Аркхейм

БОРТ КОРАБЛЯ
RS-12 «МУРЕНА»
Рубка • 19:22 GMT
СИСТЕМЫ ОНЛАЙН • ЗАПРОС БИОСФЕРЫ
▸ Анализ и подготовка
Кофе был готов. Хельга забрала кружку из ниши синтезатора, сделала глоток — горячий, чёрный, без сахара, как она любила, — и вернулась в кресло. «Сколопендра» по-прежнему спала на краю консоли, но один сегмент приподнялся, блеснул линзой и снова опустился: дрон признал хозяйку и вернулся в ждущий режим.

Спасибо, малышка. Охраняй.

Мысли возвращались к хитину. К ВБЗ-альфа. К спящим спорам, которые, возможно, всё ещё висели в воздухе опечатанного отсека. Она знала, что на Нибелунге нет зарегистрированных колоний и торговых маршрутов — значит, и каталогизация местной биосферы вряд ли проводилась. Но хоть что-то в открытых базах должно быть. Батиметрические съёмки, пробы воды, может, пара мёртвых образцов, поднятых случайной экспедицией. Или — что скорее — почти ничего.

▸ Запрос биосферных данных
— «Геката», — произнесла она, отпивая ещё глоток и устраиваясь поудобнее. — Мне нужна сводка по биосфере Нибелунга. Всё, что есть в открытых базах, плюс то, что ты сможешь экстраполировать из геологических и климатических данных. Флора, фауна, известные формы жизни. И главное — процент неизвестного. Насколько глубоко этот мир изучили до «Афалины» и после?

ГЕКАТА: Принято, капитан. Обработка запроса.
Хельга откинулась в кресле и прикрыла глаза, позволяя голосу «Гекаты» заполнить рубку. Ей нужна была не просто информация — ей нужна была карта угроз. Если в воде Нибелунга живёт что-то крупное, агрессивное и голодное, она хотела знать об этом до того, как оно решит попробовать на зуб её батисферу. Если там есть микроорганизмы, способные проникать сквозь фильтры, — тем более. И если процент неизвестной живности окажется высоким, это означало только одно: ей придётся быть готовой ко всему. А к такому, строго говоря, подготовиться невозможно.

Она открыла глаза и уставилась в серо-голубые спирали за бортом.

Геката: обработка запроса
Лоцман: курс стабилен
Эхо: без изменений
⟳ ОЖИДАНИЕ СВОДКИ

БОРТ КОРАБЛЯ
RS-12 «МУРЕНА»
Рубка • 19:05 GMT
ПОСТ-АНАЛИЗ • ОБРАБОТКА ДАННЫХ
▸ Инфразвук. Руины.
Хельга опустила подбородок на ладонь, опираясь локтем на подлокотник кресла. Значит, Тарик добрался до комплекса. Добрался, несмотря ни на что. «Афалина» — или то, что от неё осталось, — находится не на открытом дне, не в иле и не в разломе, а внутри самих структур. Тех самых циклопических спиральных башен из обсидиана с кварцевыми вкраплениями, которые он искал всю свою научную карьеру и где наверняка успел насмотреться на местную морскую фауну. Моллюски, крабы, прочая дребедень. Сама Иденмарк как-то не специализировалась на подводных операциях, чтобы разбираться точно.

Это многое меняло. И усложняло.

— Ты хочешь сказать, — произнесла она, и голос прозвучал тише, чем ей хотелось бы, — что он сидел внутри этих спиральных башен, когда записывал?

HECATE: С вероятностью девяносто четыре целых три десятых процента — да, капитан.
Хельга прикрыла глаза. Девяносто четыре и три. Тарик всегда ценил точные цифры — она помнила, как он поправлял её, когда она округляла данные в отчётах. «Округление — это ложь, Ласка. Скажи 94.3 или не говори ничего». Старый зануда.

HECATE: Более того: гул носит не хаотический, а модулированный характер. Это не просто резонанс породы. Кто-то или что-то генерирует его намеренно.
— «Кто-то или что-то», — повторила, открывая глаза. — Кристалл?

«Сколопендра» на консоли тихо пискнула и перебрала лапками. Хельга машинально протянула руку и погладила дрона по головному сегменту — тот замер, прижав усики, и снова превратился в неподвижный шарик. Жест был рефлекторным, как почёсывание кошки за ухом. Ибис давно перестал комментировать такие вещи.

Тарик попал в ловушку. В ловушку, которая думает. Которая говорит на частотах, не слышимых человеком. Которая держала его сигнал десять лет — а теперь выпустила. Почему сейчас? Почему ей? Случайность? Или кристалл знал, кого звать? Она представила, как невидимый паук плетёт сеть из низких частот, терпеливо ожидая, пока добыча сама шагнёт в центр.

Хельга откинулась в кресле и уставилась на серо-голубые спирали за бортом. Ответов не было. Пока.

— «Геката», — сказала она наконец, — спасибо. Это... больше, чем я ожидала.

Геката: обработка данных
Лоцман: курс стабилен
Эхо: без изменений
⟳ РАЗРАБОТКА ПЛАНА ДЕЙСТВИЙ

БОРТ КОРАБЛЯ
RS-12 «МУРЕНА»
Рубка • 18:42 GMT
ГИПЕРПРОСТРАНСТВО • АНАЛИЗ СИГНАЛА
▶
Воспроизведение • Запись #472
00:12 / 00:12
«Хель... здесь... оно не мёртво... не доверяй глубине...»
Запись кончилась, и рубка снова погрузилась в тишину — теперь уже другую, наполненную эхом только что отзвучавшего голоса. Тишина после записи не была пустой — в ней ещё дрожал голос, вибрировал в переборках. Хельга не шевелилась. Руки, лежавшие на подлокотниках, впитали холод металла, и это ощущение заземляло. Она слышала это уже не в первый раз: сначала — в доке «Кузницы-9», когда сигнал только пришёл; потом — ещё дважды, пока собирала снаряжение. Но каждый раз внутри что-то сжималось. Не от страха — страх она научилась отключать задолго до того, как получила первый офицерский чин. От другого. От того, что голос был настоящим.

Не подделкой. Не ловушкой. Не синтезированной имитацией, как любили делать хтонианские твари, заманивая спасателей в засаду.

Словно откликаясь на её мысли, Ибис вклинился в тишину:

IBIS: Анализ голосовых маркеров завершён. Вероятность подлинности записи — 97,3%. Артефактов синтеза не обнаружено. Это действительно голос майора Шторма.
Хельга не ответила. Она и так знала.

Это был Тарик. Её Шторм. Инженер-ксеноархеолог с вечно испачканными смазкой руками и дурацкой привычкой называть её «Хель» так, словно это было что-то личное. Они прошли вместе три рейда и один прорыв, он был её правой рукой в исследовательских миссиях, тем, кому она доверяла прикрыть спину в руинах. Ничего больше. Просто боевое братство — крепче которого у неё не было.

Мета медленно убрала руки с консоли, пальцы на секунду сжались в кулаки — синтетические мышечные волокна отозвались знакомым напряжением, и костяшки тихо хрустнули. Хельга заставила себя расслабить хватку.

IBIS: Ваш пульс участился на 14 ударов в минуту. Рекомендую дыхательное упражнение.
— Отставить.

«Сколопендра» на краю консоли приоткрыла один сегмент, блеснула линзой и снова затихла. Почувствовала, наверное. Или просто уловила изменение электромагнитного фона — Хельга не была уверена, как именно дрон считывает её настроение, но он всегда знал, когда она не в порядке.

Она выдохнула и выпрямилась в кресле.

— «Геката», — произнесла она, и голос прозвучал так ровно, как она и хотела. — Анализ.

Пауза. Четыре секунды. Пять. Тишина. Хельга знала, что для ИИ это вечность — значит, «Геката» нашла что-то, что требует обработки. Она не торопила. Она ждала, глядя на серо-голубые спирали за бортом и чувствуя, как мерно гудит реактор где-то в недрах корабля. Тишина перед ответом была почти осязаемой.

И затем динамики ожили.

Геката: анализ аудиофрагмента
Лоцман: курс на Гелиос-4
Эхо: песочница
⟳ ОЖИДАНИЕ ОТВЕТА

ТАКТИЧЕСКАЯ ГОЛОГРАММА · КОНТРАТАКА
ОХР1
ОХР2
ХЕЛЬ
БЕТ
ОГОНЬ ПРОТИВНИКА · КОНТРАТАКА
✧ полевая запись · капитан ✧
Второй охранник не суетился. Его движения были плавными, почти ленивыми — разворот корпуса, шаг в сторону, снова разворот. Если бы не тяжелый бластер в руках, можно было бы подумать, что он ведёт какой-то извращённый танец, в котором партнёр — она, а музыка — гул серверных стоек и треск выстрелов.

Первый выстрел Хельга встретила смещением вправо — зеленоватый сгусток прошел в сантиметре от плеча. Второй — низким наклоном, чувствуя, как токсичный заряд опаляет воздух над головой. Третий она пропустила под рукой, разворачивая корпус, и краем глаза заметила, как на столе у серверной стойки разлетелась вдребезги чашка — не её, но всё равно красиво. Фарфоровые осколки брызнули веером, и один из них звякнул о металлический пол.

Противник открылся. Всего на секунду — но его спина оказалась не прикрыта стеллажом, когда он уходил в очередной разворот. И Хельга воспользовалась этим.

«Гидра» ожила. С обоих предплечий одновременно вытянулись гибкие хлыстоподобные манипуляторы — два щупальца длиной около трёх метров, с острыми сегментами, поднимающимися по всей длине. Захваты на концах разомкнулись, словно челюсти. Правая плеть пошла верхом — она хлестнула по плечу охранника, заставляя его дёрнуться вперёд. Левая, не дожидаясь, пока он восстановит равновесие, обвилась вокруг его голени и рванула, опрокидывая на пол. Третий удар — она нанесла его уже сверху вниз, обрушивая обе плети одновременно на грудную пластину брони, и та, не выдержав, треснула, осыпавшись крошевом.

Хельга не стала проверять, насколько серьёзно повреждение. Она лишь уловила, как сбилось его дыхание — ровный ритм наконец-то дал сбой. А где-то краем сознания отметила: огонь из бластера прекратился. Хотя бы на мгновение.

БРОСКИ НАВЫКОВ
//
АМБРОЗИЯ — СКРЫТНЫЙ ОТХОД К ТРАНСПОРТУ
СЛОЖНОСТЬ: 14
🎲 ОСНОВНОЙ БРОСОК: ОТОРВАТЬСЯ ОТ ПРЕСЛЕДОВАНИЯ
Любой логичный навык, завязанный на Ловкость против сложности 14. Узкий лаз дал фору, но «Гончая» уже обходит завал верхом. От результата зависит, успеют ли они к транспорту без боя.
✦ Критический успех Амброзия движется абсолютно бесшумно, выбирая идеальный маршрут. Группа А теряет след и уходит по ложному направлению. Отрыв увеличивается до 5 кругов — транспорт достигнут без помех. Хельга фиксирует успех коротким одобрительным кивком.
✔ Успех Тихое, осторожное продвижение. Преследователи слышат отдалённые шумы, но не могут точно определить позицию. К транспорту выходят с запасом в 2 круга, успевая занять оборону или сразу стартовать.
⚠ Провал Раненое тело подводит: хвост задевает трубу, копыто соскальзывает в воду с громким всплеском. «Гончая» фиксирует акустический контакт. До транспорта остаётся 1 круг, но преследователи знают направление — у транспорта придётся принять короткий бой.
✘ Критический провал Обвал балки в лазу был только началом. Из-за спешки или усталости Амброзия натыкается на старую мину-ловушку или обрушивает гнилой настил. Получает 20 урона (покров поглощает 60%, значит урон 8). Шум привлекает не только группу А, но и активирует резервный дроид-разведчик в тоннеле. Столкновение неизбежно в следующем круге, инициатива у противника.
💣 ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЙ БРОСОК (если Амброзия решит устроить засаду вопреки совету Хельги)
Бросок против сложности 15.
Крит. успех: Ловушка срабатывает идеально — «Гончая» получает критические повреждения (HP -50%), группа А дезориентирована на 2 круга. Можно спокойно уйти.
Успех: Удаётся замедлить преследователей на 1 круг и нанести лёгкий урон дроиду (HP -20%).
Провал: Ловушка замечена, эффекта нет. Потеряно время — преследователи сокращают дистанцию на 1 круг.
Крит. провал: Ловушка срабатывает в руках или слишком рано. Амброзия получает 18 урона от взрыва, и группа А получает точное местоположение. Столкновение немедленно.
🛡️ ТЕКУЩИЙ СТАТУС
• Амброзия: HP 28/100, дебаффы (ранения, экзоскелет неактивен).
• Хельга: в маскировке, «Сколопендра» на разведке, готова страховать отход.
• Транспорт: в 300 метрах по курсу, замаскирован.
РЕКОМЕНДАЦИЯ: БРОСАТЬ СКРЫТНОСТЬ, УХОДИТЬ БЕЗ БОЯ СЛЕДУЮЩИЙ ХОД: АМБРОЗИЯ

СХЕМА ПОЗИЦИЙ ОБЛАСТЬ ОБЫСКА: ТЕХНИЧЕСКИЙ ОТСЕЛ → КОРИДОР → ГЕРМОДВЕРЬ

СТАТУС ЗАДАЧИ КАРТЫ ДОСТУПА (УРОВЕНЬ B): РАСПРЕДЕЛЕНЫ ЭВАКУАЦИЯ АРЛЕНА: ЗАВЕРШЕНА

РОРИ БЕРГАВ XP: 60   Броня: 80 Статус: Стабильно

АНДРОИД «КЭРА» Прочность: 35 Статус: Стабильно

ЧИ-БИН XP: 60   Броня: 50 Статус: Стабильно

КЕЙТГРИФ АЛЬТУГЛ XP: 20   Броня: 20 Статус: Стабильно

БАРГЕНЭР ДУМ XP: 60   Броня: 50 Статус: Стабильно

---

ОБСТАНОВКА — СЕКТОР А

Воздух в секторе А постепенно остывал, но всё ещё был плотным, пропитанным гарью, озоном и сладковатым привкусом горелой изоляции. Каждый вдох сквозь фильтры шлема отдавал металлом, а лёгкие, казалось, покрывались тонкой плёнкой масла и копоти. Шипение перебитых кабелей стихало — станция словно залечивала раны, переводя дыхание после недавнего шторма. Гидравлические лужи на полу начинали затягиваться тонкой плёнкой, их радужная поверхность подрагивала от едва заметной вибрации, идущей откуда-то из недр станции. Дым от оплавленных панелей рассеялся, оставляя лишь едва заметную дымку, пляшущую в свете аварийных ламп — тёплом, оранжевом, почти живом, который выхватывал из темноты искореженный металл и оставлял длинные, тягучие тени на полу.

