, тому не понадобилось на это слишком много времени - несколько сильных ударов и та буйна голова покатилась по полу.

Вскоре они все-таки добрались до конечной точки их приключения. Именно за этой дверью находилось то зло, что донимало эти края, и именно им - Барсу Баркасу и Джеймсу Салливану, - необходимо было прервать это. Мечник открыл двери и вошел внутрь. Эон, пригубив из фляги, вошел за ним следом. Огромный зал, впереди эти придурок за пианино, играющий так скверно, что такое не поставили бы в его баре даже за огромные деньги. И дети, сидящие за стульями, связанные и с ужасом смотрящие на происходящее. Их лица были искажены болью и страданием, некоторые уже не подавали никаких признаков жизни. Если бы не нелегкая жизнь Джеймса, тот бы, наверное, сейчас пустил слезу, но вместо этого он помрачнел, как туча, и с такой силой сжал кулаки, что аж побелели костяшки на пальцах. Ему бы, наверное, даже могло быть больно, но видя все то, что происходило в этой комнате, он чувствовал лишь жгучее желание поскорее прервать жизнь этого маньяка, убивающего из своей прихоти, понятной лишь ему одному. Мечник не останавливался, шел вперед напролом, держа в руке своей огромный меч, что был чернее ночи. Возможно, тот как-то отражал всю глубину его души? Эон видел, как тот орудует своим оружием, а о прошлом этого человека практически ничего не знал. Может быть, тот лишил жизней не меньше людей, чем владелец этого замка, но Джеймс надеялся, что те того заслужили.
Тем временем музыка прекратилась с резким стуком, когда местный гений закрыл крышку своего пианино, на котором играл свою злобную мелодию.
Встав, тот заговорил с ними, а отвечал ему Барс. Эону даже добавить нечего было, столь лаконично и четко подметил его товарищ дальнейшую судьбу этого ублюдка. Пока мечник отправился расправляться с этим чудовищем, Джеймс бросился к привязанным детям. Сейчас он начал помогать тем, что были связаны и пока еще подавали признаки жизни.
- Тише, тише, мы пришли помочь, - говорил он, помогая освободиться детям. Кажется, они были столь напуганы, что даже не особо реагировали на его слова, во все глаза уставившись на еще недавно играющего Сэма...

Джеймс хотел было развить эту тему дальше, но видя настроение Барса, понял, что вряд ли вытянет из него больше слов, чем тот сказал. Видимо, тот наговорил и без того на несколько месяцев вперед за эту ночь, так что упорствовать не стоило, мало ли как он отреагирует. Заткнувшись в тряпочку, он просто увязался за ним и всю оставшуюся дорогу постарался пребывать в молчании, отдавшись своим мыслям. В отличие от мечника, он заглядывал в каждый дверной проем, чтобы посмотреть, что там творится. И видел там сидящих, стоящих и играющих на самых разных музыкальных инструментах людей. На их лицах читалось страдание, кто-то же наоборот пребывал в хорошем настроении, видимо, поддавшись злобной ауре этого места и проникшись его настроением. Некоторые двери были закрыты и их приходилось открывать. Но, что странно, музыка оттуда не доносилась, ни единого звука не проникало через порог. Джеймс хотел было войти в одну из комнат, но мечник и не планировал останавливаться, чтобы выяснить происходящее. Покачав головой, эон отказался от своей идеи проникнуть внутрь и пошел дальше за Баркасом. Возможно, потом он будет корить себя за то, что отказал в помощи тем, кто в этом нуждался, но не сейчас... А может быть, именно так и следовало поступать? Что, если их уже не спасти, и можно лишь прервать их мучения вместе с жизнью владельца замка? Что там говорили про это место? Что это была школа музыки, но главный тут сошел с ума и все пошло наперекосяк. Значит, надо все выправить, выдавить эту язву. Может быть, именно так они и помогут заключенным здесь людям?..
Но самое страшное в его мыслях было то, что скорее всего в этих комнатах были те дети, которых они пообещали спасти... А скорее всего так и было. А если часть их них сейчас находятся в той самой яме с вперемешку с остальными людьми, нелюдями и монстрами из леса?.. 
Пребывая в таких мыслях, Джеймс все более распалялся и мрачнел. Скорее всего, на него еще и местная музыка так повлияла и общая атмосфера - он не знал. Но чем ближе они приближались к комнате, откуда доносилась музыка, тем злобнее он становился...

Джеймс тем временем уже успел несколько раз остановиться, чтобы не сорваться и не пойти в этом замок самостоятельно. Он доходил до входной двери и обратно, но каждый раз останавливался, чтобы не пройти дальше, ожидая наконец появление своего друга где-то поблизости. Все-таки они собирались туда вместе, а значит, стоит дождаться его. И плевать, что все сроки давно уже вышли, хоть мечник их сам же и установил. Джеймс Салливан просто не мог сделать иначе и отправиться туда один. Частично это можно было списать даже на то, что он реально боится идти туда самостоятельно, а у его друга есть неоспоримый аргумент, позволяющий этот страх преодолеть и самому пробудить в себе смелость. Несмотря даже на небольшое количество алкоголя в организме, он сейчас не чувствовал себя прям смельчаком, чтобы отважиться на самостоятельные, чтобы пойти к этому недопонятому гению с плохо настроенным инструментом, играющим плохую музыку. 
Лежа на скамейке и скучающе насвистывая мелодию, он услышал чьи-то шаги. Грузные и тяжелые, они не могли принадлежать никому, кроме мечника с огромным мечом. Сев, он в очередной раз приложился к фляге и обнаружил, что не ошибся. Это был как раз Брас, выходящий из склепа и идущий по направлению к нему. Что же, наконец-то его долгое ожидание закончилось.
- Да, погнали. Я тут нашел целую гору трупов, видать, хорошо порезвился этот засранец тут, режет все вокруг и сбрасывает в яму тела. Так что я полон решимости оторвать его башку голыми руками. А ты, погляжу, зря время не терял. Хорошая находка! А мне ничего не нашлось? - спросил эон. Он оценивающе поглядел на лук и его кольнула зависть, но лишь самую малость. В конце концов, на кой черт ему нужен лук в баре? Там с таким неудобно будет да и выглядеть будет он странно.
Впрочем, дальше их путь лежал в замок, откуда этот хмырь вершил свои темные дела. Ну что же, пришла пора переломать все его косточки, чтобы он уже никогда не смог вернуться к своему ремеслу, а уж кому-та навредить - и подавно. Джеймс с мрачной решимость дал себе зарок, что прервет его игру раз и навсегда.

Возвращаясь обратно к статуе, Джеймс размышлял о том, что увидел. Откуда они могли тут появиться? Он, конечно, иногда встречал всякие новости по поводу аномалий, но зачастую люди оттуда выбирались без особых травм и увечий, очень редкие из них оставались там, а уж тем более умирали. А тут прям целый могильник какой-то, полный трупов. Да и видел Джеймс там не только людей, но и тех же гоблинов, животных и прочих монстров, которых даже не знал, не опознал или они были так изуродованы, что их мать родная не узнала бы. Отпив немного из фляги еще, потому что дрожь в руках все не проходила, он отправился поискать место, где смог бы отдохнуть. С непривычки от такого длительного странствия через лес, считай всю ночь, вперемешку с драками выбили его из колеи. Усталость нагнала его только сейчас, но это и хорошо. Несмотря на то, что замок находился рядом и эта гнетущая музыка донимала не хуже, чем когда какая-то недалекая баба заказывала караоке в баре и скулила похуже побитой собаки, здесь было относительно безопасно. Если, конечно, безопасностью можно назвать мрачную атмосферу, густой туман и то, что он остался один.
Ну ничего, не маленький. Как-то прожил два с лишним века на этом свете, проживет еще столько же, так себя успокаивал Джеймс, присаживаясь на каменную скамейку. Та была довольно широкой, хоть и холодной и влажной от конденсата. Хотя очень странно, вроде бы уже начало светать, а туман все не хотел рассеиваться, но роса уже выпадала. Значит ли это, что туман этот - не естественный, а магический, созданный злобной магией чокнутого владельца этого мрачного замка? Какому сумасшедшему вообще в голову могла прийти такая мысль, что чем мрачнее место, тем лучше это подходит его антуражу? Все же приятнее проводить свои злобные планы с комфортом. Если бы Салливан когда-то задумался о том, чтобы стать мрачным властелином, то явно жил бы в хороших апартаментах с хорошим ремонтов, без кучи трупов под боком и с кучей красоток под боком на мягкой перине. С таким раскладом и зло уже не выглядит таким мрачным...

Когда они открыли ворота, Джеймс отметил про себя, что гнетущая обстановка снаружи и в подметки не годилась тому, что происходило внутри. Музыка доносилась уже совсем рядом. Видимо, этот подонок репетировал. Но эта панихида будет играть по нему, когда они до него доберутся.
Вскоре они с мечником стояли перед статуей, которая одной своей рукой указывала на что-то. Но лишь после того, как Джеймс немного всмотрелся в эту скульптуру. Отчего-то захотелось проверить, куда приведет его эта дорога. Барс Баркас сказал, что у них есть минут пятнадцать в запасе в целом, так что можно было и прогуляться. В конце концов, замок был рядом, так что в случае чего он сможет догнать этого мрачного мечника дальше, если у того не достанет терпения подождать его еще чутка.
Примерно минут через пять он почувствовал, что запахи тут не самые приятные. Джеймс никогда не бывал на могильниках животных, но запах разлагающихся трупов не смог спутать ни с чем. А учитывая его интенсивность, можно было понять, что трупов там было очень много. 
Он чуть не свалился в яму, где все эти убиенные возлежали друг на друге, в тумане было немудрено оступиться. Не то чтобы у него был страх перед мертвыми телами, просто трупные газы, яды и склизкое вещество от них повредило бы его имиджу. А ему и без того хотелось закинуть плащ в химчистку, а самому влезть в ванну со скребком и соскоблить с себя всю ту грязь и пот, что налипли на него за эту ночь.
Взглянув вниз, он даже невольно присвистнул. Потому что трупов тут была гора, если ее перевернуть вверх дном. Неизвестно насколько яма уходила вглубь, но что-то ему подсказывало, что свались он туда в пустую, то выбирался бы только с чьей-то помощью... 
Если бы у него с собой были сигареты, он бы, наверное, даже закурил. Но у него была лишь фляжка с виски, которую он откупорил дрожащими руками, отлил чутка на трупы в знак сочувствия и поминания, после чего сделал пару мелких глотков, просто смочить горло. Ясность рассудка ему была еще нужна, это нужно было скорее унять дрожь в руках...
Возвращаясь к статуе, он вспоминал лица тех, кто лежал внутри, и некоторые из них были смутно ему знакомы. Однако, чтобы сохранить свой рассудок, Джеймс всеми силами отгонял эти мысли. Нужно было сконцентрироваться на том, как устранить этого больного ублюдка, чтобы тот не натворил еще больше дел.

