Слова Ракши, прозвучавшие в его сознании, подействовали на Нимрайса сильнее самого крепкого местного вина. Её откровенное и соблазнительное признание, готовность забыть о статусе, приличиях и договоре подняли волну жара внизу живота и заставили Рубинового на долю секунды замереть.
Хищник внутри него, ещё секунду назад лениво взиравший на политические игры местных лордов, теперь радостно воспрял, как и кое-что другое. Его женщина признавалась, что не может выдержать искрящего между ними пламени страсти, и сама отдавалась в его руки, сгорая от того же невыносимого огня, что мучил его собственные вены.
Он не отвёл взгляд. Напротив, в синих, точно океан перед штормом, радужках вспыхнуло такое тёмное, первобытное обещание, от которого воздух между ними должен был завибрировать.
— «Звучит как вызов, моя Огнедышащая», — его ментальный голос стал низким, клокочущим от сдерживаемой страсти, окутывая сознание Ракши подобно мягкому бархату. — «Тогда я поймал тебя на слове. Как только этот бесконечный фарс закончится, избавься от всех своих служанок. Прикажи им не беспокоить тебя до утра. Я найду путь в твои покои, поверь мне. И не имеет никакого значения, сколько там стражи будет стоять под твоими дверями. А когда я войду... мы проверим на практике, кто кого съест. И я докажу тебе, что твой выбор — единственно верный, так тщательно, что ты забудешь имена всех этих драконов и их сыновей за столом». — прозвучало пылко и чувственно, но вслух же Нимрайс сохранял холодное спокойствие, словно его интересовали только деловые переговоры.
Когда Ракша изящно передала ему слово, позволив выступить не как её безвольному гостю, а как самостоятельной политической единицей, в зале повисла напряжённая тишина. Казалось, что наэлектризовался сам воздух. Все взгляды скрестились на Нимрайсе.
Рубиновый дракон выдержал паузу с безупречной аристократической театральностью. Ещё немного — и ему можно было бы вручать статуэтку за лучшую мужскую роль. Он медленно, совершенно беззвучно опустил свой кубок на стол. Движение казалось плавным и ленивым, но в нём чувствовалась такая скрытая мощь опытного воина, что лордам Краэлу и Бао на мгновение могло показаться, будто температура в трапезном зале резко упала на несколько градусов.
Холодный, тяжёлый взгляд Садамантиса неспешно прошёлся по лицам старейшин, задержался на главе клана Армане, отдавая дань уважения, и, наконец, пригвоздил к месту лорда Краэла.
— Лорд Краэл... — голос Нимрайса звучал негромко, но в зале была отличная акустика, и поэтому он резал слух подобно острому клинку. — Я даже в юные годы не участвовал в гонках подобного рода. Культура моего клана не велит, потому что самцы Садамантис обычно уже помолвлены с самого яйца, и у нас нет практики борьбы за самку в столь... ритуальном виде. Мы боремся за пару несколько иначе. К тому же ваш приз уже знает себе цену. И она явно отличается от той, что ожидаете вы.
Он позволил себе едва заметную усмешку, откидываясь на спинку стула. Он излучал уверенность существа, которому нет нужды кому-то что-то доказывать, — об этом кричали мелкие жесты и поза, даже аура.
— Пока что я буду личным советником принцессы на этом отборе. Моя задача — отсеять недостойных, тех, кто неспособен стоять за спиной будущей правительницы. Вы пустите своих драконов в этот круг, лорд Краэл, лорд Бао... А я посмотрю, выживут ли они после моей оценки. Надеюсь, ваши прославленные сыновья и племянники готовы не только махать мечами и бросать боевые заклинания, но и выдерживать по-настоящему серьёзные испытания.
