[Дайрен Наэртос]

[Ксарот]

Доклад был коротким: у активного сектора Бездны заметили Дайрена Наэртоса. Одного. Контрольную линию пересёк самостоятельно, предупреждение проигнорировал и дальше пошёл туда, где даже патрули без причины не задерживались.

Ксарот дослушал связиста, чуть помолчал и переспросил только одно:

— Дайрен?

Ответ был утвердительным.

Очень хорошо.

Дайрена он знал достаточно, чтобы сразу отбросить самую удобную версию. Тот не заблудился, не перепутал дорогу и вряд ли случайно обнаружил себя за контрольной линией одного из активных участков Бездны. Значит, зачем-то полез туда сам. Зачем именно — Ксарот собирался выяснить лично, желательно до того, как ответ утратит способность разговаривать.

К Бездне жар приходил раньше вида. Сначала высыхало во рту, затем воздух становился тяжёлым, обжигал ноздри на вдохе и оставлял на языке металлическую горечь. Пыль скрипела на зубах. Даже там, где склоны Анрэба прятались от света, камень отдавал через подошвы накопленным снизу теплом. Чем дальше оставался Флегетон, тем отчётливее становилась дрожь под ногами: мелкая, частая, слишком слабая для землетрясения и слишком постоянная, чтобы её не замечать. Она пропадала на несколько минут, а потом возвращалась, проходя через ступни, колени, позвоночник, и от этого возникало мерзкое ощущение, будто гора не стоит под ногами, а медленно ворочается. Из естественных расселин сочился горячий пар, серый налёт забивался в складки одежды и лип к влажной коже. Поверх обычных трещин шли другие — хтонические. Они резали монолит поперёк слоёв, исчезали на цельном камне и возникали снова в нескольких шагах от прежнего места. В одних тяжело пульсировал багровый свет. Другие оставались чёрными, и глаз раз за разом пытался определить их глубину, пока не становилось ясно: привычное расстояние там просто не работает.

Флегетон давно научился существовать рядом с этим. Ксарот — тоже.

Любить Бездну в обязанности не входило.

За последним укреплённым постом дорога быстро сошла на нет. Остались врезанные в скалу контрольные метки, защитные узлы, почерневшие основания сигнальных конструкций и голая порода впереди. Здесь уже не обещали, что склон останется на месте, трещина не раскроется под ногами, а неподвижная груда среди камней действительно окажется грудой камней. След Дайрена Ксарот нашёл ниже: сбитая с уступа крошка, отпечаток сапога в сером налёте, ещё один на влажном от пара участке. Никакой суеты. Никто его сюда не гнал.

— И чего тебе здесь понадобилось?..

Гора ответила за него.

Удар пришёл снизу, почти без звука. Камень под ногами вдруг просел — совсем немного, но достаточно, чтобы тело само перенесло вес, — а через мгновение противоположный склон загрохотал. Осыпь пошла вниз широкой полосой, крупный обломок оторвался где-то сверху, ударился о выступ и разлетелся на части. Пыль встала в воздухе плотным серым облаком. Ксарот переждал первую волну, прикрыв лицо предплечьем, и в этот момент по стене справа прошла тонкая багровая линия. Сначала толщиной с волос. Потом шире. Она вспорола несколько метров цельной породы, раздвоившись на конце, вспыхнула изнутри так ярко, что ближайшие камни отлили красным, — и погасла. Остаточная дрожь ещё ходила по ногам, когда он двинулся дальше.

За следующим поворотом ущелье раскрывалось, и активный шов наконец показался целиком. Он рассекал дальнюю стену почти отвесно. Издали — просто чёрно-багровая черта среди скалы; вблизи взгляд начинал ошибаться. Края оставались неподвижными, это Ксарот видел совершенно ясно, но расстояние между ними то сжималось до узкой щели, то вдруг казалось таким, что туда могла уйти башня. За разрывом не было продолжения горы. Не было даже нормальной темноты — только что-то густое, лишённое понятной глубины, и медленные красные вспышки там, где никакого «там» быть не должно. Жар здесь уже не окружал, а давил: лез под одежду, сушил глаза, делал каждый вдох неприятно горячим.

И перед разломом стояли трое.