Вновь их дорогу преградила какая-то поляна. Слишком много было загадочных полян в этом лесу, думалось Джеймсу, когда он ступил на траву по сенью высоких деревьев, практически не пропускающих свет. Что характерно, это место не походило на прочие, тут никто не двигался, никто не норовил на них напасть тотчас же, как только они перешагнули какую-то неведомую черту, а так же то, что посреди леса стояли статуи... Интересно, кому пришла в голову идею открыть мастерскую именно здесь? Или их сюда перенесли уже после того, как неведомый скульптор закончил свою работу? Они ему не понравились или что? Какого черта вообще посреди леса торчат две мраморные статуи???
Удивленный данным открытием, Салливан подошел к одной из них. Это был задумчивый мужчина, который склонился и упер руку себе в колено, водрузив голову себе на руку, а сам тем временем всматривался вдаль, будто разыскивая где-то там бесконечно далеко и бесконечно глубоко у себя в мыслях ответ на самый важный вопрос этой жизни, ее смысле и вообще... Где-то Джеймс Салливан уже что-то подобное слышал или видел, только не мог вспомнить что-то конкретное.
Правда, долго разглядывать статую у него не вышло. Рука, только что поддерживающая голову, одни ловким движением устремилась ему в лицо раскрытой ладонью. Если бы не его кошачья грация, его физиономия повторила бы контур этой самой идеально высеченной из камня руки, но тот ловко пригнулся, пропуская ее у себя над головой. Потом рука опустилась, пытаясь схватить его плащ вряд ли с намерением стряхнуть с него мусор или поправить, но и тут ее постигла неудача - Джеймс упал на землю перекатился в сторону и вскочил на ноги, тотчас встав в боксерскую стойку.
Когда же статуя выпрямилась, расправила плечи и сошла со своего места, он понял, что драки не избежать - они могут не только махать руками, но и ходить ногами. Впрочем, сейчас он это проверит...
Подскочив, он серией ударов сломал сперва правую, а после и левую ногу голема. Он, не выражая никаких чувств на своем излишне идеальном лице, упал на траву поляну. Следующим ударом Джеймс отправил его голову лететь и кувыркаться куда-то на край поляны, где она скрылась в высокой траве...

Когда Джеймс оказался внутри тумана, он подумал, что туда его затащила неведомая тварь, собирающаяся с ним расправиться и сожрать, но когда он увидел проступивший силуэт Барса Баркаса, у него отлегло от души. Он медленно вдохнул, после чего так же медленно выдохнул, успокоился и спокойно пошел вслед за своим товарищем. А что ему еще оставалось делать? 
Увидев впереди алтарь, подобный тому, что попался им на пути прежде, он несколько напрягся, но так как ни шепота, призывающего подойти к нему, ни иного призыва не было, музыка-манок отсутствовала, он просто скептически смотрел на него сквозь завесу тумана. И лишь потом заметил, как вокруг него и Барса Баркаса стали собираться неясные силуэты, которые нарушали плотность дымки, которая тут была повсюду, скрывая местность и скрадывая звуки, словно они были где-то в киселе, а не на воздухе. Отчасти это было правдой, хотя Джеймс никогда не плавал в киселе, конечно, а мог лишь догадываться об этих ощущениях.
Мечник заговорил с призраками, словно бы со своими товарищами, предлагая им помощь. Что же, если таким образом они могли избежать очередного столкновения, то эон был даже рад такому раскладу. Не хватало еще драться с существами, по которым он своими кулаками едва ли сможет достать, а прятаться за спиной своего товарища не хотел, тот по сути и без того делал всю работу, а сам Салливан был у него больше на подхвате, нежели оказывал реальную поддержку.
Когда разговор был окончен и духи открыли им проход, мечник поманил Джеймса за собой. Они прошли через выстроившихся призраков и вышли с поляны с алтарем. Став на шаг ближе к замку, они тем самым приблизились к цели своего пребывания в этом загадочном, ужасном и полном опасностей месте. Благо, госпожа Фортуна благоволила им и не подкинула еще испытаний, об которые они переломали бы свои кости, зубы и все остальное, оставшись здесь навечно, но и тех, что были, хватило, чтобы понять - так просто они отсюда не выберутся.
- А ловко ты это придумал, я даже сразу и не понял, молодец, - сказал эон, когда они уже шагали по лесной тропе дальше...

Первым из двух последних Дирек избрал последнего из стенки, которую ему все-таки удалось развалить. Сильный удар, предварительно отбив его примитивное оружие в сторону, он отправил его на землю, где и пригвоздил нечестивым мечом. Он все никак не мог нарадоваться тому, что им хватало лишь одного удара для того, чтобы вывести из строя. Если бы не их щиты, справиться с ними было бы гораздо проще, но приходилось работать с тем, что имелось. Это как выковыривать мясо из-под панциря у рака или краба, устрицы или, если хотите, рапана. Сперва необходимо избавиться или обезвредить защиту, а уже после наносить уверенный, точный, размеренный удар, который гарантированно уничтожает противника. Хотелось, конечно, испытать на противнике посерьезнее, но как-нибудь в другой раз, когда он отыщет знамя и вернется с ним к Морифинвэ. Ему не хотелось присоединяться к местному братству неупокоенных, потому первоочередной задачей все же оставался поиск знамени этой Алой Когорты, о которой он знал больше, чем тому хотелось бы. Впрочем, знание это ему никак не вредило, а поиски информации принесли свои плоды, которые сейчас он сжимал в своей правой руке, и которые так просто отнимали жалкое подобие, имитацию жизни этих тщедушных скелетиков.
Вот наконец он добрался до того, которому удалось ранить Дирека. Наконечник копья, который сжимал скелет, напоминал о том, что торчит в теле рыцаря. Но у него не было ни злости по отношению к врагу, ни тем более жалости. Это было просто препятствие, которое необходимо было преодолеть. И идти дальше.
Удар ногой в щит, короткий укол, скелет разваливается, когда поднявшая его магия покидает его, после чего кости вспыхивают, словно хворост.
Наконец все восемь скелетов были повержены. Дирек решил, что самое время для того, чтобы избавиться от осколка в своем теле. Убрав копье в подпространственный карман, он двумя пальцами нащупал торчащее из раны железы и вырвал его, после чего стал вливать в него силы от убитых противников, чьи души были поглощены Клеткой Душ. Попутно он распинал горящие кости по залу, чтобы оценить место, куда он попал, попутно ища взором, что он может взять с собой, а так же куда ему идти дальше...

Однако, размышления о былом можно оставить на потом. Конкретно сейчас было над чем подумать, а именно над уменьшением поголовья этого отребья, посмевшего бросить вызов рыцарю цветов. Очередная порция горящих костей в тех, кто на него надвигался, еще на миг замедлила их ход. Однако, теперь они сформировали довольно крепкую стенку, где каждый щит внахлест заходил на соседний, укрепляя ее и не давая возможности так просто на них наброситься. Возможно, стоило напасть на середину строя, попробовав его прорвать и зайти им за спину, но он не был уверен в успехе этого мероприятия, а вот то, что можно по одному выбивать их с правого края, он уже понял, чем вновь решил заняться. Пять врагов, пять наступлений. А потом можно будет заняться раной в подмышке, из-за которой он не мог толком пользоваться левой рукой в полной мере. За это они езе тут все заплатят...
Ударив в левый край щита, он отправил одного из скелетов в свободный полет на задницу. Благодаря тому, что было некоторое сцепление с остальными своими братьями по несмерти, тот завалился не полностью, как рассчитывал Дирек, но и этого хватило для того, чтобы достать его. И вновь веер копий пытается достать его незащищенные части доспехов, чтобы добраться до тела, но вновь потерпели крах, когда взмахом Немезиса он отбил большую часть их них, а остальные просто скользнули по наплечнику и шлему, не нанеся какого-то значительного урона, кроме негодования самого рыцаря.
Ткнув тому в ногу нечестивым клинком, он вновь распинал горящие останки под ноги оставшихся скелетов. Те воспользовались тем, что длины их щитов хватило, чтобы закрыться от горящих костей, что тоже отметил про себя Дирек - они и на такое способны. Какие смышленые, ты посмотри. Если бы не необходимость сохранять концентрацию на сражении, он бы, будучи смертным, даже похвалил их, если бы это было какое-то учебное сражение где-нибудь на полигоне, где ему доверили подготовку новобранцев. Впрочем, возможно, однажды ему понадобится отряд, так что стоило выбирать хороших кандидатов на роль своих подопечных. Вроде этих.

Однако, противников оставалось еще слишком много, так что следовало поскорее с ними заканчивать. Раз уж в самом начале были такие группы, то дальше они будут лишь больше, либо более опасные, что было ему не на руку. А где находится это знамя рыцарь роз даже не догадывался, отчего-то не захотев спросить у своего нанимателя дорогу. А Мортириту тот попросту не доверял.
Когда часть копий была отбита, последнее все же смогло достать до доспехов, но безвольно соскользило с них, не причинив никакого вреда. В щит скелета влетела закованная в железо нога и тот свалился на землю, сев не нее и прикрывшись щитом. Дирек хотел попробовать достать его ударом в голову, но вспомнил, что у этих скелетов есть зачатки разума, потому предварительно ткнул в нижнюю часть щита копьем, не давая его поднять, а уж после этого одним коротким уколом прервал жизнь этого слабака. Голова скелета лопнула, разбрасывая вокруг себя головешки, остальная часть костей вспыхнула, как пересушенный и намасленный хворост, поднимая вверх клубы черного дыма.
Скелеты в очередной раз бросились в атаку, но что Дирек ответил им ударом копья наотмашь, защищаясь от выпадов, что у него, собственно, без особого труда получилось. После чего он пнул щит, лежащий поверх горящих костей, а останки - под ноги идущих на него скелетов. Сказать, что эффективность этого действия была минимальной, все равно что промолчать, но они хотя бы замедлили свой ход, некоторые шарахнулись от огня, чуть не сломав строй. Это так же было отмечено рыцарем роз как полезной наблюдение. Возможно, сам огонь для них был не так уж губителен, ка ему хотелось, однако они все-таки не решались на него наступать. Что уж сказать про то, как они ловко и синхронно опустили щиты, не пустив его себе под ноги. Тогда можно было бы посмотреть, как они реагируют на его касание, но, видимо, не в этот раз, не в этот раз... Впрочем, их оставалось довольно много, так что возможность испытать на практике эту теорию, возможно, все-таки получится в обозримом будущем. А ежели нет, то в любом случае с ними нужно расправиться как можно скорее...

