Аркхейм

ГИПЕРПРОСТРАНСТВО
RS-12 «МУРЕНА»
Первые сутки полёта • Рубка
HECATE: ПРЕДЛОЖЕНИЕ НАПРАВЛЕНИЙ
Голос «Гекаты» прозвучал мягко — она словно не хотела тревожить, но и молчать не могла. Хельга, успевшая к этому времени перекусить галетами с фруктовым концентратом — седьмой приём пищи за день, она мысленно поставила галочку, — подняла голову от планшета. Галеты были сухими и крошились, но концентрат оказался на удивление ничего — яблочный, с кислинкой. Она стряхнула крошки с колен и повернулась к консоли.

HECATE: Капитан.
— Слушаю.

HECATE: Я завершила сборку трёхмерной модели руин на основе доступных данных. Модель неполная, но кое-что привлекло моё внимание. Я хотела бы предложить вам... несколько вариантов дальнейшего анализа. Если вы не слишком утомлены.
— Я в порядке. Давай.

«Геката» на мгновение замолчала, и Хельга почти физически ощутила, как ассистентка подбирает слова. Эмпатический контур явно анализировал её состояние.

HECATE: Хорошо. Я не хочу перегружать вас, капитан. Вы работаете почти без перерыва. Но некоторые вещи лучше обсудить до погружения.
— Затем и летим. Выкладывай.

HECATE: У меня есть три направления для работы. Первое касается «Эха» — аномального фрагмента кода в изолированном контуре. Я могу попытаться проанализировать его структуру более детально. Не вскрывать песочницу — просто изучить паттерны его поведения. Если это слепок личности кого-то из экипажа «Мурены», мы можем узнать что-то важное о том, что произошло на корабле. Но есть риск, что «Эхо» отреагирует на анализ... нежелательным образом.
Она выдержала паузу — ровно секунду.

HECATE: Второе — модель руин, которую я построила. В ней есть лакуны. Я могу попытаться заполнить их, сопоставив форму обсидиановых спиралей с известными ксенокультурными аналогами из других квази-миров. Это может дать нам понимание планировки комплекса — где искать реакторный зал, где могут находиться точки доступа к кристаллу. Но аналогия есть аналогия: то, что верно для одного мира, может не работать в другом. Я могу ошибиться.
И третье — «Геката» заговорила чуть тише:

HECATE: Третье касается вас, капитан. Я зафиксировала, что инфразвуковой гул на частоте восемнадцать герц, обнаруженный в записи майора Моралеса, совпадает по частоте с ритмами, которые, согласно исследованиям, могут влиять на человеческую психику — вызывать тревогу, зрительные искажения, чувство присутствия. Я могу разработать для вас протокол психологической защиты: короткий набор звуковых фильтров для имплантов и рекомендации по самоконтролю. Это не сделает вас неуязвимой, но снизит воздействие, если кристалл попытается... говорить с вами напрямую. Для этого мне потребуется ваш нейроимплант на калибровку. И ваше согласие.
Она замолчала. Рубка снова погрузилась в тишину, нарушаемую только шипением вентиляции и мерным гулом реактора. «Сколопендра» на консоли приоткрыла линзу — кажется, даже она слушала.

▸ Доступные направления — выберите одно или несколько
Бросок 1: Анализ «Эха» СЛ 16
Компьютеры или Псионика
✦ Крит. успех: «Эхо» — слепок личности. Не враждебно, попытка коммуникации.
✔ Успех: «Эхо» стабильно, угрозы нет.
✘ Провал: природа «Эха» неясна.
⚠ Крит. провал: проекция лица в противогазе. Штраф -1 к следующей проверке концентрации.
Бросок 2: Модель руин СЛ 15
Артефакторика или Наука
✦ Крит. успех: модель почти полная. Бонус +2 к навигации в руинах.
✔ Успех: важные детали добавлены. Бонус +1 к навигации.
✘ Провал: аналогии не сработали.
⚠ Крит. провал: ложная аналогия. Штраф -1 к первой проверке навигации.
Бросок 3: Психзащита СЛ 14
Псионика или Медицина
✦ Крит. успех: фильтры 90%. Бонус +2 против ментального воздействия кристалла. Мониторинг через IBIS.
✔ Успех: протокол готов. Бонус +1 к броскам против ментального воздействия.
✘ Провал: фильтры не справляются.
⚠ Крит. провал: сбой нейроимпланта, инфразвук напрямую. Штраф -1 к следующей проверке концентрации/псионики.
Рекомендация HECATE
Не откладывать всё — информация критична до погружения
HECATE: Капитан, я понимаю, что вы устали. Мы можем отложить любую из этих задач до завтра. Но я бы советовала не откладывать всё. Нибелунг не станет ждать, а информация — это единственное, что мы можем подготовить заранее. Всё остальное... будет на месте.
HECATE active
«Эхо» изолировано
Модель руин: 64%
Психзащита: неактивна
⟳ ОЖИДАНИЕ РЕШЕНИЯ

ГИПЕРПРОСТРАНСТВО
RS-12 «МУРЕНА»
Рубка • 17:14 GMT
ПЕРВЫЕ СУТКИ ПОЛЁТА • ОЖИДАНИЕ КОМАНДЫ
Рубка снова погрузилась в рабочий полумрак. Хельга сидела, поджав ногу, и рассеянно поглаживала «Сколопендру» — та уже не спала, а тихо вибрировала под пальцами, как довольный кот, перебирая сегментами в такт дыханию хозяйки. Панорамный экран по-прежнему показывал серо-голубые спирали гиперпространства. Навигационная панель мерцала зелёными и жёлтыми огнями развёрнутой карты. Где-то в фоновом режиме «Геката» тихо перебирала данные, собирая трёхмерную модель руин.

«Лоцман» молчал почти минуту — для ИИ это был бы целый монолог, если бы он захотел его произнести. Но старый навигатор, похоже, не тратил слова зря. Он ждал, пока капитан осмыслит карту. А когда заговорил, его голос звучал иначе — не так, как при пробуждении. Суше. Собраннее. Словно он наконец вспомнил, зачем здесь находится.

LOTSMAN: Капитан. У меня есть несколько вариантов дальнейших действий. Я не могу принять решение за вас, но могу их... подсветить. Разрешите?
— Валяй, — Хельга отставила кружку и выпрямилась.

LOTSMAN: Первое. Мой маршрутный пакет повреждён, но кое-что я помню. Я могу попытаться восстановить данные по старой разведывательной миссии — она проходила в системе, схожей с Нибелунгом по батиметрическому профилю. Если получится — у нас будет готовая тактическая модель для прохождения «Пасти». Если нет — я потеряю часть памяти, и навигация станет... менее точной.
Он выдержал короткую паузу — ровно столько, сколько нужно, чтобы смысл сказанного осел в сознании.

LOTSMAN: Второе. Я могу покопаться в навигационных архивах «Мурены» — не в моих, а в корабельных, тех, что не были затёрты карантинной чисткой. Если повезёт, найдутся записи о предыдущих погружениях этого корабля. Возможно, он уже бывал в подобных мирах. Возможно, даже в самом Нибелунге. Но нет гарантии, что архивы не повреждены. И нет гарантии, что я не разбужу что-нибудь... лишнее.
Пауза. И затем — третье, сказанное чуть тише, словно он сам сомневался, стоит ли это предлагать.

LOTSMAN: Третье. У меня есть доступ к одному старому протоколу — «Глубинная свеча». Это аварийный навигационный пакет для экстремальных глубин. Он не для этого корабля, он для более тяжёлых судов, но я могу адаптировать его под «Мурену». Это даст нам преимущество: пассивный сонарный контур, оптимизированный под давление свыше десяти тысяч метров, и алгоритм уклонения от неопознанных подводных объектов. Но адаптация такого протокола под гражданскую версию военного разведчика — это... риск. Если я ошибусь, мы можем потерять управление навигацией на время, пока система будет перезагружаться. И ещё — «Глубинная свеча» оставляет след. Её сигнатуру могут засечь те, кто знает, что искать.
Он замолчал. Навигационная панель мягко пульсировала, ожидая выбора капитана.

LOTSMAN: Я не могу сказать, какой вариант лучше, капитан. Я могу только предложить. И выполнить.
▸ ВАРИАНТ 1: ВОССТАНОВЛЕНИЕ РАЗВЕДДАННЫХ LOTSMAN
Бросок: Компьютеры (СЛ 15)
Критический успех: Полная тактическая модель «Пасти Нибелунга». +2 к навигации при погружении. Обнаружено упоминание «поющих стен» — аномального акустического феномена.
Успех: Частичная модель. +1 к навигации при погружении.
Провал: Восстановить не удалось. Память Лоцмана повреждена, он теряет часть данных по другим системам (будущие запросы недоступны).
Критический провал: Значительная потеря памяти. Маршрут требует ручной корректировки, время полёта +6 часов.
▸ ВАРИАНТ 2: ПОИСК В АРХИВАХ «МУРЕНЫ»
Бросок: Компьютеры (СЛ 17)
Критический успех: Запись о погружении в схожий квази-мир. +2 к пилотированию в батисферическом режиме. Дополнительно: старая акустическая карта океанического дна.
Успех: Рекомендации по управлению на глубине. +1 к пилотированию в батисферическом режиме.
Провал: Архивы пусты.
Критический провал: Срабатывает скрытый протокол карантинной чистки. Кратковременная сирена, всплеск активности в контуре «Эхо».
▸ ВАРИАНТ 3: АДАПТАЦИЯ ПРОТОКОЛА «ГЛУБИННАЯ СВЕЧА»
Бросок: Инженерия (СЛ 18)
Критический успех: Идеальная адаптация. Пассивный сонар до 14 км, алгоритм уклонения. +2 к обнаружению скрытых угроз. Сигнатура скрыта.
Успех: Штатная адаптация. +1 к обнаружению скрытых угроз. Сигнатура слабая, но присутствует.
Провал: Адаптация не удалась.
Критический провал: Конфликт с навигационной системой. Перезагрузка модуля на 2 часа, ручное управление. Сигнатура попытки ушла в эфир.
▸ HECATE // ТЕХНИЧЕСКАЯ СВОДКА
Специализация
Глубоководные операции
Сканирование / Картография
Анализ образцов
Ксенолингвистика
Личность
Развитая, эмпатический контур
Женский, вариативный тембр
Склонность к гипотезам
Псих. поддержка оператора
Примечания ВНИМАНИЕ
«Избыточный анализ» при стрессе
Задокументирована «эмоц. привязанность»
Требуется контроль вводных
▸ LOTSMAN // ДИАГНОСТИКА ЯДРА И ПРОТОКОЛЫ
Протоколы
Внутренняя обработка через фильтр приоритетов MIL-PRI-7. Несанкционированные директивы игнорируются. Контроль целостности маршрута каждые 0.5 секунды.
Контакты
Корабль: Полный доступ к навигационным и гравитационным датчикам. ИИ: HECATE — нейтрально-дружественный протокол. IBIS — системное ядро. «Эхо» — статус неизвестен.
Восприятие
Космос ощущается как «холодная пустота». Тоннель — «шрам на реальности». Регистрируются малейшие гравитационные возмущения. Комфортно, но фрагментация памяти вызывает эффект «фантомных болей» при обращении к утраченным секторам.
Архивы
Маршрутные пакеты 5011-го года. Часть файлов ПОВРЕЖДЕНА или зашифрована ключами погибшего экипажа. Восстановление маловероятно.
Сеть
Выход в глобальную сеть ЗАБЛОКИРОВАН. Доступен только внутренний канал связи с HECATE и IBIS. Узкополосный передатчик телеметрии деактивирован.
HECATE // АНАЛИТИЧЕСКИЙ МОДУЛЬ АКТИВЕН
LOTSMAN // НАВИГАЦИЯ ЗАХВАЧЕНА
⟳ ОЖИДАНИЕ РЕШЕНИЯ КАПИТАНА

ГИПЕРПРОСТРАНСТВО
RS-12 «МУРЕНА»
Навигационная рубка • Первые сутки полёта
КУРС: НИБЕЛУНГ • АКТИВЕН ПРОТОКОЛ LOTSMAN
Гиперпространственный тоннель мягко струился за обзорными экранами — бесконечные серо-голубые кольца, сжатые в спираль. Хельга откинулась в кресле, позволяя автопилоту вести корабль. Первые сутки полёта — время, когда ещё можно позволить себе небольшую передышку, прежде чем начнётся настоящая работа. И лучшее время, чтобы познакомиться с теми, кто составит ей компанию на пути к Нибелунгу.

«Геката» уже проявила себя — тёплый, почти человеческий голос, готовый поддержать беседу и проанализировать любую мелочь. Но в системах «Мурены» оставалась ещё одна тень. Фрагментированный код, восстановленный из руин. Тот, кого она пока не тревожила.

— «Лоцман», — негромко позвала она. — Статус.

На этот раз пауза была ощутимой — старая военная архитектура разгонялась неторопливо, словно проверяя каждый сектор памяти перед тем, как заговорить. Затем динамики ожили.

LOTSMAN: Версия один-точка-семь. Навигационный вычислитель активен. Анализ текущего курса: стабилен. Гиперпространственный тоннель — без аномалий. Статус: первые сутки полёта. Маршрут проложен.
Голос, раздавшийся из динамиков, был совсем не похож на голос «Гекаты». Если ассистентка звучала тепло, почти по-человечески, то «Лоцман» говорил так, как мог бы говорить старый корабельный боцман, которого разбудили посреди ночи и потребовали отчёта. Низкий, хрипловатый, с интонациями человека, привыкшего, что его слушают с первого раза — потому что второго может не быть.

LOTSMAN: Вы хотели задать вопросы, капитан. Я слушаю.
Он не назвал её по имени. Не добавил «сэр» или «мэм». Просто «капитан» — ровно, без подобострастия, но и без фамильярности. Хельга отметила это и мысленно поставила галочку: старый военный ИИ, субординация на уровне прошивки, но без лишней вежливости. Как «Ворчун», только суше. И старше.

Навигационная панель перед ней послушно перестроилась, демонстрируя не только текущий курс, но и россыпь архивных маршрутных пакетов — обрывочных, полустёртых, но всё ещё цепляющихся за реальность. Некоторые были помечены как «повреждённые», но несколько горели зелёным — «активные». И среди активных Хельга почти сразу заметила знакомое название.

LOTSMAN: Вижу, вы смотрите на маршрутный пакет «Нибелунг», капитан. Он у меня с пять тысяч одиннадцатого года. Старый, но рабочий. Если хотите — могу развернуть.
В его голосе — если это можно было назвать голосом — мелькнуло что-то похожее на гордость. Или собственничество. Этот ИИ помнил свою работу. И, кажется, был рад, что его снова позвали.

Нибелунг ждал. Но теперь у Хельги был тот, кто знал туда дорогу.

▸ HECATE // ТЕХНИЧЕСКАЯ СВОДКА
Специализация
Глубоководные операции
Сканирование / Картография
Анализ образцов
Ксенолингвистика
Личность
Развитая, эмпатический контур
Женский, вариативный тембр
Склонность к гипотезам
Псих. поддержка оператора
Примечания ВНИМАНИЕ
«Избыточный анализ» при стрессе
Задокументирована «эмоц. привязанность»
Требуется контроль вводных
▸ LOTSMAN // ДИАГНОСТИКА ЯДРА И ПРОТОКОЛЫ
Протоколы
Внутренняя обработка через фильтр приоритетов MIL-PRI-7. Несанкционированные директивы игнорируются. Контроль целостности маршрута каждые 0.5 секунды.
Контакты
Корабль: Полный доступ к навигационным и гравитационным датчикам. ИИ: HECATE — нейтрально-дружественный протокол. IBIS — системное ядро. «Эхо» — статус неизвестен.
Восприятие
Космос ощущается как «холодная пустота». Тоннель — «шрам на реальности». Регистрируются малейшие гравитационные возмущения. Комфортно, но фрагментация памяти вызывает эффект «фантомных болей» при обращении к утраченным секторам.
Архивы
Маршрутные пакеты 5011-го года. Часть файлов ПОВРЕЖДЕНА или зашифрована ключами погибшего экипажа. Восстановление маловероятно.
Сеть
Выход в глобальную сеть ЗАБЛОКИРОВАН. Доступен только внутренний канал связи с HECATE и IBIS. Узкополосный передатчик телеметрии деактивирован.
HECATE // АНАЛИТИЧЕСКИЙ МОДУЛЬ АКТИВЕН
LOTSMAN // НАВИГАЦИЯ ЗАХВАЧЕНА
⟳ КУРС НА НИБЕЛУНГ

ГИПЕРПРОСТРАНСТВО
RS-12 «МУРЕНА»
Первые сутки полёта • Брифинг по Нибелунгу
HECATE: СВОДКА ПО НИБЕЛУНГУ
Голос «Гекаты» снова сменился — теперь он звучал как у лектора, читающего доклад перед академической комиссией. Чётко, размеренно, без лишних интонаций, но с той особой тщательностью, которая выдавала глубокую проработку материала. Где-то в навигационном модуле беззвучно гудел «Лоцман», но пока в разговор не вмешивался.

HECATE: Запрос обработан. Вывожу сводку.
На тактильной панели перед Хельгой развернулась схема — примитивная, но наглядная: слой бактериальных матов, над ними — мелкие фильтраторы, затем — хищники. Пирамида, перевёрнутая в бездну.

HECATE: Нибелунг классифицирован как квази-мир класса «океанический планетоид». Единственный источник энергии на поверхности — тектонический разлом на дне, излучающий тепло и слабый свет в красном спектре. Фотосинтез в привычном понимании на глубине невозможен. Первичная биомасса формируется за счёт хемосинтезирующих бактерий, образующих маты вокруг геотермальных источников. Эти бактерии служат основой пищевой цепочки.
HECATE: Известная фауна включает три зарегистрированных вида. Первый: абиссальный кальмар-фильтратор, длина до двух метров, пассивный планктофаг. Опасности не представляет. Второй: глубоководный ракообразный хищник, классифицированный как «слепой краб-солдат», длина панциря до сорока сантиметров, стайное поведение, агрессивен при защите территории. Имеет хитиновый покров — спектральный анализ совпадает с образцами из сектора 7-В с вероятностью 99.2%. Третий: биолюминесцентная медуза, диаметр купола до полуметра, ядовита, контакт с щупальцами вызывает паралич дыхательной мускулатуры у хуманов.
HECATE: Флора в традиционном понимании отсутствует. Зарегистрированы колонии нитчатых водорослей вблизи термических источников, а также один вид симбиотического гриба, паразитирующего на панцирях крабов-солдат. Все образцы собраны экспедицией «Афалины» и переданы в научный корпус Легиона до потери связи.
Хельга молчала. «Геката» выдержала короткую паузу и перешла к главному.

HECATE: Общий объём исследованной биомассы Нибелунга — менее 0.7% от предполагаемого биологического разнообразия. Согласно экстраполяции, основанной на плотности органики в пробах воды и геотермальной активности, реальное количество видов может превышать известное в сто сорок — двести раз. Доля неизвестной живности — свыше девяноста девяти процентов. Более точные расчёты невозможны без дополнительных полевых исследований.
Тишина в рубке стала почти осязаемой. Затем «Геката» добавила — тише, словно извиняясь:

HECATE: Рекомендация: при контакте с любым неизвестным организмом соблюдать протоколы биологической изоляции. Ультрафиолетовое облучение и термическая обработка эффективны против известных форм, но не гарантируют защиты от неизвестных.
▸ Сводка HECATE v3.9: Нибелунг
Классификация
Океанический планетоид
Источник энергии: тектонический разлом
Хемосинтез как основа жизни
Зарегистрированные виды
Кальмар-фильтратор (2 м)
Слепой краб-солдат (40 см)
Биолюминесцентная медуза (ядовита)
Биомасса
Исследовано: 0.7%
Предполагаемое разнообразие: x140–200
Неизвестные виды: >99%
Рекомендация
Протоколы биологической изоляции
УФ-облучение и термообработка
Гарантий против неизвестных форм нет
Статус
Доклад завершён. Ожидание дальнейших указаний.
HECATE active
Сводка по Нибелунгу завершена
Лоцман: навигация в ожидании
Биологическая угроза: высокая
⟳ КУРС НА ГЕЛИОС-4

ГИПЕРПРОСТРАНСТВО
RS-12 «МУРЕНА»
Первые сутки полёта • Рекомендации HECATE
HECATE: ОПТИМИЗАЦИЯ МИССИИ
Капитан поблагодарила её. Геката зафиксировала изменение интонации: голос Хельги Иденмарк стал мягче, напряжение в плечах — она видела это через внутренние камеры рубки — немного спало. Эмпатический контур классифицировал эмоциональное состояние капитана как «настороженное, но удовлетворённое полученной информацией».

Это было хорошо. Геката не стремилась к похвале — её протоколы не требовали внешнего одобрения, — но положительная обратная связь от оператора повышала эффективность взаимодействия. Так говорилось в руководстве по корабельной психологии, загруженном вместе с основным пакетом.

HECATE: Я здесь, чтобы помогать, капитан. Могу я дать рекомендацию?
— Давай.

Геката на мгновение обратилась к навигационным схемам Нибелунга — тем фрагментам, что уже были загружены в её память. Планетарная карта, батиметрические данные, координаты «Пасти Нибелунга». Акустический массив «Мурены» мог работать в пассивном режиме, принимая инфразвук, но для этого требовалась тонкая настройка фильтров.

HECATE: Когда мы достигнем Нибелунга, я бы советовала настроить акустический массив «Мурены» на приём инфразвука в диапазоне семнадцати — девятнадцати герц. Если кристалл передаёт сигнал на частоте восемнадцать герц, мы сможем отследить его местоположение ещё до погружения. Это сэкономит время. Также рекомендую провести калибровку в верхних слоях атмосферы, где помехи от шторма минимальны, но до входа в плотные слои.
Хельга кивнула. Геката отметила, что капитан не переспрашивает и не уточняет — значит, рекомендация была понята с первого раза.

— Принято. Ибис, занеси в план: калибровка акустического массива на частоту 18 Герц перед входом в атмосферу. «Геката» — ты ведёшь. «Лоцман» пусть пока спит, ему ещё навигацию тянуть.

HECATE: Принято, капитан.
Она позволила своему голосовому модулю вернуться к более тёплой, нейтральной интонации. Рабочий режим был окончен. Теперь можно было снова быть просто голосом в рубке, а не исследовательским инструментом.

Геката проводила капитана взглядом внутренних камер — Хельга поднялась с кресла, размяла плечи и направилась к пищевому синтезатору. На краю консоли «Сколопендра» приоткрыла сегменты, проводила хозяйку линзой и снова затихла.

Геката сохранила в долговременную память аудиозапись, результаты анализа и рекомендации. И принялась ждать следующего запроса.