Первый — разрушитель — почти перегораживал проход. Низкий, тяжёлый, закрытый слоями грязно-белого панциря, наросшими один поверх другого, словно на тело годами набивали новые пластины поверх старых. Передние лапы были толще задних; короткие чёрные когти продавили в камне глубокие борозды. Головы сначала вообще не находилось. Потом центральная пластина дрогнула и разошлась вертикально, и стало понятно, что морды у твари нет: вместо неё от груди почти до вершины корпуса раскрылась влажная узкая пасть. Она втянула горячий воздух и захлопнулась с костяным стуком.

Выше на уступе держался аннигилятор. Почти тощий после первого: длинный чёрный корпус, четыре тонкие конечности с лишними суставами, гладкая узкая голова без видимых глаз и рта. Одна лапа лежала на скале. Камень под ней исчезал. Не плавился, не трескался, не осыпался — просто становился тоньше слой за слоем, без пыли и осколков, оставляя после себя слишком ровную впадину. Тварь переставила конечность, и ещё небольшой кусок горы перестал существовать.

Третьего Ксарот заметил последним. Иллюзион стоял чуть в стороне, почти теряясь в дрожащем от жара воздухе. С расстояния его легко было принять за одного из разумных: высокий, тонкий, светлая кожа, тёмные волосы, спокойное красивое лицо. Вблизи красота начинала раздражать своей точностью. Ни одного случайного движения. Грудь не поднималась. Ветер трогал волосы, но всё остальное тело оставалось неподвижным. Глаза смотрели прямо на Ксарота, и ничего в них не происходило.

Хотелось посмотреть ещё.

Всего секунду.

Ксарот перевёл взгляд на разрушителя и почувствовал, что уже успел сжать челюсти.

Три разные твари, достаточно близко друг к другу, чтобы неудачный выпад в одну сторону тут же открыл другую. Пока они не нападали. Пока и сам разлом ограничивался жаром, вспышками и тяжёлыми ударами где-то глубоко в горе. Для Бездны это ещё не было бедствием. Просто один из тех моментов, когда всё вокруг уже успело стать неправильным, а по-настоящему плохо ещё не началось.

След Дайрена появлялся между камней, терялся на голой породе и снова проступал ближе к дальней стороне площадки. Там он исчез окончательно. Крови Ксарот не увидел.

— Дайрен!

Голос ударился о скалы и ушёл дальше по ущелью.

Ответа не было.

Зато разрушитель медленно поднял переднюю часть корпуса. Пластины на его спине одна за другой встали дыбом. Аннигилятор застыл, не опуская лапу на камень. Иллюзион чуть повернул голову и улыбнулся — едва заметно, почти вежливо.

Под кожей Ксарота потянулось знакомое тепло. Оно собралась в груди, разошлось к плечам и рукам, задержалось в пальцах. Огонь наружу пока не вышел.

В глубине горы снова ударило.

На этот раз ближе.

Пыль разом поднялась с камней. По склону запрыгала мелкая крошка, активный шов за спинами тварей налился густым багровым светом, и на несколько мгновений все трое стали совершенно чёрными на его фоне.

Ксарот чуть развернулся, оставляя всех в поле зрения, и снова посмотрел туда, где потерялся след Дайрена.

Бездна шевельнулась.

[Дайрен Наэртос]

Если долго всматриваться в Бездну...

Сдохнешь.

Однако, конечно, это не то, чего добивался Рен, когда очередным разом на правах своего упрямства рванул туда, где холод внутри может быть растоплен. Лень молчал. Горделивая, упрямая тварь, что не применет в удобный момент проехаться по болевой: ты недостаточно силен. Был недостаточно силен и сотню лет назад, и сейчас так же. Как будто ничего не изменилось. Как будто мир не перевернулся. Как будто в мыслях не застряла тонкой иглой месть. А может уже и не месть вовсе, а может уже так было правильно. Дайрен должен был выйти из схватки с отцом победителем и он мог бы. Он мог бы, если бы не одно досадное "но". И имя ему - Шакхар.