Одна за другой раны были перевязаны, и даже ребра теперь болели не так сильно, как могли бы. А значит, следующие сражения буду проходить в гораздо более приятном расположении духа и тела. Джеймс прям чувствовал, как те начали чесаться, а это всегда был верный признак того, что процесс заживления идет полным ходом. Довольно сильное зелье, раз эффект наступал так быстро. Это радовало. Главное, чтобы не было никаких побочных эффектов, вроде сонливости или паралича, а то и чего еще похуже. Все-таки он не знал, чем его полечили, ни с чем таким он не встречался. Но раз их уверили, что трава целебная, вряд ли захотели бы убить. Иначе какой в этом смысл? Кого они еще смогли бы спасти, если бы сами погибли от рук тех, кому пришли на помощь?..
Покачав головой, Салливан постарался прогнать эти мысли как несостоятельные. Он прекрасно понимал, что это говорит его природное недоверие, но долгие годы упорной работы над собой, походы к специалистам и дорогущие таблетки с неприятными побочками вроде бы привели его психику в норму, и ему очень не хотелось, чтобы это приключение свело на нет все его старания прийти к нормальной жизни после длительного пребывания в депрессии и прочих психозах.

---

Очередная поляна встретила их не менее приветливо, чем прочие. Окруженная высоченными деревьями, внутреннюю часть ее заволокло туманом. То, что там внутри происходило, Джеймс не видел, но раз мечник отправился туда, не вынимая оружия, говорило о том, что там безопасно. Наверное. Если, конечно, он не попал под влияние каких-то чар этого места, как в прошлый раз с тем черным алтарем, который тот чуть не разрубил и не навлек на их головы какое-нибудь магическое проклятие. Нужно быть осторожнее с посторонними предметами, иначе не сносить буйной головушки, что так и норовит отыскать ногам каких-нибудь приключений. И не только ногам, но и всем остальным частям тела.
- Что там? - тихо спросил эон, стоя на границе тумана, не рискуя ступить дальше. Так он простоял несколько секунд, пока оттуда не вынырнула могучая рука и не затащила его внутрь...

Шли они довольно долго, если верить своим ощущениям, а вот на самом деле - едва ли. Вскоре, видимо, болтовня Джеймса окончательно доконала варвара и тот, не сказал ни слова, остановился и уставился на него, будто бык на красную тряпку. Эон судорожно сглотнул, приготовившись к самому худшему, что его сейчас начнут бить. Видимо, он перешел черту, которую нельзя было переступать. Может быть, не стоило быть таким откровенным? Или не стоило его толкать в плечо?
Впрочем, несколько мгновений пребывания в опасности пошли ему на пользу, отрезвили и развеяли весь кураж от тех легких побед, которые они добыли по пути.
После чего слова мечника развеяли его опасения и тот, напряженный, чуть не расхохотался, но сдержался, слегка закашлявшись. Схватившись за ребра, которые побаливали, он потер себе переносицу двумя пальцами и надавил на глаза.
- Ты в следующий раз лучше сначала начни говорить, а потом уж злобно зыркай. А то я ненароком подумал, что ты мне сейчас голову открутишь, а ты вон что задумал... - сказал Джеймс, снимая с себя свой красный потертый плащ, который он повесил на суку на дереве рядом.

---

Осмотр ран был проведен довольно смутно, потому как в лесу было довольно темно. Просто по ощущениям и тому слабому свету от звезд с неба, что пробивался через кроны деревьев, благо, на тропе они немного расступались, пропуская его немного внутрь, ран обнаружилось две и повреждены были ребра. На спине начал формироваться довольно крупный синяк, пока еще красный, но уже завтра он превратится в фиолетовый. Главное, чтобы не почернел - плохой признак того, что кровотечение все никак не хочет прекращаться, а травма оказалась гораздо сильнее, чем рассчитывалось.
Мечник предупредил его, что трава имеет слабый анестезирующий эффект. На руках он почувствовал его почти сразу после неприятного ощущения, когда на рану попадает посторонний предмет, но ощущение прохлады пришло практически сразу, как был наложен бинт. Видимо, сок травы действительно помогал заживлять раны и оказывал локальный обезболивающий эффект...

Эон с интересом слушал рассказ женщины о том, чем они тут занимались в лесу, а так же новую информацию про этот загадочный замок. Теперь хотя бы стало понятно, почему оттуда доносится музыка. Это когда-то было школой музыки! Но до чего она жуткая, эта мелодия, ее скорее всего исполнял как раз тот слетевший с катушек талантливый и заносчивый ученик. Как таких еще называют, недопонятый гений. Правда, они все еще н знали, почему на самом деле то место приобрело свою дурную славу, кроме разве что плохой музыки, но часто в баре он слышал и похуже, но такой репутацией заведение не обзаводилось. Видимо, дело было как раз в той самой чертовщине, про которую упомянула женщина. Джеймс хотел было расспросить поподробнее про события, которые принесли этому замку его дурную славу, но мечник своими словами и видом дал понять, что разговор окончен не дав даже раскрыть рта Салливану. Повернувшись, тот направился дальше в лес, сжимая в своей руке те самые пучки целебной травы, что вручила ему добрая женщина. 
Улыбнувшись им, эон помахал им рукой на прощание. Женщина и ее дочь помахали ему в ответ, после чего развернулись и пошли в противоположную сторону, видимо, там находилась деревня, потому как окрестные леса они знали гораздо лучше. Джемс смотрел им в след до того момента, пока они не скрылись за очередным поворотом тропинки, и древесные стволы скрыли их, будто и не было их никогда и не стояли они перед ними.
Развернувшись, он пошел туда, куда направился мечник. Благо, тот был такой огромный, что потерять его в лесу было довольно проблематично, хотя ходил он по нему подозрительно тихо для своих габаритов.
- Ну вот, еще две жизни были спасены, получены пару царапин и убито полдюжины мерзких чудовищ. Думаю, что не зря ввязались в эта заварушку, Барс. Когда делаешь добрые дела, на душе тоже становится лучше, а сам ты - добрее. Не это ли ты ищешь часом, а? - толкнув того локтем в плечо, сказал эон, встав рядом с ним. Тропинка была достаточно широкой, чтобы по ней было возможно идти в ряд, а не плестись где-то сзади, получай по лицу неудачно оттянутыми и резко отпущенными низко растущими  ветками, что больно и хлестко били, если не успевал перехватить их или отвернуться.

Отряхнувшись от грязи, Джеймс нарвал немного травы, чтобы стереть кровь и мозги с осколками костей черепа с сапог и штанов. Заняло это у него несколько минут, потому большую часть разговора с мечника с местными он пропустил. Когда она их нашел, то обнаружил, как Барс обнимается с той женщиной. Сперва эон несколько смутился, намереваясь развернуться, пока его не заметили, чтоб не мешать, но потом увидел, что его друг имеет на эту женщину несколько иные виды, все-таки решился подойти.
- Ух, славная была драка. Хорошо, что мы успели вовремя. Рад был помочь! Меня зовут Джеймс Салливан, а этого здоровяка, который скорее всего не представился, Барс Баркас, - сказал эон, когда подошел почти вплотную, расплывшись в широкой дружелюбной улыбке. Было видно, что ему больно и он притворяется, но все-таки она была искренней настолько, насколько позволяли обстоятельства, сложившиеся за эту долгую-долгую ночь, которая все никак не собиралась заканчиваться.
- Ну, думаю, он много чего вам успел рассказать, так что вряд ли я чего смогу добавить. Разве что рад, что с тобой и этой девочкой все в порядке. Мы все-таки пришли помочь вам найти детей и в целости и сохранности доставить их домой. Кстати, не знаешь, где могут быть остальные? Пятерых... четверых мы отправили домой вместе с Джонатаном, одного похоронили в лесу... - эон остановился, когда увидел, как лицо женщины начало грустнеть, а его товарищ негодующе посмотрел на него. 
- В общем, мы намерены продолжить поиски. Нам удалось выяснить, что остальных увели в замок. Туда мы и направляемся сейчас, чтобы освободить их. Что-то можете сказать про этот загадочный замок? Это оттуда доносится эту противная музыка, от одного звука которой хочется рвать волосы везде, где они растут, особенно если это места, где им лучше бы не вырастать?
Джеймс трепался, стараясь отвлечь женщину от ее горестных мыслей, заверить, что не все потеряно и что они еще могут помочь им вернуть всех детей домой. По крайней мере, надежда дает людям возможность преодолеть трудности, которые доселе казались неприступными.

Тем временем Джеймс Салливан схватился в последнем бою с последним представителем стаи сумеречных волков, что должны были догнать этих двоих несчастных и полакомиться их плотью. А пришлось им подыхать, несолоно хлебавши. Хоть они и потрепали их и довольно значительно, все-таки справиться с ними у них не получилось.
Свалка продлилась не дольше минуты. Преимущества сперва не было ни у кого, выстроился томительный паритет, при котором ни один не мог нанести критических повреждения другому. Но ситуация изменилась, когда волку удалось схватить руку Джеймса своими челюстями. Или тот намеренно подставился?..
Когда зубы волка сомкнулись на его ладони, тот резко вскинул другую, втискивая большой палец между зубов животного, стараясь расширить пасть, а остальной рукой обхватил ее сверху и стал тянуть нижнюю челюсть вниз. Животное, силясь навредить эону, стало пытаться водить головой из стороны в сторону, но хватка клубного вышибалы была столь крепкой, что эти потуги вскоре сошли на нет. Оба тяжело дышали, выдохшись за время поединка, но Джеймс, проявив нечеловеческую выносливость и силу, сноровку, все-таки сумел расширить пасть животного. Схватив освобожденной рукой челюсть покрепче, он стал разжимать ее сильнее, и чем больше она раскрывалась, тем громче он орал на волка. Тот, чувствуя боль, стал жалобно скулить, но это нисколько не смутило эона. До того самого момента, пока челюсти не щелкнула с неприятным хрустом, когда ломается кость, рвутся сухожилия с суставы выходят из своих мест крепления. Нижняя челюсть волка безвольно повисла, Салливан с силой пнул коленом под ребра животное, и то отлетело от него. Встав на ноги, он подошел к хрипящему и мотающему головой волку, который старался закрыть пасть. Опустив несколько раз сапог ему на голову, он раздробил его череп. С каждым ударом слышался хруст ломающихся костей черепа, пока не превратился в неприятное хлюпание, когда мозговое вещество вперемешку с кровью не заляпало все вокруг, в том числе и сапоги со штанами самого Джеймса. Битва была окончена...