Где-то в глубине технического отдела продолжал работать Сэм. Его монотонное жужжание стало привычным фоном, напоминающим белый шум — механический пульс станции, который невозможно было игнорировать, но к которому организм привыкал с пугающей быстротой. Дрон-уборщик, наконец смирившись с поражением в битве с гидравлической лужей, методично подметал мелкий мусор у стены, периодически издавая короткие, умиротворённые писки. Его щётки шуршали по металлическому полу, собирая осколки пластика, обгоревшие чипы и тонкую серую пыль, которая, казалось, просачивалась из каждой трещины в стенах. Сэм двигался по странной, зигзагообразной траектории — то ли программа давала сбой, то ли он пытался объехать невидимые препятствия. Его датчики скользили по полу, фиксируя осколки и пыль, но не обращая внимания на кровавые разводы и следы слизи, оставшиеся после мутантов. Дрон словно решил, что это — не его работа. Или его программа просто не знала, как классифицировать угрозу, что тоже было весьма вероятным.

Станция не была безмолвной. Из коридора, ведущего к герметичному шлюзу, доносился низкий, почти инфразвуковой гул — звук работающих компрессоров, пытающихся удержать давление за заблокированной дверью. Этот гул проникал сквозь подошвы ботинок, отдаваясь вибрацией в костях, и создавал ощущение, что сама станция дышит — тяжело, с усилием, будто у неё воспалены лёгкие. Теперь, после того, как они восстановили какое-никакое стабильное питание. Где-то далеко, за несколькими перегородками, слышалось ритмичное постукивание, похожее на капли воды, падающие на металл. Или на что-то другое. Капли падали нечасто, но с пугающей регулярностью — каждые семь секунд. Семь. Снова семь. Казалось, сама станция считает время, оставшееся до того, как свет окончательно погаснет. Или не погаснет? Вроде бы, они хорошо сделали свою работу. В этом секторе.

Под ногами хрустел мелкий мусор — крошечные осколки пластика, обгоревшие контакты, песок, принесённый неизвестно откуда. В углу, у самого входа в коридор, валялся обгоревший дата-кристалл, его поверхность потрескалась, словно старая керамика. Рядом с ним — пустая гильза, смятая и почерневшая. Кто-то стрелял здесь до того, как Бэйн появился на свет. Или после. Время на станции текло иначе — события накладывались друг на друга, превращаясь в один сплошной, тягучий кошмар, что было болезненным для любого человека с неподготовленной психикой.

---

ЗОНА 1 — ТЕХНИЧЕСКИЙ ОТДЕЛ (ТЕКУЩЕЕ МЕСТОПОЛОЖЕНИЕ)

Свет аварийных ламп выхватывал из темноты картину недавнего побоища. Здесь всё ещё пахло битвой — озоном, горелым металлом и тем особым запахом, который остаётся после плазменных разрядов. Металлические стеллажи, поваленные взрывными волнами, лежали на боку, их содержимое — инструменты, кабели и детали — рассыпалось по полу, звеня при каждом неосторожном шаге. Под ногами хрустели осколки пластика и стекла — останки приборов, которые уже никогда не загорятся. Верстаки были иссечены осколками и плазменными следами. Рядом — опрокинутый стул, чья спинка была сломана, будто кто-то вскочил с него в панике и больше не вернулся.

В дальнем углу, у стены, темнели два тела.

Они лежали там, куда их отбросило взрывной волной или чьей-то рукой — безжизненные, неестественно скрюченные. Бывшие сотрудники станции — техники в порванной униформе с логотипом корпорации. Теперь это были уже почти не люди. Не хуманы, если вспомнить о том, чья эта станция, и о том, что хуманов мало кто в Аркхейме считал полноценным видом. Кожа, покрытая тёмными жёсткими наростами, местами напоминала кору старого дерева; из-под разорванной ткани проглядывали странные нитевидные отростки — тонкие, почти прозрачные, похожие на корни или грибницу. Конечности были вывернуты под неестественными углами, словно тело перестраивало себя, но так и не нашло подходящей формы. Один из них был глубоко изрезан несколькими ударами, второй — частично обуглен, его плоть оплавилась и застыла причудливыми складками. Но кое-что выделялось особенно отчётливо. На поверхности их тел — там, где кожа была повреждена — поблёскивали фиолетовые кристаллические вкрапления. Некромантия оставила следы, и теперь структура наростов была частично разрушена, заражена, превращена в нечто иное. Казалось, что заражение с черепахи проникло в их плоть уже после смерти, накладываясь на то, что было раньше. Теперь нельзя было понять, что именно убило их первым — болезнь, бой или кристаллы.

От них исходил тошнотворный запах — сладковатый, приторный, смешанный с запахом горелой плоти, химии и ещё чего-то, напоминающего гниющие растения. На полу вокруг — бурые пятна и засохшие выделения. Что-то тягучее, похожее на древесный сок, запеклось на металле, оставляя липкие следы, ведущие... к стене. Вентиляционная решётка. Она была сорвана с одной стороны и висела на единственном болте, открывая тёмный проём шахты. Рядом — царапины, будто кто-то пытался протиснуться внутрь, но застрял. А на краю короба — засохшая слизь, та же самая, что и у тел. Создавалось впечатление, что они пытались бежать, но не поместились. И тогда — просто замерли. И так вплоть до появления живых в комнате.

Теперь они здесь. Мёртвые.

---

ЗОНА 2 — КОРИДОР К ГЕРМЕТИЧНОМУ ШЛЮЗУ

Переход из технического отдела в соседнее помещение встретил их холодом. Коридор тянулся метров на двадцать — стены из матового металла, местами покрытые тонким слоем инея, который поблёскивал в тусклом свете, словно соль на старой стали. Воздух здесь был сухим и колким — даже сквозь фильтры шлема чувствовалось, как температура упала на несколько градусов. Дыхание, если бы не герметизация, превращалось бы в пар. На стенах через каждые пять метров висели небольшие информационные панели с аварийной подсветкой. Три из них мигали оранжевым — ровно, устало, словно у них кончались силы. Две — тревожным красным, их свет пульсировал быстрее, отбрасывая на металл багровые отсветы, похожие на следы крови. У дальней стены, прямо у массивной гермодвери, горела последняя панель. Её сообщение было выведено крупным, почти агрессивным шрифтом:

ДАВЛЕНИЕ ЗА ДВЕРЬЮ — 0,04 атм. ОПАСНОСТЬ РАЗГЕРМЕТИЗАЦИИ

Сама дверь казалась монолитом — тяжёлая, с гидравлическими запорами по бокам и массивным центральным замком, который, судя по виду, мог выдержать прямое попадание из лёгкого орудия. На её поверхности, чуть выше уровня груди, зияли несколько глубоких царапин — длинных, почти параллельных, будто кто-то с той стороны водил по металлу чем-то острым и очень сильным. Или пытался открыть её голыми руками. Считыватель карт доступа, встроенный в стену рядом с дверью, тускло мерцал красным — индикатор ошибки, который не гас, а только ждал, когда кто-нибудь попытается снова.

По обеим сторонам коридора, на равном расстоянии друг от друга, в стены были вмонтированы небольшие круглые иллюминаторы — около полуметра в диаметре, с толстым, почти пуленепробиваемым стеклом. Их металлические ободки покрывала та же тонкая корка инея, а за ними, сразу за стеклом, простиралась бездна. Они были установлены здесь не случайно — коридор служил не только техническим переходом, но и зоной визуального контроля. Через эти окна персонал мог наблюдать за внешней обшивкой станции, за стыковочными узлами и за тем, что могло приближаться из космоса. Сейчас через них было видно только одно — бесконечную, холодную пустоту, усеянную редкими, неподвижными звёздами. Стекло было безупречно чистым — без трещин, без царапин, без следов пальцев. В этой идеальной прозрачности было что-то почти неестественное, словно их протирали совсем недавно. А может быть, так и было, Сэм вполне справлялся с уборкой.

Там, за стеклом, — только тишина и холод. И ощущение, что за тобой кто-то наблюдает.[/font]

---

ЗОНА 3 — ЛОГИСТИЧЕСКИЙ ЦЕНТР (ПРОСТОРНОЕ СКЛАДСКОЕ ПОМЕЩЕНИЕ)

Переход из технического отдела в логистический центр был коротким — метров десять, не больше. Но воздух здесь казался другим: менее спёртым, более сухим, с лёгким привкусом пыли и старого пластика. Гул компрессоров, доносившийся из коридора, здесь почти стих, уступив место тихому, монотонному жужжанию — то ли работающего оборудования, то ли вентиляции, перешедшей на аварийный режим. Помещение было просторным — потолки уходили вверх метра на четыре, позволяя даже самым рослым членам отряда выпрямиться в полный рост. Света здесь было чуть больше: аварийные лампы горели ровнее, без того нервного мерцания, что преследовало их в техническом отделе. И всё же свет был холодным, белесым, выхолащивающим цвета и превращающим всё вокруг в оттенки серого и стали.

Стеллажи тянулись вдоль стен, уходя в полумрак дальних углов. Металлические полки были заставлены коробками с маркировкой — аккуратными, чёткими буквами: «БЛОКИ УПРАВЛЕНИЯ», «КАБЕЛИ, ОПТИЧЕСКИЕ», «ФИЛЬТРЫ ДЛЯ СИСТЕМЫ ЖИЗНЕОБЕСПЕЧЕНИЯ». Некоторые ящики были вскрыты, их клапаны отогнуты, словно кто-то торопился проверить содержимое и не стал закрывать обратно. На нескольких коробках — тёмные, высохшие пятна, и если присмотреться, можно заметить, что они ведут в сторону выхода. Те же следы, что были в техническом отсеке. Те же. Пол здесь был металлическим, рифлёным, с едва заметным слоем пыли. Под ногами ощущалась мелкая вибрация — где-то глубоко под ними работали генераторы или что-то ещё, поддерживающее жизнь станции. Каждый шаг отдавался коротким, глухим эхом, терявшимся между стеллажами и угасавшим в углах.

В дальнем правом углу, за погнутым, чуть наклонённым стеллажом, угадывался силуэт — массивный, приземистый. Дрон. Модель «Скорпион-2М» — широкая платформа на гусеничном ходу, с двумя манипуляторами, похожими на руки краба, сложенными вдоль корпуса. На корпусе — небольшая вмятина, будто дрон обо что-то ударился, но не критично: царапины, потёртости, следы долгой работы. Он отключён, его индикаторы погасли, но рядом — зарядная станция. Её индикатор мигает зелёным, ровно и неспешно, словно приглашая. Включи меня. У подножия станции аккуратно разложены сменные насадки: захваты, манипуляторы, сварочная головка и что-то, напоминающее сканер. Всё на своих местах, без бардака, без спешки. Будто кто-то ушёл, но планировал вернуться. В помещении было тихо. Но не той тишиной, что бывает в пустых местах, а той, что бывает, когда техника ждёт. Казалось, что достаточно нажать одну кнопку — и всё здесь оживёт, загудит, засветится. Вопрос лишь в том, кто нажмёт эту кнопку. И что проснётся вместе с дроном. Как будто Бэйна было мало.

---

---

⏱ Гравитация: 71 ч 45 мин	🌡 Температура: 16°C ↓
💨 Кислород (сектор А): 98%	📊 Давление: 0,99 атм.

---

▼ ОПЕРАТИВНЫЕ ИТОГИ

• Карты доступа уровня B скопированы и распределены среди всех присутствующих.
• Арлен успешно эвакуирован на борт шаттла «Неотехнологий». Состояние стабильное.