Рена не устраивал вариант выгрести на минималках, сойти с арены потрепанным и выжатым, на грани, просто потому что упрямый хтон растерял свою кровожадность в угоду молчаливому бойкоту. А ведь Дайрен чувствовал его, ощущал постоянно, это мерное морозное биение под кожей, глубоко, словно вырезанное на костях. Он точно знал, успел изучить хтона за столько лет, на что способна эта тварь. И не составляло труда представить, какой ресурс стоит за маленькой такой чертой: моментом, когда Рен сможет продавить глухую оборону и заставить Лень работать на себя.

Крайности доставляли неудобства. И если в бытовом взаимодействии Рен с Шакхаром еще как-то уживались, просто потому, что первому хватало выдержки терпеть все те помои, что выливал хтон перед тем, как сказануть по существу, то вот в боях наследник терпел полный крах. Поди убеди кого, что с Реном все нормально, ну, почти, не бегать же с плакатом: "вы ничего не понимаете, я способный". Черта с два. У Дайрена была проблема и ее надо было решать. Увы, Инфи сделал все, что мог, на максималках, загвоздка была в том, что Владыка не мог убить Рена, потому что не хотел, а из-за этого Шакхар ни разу не верил в то, что мальчишка на грани. Ведь именно туда Лень с упорством барана толкал Наэртоса, потому что все еще злился, что не сожрал парня тогда.

Кровь подвела. Кровь подвела хтона и спасла Рена, впрочем, это еще как посмотреть.

А потому - Бездна. Тянуть дальше смысла не было. Может кто и скажет, что этот орешек наследнику не по зубам, но если это действительно так - то и терять нечего. Узнает кто, что Рен в положении, когда не знаешь, что лучше: сдохнуть не пройдя аннигиляцию или жить вот так с вечным ощущением предела и запертых возможностей, поднимут на смех. Впрочем, это не тревожило, скорее задевало присущую Наэртос гордость и хреновое уживание в условиях слабой позиции. Как бы не перестроилось мировоззрение Рена, а факт, что побеждает сильнейший от этого не менялся.

Дайрен пришел сюда управляться с хтоном его же оружием. Бросить его на грань и посмотреть, что будет. Сковырнуть панцирь и, если угодно, переломить ход их холодной войны.

А Бездна, кажется смеялась, потешалась над маленьким человечком, карабкающимся по раскаленным скалам. Вероятно, если бы Дайрен не мерз постоянно и тотально, ему пришлось бы куда как хуже. А пышущая жаром порода гораздо раньше вгрызлась бы в плоть, опаляя ее и оставляя темные пятна на пальцах. Он спокойно продвигался дальше. Его цель не лежала за конкретным разломом, за определенной грудой камней или столпом жара. Его цель была нематериальна, а потому куда и как долго лезть - не имело никакого значения.

Будучи в горах важен только лишь каждый следующий шаг.

Чувствительному к вибрациям Рену казалось, что он пульсирует вместе со скалами. Ловит биение, что словно перекатывается в жар и ввинчивается в тело. Рука ухватилась за уступ, наследник перенес вес тела на зазубрину и потянулся. Ухватившись за камень, он уже было стал двигаться дальше, как вспышкой справа опалило лицо. Всполох пыли и песка взрезал глаза, заставляя зажмурится и мазнуть хватом по воздуху. Внутри все сжалось, тело рвануло вниз на пол метра, пока не повисло на левой руке едва не соскочив. Это была бы очень короткая история.

Вдохнуть жар, захрипеть, глотая раскаленную крошку в воздухе и прислушаться.

- "Чертова тварь." - А Лень молчал. Даже не хмыкнул, но по тому, как внутри потянуло Дайрен понял, что хтон напрягся. Напрягся в тот момент, когда там, наверху показались абрисы гротескных фигур. Наследнику еще предстояло увидеть их во всей красе, если конечно преодолеет кусок скалы, что словно насмешкой маячил перед глазами своим отрицательным во всех отношениях уклоном. - "Ты же уже знаешь, что я не поверну обратно." - И новый рывок. К пульсации Бездны теперь добавилось и уханье крови там, где жженая кожа покрылась алыми пятнами от недавнего поцелуя с выхлопом. Плевать.