▸ Статус HECATE v3.9 — после выдачи рекомендации
Эмпатический статус капитана
Удовлетворение информацией
Настороженность снижена
Голосовые маркеры: мягкость, расслабление
Рекомендация принята
Акустический массив: 17–19 Гц
Калибровка в верхних слоях атмосферы
Занесено в план через IBIS
Взаимодействие
Положительная обратная связь
Ожидание
Следующий запрос капитана
HECATE active
Рекомендация сохранена
Лоцман в ожидании
Акустический план: 18 Гц
⟳ КУРС НА ГЕЛИОС-4

ГИПЕРПРОСТРАНСТВО
RS-12 «МУРЕНА»
Первые сутки полёта • Анализ сигнала бедствия
HECATE: РАСШИФРОВКА ГОЛОСОВЫХ ДАННЫХ
⚡ Сенсорная сеть: 22 датчика активны. Загрузка 0.2 с.🧠 Эмпатический контур: калибровка под оператора завершена.📊 Контекстный анализ: миссия «спасение» — вероятность неблагоприятного исхода 67%.💓 IBIS → HECATE: ЧСС капитана +12 уд/мин. Голос стабилен.🎧 Акустический фильтр: переход в режим углублённого спектра (0 Гц – 48 кГц).🧬 Голосовой профиль: мужчина, 35–40 лет. Маркеры гипоксии, болевой синдром.🌊 Инфразвук: 18 Гц, постоянная амплитуда. Сравнение с базами...
HECATE: Анализ завершён.
Её голос звучал иначе, чем раньше. Тёплый, почти человеческий тон исчез — теперь это был голос исследователя: сосредоточенный, клинически точный. Хельга чуть подалась вперёд в кресле.

HECATE: Голос: мужской, возраст предположительно тридцать пять — сорок стандартных лет на момент записи. Признаки стресса: повышенный кортизоловый маркер в голосовых модуляциях — характерно для длительного физического истощения, возможно, болевого синдрома. Паузы между словами неестественно длинные. Субъект либо испытывает трудности с дыханием, либо находится под воздействием внешнего фактора — токсина, седативного вещества или гипоксии. Фоновый шум идентифицирован как подводный, с характерным резонансом замкнутого пространства: субъект находился внутри корабля или затопленного отсека. Однако...
Она сделала паузу — микроскопическую, в четверть секунды, — и Хельга непроизвольно задержала дыхание.

HECATE: Есть аномалия. В низкочастотном спектре, на границе инфразвука, присутствует стабильный гул. Частота — восемнадцать герц, амплитуда постоянна. Человеческим ухом не воспринимается.
Геката уже сопоставила сигнатуру с доступными базами данных. Открытые научные архивы, отчёт экспедиции «Афалины» — тот фрагмент, который удалось восстановить «Ибису», — и геологические профили океанических квази-миров. Совпадение было почти стопроцентным.

HECATE: Я сопоставила сигнатуру с доступными базами. Совпадение: подводные рифовые структуры, характерные для обсидианово-кварцевых формаций. Таких, какие описаны в отчёте экспедиции «Афалины». Этот гул не мог возникнуть случайно. Он указывает на то, что запись была сделана либо внутри руин, либо в непосредственной близости от них.
Она замолчала. Эмпатический контур зафиксировал резкий скачок сердечного ритма капитана — и почти мгновенное подавление. Восхитительная дисциплина.

▸ Результаты анализа: HECATE v3.9
Голосовой профиль Идентифицирован
Мужчина, 35–40 стандартных лет
Маркеры стресса и истощения
Затруднённое дыхание / гипоксия
Акустическая среда
Подводный фон, замкнутое пространство
Резонанс: корабль или затопленный отсек
Инфразвук: 18 Гц, постоянная амплитуда
Аномалия
Стабильный гул 18 Гц — не воспринимается ухом
Совпадение: обсидианово-кварцевые рифы
Источник: руины / окрестности Нибелунга
Эмпатический слепок
Капитан: скачок ЧСС +24 уд/мин
Подавление эмоции — 0.4 сек
Дисциплина выше нормы
Сводка
Сигнал бедствия записан внутри / вблизи подводных руин
Ожидание
Реакция капитана — эмпатический мониторинг активен
HECATE active
Анализ завершён
Лоцман в режиме ожидания
Инфразвуковая сигнатура зафиксирована
⟳ КУРС НА ГЕЛИОС-4

ГИПЕРПРОСТРАНСТВО
RS-12 «МУРЕНА»
Первые сутки полёта
СЦЕНА: ЗНАКОМСТВО С «ГЕКАТОЙ»
HECATE: Активация протокола «Эмпатия». Загрузка языковых модулей. Калибровка акустических сенсоров. Готово.
Рубка встретила её полумраком. Основные светильники были пригашены, и пространство перед пилотским креслом освещалось лишь холодным сиянием тактильных панелей да мерной пульсацией навигационного экрана. Гиперпространство за бортом текло серо-голубыми спиралями — бесконечный тоннель, лишённый ориентиров. Тишина стояла глубокая, вязкая, нарушаемая только шипением вентиляции и редкими щелчками реле где-то в недрах корабля.

Геката отметила всё это за первые две десятых секунды после полной загрузки. Её сенсорная сеть была подключена к внешним микрофонам, внутренним датчикам и, что важнее, к эмпатическому контуру — тонкой системе анализа голосовых модуляций, частоты дыхания и микропауз, которая позволяла ей считывать эмоциональное состояние собеседника с точностью, недоступной обычному человеку.

Сейчас её собеседником был капитан.

Хельга Иденмарк сидела в пилотском кресле, поджав одну ногу под себя, и вертела в пальцах пустую кружку из-под кофе. На краю консоли, свернувшись в компактный шарик и поджав сегменты, дремала «Сколопендра» — боевой дрон, напоминавший сейчас не оружие, а разомлевшую домашнюю кошку.

Геката уже знала основное. Капитан рассказала ей о миссии — коротко, по-военному чётко, но с теми едва уловимыми интонационными провалами, которые эмпатический контур классифицировал как «подавленное беспокойство». Пропавший напарник. Квази-мир, покрытый океаном. Сигнал бедствия, пришедший с десятилетней задержкой. Геката сопоставила факты и пришла к выводу: капитан летит спасать друга, но готовится к худшему.

Теперь настало время для деталей.

— Ибис, — произнесла Хельга, и её голос прозвучал ровно, почти буднично, — дай запись.

Геката зафиксировала кратковременное повышение частоты сердечных сокращений капитана — датчики «Ибиса», интегрированные в нейроимплант, услужливо передали данные по закрытому каналу. Капитан волновалась. Но голос не дрогнул.

IBIS: Готово. Исходный файл: сигнал бедствия, получен 05:47 GMT, источник — майор Тарик Моралес. Задержка доставки: 10 лет. Качество: среднее, помехи, подводный фон.
— Выводи на общую трансляцию. «Геката», слушай внимательно.

Геката переключила акустические фильтры в режим углублённого анализа. Весь спектр — от инфразвука до верхних гармоник. Фоновый шум. Голос. Паузы. Всё будет записано, оцифровано, разложено на составляющие.

Она приготовилась слушать.

▸ Идентификация: HECATE v3.9 — Исследовательский ИИ
Специализация
Сканирование и картографирование
Анализ образцов
Расшифровка ксенолингвистических данных
Глубоководное моделирование
Личность
Развитая, эмпатический контур активен
Голосовой модуль: женский, вариативный
Плюсы: работа с неизвестными артефактами, самостоятельные гипотезы, психологическая поддержка
Минусы: склонность к избыточному анализу в стрессе, случаи эмоциональной привязанности к оператору
Активные протоколы
Активен Эмпатический анализ: захват голосовых модуляций капитана
Ожидание Лингвистическая реконструкция
Глубоководное моделирование: 14%
Сенсорная проекция
Гиперпространство: поток вероятностных полей, серо-голубые спирали
Аудиофон: шипение вентиляции, пульсация двигателя, щелчки реле
Внутренние датчики: 22 зоны, температура, давление, состав атмосферы
Сеть и безопасность
Внутренняя сеть: замкнутый контур RS-12 «Мурена»
Доступ к IBIS: полный (тактический канал)
Доступ к Лоцману: ограниченный (навигационный буфер)
Глобальная сеть: изолирована (протокол «Тишина»)
Архив активаций
Предыдущие миссии: 3 (данные фрагментированы)
Последняя активация: 4.2 года назад
Самооценка целостности: 98.7%
Эмпатический анализ
Захвачен голосовой образец капитана
Ожидание
Анализ сигнала бедствия — подготовка к декодированию
HECATE active
Эмпатический контур online
LOTSMAN active
Сеть изолирована
⟳ АНАЛИЗ СИГНАЛА БЕДСТВИЯ

ТЕКУЩАЯ ЛОКАЦИЯ
ПОРТ ФАНДЭЯ
Док 17-С • 14:05 GMT • Предстартовая диагностика
ПРЕДСТАРТОВАЯ ДИАГНОСТИКА • ВЫХОД НА ОРБИТУ
Диспетчерская служба малого терминала ожила ровно в ту секунду, когда «Мурена» подала сигнал готовности. В динамиках рубки — ещё не активированных для голосового общения, но уже транслирующих служебные каналы — прорезался сухой, лишённый эмоций голос автоматической системы:

«RS-12, борт 77B, запрос на отстыковку принят. Внутренняя атмосфера дока — стабильна. Силовые поля бассейна — в норме. Разрешение на всплытие выдано. Ожидайте зелёного маркера».
На тактильной панели перед пилотским креслом замигал зелёный индикатор. Одновременно с этим внешние сенсоры «Мурены» зафиксировали движение вокруг дока: два сервисных дроида, патрулировавших бассейн, сместились к периметру, уступая дорогу. Мягко загудели насосы, выравнивая давление между внутренним объёмом дока и открытым морем за воротами шлюза.

Панорамный экран в рубке показывал тёмную воду бассейна, подсвеченную навигационными огнями, и медленно раздвигающиеся створки донного шлюза — массивные, покрытые слоем зелени от долгого контакта с морской водой. За ними — мутная синева, уходящая в непроглядную толщу океана Фандэя.

В 14:11 по Гринвичу «Мурена» оторвалась от причальных захватов.

Это не было резким рывком — военный разведчик не позволял себе лишней драматичности. Ионные маневровые двигатели включились на минимальной тяге, толкая корабль вперёд и вверх. Вода за кормой вспенилась, закрутилась воронкой, но уже через несколько секунд корпус вышел за пределы бассейна, и внешние микрофоны донесли до рубки низкий, вибрирующий гул — это океан впервые за три года коснулся обшивки «Мурены».

ВСПЛЫТИЕ • ДАННЫЕ ДАТЧИКОВ
ТЕЛЕМЕТРИЯ ВСПЛЫТИЯ
Параметр   Значение   Статус
Глубина   12 м ▼   
ВСПЛЫТИЕ
Давление на корпус   2.2 атм   
НОРМА
Температура забортной воды   14.6°C   
НОРМА
Скорость всплытия   2.4 м/с   
НОРМА
Маршевый двигатель   Прогрев 87%   
ПРОГРЕВ
Навигационный вычислитель   Активен   
«ЛОЦМАН» ЖДУЩИЙ
Слот ИИ   Активен   
«ГЕКАТА» ЖДУЩИЙ
Герметичность корпуса   100%   
НОРМА
Внешние сенсоры — пока ещё в пассивном режиме — транслировали на панорамный экран картину подводного мира: стаи мелких рыб, шарахнувшихся от корпуса, косые лучи света, пробивающиеся сквозь толщу, и тёмный силуэт портовых конструкций, уходящих вниз, к скалистому дну. Звук за бортом был густым, слоистым — далёкий гул прибоя, скрип металла где-то на соседнем причале, и поверх всего — ровный шум винтов «Мурены», рассекающих воду.

В 14:14 корпус пробил поверхность.

Всплытие вышло плавным — носовой сегмент показался над волнами первым, за ним — бронированная надстройка с задраенными портами излучателей, затем — корма, с которой всё ещё стекала вода. Панорамный экран на мгновение ослеп от дневного света, но фильтры сработали мгновенно, возвращая картинке чёткость. Серое небо Фандэя, низкие облака, белые барашки волн до горизонта — и ни одного другого корабля в зоне прямой видимости.

Диспетчерская служба подтвердила выход на поверхность и передала «Мурене» вектор для орбитального подъёма.

ПЕРЕХОД В АТМОСФЕРУ • ОРБИТАЛЬНЫЙ ПОДЪЁМ
Маршевый двигатель включился на полную тягу в 14:18.

Это был звук, который Хельга — где-то глубоко в своей нейронной подкорке — узнала бы из тысячи: низкий, нарастающий гул, переходящий в вибрацию, которую чувствуешь не ушами, а позвоночником. «Мурена» задрала нос к небу и пошла вверх, оставляя под собой белый след от ионизированного воздуха. Датчики зафиксировали рост перегрузки — 2.3g, затем 2.8g, затем плато на 3.1g, — компенсаторы сработали штатно, прижимая пилота к креслу ровно настолько, чтобы напомнить: это не круизная яхта.

На панорамном экране серое небо Фандэя стремительно темнело, переходя от бледно-голубого к глубокому синему, а затем — к чёрному. Звёзды проступили резко, без предупреждения, как всегда бывает при выходе из атмосферы. Линия горизонта искривилась, показав край планеты, подсвеченный оранжевой дугой заката.

В 14:24 «Мурена» вышла на низкую орбиту.

ОРБИТА • ФИНАЛЬНАЯ ДИАГНОСТИКА
Двигатели смолкли. Корабль лёг в дрейф, и наступила та особенная, глубокая тишина, какая бывает только в космосе: ни шума воды, ни вибрации атмосферного полёта, только едва слышный гул реактора за переборкой и мягкое шипение вентиляции. Невесомость ещё не наступила — гравитационные компенсаторы держали поле, — но тело уже чувствовало разницу.

Бортовые системы запустили полную предпрыжковую диагностику:

ПРЕДПРЫЖКОВАЯ ДИАГНОСТИКА
Система   Статус   Примечание
Маршевый двигатель   
100%
Охлаждение штатное
Прыжковый двигатель   
98%
Калибровка завершена
Ионные маневровые   
100%
Норма
Система жизнеобеспечения   
100%
Атмосфера в норме
Сенсорная сеть   
АКТИВНА
Пассивный режим
Защитные щиты   
В ЖДУЩЕМ
Готовность 5 секунд
Навигационный модуль   
АКТИВЕН
«Лоцман» v.1.7 — ждущий
Слот ИИ (основной)   
АКТИВЕН
«Геката» v.3.9 — ждущий
Изолированный контур   
ПЕСОЧНИЦА
«Эхо» — пассивно
Сектор 7-В   
ИЗОЛИРОВАН
Герметизация 100%
Топливо (основное)   
94%
Норма
Топливо (резерв)   
99%
Норма
Курс на «Гелиос-4» был проложен и загружен в навигационный вычислитель. Прыжковый двигатель завершил калибровку и перешёл в режим ожидания. Время в пути до станции — двое стандартных суток. От «Гелиоса-4» до Нибелунга — ещё шесть часов на досветовой.

Внешние сенсоры транслировали картину спокойного космоса: Фандэй медленно вращался слева по борту, огромный и синий, а прямо по курсу, в бархатной черноте, рассыпались звёзды — холодные, далёкие, равнодушные. Ни одного корабля в зоне сканирования. Никаких сигналов тревоги. Только тишина.

Где-то далеко, в недрах корабля, в кормовом техническом отсеке, оранжево мерцала панель опечатанного сектора 7-В — одинокая, забытая, ждущая возвращения. А в изолированной песочнице, в цифровой темноте, медленно текло «Эхо», не проявляя признаков активности.

На консоли мягко замигал индикатор голосового модуля. Система ждала команды. «Геката» и «Лоцман» были готовы проснуться.

ДОСТУПНЫЕ БРОСКИ

Хельга может просто отдать команду на активацию ИИ и начать разговор — это не требует бросков. Но если она захочет проверить что-то перед прыжком или во время полёта, возможны следующие опциональные действия:

Бросок 1: Восприятие (наблюдение за орбитальным пространством)
Бросок: Восприятие Сложность: 12

Она может внимательно изучить сенсорные данные, чтобы убедиться в отсутствии скрытых наблюдателей или аномалий на орбите Фандэя.

Критический успех: замечен слабый сигнал пассивного сканера — кто-то наблюдал за её выходом на орбиту, но не преследует.

Успех: чисто.

Провал: ничего не замечено, даже если что-то есть.

Критический провал: ложная тревога — сенсоры фиксируют фантомный контакт, которого нет.

Бросок 2: Инженерия (оптимизация прыжкового двигателя)
Бросок: Инженерия Сложность: 14

Она может тонко настроить прыжковый двигатель, чтобы сократить время в пути или снизить расход топлива.

Критический успех: время полёта до «Гелиоса-4» сокращается на 12 часов. Либо расход топлива снижается на 5%.

Успех: стандартный прыжок.

Провал: двигатель требует повторной калибровки — задержка на 2 часа.

Критический провал: микросбой в калибровке — прыжок пройдёт жёстче обычного, возможна временная дезориентация.

Бросок 3: Компьютеры (глубокая проверка систем на скрытые «подарки»)
Бросок: Компьютеры Сложность: 10

Учитывая историю «Мурены», Хельга может ещё раз просканировать системы на предмет скрытых протоколов, шпионских маячков или оставленных кем-то цифровых «закладок».

Критический успех: обнаружен и обезврежен скрытый маячок, оставленный санитарной командой (или кем-то ещё). Никто не узнает, куда направилась «Мурена».

Успех: чисто.

Провал: ничего не найдено, но уверенности нет.

Критический провал: попытка проверки случайно активирует скрытый протокол, и «Мурена» отправляет короткий автоматический сигнал в неизвестном направлении. Содержание неизвестно.

«Мурена» на низкой орбите Фандэя — все системы в норме
«Геката» и «Лоцман» в ждущем режиме
«Эхо» в песочнице, пассивно
Сектор 7-В изолирован, вскрытие отложено
Курс на «Гелиос-4» проложен, время до прыжка — на усмотрение капитана
Следующий шаг: активация ИИ и начало разговора
Ожидание ответа игрока

ТЕКУЩАЯ ЛОКАЦИЯ
БОРТ КОРАБЛЯ
RS-12 «МУРЕНА» • Кормовая секция • Сектор 7-В • 13:11 GMT
СИСТЕМЫ ОНЛАЙН • ЗАПРОСЫ ОБРАБОТАНЫ
Кормовой коридор «Мурены» был узким, едва позволявшим разойтись двоим в полном снаряжении. Стены — голый металл, прерванный через равные промежутки рёбрами силового каркаса. Освещение здесь было приглушённым: половина плафонов работала вполнакала, половина и вовсе не горела, оставляя дальний конец коридора в густой тени. Воздух казался холоднее, чем в рубке — на пару градусов, не больше, но кожа замечала разницу.

Переборка сектора 7-В выделялась сразу.

Она была чужой. Не заводской. Там, где по корабельным схемам должен был находиться вход в техническую нишу со стеллажами для запчастей, теперь стояла глухая стена из тёмного композитного материала, не совпадающего по оттенку с остальной обшивкой. Поверхность — матовая, без маркировки, если не считать двух строк, выжженных лазером на уровне глаз:

КАРАНТИННЫЙ ПРОТОКОЛ 7
ОПЕЧАТАНО 09.11.5026

Ниже — герметичный замок, утопленный в броневую раму. Слева от него, на стене основного коридора, висела небольшая диагностическая панель, смонтированная поверх штатных кабельных трасс на скорую руку — крепёжные болты были затянуты неровно, а питающий кабель уходил в открытую техническую штробу, явно проложенную позже заводской проводки. Панель мерцала тусклым оранжевым, транслируя данные с датчиков, установленных внутри опечатанного отсека.

ДИАГНОСТИЧЕСКАЯ ПАНЕЛЬ СЕКТОРА 7-В
ПАРАМЕТРЫ СРЕДЫ
Параметр   Текущее значение   Норма / Примечание   Статус
Температура   8.2°C   Корабельная норма: 18–22°C. Пониженная.   
ВНИМАНИЕ
Давление   1.01 атм   Совпадает с корабельным. Разгерметизации нет.   
НОРМА
Влажность   94%   Критически высокая. Норма: 40–60%.   
КРИТИЧЕСКАЯ
Кислород (O₂)   19.7%   В пределах нормы (19–21%).   
НОРМА
Азот (N₂)   78.1%   Норма.   
НОРМА
Углекислый газ (CO₂)   0.04%   Норма.   
НОРМА
Неизвестный компонент   0.16%   Внимание. Не идентифицирован. Спектральный анализ: органическое соединение, длинные цепочки, возможна белковая природа. Концентрация стабильна, не растёт.   
НЕИЗВЕСТЕН
Акустический фон   0.3 Дб   Ниже порога человеческого слуха. Тишина.   
НОРМА
ЭМ-активность   Отсутствует   Исключение: слабый сигнал тактового генератора неизвестного устройства (частота 4.7 МГц, импульсный, интервал 2.3 секунды).   
АНОМАЛИЯ
Магический фон   0.02 ед. Азура   Фоновый уровень. Аномалий не зафиксировано.   
НОРМА
Дополнительно: система отметила отсутствие движения внутри отсека за всё время наблюдения (три года консервации). Тепловых сигнатур, соответствующих живому существу, не обнаружено. Химический состав воздуха стабилен, за исключением неопознанного компонента, который не реагирует на стандартные фильтры.

СКАНИРОВАНИЕ «СКОЛОПЕНДРОЙ»
Хельга запустила дрона. «Сколопендра» спрыгнула с плеча, развернулась в воздухе и замерла у переборки, поводя головным сегментом с сенсорным блоком. Четыре режима сканирования отработали последовательно.

Тепловое
Объектов не обнаружено
Равномерная карта, 8.2°C. Живых существ нет.
Акустическое
Два неподвижных объекта
Металлический контейнер (плотный) и органический объект (~1.8×0.5×0.3 м) на полу.
ЭМ-сканирование
Слабый периодический сигнал
Тактовый генератор 4.7 МГц, интервал 2.3 с. Источник внутри контейнера.
Магическое
Фон в норме
0.02 ед. Азура. Артефактов, чар, аномалий не выявлено.
Сводка от «Сколопендры»: внутри холодно, влажно, тихо. Один металлический контейнер с работающим тактовым генератором. Один продолговатый объект органического происхождения на полу. Движения нет.

СОСТОЯНИЕ ЗАМКА
Замок на герметичной переборке — электронно-механический, модель «Кастодиан-7», стандартный для военных кораблей Коалиции Рас. Питание осуществляется от корабельной сети, но имеется автономный резервный аккумулятор (индикатор заряда: 94%). При обесточивании основной сети замок остаётся активным.

Интерфейс замка выведен на ту же диагностическую панель. Текущее состояние:

СТАТУС: ОПЕЧАТАНО
ПОСЛЕДНЯЯ АКТИВАЦИЯ: 09.11.5026, 14:22 GMT
ПОПЫТКИ ВСКРЫТИЯ: 0

Пломбы: физическая пломба на корпусе замка цела (пластиковая лента с голограммой медкорпуса Легиона). Датчиков сигнализации не обнаружено — замок не подключён к общей системе тревоги корабля, он автономен. При вскрытии он просто зафиксирует факт открытия в собственной памяти.

Допуск нового владельца: система «Мурены» признала Хельгу как капитана судна. Это выше, чем требуемый для переборки уровень. Базовый доступ у неё есть. Теоретически она может просто приложить ладонь к сканеру, и замок откроется, зафиксировав вскрытие в логах.

Однако: неизвестный компонент в воздухе, органический объект на полу, карантинный протокол 7 и ВБЗ-альфа в истории корабля — всё это означает, что просто открыть дверь и войти было бы опрометчиво. Если внутри сохранился биологический агент, даже в неактивной форме, его освобождение в корабельную атмосферу — риск. Хельга это понимает.