Майкл посмотрел сперва на горящую свечу в своей руке, потом - на раненую руку, где в небольших дырочках на куртке были видны черные точки - следы укусов миноги, уже не кровоточащие, покрытые кровяной коркой. Затем он поднял взгляд на ассасина, но тот лишь бесстрастно его выдержал, как бы молча показывая, что его увечья еще менее пригодны для драки, а их другу экзорцисту требуется еще немного времени, чтобы прийти в себя.
- В конце концов, ты можешь просто не идти туда. Сейчас отдохнем, наш товарищ Антараэль оклемается и мы поищем место для привала где-то еще, - пожимая плечами, сказал Шадо. Майкл повторил его движение плечами, после чего молча развернулся и пошел на запах дыма.
Вскоре дорожка привела его к тому месту, где была таверна. Должна была быть... На ее месте был только какой-то чахлый навес, а рядом сидел... гоблин - Чибис, кажется? - который что-то варил в котелке над костром. Рядом лежали несколько бревен, скорее всего импровизированные скамейки. Больше никаких признаков кого-либо не было видно. Скорее всего, они и вправду попали в прошлое этого мира. Вот о чем говорил фон Эйлер, когда говорил, что эти витки - словно пространство и время, закрыченное вокруг себя, и если знать, как найти проход, можно попасть не только в параллельно текущий поток времени, но и в прошлое и будущее. Довольно интересная и странная концепция. Пока он не попал в это место, то даже не подразумевал, что нечто подобное можно провернуть. Возможно, и в их мире такое возможно, просто до этого пока никто не додумался, а если и открыл, то не спешил делиться своим знанием.
Подойдя ближе, он, не доходя десяти шагов, остановился.
- Добро дня, мастер Чибис. Мое имя - Майкл Конрад. Некогда мы уже встречались, хотя и в более подходящих условиях. Я пришел с миром, - начал разговор Конрад, демонстрируя, что его оружие находится в ножнах, руки его пусты, а сам он не представляет никакой угрозы.
- Могу я присоединиться? - спустя несколько секунд спросил он, указывая пальцем на одно из бревен, лежащих у костра.

Что оно такое, никто не знал. Разве что Майкл догадывался о том, кто явился в этот мир. И он не представлял себе, что хуже - эта троица или пятерка демонов, вырвавшаяся из Океана Душ. С последними у них по крайней мере были хоть какие-то шансы, потому как они научены сражаться против таких сущностей. А вот против эмиссаров этого неумолимого явления они явно не были готовы выступить. Не в их нынешнем состоянии...
Тем временем Шадо Артемис после первой неудачной попытки отворить дверь меж витками реальности решил вновь попробовать сделать это, со всей силы своего воображения постаравшись воплотить то же, что и экзорцист в прошлый раз, а так же уверовать в свой успех. На сей раз удача была более благосклонна к нему, одарила его своей улыбкой - прореха раскрылась и на той стороне показался пейзаж, больше похожий на тот, в котором они были изначально, хоть и несколько отличался. Но самое важное было то, что там с виду было гораздо меньше опасности, чем здесь. Поднявшись на ноги, он хлопнул по плечу Майкла и ступил в открывшийся проход.
Охотник на ведьм же тем временем вложил меч в ножны и склонился над экзорцистом. Тот все еще не пришел в себя, потому тот привел его в чувство пощечинами и сильной встряской.
- Давай вставай, надо валить отсюда да поскорее! Новый прорыв да не только! Потом отлежишься, вставай! - кричал прямо в лицо Антараэлю Майкл Конрад, помогая тому встать на ноги. У него получилось и товарищ с его помощью смог принять вертикальное положение, хоть и довольно шаткое, после чего они вдвоем тоже прошли через разлом.
Когда Майкл и Тар оказались по его сторону реальности, Шадо выткнул ключ в мерцающее марево и то с хлопком стягивается, после чего полностью исчезает. Все трое оказались в относительной безопасности. Осталось лишь осмотреться на местности и принять решение, куда выдвинуться и где разбить лагерь, чтобы восстановить силы и подлатать раны, полученные в ходе того сражения с демонами. Майкл опустил Тара на землю, усадив у довольно высокого валуна, сам же встал во весь рост, окинув взглядом окрестности.

Ассасин кое-как доковылял до лежащего Антараэля и принялся рыться у того в карманах. Он искал тот самый ключ, благодаря которому они смогли попасть в это без сомнения опасное место, где обычная для них магия превращалась в опасное, хоть и более эффективное оружие. Тем временем...
В пяти шагах от Антараэля воздух сгустился, поплыл, как воск перед горящей головней, и реальность стекла на землю, обнажив зияющий проход во Мрак. Холод сковал землю, иней покрыл травы и насекомых, рисуя льдом асимметричные, никогда не повторяющиеся фрактальные завитки. Тени зашевелились вокруг него, Шепот Хаоса коснулся ушей всех троих, а спустя мгновение они услышали треск льда под ногами Нерожденных.
Ещё пятеро вышли в мир.
Двое демонов были вместе - высокая, стройная женщина в белом стихаре с вышивкой на плоской груди в виде разломанного пополам сердца с каплей крови в центре разлома. Ее голова была наголо обрита, а худое, скуластое лицо искажено безмолвным криком боли. Она несла в руках обнаженный торс ребенка без рук, ног и головы, с большим влажным глазом посередине груди.
Над ней парил уже знакомый группе одутловатый пресыщенный младенец со смехотворно маленькими крылышками за спиной, чуть поодаль парил абсолютно голый, лишенный половых признаков подросток неопределенно-андрогинной внешности, на лебединых крыльях, чьи кончики были окрашены кровью. Подросток был слеп - его веки и рот были зашиты грубыми стежками толстой золотой нити.
Последним из за Завесы вышел безголовый человек в долгополом жреческом одеянии цвета зимней ночи, расшитой жемчугом и перламутром. Нельзя было сказать точно, что именно было у него под одеждами, но он парил над землёй и кончики его туфель безвольно  задевали и переворачивали камешки на своем пути.
Второй разрыв завесы меж материальным миром и имматериумом по вине экзорциста - это было опасно уже даже для такой подготовленной группы, их они, потому самое время было отсюда сматываться - именно так рассуждал ассасин. Если бы Антараэль был в сознании, можно было бы попробовать изгнать их.

Тварь, повалившая охотника на ведьм, сомкнула свои руки на его шее и предприняла попытку задушить его.
Тем временем Антараэль, услышав предостережение, не стал вдаваться в подробности, да и просто не мог, иначе это прервало бы все его и без того колоссальные труды, просто сделал шаг в сторону и струя рвоты лишь краем зацепила его. Некоторые капли попали ему на плечо, одежда под ними начала обугливаться от нечистых демонических миазмов, что неприятно стекали ему на кожу. Превозмогая тошноту и боль, ему все-таки удалось закончить свое заклинание и во все стороны от него пошла волна очищающего света, испепеляя всю нечисть в обозримом окружении. В частности, той пятерке демонов досталось знатно.
Первым на себе ощутил удар демон света, хотя эффект на нем был значительно слабее, чем на прочих. Он воспламенился, но, будучи рожденным одной стихией, хоть и являясь ее темной сущностью, не был ни изничтожен, ни изгнан обратно в имматериум, хотя прыти ему это наверняка поубавило. Остатки миноги, что были в руке Майкла, были уничтожены.
Следующим был гниющий демон. Будучи среди них самым сильным, он взорвался сонмом нечестивых брызг, но те тотчас сгорели в очищающем пламени, не успев ни на кого попасть. Остальные двое сгори так быстро, что даже пепла и дыма после себя не оставили - настолько мощным получилось заклинание в мире, где магия струилась в воздухе едва ли не на осязаемом уровне.
Но у всего есть цена. И ее приходилось платить. Как только действие заклинания закончилось, Антараэль ощутил чудовищную слабость во всем теле, как будто кто-то чрезвычайно сильный выбил из него дух. Откат был такой силы, что его попросту оглушило и он практически потерял сознание. Когда он упал на спину, глаза его закатились под лоб и все его тело разбили чудовищные конвульсии, словно в приступе эпилепсии, только пены изо рта не хватало. Было видно, как сильно сомкнулись его челюсти, скулы на фоне впалых щек будто увеличились вдвое, а плотно сжатые губы превратили рот в едва заметную щель. В таком состоянии он едва ли бы опасным соперником...

Тем временем Шадо Артемис, воодушевленный своим успехом, вернул себе свои руки и закрыл теневой портал. Однако одновременно с этим с ужасом наблюдал за тем, как сразу двое демонов накинулись на их "однорукого храмовника", что было явно не в его пользу. Если по одному против каждого тот имел хоть какие-то шансы, чтобы противостоять им, то сразу с двумя, хоть и раненым и обезоруженным, он едва ли справился бы. Потому ассасин выхватил два своих ножа и что было сил помчался ему на выручку. Правда, он тем самым привлек внимание остальных демонов. Видя, как тот стремится на помощь своему товарищу, недоделанный купидон сразу же совершил заклинание и выпустил в бегущего ассасина лазерный снаряд. Шадо заметил это слишком поздно и потому попросту не успел увернуться - атака получилась удачной для демона. Выставив руку для защиты, просто инстинктивно, он получил удар в правую руку, который прошел навылет и сразу же прижег рану, что было очень кстати. Боль была неописуемой, но убийца едва слышно застонал - еще не хватало, чтобы кто-то слышал, как Официальный Ассасин Ордена Света стонет или кричит от боли. Достав метательный нож левой рукой, он бросил его в грудь того самого удачливого купидона, целясь ему в грудь. Существо приняло на себя удар, будто фанера бронебойная трехслойная, упало на землю, но, к сожалению, умирать отказалось. Вытащив нож из раны, оно тут же было исцелено своим змееподобным товарищем.
Но на этом всем его бедствия не кончились. Продолжив дорогу, сцепив зубы скорее от злости, чем от боли, он слишком сильно отвлекся и потому не заметил ловушку, подстроенную ему демоном.
Очередной шаг и его левая нога попадает в коварно подстроенную ловушку. Магическая печать, мина, или что оно там было такое - разбираться не было времени, что это было на самом деле. Но когда его нога ступила на землю, из нее вырвался шип, пробивший ступню навылет и там же застрявший. Вот тут уже глаза его выкатились так, что чуть не выпали, а изо рта вырвался едва слышный вскрик. Впрочем, в общей суматохе его вряд ли было слышно.