Преодолев очередной кусок, Рен остановился перевести дух. За очередным раскаленным всполохом ему что-то послышалось, заставляя оглядеться и воззвать к инстинктам. Ничего. Только губ и стук срывающихся камней в месте с рябью кроваво-алых кривых. Можно было бы использовать магию, если шибко надо было бы облегчить себе участь, однако для собственных целей Наэртос это было бессмысленно. Игра в у кого крепче яйца не предполагала упрощения этого квеста, а потому Дайрен двинулся дальше и пер пока не вынырнул из-за кривого валуна, чудом балансирующего на краю отвесного полотна.

Вот они, трое из ларца, стоят "красивые". Дайрен не стал тянуть, вышел на ровную площадку. И пока за спинами монстров разливалось красное пожарище, слепящее и без того страдающие от гари глаза, кажется Рен сделал глупость. Во всяком случае, наверное, Ксароту так могло бы показаться, когда он увидел знакомый силуэт. Ни привычного хвоста, ни магического всплеска, ничего. 

Ничего не произошло. Ничего из того, на что рассчитывал Дайрен. Хтон молчал, только натягивал нервы, но Рен и так знал каков вкус упрямого недовольства Лени. Ему было мало. Незначительно. Потуги щенка, который решил, что может спорить с хтоном. - "И почему ты заставляешь меня тыкать тебя носом в твое же собственное желание жить?" - Говнюка кусок. Угораздило же так вляпаться. При любом другом сценарии мы конечно понимаем, что глядеть на иллюзиона не надо. Однако, Рен медлит всего секунду прежде чем развернуться всем корпусом к тому, в чью сторону улетел кусок камня.

- Дайрен! - Окрик архонта Флегетона таки настигнул наследника. - "А он что тут делает?" - Короткая мысль длинною в один выдох. Рен отвернулся, воззрившись на иллюзиона, встретил его сознанием как распахнутыми объятиями. Отсчет пошел. Дайрен падал в какой-то другой мир, отсчитывая пульсом время, когда уже не сможет вернуться. Лень молчит. Жар подпаливает одежды и нещадно лезет к коже болезненно нагревая ее. Но это уже не важно. Это все уже не существенно, Рену стало хорошо, настолько хорошо, что где-то предательским ростком в сознании зарождалась мыль: а может ну его вот это вот все? Жар сменялся теплом, становилось слишком уютно и лениво двигаться, думать, жить. Зачем, если можно колыхаться на волнах нирваны, оставив все заботы где-то за кадром?

*Картинка от @Ксарот

[Ксарот]

Дайрена Ксарот увидел не сразу. Сначала взгляд выхватил знакомый силуэт за спинами тварей — слишком близко к активному шву, неподвижный среди жара, красного света и медленно оседающей пыли. Что-то в этой неподвижности было неправильным ещё прежде, чем Ксарот заметил третью фигуру чуть в стороне. Светлая кожа, спокойное лицо, почти расслабленная поза. Иллюзион не приближался и вообще ничего видимого не делал. Дайрену этого, судя по всему, оказалось не нужно.

Ксарот коротко позвал его хтона.

Ответа не было.

Не пустота, не обрыв связи — обычное хтоническое молчание, из которого совершенно невозможно понять, услышали тебя или просто не сочли происходящее достойным ответа. В другое время Ксарот, возможно, оценил бы выдержку. Сейчас Дайрен продолжал стоять в нескольких десятках шагов от активного разлома, и это несколько меняло отношение к чужому спокойствию.

Огонь ударил в камень между ним и иллюзионом. Серый налёт взметнулся стеной, воздух дёрнулся от жара, правильное чужое лицо утонуло в дымном мареве. Ксарот вошёл следом, почти не сбавляя шага, ухватил Дайрена за плечо и резко рванул назад. Второй рукой пригнул голову, выворачивая его из той неподвижности не столько силой, сколько сразу всем, что мог предложить настоящий мир: болью в плече, горячей пылью во рту, запахом раскалённого камня, тяжёлой дрожью, снова прошедшей под подошвами.

— Дайрен.

Теперь совсем рядом.

Он разжал пальцы почти сразу. Держать дальше не имело смысла — либо Дайрен возвращался сам, либо следующую попытку придётся делать гораздо грубее. Тем более что справа уже потянулся тяжёлый сухой скрежет.

Разрушитель пришёл в движение.