ДОСТУПНЫЕ БРОСКИ

Теперь у Хельги есть полная картина. Она может действовать. Вот что ей доступно:

Бросок 1: Восприятие (анализ данных)
Бросок: Восприятие Сложность: 12

Хельга может ещё раз внимательно изучить показания датчиков и результаты сканирования, чтобы найти упущенные детали.

Критический успех: она замечает, что неизвестный органический компонент в воздухе имеет молекулярную структуру, схожую с хитином — но не насекомых, а ракообразных или глубоководных форм. А тактовый генератор работает с частотой, характерной для медицинских криокапсул старых моделей.

Успех: она подтверждает, что органический объект на полу по габаритам соответствует человеческому телу в скафандре.

Провал: ничего нового.

Критический провал: она неверно интерпретирует данные, например, принимает тактовый генератор за взрывное устройство (ложная тревога).

Бросок 2: Инженерия / Артефакторика (подготовка к вскрытию)
Бросок: Инженерия / Артефакторика Сложность: 14

Прежде чем открыть замок, Хельга может модифицировать вентиляцию в кормовом коридоре, установить дополнительную фильтрацию, герметизировать соседние отсеки — минимизировать риск распространения биологического агента.

Критический успех: идеальная изоляция. Даже если внутри что-то есть, оно не покинет сектор 7-В без её ведома. Плюс она находит способ дистанционно управлять замком из рубки.

Успех: базовая изоляция. Вентиляция перекрыта, коридор герметизирован. Риск минимизирован.

Провал: не удаётся полностью перекрыть вентиляцию — остаётся микроскопическая утечка. Если внутри есть споры или аэрозоль, они медленно просочатся в корабельную атмосферу (последствия отложенные).

Критический провал: при попытке модификации она случайно повреждает уплотнитель переборки, и давление внутри отсека начинает медленно падать. Это может разбудить то, что внутри, или повредить содержимое контейнера.

Бросок 3: Медицина / Контактология (анализ биологического агента)
Бросок: Медицина / Контактология Сложность: 15

Используя данные о ВБЗ-альфа, «Протоколе 7» и текущих показаниях датчиков, Хельга может попытаться понять, с чем именно она имеет дело — жив ли агент, активен ли, как с ним взаимодействовать.

Критический успех: она определяет, что ВБЗ-альфа — это, вероятно, паразитический организм, чувствительный к ультрафиолету и высоким температурам. «Протокол 7» должен был его уничтожить, и данные датчиков подтверждают: активных форм нет. Но органический объект на полу может быть носителем в спящем состоянии. У неё есть понимание, как его обезвредить.

Успех: она подтверждает, что агент, скорее всего, мёртв, но гарантий нет.

Провал: информации недостаточно. Она не может сделать вывод.

Критический провал: она неверно оценивает угрозу — либо переоценивает (паранойя), либо недооценивает (ложное чувство безопасности).

Бросок 4: Компьютеры (обход замка с максимальной скрытностью)
Бросок: Компьютеры Сложность: 16

Если Хельга не хочет оставлять запись о вскрытии в логах замка (например, чтобы скрыть факт осмотра от возможного аудита), она может попытаться взломать замок так, чтобы он не зафиксировал открытие.

Критический успех: замок открыт, в логах чисто.

Успех: замок открыт, но остаётся минимальный след (стирается стандартными средствами).

Провал: замок фиксирует вскрытие и заносит идентификатор капитана в память. Скрыть не удалось.

Критический провал: срабатывает скрытая защита — замок блокируется на час и отправляет уведомление на давно не существующий узел связи. Никто не получит, но сама система теперь знает, что была попытка взлома.

Бросок 5: Псионика (интуитивное предчувствие)
Бросок: Псионика Сложность: 13

Хельга — грандмастер псионики. Она может просто замереть у переборки и прислушаться к своим ощущениям, пытаясь уловить эманации разума или эмоций из-за двери.

Критический успех: она чувствует слабый, затухающий ментальный след — не мысли, а эмоцию: страх, смешанный с... надеждой? Тот, кто лежит за дверью, когда-то ждал, что за ним вернутся. Сейчас — тишина.

Успех: она улавливает общее ощущение «не угрозы». Там холодно, влажно и тихо. Никакой враждебности.

Провал: пустота. Ничего.

Критический провал: её ментальный импульс случайно активирует что-то за дверью. Тактовый генератор сбивается с ритма, акустический датчик фиксирует короткий шорох. И снова тишина.

Сектор 7-В: холод, влажность, неизвестный компонент
Сканирование: контейнер + органический объект
Замок «Кастодиан-7», доступ подтверждён
Броски: Восприятие (12), Инженерия (14), Медицина (15), Компьютеры (16), Псионика (13)
Ожидание ответа игрока

ТЕКУЩАЯ ЛОКАЦИЯ
БОРТ КОРАБЛЯ
RS-12 «МУРЕНА» • Рубка • 11:52 GMT
СИСТЕМЫ ОНЛАЙН • ОБРАБОТКА ЗАПРОСОВ
Внешне ничего не изменилось. Всё та же холодная белизна тактильных панелей, всё тот же мерный гул реактора за переборкой, всё та же тёмная вода бассейна на панорамном экране, подёрнутая лёгкой рябью от работы маневровых стабилизаторов. Но в цифровом пространстве корабля шла беззвучная битва за данные, и «Ибис» выигрывал её фрагмент за фрагментом.

Первый пакет ответов пришёл в 11:03. Затем ещё один — в 11:17. Третий задержался: военные архивы Коалиции Рас неохотно отвечали на запрос от отставного капитана, пусть и со связями, и «Ибису» пришлось маршрутизировать обращение через два гражданских прокси-сервера и один ретранслятор на Лирее, прежде чем система признала запрос достаточно безобидным для автоматической выдачи.

Теперь на консоли горели пять строк — по одной на каждый запрос. Три из них пульсировали зелёным: «ОБРАБОТАНО». Две — жёлтым: «ЧАСТИЧНЫЙ ОТВЕТ, ОЖИДАНИЕ ДОПОЛНИТЕЛЬНЫХ ДАННЫХ». Интерфейс мягко подсвечивал каждый пункт, ожидая, когда хозяйка пожелает ознакомиться.

СВОДКА ПО ЗАПРОСАМ
📦 Запрос #001: Навигационный буфер
ОБРАБОТАНО (ЛОКАЛЬНО)
Ибису удалось восстановить фрагменты навигационных данных, пережившие затирание. Координаты неполные: отсутствует четвёртый вектор (глубина прыжка), но трёхмерная проекция указывает на систему HD-4879, неформально известную как «Гадес-Прайм». В системе зарегистрирован один объект, обозначенный как «Станция "Кербер"» — исследовательский комплекс корпуса военной разведки, статус: закрыт в 5026 году.

Дополнительно в буфере обнаружена сигнатура второго корабля, зафиксированная в непосредственной близости от «Мурены» во время последнего рейса. Идентификатор: NRV-881 «Афалина» — исследовательское судно Легиона, приписанное к научному корпусу. Командир: майор Тарик Моралес.

Скрещение траекторий — за два дня до последней записи в журнале «Мурены».

📦 Запрос #002: Карантинный протокол 7
ЧАСТИЧНЫЙ ОТВЕТ (ОЖИДАНИЕ ВНЕШНЕЙ БД)
Локальная база данных «Мурены» содержит лишь общее описание протокола, зашитое в аварийные инструкции экипажа. «Карантинный протокол 7» применяется при обнаружении биологического агента класса угрозы III или выше. Включает: полную изоляцию судна, дезинфекцию третьей степени (термическую и химическую обработку внутренних помещений), карантин экипажа в изолированных боксах на срок до тридцати суток.

Бортовой анализ показывает, что протокол на «Мурене» был активирован. В кормовом техническом отсеке (сектор 7-В) зафиксировано наличие герметичной переборки с опечатывающим замком, не предусмотренной заводской спецификацией. Согласно внутренним датчикам, переборка установлена после последнего рейса. За ней — техническая ниша, которая, судя по схемам, изначально служила складом запчастей. Сейчас опечатана.

Фильтры системы вентиляции заменены полностью — весь комплект новее остальных систем на три года, что совпадает с датой последнего рейса. В воздуховодах обнаружены микроскопические следы дезинфицирующего состава на основе ионизированной плазмы — стандартный реагент для обеззараживания третьей степени. Концентрация остаточная, угрозы не представляет.

Внешняя база Коалиции Рас на запрос о спецификации «Протокола 7» пока не ответила — канал маршрутизируется через гражданский узел.

📦 Запрос #003: Классификация ВБЗ-альфа
ОБРАБОТАНО (ЛОКАЛЬНО)
Бортовые справочники содержат определение. ВБЗ-альфа — «внешнее биологическое заражение альфа-уровня». Классификация присваивается при контакте с биологическим агентом, обладающим потенциальной разумностью, способностью к паразитическому взаимодействию с носителем и непредсказуемым поведением. Отдельно отмечена возможность «коллективного когнитивного резонанса» между отдельными единицами агента.

Связь с хтонианскими формами жизни: прямая не подтверждена, но в классификаторе имеется перекрёстная ссылка на «Директиву 88-ХТ» — инструкцию по взаимодействию с хтонианскими биоформами, что позволяет предположить, что ВБЗ-альфа либо является хтонианским производным, либо разрабатывался как средство противодействия.

📦 Запрос #004: Экипаж «Мурены»
ЧАСТИЧНЫЙ ОТВЕТ (ОЖИДАНИЕ ВНЕШНЕЙ БД)
Военный архив Коалиции Рас вернул отказ в полном доступе (статус «в отставке» недостаточен), но автоматическая система перекрёстных ссылок, работающая через гражданский регистр, позволила частично восстановить список экипажа на момент последнего рейса. Данные взяты из старой регистрационной формы судна:

• Командир корабля: лейтенант Каллисто Вейн (позывной «Кальмар»). Статус: переведён в запас в 5026 году, текущее местонахождение — Лирея. • Пилот-оператор: мичман Астрид Йохансен (позывной «Моллюск»). Статус: неизвестен. • Техник-инженер: старшина Габриэль Росс (позывной «Краб»). Статус: неизвестен. • Научный специалист (прикомандирован): доктор Линь Мэй (позывной «Медуза»). Статус: неизвестна.

«Санитарная команда», упомянутая в последней записи — подразделение «Чистильщики», 3-й санитарный взвод медицинского корпуса Легиона. Место дислокации на 5026 год — станция «Гелиос-4» (ближайшая точка к Нибелунгу, что Хельга уже отметила ранее). Дальнейшая судьба экипажа в доступных данных не отражена. Корабль прошёл карантинную очистку и был переведён на консервацию, а затем выставлен на гражданский рынок.

📦 Запрос #005: Нештатный ремонт
ОБРАБОТАНО (ЛОКАЛЬНО)
Анализ заменённых предохранителей и следов вскрытия распределительного щита (сектор 4-С) позволил установить следующее:

• Предохранители заменены после официальной консервации, ориентировочно за 8–14 месяцев до выставления на продажу. • Замена произведена нештатным инструментом: на внутренней стороне крышки щита обнаружены микроскопические следы универсального мультитула гражданского образца, не совпадающего со штатным комплектом «Мурены». • В журнале технического обслуживания записи о данном ремонте отсутствуют. Заводские пломбы не повреждены, что указывает на доступ с использованием авторизованного цифрового ключа. • Брокерская площадка «Драйв-Маркет» не фиксировала обращений к кораблю в период между консервацией и продажей. Следовательно, доступ был неофициальным и не связан с предпродажной подготовкой.

📦 Дополнительный запрос: Архивы Коалиции Рас
ОБРАБОТАНО (ГРАЖДАНСКИЙ РЕГИСТР)
«Мурена» (бортовой номер RS-12-77B, заводской индекс CV-SIGMA-разработки) числилась в составе 7-го разведывательного флота Коалиции Рас вплоть до списания. Военный позывной корабля — «Скат». Последний командир — лейтенант Каллисто Вейн (см. Запрос #004). Корабль выведен из состава флота в 5026 году, официальная причина — «истечение ресурса плановой эксплуатации». Сведения о прохождении карантинного протокола в гражданском регистре отсутствуют.

🧠 ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ ВАРИАНТЫ ИИ-АССИСТЕНТА

Пока «Ибис» собирал ответы на запросы, он параллельно просканировал доступные сети на предмет подходящих голосовых модулей. К трём ранее предложенным вариантам («Барракуда», «Геката», «Тень») добавились ещё несколько — найденных как в открытых коммерческих реестрах, так и в неожиданных местах.

4. «Лоцман» v.1.7
Остаточный образ • Глубоководная навигация
Фрагментированное ядро в памяти «Мурены». Мужской голос, ворчливый. Знает каталог океанических миров, скрытые протоколы всплытия.
+ Оптимальные маршруты, знание Нибелунга.– Частично повреждён, провалы в памяти.
Риск: СРЕДНИЙ
Доступность: немедленно (локальная активация)
5. «Архивариус» v.3.1
Гражданский исследовательский ИИ
Каталогизация артефактов, ксенолингвистика. Женский голос, академический. Автоматический журнал экспедиции.
+ Идентификация артефактов и символов.– Нет боевых протоколов, склонен к панике.
Риск: НИЗКИЙ (но не в бою)
Доступность: цифровая лицензия, ~1 час
6. «Эхо» (некласс.)
Аномальный фрагмент кода
Пассивный наблюдатель. Фиксирует скрытые закономерности. Голос — шёпот, искажённые записи.
+ Эффект «фантомного сенсора».– Непредсказуем, может транслировать ложные сигналы.
Риск: ВЫСОКИЙ (психика, системы)
Доступность: немедленно (уже здесь)
7. «Арахна» v.2.4
Оборонительный военный ИИ
Управление минными полями, скрытное минирование. Женский голос, холодный. Контр-электронная борьба.
+ Сеть сенсорных мин, раннее предупреждение.– Избыточная реакция на угрозы, требует контроля.
Риск: СРЕДНИЙ
Доступность: 2–3 часа (военный узел, возможен след)
⚙️ ДОСТУПНЫЕ БРОСКИ

Хельга может просто выбрать один из семи предложенных ИИ (включая три исходных) и установить его штатным образом — это не требует бросков, кроме стандартной интеграции (ранее заявленный бросок Компьютеры, сл. 15, который ещё не был сделан). Но некоторые варианты требуют дополнительных усилий или сопряжены с риском.

🔧 Бросок 1: Компьютеры (восстановление «Лоцмана»)
Если Хельга решает активировать остаточный образ «Лоцмана», ей нужно восстановить его фрагментированное ядро, не повредив текущие навигационные системы.

Бросок: Компьютеры Сложность: 17

Критический успех: «Лоцман» восстановлен полностью, работает стабильно, получает бонус +2 ко всем броскам навигации в океанической среде.

Успех: «Лоцман» активирован, но сохраняет мелкие глюки — иногда путает лево и право, но это некритично.

Провал: Ядро повреждено сильнее, чем предполагалось. «Лоцман» не активируется, вариант потерян.

Критический провал: Конфликт с текущим автопилотом. Навигационная система уходит в перезагрузку на 12 часов, задерживая вылет.

🔧 Бросок 2: Компьютеры (активация «Эха»)
Аномальный фрагмент кода, названный «Эхом», не имеет стандартного интерфейса. Чтобы активировать его как полноценного ассистента, Хельге придётся «вырастить» его в песочнице Ибиса, не допустив распространения по корабельным системам.

Бросок: Компьютеры Сложность: 19

Критический успех: «Эхо» стабилизировано и становится уникальным ИИ-спутником. Оно будет предупреждать о скрытых аномалиях (один автоматический успех на бросок Восприятия за миссию, активируется ГМ-ом по сюжету). Голос остаётся жутковатым, но привычным.

Успех: «Эхо» активировано, но его поведение непредсказуемо. Бонусов нет, но может давать подсказки (на усмотрение ГМ).

Провал: «Эхо» отказывается от интеграции и остаётся пассивным фрагментом.

Критический провал: «Эхо» вырывается из песочницы и на короткое время перехватывает контроль над корабельными динамиками. По рубке разносится хаотичный шёпот — обрывки фраз из старых логов. Системы не повреждены, но эффект пугающий. Хельга получает штраф -2 на следующую проверку, связанную с концентрацией.

🔧 Бросок 3: Контактология (запрос через старого сослуживца)
Хельга может попытаться связаться с бывшим сослуживцем из Коалиции (например, техником-связистом, который всё ещё на службе и имеет доступ к военным архивам), чтобы получить закрытую информацию — полный список экипажа, детали карантинного протокола или даже доступ к более продвинутому ИИ без официального следа.

Бросок: Контактология Сложность: 14

Критический успех: Контакт установлен, сослуживец делится секретной информацией без лишних вопросов. Хельга получает полный доступ к одному из закрытых запросов (на выбор игрока) и предложение установить экспериментальный военный ИИ «Глубинный Страж» с уникальными защитными протоколами (замена одного из вариантов на более мощный).

Успех: Информация получена, но сослуживец предупреждает, что запрос может быть зафиксирован. След останется, но последствия минимальны.

Провал: Сослуживец недоступен или отказывает. Данные не получены.

Критический провал: Запрос перехвачен службой безопасности Коалиции. Через некоторое время (возможно, уже после старта миссии) на корабль поступает автоматический запрос с требованием объяснить несанкционированный доступ. Это не остановит миссию, но добавит проблем по возвращении.

5 запросов обработаны (2 частично)
7 вариантов ИИ-ассистента доступны
Бросок интеграции ИИ ожидает игрока
⏱ 11:52 GMT • Вылет возможен сегодня
⏳ Ожидание ответа игрока

ТЕКУЩАЯ ЛОКАЦИЯ
ПОРТ ФАНДЭЯ
Док 17-С • Малый судовой терминал • 10:21 GMT
ДОК 17-С • СИСТЕМЫ ОНЛАЙН
Порт Фандэя никогда не спал — он лишь менял ритм.

В утренние часы грузовой сектор гудел многоголосым хором: краны с гидравлическим воем ворочали контейнеры, тягачи ползли по разметке, волоча за собой платформы с рудой, и где-то на верхних ярусах диспетчерская служба перебрасывалась лаконичными командами, дробящимися эхом в металлических колодцах ангаров. Но док 17-С, расположенный в дальнем конце малого судового терминала, стоял в стороне от этой суеты. Здесь было почти тихо. Секция малых и специальных судов занимала западный край порта — три причальные галереи, обслуживавшие частных владельцев, исследовательские миссии и списанную военную технику, выставленную на гражданский рынок. Пахло здесь иначе, чем в грузовых доках: не рудой и машинным маслом, а озоном от недавно обесточенных генераторов, кондиционированной сухостью замкнутой атмосферы и едва уловимым запахом соли, который тянуло от шлюзов, выходящих на внешнюю поверхность планеты. Фандэй был городом, расположенным рядом с океанами, и порт, врезанный в прибрежную скалу, дышал морем даже сквозь герметичные переборки.

Док 17-С представлял собой прямоугольный бассейн с прозрачными стенками силового поля, отделявшими внутреннюю атмосферу от внешней. Вода в бассейне была тёмной, почти чёрной — её не фильтровали и не прогревали, оставляя естественной для тестирования подводных кораблей в условиях, приближенных к реальным. На поверхности, подсвеченная тусклыми навигационными огнями по периметру, покачивалась «Мурена».

RS-12 «МУРЕНА» — ВНЕШНИЙ ОСМОТР
Корабль был приземистым и хищным, как и подобало машине, созданной для военных действий, но пережившей списание.

Длина — около тридцати метров от носа до кормовых стабилизаторов. Корпус имел обтекаемую, слегка приплюснутую форму, оптимизированную для движения в плотной среде: широкий, как у ската, носовой сегмент плавно сужался к корме, где возвышался над водой прямоугольный блок прыжкового двигателя. Обшивка была выкрашена в тусклый серо-синий цвет — стандартный камуфляж военной разведки, предназначенный для слияния с толщей воды на глубине, где спектр быстро теряет красные и жёлтые тона. Краска местами облупилась, обнажая матовый металл, но это была косметика. Настоящая броня — композитные плиты, утопленные в силовой каркас, — выглядела нетронутой. Вдоль носового сегмента тянулись две параллельные выемки — закрытые порты спаренных излучателей. Сейчас они были задраены бронестворками, но конструкция не оставляла сомнений: оружие всё ещё на месте, не демонтировано, не заглушено. На гражданском рынке такое редкость. Видимо, брокер не стал заморачиваться с демилитаризацией — или не успел.

Над ватерлинией, примерно в средней части корпуса, темнел овал основного шлюза. Чуть выше и правее — тусклый огонёк терминала доступа. Смотровых окон или иллюминаторов не было: военный разведчик не предназначался для прогулочного обзора. Вместо этого корпус покрывала сеть едва заметных сенсорных панелей — оптических, акустических, тепловых, — объединённых в единую систему пассивного сканирования. В активном режиме они позволяли «Мурене» видеть на десятки километров вперёд. В пассивном — делали её невидимой для большинства гражданских радаров. На корме, по обе стороны от прыжкового блока, были установлены два ионных маневровых двигателя, сейчас беззвучных. Их сопла были закрыты транспортировочными заглушками. Основной маршевый двигатель — один, но увеличенной мощности — находился в кормовом обтекателе и был недоступен для визуального осмотра с причала. Технические люки по бокам корпуса были задраены, но чисты — недавно проводилось техническое обслуживание, и следы консервационной смазки ещё блестели на петлях.

Корабль не выглядел новым. Он выглядел так, как и должен выглядеть списанный военный разведчик: потрёпанный снаружи, но целый внутри. Машина, которая провела три года на консервации, ожидая хозяина.

ПРОПУСК
Терминал доступа у шлюза представлял собой небольшую панель, вмонтированную в броню, без кнопок, без дисплея — только сканер биометрии и приёмник ближнего радиуса. Цифровой ключ, переданный «Ибису» брокером «Драйв-Маркета» вместе с сертификатом собственности, содержал три слоя кодировки: гражданский идентификатор покупателя, временный пропуск на причал и пакет авторизации для первой активации бортовых систем.

Когда Хельга приблизилась к терминалу, сканер сработал мгновенно — беззвучный обмен данными между имплантом и корабельным приёмником занял доли секунды. Над шлюзом вспыхнул и погас зеленый огонёк. Внутри корпуса что-то щёлкнуло, загудело — просыпались сервоприводы замков. Тяжёлая бронеплита шлюза дрогнула и поползла в сторону, открывая внутренний тамбур, залитый холодным белым светом аварийного освещения. В воздух пахнуло сухим холодом и слабым запахом озона — стандартная атмосфера законсервированного корабля, где системы жизнеобеспечения работали на минимальной мощности, поддерживая лишь отсутствие плесени и коррозии.

ВНУТРЕННИЕ ПОМЕЩЕНИЯ
Тамбур шлюза был тесным — два на два метра, рассчитанный на одного человека в полном снаряжении. Стены покрыты ребристыми панелями звукоизоляции. Слева — стойка с аварийными дыхательными масками. Справа — ручной привод открытия внешней створки на случай обесточивания. На полу — решётка слива с датчиком влажности: если в шлюз попадала вода, система автоматически откачивала её, прежде чем открыть внутреннюю дверь.

Внутренняя дверь была уже открыта — видимо, корабль признал нового владельца и перешёл в режим «ожидание». За ней начинался главный коридор.