Немного отдышавшись, уперевшись в колени ладонями, эон потрогал раненое плечо через одежду. Вроде бы кровь идет не сильно, значит, ничего жизненно важного задето не было. Но все же неприятно было и обидно, что тот не понял правила игры с самого начала и позволил себе пропустить такой, казалось, простецкий выпад со стороны животного, хоть и магического. В следующий раз он будет более осторожным, он дал себе этот зарок.
Посмотрев на то, что совершил с двумя своими волками Барс Баркас, пока он кувыркался со своими, эон впал в некоторый ступор и даже не сразу сообразил, что осталось еще двое таких же, с которыми тоже следует разобраться, иначе они доберутся до тех двоих, за которыми гнались изначально. А этого эон допустить никак не мог. Как-никак они пришли сюда спасать людей, хоть и не по своей воле, но, видимо, кому-то это нужно было? 
Посмотрев чуть назад, куда убежали женщина с ребенком, Джеймс обнаружил, что Барс Баркас уже сражается с теми двумя волками. Они пребывали в каком-то паритете, никто из них не мог достать своего врага. Присмотревшись, Джеймс увидел, что его напарник чуть наклонен в левый бок и слегка прижимает руку к туловищу, а на его черной одежде были видны более темные следы, тянущиеся книзу. Джеймс смекнул, что эти сумеречные волки сумели достать и его, что сразу сделало их врагами номер один в его глазах на данный момент. Хотя, где-то в глубине души он проникся к ним каплей уважения. Несмотря на то, что они были дикими зверьми, им достало ума, смекалки, прыти, наглости и напора, чтобы нанести им хоть и незначительные, но повреждения. Раны есть раны, они затянутся и боль пройдет, но память о них останется до конца дней в виде шрама, напоминая о славном противнике, который сумел их ранить.
Стоять и рассуждать о грядущем можно было бесконечно, но волков от этого меньше не становилось и никуда они не собирались деваться. Одного из последних двоих Барс как раз в этот момент пронзил мечом в голову. Эон услышал неприятный хруст ломающейся кости и скрежет ее о металл.
Бросившись вперед, он быстро добежал до того места, где сражался Барс Баркас как раз в тот самый момент, когда второй волк прыгнул тому на спину. Но эон, оттолкнувшись со всего маху, налетел на волка и схватил его в крепкие объятия, после чего они покатились по земле...

Волки эти были довольно коварные. Нападая по двое, они тем самым создавали опасность в той области, откуда вовсе не ждешь нападения. Но в целом это была привычная их тактика - один отвлекает внимание на себя, в то время как второй заходит со спины и пытается вцепиться своими мощными челюстями в шею зазевавшейся жертвы. Но на этот раз жертва оказалась им не по плечу. Эон хоть и выглядел простеньким, но кулаками махал довольно неплохо.
Первый волк всячески пытался привлечь внимание бегущего на эту пару "ночных охотников", стараясь укусить его за ногу. Но там, где сомкнулись его челюсти, ноги эона уже не было - он ловко увернулся и отступил. Волк наседал, стараясь развить свой успех, но на этот раз постарался прыгнуть на него и вцепиться в шею. Не вышло - Джеймс в полете ударил того в нос левым джебом, сломав его, а после мощным ударом по голове сверху вниз, словно кувалдой. Серия ударов увенчалась успехом, потому что серый упал к его ногам и задергался в предсмертных конвульсиях.
Оказалось, что зазевался тут только Салливан. Второй волк ловко зашел ему за спину, скрывшись из поля видимости, и напрыгнул на эона сзади, больно укусив его за плечо. Повалив его на землю, тот стал трепать его, словно бешеная собака. Но и эон был е лыком шит, сгруппировавшись, он сумел подняться и сбросить с себя сумеречного волка. Тот упал на спину где-то позади ставшего эона, но сдаваться не входило в его планы - он вновь прыгнул и раскрыл челюсти с намерением довершить начатое.
Плечо неприятно болело, но едва ли это было смертельная рана. Поболит да перестанет. Правда, нужно будет сходить к врачу, узнать, не подхватил ли он какую заразу от этой твари. 
Крутанувшись, он как раз успел к тому моменту, когда эта бешеная собака налетела на него и сбила с ног. Покатившись, они сплелись в один клубок ярости, каждый хотел побольнее достать своего противника. Волк - укусить за шею или сомкнуть челюсти на его лице. Джеймс - лупил со всей дури туда, куда попадет. Его кулаки, словно кувалды, молотили того по ребрам, пока волк не захрипел и не стал кашлять кровью. Скинув с себя раненое животное, он поднялся на ноги, подбежал к существу и со всей силы ударил его правой ногой в голову снизу вверх, целясь тому в нижнюю челюсть. Что-то неприятно щелкнуло, по всей видимости, сломался позвоночник в шейном отделе. Тварь упала и затихла...

Когда дети ушли под предводительством старшего из них, Джеймс уставился на того паренька, которого успели тут убить. 
- Слушай. Это очень странно. Тут у них под боком водится племя воинственных гоблинов, а они отпускают детей в лес гулять без присмотра. Надо бы похоронить его, а то негоже так его бросать...
Сказав это, он сразу же пошел искать окрест все камни, которые был способен найти, и сносить к опушке леса. Несмотря на всю свою мрачность и отстраненность, Барс Баркас решил ему помочь в этом деле. Когда их стало достаточно, чтобы покрыть тело мальца с ног до головы, они остановились, после чего Джеймс перенес тело умершего поближе и к кромке леса, где они вместе с мечником соорудили примитивную могилу для мальчика. Копать им было нечем, потому сгодится и такое последнее пристанище. Лучше, чем лежать дальше на алтаре гоблинов - а гадать, придут за ним или нет он не стал. Просто сделал.

---

На этой грустной ноте они покинули поляну, где почили девять гоблинов и один деревенский ребенок. Шли они в молчании и задумчивости. Вроде как они помогли уже пятерым выбраться из этого мрачного леса, а все-таки хотелось бы, чтобы всем.
- Такая вот несправедливая штука эта судьба. Вроде бы всем хочешь помочь и помогаешь, а все равно один промах и на душе как-то гадко становится. Если б это был какой-то здоровый лоб, вроде тебя и меня, я бы так сильно не переживал, а тут ребенок... - Джеймс закивал головой. Правда, речь его оборвалась волчьим воем, доносившимся откуда-то спереди. После чего на дорогу выбежали двое. Женщина с корзиной и девочка, цепляющаяся за ее юбку. Почти сразу же после этого из леса вышла стая волков, целых шесть штук, и сразу бросились на свою добычу. Видимо, были очень голодны, раз стали охотиться на людей - это Джеймс знал еще со школы. Но, присмотревшись, он понял, что был не прав, и эти дикие предки всех собак на поверку оказались какими-то магическими тварями, сиречь монстрами. А что обычно герои делают с их братом, когда встречают их на своем пути? Правильно, истребляют. Переглянувшись с Барсом, он поднял руки в стойку и бросился на свою пару противников...

Вот тут его и настигла первая существенная неудача. Скелеты, что стояли ближе всего к нему, ошую и одесную от Дирека ударили по нему. Тот, который бил справа, не особенно впечатлил, его копье скользнуло по наплечнику и ушло вверх. А вот тот неупокоенный, бьющий слева, был более удачлив. Его ржавое копье нашло брешь в доспехе рыцаря, попав тому в левую подмышку. Дирек не ощущал боли в том понимании, как прочие смертные, но ему тоже было неприятно, когда его тело получало повреждения. Дернувшись вперед в надежде, что металл выскочит из раны, он немного не рассчитал силы и угол наклона туловища, из-за чего слабый и проржавевший металл наконечника надломился, оставаясь в ране. Это вызывало некоторые неудобства и опасения, но не было сейчас критичным. Сейчас гораздо важнее было проредить поголовье неупокоенный, неумолимо наседающих на Рыцаря Цветов, потому тот остановился в паре шагов спереди и резко развернулся, вознамерившись отплатить тем сторицей.
Скелеты приближались, все еще стараясь окружить, хотя теперь начали формировать более прочное построение, практически шеренга. Еще чуть-чуть и она сформируется, тогда достать их из-под щитов будет гораздо сложнее, какой-нибудь удачливый скелетик опять сможет достать рыцаря в уязвимое место. Потому он решил, что нужно атаковать первым. Выбрав своей целью того, что был справа, он бросился на него. Возмездием Роз Дирек ударил в нижнюю треть щита, надеясь, что таким образом не даст скелету закрыться, после чего рубанул тому по голове костяным клинком.
Маневр возымел успех, череп неупокоенного раскололся надвое так же легко, как гнилой орех, после чего вся эта конструкция упала на землю и загорелась. Пока он дрался с этим противников, второй, что был ближе всех, попробовал ткнуть его своим ржавым копьем, но то скользнуло по кирасе, оставив на ней очередную царапину. Ничего критичного, но когда-нибудь...
Осталось ровно шесть противников, который сблизились и выстроились в довольно сносную шеренгу, образовав стену из щитов, ощетинившуюся копьями.