Пластины панциря одна за другой легли плотнее, протащив по ущелью звук, от которого хотелось невольно свести зубы: кость о кость, медленно и с нажимом. Передние лапы продавили серую корку на камне, чёрные когти выдрали из неё светлые полосы. Первые шаги давались туше тяжело, почти лениво, но инерция быстро набирала своё. Ещё несколько — и уже не верилось, что такая масса вообще могла казаться медленной.

Шёл он к Дайрену.

Ксарот только скользнул по нему взглядом. Хтоник редко становился для дикого хтона первой добычей просто так. Рядом с Бездной слово «редко» стоило воспринимать осторожно, но происходящее всё сильнее намекало, что до его прихода Дайрен здесь не просто любовался пейзажем.

Узнать подробности помешал тихий шелест сверху.

Аннигилятор спускался с уступа.

Он почти не издавал звуков. Именно поэтому длинные тонкие лапы производили куда более неприятное впечатление, чем тяжёлая поступь разрушителя. Каждый лишний сустав раскрывался плавно, без рывка, и конечность ложилась на скалу почти бережно. Под ней порода сразу светлела, покрывалась мелкой зернистой рябью и начинала уходить в пыль — настолько тонкую, что горячий воздух забирал её прежде, чем она успевала осесть.

Печать отозвалась знакомым натяжением.

Меч лёг в ладонь всей тяжестью сразу.

Рукоять плотно вдавилась в кожу, клинок потянул кисть вниз, затем вес дошёл до локтя и плеча. Ксарот перехватил оружие чуть удобнее, дал массе устроиться в руке. После невидимого воздействия иллюзиона и пространства, которое отказывалось вести себя правильно, тяжёлый меч ощущался почти успокаивающе. У него были вес, длина и инерция. Всё честно.

Аннигилятор почти достиг площадки.

Ксарот встретил его там.

Клинок прошёл низко и широко, не пытаясь достать корпус — поперёк пути длинных лап. Тварь мгновенно убрала ближайшую конечность. Ксарот уже доворачивался вслед за собственным ударом: вес меча тянул плечо, стопа скользнула по каменной крошке, мышцы спины приняли инерцию и вернули клинок обратно на линию. Аннигилятор качнулся в другую сторону, выбирая проход.

Он не должен был пройти.

Не потому, что Ксарот собирался непременно убить его здесь и сейчас. Пока было достаточно другого: оставить между этими тонкими лапами и Дайреном что-нибудь тяжёлое, злое и вооружённое.

Самого Дайрена он больше не видел прямо, но разрушителя слышал отлично. Панцирь скрежетал всё быстрее, удары лап сливались с гулом горы. Иллюзион тоже никуда не исчез — белёсая фигура снова проступала сквозь оседающую пыль справа. Ксарот держал её краем зрения, не позволяя себе задержаться дольше. Разрушитель хотя бы честно нёс на себе собственную угрозу. Аннигилятор показывал её каждым исчезающим куском породы. Этот стоял почти спокойно.

Оттого доверия к нему было меньше всего.

Аннигилятор рванулся без предупреждения.

Длинная передняя лапа распрямилась сразу в нескольких местах, сокращая расстояние быстрее, чем обещало худое тело. Ксарот вывел меч навстречу и тут же увёл его вбок, не принимая контакт жёстко. Рукоять тяжело провернулась в ладони. Кончики когтей прошли перед грудью так близко, что живот сам втянулся, плечо ушло назад, а по позвоночнику коротко прошёл холод, совершенно неуместный в здешнем жаре.

Ещё немного — и пришлось бы проверять аннигилятора на себе.

Ксарот не испытывал такого любопытства.

Он вернул клинок между ними как раз в тот момент, когда Бездна ударила снизу.

Гора качнулась тяжело, всем массивом. Колени сами приняли толчок, с обоих склонов посыпалась мелкая порода, по камню застучали осколки. Активный шов налился густым багровым светом, и на мгновение ущелье стало почти невозможным по резкости: каждая костяная пластина разрушителя, каждая тонкая лапа перед Ксаротом, светлая фигура иллюзиона дальше — и за всем этим чёрно-красный разрез в скале, которому не полагалось иметь такую глубину.

Ксарот видел всех троих.