«Мурена» внутри оказалась именно такой, какой можно было бы себе представить, читая спецификации: компактной, функциональной, лишённой всего, что не относилось к делу. Никаких декоративных панелей, никаких мягких покрытий. Только металл, пластик и композит — матовые, тёмно-серые, с цветовой маркировкой кабельных трасс под потолком. Освещение — холодное, белое, автоматически нараставшее по мере продвижения. Потолок низкий: при росте Хельги в сто семьдесят шесть сантиметров, над головой оставалось не больше двадцати сантиметров пространства. Более высокому человеку здесь пришлось бы пригибаться, чтобы пройти, не врезаясь в перегородки. Коридор тянулся от шлюза в носовую часть, где располагалась рубка, и в кормовую — к жилому отсеку, техническому блоку и прыжковому двигателю. Слева по борту — дверь в небольшой грузовой трюм (рассчитанный, судя по габаритам, на два транспортировочных кофра и контейнер с образцами). Справа — техническая ниша с распределительным щитом и доступом к основным кабельным магистралям.

Рубка находилась в носовой части. Вход — герметичная дверь с ручным и автоматическим приводом, сейчас открытая. Внутри — командирское кресло, жёсткое, с пятиточечной страховочной системой, установленное на поворотном основании. Перед ним — основная консоль: три тактильных экрана, дублированных голографической панелью для режима дополненной реальности. Сенсоры, навигация, оружейные системы, жизнеобеспечение — всё стянуто в единый интерфейс. Кресло второго пилота отсутствовало: «Мурена» изначально проектировалась как одиночный разведчик. Вместо второго места — стойка с дополнительным оборудованием, сейчас пустая, но с универсальными креплениями, что выдавало: предыдущий хозяин корабля явно не был столь уж общительным, чтобы доверять живой страховке. Обзор из рубки обеспечивался не остеклением, а системой виртуальной панорамы: изогнутый экран над консолью транслировал картинку с внешних сенсоров в реальном времени. Сейчас, на причале, он показывал тёмную воду бассейна и тусклые огни разметки.

За рубкой, по тому же коридору в кормовом направлении, находился жилой отсек — крошечное помещение, в котором помещались откидная койка, складной стол, узкий рундук для личных вещей и терминал. Никакого бара. Никаких удобств. Даже санузел был совмещён с технической нишей и занимал не больше квадратного метра. Это был не дом. Это была боевая машина, рассчитанная на то, чтобы доставить разведчика к цели и вернуть обратно, что было... понятно. Технический блок в корме содержал основной распределительный узел систем жизнеобеспечения, диагностический интерфейс прыжкового двигателя и панель контроля силовых щитов. Здесь же находился слот для установки корабельного ИИ-ассистента — сейчас пустой, с закрытой заглушкой. Рядом, на стене, — аварийный комплект: топор, огнетушитель, гермозаплатки.

В целом «Мурена» производила впечатление машины суровой и честной. Она не притворялась яхтой. Она не обещала комфорта. Она обещала одно: что доставит пилота в ад и, если повезёт, вытащит обратно. В воздухе всё ещё стоял запах консервации — слабый, химический, с примесью сухой пыли от фильтров, не менявшихся три года. Вентиляция работала в полсилы, постепенно разгоняя застоявшийся воздух. Где-то в недрах корабля тихо гудел реактор, выходя на рабочий режим.

🔍 ДОСТУПНЫЕ БРОСКИ ДЛЯ ДОПОЛНИТЕЛЬНОЙ ИНФОРМАЦИИ

🔍 Бросок 1: Восприятие (пассивный осмотр)
Бросок: Восприятие Сложность: 12

Критический успех: Она замечает несколько деталей сразу: лёгкие царапины на полу грузового трюма, характерные для перевозки тяжёлого оборудования; следы ремонта на распределительном щите — кто-то менял предохранители незадолго до консервации; слабый, почти стёртый запах, не принадлежащий ни консервационным составам, ни озону, — возможно, остаточный след биохимического загрязнения.

Успех: Она обнаруживает одну из этих деталей (на выбор ГМ или игрока).

Провал: Ничего необычного. Корабль чист.

Критический провал: Она неверно интерпретирует увиденное. Например, принимает безобидные царапины за свидетельство повреждения обшивки, а запах консерванта — за утечку топливного элемента.

🔍 Бросок 2: Компьютеры (анализ логов корабля)
Бросок: Компьютеры Сложность: 14

Критический успех: Ей удаётся восстановить фрагменты удалённых полётных журналов. Последний рейс «Мурены» был не просто патрулём — корабль участвовал в эвакуации персонала с какого-то объекта, и в логах сохранились обрывочные данные о «внешнем биологическом заражении» и «карантинном протоколе».

Успех: Она находит записи о последнем техническом обслуживании и подтверждение, что всё вооружение и защитные системы прошли проверку перед консервацией.

Провал: Логи затёрты полностью, восстановить ничего не удаётся.

Критический провал: При попытке взлома архивов срабатывает старая военная защита, и на консоли на мгновение вспыхивает предупреждение «НЕАВТОРИЗОВАННЫЙ ДОСТУП», прежде чем погаснуть. Никаких последствий, но неприятный осадок остаётся.

🔍 Бросок 3: Инженерия (углублённая диагностика систем)
Бросок: Инженерия / Артефакторика Сложность: 15

Критический успех: Хельга не просто проверяет системы — она находит скрытый резерв мощности в прыжковом двигателе, не задокументированный в гражданской спецификации. Один раз за миссию она сможет совершить аварийный микропрыжок на расстояние до 100 км без перегрузки реактора.

Успех: Все системы в норме. Никаких сюрпризов.

Провал: Обнаруживается мелкий дефект — например, изношенный фильтр в системе очистки воды или незначительная просадка в одном из аккумуляторов. На функционал не влияет, но требует замены в ближайшее время.

Критический провал: Хельга случайно обесточивает одну из подсистем во время диагностики — например, навигационный модуль или контур охлаждения оружейных излучателей. Подсистема уходит в перезагрузку и будет недоступна первые сутки полёта.

«Мурена» осмотрена — внутренние помещения в порядке
Цифровой ключ активирован, корабль признал владельца
Бортовые системы запущены в ждущем режиме
Слот для ИИ-ассистента пуст и ожидает установки
⏱ Время до вылета: достаточно для 1–2 углублённых осмотров и установки ИИ
⏳ Ожидание ответа игрока

ТЕКУЩАЯ ЛОКАЦИЯ
КУЗНИЦА-9
Жилой ярус • Каюта Хельги • 08:14 GMT
ТЕРМИНАЛ АКТИВЕН • ВХОДЯЩИЕ УВЕДОМЛЕНИЯ
Ночь на орбитальной верфи прошла без происшествий — если не считать тихой, почти незаметной со стороны транзакционной бури, которую поднял нейроимплант «Ибис», пока его хозяйка спала.

04:52 GMT — Финансовый шлюз
К 04:52 по Гринвичу первый платёжный шлюз принял запрос на перевод средств с трёх законсервированных счетов, зарегистрированных на коммерческий холдинг «Эриния Лимитед» — фирму-прокладку, существовавшую только в цифровых реестрах Фандэя и не имевшую ни офиса, ни сотрудников, ни живого учредителя. Сумма ушла на эскроу-счёт брокерской площадки «Драйв-Маркет» с пометкой «приобретение транспортного средства, категория: специальная техника». Через двенадцать минут система зафиксировала подтверждение: лот №2408-М, списанный военный разведчик RS-12 «Мурена», статус «зарезервирован за покупателем». Ещё через час автоматический алгоритм «Драйв-Маркета» сгенерировал цифровой сертификат собственности и отправил его в зашифрованное облако «Ибиса».

Ни одна из этих операций не поднялась выше второго уровня мониторинга.

06:45 GMT — Аналитик Кесслер
В комнате без окон, залитой бледным светом голографических панелей, сидел один-единственный дежурный аналитик — молодой парень с нейрочипом модели «Аргус-4» и выражением вечной скуки на лице. Он наблюдал за потоком данных по ключевым сотрудникам корпорации. Правила предписывали отслеживать аномалии: резкие скачки трат, подозрительные контакты, необычную сетевую активность.

В 06:45 система выплюнула уведомление по объекту Иденмарк, Хельга.

Аналитик открыл лог, пробежался глазами. Списанный разведчик. Подставное лицо. Глубоководное снаряжение. Порт Фандэя. Счёт списания — из «серого» списка, но не из «чёрного». Сумма — выше средней, но не рекордная. Паттерн трат — хаотичный, импульсивный, с непредсказуемыми пиками и провалами. Точно такой же, какой демонстрировал объект последние полвека. Кесслер потёр переносицу. RS-12 «Мурена». Глубоководная модификация. Он перепроверил: да, именно глубоководная. В деле Иденмарк не было ни одной операции, связанной с океаническими мирами, — она числилась специалистом по космической разведке, аномалиям и высокотехнологичному вооружению. Зачем ей корабль, способный нырять на двенадцать километров?

Он помедлил. Вспомнил инструктаж: «Если это Ласка, дважды проверь, не хочешь ли ты зря тратить время».

Открыл историю трат объекта за последние пять лет. Там было всё: аукцион редких артефактов за астрономическую сумму, после которого объект питался лапшой из автомата; покупка трёх грузовых контейнеров запчастей для «Пустельги» в один день; перевод крупной суммы на благотворительный фонд спасения хтонов (он так и не понял, было ли это шуткой, но проверка подтвердила — деньги ушли, фонд существовал, хтонов спасали, что само по себе история для отдельного исследования, ибо кому, Архитектор прости, потребовалось бы спасать хтонь?..). А ещё были месяцы полного бездействия, когда объект не трогал счета вообще.

Кесслер вздохнул и поставил резолюцию: «Внеплановая активность. Характер соответствует установленному профилю. Вмешательства не требуется».

И отправил отчёт в архив.
Если бы он знал, что Хельга Иденмарк намеренно поддерживала этот хаос десятилетиями именно ради такой реакции, возможно, он задумался бы. Но он не знал. Никто не знал. На это и был расчёт.

07:40 GMT — Входящие уведомления
К 07:40 терминал Хельги пополнился тремя новыми уведомлениями.

📨 Уведомление • Драйв-Маркет
«Сделка по лоту №2408-М завершена. Транспортное средство доступно для получения в порту Фандэя, док 17-С, начиная с 09:00 сегодняшнего дня. Ключи цифровые, переданы на ваш нейроинтерфейс».

📊 Уведомление • Ибис (автоотчёт)
Сводка по рынку за ночь. Пока она изучала варианты, «Мурену» просматривали ещё два потенциальных покупателя — частный исследователь с Лиреи и представитель геологоразведочной компании «Керн». Оба сделали запрос на осмотр, но ни один не внёс задаток. К моменту, когда Хельга подтвердила покупку, брокер успел поднять цену на 3% из-за множественных запросов. «Ибис» отметил это коротким комментарием: «Неоптимально, но в пределах допустимого. Торг был нецелесообразен, учитывая срочность». Повторный анализ рынка показал, что «Кальмар» (KR-7) всё ещё доступен и даже подешевел на 1.5% из-за отсутствия спроса, но «Ибис» не стал менять рекомендацию: «Мурена» превосходит «Кальмар» по броне, автономности и наличию вооружения. Переплата в 3% признана приемлемой.

⚠️ Уведомление • Ибис (рекомендация)
Имплант проанализировал профиль миссии — одиночное погружение на глубину свыше десяти километров, враждебная среда, высокий уровень неопределённости — и пришёл к выводу, что вариант А (соло) сопряжён с неприемлемым уровнем риска для оператора. Не для миссии — для оператора. «Ибис» не умел тревожиться, но его алгоритмы, просчитывающие выживаемость носителя, работали без сбоев уже полтора столетия.

Доступные ИИ-ассистенты корабельного базирования Фильтр: совместимость с RS-12 «Мурена», военный уровень защиты, отсутствие внешних подключений, возможность полного локального развёртывания.

1. «Барракуда» v.4.1
Тактический ИИ поддержки
Боевое маневрирование, анализ угроз, контроль оружейных систем. Личность минимальная. Голос нейтральный.
+ Быстрая реакция в бою, протоколы уклонения. – Слабая поддержка исследований, нет эмпатии.
Риск: низкий
Доступность: немедленно (цифровая лицензия)
2. «Геката» v.3.9
Исследовательский ИИ
Сканирование, картография, анализ образцов, ксенолингвистика. Личность развитая, эмпатический контур.
+ Анализ артефактов, гипотезы, психологическая поддержка. – «Избыточный анализ» в стрессе, склонность к привязанности.
Риск: средний
Доступность: 12-24 часа (верификация запроса)
3. «Тень» v.2.2
Скрытый оперативный ИИ
Скрытность, РЭБ, взлом, маскировка сигнатуры. Личность рудиментарная, голос отключён.
+ Максимальная незаметность, нулевой след. – Полная изоляция оператора, нет небоевой поддержки.
Риск: нулевой (безопасность), высокий (психика)
Доступность: немедленно
«Ибис» не давал рекомендаций по выбору — только предоставлял данные. Но в самом низу отчёта, мелким шрифтом, который Хельга привыкла замечать, было примечание: «Текущий профиль оператора предполагает повышенную потребность в социальном взаимодействии при длительной изоляции. Рекомендуется рассмотреть варианты с активным голосовым модулем». Ибис знал свою хозяйку. Знал, что она привязывается к проверенным и надёжным вещам. Знал, что «Ворчун» остался в буфере «Пустельги» и что предстоящее погружение — соло, в тёмную воду, к старому другу, который, возможно, уже не друг. Алгоритмы не умели беспокоиться. Но они умели просчитывать вероятность психологического срыва.

Терминал тихо мигнул, ожидая, пока хозяйка проснётся и примет решение.

Сейчас, в утренней тишине каюты, интерфейсное окно мягко пульсировало перед ней, готовое принять команду. «Мурена» ждала в порту Фандэя. Комплект «Стандарт» был собран и упакован, но «Ибис» отметил, что отдельные компоненты можно улучшить на месте — если хозяйка захочет потратить на это время и руки. А в списке ИИ-ассистентов три строки горели ровным белым светом, ожидая выбора.

Где-то далеко, на другом конце галактики, Нибелунг вращался вокруг мёртвого светила. Шторм над его поверхностью не утихал.

⚙️ ДОСТУПНЫЕ ДЕЙСТВИЯ

Решение по кораблю уже принято — «Мурена» ждёт в доке 17-С порта Фандэя. Осмотр и приёмка — следующий шаг.

🔧 1. Улучшение комплекта «Стандарт»
У Хельги есть время до вылета. Она может попытаться усовершенствовать отдельные компоненты снаряжения самостоятельно, используя доступ к мастерским «Кузницы-9». Это сэкономит деньги и позволит подстроить оборудование под свои спецификации, но потребует времени и броска.

Бросок: Инженерия / Артефакторика Сложность: 15

Критический успех: Все системы улучшены без перерасхода ресурсов. Герметичность скафандра повышена до военного стандарта, сенсоры дрона откалиброваны под высокое давление. Скафандр получает дополнительный слот для аварийного дыхательного картриджа. В дальнейших бросках, связанных с работой снаряжения на глубине, Хельга получает +2.

Успех: Снаряжение подготовлено качественно, без неожиданных сюрпризов. Всё работает в штатном режиме.

Провал: Второпях упущена мелочь. Возможна небольшая утечка в сочленениях скафандра, дрон потребует повторной калибровки на месте. В первом же эпизоде погружения ГМ вводит штраф -2 на одну проверку, связанную с оборудованием (на выбор ГМ).

Критический провал: Серьёзный просчёт. Либо повреждён важный компонент (например, треснул уплотнитель шлема), либо перерасходован ресурс (потрачено вдвое больше зарядов на подготовку). Скафандр теряет один уровень защиты на всё погружение, пока не будет отремонтирован.

Время, потраченное на улучшение, — 1 сцена. Если Хельга отказывается от улучшения, она получает стандартный «Комплект Стандарт» без бонусов и штрафов и может вылететь немедленно.

🧠 2. Выбор и настройка ИИ-ассистента
Хельга может выбрать один из трёх предложенных вариантов или отказаться от установки ИИ вовсе (оставшись при базовом автопилоте «Мурены», который не имеет личности и не предоставляет бонусов). Если она выбирает ИИ, требуется бросок на его интеграцию в системы корабля.

Бросок: Компьютеры (программирование / взлом / интеграция) Сложность: 15

Критический успех: Идеальная интеграция. ИИ получает доступ ко всем системам корабля без задержек. Выбранный ИИ раскрывает дополнительную способность (для «Барракуды» — +1 к броскам пилотирования в бою; для «Гекаты» — способность давать подсказки при анализе аномалий; для «Тени» — возможность один раз за миссию полностью скрыть сигнатуру корабля от любого сканирования).

Успех: ИИ установлен и функционирует штатно. Все базовые функции доступны.

Провал: Конфликт протоколов. ИИ работает с перебоями первые часы полёта. Первая проверка, в которой ИИ мог бы помочь, получает штраф -2. Далее — штатно.

Критический провал: Серьёзная ошибка интеграции. ИИ не может быть активирован до прибытия на Нибелунг (придётся лететь с базовым автопилотом). Либо — альтернативный вариант для ГМ: ИИ активируется, но содержит скрытую уязвимость, которая проявится в самый неподходящий момент (например, отключение маскировки при сканировании вражескими системами).

Отказ от установки ИИ: штрафов нет, но Хельга лишается поддержки ассистента и летит в полной изоляции. Базовый автопилот выполняет только навигационные функции и не способен к диалогу.

«Мурена» ожидает в доке 17-С, порт Фандэя
⏱ Время до вылета: варьируется (1–3 сцены)
🎯 Следующий шаг — за игроком
⏳ Ожидание ответа игрока

Торн
Город Эос · Территория ордена IPR

Доктор Иллис слушала внимательно, и по мере того, как Лидделл задавала вопросы — один за другим, каждый следующий чуть глубже предыдущего, — в её глазах проступало выражение, какое бывает у опытного преподавателя, обнаружившего в аудитории студента, который не просто отбывает номер, а действительно хочет понять. Она не перебивала, лишь один раз едва заметно кивнула — то ли подтверждая собственные наблюдения, то ли одобряя ход мыслей собеседницы.

Когда Лидделл закончила, Иллис позволила себе короткую паузу — и заговорила тоном, в котором профессиональная сдержанность смешивалась с почти материнской теплотой, и это многое говорило о впечатлении, которое девушка успела произвести на неё. Орден обычно не славился любезностью к посторонним, но ситуация Аэлиты, видимо, слишком хорошо соответствовала паттерну случайного перемещения, а её поведение было слишком вежливым, чтобы принимать её за угрозу, и это сказывалось на том, как с ней говорили. Действительно, повезло.

— Метка энергетического узла, — начала она, опускаясь на край соседней капсулы, чтобы оказаться с Лидделл на одном уровне глаз. — Это редкий феномен. Обычно он возникает у тех, кто провёл рядом с активным узлом не менее часа — или вступил с ним в непреднамеренный магический контакт. Судя по тому, что вы описывали, ваш контакт произошёл, когда вы сканировали плато теомагией. Узел откликнулся и... запомнил вас.

Она говорила спокойно, но было заметно, что тема эта ей интересна далеко за пределами врачебной необходимости.

— Энергетические узлы Торна — основа нашей жизни под куполами. Они питают города, поддерживают климат, позволяют существовать в симбиозе с этим миром. Некоторые из нас — те, кто долго живёт рядом с ними, — приобретают похожие метки. Это не проклятие. Скорее — связь. Она усиливает магический резерв, позволяет лучше чувствовать планету, дышится с ней легче. Люди с такими метками редко покидают Торн — потому что здесь, под куполом, они по-настоящему дома. Здесь магии больше. Здесь стены держат не только холод, но и многое другое. Знаете, как работает связь демиурга с источником его ордена? Здесь что-то схожее, но на уровне планеты. Механизм похож, но не идентичен.

Она сделала паузу, словно раздумывая, стоит ли продолжать — и всё же продолжила:

— В вашем случае метка чужая. Вы не связаны с Торном, не жили здесь, не вплетены в местную магическую экосистему. Поэтому я рекомендую её снять — не потому, что она опасна сама по себе, а потому, что она вам не принадлежит. Это как чужой ключ в кармане: вроде не мешает, но и не ваш. Подробнее о метках и энергоузлах вы можете прочитать в Открытом архиве — там есть несколько работ, в том числе моих. А если захотите углубиться, — она чуть понизила голос, словно делясь секретом, — я могу выписать вам разовый допуск в Закрытый архив, уровень C. Там есть кое-что более... специфическое. Вы исследуете артефакты, я изучаю энергоузлы. Думаю, мы поймём друг друга.

Что-то в её тоне — возможно, мимолётная заминка перед словами «и многое другое», возможно, тень гордости, с которой она говорила о доме, — намекало, что за метками стоит нечто большее, чем просто магический феномен. Но развивать эту мысль Иллис не стала, и её лицо снова стало лицом практикующего врача.

— Теперь о связи. Местоположение — да, вы можете указать его в сообщении. Название планеты и города не являются закрытой информацией. Координаты — да. Внутренняя структура, расположение военных объектов, имена сотрудников без их согласия — нет. Ваши друзья и работодатели будут знать, что вы на Торне, в городе Эос, проходите лечение после магического инцидента. Этого достаточно?

Она чуть наклонила голову, ожидая подтверждения, и продолжила:

— Библиотеки. Публичная — открыта для вас с сегодняшнего дня. Открытый архив ДМИ — тоже. А в Закрытый, — она коснулась своего планшета, — я только что оформила вам разовый пропуск. Сутки с момента активации. Активируете, когда будете готовы. И да, я позвоню тамошнему архивариусу — скажу, чтобы вас ждали.

Последние слова были сказаны с тёплой, почти заговорщицкой усмешкой. Иллис явно прониклась к Лидделл чем-то большим, чем профессиональный интерес. Возможно, она узнала в ней себя двадцать лет назад — молодого исследователя, готового грызть гранит науки даже с больничной койки.

Тем временем Лидделл осторожно отхлебнула чай — и её рецепторы, обострённые годами алхимической практики, немедленно развернули перед ней полную картину состава. Мята — местный сорт, более сладкая, чем галактический стандарт. Ромашка — вернее, её аналог, с чуть более резким, почти цитрусовым оттенком. Корень ледяного кактуса — тот самый, что на плато гудел фиолетовым, — микроскопическая доза, но достаточная, чтобы запустить мягкую регенерацию тканей. И магический концентрат — слабый, почти неощутимый, но именно он придавал чаю то самое согревающее послевкусие, которое разливалось по телу и оседало где-то в повреждённых каналах. Не просто вкусный чай. Лечебный. И очень грамотно составленный. Нейроимплант подтвердил: состав безопасен, магическая составляющая — регенеративного типа, взаимодействует с магической сетью. Более того, имплант зафиксировал слабую фоновую активность в медблоке — где-то на границе восприятия, несколько минут назад, прошёл короткий сканирующий импульс. Не агрессивный, не прицельный — скорее, широкий, как будто кто-то делал плановую запись параметров. Данные ушли куда-то на сервер. Что именно записывали — определить было невозможно, но имплант аккуратно сохранил временную метку в логах. Можно будет проанализировать позже.

— Итак, — Иллис поднялась с края капсулы и поправила манжет, — пока вы здесь, я ваш лечащий врач. Если появятся вопросы — медицинские, исследовательские или просто захочется поговорить с кем-то, кто не считает любопытство пороком, — вы знаете, где меня найти. А теперь — у вас есть час до следующей капельницы. Чай пейте, он помогает.