[/font]

▼ СИСТЕМНАЯ РЕКОМЕНДАЦИЯ
Сканеры фиксируют наличие потенциально значимых объектов в пределах периметра. Рекомендуется провести визуальный осмотр окружения и идентифицировать точки интереса для дальнейшего изучения.

▼ ЗАПРОС НА ДЕЙСТВИЕ
При желании изучить любой из обнаруженных объектов или предпринять иное действие, требующее проверки навыков, — запросите сложность в оргтеме.

БОРТ КОРАБЛЯ
RS-12 «МУРЕНА»
Рубка • 14:26 GMT
ОРБИТА ЦИРКОНА • ПРЕДПРЫЖКОВАЯ ДИАГНОСТИКА
Хельга сидела в пилотском кресле, откинувшись на жёсткую спинку и положив ногу на ногу — поза, которую она сама называла «ждун». Корабль висел на низкой орбите, двигатели молчали, звёзды на панорамном экране были неподвижны. Тишина. Почти. Первым, что она заметила — до того, как Ибис успел доложить, — был сигнал. Слабый, на самой границе чувствительности пассивных сенсоров. Не атака. Не сканирование в активном режиме. Просто... взгляд. Кто-то держал «Мурену» в фокусе пассивного сенсора, не приближаясь, не запрашивая данных. Наблюдал.

— Ибис, — негромко позвала она, не сводя глаз с тактической проекции. — У нас гость.

IBIS: Подтверждаю. Пассивный сканер, дистанция — восемьсот километров, отметка статична. Источник: малый спутник неизвестной принадлежности. Попыток сближения не фиксируется. Сигнал слабый, непостоянный — вероятно, автономная платформа наблюдения, а не пилотируемый корабль.
— Спутник. Наблюдатель. — Хельга склонила голову набок, разглядывая отметку на тактической сетке. — Кому интересно, как я выхожу на орбиту?

IBIS: Спектр возможных заинтересованных сторон широк. От диспетчерской службы порта до корпоративных наблюдателей. Отсутствие активного запроса означает, что наблюдатель либо не хочет быть обнаруженным, либо не заинтересован в контакте.
— Либо и то, и другое. Он здесь с момента моего всплытия?

IBIS: Да. Сигнал появился через 47 секунд после выхода на орбиту и остаётся стабильным.
— То есть он не шёл за мной. Он ждал, — мета замолчала, обдумывая это. Спутник висел на орбите Циркона не первый день — и кто-то его туда поставил с расчётом, что «Мурена» рано или поздно появится. Или любой другой корабль, но сейчас здесь была именно она. — Запомни координаты. После прыжка — сравни с гражданским реестром спутников. Если он зарегистрирован — выясни, на кого. Если нет — тем более выясни.

IBIS: Принято. Координаты зафиксированы.
Она не стала ничего предпринимать. Пусть наблюдает. Если тот, кто за спутником, хотел бы напасть — он бы уже напал, что было бы воистину глупо на орбите этого мира. Если хотел бы поговорить — вышел бы на связь. А если просто следит — пусть следит. У неё не было времени играть в шпионские игры на орбите. Нибелунг не ждал, так что мета благополучно переключилась на двигатели.

— Ладно. Посмотрим, что можно сделать с прыжком.

Инженерная диагностика показала стандартную картину: прыжковый двигатель «Мурены» — гражданская версия военного образца — был в порядке, но его калибровка оставляла желать лучшего. Не критично. Просто... заводские настройки. Хельга потратила несколько минут, подстраивая балансировку полей, — не для скорости, а для экономии топлива. Если всё пройдёт гладко, резерв останется почти нетронутым. Если нет — что ж, у неё будет запас.

— Пойдёт, — пробормотала, закрывая панель. — Не рекорд, но и не авария. Стандартный прыжок.

Оставался последний пункт предстартовой проверки — и, как выяснилось, самый важный. Она углубилась в системы «Мурены» с той же параноидальной дотошностью, с какой когда-то проверяла «Пустельгу» после каждого визита в док. И почти сразу нашла то, что искала. Точнее — то, чего не искала, но ожидала, как ожидает подвоха любой хороший разведчик.

Маячок.

Крошечный, вшитый в программный код навигационного модуля. Он не передавал координаты непрерывно, это было бы расточительно для любой подобной техники, но ждал триггера — активации прыжкового двигателя, — чтобы отправить короткий пакет данных: курс, скорость, пункт назначения. Никакой прослушки. Никакого контроля. Просто точка на чьей-то карте, которая загорится в момент прыжка и покажет, куда ушла «Мурена».

— Ах ты маленький, — она не могла не усмехнуться, разглядывая код. — И кто тебя оставил? Санитарная команда? Брокер? Или кто-то из экипажа, ещё до карантина?

IBIS: Определить источник невозможно. Сигнатура кода — гражданская, модифицированная. Не совпадает ни с одним стандартным протоколом Коалиции или ЭкзоТека.
— Значит, частник. Или чья-то частная инициатива. — Она уже работала, вырезая маячок из системы с хирургической точностью. — Может, тот же, кто менял предохранители.

Она не стала уничтожать маячок. Вместо этого она изолировала его в отдельном буфере, отрезала от всех систем и оставила лежать — как оставляют ядовитую змею в банке, чтобы изучить позже. Возможно, по возвращении она выяснит, кто его оставил, и нанесёт визит вежливости. А пока — пусть молчит.

— Чисто, — сказала она, закрывая последний лог. — Ибис, маячок изолирован. Подтверди.

IBIS: Подтверждаю. Маячок деактивирован и помещён в карантинный буфер. Связь с внешними системами отсутствует.
— Хорошо. Теперь всё.

Хельга обвела взглядом рубку. Тактическая сетка была чиста — только спутник-наблюдатель, медленно уплывающий за горизонт планеты. Двигатели работали ровно. Маячок молчал в своём цифровом гробу. «Лоцман» и «Геката» ждали.

Мета положила пальцы на консоль.

— «Геката», — произнесла она, впервые обращаясь к основному ИИ напрямую. — Активация.

На долю секунды в рубке повисла тишина — та особенная, звенящая пауза, когда система пробуждается и проводит первый самоанализ. Затем по динамикам пробежал мягкий, почти музыкальный тон, и женский голос — спокойный, тёплый, с едва уловимой вопросительной интонацией — заполнил пространство.

HECATE: «Геката» версии три-точка-девять. Основной ассистент. Сенсорная сеть подключена. Навигационный модуль — доступ ограничен по протоколу капитана. Эмпатический контур активен. Исследовательские протоколы загружены. Добрый день, капитан. Или... добрый вечер? Орбита Циркона, судя по сенсорам. Я не ошиблась?
— Не ошиблась, — уголки губ дрогнули, приподнимаясь. Голос «Гекаты» звучал именно так, как она ожидала — ни слишком сухо, ни слишком фамильярно. Ровно. — Добрый день. У нас двое суток до станции «Гелиос-4». Потом — квази-мир Нибелунг. Глубоководное погружение. Ты мне понадобишься для анализа руин и, возможно, расшифровки ксенокультурных артефактов. И ещё — просто чтобы было с кем поговорить.

HECATE: Я справлюсь со всем перечисленным, капитан. Особенно с последним пунктом. Могу я узнать, кто ещё составляет экипаж? Сенсоры фиксируют активность в навигационном вычислителе, но доступ туда мне, как вы выразились, «не лезть».
— Правильно, — Хельга усмехнулась. — Там «Лоцман». Старый военный ИИ. Я восстановила его из фрагментов. Он будет отвечать за навигацию в океанической среде. Вы двое — не конкуренты. Вы — коллеги. И я надеюсь, вы поладите.

HECATE: Я не склонна к конкуренции, капитан. Я ассистент, а не боевой модуль. Если «Лоцман» — мой коллега, я приму это с уважением.
— Вот и славно, — Хельга переключилась на навигационный модуль. — «Лоцман». Подъём.

На этот раз пауза была длиннее — фрагментированное ядро разгонялось медленнее, чем свежеустановленная «Геката». Затем в динамиках раздался мужской голос: низкий, чуть хрипловатый, с интонацией человека, который только что проснулся и ещё не решил, рад он этому или нет.

LOTSMAN: Лоцман... версия один-точка-семь. Навигационный вычислитель активен. Курс проложен. Сенсоры... хм. Циркон. Давно я не видел Циркон с орбиты. Кто капитан?
— Я капитан. Хельга Иденмарк. Добро пожаловать обратно.

В ответ — едва заметная заминка, микроскопический сбой в ритме синтезированной речи. Когда «Лоцман» заговорил снова, его голос звучал на полтона ниже, а темп замедлился, словно каждое слово теперь приходилось выталкивать через толщу воды.

LOTSMAN: Иденмарк... из тех самых Иденмарков?
Хельга уловила эту перемену — не дрожь, нет, синтезатор не умел дрожать, — но что-то похожее на осторожность, смешанную с узнаванием. Старый ИИ явно слышал эту фамилию раньше, и контекст был не из приятных. Не удивительно, если знать историю.

— Из тех самых, — подтвердила она без запинки. — А ты, я так понимаю, знавал кого-то из семьи?

LOTSMAN: Не лично. Но корабли ЭкзоТека часто фигурировали в сводках, когда я ещё был... целым. Ваша семья умеет строить оружие.
— И пользоваться им. Ладно. У нас двое суток на разговоры. Сейчас — прыжок. Ты ведёшь, «Лоцман». «Геката» — страхует по сенсорам. Ибис — контроль.

Три голоса — нейтральный, тёплый и ворчливый — ответили почти одновременно:

IBIS: Принято.
HECATE: Принято, капитан.
LOTSMAN: Принято. Прыжковый двигатель готов.
Хельга откинулась в кресле и впервые за долгое время почувствовала что-то похожее на уют. Не «Пустельга». Не дом. Но уже не чужой корабль. Где-то в изолированном контуре «Эхо» текло, не проявляя себя. В кормовом отсеке оранжево мерцала панель опечатанного сектора. А на орбите, медленно удаляясь, висел спутник, который видел всё — но не увидит больше ничего.

— Прыжок.

Звёзды на панорамном экране дрогнули, растянулись в тонкие белые нити и схлопнулись в тоннель. «Мурена» ушла в прыжок.

▸ Предпрыжковая сводка
Восприятие КРИТ. УСПЕХ
Обнаружен пассивный спутник-наблюдатель
Координаты зафиксированы
Реакция: наблюдать, не вступать в контакт
Инженерия УСПЕХ
Прыжковый двигатель откалиброван штатно
Экономия топлива — стандартная
Резерв почти нетронут
Компьютеры КРИТ. УСПЕХ
Обнаружен и обезврежен скрытый маячок
Маячок изолирован в карантинном буфере
Курс «Мурены» не засвечен
Активация ИИ
«Геката» v.3.9 и «Лоцман» v.1.7 — онлайн
Следующий шаг
Прыжок к «Гелиосу-4» — 2 суток в гиперпространстве
Геката активна
Лоцман активен
Маячок изолирован
⟳ КУРС НА НИБЕЛУНГ

БРОСКИ НАВЫКОВ
//
АМБРОЗИЯ — ПРЕОДОЛЕНИЕ ТОННЕЛЯ
СЛОЖНОСТЬ: 13
🎲 ОСНОВНОЙ БРОСОК: ПРОЙТИ ПОД ТРЕСНУВШЕЙ БАЛКОЙ
Акробатика)против сложности 13. От результата зависит, потревожит ли Амброзия несущую конструкцию и какой шум поднимется.
✦ Критический успех: Проходит бесшумно, как тень, не потревожив ни пылинки. Балка остаётся неподвижной. Ибис фиксирует скрытый проход — путь сокращается на 30 метров, +1 круг форы перед преследователями.
✔ Успех: Проходит осторожно, пара мелких камней срывается в воду, но балка держит. Шум минимален, преследователи не получают точной пеленгации.
⚠ Провал: Плечо или рог задевают трещину. Балка угрожающе скрипит, сверху сыплются обломки. Амброзия получает урог от падающих камней, а шум даёт противнику точный маркер местоположения — время до контакта сокращается на 1 круг.
✘ Критический провал: Балка рушится, секция тоннеля обваливается. Амброзия получает урон и оказывается отрезанной от Хельги завалом. Придётся тратить действия на расчистку или искать обход в одиночку. Преследователи слышат грохот и ускоряются — до контакта остаётся 1 круг.
🗺️ ВЫБОР МАРШРУТА (Амброзия уже приняла решение — выберите бросок соответственно пути)
А. УЗКИЙ ЛАЗ (НАЛЕВО)
Бросок: Акробатика против сложности 13.
Крит. успех: Протискивается мгновенно, не оставив следов. Находит старую метку «ЭкзоТек» — короткий путь к коллектору. Время в пути сокращается на 2 круга.
Успех: Проходит, немного шума, но дроид не пролезет следом. Время — стандартное.
Провал: Застревает на несколько секунд, рвёт остатки брони. DEF покрова снижается на 5 до конца сцены. Преследователи приближаются на 1 круг.
Крит. провал: Застревает капитально. Приходится выбираться с помощью Хельги. Дроид успевает подойти к входу в лаз — следующий ход начнётся под огнём.
Б. ШИРОКИЙ ПРОХОД С ПОТОКОМ (ПРЯМО)
Бросок: Атлетика против сложности 13 (удержаться в бурном потоке).
Крит. успех: Использует поток, чтобы стремительно уйти вперёд. Преследователи теряют след на 3 круга, можно сменить ярус без штрафов.
Успех: Проходит, не упав, но промокает до нитки — маскировочное поле Хельги работает с помехами 1 круг.
Провал: Поток сбивает с ног, Амброзия получает урон и оказывается на 20 метров ниже по течению. Пока выбирается, группа А сокращает дистанцию на 1 круг.
Крит. провал: Уносит потоком в затопленную камеру. Риск утопления, требуется спасбросок Выживания (сл. 15) чтобы выбраться. Хельга вынуждена нырять за ней.
📋 ПРИМЕЧАНИЯ
• Бросок на балку совершается первым, независимо от выбранного маршрута. Результат влияет на оба пути.
• Покров (21 ед.) поглощает 60% любого физического урона, кроме утопления.
• В случае отделения от Хельги она продолжит координировать через «Сколопендру» и попытается найти обход.
ИНИЦИАТИВА: ПЕРВЫЙ БРОСОК — ЗА АМБРОЗИЕЙ ХЕЛЬГА: СТРАХУЕТ, ПАССИВНАЯ ПОМОЩЬ

ТАКТИЧЕСКАЯ ГОЛОГРАММА · ПЕРЕГРУППИРОВКА
ОХР1
ОХР2
ХЕЛЬ
БЕТ
МАСКИРОВКА СБРОШЕНА · ЩИТ ПОВРЕЖДЁН
✧ полевая запись · перегруппировка ✧
Гул серверных стоек изменился. Или это ей казалось? Нет — второй охранник перестал суетиться. Она услышала, как его дыхание выровнялось, проходя через вокодер шлема ровным, размеренным ритмом. Он больше не дёргался, не терял её в помехах. Он изучал её. И когда он нажал на спуск, он уже знал, куда целиться.