Ответ был идеален в своей дерзости. Нимрайс не оскорбил никого и словом, так как все его фразы звучали обтекаемо, он не нарушил условий «месяца», данного Арманом, он не заявил о своих исключительных правах прямо, что вызвало бы гнев старейшин и скандал. Но он тонко и жёстко дал понять: ни один кандидат не дойдёт до Ракши, не столкнувшись с ним. Как воспримут такое старейшины? С одной стороны, половозрелый самец, позволяющий себе такое отношение к свободной самке, однозначно расценивается как потенциальный соперник, с другой стороны, он был представлен как наставник, а это совершенно другой оттенок. В-третьих, не то чтобы здесь у кого-то вообще была возможность как-то перемывать косточки Нимрайсу, по крайней мере за столом, как они пытались сделать это с Ракшей.
Таким образом он застолбил за собой место у её правого плеча на весь следующий месяц.
Лорд Краэл пожевал губами, пытаясь найти достойный ответ на эту скрытую насмешку, но так ничего и не произнёс. Пожалуй, если бы лорды больше знали семантику внешних государств, то прекрасно поняли бы, что сейчас сделал Нимрайс; термин, описывающий его ответ, обозначался довольно популярным словом — постирония.
Да и вмешаться означало проявить неуважение к гостю главы клана. Лорд Бао лишь нервно погладил эспаньолку. Арман, сидевший на своём возвышении, чуть заметно склонил голову. В глазах главы клана промелькнуло что-то очень похожее на одобрение — он ценил тех, кто умеет держать удар без лишнего крика и угроз. Тем более столь изящно прикрываясь традициями собственного клана. В глазах таких прожжённых немолодых драконов традиции сами по себе были сродни физическому закону, как гравитация или аэростатика. Азар тихо хмыкнул в свой кубок, пряча улыбку. Мальчишка оказался не промах.
Ужин плавно, но неумолимо подходил к своему логическому финалу. Основные блюда были съедены, политические копья сломаны, а статус-кво на ближайший месяц — установлен. Музыка заиграла чуть тише. Арман Аммолитис плавно поднялся со своего места, и вместе с ним поднялась Моргана. Это был знак: официальная часть трапезы окончена. Старейшины начали неспешно подниматься следом.
Нимрайс встал, демонстрируя безупречную выправку, и отвесил вежливый, классический поклон главе клана и его супруге, благодаря за гостеприимство. Но прежде чем развернуться к выходу и последовать за провожатой, он бросил на Ракшу последний взгляд. Короткий. Тёмный.
Хищник внутри него, ещё секунду назад лениво взиравший на политические игры местных лордов, теперь радостно воспрял, как и кое-что другое. Его женщина признавалась, что не может выдержать искрящего между ними пламени страсти, и сама отдавалась в его руки, сгорая от того же невыносимого огня, что мучил его собственные вены.
Он не отвёл взгляд. Напротив, в синих, точно океан перед штормом, радужках вспыхнуло такое тёмное, первобытное обещание, от которого воздух между ними должен был завибрировать.
— «Звучит как вызов, моя Огнедышащая», — его ментальный голос стал низким, клокочущим от сдерживаемой страсти, окутывая сознание Ракши подобно мягкому бархату. — «Тогда я поймал тебя на слове. Как только этот бесконечный фарс закончится, избавься от всех своих служанок. Прикажи им не беспокоить тебя до утра. Я найду путь в твои покои, поверь мне. И не имеет никакого значения, сколько там стражи будет стоять под твоими дверями. А когда я войду... мы проверим на практике, кто кого съест. И я докажу тебе, что твой выбор — единственно верный, так тщательно, что ты забудешь имена всех этих драконов и их сыновей за столом». — прозвучало пылко и чувственно, но вслух же Нимрайс сохранял холодное спокойствие, словно его интересовали только деловые переговоры.
Когда Ракша изящно передала ему слово, позволив выступить не как её безвольному гостю, а как самостоятельной политической единицей, в зале повисла напряжённая тишина. Казалось, что наэлектризовался сам воздух. Все взгляды скрестились на Нимрайсе.
Рубиновый дракон выдержал паузу с безупречной аристократической театральностью. Ещё немного — и ему можно было бы вручать статуэтку за лучшую мужскую роль. Он медленно, совершенно беззвучно опустил свой кубок на стол. Движение казалось плавным и ленивым, но в нём чувствовалась такая скрытая мощь опытного воина, что лордам Краэлу и Бао на мгновение могло показаться, будто температура в трапезном зале резко упала на несколько градусов.