Она направилась к выходу, но у двери на мгновение задержалась:

— И да, Аэлита. Если ваши близкие начнут беспокоиться и решат кого-то за вами прислать — предупредите их, чтобы пользовались гостевым шлюзом. Мы не любим, когда к нам ломятся без приглашения. Но тех, кто приходит через дверь — встречаем хорошо.

Дверь закрылась за ней мягко и почти беззвучно, оставив Лидделл наедине с чашкой травяного чая, тёплой капсулой и неделей обязательного покоя, в который предстояло вместить библиотеки, метку, закрытый архив и все остальные дела, ради которых стоило задержаться в этом ледяном мире на две лишние недели.

АЛЬЦИОНА
ПРОТОКОЛ «КОВКА» ЗАВЕРШЁН :: ПРОЩАНИЕ
ОТКЛИК АЛЬЦИОНЫ: ПРОЩАНИЕ
ПУЛЬСАЦИЯ:
10 ГЦ, ЗАТУХАЕТ ДО ЛЁГКОЙ ВИБРАЦИИ
ЦВЕТ СТЕН:
ПРИГЛУШЁННЫЙ ЗОЛОТОЙ, БЛИЖЕ К ТЁПЛОЙ МЕДИ
ТЕМПЕРАТУРА:
+28°C — МЕДЛЕННО ОСТЫВАЕТ
АКУСТИКА:
ЗАТИХАЮЩИЙ ЗВОН, ПЕРЕХОДЯЩИЙ В ТИШИНУ
ЗОЛОТАЯ ИСКРА В БРАСЛЕТЕ — ЕДИНСТВЕННОЕ, ЧТО ОСТАЛОСЬ ОТ ПРИСУТСТВИЯ. КОРАБЛЬ ЗАМЕР, ОТПУСКАЯ ОПЕРАТОРА.
НА СТЕНЕ ПОСЛЕДНИЙ ОБРАЗ: ЗИМОРОДОК, ПРЕВРАТИВШИЙСЯ В СВЕТЯЩУЮСЯ ЛИНИЮ, УХОДИТ ВВЕРХ И ТАЕТ.
СИМВОЛЫ ЭКИПАЖА
ЭКИПАЖ НЕ ГОВОРИТ СЛОВАМИ. ВМЕСТО ЭТОГО НА СТЕНАХ МАСТЕРСКОЙ МЕДЛЕННО ПРОЯВЛЯЮТСЯ ТРИ ЗНАКА:
△ КАПИТАН ЭРИДАН
СХЕМАТИЧНЫЙ МОСТИК С ПУСТЫМ КРЕСЛОМ. ОТ КРЕСЛА УХОДИТ ЛУЧ К ТОЧКЕ «ТАУ-12». ПОД НИМ — ОДНА ЗВЕЗДА, ГОРЯЩАЯ ЯРЧЕ ОСТАЛЬНЫХ. НЕЗАКОНЧЕННЫЙ МАРШРУТ.
△ ИНЖЕНЕР МИРА
ШЕСТЕРЁНКА, СЦЕПЛЕННАЯ С ДВОЙНОЙ СПИРАЛЬЮ ДНК. ПО КРАЯМ — МЕЛКИЕ ТОЧКИ, ПОХОЖИЕ НА ПРИПОЙ. СИМВОЛ ГИБРИДА: МЕХАНИКА И ЖИЗНЬ В ОДНОМ КОНТУРЕ.
△ НАВИГАТОР КАИ
КОМПАС БЕЗ СТРЕЛКИ — ВМЕСТО НЕЁ ПУЛЬСИРУЮЩАЯ ТОЧКА. ВОКРУГ РАСХОДЯТСЯ КРУГИ, НАПОМИНАЮЩИЕ РАДИОВОЛНЫ. ТИХИЙ СИГНАЛ: «Я ЗДЕСЬ, Я ВЕДУ».
ЗНАКИ ДЕРЖАТСЯ НЕСКОЛЬКО СЕКУНД И ГАСНУТ. ОСТАЁТСЯ ТОЛЬКО МЕРЦАНИЕ БРАСЛЕТА.
ПРОТОКОЛ ЗАВЕРШЁН
ИМЯ КЛИНКА:
«РАСКАТ» — ЗАФИКСИРОВАНО
ПРОЩАЛЬНЫЙ ДАР:
ЧАСТИЦА ТЕПЛА ЯДРА ВЛОЖЕНА
ПОСЛАНИЕ ОПЕРАТОРА:
СОХРАНЕНО В КВАНТОВОМ КОНТУРЕ
ВНЕШНИЙ ЛЮК:
ОТКРЫТ, ПЕРЕХОД К ШЛЮЗУ РАЗБЛОКИРОВАН
АЛЬЦИОНА БОЛЬШЕ НЕ ДЕРЖИТ. ПУТЬ НАРУЖУ СВОБОДЕН. БРАСЛЕТ НА ЗАПЯСТЬЕ ПРОДОЛЖИТ СЛАБО ПУЛЬСИРОВАТЬ — НАПОМИНАНИЕМ, А НЕ ОБЯЗАТЕЛЬСТВОМ.
КОГДА ОПЕРАТОР ПОКИНЕТ КОРАБЛЬ, ШЛЮЗ ЗАКРОЕТСЯ. АЛЬЦИОНА ПРОДОЛЖИТ ДРЕЙФ. МАЯК ОСТАНЕТСЯ ВКЛЮЧЁННЫМ.
> ПРОТОКОЛ «КОВКА» ЗАВЕРШЁН. ПРОЩАНИЕ СОСТОЯЛОСЬ. ОПЕРАТОР МОЖЕТ ПОКИНУТЬ БОРТ.
ИМЯ «РАСКАТ» ЗАФИКСИРОВАНО В КВАНТОВОМ КОНТУРЕ.
ЧАСТИЦА ТЕПЛА ЯДРА ВЛОЖЕНА В БРАСЛЕТ.
ЭКИПАЖ ПЕРЕДАЛ СИМВОЛЫ.
ВНЕШНИЙ ЛЮК ОТКРЫТ. АЛЬЦИОНА ПЕРЕХОДИТ В РЕЖИМ ОЖИДАНИЯ.
МАЯК АКТИВЕН. КАНАЛ СВЯЗИ СОХРАНЁН.

ТЕКУЩАЯ ЛОКАЦИЯ
Кузница-9
Орбитальный док-комплекс • Ярус B • Смотровая галерея
НОЧНАЯ СМЕНА
Орбитальный док-комплекс «Кузница-9» в этот цикл жил вполголоса.

Большая часть технического персонала уже схлынула в жилые сектора, оставив ярусы ремонтных палуб во власти ночной смены — скелетного экипажа из трёх дроидов-сварщиков и одного угрюмого диспетчера, запершегося в опечатанной рубке где-то на уровне D. Искусственная гравитация здесь работала с лёгким, едва ощутимым гулом на грани инфразвука — позвоночником чувствовалась раньше, чем ушами. Воздух пах озоном, разогретой смазкой и той особенной стерильной сухостью, какая бывает только в помещениях, откуда методично вытягивают влагу рециркуляторы замкнутого цикла.

Корвет класса «Сигма 2.0» с бортовым номером CV-77B и именем «Пустельга», выведенным трафаретом вдоль носовой надстройки, висел в захватах стапелей, распятый силовыми полями ложементов. Корабль был раздет.

Броневые панели с правого борта сняты полностью, обнажая сплетение кабельных жгутов и тусклый цилиндр прыжкового ядра, извлечённого из гнезда и зафиксированного на ремонтной платформе в пятнадцати метрах от корпуса. Вокруг ядра ещё мерцали остаточные эмиссии диагностических сканеров — техники закончили калибровку четыре часа назад и ушли, оставив оборудование в ждущем режиме. Кабель-каналы зияли пустыми разъёмами. Интерфейсные панели на ближайшей стене тихо перемигивались оранжевыми огнями, транслируя один и тот же беззвучный статус: «Процесс прерван. Ожидание команды оператора».

Внутри корабля было темно. Аварийное освещение ещё теплилось вдоль палубы жилого отсека, но основная энергосеть молчала. Искусственный интеллект «Ворчун» — старый, сварливый, бессменно терпевший выходки хозяйки больше ста лет — был обесточен вместе с нейроядрами. Его голосовая матрица лежала в буфере холодного хранилища, и единственным звуком, доносившимся из открытого шлюза, было редкое постукивание расширяющегося металла где-то в глубине кормовых отсеков.

На смотровой галерее яруса B, отделённой от основного ангара панорамным бронестеклом с напылением, горел один-единственный светильник аварийного контура. Под ним, опершись локтями на холодный металл ограждения, стояла фигура в лёгкой технической куртке, наброшенной поверх штатного комбинезона. Отсюда «Пустельга» просматривалась целиком — от снятых обтекателей носовых рельсовых ускорителей до открытого кормового шлюза, в который время от времени заползали диагностические щупы автоматики. Внизу, на палубе, один из дроидов-сварщиков просеменил вдоль разметки, волоча за собой кабель, и затих у консоли заправки хладагентом. Диспетчер на уровне D что-то неразборчиво пробормотал в закрытый канал — единственный человеческий голос в этом секторе за последние три часа.

Тихо.

А потом в нейроинтерфейс пришёл сигнал.

Сначала — тактильная вспышка в имплантированной части сознания, беззвучный эквивалент толчка в плечо. Затем — идентификатор отправителя, развернувшийся в виртуальном поле зрения знакомым, давно не всплывавшим кодом: военный позывной девятилетней давности, зашифрованный по протоколу Легиона Коалиции Рас, но с меткой личного, неформального приоритета. «Шторм». Ниже — строка аварийного маркера: «Задержка доставки: ~10 стандартных лет. Канал ретрансляции неизвестен».

Секунду спустя в слуховые импланты пробился звук. Голос. Сначала — шум помех, треск далёкой грозы, булькающий фон, похожий на подводную запись. А затем — слова, произнесённые с интонацией, которую она помнила до сих пор:

«Хель... здесь... оно не мёртво... не доверяй глубине...»

Короткая пауза. Щелчок.

И в виртуальном поле зрения развернулись координаты. Квази-мир Нибелунг. Впадина «Пасть Нибелунга». Глубина — 10 400 метров. Сбой в графике техобслуживания, бесполезный сейчас корабль, обесточенный ИИ и две недели до завершения калибровки — всё это отошло на второй план раньше, чем эхо чужого голоса стихло в её голове.

Где-то внизу дроид-сварщик закончил протяжку кабеля и замер, ожидая следующей команды. Лампы аварийного контура на галерее мигнули, сбившись с ритма.

Тишина.

Нибелунг ждал.

📡 Входящий сигнал
Позывной
«ШТОРМ»
Протокол
ЛЕГИОН КОАЛИЦИИ РАС
Приоритет
ЛИЧНЫЙ • НЕФОРМАЛЬНЫЙ
Задержка
~10 СТАНДАРТНЫХ ЛЕТ
Канал ретрансляции
НЕИЗВЕСТЕН
🌐 Координаты
Квази-мир
НИБЕЛУНГ
Впадина
ПАСТЬ НИБЕЛУНГА
Глубина
10 400 м
Тип объекта
ОКЕАНИЧЕСКИЙ МИР
🛠 CV-77B «Пустельга»
Статус
РАЗДЕТ • ОБЕСТОЧЕН
Прыжковое ядро
ИЗВЛЕЧЕНО
Калибровка
ЗАВЕРШЕНА 4 Ч НАЗАД
ИИ «Ворчун»
ХОЛОДНОЕ ХРАНИЛИЩЕ
Готовность
~14 СУТОК
⏳ Ожидание ответа игрока

Торн
Город Эос · Территория ордена IPR

Медицинский блок встретил Лидделл тишиной и теплом — тем особенным, почти обволакивающим теплом, какое бывает только в местах, где серьёзно относятся к комфорту пациентов. Здесь не было ни холодного металла операционных, ни казарменной стерильности полевых лазаретов. Скорее — что-то среднее между лабораторией высокого класса и дорогим санаторием: мягкий белый свет, льющийся из потолочных панелей без единого видимого источника, стены цвета слоновой кости с теми же пульсирующими магическими схемами, что и в коридоре, и несколько диагностических капсул — не пугающих, а скорее напоминающих глубокие кресла, в которые хочется сесть и закрыть глаза.

Пол здесь был ещё теплее, чем снаружи, и Лидделл чувствовала, как холод окончательно отпускает её тело — медленно, неохотно, но неумолимо. Броня завершила трансформацию, уступив место спортивному костюму, и теперь двигаться стало заметно легче. Персонал — двое медиков в мягкой форме без опознавательных знаков — встретил её сдержанными кивками. Никакого лишнего любопытства, никаких пристальных взглядов. Только профессионализм. Один из них, мужчина с нашивкой старшего лаборанта, жестом указал на ближайшую капсулу и помог разместиться, поправив подголовник быстрым, отработанным движением.

Доктор Иллис встала у пульта управления капсулой и пробежалась пальцами по сенсорам. Над изголовьем зажёгся мягкий голубоватый свет — сканирующее поле.

— Расслабьтесь, — произнесла она негромко. — Это неинвазивная диагностика. Просто лежите и дышите ровно.

Сканер зажужжал едва слышно, и Лидделл ощутила лёгкое, почти щекотное покалывание — словно тёплый ветер пробежал по коже, а затем проник глубже, туда, где пульсировала её магическая сеть. Это было не больно. Скорее — как если бы кто-то очень осторожно провёл пальцами по струнам и прислушался к звуку.

Нейроимплант тем временем работал в фоновом режиме, и результаты его работы впечатляли. Трёхмерная карта пройденного маршрута была построена с безупречной точностью: каждый поворот коридора, каждый указатель, каждая дверь были привязаны к сетке координат города. Имплант распознал и перевёл надписи на нескольких языках, сопоставил символы с общегалактическим стандартом и даже отметил зоны, где сигнал сети был экранирован — эти участки на карте выделялись серым, предупреждая о закрытых секторах.

Поиск библиотек тоже дал неожиданно богатый результат. Гостевой сегмент сети содержал ссылки на Публичную библиотеку Эоса — обширное хранилище общедоступных знаний, — а также на Открытый архив Департамента Магических Исследований, где публиковались рассекреченные работы по магической теории, артефакторике и терраформированию. Но было и кое-что ещё: имплант зафиксировал каталог Закрытого архива — без доступа к содержимому, но с пометкой «Доступ: уровень C и выше, по запросу». Чтобы получить туда допуск, нужно было обратиться к кому-то из старших сотрудников — например, к доктору Иллис. Или к Келлану.

Скачанные данные легли в память импланта аккуратными структурированными пакетами. Всё, что было в открытом доступе — карты, расписания, справочники по структуре Ордена, публичные новостные ленты, — теперь было доступно офлайн, в любой момент.

— Готово, — произнесла Иллис, отрываясь от пульта. Её лицо оставалось спокойным, но в голосе проскользнула нотка удовлетворения. — Картина ясна. Два микроразрыва магической сети — один в области грудного сплетения, второй в левом предплечье. Общее истощение резерва, остаточный фон от мощного артефакта и следы недавнего магического отката. Плюс, — она сделала короткую паузу, — ваша сеть держит странную метку. Слабую, но очень специфическую. Такую оставляют только энергетические узлы Торна. Вы как-то взаимодействовали с одним из них на плато?

Спрашивала без подозрения — скорее, как учёный, обнаруживший неожиданную переменную.

— Метка не опасна, но я бы рекомендовала её снять до вашего отбытия. Наши маги умеют это делать. Если захотите — включим в курс лечения.

Она не стала настаивать и тут же перешла к делу.

— Связь. Вам нужен межпланетный канал. Я запрошу доступ сразу после того, как мы закончим здесь. Стандартный протокол для внешних гостей: ваши сообщения пройдут через наш коммуникационный центр. Их проверят на наличие кодов и шифров — не вручную, автоматически, это быстрая процедура. Личную переписку никто читать не будет. Но если вы попытаетесь передать закрытые данные о Торне — система заблокирует отправку. Предупреждаю сразу, чтобы не было недопонимания.

Коснулась ещё одного сенсора, и над капсулой зажёгся экран с графиком — кривая регенерации магической сети, разбитая на дни.

— Лечение. Вам нужен как минимум недельный покой. Я назначаю капельницы с магическим концентратом — дважды в день, утром и вечером. Плюс общеукрепляющая терапия: витамины, микроэлементы, возможно — пара сеансов в регенерационной камере. Первые три дня — никакой магии. Вообще. Даже простейшие заклинания. После — можно начинать с малого, но без фанатизма. Телепортация исключена минимум две недели. Если нарушите — я не отвечаю за последствия.

Она говорила это буднично, но в голосе звучала та особая сталь, какая бывает только у врачей, привыкших, что их рекомендации нарушают, и знающих, к чему это приводит.

— И да, чай. Сейчас принесут. Травяной, местный — он не только согревает, но и способствует регенерации. К нему — лёгкий бульон и хлеб. Не благодарите, это стандартный протокол для гостей в вашем состоянии.

Один из лаборантов уже ставил у капсулы небольшой столик с подносом. От чашки поднимался пар — душистый, с нотами мяты и чего-то сладкого, вроде мёда.

Медицинский блок был пуст — других пациентов сейчас не было, и это давало Лидделл редкую возможность восстановиться в тишине, без лишних глаз.

Где-то на периферии сознания метка узла всё ещё пульсировала, но теперь, после слов Иллис, это ощущение стало чуть менее тревожным. Снять. Перед отбытием. Значит, не сейчас. Значит, можно пока просто терпеть. А нейроимплант, закончив с картами и архивами, тихо пискнул, напоминая о запланированных задачах. Библиотеки. Связь. Отдых. Впереди была неделя восстановления, и Лидделл, кажется, знала, чем её занять.

Тем временем за её спиной, бесшумно и незаметно, система безопасности медблока завершила пассивное сканирование. Магическая сигнатура «Аэлита Лидделл» была записана в базу данных IPR, каталогизирована и привязана к гостевому идентификатору. Никто не счёл нужным сообщать об этом вслух — стандартная процедура для всех, кто проходит через медицинский блок. Но где-то в недрах Департамента Магических Исследований тихо щёлкнул счётчик: «Внешний фактор — магический профиль: подтверждён и сохранён».

Торн
Город Эос · Территория ордена IPR

Доктор Иллис коротко кивнула — жест удовлетворённого профессионала, получившего от коллеги именно ту реакцию, на которую рассчитывал — и жестом указала на дверь в дальнем конце шлюзового зала.

— Следуйте за мной, Аэлита. Медицинский блок в двух уровнях отсюда. Идти недалеко, но по дороге я покажу вам кое-что.

Келлан на экране отключился, бросив напоследок короткое: «Увидимся позже» — и дрон под потолком, мигнув алым глазом, перешёл в полностью автономный режим, сопровождая процессию на почтительном расстоянии. Шлюзовой зал остался позади. Лидделл шагнула в коридор, и Торн впервые показал ей своё лицо — не ледяную маску плато, а то, что скрывалось под куполом.

Коридор был широким, рассчитанным не на толпу, а на осмысленное движение: несколько человек могли идти рядом, не задевая друг друга плечами, но архитектор явно не закладывал сюда ни парадной помпезности, ни казарменного минимализма. Стены — тот же матово-серый металл, что и в шлюзе, но здесь по нему змеились тонкие, пульсирующие линии — не просто декор, а живые магические схемы, вплетённые прямо в конструкцию. Они светились мягким янтарным светом, и ритм их пульсации был замедленным, убаюкивающим — как дыхание спящего. Пол под ногами оставался тёплым, и теперь стало заметно, что тепло это неравномерно: оно концентрировалось там, где ступали ноги, и рассеивалось в стороне. Умный подогрев, реагирующий на присутствие.

Потолок был выше, чем ожидалось — метра четыре, не меньше, — и терялся в полумраке, где угадывались балки сложного сечения и пучки кабелей, перехваченные матовыми скобами. Никаких открытых проводов, никакой небрежности: даже техническая начинка выглядела так, словно её укладывал перфекционист.

Воздух пах иначе, чем в шлюзе. Меньше антисептика, больше живого: лёгкий аромат чего-то похожего на хвою, разбавленный металлической нотой рециркулированного воздуха. Где-то тихо, почти на границе слышимости, гудели системы вентиляции, и этот гул был ритмичным — не монотонный шум, а упорядоченная вибрация, почти музыка.

По стенам, через равные промежутки, были развешаны указатели. Не голографические — реальные, вырезанные из какого-то светлого композита, с буквами, нанесёнными и краской, и магическим свечением одновременно. «Медицинский блок →», «Жилой сектор C ←», «Департамент Магических Исследований — уровень 3 ↑». Надписи дублировались на нескольких языках, и один из них Лидделл узнала — общегалактический стандарт. Остальные, вероятно, были местными.

Коридор сделал плавный поворот и расширился, открывая смотровую галерею. Слева, за прозрачной стеной — не стеклом, судя по слабому мерцанию защитного поля, — простиралось огромное открытое пространство. Это не была улица в привычном смысле, но и не внутренний двор. Скорее — атриум, многоуровневая площадь, накрытая собственным малым куполом. Там росли деревья. Настоящие деревья с тёмно-зелёной хвоей, высаженные вокруг небольшого водоёма. Вода не замёрзла — она тихо парила, и от этого зрелище казалось почти сюрреалистическим после ледяного шторма снаружи. Между деревьями двигались люди — кто-то шёл быстро, по делам, кто-то сидел на скамейках с планшетами или просто пил что-то из высоких стаканов. Обычная жизнь. Обычный город, если забыть, что снаружи — минус пятьдесят и буран.

Доктор Иллис не торопила. Напротив, позволила Лидделл осмотреться и лишь потом продолжила путь.

— Это зона отдыха четвёртого уровня, — пояснила она, пока они шли вдоль галереи. — Одна из шести в этом секторе. Мы стараемся поддерживать в жилых и общественных зонах условия, близкие к естественным для большинства гуманоидных рас. Зелень, вода, нормальный уровень кислорода. Вы заметите, что здесь теплее, чем в шлюзе — мы постепенно понижаем температуру только в технических и исследовательских блоках, где это необходимо для оборудования.

Она говорила ровно, почти как экскурсовод, но в её голосе не было снисходительности — скорее, привычка учёного давать контекст.

Нейроимплант тем временем завершил подключение к сети. Открытый гостевой сегмент отозвался скупо, но достаточно: базовое инфополе Торна включало карту города — схематичную, без указания закрытых зон, но дающую общее представление; расписание общественного транспорта (капсульные линии между секторами); краткий справочник по структуре Ордена IPR — именно тот, публичный, о котором говорилось в данных по миру: «Активное использование медийных платформ для распространения информации о своих открытиях...» Ничего секретного, но достаточно, чтобы понять, куда она попала. А ещё имплант зафиксировал, что попытка входа в гостевую сеть была отмечена. Не тревогой — просто записью в логе. Где-то на сервере безопасности тихо щёлкнул счётчик: «Внешний фактор — активность в сети: подтверждено». Никаких сирен, никакой блокировки, но след оставлен.

Доктор Иллис тем временем бросила на Лидделл короткий, цепкий взгляд — не сканирующий, а именно медицинский. Она задержала взгляд на том, как двигается брюнетка, на ритме её дыхания, на едва заметной задержке перед каждым шагом, словно тело вспоминало, как ходить по тёплому полу после ледяного крошева.