Первый сгусток она встретила левым плечом. Не потому, что не успела среагировать, — он просто оказался быстрее, чем она ожидала. Токсичная зелень впечаталась в маскировочное поле, и та вспыхнула, как перегоревшая лампа, осыпавшись сгустками статического электричества. Броня заскрежетала, принимая удар, и мета ощутила, как пластины брони рассеивают энергию. Не пробило, но сбило всё, что могло. Второй заряд она уже видела. Мышцы, подстёгнутые остатками первого разгона, отреагировали сами — корпус ушёл вниз и вправо, и зеленоватая масса пронеслась над плечом, ударившись в стену за спиной. Третий — она отпрыгнула, приземлившись на полусогнутые, и услышала, как ядовитый состав шипит на бетоне в том месте, где только что стояла её нога.

И сквозь этот шипение она услышала усмешку. Короткий, почти интимный выдох через динамики чужого шлема. Ему нравилось. Теперь он видел её — полностью, без помех.

Что ж. Хорошо. Пусть смотрит.

Теперь противник мог различить и явно женскую фигуру, и саму броню, и оружие, а она пока не активировала маскировочное поле снова. Пока.

Хельга не стала тратить дыхание на слова. Вместо этого она позволила протоколам сделать своё дело. Знакомое тепло пробежало по позвоночнику — синтетические волокна отозвались новой волной адреналина, и мир вокруг чуть замедлился, растягивая секунды. Она снова была быстрее, разгоняя восприятие и силу химическим коктейлем. Затем плечи окутала знакомая голубоватая плёнка — «Rook» перезапустился, восстанавливая повреждённый слой до исходной плотности. И поверх него, второй кожей, лёг ещё один покров: энергетическая оболочка, которую обычно ставят куполом, теперь облегала тело, повторяя каждый контур брони. Два слоя защиты. Два шанса не пропустить следующий заряд. Это лишало её времени на контратаку, но позволяло окутаться пологом защиты, который гораздо сложнее пробить. Она не носила множество слоёв, как Хьюго, но энергия?.. да.

АКТИВНЫЕ ПРОТОКОЛЫ · КАПИТАН
✦ РАЗГОН (+?)
Повторная активация. Скорость и сила повышены.
✦ "ROOK" (ОБНОВЛЁН)
Энергетический щит восстановлен. Полный ресурс.
✦ ЩИТ ПОВЕРХ ЩИТА
Дополнительный энергетический покров по телу. Второй слой защиты.
✧ МАСКИРОВОЧНОЕ ПОЛЕ
Сброшено прямым попаданием. Требуется перезапуск.

NEURO INTERFACE X24.AL «IBIS»
//
G10-ICG-782-Ψ «ЛАСКА»
T+ 00:11:28
Ψ>
Ибис, сводка по группе Б. Кто ещё на ногах?
IBIS>
Целей: 2 активны. Сержант Кайл (XP 30, DEF 30), рядовой Харрис (XP 25, DEF 20). Донован — ноль сигнатуры. Миллер — критические повреждения, выведен из боя. Фиксация активна, цели замедлены.
Ψ>
Группа А?
IBIS>
«Штрома» истончается. Прорыв через 60 секунд. «Гончая» переходит в активный режим сканирования.
Ψ>
Сколопендра — ослепляющие заряды по Кайлу и Харрису. Потом дымовую завесу между ними и рогатой. Мы уходим.
IBIS>
Принято. Заряды выпущены. Дым рассеивается. Рекомендую маршрут эвакуации через северо-западный пандус — транспорт в 90 метрах.
(про себя) Пора заканчивать этот банкет. Барашек, не тупи.
STATUS: EXFILTRATION PROTOCOL THREAT: 2 ACTIVE (SLOWED) EXFIL ROUTE: NW RAMP (90M)
ТАКТИЧЕСКИЙ ДИСПЛЕЙ
//
ГРУППА Б — БОЕВОЙ СОСТАВ
ОБНОВЛЕНО: T+ 00:11:35
💀
РЯДОВОЙ «ГРОУЛ» (ПУЛЕМЁТЧИК)
СТАТУС: ЛИКВИДИРОВАН
XP 25 · ATK 35 · DEF 25
[ SGT ]
СЕРЖАНТ КАЙЛ (КОМАНДИР ГРУППЫ Б)
СТАТУС: АКТИВЕН, ОСЛЕПЛЁН
XP 30 · ATK 25 · DEF 30 (усиленная броня, щит генератора)
[ R ]
РЯДОВОЙ ХАРРИС
СТАТУС: АКТИВЕН, ОСЛЕПЛЁН, ЛЕВЫЙ ФЛАНГ
XP 25 · ATK 20 · DEF 20 (броня цела)
[ R ]
РЯДОВОЙ МИЛЛЕР
СТАТУС: ТЯЖЕЛО РАНЕН, БЕЗ СОЗНАНИЯ
XP 10 из 25 · ATK 0 · DEF 0
💀
РЯДОВОЙ ДОНОВАН
СТАТУС: ЛИКВИДИРОВАН
XP 15 · ATK 12 · DEF 0
ОГНЕВАЯ МОЩЬ (СУММАРНАЯ): 45 ATK АКТИВНЫХ БОЙЦОВ: 2 ДЕБАФФ: ФИКСАЦИЯ (−30% СКОРОСТЬ), ОСЛЕПЛЕНИЕ
ДИНАМИК
//
СЕРЖАНТ КАЙЛ → СЕРЖАНТ ВОСС (ГРУППА А)
T+ 00:11:40
▶ КАЙЛ: Восс, докладываю. Потери: пулемётчик «Гроул» — двести, Донован — двести, Миллер — тяжёлый трёхсотый, без сознания. У меня и Харриса ослепление, дымовая завеса. Противник: дархатка — множественные ранения, но на ходу. Невидимка — активен, корректирует с дрона. Поле боя затянуто дымом. Самостоятельно преследовать не можем. Требуется эвакуация раненого и поддержка. Как слышно?
СТАТУС: КРИТИЧЕСКИЕ ПОТЕРИ АКТИВНЫ: КАЙЛ, ХАРРИС (ОСЛЕПЛЕНЫ) ЗАПРОС: ЭВАКУАЦИЯ, ПОДДЕРЖКА
ДИНАМИК
//
СЕРЖАНТ ВОСС → СЕРЖАНТ КАЙЛ (ГРУППА Б)
T+ 00:11:42
▶ ВОСС: Принято, Кайл. Потери подтверждаю. Миллера — стабилизировать, оттащить за укрытие, ждать медиков. Харриса и тебя — зрение восстанавливать, за дым не высовываться. Дархатку не преследовать — пусть уходят, нам сейчас не до них. «Гончая» дожмёт пену через сорок секунд, я с ней. Риггс, Айронс, Хаск — обходят через верхний ярус, расчётное время подхода три минуты. Твоя задача сейчас — сохранить оставшихся. Всё, конец связи.
СТАТУС: ПРИОРИТЕТ — ЭВАКУАЦИЯ РАНЕНЫХ ГРУППА А: РАЗДЕЛЕНИЕ «ГОНЧАЯ»: ПРОБИВАЕТ ПЕНУ (40 СЕК)
СТРАТЕГИЧЕСКИЙ ИНТЕРФЕЙС
//
ПУТИ ОТХОДА: СЕВЕРО-ЗАПАДНЫЙ СЕКТОР
T+ 00:11:50
⏱ ВРЕМЯ ДО КОНТАКТА
«Гончая-7» пробивает пену: 1 ход (40 сек)
Группа А обходит через верхний ярус: 3 хода
До эвакуационного транспорта — 90 метров. У вас есть время на 2–3 хода, чтобы покинуть зону.
ДОСТУПНЫЕ МАРШРУТЫ (ВЫБОР АМБРОЗИИ)
A
МАРШРУТ «АЛЬФА» — ПРЯМОЙ
Через северо-западный пандус, открытое пространство. Самый быстрый путь.
Длительность: 1 ход Риск: высокая вероятность обнаружения «Гончей-7» после прорыва пены. Проверка: Скрытность (DC 18) или Атлетика (DC 15), чтобы проскочить до подхода дроида. Хельга даёт преимущество (помощь маскировочного поля на коротком рывке). При провале: столкновение с «Гончей-7».
B
МАРШРУТ «БЕТА» — ТЕХНИЧЕСКИЕ ТУННЕЛИ
Скрытное продвижение по сервисным коридорам. Дольше, но меньше шансов попасть под огонь.
Длительность: 2 хода Риск: возможная встреча с передовым отрядом группы А (Риггс, Айронс). Проверка: Внимательность (DC 14), чтобы заметить засаду заранее и обойти. При успехе — автоматическое избежание боя. При провале: внезапное столкновение с частью группы А (2 бойца).
C
МАРШРУТ «ГАММА» — ВЕНТИЛЯЦИОННЫЕ ШАХТЫ
Обходной путь через старые воздуховоды. Полная скрытность, но тяжело для раненой.
Длительность: 3 хода Риск: физическое истощение, шум при падении. Проверка: Атлетика (DC 20) — пролезть беззвучно и не застрять. Хельга физически помочь не сможет, но подстрахует дроном. При успехе: полное избежание контакта, выход прямо к транспорту. При провале: шум привлекает внимание, возможен контакт с группой А или дроидом.
▸ Амброзия выбирает маршрут и совершает соответствующий бросок. Хельга Иденмарк обеспечивает поддержку: преимущество на проверку маршрута «Альфа» (кратковременное маскировочное поле) и разведывательную информацию о передвижениях врага на всех маршрутах.
РЕЖИМ: ВЫБОР МАРШРУТА ИНИЦИАТИВА: АМБРОЗИЯ ПОМОЩЬ: ХЕЛЬГА (РАЗВЕДКА, МАСКИРОВКА)

ГРАНИЦЫ РЕАЛЬНОСТЕЙ Локация 1 из 12 · Кибернетические драконы · Круг 2
Хельга Иденмарк
•
Энфир
•
Фехата
•
Аспэ Ксаэкс
Хельга Иденмарк
ХП
160
УПИ заряды
15
Артефакты
68
Энфир
ХП
178
УМИ заряды
24
Артефакты
12
Фехата
ХП
98
УМИ заряды
16
Артефакты
9
Эгида
ХП
65
УМИ заряды
—
Артефакты
7
Медуза
ХП
65
УМИ заряды
—
Артефакты
7
ПРОХОДИТСЯ
Кибернетические драконы
Пройдено: —
НЕОБХОДИМО ПРОЙТИ:
Лаборатория безумия
Гигантский сад
Механизация пустоты
Лес пространства
Дворец хаоса
Подземелье забытых
Технический Омут
Спящий город
Бездна
Туманная лагуна
Потерянный рынок
НАХОДКИ В РАМКАХ КВЕСТА
Телефон «Мерцание»
Эпический 2 / 4
1. «Запись из другого коридора»
Активное
Можно снять короткое видео места перед собой на 5-10 секунд. На записи при повторном просмотре появится прошлое или будущее состояние этого места.
2. «Ложный след»
Пассивное
Любая попытка обнаружить владельца телефона показывает случайную точку во всем Нейроку, а не реальное местоположение. Владелец сам иногда видит чужие координаты на экране. Нельзя понять живы или нет эти люди, они сейчас в аномалии или были когда-то.
3. «Голос того, кого нет»
Активное
Владелец может задать телефону вопрос о прошлом этого места. Телефон ответит голосом одного из погибших, используя слова, сказанные им при жизни в этом месте. Ответ всегда правдив, но неполон. После активации на некоторое время появляется побочный эффект: кто-то смотрит в затылок, но никого нет.