И очень хорошо понимал, что увидеть — не значит успеть.

Аннигилятор уже снова смещался, пробуя его защиту с другой стороны. Иллюзион оставался тихим и потому требовал постоянного внимания. Разрушитель тем временем опустил тяжёлую тушу ниже; пластины на груди разошлись с мерзким костяным скрежетом, открывая вертикальную пасть.

Дайрен был перед ним.

Ксарот мог сорваться с места и попытаться перехватить.

Не сорвался.

Не потому, что происходящее казалось безопасным. Как раз нет. Просто у его собственного клинка уже шевелились слишком длинные чёрные лапы, а справа стояло то, чему достаточно было нескольких удачных мгновений.

Дайрен сам пришёл сюда.

Ксарот пока оставлял ему право выяснить зачем.

Разрушитель прыгнул.

[Дайрен Наэртос]

На какое-то мгновение, где-то между замедлившимися ударами пульса, показалось, что сработало. Во всяком случае, Рен на остатках уплывающего сознания, которое барахталось на той самой грани, откуда не возвращаются, уловил как хтон проявил себя. К вящему сожалению Дайрена, проявил себя и Ксарот. Его не за что было винить, напротив, в любой другой бы ситуации стоило бы поблагодарить. Однако, наследник рассчитывал, что будет тут один, а потому времени посвятить кого-либо в свои планы не было. Впрочем, он же не сделал этого и ранее. Никому не сказал, не предупредил, хотя, кажется, стоило бы. Во всяком случае за все то время, которое Дайрен провел подле Владыки, у него появились те, кто точно не отнесся бы к затее равнодушно, если не сказать больше.

Реальный мир неласково постучался в сознание, отчего тут же сработали инстинкты, срывая появившуюся было надежду, что Лень соизволит хоть как-то дать о себе знать. Черта с два. Этот упрямый тип, почуяв присутствие архонта, снова расслабился, лишая Рена всяческой возможности на себя повлиять. Плечо возмущенно ныло, из легких рвался сухой кашель, а резь в глазах становилась раздражительно неприятной. Наэртос подозревал, что сорвавшаяся попытка была ни чем иным как вящей уверенностью Шакхара, что Хранитель Бездны не даст наследнику сдохнуть. Традиционно, Лень упускал одну существенную деталь.

- Мне надо заставить хтона проявиться. - Очень коротко пояснил Рен архонту, подозревая, что у того есть логичный вопрос: какого ляда тут делает Наэртос. Причем "делает" очень с натяжкой, потому что Рен напротив, кажется, решил самоубиться тем, что не предпринимал почти никаких попыток совладать с действительностью.

Впрочем, все же одна попытка была: понимая, что просто так этих хтонов действовать он не заставит,  наследнику оставалось только "подергать тигра за усы", что он и сделал, как будто бы намереваясь продавить кого-нибудь из стаи. Увы, Дайрен понимал, что пока эта задачка ему не по зубам, это понимал и хтон конечно. Но вот второму было бы не плохо прочувствовать на себе все безрассудство Наэртоса. Знали бы в этом мире про дона Хуана - просекли бы на раз два, что Рен занимается ни чем иным как контролируемой глупостью.

Стая пришла в движение, шустро, но без суеты. Их молчаливое продвижение в направлении двух хтоников сопровождалось аккомпанементом Бездны. То и дело со всех сторон слышался скрежет камня о камень, гул разломов и дрожь скал. И этот плотный, тугой как натянутая тетива звук, был взрезан ударом клинка о твердую плоть аннигилятора. Напряжение прокатилось по телу, сковывая его словно тонкой коркой льда. Дайрен видел как прыгнул разрушитель и чувствовал как Шакхар в сознании приподнял заинтригованно голову. Рен не двинулся с места.

- "Не выйдет, мальчишка.
- "Уже вышло." - Дайрен призвал стаф в тот момент, когда туша хтона достигла высшей точки своего прыжка. Обоюдоострое лезвие приняло вес чудовища плашмя, проявившийся хвост истинной формы с силой уперся в ближайшую скалу, давая наследнику точку опоры, чтобы принять инерцию на оружие и перенаправить ее в сторону, отбрасывая от себя хтона.