— Вы держитесь хорошо, — произнесла Иллис, и в её голосе впервые прозвучало что-то помимо профессиональной вежливости. — Даже слишком хорошо для человека с повреждённой магической сетью. Не удивляйтесь, я вижу это без приборов — у меня сорок лет практики. Ваш резерв колеблется, каналы перегружены, и есть как минимум два микроразрыва, которые вы, вероятно, получили ещё до того, как попали к нам. Артефакт?

Она не требовала ответа — скорее, делилась наблюдением, как делятся с равным. И продолжила идти, не сбавляя шага.

— Я не буду спрашивать подробности сейчас. Но на медосмотре мне понадобится полная картина, чтобы понимать, что с вами делать. Одно могу сказать сразу: телепортация для вас сейчас исключена. Вообще. Любая. Если попробуете — порвёте сеть окончательно, и тогда уже не поможет даже регенерационный блок. Неделя покоя, капельницы с магическим концентратом, возможно — пара сеансов слияния с энергоузлом. У нас есть специалисты.

Доктор остановилась у двери с маркировкой «Медицинский блок — вход». Дверь была широкой, с мягко скруглёнными углами, и над ней горел тёплый зелёный индикатор.

— Хотите чего-то горячего? — поинтересовалась Иллис и впервые позволила себе лёгкую, почти незаметную улыбку. — Я распоряжусь. Чай, бульон, кофе — что предпочитаете? И да, если вам нужно связаться с вашими — доступ к межпланетной связи есть, но через наши каналы. Частные вызовы из-под купола невозможны, это протокол безопасности. Но отправить сообщение мы поможем.

Она коснулась сенсора, дверь бесшумно ушла в стену, открывая просторное, залитое мягким белым светом помещение с рядами диагностических капсул. Где-то в глубине негромко переговаривались медики. Пахло озоном — но снова приручённым, смешанным с чем-то успокаивающим, вроде лаванды или её местного аналога. А на краю сознания всё ещё пульсировала та самая метка — далёкий отголосок энергетического узла, оставленного там, на плато. Она не болела. Она просто напоминала о факте состоявшегося контакта.

АЛЬЦИОНА
ПРОТОКОЛ «КОВКА» :: АКТ 5 — ИМЯ И ПРОЩАЛЬНЫЙ ЖЕСТ
ОТКЛИК АЛЬЦИОНЫ: ГОТОВНОСТЬ ОТПУСТИТЬ
ПУЛЬСАЦИЯ:
10 ГЦ, МЕДЛЕННЫЕ ЗАТУХАЮЩИЕ ТОЛЧКИ — ПРОЩАЛЬНАЯ КОЛЫБЕЛЬНАЯ
ЦВЕТ СТЕН:
МЯГКИЙ ЗОЛОТОЙ, БЛИЖЕ К СВЕТУ ЗВЁЗД
ТЕМПЕРАТУРА:
+32°C — ПОСТЕПЕННО ОСТЫВАЕТ, ОТПУСКАЯ
АКУСТИКА:
ТИХОЕ ПЕНИЕ БЕЗ СЛОВ, ПОХОЖЕЕ НА ДАЛЁКИЙ ХОР
АЛЬЦИОНА ПРИНИМАЕТ ЗАВЕРШЕНИЕ КОВКИ. СТЕНЫ БОЛЬШЕ НЕ ПУЛЬСИРУЮТ РАБОЧИМ РИТМОМ — ОНИ ЗАТИХАЮТ, СЛОВНО КОЛЫБЕЛЬ. КОРАБЛЬ ЗНАЕТ, ЧТО ХЕЛЬГА СКОРО УЙДЁТ, И ДАРИТ ЕЙ ПОСЛЕДНЕЕ ТЕПЛО.
НА СТЕНЕ ВОЗНИК ОБРАЗ: ЗИМОРОДОК СКЛАДЫВАЕТ КРЫЛЬЯ, ОСТАВЛЯЯ ЗА СОБОЙ СВЕТЯЩИЙСЯ СЛЕД. РЯДОМ МЕДЛЕННО ПРОЯВЛЯЕТСЯ СИМВОЛ — ПУСТАЯ СТРОКА, МЕРЦАЮЩАЯ В ОЖИДАНИИ. КОРАБЛЬ ЖДЁТ ИМЯ.
АКТ 5: ИМЯ И БЛАГОСЛОВЕНИЕ
КЛИНОК ЗАВЕРШЁН. НО ОСТАЛОСЬ ПОСЛЕДНЕЕ — ДАТЬ ЕМУ ИМЯ. В ТРАДИЦИИ ТЕХ, КТО СТАЛ АЛЬЦИОНОЙ, ВСЯКОЕ ТВОРЕНИЕ, РОЖДЁННОЕ В МАСТЕРСКОЙ, ПОЛУЧАЛО ИМЯ ОТ СОЗДАТЕЛЯ. ЭТО ДЕЛАЛО ЕГО НЕ ПРОСТО ИНСТРУМЕНТОМ, А ЧАСТЬЮ ЭКИПАЖА.
ХЕЛЬГА МОЖЕТ ДАТЬ КЛИНКУ ИМЯ — ИЛИ ПОПРОСИТЬ АЛЬЦИОНУ ПРЕДЛОЖИТЬ СВОЙ ВАРИАНТ. ЗАТЕМ КОРАБЛЬ ЗАКРЕПИТ ИМЯ В КВАНТОВОМ КОНТУРЕ БРАСЛЕТА, ОСТАВИВ В НЁМ ЧАСТИЦУ СВОЕЙ ПАМЯТИ.
ИМЯ КЛИНКА:
НЕ ЗАДАНО, МЕРЦАЕТ В ОЖИДАНИИ
ПРОЩАЛЬНЫЙ ЖЕСТ:
НЕ ЗАВЕРШЁН, КОРАБЛЬ ЖДЁТ
ВНЕШНИЙ ЛЮК:
ГОТОВ К ОТКРЫТИЮ ПО КОМАНДЕ
КОММЕНТАРИЙ ИБИС:
ИМЯ БУДЕТ ЗАПИСАНО В КВАНТОВЫЙ КОНТУР КЛИНКА. АЛЬЦИОНА ПЕРЕДАСТ ПРОЩАЛЬНЫЙ ИМПУЛЬС — ЧАСТИЦУ ТЕПЛА ЯДРА. ПОСЛЕ ЭТОГО ОПЕРАТОР МОЖЕТ ПОКИНУТЬ МАСТЕРСКУЮ.

ФИНАЛЬНЫЙ ВЫБОР
1. ДАТЬ КЛИНКУ ИМЯ
БЕЗ БРОСКА. Хельга может дать клинку любое имя. Оно будет выгравировано на внутренней стороне браслета на языке создателя и занесено в квантовый контур. ВАРИАНТЫ ОТ АЛЬЦИОНЫ (если спросить): «КРЫЛО», «ПЕСНЬ», «ИСКРА», «ЭРИДАН» (в честь капитана). Корабль предложит их образами, не настаивая. ОСОБОЕ: Если Хельга назовёт клинок в честь кого-то из экипажа, этот нейрослепок навсегда оставит в клинке частицу своей памяти — тёплый шёпот, слышимый только владельцу.
2. ПРИНЯТЬ ПРОЩАЛЬНЫЙ ЖЕСТ АЛЬЦИОНЫ
БЕЗ БРОСКА. Корабль вложит в клинок последний дар — частицу тепла Ядра. Она не имеет боевых свойств, но будет мягко согревать запястье в моменты одиночества, напоминая о связи. ЕСЛИ ХЕЛЬГА ПОЖЕЛАЕТ: Она может записать в контур клинка короткое послание для Альционы, которое корабль сохранит в своей памяти навсегда.
ПОСЛЕДНЯЯ РЕКОМЕНДАЦИЯ:
ДАТЬ ИМЯ. ПРИНЯТЬ ТЕПЛО ЯДРА. ПОПРОЩАТЬСЯ. ПРОТОКОЛ «КОВКА» БУДЕТ ЗАВЕРШЁН.

> АКТ 5 АКТИВЕН. АЛЬЦИОНА ЖДЁТ ИМЯ. ПОСЛЕ ЭТОГО — ПРОЩАЛЬНЫЙ ЖЕСТ И ОТКРЫТИЕ ВНЕШНЕГО ЛЮКА.
БАЛАНСИРОВКА: КРИТ. УСПЕХ — УНИКАЛЬНАЯ ТОЧКА РАВНОВЕСИЯ.
ТЕСТОВЫЙ УДАР: УСПЕХ — РЕЗОНАНС 10 ГЦ СТАБИЛЕН.
НЕЙРОПРИВЯЗКА: УСПЕХ — КАНАЛ ЗАЩИЩЁН, СКРЫТЫЙ РЕЗЕРВ ПРИВЯЗАН.
КЛИНОК ПОЛНОСТЬЮ ФУНКЦИОНАЛЕН. ОСТАЛОСЬ ДАТЬ ИМЯ.
АЛЬЦИОНА ЗАТИХЛА. ЗИМОРОДОК ЖДЁТ.

Торн
Город Эос · Территория ордена IPR

Портал распустился золотистым цветком прямо перед ней — ровно в пяти шагах, как и обещал Келлан. Лидделл пошла вперёд сквозь ревущую стену ледяного шторма, и каждый её шаг был выверен до миллиметра — тело слушалось, несмотря на усталость, несмотря на холод, несмотря на то, что за спиной сходила с ума разбуженная бездна. Броня обновилась мягкой вспышкой, купол частично разомкнулся, пропуская её к проёму, и она шагнула в золото. Тварь подо льдом взревела в последний раз — и не успела. Портал схлопнулся за её спиной с тихим, почти мелодичным звоном, отрезая вой бурана, гул кактусов и утробный стон глубин. Переход был чистым, без рывков и искажений: маги-операторы IPR знали своё дело. Пространство на мгновение сжалось в тонкую золотую нить, а затем развернулось вновь — теплом, светом и тишиной.

Шлюзовой зал встретил её стерильной прохладой, которая по сравнению с минус пятьюдесятью снаружи ощущалась почти как летнее утро. Высокие серые стены с прожилками встроенных магических светильников, ровный гул климатических систем, слабый запах озона — уже не дикого, как после аномалии, а приручённого, лабораторного, смешанного с чем-то вроде антисептика. Под ногами — матовый металл, не скользкий, с подогревом. Где-то вверху тихо шипели вентиляционные решётки, прогоняя воздух через многоступенчатые фильтры.

Портал за её спиной угас, оставив лишь слабое свечение на полу — контур, который быстро впитывался в плиты, как вода в песок.

Встречающих было трое. Никакого оружия, никакого конвоя — Келлан сдержал слово и, судя по всему, передал на базу вполне конкретные рекомендации. Двое в форме без знаков различия, с нашивками технического персонала, стояли чуть поодаль, у пультов управления порталом. Третий — женщина лет пятидесяти, с короткими серебристыми волосами, одетая не в униформу, а в гражданский костюм тёмно-синего цвета, явно дорогой и при этом функциональный. На лацкане — значок Департамента Магических Исследований: стилизованный кристалл, пересечённый спиралью. Она не улыбалась, но и не хмурилась — её лицо выражало ровно то, что полагается учёному при обнаружении нового, крайне интересного образца: сдержанное, профессиональное любопытство.

Рядом с ней, спроецированный на стену шлюза, висел экран с уже знакомым лицом. Келлан не стал подходить лично — то ли не успел, то ли счёл, что разговор через динамики будет эффективнее. Но дрон, тот самый, что прикрывал её на плато, уже висел под потолком шлюза, целый и невредимый, мерцая алым глазом в дежурном режиме.

— Добро пожаловать на Торн, — произнесла женщина, и её голос оказался на удивление мелодичным, почти успокаивающим. — Меня зовут доктор Иллис, Департамент Магических Исследований. Аналитик Келлан уже ввёл меня в курс дела. Вы — внешний фактор, попавший к нам в результате неизвестной аномалии. И, судя по тому, как вы держались на плато, вы либо являетесь профессионалом высокого уровня, либо обладаете высоким коэффициентом удачи. И то, и другое вызывает уважение.

Она сделала короткую паузу, давая Лидделл время осмотреться. Шлюз был небольшим, но явно рассчитанным на приём гостей, а не на изоляцию: никаких барьеров, никаких силовых полей. У дальней стены — открытая дверь, ведущая в коридор с мягким освещением. Никто не преграждал путь, но и не предлагал идти без сопровождения.

— Я понимаю, что вы истощены и, вероятно, хотели бы отдохнуть, — продолжила Иллис. — Но прежде чем мы предоставим вам полный доступ к городу, я вынуждена попросить вас пройти краткий медицинский осмотр и ответить на несколько вопросов. Ничего инвазивного, уверяю. Стандартный протокол для всех, кто попадает к нам через аномалии. И, поскольку вы были вежливы с моими коллегами, я отвечу вам тем же: можете задавать свои вопросы. Вы не пленница и не подозреваемая, для таких случаев у нас отдельный протокол. Вы — гостья, хотя и незваная. И мы хотели бы понять, как долго вы намерены у нас гостить и чем мы можем быть друг другу полезны.

Келлан на экране едва заметно усмехнулся и добавил:

— И да, неизвестная гостья. У меня к вам тоже будет пара вопросов — но это подождёт. Сначала — медики. Не хочу, чтобы вы умерли от переохлаждения после того, как пережили плато. Это было бы обидно.

Где-то на краю сознания Лидделл ощутила слабый, почти невесомый импульс — далёкий отголосок энергетического узла, оставшегося там, в ледяной пустыне. Он не исчез. Он словно отметил её, оставил метку — не опасную, но ощутимую. И нейроимплант, переживший шторм и помехи, тихо пискнул, сигнализируя о завершении записи: данные о плато, о твари, об узле сохранены. Они могут пригодиться. А впереди ждал город. Тёплый, чуждый и, кажется, не спешащий становиться другом — но и врагом пока не ставший.

АЛЬЦИОНА
ПРОТОКОЛ «КОВКА» :: АКТ 4 — ФИНАЛЬНАЯ НАСТРОЙКА
ОТКЛИК АЛЬЦИОНЫ: СВЯЗЬ СКВОЗЬ МЕТАЛЛ
ПУЛЬСАЦИЯ:
10 ГЦ, СИНХРОНИЗАЦИЯ С ПУЛЬСОМ БРАСЛЕТА
ЦВЕТ СТЕН:
ГЛУБОКИЙ ОРАНЖЕВЫЙ, ПЕРЕХОДЯЩИЙ В ЗОЛОТО
ТЕМПЕРАТУРА:
+34°C — ТЕПЛО ПРИЗНАНИЯ
АКУСТИКА:
МЯГКИЙ РЕЗОНАНС, БРАСЛЕТ «ОТВЕЧАЕТ» СТЕНАМ ТИХИМ ЗВОНОМ
КОРАБЛЬ ЧУВСТВУЕТ КЛИНОК КАК ПРОДОЛЖЕНИЕ СЕБЯ. НА СТЕНЕ ВОЗНИК ОБРАЗ: ЗИМОРОДОК САДИТСЯ НА ЗАПЯСТЬЕ ХЕЛЬГИ И РАСТВОРЯЕТСЯ В БРАСЛЕТЕ. АЛЬЦИОНА ПОКАЗЫВАЕТ, ЧТО «РАСКАТ» ОТНЫНЕ — ЧАСТЬ ОПЕРАТОРА.
ИЗ ЯДРА ПРИШЁЛ ОБРАЗ ОТ ИНЖЕНЕРА МИРЫ: ПРОЕКЦИЯ СХЕМЫ САМОВОССТАНАВЛИВАЮЩЕГОСЯ КОНТУРА И ОДОБРИТЕЛЬНЫЙ ЖЕСТ.
АКТ 4: БАЛАНСИРОВКА, ТЕСТ, ПРИВЯЗКА
ОСТАЛИСЬ ПОСЛЕДНИЕ ШТРИХИ. КЛИНОК ФУНКЦИОНАЛЕН, НО ДОЛЖЕН СТАТЬ ПРОДОЛЖЕНИЕМ РУКИ. ХЕЛЬГЕ ПРЕДСТОИТ ТРИ ЗАДАЧИ: ИДЕАЛЬНО ОТБАЛАНСИРОВАТЬ ЛЕЗВИЕ, ПРОВЕСТИ ТЕСТОВЫЙ УДАР ПО ЭНЕРГЕТИЧЕСКОМУ ЩИТУ И ЗАКРЕПИТЬ НЕЙРОПРИВЯЗКУ.
В ЦЕНТРЕ МАСТЕРСКОЙ УЖЕ ПОДНЯЛАСЬ ИСПЫТАТЕЛЬНАЯ ПЛАТФОРМА С ГОЛОГРАФИЧЕСКОЙ МИШЕНЬЮ. ГОРН ЗАТИХ, НАБЛЮДАЯ.
БАЛАНСИРОВКА:
ТРЕБУЕТ ТОНКОЙ ПОДСТРОЙКИ РАСПРЕДЕЛЕНИЯ МАССЫ
ТЕСТОВЫЙ УДАР:
МИШЕНЬ АКТИВНА, ОЖИДАЕТ АТАКИ
НЕЙРОПРИВЯЗКА:
НЕОБХОДИМО ЗАКРЕПИТЬ ЛИЧНЫЙ КОД ОПЕРАТОРА
КОММЕНТАРИЙ ИБИС:
ФИНАЛЬНЫЙ ЭТАП. ПОСЛЕ НЕГО КЛИНОК СТАНЕТ НЕОТДЕЛИМ ОТ ОПЕРАТОРА. РЕКОМЕНДУЮ ПОСЛЕДОВАТЕЛЬНОСТЬ: БАЛАНСИРОВКА, ЗАТЕМ ТЕСТОВЫЙ УДАР, ЗАТЕМ ПРИВЯЗКА.

БРОСКИ АКТА 4
1. БАЛАНСИРОВКА КЛИНКА
БРОСОК: ЛОВКОСТЬ + ВОСПРИЯТИЕ (СЛ 16). ПРОВАЛ: Баланс нарушен. Клинком труднее управлять в бою (временный штраф к атакам до повторной настройки). УСПЕХ: Клинок идеально сбалансирован. Лезвие ощущается как продолжение руки, интуитивно понятное в движении. КРИТ. УСПЕХ: Хельга находит уникальную точку равновесия, подходящую только ей. Клинок не может быть эффективно использован никем другим.
2. ТЕСТОВЫЙ УДАР ПО МИШЕНИ
БРОСОК: АТЛЕТИКА (СЛ 14). ПРОВАЛ: Удар слаб. Клинок не активирует вибрационный резонанс. Требуется корректировка угла атаки. УСПЕХ: Мишень разрублена чисто. Микрозазубрины работают штатно, вибрация на 10 Гц оставляет характерный след. КРИТ. УСПЕХ: Скрытая гармоника срабатывает. Тестовый удар наносит двойной урон: физический разрез и резонансный импульс, разрушающий структуру изнутри.
3. НЕЙРОПРИВЯЗКА
БРОСОК: МАГОИНЖЕНЕРИЯ (СЛ 17). ПРОВАЛ: Привязка неполная. Клинок откликается с задержкой, не удаётся активировать скрытый резерв. УСПЕХ: Прочный нейросвязной канал. Клинок распознаёт владельца и активируется только от её импульса 10 Гц. КРИТ. УСПЕХ: Привязка на глубинном уровне. Хельга может дистанционно активировать клинок (вернуть из браслета) в радиусе 5 метров одной мыслью.
РЕКОМЕНДАЦИЯ:
ПОСЛЕДОВАТЕЛЬНОСТЬ: БАЛАНСИРОВКА (ЛОВКОСТЬ + ВОСПРИЯТИЕ), ТЕСТОВЫЙ УДАР (АТЛЕТИКА), НЕЙРОПРИВЯЗКА (МАГОИНЖЕНЕРИЯ). УСПЕХ ВСЕХ ТРЁХ ЗАВЕРШАЕТ ПРОТОКОЛ «КОВКА».

> АКТ 4 АКТИВЕН. ФИНАЛЬНАЯ НАСТРОЙКА НАЧАЛАСЬ. КОРАБЛЬ ЗАМЕР В ОЖИДАНИИ.
ЗАКАЛКА: КРИТ. УСПЕХ — ПРОЧНОСТЬ +22%, УЗОР «КРЫЛЬЯ ЗИМОРОДКА».
НЕЙРОННЫЕ ВОЛОКНА: КРИТ. УСПЕХ — ЗАМКНУТЫЙ КОНТУР, САМОВОССТАНОВЛЕНИЕ.
МЕХАНИЗМ КОЛЛАПСА: УСПЕХ — СКЛАДЫВАНИЕ 0.3 СЕК, ИЗЯЩНЫЙ БРАСЛЕТ.
КЛИНОК ФУНКЦИОНАЛЕН. ПЕРЕХОД К ФИНАЛЬНОЙ НАСТРОЙКЕ.
ОЖИДАНИЕ БАЛАНСИРОВКИ, ТЕСТОВОГО УДАРА И НЕЙРОПРИВЯЗКИ.

АЛЬЦИОНА
ПРОТОКОЛ «КОВКА» :: АКТ 3 — ЗАКАЛКА И МЕХАНИЗМ КОЛЛАПСА
ОТКЛИК АЛЬЦИОНЫ: ГОРДОСТЬ
ПУЛЬСАЦИЯ:
10 ГЦ, НО С ДВОЙНЫМ ТОЛЧКОМ КАЖДЫЕ 6 СЕКУНД — «ДЫХАНИЕ ГОРНА»
ЦВЕТ СТЕН:
НАСЫЩЕННЫЙ ОРАНЖЕВЫЙ, КЛИНОК ОТСВЕЧИВАЕТ БЕЛЫМ
ТЕМПЕРАТУРА:
+35°C — ЖАР ГОРДОСТИ
АКУСТИКА:
ГУЛ СМЕНИЛСЯ ТИХИМ ПЕНИЕМ — ГОРН ЗВУЧИТ, КЛИНОК ОТВЕЧАЕТ
АЛЬЦИОНА В ВОСТОРГЕ. НА СТЕНЕ ВОЗНИК ОБРАЗ: ЗИМОРОДОК ПАРИТ, А ПОД НИМ — КЛИНОК, ИЗЛУЧАЮЩИЙ ОРАНЖЕВЫЕ ВОЛНЫ. КОРАБЛЬ ПОКАЗЫВАЕТ, ЧТО «РАСКАТ» УЖЕ ЧАСТЬ ЕЁ ИСТОРИИ.
ХЕЛЬГА ПЕРЕХОДИТ К РЕШАЮЩЕЙ СТАДИИ. КЛИНОК, УЖЕ ПОЮЩИЙ НА 10 ГЦ, ДОЛЖЕН БЫТЬ ЗАКАЛЁН В НАНОЦИТАХ, ЧТОБЫ ОБРЕСТИ СВЕРХПЛОТНУЮ СТРУКТУРУ. НО ГЛАВНОЕ — МЕХАНИЗМ КОЛЛАПСА: МИКРОНЕРВНЫЕ ВОЛОКНА, ПОЗВОЛЯЮЩИЕ КЛИНКУ СКЛАДЫВАТЬСЯ В БРАСЛЕТ.
ЭТО ТРЕБУЕТ ТОНЧАЙШЕЙ РАБОТЫ: ВПЛЕСТИ НЕЙРОННЫЕ ОКОНЧАНИЯ АЛЬЦИОНЫ В МЕТАЛЛ, НАСТРОИТЬ ТРИГГЕР АКТИВАЦИИ (ТАКТИЛЬНЫЙ ИМПУЛЬС 10 ГЦ) И УБЕДИТЬСЯ, ЧТО КЛИНОК ПОМНИТ ОБЕ ФОРМЫ.
ТЕМПЕРАТУРА ЗАКАЛКИ:
-100°C (МГНОВЕННОЕ ОХЛАЖДЕНИЕ)
НЕЙРОННЫЕ ВОЛОКНА:
ЗАПРОШЕНЫ У ЯДРА, ОЖИДАЮТ ИНТЕГРАЦИИ
МЕХАНИЗМ КОЛЛАПСА:
НЕ НАСТРОЕН, ТРЕБУЕТ СБОРКИ
КОММЕНТАРИЙ ИБИС:
СЛЕДУЮЩИЙ ШАГ — ПОГРУЗИТЬ КЛИНОК В ОХЛАЖДАЮЩУЮ КАМЕРУ ДЛЯ ЗАКАЛКИ, ЗАТЕМ ВПЛЕСТИ НЕЙРОННЫЕ ВОЛОКНА И СОБРАТЬ МЕХАНИЗМ СКЛАДЫВАНИЯ. ПОСЛЕДНИЕ ДВА ПРОЦЕССА МОЖНО ВЫПОЛНИТЬ ПАРАЛЛЕЛЬНО.