Нет, таким образом нельзя сражаться в этом месте, когда ты элементарно не видишь своего противника. Дирек выкрикнул короткое заклинание и на его левом плече стал красоваться мясистый, источающий зловонный запах люминесцентный гриб размером с кулак, разливающий окрест ядовито-фиолетовое свечение. Хватало его едва ли на два метра окрест, да и то можно было лишь различить общие очертания находящихся вокруг вещей, предметов, существ.
Оказалось, что на рыцаря цветов напало разом три скелета, вооруженных копьями. Численное преимущество, а так же элемент внезапности, самонадеянность закованного в полный доспех рыцаря сыграла им на руку, хоть тем и не повезло реализовать его в полной мере.
Дирек взял левой рукой копье, застрявшее в шлеме, с силой выдернул его и потянул на себя. Видимо, он не рассчитал свои силы, потому как оно осталось у него, а скелет, кому оно до этого принадлежало, упал на четвереньки. Но это никоим образом его не демотивировало, он перебирал своими костяными конечностями и подгребал в сторону Дирека только затем, чтобы получить мощный удар латным сапогом в череп. После такого удара голова скелета полетела вглубь коридора, скрывшись в темноте, а остальная часть скелета упала и затихла, не подавая никаких признаков жизни.
Осталось еще двое. Вызвав Возмездие Роз, Дирек перешел из защиты в атаку. Ткнув копьем в грудь скелета, что был справа от него, тот тем самым оттолкнул его от себя, не дав нанести удар, после чего атаковал нечестивым мечом оставшегося скелета. Клинок вспыхнул огнем при прикосновении, выбросив сноп искр. В следующий миг тот прошел через кости скелета, словно раскаленный нож режет масло. Кости его рассыпались по полу, после чего загорелись пламенем, источающим черный жирный дым.
Впечатленный эффективностью оружия, Дирек наотмашь рубанул оставшегося скелета в плечо. Эффект повторился, противник упал на землю, умер и загорелся. Больше его кости не встанут, подумал рыцарь цветов, перешагивая через пламя, и отправляясь дальше вниз. Нужно было как можно скорее добраться до этого знамени Алой Когорты.

- Это самой собой, вариантов у тебя не будет. Если завалишь что-то серьезное, то можешь принести доказательства мне, а не Дзидзо. Тогда, глядишь, мы с тобой поладим, - гном переложил палицу в левую руку, а ладонь правой собрал в щепоть и дохнул на нее. Жаркий, играющий оттенками золота огонь объял его десницу и он произнес слова Силы, чеканя каждый слог своим хриплым, влажным голосом.
- Ор ад ганнденит Бардук Экрунд дох умги ну!
С каждым произнесенным слогом он проводил рукой по воздуху, оставляя за ней след из сияющего пламени. Когда он закончил, то между ним и Диреком возник шестиугольный портал - широкий, низкий, но достаточный, чтобы рыцарь цветов прошел в него, пригнувшись.
- Путь готов. Обратно вернёшься по костям неупокоенных. Высматривай лестницу белого цвета, там она одна такая. Удачи тебе не желаю, но и проклинать не буду. Бейся достойно, слуга зла.
Дирек не стал долго разглагольствовать. Не знал он никакого Дзидзо, которому можно было предоставить доказательства своих славных побед, а потому просто выполнит то, что обещал. Несмотря на то, что он был поборником злых сил, некий кодекс чести все же чтил.

---

Пройдя в портал, он огляделся по сторонам и обнаружил, что находится в тоннеле. Тот уходил вверх и вниз под довольно резким углом, но недостаточным, чтобы испытывать значительные неудобства при передвижении. А так же то, что он был треугольный, что было для него удивительно. Отдельно стоит сказать из чего он был сложен. Гранитные блоки циклопических размеров были прилажены друг к другу без капли раствора таким образом, что не пройдет и лезвие ножа для бумаги, с признаками обработки мастеров высокого качества из цеха каменщиков.
Правда, лицезреть это он смог едва ли несколько мгновений. Как только он сделал шаг вперед, портал закрылся, забрав с собой свет. Дирек оказался в кромешной тьме, лишенной какого-либо намека на свет.
Если бы тот был смертным, то ощутил бы всю иронию происходящего. Зная, что пирамида - это гробница, следовало догадаться, что тут не будет освещения.

Наконец можно было передохнуть. Джеймс тяжело дышал, словно пробежал кросс пять километров в полной выкладке, будто чертов морпех. Разленился на благодатной почве, вот и получил дубиной по хребтине. Кстати, как там его ребрышки поживают? 
Скинув плащ, он начал было стаскивать остальную верхнюю одежду, но получилось у него это лишь после сонма ругательств и недовольства по поводу полученной травмы. Конечно, видеть он там ничего не увидел, удар был нанесен со спины, но вот пощупать более тщательно все-таки сумел. Надавив, он скривился от боли, зашипел, но не почувствовал аномальной подвижности. Если там и был перелом, то это была максимум трещина. А так - просто травматическое повреждение, сиречь ушиб. От такого не умирают. Правда, гематома там вылезет ничего себе. Как-нибудь переживет...
Эон отметил про себя, что варвар сражался в разы лучше него, хотя по меркам людей Джеймс прожил не одну жизнь. Значит, нужно почаще выбираться из зоны комфорта, чтобы в случае чего получать новые навыки и приобретать ценный опыт, а не просто бить морды пьянчугам и выставлять их за дверь.
Пока Салливан одевался, его товарищ уже освободил детей на алтаре и тихо беседовал с ними о чем-то. Подойдя, он услышал, что говорили они про мальчика, которого тут убили, после чего зловещая музыка заиграла со стороны, как понял эон, замка. Так, значит, когда тут кто-то умирает, там об этом каким-то образом узнают и включают стереосистему, громкости которой можно позавидовать. Интересно, каково оно вблизи? Не оглохнут ли они, если кто-то скопытится у самого замка? А им в любом случае нужно будет идти туда, потому что дети поведали им, что остальных их товарищей увели в замок. Вот холера!

---

- Добрая была драка, давно я так не развлекался, - подойдя еще ближе, сказал Джеймс, когда они отправили детей в сторону дома. Джеймс на всякий случай сказал им, какой тропкой им идти, если они хотят помочь Джонатану. Услышав это им, дети переглянулись, закивали головами и последовали его совету. Возможно, они еще успеют к тому на подмогу. Да и там по идее более безопасно, веди они же как-то прошли без особого труда той дорогой, а если там и были опасности какие-то, они их нейтрализовали. Наверное.

Удар выдался что надо. От неожиданности и быстро накатившей боли он вскрикнул, но уже через мгновение рычал от злости. Второй гоблин заходил ему справа, и он принял решение броситься вперед, чтобы те не могли достать его. И как раз вовремя, потому что тот попытался его ударить, но промахнулся, корпус эона разминулся с навершием его шестопера буквально в несколько сантиметров. Еще бы чуть-чуть и с другой стороны появился бы симметричный синяк. Возможно даже, что первый попавший в него гоблин сломал ему пару ребер, но осмотреть себя сейчас не представлялось возможным. После драки проверит, все ли целое, но что-то ему подсказывало в усиливающейся боли, что травма все-таки серьезная...
Развернувшись на каблуках в двух шагах впереди, Джемс быстро нашел опору под ногами для стремительного рывка обратно. Тот гоблин, который удар его первым, уже был готов встречать наступающего противника, но подготовился он не очень хорошо. Выставив перед собой оружие, чтобы блокировать несущийся ему в переносицу кулак, он как-то не ожидал, что с другой стороны в его висок ударит пятка его ноги, круговой удар ногой получился такой силы, что бедного гоблина отбросило в сторону. Тот неудачно упал и сломал себе шею, захрипел и быстро затих. Оставшийся же гоблин в свою очередь только поднимал свое оружие, чтобы нанести удар по эону, но Джеймс схватил одной рукой его оружие, а второй за шею, после чего поднял вверх и не выпускал, пока тот не прекратил дергаться. Отбросив бездыханное тело своего врага, он наконец позволил себе отдышаться.
Жаль только, что гоблинский шаман имел другие планы насчет того, что ему было можно делать, а что нельзя. Второй раз из его рук вырвался зеленый огонь, устремившийся в вожака, которого эон уложил метким ударом в шею. Тот, нашарив под собой свой ятаган, быстро вскочил на ноги и побежал на ничего не понимающего Салливана. Правда, замешательство его длилось ровно столько, сколько до него бежал гоблин - два удара сердца. Вот он заносит свое оружие для атаки, целясь ему по глазам. Джеймс отклоняется назад, пропуская острие в опасной близости к своего голове, оно едва не отхватывает ему нос, лишь пара прядей волос, срезанные, падает с его головы. Когда ятаган гоблина уже не представлял для него опасности, он выпрямился и одним мощным апперкотом отправил в свободный полет гоблинского вожака, который, падая, неудачно сгруппировался и насадил себя на свой же ятаган, как на шпажку для холодных закусок.

Барс скрылся впереди, а Джеймс только подходил к тому месту, где скопились основные силы противников. Там, куда убежал гоблин, наверняка еще куча его товарищей, так что нужно быть более осмотрительным. Оружия при себе у Джемса не было, он просто не носил его в принципе, но вполне сносно дрался при помощи свои кулаков, так что дать отпор парочке гоблинов и отвлечь их на себя он был в состоянии. Приняв решение зайти тем сбоку, он бросился немного по диагонали от направления, куда ушел его товарищ.
Какого было его удивление, когда он выскочил из леса и наткнулся на четверых вооруженных гоблинов, продвигающихся по кромке леса в сторону дерущегося Барса. Те, увидев мужика, выбежавшего из леса, были удивлены не меньше. Но замешательство их длилось недолго. Увидев, что при себе человек не имеет никакого видимого оружия, они приняли единственно верное решение - с гиканьем и потрясая своими грубыми шестоперами бросились на него, намереваясь взять нахрапом.
Первый гоблин атаковал Джеймса в голову, стараясь попасть тому в лицо, но эон попросту отклонился в сторону, пропуская оружие мимо себя, и правым хуком вмял длинный нос существа ему в череп. От удара тот попятился назад, запнулся обо что-то и завалился на землю. Чуть-чуть его потрясло в конвульсиях, но продлилось это недолго - сломанные кости носа проникли в мозг, смерть наступила быстро, почти милосердное убийство. 
Вторым эона атаковал, по всей видимости, их вожак, вооруженный длинным ятаганом. Его изогнутый клинок устремился в живот Джеймса, намереваясь выпустить тому кишки. Лишь в последнее мгновение он сумел отскочить назад, чтобы избежать рокового удара, а после чего, выкинув левую ногу вперед, ударил предводителя гоблинов в шею, сломал тому гортань и щитовидный хрящ. Существо уронило свое оружие на землю, упало на колени и стало судорожно пытаться сделать вход, но получались лишь булькающие хрипы. Вскоре он упал лицом, выражающем лишь муку и досаду, вперед и затих. Возможно, воодушевленный своим успехом, ухмыляющийся эон не заметил подкравшегося слева гоблина, который коварно ударил того сзади по ребрам своем шипастым шаром на палке...