Холодный, тяжёлый взгляд Садамантиса неспешно прошёлся по лицам старейшин, задержался на главе клана Армане, отдавая дань уважения, и, наконец, пригвоздил к месту лорда Краэла.
— Лорд Краэл... — голос Нимрайса звучал негромко, но в зале была отличная акустика, и поэтому он резал слух подобно острому клинку. — Я даже в юные годы не участвовал в гонках подобного рода. Культура моего клана не велит, потому что самцы Садамантис обычно уже помолвлены с самого яйца, и у нас нет практики борьбы за самку в столь... ритуальном виде. Мы боремся за пару несколько иначе. К тому же ваш приз уже знает себе цену. И она явно отличается от той, что ожидаете вы.
Он позволил себе едва заметную усмешку, откидываясь на спинку стула. Он излучал уверенность существа, которому нет нужды кому-то что-то доказывать, — об этом кричали мелкие жесты и поза, даже аура.
— Пока что я буду личным советником принцессы на этом отборе. Моя задача — отсеять недостойных, тех, кто неспособен стоять за спиной будущей правительницы. Вы пустите своих драконов в этот круг, лорд Краэл, лорд Бао... А я посмотрю, выживут ли они после моей оценки. Надеюсь, ваши прославленные сыновья и племянники готовы не только махать мечами и бросать боевые заклинания, но и выдерживать по-настоящему серьёзные испытания.
Ответ был идеален в своей дерзости. Нимрайс не оскорбил никого и словом, так как все его фразы звучали обтекаемо, он не нарушил условий «месяца», данного Арманом, он не заявил о своих исключительных правах прямо, что вызвало бы гнев старейшин и скандал. Но он тонко и жёстко дал понять: ни один кандидат не дойдёт до Ракши, не столкнувшись с ним. Как воспримут такое старейшины? С одной стороны, половозрелый самец, позволяющий себе такое отношение к свободной самке, однозначно расценивается как потенциальный соперник, с другой стороны, он был представлен как наставник, а это совершенно другой оттенок. В-третьих, не то чтобы здесь у кого-то вообще была возможность как-то перемывать косточки Нимрайсу, по крайней мере за столом, как они пытались сделать это с Ракшей.
Таким образом он застолбил за собой место у её правого плеча на весь следующий месяц.
Лорд Краэл пожевал губами, пытаясь найти достойный ответ на эту скрытую насмешку, но так ничего и не произнёс. Пожалуй, если бы лорды больше знали семантику внешних государств, то прекрасно поняли бы, что сейчас сделал Нимрайс; термин, описывающий его ответ, обозначался довольно популярным словом — постирония.
Да и вмешаться означало проявить неуважение к гостю главы клана. Лорд Бао лишь нервно погладил эспаньолку. Арман, сидевший на своём возвышении, чуть заметно склонил голову. В глазах главы клана промелькнуло что-то очень похожее на одобрение — он ценил тех, кто умеет держать удар без лишнего крика и угроз. Тем более столь изящно прикрываясь традициями собственного клана. В глазах таких прожжённых немолодых драконов традиции сами по себе были сродни физическому закону, как гравитация или аэростатика. Азар тихо хмыкнул в свой кубок, пряча улыбку. Мальчишка оказался не промах.
Ужин плавно, но неумолимо подходил к своему логическому финалу. Основные блюда были съедены, политические копья сломаны, а статус-кво на ближайший месяц — установлен. Музыка заиграла чуть тише. Арман Аммолитис плавно поднялся со своего места, и вместе с ним поднялась Моргана. Это был знак: официальная часть трапезы окончена. Старейшины начали неспешно подниматься следом.
Нимрайс встал, демонстрируя безупречную выправку, и отвесил вежливый, классический поклон главе клана и его супруге, благодаря за гостеприимство. Но прежде чем развернуться к выходу и последовать за провожатой, он бросил на Ракшу последний взгляд. Короткий. Тёмный.
но дальше играем в старом темпе)