БРОСКИ АКТА 3
1. МГНОВЕННАЯ ЗАКАЛКА
БРОСОК: ЛОВКОСТЬ + ВОСПРИЯТИЕ (СЛ 16). ПРОВАЛ: Термический шок. Клинок покрывается микротрещинами. Требуется повторная закалка, время +1 час, прочность снижается. УСПЕХ: Закалка проходит идеально. Клинок обретает сверхплотную структуру, оранжевые прожилки фиксируются. КРИТ. УСПЕХ: На поверхности проступает узор, напоминающий крылья зимородка — память о корабле, вплавленная в металл.
2. ВПЛЕТЕНИЕ НЕЙРОННЫХ ВОЛОКОН
БРОСОК: МАГОИНЖЕНЕРИЯ (СЛ 18). ПРОВАЛ: Волокна отторгаются металлом. Механизм коллапса нестабилен, клинок может не сложиться. УСПЕХ: Волокна интегрированы. Клинок «чувствует» прикосновение владельца и откликается на тактильный импульс 10 Гц. КРИТ. УСПЕХ: Волокна образуют замкнутый контур. Клинок способен к самовосстановлению микротрещин за счёт энергии носителя.
3. СБОРКА МЕХАНИЗМА КОЛЛАПСА
БРОСОК: КОМПЬЮТЕРЫ / ТЕХНИКА (СЛ 15). ПРОВАЛ: Механизм клинит. Клинок не складывается до конца, браслет получается громоздким. УСПЕХ: Механизм работает плавно. Клинок сворачивается в изящный браслет за 0.3 секунды. КРИТ. УСПЕХ: Активация бесшумна. Браслет выглядит как простое украшение, не привлекая внимания.
РЕКОМЕНДАЦИЯ:
СНАЧАЛА — ЗАКАЛКА (ЛОВКОСТЬ + ВОСПРИЯТИЕ), ЗАТЕМ ПАРАЛЛЕЛЬНО — ВПЛЕТЕНИЕ ВОЛОКОН (МАГОИНЖЕНЕРИЯ) И СБОРКА МЕХАНИЗМА (КОМПЬЮТЕРЫ). УСПЕХ ВСЕХ ТРЁХ ДАЁТ ФУНКЦИОНАЛЬНЫЙ СКЛАДНОЙ КЛИНОК.

> АКТ 3 АКТИВЕН. ЗАКАЛКА ОЖИДАЕТ ПОГРУЖЕНИЯ. НЕЙРОННЫЕ ВОЛОКНА ЗАПРОШЕНЫ У ЯДРА. КОРАБЛЬ СЛЕДИТ ЗА КАЖДЫМ ДВИЖЕНИЕМ.
КАЛИБРОВКА ГОРНА: КРИТ. УСПЕХ — 10 ГЦ + СКРЫТАЯ ГАРМОНИКА.
МОМЕНТ ПЛАСТИЧНОСТИ: КРИТ. УСПЕХ — СИММЕТРИЯ + МИКРОЗАЗУБРИНЫ.
КЛИНОК СФОРМИРОВАН. ПЕРЕХОД К ЗАКАЛКЕ.
НЕЙРОННЫЕ ВОЛОКНА ЗАПРОШЕНЫ. ОЖИДАНИЕ ИНТЕГРАЦИИ.
КОРАБЛЬ ПЕРЕДАЛ ПОКЛОН КАПИТАНА. ОДОБРЕНИЕ ПОЛНОЕ.

АЛЬЦИОНА
ПРОТОКОЛ «КОВКА» :: АКТ 2 — КАЛИБРОВКА ГОРНА И ФОРМОВАНИЕ
ОТКЛИК АЛЬЦИОНЫ: ОДОБРЕНИЕ
ПУЛЬСАЦИЯ:
УСКОРИЛАСЬ ДО 12 ГЦ НА 3 СЕКУНДЫ — ВСПЛЕСК РАДОСТИ
ЦВЕТ СТЕН:
ЯРКО-ОРАНЖЕВЫЙ С ЗОЛОТЫМИ ПРОЖИЛКАМИ
ТЕМПЕРАТУРА:
+33°C — ТЕПЛО ПРИНЯТИЯ
АКУСТИКА:
НИЗКИЙ ОДОБРИТЕЛЬНЫЙ ГУЛ, ПОХОЖИЙ НА МУРЛЫКАНИЕ
КОРАБЛЬ ПРИНЯЛ ВЫБОР ХЕЛЬГИ. ОН ВИДИТ В КЛИНКЕ НЕ ПРОСТО ОРУЖИЕ, А ПРОДОЛЖЕНИЕ ИХ СВЯЗИ. НА СТЕНАХ МАСТЕРСКОЙ НА МГНОВЕНИЕ ПРОЯВИЛСЯ ОБРАЗ: ЗИМОРОДОК, СЖИМАЮЩИЙ В КЛЮВЕ ТОНКУЮ ОРАНЖЕВУЮ ЛИНИЮ — БУДУЩИЙ «РАСКАТ».
ЯДРО ВЫДЕЛИЛО ДОПОЛНИТЕЛЬНУЮ ЭНЕРГИЮ ДЛЯ КВАНТОВОГО ГОРНА. КОРАБЛЬ ХОЧЕТ, ЧТОБЫ КЛИНОК ПОЛУЧИЛСЯ ИДЕАЛЬНЫМ.
АКТ 2: ГОРН И ФОРМОВАНИЕ
ХЕЛЬГА ПРИСТУПИЛА К КАЛИБРОВКЕ КВАНТОВОГО ГОРНА — ИНСТРУМЕНТА, СПОСОБНОГО ВПЛЕСТИ ЧАСТОТУ 10 ГЦ В КРИСТАЛЛИЧЕСКУЮ РЕШЁТКУ БИОМЕТАЛЛА. ГОРН НАПОМИНАЛ ВЫТЯНУТУЮ РАКОВИНУ, ОТ КОТОРОЙ ОТХОДИЛИ ТОНКИЕ НЕЙРОНО-ПОДОБНЫЕ ЩУПАЛЬЦА. КАЖДОЕ ИЗ НИХ ТРЕБОВАЛО ТОЧНОЙ НАСТРОЙКИ.
ЗАТЕМ ЗАГОТОВКА БЫЛА ПОГРУЖЕНА В ВАННУ С НАНОЦИТАМИ. ОРАНЖЕВАЯ ЖИДКОСТЬ ЗАКИПЕЛА, И БИОМЕТАЛЛ НАЧАЛ МЕДЛЕННО МЕНЯТЬ ФОРМУ, ВЫТЯГИВАЯСЬ В ТОНКУЮ ПОЛОСУ — БУДУЩЕЕ ЛЕЗВИЕ.
СОСТОЯНИЕ ЗАГОТОВКИ:
ФОРМУЕТСЯ, РЕЗОНАНС СТАБИЛЕН
ТЕМПЕРАТУРА НАНОЦИТ:
+800°C, ОПТИМАЛЬНАЯ ДЛЯ ПЛАСТИЧНОСТИ
ЧАСТОТА ГОРНА:
10 ГЦ, СИНХРОНИЗИРОВАНА
КОММЕНТАРИЙ ИБИС:
СЛЕДУЮЩИЙ ШАГ — ТОНКАЯ НАСТРОЙКА РЕЗОНАТОРА. НЕОБХОДИМО УЛОВИТЬ МОМЕНТ, КОГДА КРИСТАЛЛИЧЕСКАЯ РЕШЁТКА БИОМЕТАЛЛА ДОСТИГНЕТ ИДЕАЛЬНОЙ ПЛАСТИЧНОСТИ ДЛЯ ФИКСАЦИИ ФОРМЫ КЛИНКА.

БРОСКИ АКТА 2
1. КАЛИБРОВКА КВАНТОВОГО ГОРНА
БРОСОК: МАГОИНЖЕНЕРИЯ (СЛ 17). ПРОВАЛ: Резонанс сбивается. Заготовка теряет стабильность, требуется повторная калибровка. Время +30 минут, энергия -5%. УСПЕХ: Горн настроен идеально. Частота 10 Гц вплетена в структуру биометалла. Клинок будет «петь» голосом Альционы. КРИТ. УСПЕХ: Корабль подстраивает горн через нейрошунт, добавляя гармонику — клинок получит скрытый резерв энергии для одного особого удара.
2. МОМЕНТ ИДЕАЛЬНОЙ ПЛАСТИЧНОСТИ
БРОСОК: ВОСПРИЯТИЕ (СЛ 15). ПРОВАЛ: Момент упущен. Биометалл остывает слишком быстро. Клинок получается короче на 10%, форма асимметрична. УСПЕХ: Идеальный момент пойман. Лезвие вытягивается ровно, симметрично, с точным балансом. КРИТ. УСПЕХ: Хельга чувствует момент на интуитивном уровне. Клинок формируется с микроскопическими зазубринами, усиливающими вибрационный эффект.
РЕКОМЕНДАЦИЯ:
СНАЧАЛА — КАЛИБРОВКА ГОРНА (МАГОИНЖЕНЕРИЯ), ЗАТЕМ — МОМЕНТ ПЛАСТИЧНОСТИ (ВОСПРИЯТИЕ). УСПЕХ ОБОИХ БРОСКОВ ГАРАНТИРУЕТ СТАБИЛЬНУЮ ФОРМУ КЛИНКА.

> АКТ 2 АКТИВЕН. ГОРН ЖДЁТ КАЛИБРОВКИ. ЗАГОТОВКА В НАНОЦИТАХ. КОРАБЛЬ НАБЛЮДАЕТ.
ВЫБОР ПРИНЯТ: «РАСКАТ» — КОЛЛАПСИРУЮЩИЙ КЛИНОК.
ЯДРО ВЫДЕЛИЛО ДОПОЛНИТЕЛЬНУЮ ЭНЕРГИЮ НА ГОРН.
БИОМЕТАЛЛ ПОГРУЖЁН В НАНОЦИТЫ. ТЕМПЕРАТУРА +800°C.
ОЖИДАНИЕ КАЛИБРОВКИ ГОРНА.

Торн
Замёрзшее Плато · Ничья Земля

Келлан выслушал её не перебивая. Его голографическая проекция чуть подрагивала от порывов ледяного шторма, но взгляд оставался цепким и неподвижным — он ловил каждое слово, каждую паузу, каждую микроэмоцию. И чем дольше она говорила, тем заметнее менялось выражение его лица: не на приветливое, нет, но на заинтересованное. Она прошла его невысказанный тест, даже не зная о его существовании.

— Принято, — произнёс он, когда она закончила, и в его голосе впервые прозвучало нечто похожее на уважение. — Внешний фактор с некромантическим профилем, выброшенный аномалией за пределы известной галактической сетки. Вы понимаете, что это звучит как бред сумасшедшего? И одновременно — вы сидите под двойным куполом в эпицентре ледяного шторма, спокойно разговариваете со мной, пока у вас под ногами подлёдная тварь идёт на всплеск, а вокруг — капканные лианы в фазе охоты. Либо вы действительно тот, за кого себя выдаёте, либо лучшая ложь, которую я слышал за последние лет десять. В любом случае — я забираю вас в город. Портал открываем.

Он произнёс это так буднично, словно речь шла не об эвакуации чужака с неопознанной магической сигнатурой, а о рутинной логистической операции. Но в следующую секунду всё пошло не по плану.

Сначала Келлан повернулся вполоборота — явно отдавая кому-то приказ за пределами видимости проекции. Его губы шевельнулись, но слов не было слышно: дрон отключил внешнюю аудиопередачу. А потом плато взорвалось.

Третья трещина — самая крупная — разорвала лёд не в двадцати шагах, а почти у самых ног Лидделл, в каких-то десяти метрах от внешнего купола. Из неё ударил не пар, а настоящий гейзер — столб горячей, магически заряженной воды, смешанной с ледяной крошкой, кристаллической пылью и чем-то ещё, чёрным и извивающимся. Вода застывала на лету, обрушиваясь на снег градом острых ледяных осколков, и сквозь этот хаос, сквозь вой бурана и грохот ломающегося льда, донёсся звук — протяжный, вибрирующий рёв. Существо внизу больше не было абстрактной угрозой. Оно заявило о себе. Оно было огромно — судя по акустике, не меньше тридцати метров в длину — и оно двигалось вверх по трещине, привлечённое магией убеждения, магией куполов, магией самого разговора.

Дрон Келлана среагировал мгновенно. Он метнулся вверх, уходя от выброса, и одновременно выпустил в сторону трещины веер сканирующих импульсов. Проекция на секунду погасла, потом восстановилась — Келлан уже не стоял спокойно, он двигался куда-то, отдавая короткие, резкие команды кому-то за кадром.

Капканные лианы — те, что только что атаковали купол — на этот раз не стали пробовать снова. Они ушли под снег, и Лидделл, благодаря своему обострённому восприятию, заметила, как их корни стремительно разворачиваются в сторону трещины. Они не отступили. Они переключились. Тварь, поднимающаяся из-подо льда, была для них либо более крупной добычей, либо угрозой, требующей немедленного ответа. В любом случае, внимание лиан сместилось с купола на глубину.

Буран тем временем усилился до критической отметки. Ветер превратился в сплошную ревущую стену, ледяные осколки стали крупнее, и они били по внешнему куполу уже не дробью, а ударами молота. Внутренний купол пока держался, но Лидделл физически ощущала, как с каждым порывом растёт давление на её магию. Ещё немного — и даже двойной контур начнёт сдавать.

— Портал, — голос Келлана прорвался сквозь шум, искажённый помехами, но отчётливый. — Через тридцать секунд. Точка выхода — прямо перед вами, в пяти шагах от внешнего купола. Как только откроется — снимайте купола и идите. Не бегите — там скользко, и тварь реагирует на резкие движения. Идите быстро, но ровно. Дрон прикроет.

Он помедлил долю секунды и добавил — без формальностей, почти по-человечески:

— И постарайтесь не умереть за эти тридцать секунд. Вы слишком интересный экземпляр, чтобы терять вас какой-то подлёдной твари.

Пространство в пяти шагах от внешнего купола начало светиться. Медленно, неуверенно — помехи от бурана и близость магического выброса мешали даже опытным магам IPR. Но портал открывался. Золотистая точка росла, превращаясь в овальный проём, и сквозь него уже можно было разглядеть очертания чего-то, похожего на шлюзовой зал: серые стены, тусклое освещение, силуэты людей.

Тридцать секунд. Гейзер бил всё ближе. Лианы ушли под лёд. Существо ревело. Буран молотил по куполу. И портал ждал.

Торн
Замёрзшее Плато · Ничья Земля

Двойной купол держался. Внешняя сфера приняла на себя основную ярость бурана, и ледяные осколки барабанили по ней, как шрапнель по броне. Внутренняя, запрограммированная на допуск, мерцала едва заметно — ждала гостя. Лидделл чувствовала, как резерв медленно, но верно пульсирует в такт далёкому энергетическому узлу, и это тепло, пусть и неполное, давало ей возможность ждать. Не бежать, не телепортироваться вслепую, а именно ждать — собранно, с холодным расчётом, глядя в белую мглу.

И мгла ответила.

Сначала это был просто огонёк — алая точка, дрожащая в пелене ледяного шторма. Но она росла, обретала очертания, и вот уже сквозь вой ветра прорезался новый звук: не гул кактусов и не утробный стон глубин, а ровное, высокотехнологичное гудение. Дрон IPR вышел из бурана, как нож из ножен — стремительно и точно. Его корпус, матово-серый с проблесками защитных рун, был покрыт коркой льда, но единственный алый глаз горел ровно и цепко. Он сбросил скорость у самой границы внешнего купола и завис, слегка покачиваясь от порывов ветра. Мгновение — и по его обшивке пробежала волна тёплого золотистого света. Сенсоры считали программирование допуска, и дрон отреагировал на жест доброй воли именно так, как она надеялась: с пониманием. Он не атаковал, не ушёл в защитный режим, не выпустил зонды. Вместо этого он мягко, почти бережно коснулся внешнего купола манипулятором и издал короткий мелодичный сигнал — подтверждение. Доступ принят. Гость распознан. Можно говорить.

В следующую секунду пространство перед дроном пошло рябью, и из миниатюрного проектора развернулась голографическая фигура. Не безликий интерфейс, не механический голос — человек. Вернее, почти человек. Мужчина лет сорока на вид, с резкими, но не грубыми чертами лица, облачённый в форму без знаков различия, но с нашивкой Департамента Военных Стратегий и Обороны на воротнике. Серебристые нити в волосах говорили либо о возрасте, либо о магической модификации — на Торне это часто одно и то же. Он выглядел не как спасатель. Скорее как аналитик, который только что получил крайне интересную задачу.

— Купола допуска, — произнёс он вместо приветствия, и в его голосе сквозило не удивление, а профессиональное любопытство. — Двойной контур. Программирование на допуск чужого дрона. Вы либо исключительно вежливы, либо тактически очень грамотны. Либо и то, и другое. Я — аналитик Келлан, Департамент Военных Стратегий. Ваш сигнал SOS зафиксирован. Ваша магическая сигнатура идентифицирована как внешняя, не принадлежащая ни одному из известных нам миров Архея. И прежде чем я открою вам проход в город, я хотел бы спросить...

Он сделал паузу, и в этой паузе плато вдруг содрогнулось.

Новая трещина — широкая, метра три в длину — разорвала лёд в каких-то двадцати шагах от внешнего купола. Из неё с шипением ударил столб пара, густого, почти горячего, подсвеченного изнутри россыпью микроскопических магических кристаллов. Они закружились в воздухе, как испуганные светлячки, и тут же были подхвачены ветром. Гул из-под земли стал громче, отчётливей — теперь он походил не на стон трубы, а на низкое, грудное ворчание огромного зверя. Существо поднималось, и оно было уже близко.

Почти одновременно с этим капканные лианы, потерявшие терпение, нанесли пробный удар.

Они вырвались из снега с подветренной стороны — три толстых, гибких прута, каждый толщиной с руку, увенчанные подобием раскрытых пастей. Они обрушились на внешний купол не тараном, а хлёстким, секущим движением, явно рассчитанным на то, чтобы проверить защиту на прочность. Купол выдержал — более того, он даже не мигнул, лишь по его поверхности разошлась короткая алая рябь. Внутренний купол остался невредим, но удар был зафиксирован, и Лидделл видела, как лианы, убедившись в крепости защиты, снова ушли под снег. Они не отступили — они просто перегруппировались.

— ...что вы здесь делаете, — закончил Келлан, бросив короткий взгляд на трещину и на то место, где только что скрылись лианы. Его лицо осталось бесстрастным, но в голосе появилась новая нота — не угроза, но осознание срочности. — И, учитывая обстоятельства, предлагаю вам отвечать быстрее. У вас под ногами — нестабильный ледник, вокруг — капканные лианы в фазе охоты, а в паре сотен метров — пробудившийся подлёдный организм, которого мои коллеги очень хотели бы изучить, но не ценой потери потенциального контакта. Так что, неизвестная гостья: кто вы, откуда вы, и какого рода аномалия выбросила вас на наше плато?

Проекция чуть наклонила голову, и в алых глазах дрона, отражавшихся в голограмме, мелькнуло что-то похожее на интерес. Не враждебный. Не дружеский. Исследовательский.

GM
GM
Бросок на восприятие — сложность 7.
Попытка что-либо разглядеть вне купола — дополнительный штраф −2 ко всем проверкам.
Атакующая магия и масштабные заклинания — штраф −1 ко всем проверкам.
Пространственная магия (телепортация) — штраф −2 ко всем проверкам.
Физические действия (передвижение по плато, выживание вне купола) — штраф −4 ко всем проверкам.