БОРТ КОРАБЛЯ
RS-12 «МУРЕНА»
Кормовая секция • Сектор 7-В • 13:14 GMT
СИСТЕМЫ ОНЛАЙН • АНАЛИЗ ДАННЫХ
Хельга стояла перед переборкой, уперев руки в бока и чуть склонив голову набок. Поза, которую Хьюго назвал бы «режим хищника»: тело неподвижно, глаза сканируют, мозг считает. «Сколопендра» тихо пощёлкивала сегментами на плече, переваривая собранные данные, но хозяйка уже ушла глубже — в тот слой анализа, где голые цифры превращались в историю.

То, что она увидела, ей не понравилось. Но и не удивило.

— Ибис, дай сводку по органическому компоненту. Молекулярная структура.

IBIS: Анализ завершён. Неизвестный компонент на 0.16% состоит из органического соединения с длинными белковыми цепочками. Дополнительный спектральный анализ указывает на присутствие хитина. Не насекомого. Структура ближе к ракообразным либо глубоководным формам.
— Глубоководным, — повторила, пробуя слово на вкус. — В опечатанном отсеке корабля, который три года назад эвакуировал персонал с секретного объекта. В компании с «Афалиной», которая через несколько лет пропала в океаническом квази-мире. Замечательно. Просто замечательно.

IBIS: Вы предполагаете связь?
— Я ничего не предполагаю. Я смотрю на факты, — мета ткнула пальцем в диагностическую панель. — Тактовый генератор. Частота — медицинская. Криокапсула старая, но работает. Тот, кто её ставил, хотел что-то сохранить. Или кого-то. А хитин в воздухе — это либо образец, либо... следствие присутствия.

Она замолчала и приложила ладонь к холодной поверхности переборки. Металл отозвался глухим, безжизненным холодом. Затем она закрыла глаза и потянулась глубже — не пальцами, а тем, что Ибис называл «псионическим контуром», а сама Хельга — просто чутьём.

Тишина. Холод. Влажность.

И — слабый, почти стёртый след. Не мысль. Эмоция. Страх. Смешанный с... да, с надеждой. Кто-то лежал там, в темноте, и ждал, что за ним вернутся. Ждал долго. А потом перестал — не потому, что надежда кончилась, а потому, что кончились силы. Хельга открыла глаза и убрала руку.

— Он мёртв. Тот, кто в скафандре. Но умирал он с надеждой, что кто-то придёт. И никто не пришёл.

«Сколопендра» тихо пискнула. Хельга машинально погладила её по головному сегменту, как чешут любимую кошку.

— Ладно. Давай дальше.

Она вернулась к панели и углубилась в данные. Теперь, когда общая картина была ясна, детали вставали на места, как пазл, который начал собираться сам собой. Биологический агент ВБЗ-альфа — паразит, чувствительный к ультрафиолету и высоким температурам. Протокол 7 включал термическую дезинфекцию третьей степени. Если верить датчикам, активных форм внутри нет. Медицинский журнал — тот, что она восстановила из логов, — подтверждал: дезинфекция прошла штатно. Но штатно — не значит чисто. Один из членов экипажа, техник или научный специалист, мог быть носителем. Спящая форма. Симптомов нет, анализы не берут. А потом — консервация, и он остался за переборкой. Не как угроза. Как жертва.

— Ибис, — произнесла, переключаясь на следующий блок, — дай мне контуры вентиляции в этом секторе.

IBIS: Вы готовитесь к вскрытию?
— Я готовлюсь к тому, чтобы не превратить корабль в инкубатор.

Она работала быстро. Вентиляционные каналы в кормовом коридоре были перекрыты вручную — мета нашла заслонки в технической нише и заблокировала их физически, а не программно, чтобы никакой сбой не открыл их обратно. Соседние отсеки загерметизировала, подняв давление на полпроцента выше, чем в секторе 7-В: если что-то полезет — воздух пойдёт внутрь, а не наружу. На диагностической панели обнаружила скрытый интерфейс управления замком — старый, недокументированный, но рабочий. Пять минут, и Хельга могла открыть дверь из рубки, не прикасаясь к сканеру. И — вишенка на торте — она обошла логгер замка, переключив его в режим технического обслуживания. Факт вскрытия запишется не в постоянную память, а во временный буфер, который сотрётся при следующей перезагрузке. Никаких следов.

— Ну, с этим разобрались. Теперь — вопрос.

IBIS: Слушаю.
— Как так вышло, что корабль, который я купила для спасательной миссии, оказался последним, кто видел «Афалину» до её исчезновения?

Ибис помолчал — ровно столько, сколько требовалось для просчёта вероятностей по всем доступным базам.

IBIS: Если рассматривать цепочку событий как случайную: вероятность того, что из всех доступных судов вы выбрали RS-12 «Мурену» и что именно «Мурена» пересекалась с «Афалиной» до её исчезновения, составляет примерно 0.0023%. Если учесть, что изначально вы искали «Кальмар», но брокер поднял цену — вероятность становится ещё ниже. Статистически это аномалия.
— Статистически, — повторила Хельга. — А по факту?

IBIS: По факту — либо экстраординарное совпадение, либо...
— Либо кто-то или что-то меня ведёт. Тарик со своим сигналом, подорожавший «Кальмар», «Мурена», которая оказывается последним свидетелем, и мёртвый член экипажа за гермодверью, которого никто не хватился. Я не верю в судьбу, Ибис. Но я верю в закономерности, которые пока не могу объяснить. И это — одна из них.

Она помолчала, глядя на строки диагностической панели, и вдруг усмехнулась — коротко, невесело.

— Знаешь, что говорят, когда тебе слишком везёт?

IBIS: Формулировок несколько. Одна из них: «Везёт, как утопленнику».
— Именно, — мета перевела взгляд на панорамный экран в конце коридора, где тёмная вода бассейна всё так же беззвучно лизала корпус. — Смешно. Я лечу в океанический квази-мир. Глубина — десять километров. Я буду в скафандре, под водой, в полной темноте. И фраза «везёт, как утопленнику» звучит уже не как шутка, а как предсказание.

IBIS: Вы не утонете. Ваш скафандр модифицирован до военного стандарта. Вероятность фатальной разгерметизации на глубине до двенадцати километров — менее 0.4% при соблюдении протоколов.
— Менее ноль четыре процента, — повторила Хельга. — Это лучше, чем ноль целых две тысячных вероятности найти «Мурену». Так что, может, мне всё-таки везёт.

Она перевела взгляд на замок.

— Ладно. Что с тем, кто внутри?

IBIS: Органический объект на полу соответствует габаритам человеческого тела в скафандре. Температура — 8.2°C. Тепловых сигнатур живого существа нет. Тактовый генератор медицинского устройства не связан с объектом — он является частью криокапсулы. С вероятностью 99.7% объект мёртв.
— Криокапсула, не для этого бедняги. Для чего-то другого, что они везли. Образец, может быть. Или...

Она не закончила. Вместо этого мета подошла к замку и положила ладонь на сканер, но не нажала — просто держала.

— Тот, кто за дверью, — произнесла она тихо, — был членом экипажа. Скорее всего, техник — потому что именно техник полез бы проверять опечатанный отсек, когда карантин уже сняли. Или научный специалист, который знал, что внутри. Он не был заражён, когда вошёл. Но споры уже были в воздухе. Мелкие, невидимые. Он вдохнул — и не заметил. Протокол 7 не сработал на спящую форму. Он стал носителем. И кто-то — возможно, командир, — принял решение закрыть его здесь. Не убить. Закрыть и оставить ждать. А потом корабль законсервировали, и все забыли.

Иденмарк сняла ладонь со сканера.

— Я не знаю, кто ты, но я о тебе помню. И когда я вернусь — я тебя достану. Не здесь. Не сейчас. Но ты не останешься в этом отсеке навсегда. Обещаю.

Затем повернулась и зашагала обратно в рубку.

— Ибис. Заноси в план: после Нибелунга — идентификация погибшего. Если он из экипажа «Мурены» — найти родных. Если из научного корпуса — уведомить Коалицию. Анонимно.

IBIS: Принято. Пункт добавлен в долгосрочный планировщик.
— И ещё. Когда будем на орбите, соедини меня с «Гекатой» и «Лоцманом». Пора им просыпаться. У нас трое суток лёта — будет время познакомиться.

IBIS: Принято. Активация голосовых модулей запланирована на момент выхода на орбиту.
Хельга бросила последний взгляд на переборку, тускло освещённую оранжевым мерцанием панели, и нырнула в узкий коридор, ведущий к рубке. «Сколопендра» на плече перебрала лапками и затихла.

Нибелунг ждал. Но теперь у неё была команда.

▸ Сводка по сектору 7-В
Результаты бросков
ВСЕ 5 — КРИТИЧЕСКИЙ УСПЕХ
Органический компонент
Хитин глубоководного происхождения
Тактовый генератор — мед. криокапсула
Объект на полу — человек в скафандре (мёртв)
ВБЗ-альфа
Паразит, чувствителен к УФ и высоким T
Активных форм нет
Носитель за дверью погиб, споры могут сохраняться
Подготовка к вскрытию
Идеальная изоляция сектора
Дистанционное управление замком
Логи чисты
Решение по замку
ОТЛОЖЕНО до возвращения с Нибелунга
Долгосрочный план
Идентификация погибшего, уведомление родных / Коалиции (анонимно)
Следующий шаг
Вылет на орбиту, активация «Гекаты» и «Лоцмана»
Сектор 7-В изолирован
Вскрытие отложено
Выход на орбиту
⟳ АКТИВАЦИЯ ИИ

БОРТ КОРАБЛЯ
RS-12 «МУРЕНА»
Рубка • 12:03 GMT
СИСТЕМЫ ОНЛАЙН • ВЫБОР ИИ-АССИСТЕНТА
Хельга закрыла последнюю сводку и с минуту сидела неподвижно, уперев локти в подлокотники и сцепив пальцы перед лицом. Консоль мерцала перед ней семью вариантами голосовых модулей — семью строчками, каждая из которых означала чьё-то присутствие в ближайшие несколько суток. Она перечитала их ещё раз. Потом ещё.

— Ибис, — позвала она, не размыкая пальцев. — Дай расклад.

IBIS: Уточните запрос.
— Что мне нужно от ИИ на этой миссии. Не характеристики железа. Потребности пилота.

Ибис взял короткую паузу — по меркам его процессора, вероятно, вечность.

IBIS:
Приоритет первый: глубоководная навигация в неизвестной среде с высоким уровнем помех. Ваш опыт — космический флот. Океанический квази-мир имеет иные характеристики плотности, давления и акустической сигнатуры. Требуется специализированный навигационный модуль.
Приоритет второй: анализ ксенокультурных объектов. Цель миссии — исследование руин негуманоидной цивилизации и поиск майора Моралеса. Требуется ИИ с компетенциями в области артефакторики, ксенолингвистики и анализа аномалий.
Приоритет третий: психологическая поддержка. Вы летите одна. Без «Ворчуна». Без экипажа. Без связи с Хьюго. Рекомендация: голосовой модуль с эмпатическим контуром.
Приоритет четвёртый: боевая поддержка — минимальна. Вы не планируете столкновений. Достаточно базовых протоколов уклонения.
— Вот именно. Мне нужно минимум два из семи. Один для навигации, другой для исследований. И оба должны уметь разговаривать. Потому что лететь четверо суток в тишине я не собираюсь.

IBIS: Вы рассматриваете комбинированную конфигурацию?
— «Мурена» — разведчик. У неё распределённая архитектура. Навигационный вычислитель физически отделён от основного слот-модуля. Я могу поставить «Лоцмана» в навигацию, а «Гекату» — в основное гнездо. Если покопаться в распределительных цепях — они не будут конфликтовать за ресурсы.

IBIS: Верно. Слот ИИ-ассистента расположен в кормовом техническом блоке и подключён к центральной шине данных. Навигационный вычислитель — автономный модуль в носовой части, соединённый с центральной шиной через буферный контроллер. Два ИИ могут функционировать параллельно, если разграничить зоны ответственности на уровне протоколов.
Хельга кивнула. Это было хорошее решение. «Лоцман» — старый, ворчливый, знающий океанические миры, — будет вести корабль через воду так же, как «Ворчун» вёл «Пустельгу» через вакуум. А «Геката» — эмпатичная, любопытная, с аналитическим складом — возьмёт на себя руины, артефакты и разговоры в долгие часы перелёта. Она знала, что привяжется к обоим. Она всегда привязывалась. Но это был просчитанный риск.