Когда они оставляли Джонатана, считай, на произвол судьбы, Джеймс почему-то испытал противоречивые для себя чувства. С одной стороны, ему было абсолютно все равно судьба этого человека. Он его знать не знал, ничего ему был не должен, да и вообще воспринимал его как обычного прохожего. С другой стороны, вспоминая свое прошлое, особенно детство, он отчего-то проникся к нему сочувствием и желанием помочь. Но ведь они уже помогли ему чем смогли, так что стоило бы, наверное, от этих мыслей отказаться. Потому он пару раз мотнул головой, прогоняя навалившееся желание развернуться и довести до деревни раненого человека.

---

Пока она пребывал в задумчивости, то упустил Барса из виду. Тот ушел всего ничего вперед, но в ночном лесу было достаточно темно, чтобы потерять его из виду. Учитывая, что основным цветом его одежд был черный, это было не так уж сложно. Но вот за очередным витком тропинки он обнаруживает Баркаса, который замер. Уже в третий раз получается так, что он первый замечает какую-то опасность, подстерегающую их на пути, хотя в первый раз это оказался ужин. Резко остановившись, Джеймс не заметил под ногами лежащую сухую ветку и наступил на нее. Казалось, от этого треска должно было проснуться все лесное царство, но на практике оказалось, что палка была очень сухая, практически гнилая, и шум весь этот представился эону в его голове стократ усиленным, чем был на самом деле. Барс указывал на какое-то существо, рассмотрев которое, Джеймс идентифицировал его как гоблина. Тот стоял и зевал, прислонившись к дереву, явно был на стреме, потому как откуда-то впереди доносился гомон еще нескольких существ, лязг металла и прочее. 
Эон кивнул в знак согласия, после чего отошел в сторону, спрятавшись за деревом, практически сливаясь с его стволом, и стал наблюдать за тем, как мечник пробирается сквозь лес, чтобы добраться до гоблина незамеченным. Правда, какофония звуков где-то впереди резко остановилась, а вскоре стала слышна музыка, доносящаяся откуда-то издалека. Тут Джеймс понял, что их заметили, потому воспринял меч, вынутый из ножен, как сигнал к началу действий. Отделившись от дерева, он бросился вперед на помощь своему товарищу.

Тем временем колдующие демоны закончили свои темные дела. Одному из них не слишком повезло, потому как его заклинание отчего-то не сработало, зато двое других успешно справились с заданием. Тот желчный трехглазый демон вызвал рой агрессивных мух, атакующих колдующего Антараэля, но он, видимо, не учел с кем имеет дело.
Мухи, прикасаясь к телу живого святого, получали катастрофические ожоги. Они не опадали сразу, но их нечестивая плоть, столкнувшись с яростью очистительного Света, заключенного в теле смертного, получала несовместимые с жизнью повреждения, и примерно через мгновение опадали на землю. Но там, где сгорало две из них, тотчас появлялось четыре, и не было им конца, потому что их было много. Однако это никак не повлияло на его силу духа и концентрацию на том, что он собрался совершить. От его успеха зависит, выживут ли они или нет, а от удачи - случится ли еще что-то более худшее, чем это.
Тем временем минога, которую исцелили стремительно сокращала дистанцию. Она намеревалась зайти за спину дерущемуся с демоном света с пламенеющим клинком Майклу и совершить свое подлое и коварное дело, но была еще в нескольких шагах. Охотник на ведьм боковым зрением увидел этот маневр и помрачнел, потому как сражаться сразу с двумя врагами одной рукой было довольно проблематично. А учитывая, что сейчас лучше поостеречься от магии, придется разбираться с ними с помощью зачарованного клинка. Тем не менее, он сконцентрировался на поединке с основным противником, все еще заходя ему за правый бок, отвлекая на себя все внимание от колдующего Антараэля, чтобы дать тому возможность закончить свое дело. Он еще на шаг разорвал дистанцию меж ним и миногой, стараясь кончиком своего клинка отводить оружие напирающего демона.
Вскоре в бой полноценно, хоть и частично, вступил и официальный ассасин Ордена Света. Закончив свое простенькое заклинание, он опустился на корточки, вонзив свои руки в тень под ногами, которые появились аккурат за спиной демона света. У его незащищенных ног. Сделав два коротких удара по его ногам, он постарался вложить в них столько силы, чтобы перерезать нечестивому отродью варпа ахилловы сухожилия, лишив того возможности нормально стоять на ногами, что существенно снизило бы его устойчивость...

Дальше дорога становилась не легче. Когда они вышли к тому месту, где предположительно должна была стоять таверна, ее обнаружено не было. Возможно, они ошиблись и попали не туда? Но, поднявшись выше на плато, где она располагалась, они обнаружили следы катаклизма. Черных проплешин тут было в изобилии, а так же куча битого стекла, обгорелых костей и неизвестно чего еще, скрытого от глаза царившей здесь разрухой.
- Интересно, что здесь произошло? - пребывая в глубокой задумчивости, подумал Антараэль, но чем дольше задумывался о природе этого явления, тем явственнее понимал, что ничего путного в голову не приходит. Она лишь разболелась от натуги.
- Ну, что будем делать? - повернувшись к товарищам, спросил экзорцист. Майкл пожал плечами, Шадо ничего не ответил. Тот рассматривал что-то на земле, но, видимо, ничего не обнаружил, потому как вскоре поднял на них взгляд и лишь пожал плечами.
- Сейчас что-нибудь придумаем, - сказал экзорцист, повернувшись к обугленной земле, и принялся читать заклинание-молитву.
Правда, он не учел того момента, что магия тут была в изобилии и, скорее всего, из-за этого завеса была столь тонкой, что этого лучше было бы избежать. Но, как говорится, что сделано, то сделано - тут уж ничего не попишешь.

---

В пяти шагах от Антараэля воздух сгустился, поплыл, как воск перед горящей головней, и реальность стекла на землю, обнажив зияющий проход во Мрак. Холод сковал землю, иней покрыл травы и насекомых, рисуя льдом асимметричные, никогда не повторяющиеся фрактальные завитки. Тени зашевелились вокруг него, Шепот Хаоса коснулся ушей всех троих, а спустя мгновение они услышали треск льда под ногами Нерожденных.
Их было пятеро. Главным среди них был высокий, раздувшийся от газов и гноя человек с тремя глазами и одним кривым рогом, растущим из середины лба. В его длинных, изъеденных язвами руках истекал желчью длинный, массивный костяной клинок. Несколько позади него стояли ещё двое - длинный тонкий полоз с человеческим лицом и одутловатый пресыщенный младенец со смехотворно маленькими крылышками за спиной. Двое стояли перед ним - жирная полутораметровая минога на чешуйчатых человеческих ногах и высокий мужчина в алом стихаре, лицо его скрывал капюшон. В руках он держал сверкающий фламберг, остриём вверх, с рукоятью ровно посередине своего туловища.

Джеймс шел по лесу, осматривая ветви деревьев, но старался не отходить слишком далеко, чтобы потом не искать место где оставил раненого человека. Одну такую он нашел быстро, зайдя буквально за несколько деревьев. Она росла из-под другого дерева и примерно на уровне головы эона разделилась на две ветви, тянущиеся еще дальше. Конечно, так много им было не надо, но он на всякий случай сломал ее под корень. Укоротить проще, чем приладить. А учитывая, что прилаживать им тут нечем, то придется искать новую. Обломав лишнюю верхушку, он отправился дальше. Вторая кандидатка на роль костыля для раненого росла из толстого ствола какого-то дерева, названия которого Джеймс не знал, да это и не важно. Главное, что она была достаточно ровной, длинной и на удивление крепкой, потому как повозился он с ней довольно долго, как ему показалось. Очистив ее от лишних частей и сучьев, он направился обратно, обрадовавшись, что закончил свою часть работы так быстро.
Когда он пришел на место, Баркаса еще не было на месте, потому он решил пока что сделать мерки для человека, чтобы потом не возиться слишком долго. Правда, ему нечем было отрезать или отрубить лишнюю длину костылей, потому он просто сделал ногтем зарубки там, где их следовало отрезать, мечник явно справится с этим лучше, у того для этого как раз есть пара лишних ножей.

---

Когда Барс оказывал помощь раненому Джонатану, эону отчего-то не хотелось оказаться на месте последнего. Тот работал грубо, совершенно не заботясь о том, ка сильно страдает человек. Оно, наверное, и к лучшему, потому что если бы тот с ним сюсюкался, то проторчали бы они тут до самого утра и так никого бы и не нашли.
- Обязательно передадим твоей жене, что отправили тебя домой, - сказал эон, когда помогал Джонатану встать и подавая ему подготовленные мечником костыли. Один он сунул ему подмышку, где рука была сломана, и привязал его к руке таким образом, чтобы тот хоть и не упал, все-таки оставался подвижным на случай, если нужно будет изменить его положение. Второй он вложил в руку раненого и дал тому самостоятельно использовать либо как посох, либо тоже как костыль, как тому будет сподручнее. Этот о привязал ему к запястью более длинной тряпкой на тот случай, если он упадет, чтобы бедолаге не пришлось наклоняться, дабы поднять его. Улыбнувшись напоследок, Джеймс аккуратно похлопал мужчину по здоровому плечу, после чего направился вслед за уходящим Барсом Баркасом...