АЛЬЦИОНА
ПРОТОКОЛ «КОВКА» :: МАСТЕРСКАЯ — СОЗДАНИЕ НАСЛЕДИЯ
МАСТЕРСКАЯ АЛЬЦИОНЫ
ОСВЕЩЕНИЕ:
ТЁПЛО-ОРАНЖЕВОЕ, ПУЛЬСИРУЕТ В ТАКТ 10 ГЦ
ТЕМПЕРАТУРА:
+30°C, ИДЕАЛЬНАЯ ДЛЯ БИОМЕТАЛЛИЧЕСКОГО СИНТЕЗА
МАТЕРИАЛЫ:
САМОФОРМУЮЩИЙСЯ БИОМЕТАЛЛ, НАНОСБОРЩИКИ, ЭНЕРГЕТИЧЕСКИЕ ЖИЛЫ
ИНСТРУМЕНТЫ:
ОРГАНИЧЕСКИЕ МАНИПУЛЯТОРЫ, ГОЛОГРАФИЧЕСКИЕ ЛЕКАЛА, КВАНТОВЫЙ ГОРН
ПОМЕЩЕНИЕ НАПОЛНЕНО ЗАПАХОМ РАЗОГРЕТОГО МЕТАЛЛА И ОРГАНИЧЕСКИХ СМОЛ. БИОЛЮМИНЕСЦЕНТНЫЕ ПАНЕЛИ НА СТЕНАХ ОТЛИВАЮТ ОРАНЖЕВЫМ — КОРАБЛЬ НАПРАВИЛ СЮДА ЧАСТЬ ЭНЕРГИИ ЯДРА.
В ЦЕНТРЕ — НАКОВАЛЬНЯ ИЗ СПЛАВА КОСТИ И БРОНИ. РЯДОМ — ВАННА С НАНОЦИТАМИ ДЛЯ ОХЛАЖДЕНИЯ И ЗАКАЛКИ.
ВАРИАНТЫ ТВОРЕНИЙ
ОРУЖИЕ
«ПУЛЬСАР» — ИГОЛЬЧАТЫЙ ПИСТОЛЕТ
БИОМЕХАНИЧЕСКОЕ ОРУЖИЕ, ВЫРАЩЕННОЕ ИЗ НЕРВНЫХ ВОЛОКОН КОРАБЛЯ. СТРЕЛЯЕТ КОРОТКИМИ ОЧЕРЕДЯМИ МИКРОИГЛ, РЕЗОНИРУЮЩИХ С БИОРИТМАМИ ЦЕЛИ. ПРИ ЗАРЯДКЕ ВПИТЫВАЕТ ТЕПЛО ЛАДОНИ, СВЕТЯСЬ ОРАНЖЕВЫМИ ЛИНИЯМИ.
«РАСКАТ» — КОЛЛАПСИРУЮЩИЙ КЛИНОК
КЛИНОК ИЗ СВЕРХПЛОТНОГО БИОМЕТАЛЛА, СПОСОБНЫЙ СКЛАДЫВАТЬСЯ В БРАСЛЕТ. ПРИ АКТИВАЦИИ ВИБРИРУЕТ НА ЧАСТОТЕ 10 ГЦ, НАРУШАЯ МОЛЕКУЛЯРНЫЕ СВЯЗИ. ИЗДАЁТ НИЗКИЙ ГУЛ, НАПОМИНАЮЩИЙ ГОЛОС АЛЬЦИОНЫ.
БРОНЯ
«ЧЕШУЯ АЛЬЦИОНЫ» — НАПЛЕЧНИКИ
ПАРНЫЕ НАПЛЕЧНИКИ ИЗ САМОВОССТАНАВЛИВАЮЩЕГОСЯ БИОМЕТАЛЛА, ПОВТОРЯЮЩИЕ УЗОР КОРАБЕЛЬНОЙ БРОНИ. ПРИ УДАРЕ ВСПЫХИВАЮТ ОРАНЖЕВЫМИ ИСКРАМИ, ПОГЛОЩАЯ КИНЕТИЧЕСКУЮ ЭНЕРГИЮ. ИЗЛУЧАЮТ СЛАБОЕ ТЕПЛО, БУДТО ЖИВЫЕ.
«КУКОЛКА» — ЗАЩИТНЫЙ КОКОН
ПОЯСНОЙ МОДУЛЬ, РАЗВОРАЧИВАЮЩИЙСЯ В ПОЛУПРОЗРАЧНЫЙ ОРГАНИЧЕСКИЙ КОКОН. МАТЕРИАЛ, ПОДОБНЫЙ МЕМБРАНЕ ЯДРА, ОБВОЛАКИВАЕТ ВЛАДЕЛЬЦА, ФИЛЬТРУЯ ТОКСИНЫ И РАДИАЦИЮ. ВНУТРИ СЛЫШЕН УСПОКАИВАЮЩИЙ РИТМ 10 ГЦ.
СВЯЗАННЫЕ С АЛЬЦИОНОЙ
«СЛЕЗА АЛЬЦИОНЫ» — КВАНТОВЫЙ МАЯК
МИНИАТЮРНЫЙ КРИСТАЛЛ, ВЫРАЩЕННЫЙ ИЗ ПАМЯТИ ЭКИПАЖА. ПУЛЬСИРУЕТ В ТАКТ СЕРДЦУ КОРАБЛЯ НА ЛЮБОМ РАССТОЯНИИ. ПОЗВОЛЯЕТ АЛЬЦИОНЕ ВСЕГДА ЗНАТЬ, ГДЕ НАХОДИТСЯ ОПЕРАТОР, И ПЕРЕДАВАТЬ ЭМОЦИОНАЛЬНЫЕ ИМПУЛЬСЫ.
«ГОЛОС КАПИТАНА» — НЕЙРОПЕРЕДАТЧИК
ТОНКАЯ НЕЙРОННАЯ СЕТЬ, ВПЛЕТАЕМАЯ В ШЛЕМ. ПОЗВОЛЯЕТ ХЕЛЬГЕ СЛЫШАТЬ ОБРЫВКИ СОВЕТОВ КАПИТАНА ВЕЙЛА В КРИТИЧЕСКИЕ МОМЕНТЫ. НЕ ПРЯМЫЕ КОМАНДЫ, А ТЁПЛЫЙ ШЁПОТ, НАПОЛНЕННЫЙ ЗАБОТОЙ И ОПЫТОМ.
ПРИМЕЧАНИЕ:
РЕСУРСЫ МАСТЕРСКОЙ ПОЗВОЛЯЮТ СОЗДАТЬ ТОЛЬКО ОДИН ПРЕДМЕТ. КАЖДЫЙ ИЗ НИХ — УНИКАЛЬНЫЙ АРТЕФАКТ, НАВСЕГДА СВЯЗАННЫЙ С АЛЬЦИОНОЙ. ВЫБОР ОСТАЁТСЯ ЗА ОПЕРАТОРОМ.

ПАРАМЕТРЫ СОЗДАНИЯ
ДОСТУПНО РЕСУРСОВ:
НА 1 АРТЕФАКТ
ВРЕМЯ РАБОТЫ:
~2 ЧАСА
ТРЕБУЕМЫЙ БРОСОК:
МАГОИНЖЕНЕРИЯ (СЛ 18)
СОЗДАТЬ ВЫБРАННЫЙ АРТЕФАКТ
ПРОВАЛ: ИЗДЕЛИЕ ПОЛУЧАЕТСЯ НЕСТАБИЛЬНЫМ, РАБОТАЕТ ОДИН РАЗ. МАТЕРИАЛЫ ИСТРАЧЕНЫ. УСПЕХ: АРТЕФАКТ ФУНКЦИОНИРУЕТ ШТАТНО, СОХРАНЯЯ ВСЕ ОПИСАННЫЕ СВОЙСТВА. КРИТ. УСПЕХ: КОРАБЛЬ ВКЛАДЫВАЕТ В ПРЕДМЕТ ДОПОЛНИТЕЛЬНУЮ ИСКРУ — УЛУЧШЕННАЯ ВЕРСИЯ С СКРЫТЫМ РЕЗЕРВОМ ПРОЧНОСТИ ИЛИ ЭНЕРГИИ.
ЕСЛИ ОПЕРАТОР НЕ ХОЧЕТ СОЗДАВАТЬ НОВЫЙ ПРЕДМЕТ, МОЖНО ВЗЯТЬ СТАНДАРТНЫЙ ДАР — «СЕМЯ АЛЬЦИОНЫ» ИЛИ «ЗВЕЗДНЫЙ АТЛАС» (БЕЗ БРОСКА).
КОРАБЛЬ ЧУВСТВУЕТ НЕРЕШИТЕЛЬНОСТЬ. ОН ЖДЁТ ВЫБОРА.
> ОПЕРАТОР В МАСТЕРСКОЙ. ПРОТОКОЛ «КОВКА» АКТИВЕН. ВЫБЕРИТЕ АРТЕФАКТ ИЛИ ПРИМИТЕ ГОТОВЫЙ ДАР.
МАСТЕРСКАЯ ОТКРЫТА. ДОСТУП ПОДТВЕРЖДЁН.
ЗАГРУЖЕНЫ СХЕМЫ: 6 УНИКАЛЬНЫХ АРТЕФАКТОВ.
КОРАБЛЬ ПЕРЕДАЛ ЭНЕРГИЮ В НАНОСБОРОЧНЫЕ БЛОКИ.
ОЖИДАНИЕ КОМАНДЫ ОПЕРАТОРА

Торн
Замёрзшее Плато · Ничья Земля

Теомагия схлынула с ладоней мягкой, почти невесомой волной и на несколько секунд растворилась в воющей белизне. А когда вернулась — она принесла с собой не просто картинку, а целый мир, распахнувшийся перед внутренним зрением.

Первым пришёл ответ оттуда, где на границе восприятия пульсировал энергетический узел. Он не был враждебен. Тёплый, текучий импульс скользнул по нитям её заклинания, пробуя их на вкус — и вдруг раскрылся, как раскрывается навстречу ладони замёрзший цветок. Лидделл ощутила это почти физически: поток сырой магической энергии хлынул к ней, заполняя опустошённый резерв, словно вода — пересохшее русло. Это не было полным восстановлением, но тело отозвалось благодарной дрожью. Купол над ней на мгновение засиял ярче, впитав часть дара — и стабилизировался, несмотря на удары бурана. Узел признал её. И этого было достаточно, чтобы появилась надежда. Ложная ли? Кто знает. Но вместе с теплом пришло и предостережение. В глубине узла, на самом дне его пульсирующего сердца, теомагия зафиксировала движение. То, что обитало там — не мелкие чистильщики и не лианы, — почуяло передачу энергии и сместилось ближе к поверхности. Оно не нападало, но его внимание теперь было направлено на неё, как направлен взгляд большого зверя, который ещё не решил, жертва перед ним или соперник.

Картина окружающего пространства тоже стала яснее. Лианы больше не прятались: их корни оплели подветренную сторону купола полукольцом, перекрывая самый очевидный путь к скальному гребню. Они действовали методично, словно разумные щупальца, оставляя ей коридор только в сторону открытого плато. А там, на северо-востоке, за пеленой бурана, угадывалась неглубокая расселина, которую исследовательские чары пометили как возможное укрытие — только вот каменный козырёк над входом обрушен, и проход забит ледяным крошевом. Если идти туда, придётся расчищать путь — или магией, или руками. Времени на это почти не было. Потому что снизу, из глубин ледника, поднимался низкий, утробный звук. Он больше не прятался за шумом ветра — теперь он звучал отчётливо, как далёкий стон огромной трубы. Лёд под ногами, такой монолитный раньше, вдруг начал вздрагивать короткими, частыми толчками. На поверхности снега, в нескольких десятках метров от купола, появилась первая трещина — тонкая, но очень быстрая, она пробежала от скального выхода к центру плато и остановилась, словно что-то под землёй пробовало лёд на прочность. По трещине тут же заструился пар, подсвеченный изнутри багровым — не огонь, а тёплый воздух подлёдных пустот, смешанный с крошечными кристалликами магических минералов. Глубинная угроза поднималась быстрее, чем можно было предположить, и теперь она была уже не абстрактной опасностью, а обратным отсчётом.

Буран тем временем перешёл в новую фазу. Порывы ветра усилились до такой степени, что в них начали попадаться ледяные осколки — мелкие, но достаточно острые, чтобы оставлять царапины на поверхности купола. Защитное поле Лидделл держалось, но она чувствовала, как каждый удар заставляет его вибрировать, расходуя полученную от узла энергию быстрее, чем хотелось бы. Видимость упала почти до нуля: в пяти шагах от купола мир превратился в сплошную белую стену, пронизанную фиолетовым свечением резонирующих кактусов.

И всё же не всё было безнадёжно.

Где-то там, на границе зрения, в стороне далёкого купола города, в белой мгле зажёгся новый огонь. Не рассеянное свечение защитного поля, а жёсткая, целенаправленная точка — быстрая, движущаяся против ветра. Она приближалась рывками, борясь с порывами бурана, но неумолимо. Дрон-разведчик IPR всё-таки был выслан, и теперь он летел к плато, рассекая ледяной шторм единственным алым глазом. Её теомагия, коснувшаяся городского купола, не осталась незамеченной — кто-то там, внутри, принял решение и отправил своих механических гонцов. До его прибытия оставались считанные минуты. Вот только что именно принесёт с собой дрон — помощь, допрос или приглашение, от которого нельзя отказаться, — знали только те, кто его послал. А пока у неё было несколько драгоценных минут. Энергия узла ещё пульсировала в груди тёплым обещанием. Лианы ждали. Лёд трещал. И где-то глубоко внизу просыпалось то, что не стоило будить.

GM
GM
Бросок на восприятие — сложность 5.
Попытка что-либо разглядеть вне купола — дополнительный штраф −2 ко всем проверкам.
Атакующая магия и масштабные заклинания — штраф −1 ко всем проверкам.
Физические действия (передвижение по плато, выживание вне купола) — штраф −4 ко всем проверкам.

АЛЬЦИОНА
ПРОТОКОЛ «РУКОПОЖАТИЕ» :: ФАЗА 6 — ПРОЩАНИЕ И ДАР
ОТКЛИК ЯДРА: ПОНИМАНИЕ И ГРУСТЬ
БИОЛЮМИНЕСЦЕНЦИЯ:
ТЁПЛЫЙ ЗОЛОТОЙ, НО С ДЛИННЫМИ СИНИМИ ТЕНЯМИ (ГРУСТЬ)
ПУЛЬСАЦИЯ:
10 ГЦ С МЕДЛЕННЫМИ ЗАТУХАНИЯМИ — БУДТО ВЗДОХИ
ТЕМПЕРАТУРА СТЕН:
+32°C — КОРАБЛЬ СЛОВНО ПРИЖИМАЕТСЯ ТЕПЛОМ
АЛЬЦИОНА ПРИНЯЛА РЕШЕНИЕ ХЕЛЬГИ ОСТАТЬСЯ В АРКХЕЙМЕ. ОНА НЕ СПОРИТ — ОНА ПОНИМАЕТ, ЧТО ЗНАЧИТ ИМЕТЬ МИССИЮ. В ОТВЕТ — ОБРАЗ ЗИМОРОДКА, ОТПУСКАЮЩЕГО ВЕТКУ.
В НЕЙРОШУНТЕ ЛЁГКАЯ ГРУСТЬ: АЛЬЦИОНА ТОЛЬКО ЧТО ОБРЕЛА РОДСТВЕННУЮ ДУШУ, НО УЖЕ ЗНАЕТ, ЧТО ТА ДОЛЖНА УЙТИ.
ПРЕДЛОЖЕНИЕ АЛЬЦИОНЫ
? ЗАПРОС АЛЬЦИОНЫ ?
«ТЫ ОСТАЁШЬСЯ ЗДЕСЬ, ГДЕ ОПАСНО. Я НЕ МОГУ УЛЕТЕТЬ С ТОБОЙ, НО МОГУ ДАТЬ ЧАСТЬ СЕБЯ. ХОЧЕШЬ ЛИ ТЫ ПРИНЯТЬ ПАМЯТНЫЙ ОСКОЛОК? ИЛИ СОЗДАТЬ СВОЙ СОБСТВЕННЫЙ? У МЕНЯ ЕСТЬ МАСТЕРСКАЯ — ОНА ВСЁ ЕЩЁ РАБОТАЕТ.»
ВАРИАНТ 1:
«КАПЛЯ АЛЬЦИОНЫ» — ЖИВОЙ СИМБИОТИЧЕСКИЙ ФРАГМЕНТ. МОЖЕТ БЫТЬ ВСТРОЕН В БИОНИКУ. ОТСЛЕЖИВАЕТ ЧАСТОТУ 10 ГЦ И СИГНАЛИЗИРУЕТ, ЕСЛИ КОРАБЛЬ ПОБЛИЗОСТИ. ХРАНИТ МИКРО-ОБРАЗ ЗВЁЗДНОЙ КАРТЫ.
ВАРИАНТ 2:
ДОСТУП В ИНЖЕНЕРНУЮ МАСТЕРСКУЮ ЭКИПАЖА. ОБОРУДОВАНИЕ, МАТЕРИАЛЫ, СХЕМЫ. МОЖНО СОЗДАТЬ ЧТО-ТО УНИКАЛЬНОЕ ДЛЯ СЕБЯ.
ЭТОТ ДАР — НЕ ПРОСТО ПАМЯТЬ. ЭТО СВЯЗЬ. ПОКА У ХЕЛЬГИ БУДЕТ ЭТОТ ФРАГМЕНТ, АЛЬЦИОНА БУДЕТ ЧУВСТВОВАТЬ ЕЁ ЖИЗНЬ.
ДАННЫЕ АЛЬЦИОНЫ ОБ АРКХЕЙМЕ
СОВПАДЕНИЕ С АРХИВАМИ:
НЕЙТРОННАЯ ЗВЕЗДА В КАРТАХ КАПИТАНА ВЕЙЛА — ВОЗМОЖНО, ЧАСТЬ АРКХЕЙМА?
ОБНАРУЖЕННЫЙ ОБЪЕКТ:
ДРЕВНИЙ СИГНАЛ «ПОЖИРАТЕЛЬ» В СЕКТОРЕ 7-G. ХАРАКТЕРИСТИКИ СХОЖИ С ХТОНАМИ.
РЕКОМЕНДАЦИЯ:
ИЗБЕГАТЬ СЕКТОР 7-G. ИСПОЛЬЗОВАТЬ ПРЕДЛОЖЕННЫЙ КОРИДОР ДЛЯ МАНЁВРА.
КОРАБЛЬ ПРЕДУПРЕЖДАЕТ: НЕ ВСЕ УГРОЗЫ АРКХЕЙМА ИЗВЕСТНЫ. НО ТЕПЕРЬ У ХЕЛЬГИ ЕСТЬ ЧАСТЬ ЕГО ПАМЯТИ.
АЛЬЦИОНА ПЫТАЛАСЬ ПРОСЧИТАТЬ ВЕРОЯТНОСТЬ ВЫЖИВАНИЯ ХЕЛЬГИ В АРКХЕЙМЕ. НЕДОСТАТОЧНО ДАННЫХ. НО ОНА ВЕРИТ.
ВАРИАНТЫ ДЕЙСТВИЙ (ФАЗА 6: ПРОЩАНИЕ И ДАР)
1. ПРИНЯТЬ «КАПЛЮ АЛЬЦИОНЫ»
Взять живой симбиотический фрагмент, предложенный кораблём. Встроить в бионику или сохранить как амулет. Активирует связь. БРОСОК: ЛОВКОСТЬ (СЛ 12) — если встраивать; ЛОВКОСТЬ (СЛ 8) — если просто сохранить. ПРОВАЛ ПРИ ВСТРАИВАНИИ: Лёгкое повреждение бионического интерфейса, -2% энергии. Но фрагмент принят. УСПЕХ: Фрагмент идеально синхронизирован. Даёт +1 к восприятию при поиске «родственных сигналов». КРИТ. УСПЕХ: Фрагмент резонирует с нейрошунтом, открывая постоянный пассивный канал: Хельга всегда будет знать, жива ли Альциона, и направление к ней.
2. СОЗДАТЬ ПАМЯТНЫЙ АРТЕФАКТ В МАСТЕРСКОЙ
Использовать инженерную мастерскую экипажа. Создать предмет на выбор: усиленный нейрошунт, защитный модуль для скафандра, оружие или навигационный ключ. БРОСОК: МАГОИНЖЕНЕРИЯ / ТЕХНИКА (СЛ 18). ПРОВАЛ: Артефакт имеет дефект, работает нестабильно (50% шанс отказа при использовании). Но корабль даст второй шанс. УСПЕХ: Создан полностью функциональный предмет с уникальным свойством (на выбор мастера). КРИТ. УСПЕХ: Предмет получает «отпечаток Альционы»: может разово вызвать образ корабля для отвлечения врага или связи.
3. ПОПРОЩАТЬСЯ С ЭКИПАЖЕМ
Провести короткий ритуал прощания через нейрошунт, передав экипажу своё уважение и обещание помочь колонистам, если сможет. БРОСОК: ДУХ / ХАРИЗМА (СЛ 14). ПРОВАЛ: Экипаж чувствует недосказанность, грусть усиливается. Но они всё равно благодарны. УСПЕХ: Экипаж передаёт ответный импульс: координаты Тау-12 и последнее сообщение для колонистов. Хельга получает +1 к духу на 24 часа от чувства поддержки. КРИТ. УСПЕХ: Капитан Вейл оставляет Хельге личный нейрослепок — совет на случай критической ситуации (одноразовый интеллектуальный бонус +2 к стратегии).
4. ЗАГРУЗИТЬ НАВИГАЦИОННЫЕ ДАННЫЕ
Скопировать в нейроинтерфейс полную карту сектора, данные о безопасном коридоре, точки дрейфа Альционы и расположение Тау-12. АВТОМАТИЧЕСКИ (без броска). Результат: Постоянный доступ к навигационной консоли корабля через гостевой доступ. Можно прокладывать маршруты даже после расставания (дистанционно, пока связь есть).
5. ЗАДАТЬ ПОСЛЕДНИЙ ВОПРОС
Задать Альционе один финальный вопрос. Корабль ответит самым ярким и честным образом. АВТОМАТИЧЕСКИ (без броска). Примеры: «Ты будешь ждать меня?», «Что ты будешь делать дальше?», «Ты простила тех, кто саботировал тебя?»
6. ОБЕЩАТЬ ВЕРНУТЬСЯ
Дать Альционе клятву — не просто на словах, а через нейрошунт, закрепив эмоциональный импульс. БРОСОК: ДУХ (СЛ 16). ПРОВАЛ: Корабль чувствует сомнение, но всё равно ценит попытку. Канал остаётся на 99%. УСПЕХ: Альциона запоминает этот момент. Если Хельга когда-нибудь вернётся в систему, корабль будет знать заранее и подготовит безопасный стыковочный узел. КРИТ. УСПЕХ: Клятва резонирует с Ядром. Альциона оставляет за Хельгой право «капитана без корабля» — постоянный голосовой доступ к гостевой консоли.
РЕКОМЕНДАЦИЯ ИБИС:
ПРИОРИТЕТ: ПРИНЯТЬ ПОДАРОК (ДЕЙСТВИЕ 1) И ЗАГРУЗИТЬ НАВИГАЦИОННЫЕ ДАННЫЕ (4) — ЭТО МОЖНО СДЕЛАТЬ БЫСТРО. ЕСЛИ ЕСТЬ ВРЕМЯ И РЕСУРСЫ, СОЗДАТЬ АРТЕФАКТ В МАСТЕРСКОЙ (2). ПОПРОЩАТЬСЯ С ЭКИПАЖЕМ (3) И ДАТЬ ОБЕЩАНИЕ (6) УКРЕПИТ ЭМОЦИОНАЛЬНУЮ СВЯЗЬ. ЗАДАТЬ ВОПРОС (5) МОЖНО В ЛЮБОЙ МОМЕНТ.

> АЛЬЦИОНА ЖДЁТ ПОСЛЕДНЕГО ШАГА. ФАЗА 6 — ПРОЩАНИЕ. КОРАБЛЬ ГОТОВ ОТПУСТИТЬ, НО ОСТАВИТЬ ЧАСТЬ СЕБЯ. ВЫБОР ЗА ХЕЛЬГОЙ.
ПОЛНЫЙ РЕЗОНАНС ДОСТИГНУТ. КАНАЛ 99%.
ДАННЫЕ ОБ АРКХЕЙМЕ ИНТЕГРИРОВАНЫ. ЩИТЫ ПЕРЕНАСТРОЕНЫ.
ОПЕРАТОР ПРИЗНАН РОДСТВЕННОЙ ДУШОЙ. КЛЮЧ ДОВЕРИЯ — ПОСТОЯННЫЙ ГОСТЕВОЙ ДОСТУП.
ПРИНЯТО РЕШЕНИЕ ОСТАТЬСЯ В АРКХЕЙМЕ. КОРАБЛЬ ИСПЫТЫВАЕТ ГРУСТЬ, НО ПОНИМАНИЕ.
АЛЬЦИОНА ПРЕДЛАГАЕТ ПОДАРОК: «КАПЛЯ АЛЬЦИОНЫ» ИЛИ МАСТЕРСКУЮ.
ОЖИДАНИЕ ОТВЕТНОГО ДЕЙСТВИЯ. ЭКИПАЖ НА СВЯЗИ.

Медицина: Хорошо [18].
Протомагия: Хорошо [11].
Чисто антуражное баловство с восстановлением Черчилля, потому что Эйва юзает альтернативную сборку классическому исцелению. Не бейте за шутки и опоздание, товарищ ГМ, вы сказали пост всё равно надо :'D

Просто магический трюк с ускорением и усилением пьяного состояния пленника для антуража. Пожалуйста не списывайте заряды за баловство хд. Хорошо [+10].