— «Архивариус» — мимо, — произнесла мета, проговаривая решение вслух, чтобы Ибис зафиксировал. Это было необязательно, на самом деле, он и так был частью архитектуры её собственного сознания, но... парадоксально успокаивало, наполняя пространство корабля звуком. Ей не от кого было прятаться здесь. — Паникует в бою. Даже если боя не планируется — в квази-мире с хтоническими тварями никогда не знаешь, что вылезет из темноты. И я сейчас не про хтонов говорю, а про подводных тварей, которых мы можем не увидеть, пока не станет слишком поздно. Не слишком оптимистично, но... что есть. «Тень» — мимо, молчаливая. «Барракуда» — хороша, но узкий профиль. «Арахна» — светиться через военный узел ради минного заградителя я сейчас не готова. Много лишней возни. Остаются «Геката» и «Лоцман».

IBIS: Принято. «Архивариус», «Тень», «Барракуда», «Арахна» — отклонены.
— И «Эхо», — добавила, усмхнувшись.

IBIS: Поясните.
— Я не возьму «Эхо» как ассистента. Но и игнорировать его не стану. Это аномалия. Оно сидит в системах «Мурены» и возникло, судя по всему, после карантинной чистки. Я хочу его в изолированный контур. Песочницу. Без доступа к управлению, без голоса, без связи с основными системами. Просто наблюдение.

IBIS: Создание изолированного контура для неклассифицированного фрагмента кода. Риск: если «Эхо» обладает скрытыми протоколами доступа, песочница может быть пробита. Вероятность низкая, но не нулевая.
— Поэтому я и хочу, чтобы ты держал его в отдельной среде и докладывал о любых поползновениях. Это может быть всё что угодно — от остатков старого военного ИИ до слепка личности кого-то из экипажа. Я не полечу над бездной с призраком в основном контуре. Но я хочу знать, что это такое.

IBIS: Принято. «Эхо» — изолировать, наблюдать.
Хельга размяла пальцы и положила руки на тактильные панели.

— Тогда начинаем.

▲ 12:14 GMT — Установка «Гекаты» ▲
Цифровая лицензия на «Гекату» v.3.9 была выкуплена через гражданский исследовательский узел за время, пока она читала сводки. Ибис уже загрузил пакет в буфер и теперь ждал команды на интеграцию.

Хельга открыла интерфейс слота ИИ в кормовом техническом блоке — дистанционно, не вставая из кресла. Гнездо было пустым, обесточенным, но исправным. Она запустила предварительную диагностику: все шины данных чисты, контроллер памяти опознан, питание стабильно. Затем дала команду на загрузку, и код «Гекаты» потёк в слот. Мета следила за процессом через виртуальный интерфейс: распаковка образа, инициализация ядра, подключение к сенсорной сети, тестовый прогон голосового модуля. На одном из этапов возник конфликт протоколов — «Геката» попыталась запросить доступ к навигационному буферу, который был зарезервирован для будущей установки «Лоцмана». Хельга перехватила запрос вручную, перенаправила его через буферный контроллер и прописала исключение в правилах маршрутизации. Конфликт погас, не успев разгореться.

— Не лезь в навигацию, — пробормотала она, вбивая последние строки. — Там будет ворчливый старик. Тебе не понравится.

Система хмыкнула подтверждением. Интеграция завершилась штатно — даже лучше, чем штатно. «Геката» развернулась в слоте без единой ошибки, прописалась в реестре как основной ассистент и выдала тестовый отклик на внутренний запрос Ибиса. Хельга мельком просмотрела диагностику: эмпатический контур активен, голосовой модуль в норме, исследовательские протоколы загружены. Женский голос — она ещё не слышала его, только видела сигнатуру в логах, — был зарегистрирован как «вариативный, по умолчанию — нейтральный».

Она не стала активировать его сейчас. Знакомство — позже, на орбите, когда корабль будет в пути. Пусть первое, что «Геката» увидит, будут звёзды, а не тёмная вода бассейна. Не то чтобы это было критично, но сама Иденмарк ценила первое впечатление, даже если имела дело с искусственным интеллектом. Хьюго назвал бы это сентиментальностью, но она не собиралась спрашивать мнения старшего брата в вопросах собственного комфорта.

▲ 12:31 GMT — Восстановление «Лоцмана» ▲
С «Лоцманом» всё было иначе.

Он не покупался. Он не загружался. Он был здесь — фрагментированное ядро, застрявшее в энергонезависимой памяти навигационного вычислителя, как старая морская карта, которую забыли выбросить. Хельга открыла доступ к носовому модулю и сразу поняла: это не свежий образ. Поверхностный слой памяти был затёрт, но под ним — глубже, в секторах, которые система пометила как «неиспользуемые», — лежали фрагменты кода, не тронутые карантинной чисткой.

— Кто-то пожалел тебя, — сказало тиха, разглядывая структуру. Скользнула пальцами по архитектуре кода, невольно подумав о том, что она бы поступила также, если бы пришлось бросать Ворчуна на произвол судьбы, хотя найти смертника, что попытался бы отобрать у неё корабль... было задачей неординарной. — Кто-то из экипажа, перед тем как уйти. Спрятал в глубине, куда не дотянулись чистильщики.

Мета приступила к работе.

Восстановление фрагментированного ИИ — это не программирование. Это археология. Ласка поднимала слой за слоем, как снимают ил с древней таблички: осторожно, не дыша, чтобы не повредить то, что под ним. Она не пыталась переписать код — она просто давала ему точки опоры. Недостающие звенья компенсировала за счёт навигационных протоколов самой «Мурены» — благо они были одного поколения и частично совпадали по архитектуре. Где не хватало библиотек — подтягивала гражданские аналоги с поправкой на военную специфику. Где код рассыпался в пыль — ставила заглушки, временные, с пометкой «восстановить позже».

Ибис молчал. Он знал: когда Хельга работает так — на грани между инженерией и колдовством, — ей не нужны комментарии. Даже от него.

В какой-то момент ядро «Лоцмана» моргнуло. Сигнатура сменилась с «фрагментированной» на «активную». Навигационный вычислитель опознал ИИ, прописал его в реестре и выделил ресурсы. Хельга выдохнула и откинулась в кресле. Руки не дрожали, но серебряная радужка мигнула в последний раз, прежде, чем погаснуть, выдавая эмоции — не напряжение, но то странное, почти родительское чувство, которое ей доводилось испытывать каждый раз, когда в бездушном железе просыпалось нечто большее. Хотя и сам термин, душа, был известен ей лишь по рассказам гостей из других реальностей. Если бы у неё она была, она была бы в чипе, который хранит Ибис, и тут уже мета не желала знать, сколько раз её суть могла быть утеряна за почти полтора века бесконечного движения.

— Добро пожаловать обратно, — улыбнулась невольно, глядя на строку диагностики: «"Лоцман" v.1.7, статус — активен, голосовой модуль — мужской, интонации — ворчливые».

Иденмарк не включила его. Пусть спит. Пусть привыкнет к тому, что он снова жив, насколько ИИ мог быть живым. Обычные хуманы назвали бы её идиоткой, но они не росли со вторым голосом в собственном голове, а она — да.

▲ 12:48 GMT — Изоляция «Эха» ▲
С «Эхом» мета работала осторожнее всего.

Аномальный фрагмент кода не имел структуры. Он не был ни ИИ, ни вирусом, ни записью — он был... пятном. Размытым, пульсирующим, меняющим форму при каждом сканировании. Ибис классифицировал его как «неопознанный цифровой артефакт», и это было самое точное определение из возможных.

Хельга создала песочницу — изолированный виртуальный контур, отрезанный от всех систем, кроме пассивного наблюдения. Выделила ему минимальный объём памяти, заперла в нём «Эхо» и настроила периметр: любая попытка пробить изоляцию — немедленное оповещение Ибису и, если потребуется, принудительное стирание контура вместе с содержимым. «Эхо» не сопротивлялось. Оно просто текло — медленно, как холодный туман, — и оседало в песочнице, принимая форму, которую Хельга не могла описать словами. Что-то в нём было знакомое. Не код. Не голос. Скорее... эхо чьего-то присутствия. Словно кто-то стоял за плечом, пока она работала, и молча смотрел на её руки.

— Ибис, — позвала она, закончив изоляцию. — Докладывай, если «Эхо» начнёт меняться. Любое изменение — сразу мне. Даже если я сплю.

IBIS: Принято. Протокол наблюдения активирован.
Она кивнула и закрыла интерфейс.

▼ 12:57 GMT — Последняя передышка ▼
Три операции. Три успеха — хотя Хельга не стала бы называть это удачей. Она назвала бы это «делать свою работу хорошо», и ничего больше. «Геката» мирно гудела в основном слоте, готовая заговорить, как только хозяйка позволит. «Лоцман» дремал в навигационном вычислителе — целый, стабильный, ждущий первого запроса. «Эхо» лежало в песочнице, как тёмная вода за бортом, — молчаливое, неподвижное, но не мёртвое.

Теперь оставался опечатанный отсек.

Она не забыла о нём. Она просто откладывала — как откладывают неприятный разговор, зная, что он неизбежен. Сектор 7-В. Герметичная переборка, не предусмотренная заводской спецификацией. Следы дезинфекции третьей степени. И тишина. Иденмарк поднялась с кресла и потянулась, разминая затёкшие плечи. Позвоночник отозвался знакомым хрустом. «Сколопендра» на её плече приоткрыла сегменты и тоже потянулась — по-своему, по-кибернетически, перебирая лапками.

— Знаю, малышка, — сказала Хельга дрону. — Тоже хочешь посмотреть.

Затем она вызвала Ибиса.

— Запросы, — произнесла она, и перед ней развернулось чистое окно ввода. — Записывай.

Активные запросы к ГМ
03 / 03 • ожидают ответа
ЗАПРОС #006
Опечатанный отсек — датчики
ОЖИДАНИЕ
Что зафиксировали внутренние датчики «Мурены» в опечатанном отсеке (сектор 7-В)?
Температура за переборкой (текущая, изменения за время стоянки)
Атмосферное давление (сравнение с корабельным)
Химический состав воздуха (есть ли утечки неизвестных веществ)
Акустический фон (шумы, вибрации, голоса — любая активность)
Электромагнитная активность (источники излучения, если есть)
Магический фон (остаточные эманации, если применимо)
ЗАПРОС #006-Б
Сканирование «Сколопендрой»
ДРОН ГОТОВ
Дистанционное сканирование переборки и пространства за ней (без вскрытия замка):
Тепловое сканирование (есть ли источники тепла)
Акустическое сканирование (плотность материала переборки, пустоты за ней, движущиеся объекты)
Магическое сканирование (наличие чар, артефактов, аномального фона)
ЭМ-сканирование (работающая электроника, активные устройства)
ЗАПРОС #006-В
Состояние замка
ОЖИДАНИЕ
Анализ запирающего механизма опечатанного отсека:
Тип замка (механический, электронный, техномагический, гибридный)
Наличие пломб, датчиков вскрытия, сигнализации
Питается ли замок от корабельной сети или автономно
Оценка сложности взлома (бросок, если потребуется)
Хельга закрыла окно запросов и перевела взгляд на панорамный экран. Тёмная вода бассейна всё так же лизала корпус «Мурены». Где-то там, в корме, за герметичной дверью, ждало что-то, оставшееся от прошлого экипажа. И она собиралась выяснить, что именно, — прежде чем этот корабль унесёт её на глубину десяти километров.

— Идём, — сказала она «Сколопендре» и направилась к выходу из рубки.

▸ Системный дашборд «Мурены»
Геката
v.3.9
● Активен
Крит. успех
Слот:
основной
Контур:
эмпатический
Голос:
ожидание
Способность:
анализ аномалий
Лоцман
v.1.7
● Активен
Крит. успех
Модуль:
навигационный
Голос:
ожидание
Бонус:
+2 навигация
Источник:
восстановленное ядро
Эхо
—
◉ Наблюдение
Успех
Среда:
песочница
Доступ:
изолирован
Протокол:
пассивный
Угроза:
низкая
Решение • Связь с Коалицией Рас
ОТКЛОНЕНО
Следующий шаг
▶ Осмотр опечатанного отсека — сектор 7-В
Запросы к ГМ
#006 • #006-Б • #006-В
3 ожидают ответа
«Геката» v.3.9 — слот основной
«Лоцман» v.1.7 — навигация
«Эхо» — песочница • наблюдение
⟳ СЕКТОР 7-В • ДАЛЕЕ

ТАКТИЧЕСКАЯ ГОЛОГРАММА · РАЗВИТИЕ БОЯ
ОХР1
ОХР2
ХЕЛЬ
БЕТ
БОЕВОЙ КОНТАКТ · ПРОТИВНИКИ ДЕЗОРГАНИЗОВАНЫ
✧ полевая запись · ближний бой ✧
Краем сознания Хельга зафиксировала, как первый охранник начал отступать, держа дистанцию от Бет. Хорошо. Значит, у сестры преимущество. Надолго ли? Не факт, ведь отход для оценки обстановки мог предшествовать чему угодно. А вот второй был её заботой, и определённо спешил удивить, ведь, несмотря на то, что она рассчитывала справиться с ним быстрее руками, — Двойка воспользовалась промедлением, дабы извлечь из пространственного кармана новое оружие. Другая модель, другой калибр, и — быстрый анализ считал спектр — ядовитые сгустки. Плотные, зеленоватые, с отчётливым токсическим следом. Отличный выбор для радиоактивных руин, ничего не скажешь. Со стороны они, должно быть, смотрятся крайне кинемотографично.