Пробираясь через лес, эон все больше замыкался в себе. Что-то ему подсказывало, что когда они отсюда выберутся, то он сможет забыть это приключение до конца своих дней. А так же то, что оно оставит на нем неизгладимый след, который будет преследовать его до конца его дней. А жить ему очень и очень долго. По крайней мере, он на это рассчитывал. Если, конечно, он выберется отсюда живым.
Вскоре дорогу им преградил овраг. Мечник остановился на самом его краю, после чего поманил его подойти ближе. Джеймс внутренне напрягся, но не выразил никаких эмоций на лице. Подойдя к краю, он посмотрел вниз и увидел сидящего там мужчину. Вскоре тот их заметил и задал им вопрос.
- Согласен с моим соратником, мы так-то пришли вам на помощь, - сказал он, наблюдая за тем, как Барс спускается вниз к раненому человеку. Услышав про характер ранений, Джеймс невольно присвистнул и прикинул, как больно этому человеку и, что самое плохое, как он будет добираться самостоятельно до дома в таком состоянии. Первым делом он хотел было предложить провести его до безопасного места или хотя бы постараться отыскать кого-то, кто мог бы ему помочь добраться до села, но вспомнил, сколько они уже прошли, но не наткнулись ни но одного живого человека. Этот был первым, но был недееспособен. После он вознамерился таскать его за собой, но скорее всего Барс не согласился бы с таким раскладом и ему пришлось бы таскать его на себе всю дорогу, а он очень не хотел обременять себя лишним грузом. Такая вот философия странная, конечно, но что поделать? Если бы они его не нашли, то тот вовсе бы там и остался.
Пока Джеймс пребывал в размышлениях, мечник уже пробирался к краю обрыва. Видя, как тому нелегко, эон свесился вниз насколько смог и принял у него мужчину. Стоит отдать ему должное, не взирая на свои раны, тот держался молодцом и даже не сильно жаловался, когда его перетаскивали через край обрыва наверх. Положив его чуть поодаль, он постарался помочь ему принять такое положение, чтобы ему было наиболее комфортно.
- Тогда я подыщу ему костыли, - сказал Джеймс уходящему мечнику, а сам направился на поиски двух палок, которые сгодились бы в качестве ходулей.

Следуя за мечником, Джеймс все более утверждался в мысли о том, что идут они явно куда-то не туда. Несмотря на прелесть музыки, все отчетливее играющую в голове, он был уверен, что ничего хорошего им не сулит то место, куда она их зовет. И, что наиболее вероятно, чем ближе они подходили к источнику этого явления, повернуть назад будет все сложнее, в этом Джеймс был уверен.
Выйди на поляну вслед за Барсом, он отошел чуть в сторону и разглядел источник мелодии, которая их сюда завлекла. И еще больше утвердился в мысли о том, что был прав насчет того, что в это место попадать совершенно не стоило. Какой-то черный алтарь посреди лесной поляны - место явно проклято, а вместе с ним и они скоро будут такими же, если вообще смогут выбраться отсюда.
Эон с ужасом наблюдал за тем, как Баркас вынимает меч из ножен и двигается в сторону нагромождения камней. Вот сейчас он его сломает, оттуда вырвется злая сила и превратит их в уродливых чудовищ, и будут скитаться они по этому лесу до скончания их дней. Если вообще выживут. Да и лучше бы не выжили в таком случае.
Первое, что пришло в голову эону, было развернуться и сверкая пятками броситься подальше от этого места, предоставив номаду самому принимать на себя удар вырвавшейся из разрушенного алтаря мрачной силы проклятия. Он и попытался это сделать, да только ноги отказывались его слушать. По крайней мере, ему удалось остановить их ход, чтобы не подходить еще ближе, и на том спасибо. Потом он отчего-то захотел броситься вперед и попытаться остановить мрачного мечника в его желании причинить вред этому месту, но монструозный меч в его руках урезонил это желание как ничто лучше. Джеймс был уверен, что тому достаточно одного взмаха, чтобы располовинить его, а тот не был дождевым червем, чтобы потом их стало двое.
Пока он размышлял, как ему поступить, ситуация разрешилась сама собой. Барс Баркас опустил оружие, а потом и вовсе убрал его в ножны, что очень облегчило их участь, а, главное, песня-манок в голове постепенно стала ослабевать, пока не сошла на нет вовсе. Видимо, алтарь посчитал, что лучше этих больных ублюдков отпустить с миром подобру-поздорову от греха подальше.
Когда Барс прошел мимо него, Джеймс увидел, насколько тот стал еще более мрачным, потому не решился задать ему каких-то вопросов. Просто судорожно сглотнул, когда тот скрылся в лесу, в последний раз глянул на алтарь и темного камня, развернулся на каблуках и направился следом за своим товарищем дальше...

Мясо действительно было не очень, если сравнить с тем, что обычно ел Джеймс, но смотря на то, с каким аппетитом ел Баркас, тот тоже проникся и доел почти все, хотя и не так методично, конечно же. Выбросив все кости в огонь, он удовлетворенно кивнул и последовал совету мечника. Положив голову на  выступающий корень дерева, он, как и до этого, решил полежать. Спину нужно пожалеть, нечего сидя спать, вредно для здоровья.

---

Когда Барс его разбудил, а Джеймс натурально уснул за это время, он даже сперва не поверил, что предыдущие несколько часов с ним действительно произошли, а не были каким-то зловещим кошмаром, который ему все-таки приснился. Скосив глаза на то, что номад с Харота делал с догорающим костром, он резко вскочил, чтобы ненароком не запачкаться, потому как лежал он в опасной близости к огню. Отчего-то он вспомнил, как в приюте их водили на пикники на природу, и они примерно таким же образом тушили костры, если вожатых не было рядом. Старшие научили, он тогда был еще совсем мальцом. Но отчего-то ему не хотелось повторять подвиги минувших лет, потому Джеймс справил нужду просто в сторонку, обмочив древесный ствол.
- Ну, двигаемся вперед, навстречу приключениям! - сказал эон, приободрившись, когда все дела были сделаны. И пошел следом за удаляющимся человеком. Тот, как и прежде, сделался неразговорчивым, но это ничего. В ночном лесу, наверное, так и надо - идти молча и смотреть под ноги, чтоб не угодить в какую-нибудь яму, не зацепиться за так колючий куст с ядовитыми шипами и не споткнуться о так не кстати подвернувшийся корень или валяющееся бревно. Он хотел было что-то напевать себе под нос, но встретил мрачный взгляд впереди идущего мечника, судорожно сглотнул и дальше пошел молча. Нет так нет, что уж тут поделаешь?..
Вдруг Барс Баркас замедлил шаг и направился куда-то в сторону, не сказав при этом ни слова. В прошлый раз это были кролики, а что в этом случае случилось? Спросить или нет? Эон рискнул:
- Что ты там увидел? Я, например... - И замолчал. До его сознания донеслась какая-то причудливая мелодия, словно бы оперная певица брала высокие октавы, да так виртуозно, что Джеймс захотел увидеть это воочию. Барс на его вопрос не ответил и даже не обратил никакого внимания, просто продолжил идти в сторону, откуда доносился этот звук. Или он был все-таки в голове?...

Он вынул из своего пространственного кармана тот меч, которым наградил его Морифинвэ. Интересная вещица, как раз в духе самого рыцаря смерти, но отчего-то, касаясь его, он чувствовал в нем угрозу. Нужно быть осторожным в использовании этого предмета, потому как, скорее всего, стоит ему поранить самого себя, как он на собственной шкуре ощутит ту боль и страх, которую испытывали его темные родичи, против которых это оружие применялось. Но, вроде бы, от касания к рукояти он не обращался в прах, так что, наверное, при должном обращении он сам себе не навредит. А душа его и без того чернее ночи.
Пробираясь через каменную кишку каньона, рыцарь смерти отметил, что чем дальше он заходил, тем явственнее становился неприятный запах. Ну, возможно, неприятным он был для тех, кто обращал внимание на подобные вещи, сам же он не испытывал по этому поводу каких-то неудобств - дышал он не вполне как человек, а скорее впитывал необходимые для поддержания его искаженной плоти газы в рабочем состоянии. Не более того, однако, остаточные обонятельные нервы все же регистрировали противоречивые запахи этого места. И чем ближе он подходил к месту, тем сильнее они становились.
Наконец, он подошел к темному порталу пещеры и первым делом хотел пройти внутрь навестить этого самого обитателя Бражной Пещеры у него дома, не особенно испытывая терзаний по поводу нарушения его личный границ, но вовремя остановился, чуть не налетев на преграждающую ему путь магическую завесу. Вуаль была сделана на славу. Стоило ему сделать еще один или два шага, и он навалился бы на нее всем телом. Дирек не знал, что было бы, но скорее всего приятного в этом мало. Как минимум, он дал бы понять, что вторгся в защищенное место, а может быть даже получил урон. Возможно даже, несовместимый с жизнью. Потому как он явственно ощущал враждебную ему силу Света, с помощью которой была соткана эта защита.  Разобрать символы он не мог, но от одного взгляда на них у него начинало рябить в глазах, а по коже начали пробегать неприятные мурашки, словно бы от страха.

Эон кивнул, выслушав рассказ собеседника. Конечно, это довольно странная мотивация на его придирчивый взгляд, но проверить как-то конкретно сейчас это было невозможно. Да и невежливо будет вот так опровергать рассказ человека, поводов для недоверия тот не предоставил. Значит, это действительно был дикарь, вышедший из историй про варваров, отправившихся в странствие. Номад. Интересно, где он успел побывать уже? Хотелось бы послушать увлекательных историй, которые потом можно будет переиначить и вливать в уши состоятельным или просто милым дамам, зашедшим в бар, чтобы получить с этого всем известные дивиденды. Ведь все знают, что женщины любят ушами.
Рассмеявшись, он снял свое мясо с огня и тоже жадно вгрызся в него зубами. Жесткое, слегка подгоревшее, оно было тем не менее по-своему вкусным, хоть и без соли и приправ. 
- Интересная история, правда, - сказал он, насилу проглотив первый кусок, так и не прожевав его основательно. Главное, чтобы от такой дичи потом не было последствий в самый неподходящий момент, кто знает, как отреагирует изнеженный кулинарными изысками желудок эона на такое угощение.
- Я с Проциона. Жизнь моя дерьмо от самого начала до конца. Мать умерла в младенчестве, батя мой алкашом был и бил. Я раньше стеснялся этого, но потом понял, что всем вокруг если не плевать на это, то по крайней мере могут посочувствовать. А если нет, то пошли они в сраку хтона, главное, чтобы понимали, с кем имеют дело, - сказал Джеймс, недобро улыбнувшись через костер своему собеседнику. Тот почему-то никак не отреагировал, продолжая методично обгрызать мясо с косточек, чуть ли не обсасывая их. Будь они помягче, тот, наверное, и погрыз их, чтобы высосать костный мозг из них. Эон не был готов распрощаться со своими зубами, потому старался откусить только самые сочные куски, хоть в даже в тех и было много жил. 
- Чем только по жизни не занимался. Попробовал себя в самых разнообразных поприщах, но не нашел любимого дела. Нелегкая привела меня к тому, что сейчас просиживая задницу в баре на правах охранника и выбиваю дурь из тех, кто решит там дебоширить. Платят, конечно, чисто символически, зато сильно не вкалываешь, да и в тепле обычно сидишь.