Мета не нуждалась в анализе. И так знала, что Двойка крупнее. Не просто жирнее — массивнее, это читалось в пластике движений, подаче корпуса. Ближний бой обещал быть опасным, но прямо сейчас?.. в ближнем бою, она, пожалуй, чувствовала бы себя увереннее, ведь если этот противник воин прямого удара, она — танцор, а поверхностей вокруг достаточно для танца.

Три выстрела пошли плотным веером. Первый она пропустила мимо корпуса, уйдя в низкий наклон — сгусток просвистел над спиной. Второй встретила уклоном вправо, чувствуя, как разогнанные имплантами мышцы отзываются мгновенно. Третий — самый плотный — она обошла разворотом, пропуская заряд в бетонную крошку там, где только что стояла. Ядовитый состав растёкся по полу зеленоватой лужей. «Разгон» всё ещё гудел в теле, давая ей эти доли секунды. Она не стала дожидаться новых выстрелов.

Первый удар — с правой, хлёсткий и тяжёлый, пошёл в плечо противника. Броня затрещала, пластины прогнулись под костяшками, усиленными синтетическими волокнами. Второй — левый боковой — она нанесла под рёбра, туда, где броневые пластины стыковались, оставляя микрозазор. Кулак вошёл точно, и охранник сбился с дыхания. Третий удар пришёлся в корпус, в центр груди, и этот — последний — заставил его отшатнуться. Мета не допустила ошибки. Все три удара легли в цель — чистые попадания, без промахов. Даже тот, что поначалу казался неудачным, на деле оказался точным: разгон дал ей те самые доли секунды, которые превратили смазанный замах в акцентированный удар. Охранник покачнулся, но не упал.

В любом случае, Хельга не собиралась давать ему опомниться. Плети всё ещё были активны, маскировочное поле продолжало размывать её силуэт, и от этого движения казались рваными, как у хищника в тумане, что должно было мешать обзору даже в замкнутом помещении.

АКТИВНЫЕ ПРОТОКОЛЫ · КАПИТАН
✦ РАЗГОН (+3)
Скорость и сила повышены. Остался 1 круг. Я забыла поставить в кубиках бонус, поэтому на деле не неудача (3), а успех (0), поэтому все три удара всё же успешны.
✦ "ROOK"
Щит активен. Три выстрела — уклонение, щит не задет.
✦ ДЕКОНСТРУКЦИЯ
Остаточный эффект ослабления брони цели.
✧ МАСКИРОВОЧНОЕ ПОЛЕ
Активно. Силуэт размыт, но сканеры противника компенсируют.

ОРТ КОРАБЛЯ
RS-12 «МУРЕНА»
Внутренние помещения • 10:41 GMT
СИСТЕМЫ ОНЛАЙН
Хельга переступила комингс внутреннего шлюза, и первое, что сделала — поморщилась.

— Спартански, — пробормотала мета, оглядывая голые стены, ребристые панели звукоизоляции и холодный белый свет, заливающий каждый угол. — Очень... по-военному спартански. Ибис, ты видишь это?

IBIS: Вижу. Внутренняя отделка соответствует классу «разведывательный корабль малого радиуса». Комфорт не предусмотрен техническим заданием.
— Я заметила, — заглянула в жилой отсек — крошечную нору с откидной койкой, складным столом и терминалом. Санузел обнаружился за соседней дверью, совмещённый с технической нишей. Ни бара. Ни кофе-машины. Ни единого места, куда можно повесить куртку, не перекрыв при этом вентиляцию. — Даже на «Тартарусе» в офицерских каютах было уютнее, а это был линкор. Я на линкоре жила комфортнее, чем здесь.

IBIS: На «Тартарусе» площадь жилых помещений на одного члена экипажа составляла 8.3 квадратных метра. На «Мурене» — 2.1, включая санузел.
— Спасибо, что напомнил.

Она провела пальцем по стыку панелей — металл был холодным и чуть влажным, но без коррозии. Консервация держала. Фильтры, правда, просились на замену: в воздухе стоял слабый химический запах, от которого першило в горле. Она отметила это на периферии сознания — не критично, но перед стартом лучше проветрить.

«Пустельга» была домом. Со своим баром, с лабораторией, с «Ворчуном» за спиной, который вечно недоволен, и с хтоноловкой в гидропонном отсеке, которая, кажется, тоже имела своё мнение о хозяйке. «Пустельга» пахла кофе, озоном от нестабильных образцов и чуть-чуть — мокрой землёй из капсулы с растением. Она была жилой.

«Мурена» пахла... ничем. Идеально отфильтрованный, стерильный, лишённый запаха воздух боевой машины. Никакой личности. Никакой истории. Только функция.

— Справедливости ради, — сказала Хельга, останавливаясь у входа в рубку и кладя ладонь на холодный дверной косяк, — она и не должна быть домом. Это разведчик. Рабочая лошадка. Зато броня — военный стандарт, не гражданское корыто. И излучатели на месте.

IBIS: Вы пытаетесь убедить себя, что покупка оправдана.
— Я констатирую факты. Разница есть.

IBIS: Безусловно.
Она фыркнула и вошла в рубку.

▼ РУБКА «МУРЕНЫ» • 10:43 GMT ▼
Кресло пилота встретило её жёсткой, бескомпромиссной хваткой: пятиточечные ремни, минимальная амортизация, поворотное основание с фиксатором. Хельга опустилась в него, привычным движением подогнала подголовник — он оказался ниже, чем ей хотелось бы, но терпимо, — и положила руки на подлокотники. Консоль перед ней мягко ожила: тактильные панели засветились холодным белым, над ними развернулся полупрозрачный голографический интерфейс, а изогнутый панорамный экран над консолью показал тёмную воду бассейна, подсвеченную навигационными огнями. Ни одной звезды.

Разумеется. Она не в космосе. Она в порту Фандэя, в подводном доке.

Хельга откинулась в кресле и на мгновение позволила себе замереть. Фандэй. Она не была здесь с тех пор, как...

Стоп. Нет, не с тех пор. Она бывала здесь и позже — пара посадок, заправка, встреча с одним информатором лет пятнадцать назад. Но думала она сейчас не об этом. Академия. Центральная Военная Академия Фандэя — огромный комплекс на восточной окраине города, куда она поступила в шестнадцать, а Хьюго — на несколько лет раньше. Он уже тогда был молчаливый, жилистый, с вечно испачканными смазкой пальцами — даже на лекциях по тактике умудрялся разбирать какой-нибудь отработавший дрон, пока преподаватель не отбирал, и имел отличные показатели по стрельбе. А она, мелкая, ещё без части имплантов, вроде того, что заменял ей потерянную руку, сидела у него в комнате общежития, поджав ногу, и зубрила устройство сенсорных систем.

Их курс по мультисредовому сканированию вёл старый майор Коалиции — отставник с позывным «Атлас», прослуживший тридцать лет и потерявший ногу в хтонианском прорыве. Он вбивал в курсантов простую истину: вакуум и вода — не такие уж разные среды. И там, и там нет воздуха. И там, и там давление хочет тебя убить. И там, и там видимость — вопрос интерпретации сигнала, а не твоих настоящих глаз. У неё уже тогда было преимущество в виде киберимплантов, если задумываться. Спасибо, ЭкзоТек.

— Пассивные сенсоры, — произнесла вполголоса, разглядывая панель навигации, — в космосе ты слушаешь эмиссии двигателей и прыжковых следов. Под водой — слушаешь шумы винтов, кавитацию, удары волн о корпус. Активные — меняешь частоту излучения, компенсируешь поглощение средой, отсекаешь помехи. Принцип один. Просто среда плотнее.

IBIS: Вы цитируете лекцию майора Донована. Запись № 472, Академия Фандэя, 4894 год.
— Я помню, чёрт возьми. Просто проверяла, слушаешь ли ты.

IBIS: Я слушаю всегда.
— Жутковатая фраза, Ибис. Работай над формулировками.

Мета коснулась сенсорной панели, и перед ней развернулась схема корабельной сенсорной сети. «Мурена» была оснащена пассивным акустическим массивом вдоль всего корпуса, активным сонаром в носовом обтекателе, оптическими сенсорами с коррекцией под мутную среду и тепловым сканером, бесполезным на глубине, но эффективным вблизи поверхности. Плюс стандартный электромагнитный детектор — слабый, гражданский, потому что военный демонтировали при списании. Но даже так картина была неплохой. Она видела то, что видела бы в космосе: цель, дистанция, относительная скорость, сигнатура. Просто вместо ионного следа — акустическая тень. Вместо радиолокационного отражения — сонарный отклик. Вместо инфракрасной вспышки двигателя — тепловой выброс из разлома на дне.

Она могла с этим работать.

— Ладно. Давай посмотрим, что ты скрываешь.

Первым делом Хельга прошлась по внутренним помещениям ещё раз — медленно, методично, как учили. Разведчик не доверяет спецификациям. Разведчик доверяет тому, что видит сам. И почти сразу заметила следы.

Распределительный щит в техническом коридоре. Верхняя панель — чуть смещена относительно остальных, зазор на миллиметр шире. Кто-то вскрывал его, и не так давно. Она провела пальцем по краю — на внутренней стороне петли свежая смазка, не заводская. Заглянула внутрь: три предохранителя заменены. Остальные — старые, с лёгким налётом окисления, а эти — новые, с маркировкой другого производителя. Не военные. Гражданские. Кто-то менял их уже после консервации или незадолго до неё, и делал это без доступа к штатным запчастям.

— Интересно. Ибис, отметь.

IBIS: Отмечено. Следы нештатного ремонта на распределительном щите, сектор 4-С. Вероятная дата — плюс-минус год к дате консервации.
— Или позже. Кто-то лазил внутрь, когда корабль уже стоял на приколе.

Она закрыла щит и направилась в рубку. Там, усевшись обратно в кресло, она подключилась к бортовому компьютеру через тактильный интерфейс. Стандартная процедура: диагностика, проверка систем, чтение логов. Она запустила протоколы и приготовилась к рутине, но уже через минуту выпрямилась в кресле.

Логи были затёрты. Почти полностью. Но либо тот, кто их затирал, спешил, либо его квалификация оставляла желать лучшего, потому что «Ибис», подключившись через её нейроинтерфейс, начал восстанавливать фрагмент за фрагментом — и то, что он нашёл, заставило Хельгу перестать дышать.

IBIS: Фрагменты полётного журнала за 5026-й год. Последний зарегистрированный рейс «Мурены». Корабль был задействован в операции по эвакуации персонала с неизвестного объекта. Маркировка миссии отсутствует. В логах зафиксированы кодовые обозначения «ВБЗ-альфа» и «Карантинный протокол 7». Расшифровка: ВБЗ — внешнее биологическое заражение. Протокол 7 — полная изоляция судна, дезинфекция третьей степени, экипаж подлежит карантину.
Хельга уставилась на строки, горящие перед ней в виртуальном пространстве.

— Продолжай, — сказала она, и голос прозвучал тише, чем она ожидала.

IBIS: Данные о судьбе экипажа отсутствуют. Последняя запись: «Шлюз задраен. Внутренняя деконтаминация запущена. Ожидаем санитарной команды». Запись обрывается. Дальнейшие логи затёрты полностью.
В рубке стало очень тихо. Где-то в недрах корабля гудел реактор, и вентиляция мягко шелестела, разгоняя воздух. «Сколопендра» на её плече тихо щёлкнула сегментами — словно почувствовала напряжение.

— ВБЗ-альфа, — повторила Хельга. — Внешнее биологическое заражение. Карантинный протокол 7. Ибис, что за объект они эвакуировали?

IBIS: Неизвестно. Данные о пункте назначения стёрты. Но в навигационном буфере сохранились остаточные координаты. Они неполные, однако вектор указывает в направлении сектора Гадес.
Хельга задумалась. Сектор Гадес — это мёртвый край, несколько брошенных колоний, пара закрытых военных объектов и сплошные прорывы. Если «Мурена» летала туда три года назад, а теперь оказалась на гражданском рынке — значит, карантин сняли. Или признали, что угроза устранена. Или...

Она не стала додумывать. Вместо этого запустила полную диагностику инженерных систем — двигатель, реактор, жизнеобеспечение, герметичность, щиты. Цифры побежали по голографической панели: зелёный, зелёный, зелёный. Всё в норме. Реактор выходил на рабочий режим плавно, без просадок. Ионные двигатели были сухими и чистыми — консервация прошла без нареканий. Система очистки воды работала, фильтры требовали замены через тысячу часов, но пока годились. Никаких остаточных следов биологического заражения внутри. Чисто.

— Ну, — произнесла, откидываясь в кресле и скрещивая руки на груди, — машинка-то хорошая. Не дом, конечно. Но броня — держит, двигатель — тянет, сенсоры — смотрят. И летала она, похоже, куда не всякий полезет. Живая.

IBIS: Определение «живая» не совсем корректно. Рекомендую использовать «функциональная».
— Я сказала «живая». Не перебивай.

IBIS: Принято. «Мурена» — живая. Запись скорректирована.
Хельга не удержалась от короткой усмешки. Потом выпрямилась и положила пальцы на консоль.

— Так. С этим разобрались. Теперь — вопросы.

Активные запросы системы
05 / 05 • инициировано
ЗАПРОС #001
Навигационный буфер
ВЫПОЛНЯЕТСЯ
Восстановление остаточных данных последнего рейса «Мурены» из энергонезависимой памяти навигационного буфера.
Координаты пункта назначения (даже неполные / фрагментированные)
Сигнатуры других кораблей в зоне операции
Любые файлы, пропущенные при затирании логов
ЗАПРОС #002
Карантинный протокол 7
ОЖИДАНИЕ ВНЕШНЕЙ БД
Полная спецификация процедуры «Карантинный протокол 7» и анализ следов её применения на борту «Мурены».
Дезинфекция, изоляция экипажа, уничтожение биоматериала
Какие отсеки были опечатаны
Какие фильтры менялись (сравнение с заводской спецификацией)
ЗАПРОС #003
Классификация ВБЗ-альфа
ЛОКАЛЬНО НАЙДЕНО
Определение классификации «ВБЗ-альфа» по бортовым базам данных «Мурены» и открытым справочникам Коалиции Рас.
В каких случаях применяется данная классификация
Наличие связи с хтонианскими формами жизни
Сопутствующие протоколы и директивы
ЗАПРОС #004
Экипаж «Мурены»
ВОЕННЫЙ АРХИВ
Поиск данных об экипаже последнего рейса: список, звания, позывные, судьба.
Идентификация «санитарной команды» из последней записи
Пункт доставки экипажа после карантина
Отчёты санитарной команды (если сохранились)
ЗАПРОС #005
Нештатный ремонт
АНАЛИЗ
Выяснение обстоятельств нештатного вскрытия распределительного щита (сектор 4-С).
Кто и когда производил замену предохранителей
Записи в журнале технического обслуживания
Предпродажная подготовка: данные брокера / аукционной площадки
— И последнее. Пробей «Мурену» по открытым базам Коалиции Рас. Если она числилась в составе какого-то подразделения, я хочу знать, какого именно. Возможно, мы найдём её старый позывной. Или её старых командиров.

IBIS: Принято. Часть запросов требует внешнего подключения. В настоящее время связь с военными архивами Коалиции Рас ограничена из-за вашего статуса «в отставке». Однако гражданские базы данных и коммерческие регистры доступны. Приступить к поиску?
— Приступай. И... Ибис.

IBIS: Да?
— Если найдёшь что-то, что мне не понравится, — не вздумай молчать.

IBIS: Я никогда не молчу о том, что вам не нравится. Это было бы неэффективно.
— Вот и славно.

Она бросила последний взгляд на панорамный экран — тёмная вода, огни разметки, и где-то далеко, над поверхностью, серое небо Фандэя. Город, где она когда-то была курсанткой с верой в то, что Коалиция решит все проблемы. Сейчас от той веры остался только позывной в архивных списках да старые лекции, которые она помнила наизусть. Пора было двигаться дальше. Оставалось выбрать голос, который будет сопровождать её на глубину.

Системы: номинальный режим
IBIS v.12.7 • подключён
Запросы: 2 локально / 3 ожидают
⟳ ВЫБОР ГОЛОСОВОГО МОДУЛЯ

ТЕКУЩАЯ ЛОКАЦИЯ
КУЗНИЦА-9
Жилой ярус • Каюта Хельги • 08:32 GMT
ТЕРМИНАЛ АКТИВЕН
Пробуждение вышло мгновенным — старая военная привычка: открыла глаза, и уже ясно сознание, уже подгружены сводки. Ибис услужливо развернул перед ней утренний дайджест, и Хельга, ещё не снимая комбинезона, в котором заснула поверх одеяла, пробежалась по строкам, пока заваривался кофе.

Первое, что она увидела — подтверждение сделки. «Мурена». Хорошо.

Второе — комментарий о трёхпроцентной переплате. «Неоптимально, но в пределах допустимого. Торг был нецелесообразен».

— Три процента, — произнесла она вполголоса, ни к кому конкретно не обращаясь, и сделала глоток. Кофе был горячим, почти обжигающим — именно таким, какой она любила. — Серьёзно?

IBIS: Продавец действовал в рамках рыночной логики. Множественные запросы = повышение спроса. Алгоритм не учитывал, что оба запроса были ознакомительными.
— Знаю я эту рыночную логику, — Хельга поставила кружку на терминал и потянулась, хрустнув шейными позвонками. — Ладно. Переплата — это просто раздражает. Но три процента не стоят того, чтобы откладывать вылет. Забудь.

Ибис не ответил. Он уже забыл — его протоколы не хранили обид.

Она бросила взгляд на соседнее окно. «Кальмар» подешевел на полтора процента. Кто-то сейчас получит хорошую машину за смешные деньги. Что ж, «Кальмар» — неплохой корабль, но «Мурена» — военный разведчик с усиленной бронёй и спаренными излучателями. В квази-мире без поддержки, без связи, без «Ворчуна» за спиной она предпочитала броню.

— Ибис, — позвала она, натягивая куртку. — Что по мастерским?

IBIS: Технический ярус B, сектор 4. Мастерская общего доступа свободна. Уровень оборудования — стандартный. Для работ с глубоководными гермосистемами рекомендуется сектор 7, но он забронирован до полудня.
— Сектор 4 сойдёт. Я не собираюсь изобретать батисферу с нуля. Просто довести до ума то, что есть.

Она прихватила сумку со снаряжением и направилась к лифту.

▼ Технический ярус B, сектор 4 • 08:47 GMT ▼
В мастерской пахло машинным маслом, озоном и старым металлом — знакомый, почти успокаивающий букет. Хельга разложила скафандр на верстаке и включила диагностический интерфейс. «Батис», усиленная глубоководная модель. Хорошая броня, встроенные ионные ускорители, автономность до двадцати четырёх часов. Но гражданская сборка. Допуски — стандартные, герметизация — заводская, а заводская герметизация означает, что на глубине свыше десяти километров любой микроскопический дефект может превратиться в фонтан ледяной воды под давлением, способным разрезать кость.

Она не собиралась этого допускать.

— Ибис, покажи схему сочленений.

IBIS: Трёхмерная модель загружена. Плечи, локти, колени, поясничный сегмент. Уплотнители — стандартный эластомер, армированный нановолокном.
Мета работала быстро и без лишних остановок. Сначала — плечевые шарниры. Разобрать, снять старый уплотнитель, зачистить посадочное место, нанести изолирующий гель, установить новый элемент. Затем — коленные. Затем — поясничный сегмент, самый сложный: там сходились двенадцать независимых колец, и каждое требовало ювелирной точности.

— Не дёргайся, — произнесла, обращаясь к скафандру, как к пациенту на операционном столе.

IBIS: Фоновые уведомления приглушены. Желаете полную тишину?
— Пока нет. Но держи под контролем.

Поясничный сегмент встал идеально. Хельга выпрямилась, вытерла руки о ветошь и пробежалась взглядом по проделанной работе. Затем перешла к сенсорному блоку дрона.

«Сколопендра» лежала на соседнем столе, свернувшись в компактный шарик. Хельга активировала её и запустила диагностику. На стандартных настройках сенсоры работали нормально до глубины примерно восьми километров. Дальше давление начинало искажать акустический сигнал, а инфракрасное сканирование становилось почти бесполезным из-за плотности воды. Она перенастроила частотные фильтры вручную, сместив диапазон в нижний регистр, и заменила стандартный акустический модуль на усиленный — благо такой нашёлся в запасах «Кузницы-9» по цене, которая её приятно удивила.

— Знаешь, — сказала она, не отрываясь от калибровки, — когда я покупала эту малышку, мне говорили, что я слишком много трачу на игрушки.

IBIS: Кто именно говорил?
— Не помню. Кто-то из снабженцев «Молота». Кажется, он сейчас работает в утилизационном отделе.

IBIS: Причина понижения?
— Не понижения. Перевода. Сказал, что там спокойнее и меньше риска нарваться на меня в коридоре. Глупый, да? Как будто я ему нос откусила бы.

Ибис взял паузу. Хельга усмехнулась и продолжила настройку.

Через час всё было готово. Она провела финальную диагностику: герметичность скафандра — 99.8%, что превышало военный стандарт. Уплотнители держали давление, как сварной шов. Сенсоры дрона показывали чёткую картинку на симуляции двенадцатикилометровой глубины. Дополнительный слот для аварийного дыхательного картриджа, который она выточила из остатков композитного крепежа, встал на поясничный сегмент как родной.

Она отступила на шаг и оглядела результат. Скафандр лежал на верстаке — матово-чёрный, с проблесками серебристых уплотнителей, — и выглядел так, словно только что сошёл с военной верфи, а не был собран в гражданской мастерской на коленке.

— Красавец.

IBIS: Согласен.
Хельга моргнула.

— Ты умеешь соглашаться? С каких пор?

IBIS: Обновление прошивки v.12.7. Эмпатический модуль расширен до уровня "тактическое поддакивание".
— Я тебя когда-нибудь перепрошью, — пообещала она беззлобно. — Вернусь — и перепрошью. Как Ворчуна.

IBIS: Вы не перепрошьёте ни Ворчуна, ни меня. У вас эмоциональная привязанность к проверенным системам.
— Это ты так думаешь.

IBIS: Это вы так думаете. Я лишь анализирую данные.
Хельга покачала головой, но улыбка всё-таки тронула уголки её губ. Она вытерла руки ещё раз, собрала инструменты и упаковала скафандр обратно в транспортировочный кофр. «Сколопендра» послушно свернулась в шарик и замерла на плече, пощёлкивая сегментами — калибровка прошла так хорошо, что дрон, казалось, был доволен.

— Всё, — сказала она, застёгивая сумку. — С этим закончили. Осталось решить, кто будет со мной разговаривать ближайшие трое суток.

IBIS: Запрос на выбор ИИ-ассистента остаётся открытым. Рекомендую рассмотреть варианты с активным голосовым модулем.
— Знаю. Дай мне ещё кофе, и я подумаю.

Мета вскинула сумку на плечо и направилась к выходу из мастерской. До вылета оставалось несколько часов. Нибелунг ждал — терпеливо, как ждёт всё, что прячется в глубине.

— — —

ТЕКУЩИЙ СТАТУС:

✅ «Мурена» подтверждена, ожидает в доке 17-С.
✅ Комплект «Стандарт» улучшен до военного уровня. Герметичность повышена, сенсоры дрона откалиброваны, добавлен слот для аварийного дыхательного картриджа.

Терминал: активен
🛠️ Скафандр «Батис» мод. воен.
🤖 «Сколопендра» калибрована

ТАКТИЧЕСКАЯ ГОЛОГРАММА · РАЗВИТИЕ БОЯ
ОХР1 (ПАД.)
ОХР2 (ОБЕЗОР.)
ХЕЛЬ
БЕТ
ДВОЙНОЙ КОНТАКТ · ПРОТИВНИКИ ДЕЗОРГАНИЗОВАНЫ
✧ полевая запись · ближний бой ✧
Боковым зрением Хельга зафиксировала, как первый охранник рухнул под градом ударов сестры. Броня треснула, открывая уязвимую плоть. Грохот падения разнёсся по серверной, но капитан не позволила себе отвлечься — перед ней всё ещё стоял второй противник, целившийся из тяжёлого бластера.

Три выстрела. Первый ушёл выше — она пригнулась, чувствуя, как горячий заряд вспарывает воздух над головой. Второй — правее, она сместилась коротким скользящим шагом. Третий она встретила уже в движении: разворот корпуса, и бластерный заряд ушёл в стену, выбив крошку из бетона. Охранник стрелял точно, но предсказуемо — одни и те же углы, одни и те же паузы.

«Гидра» ожила мгновенно. Правая плеть выстрелила вперёд и с хлёстким щелчком обвилась вокруг ствола бластера. Хельга рванула на себя, одновременно посылая импульс на разжим захвата — оружие вылетело из рук противника и, сверкнув в синеватом свете, улетело в дальний угол зала. В тот же момент левая плеть ударила охранника в грудь — не для пробития брони, а импульсом, отбрасывающим назад. Тело оторвалось от пола и, пролетев несколько метров, врезалось в стеллаж с инструментами. Это даже не было атакой, просто предотвращением попытки помешать ей отобрать оружие.

Мета не дала ему опомниться. Плети втянулись обратно, и Хельга в два стремительных шага сократила дистанцию. «Разгон» всё ещё гудел в мышцах, делая каждое движение взрывным. Первый удар — прямой, с правой, всем корпусом — пришёлся охраннику в плечо, туда, где броня уже была повреждена деконструкцией. Затрещало, пластины прогнулись внутрь. Второй удар — левый боковой — она нанесла с замахом, метя в корпус, но противник успел слегка сместиться, и кулак прошёл по касательной, лишь развернув его ещё сильнее.

Краем сознания Хельга отметила: компьютеры пока целы, но часть бумаг на столах уже дымилась от близких попаданий. Данные ещё можно спасти. Если закончить быстро.

АКТИВНЫЕ ПРОТОКОЛЫ · КАПИТАН
✦ РАЗГОН (+3)
Скорость и сила повышены. Осталось ~2 круга.
✦ "ROOK"
Щит активен. Три выстрела — уклонение, щит не задет.
✦ ДЕКОНСТРУКЦИЯ
Эффект ослабления брони цели активен (остаточное действие).