По округе прокатился глухой рык разрушителя, Рен уловил очередную волну вибрации породы и принял более устойчивое положение. Инстинкты. Как бы не упорствовал хтон - он ничего не может сделать против инстинктов.
- "Я могу продолжать так очень долго, Лень." - Наэртос скользнул периферическим зрением по остальным двум хтонам. Один из которых норовил достать Ксарота. Фактически про "очень долго" Рен, конечно, преувеличил, но Шакхару об этом знать было не обязательно. Как это возможно при одном-то сознании на двоих? Не то чтобы просто - но возможно, за столько лет скрывать в бессознательном свои истинные соображения Дайрен научился довольно не плохо. Напор в данном случае решал.

И все же, одного проявления неполной формы Рену было катастрофически мало. Он уловил нужные ощущения, но одно дело прочувствовать как все должно быть, другое дело действительно взять бразды правления полноценно в свои руки. Разрушитель довольно споро вновь двинулся в атаку. Дайрен скользнул по породе, от чего к рокоту бездны прибавился резкий звук скольжения жестких хитиновых чешуек по твердой породе.

Разрушитель под всполох собственной ярости разметал кусок скалы. Внушительный обломок набирая скорость рванул в сторону хтоников, а вслед за ним мчал и хтон.

- Справа! - Крикнул Рен.

Аннигилятор сместился в сторону, несподручную Ксароту, но уходя с траектории движения обломка. Наследнику надо было двинуться в другую сторону, но алая борозда в породе под хвостом резво расширялась, заставляя оказаться на одной линии вместе с аннигилятором и оттесняя всю чествую компанию к неудобным неровностям скалы.

Разрушитель широко замахнулся: пропусти удар и Дайрена отбросит прямо на аннигилятора, но разлом, полыхнувший столпом жара не дал сменить направление. Пульс стал почти незаметным. По два действия на один удар. Дайрен мазнул взглядом по архонту, замечая как линия разлома тянется к нему вместе с кривыми лапами аннигилятора. Однако, разрушитель был уже близко, заставляя нага цепко следить за движением, оттягивать его до последнего, чтобы ударить только после того, как услышит шипение Шакхара.

- "Слабаки. Ни на что не способные, слабаки." - Зашипел Лень, когда под очередную вибрацию скалы, рука наследника дрогнула и стаф, острие которого должно было подлезть под удар разрушителя, соскользнуло, сбивая мощь удара, но не уберегая от него самого Дайрена. Он отлетел к наметившемуся разлому, пытаясь зацепиться хвостом и не помешать Ксароту в его контратаке. Шкура взвыла от не самых приятных в мире ощущений, обжигающий всполох прокатился по коже, а в сознании крепла и разрасталась ярость.

- "Раз так, то тебе не стоит надеяться, что Ксарот сможет что-либо сделать." - Дайрен метнулся взглядом к аннигилятору, которого только что настиг удар Хранителя Бездны. Видя, как хтоны явно сменяют своего положение, Рен будучи еще на земле, зацепил хвостом тонколапого и дернул, сбивая попытку напасть.

Пружинисто оттолкнувшись от земли Рен взвился, перехватывая стаф. Разрушитель перемахнул проявившийся разлом и сместился ближе к архонту, тогда как аннигилятор плавно-опасно двинулся на наследника. И где-то там, в стороне, четкий абрис иллюзиона на фоне пожарища Бездны, кажется стал больше. Нет, не больше, это сам иллюзион оказался ближе, смещаясь на линию за спинами хтонов и оказываясь на траектории взгляда.

Рен взрыкнул, дернул ментальные поводья, чтобы Шакхар подчинился, но в ответ получил лишь злобный посыл и попытку отойти в тень. Черта с два, Дайрен вцепился в изменившийся магический фон как клещь, удерживая форму. Не будет ее - его шансы действительно стремительно приблизяся к нулю.

Все это конечно хорошо. Рен был подготовлен, в нем был потенциал, чувствовались нераскрытые до конца возможности. Однако опытному взгляду не составит труда заметить, что простые как будто бы вещи даются ему с большим трудом, чем должно. Не хватает сноровки, где-то проигрывает в скорости, где-то не видит лазеек. Откуда бы взяться у Дайрена опыту, если собственные возможности запечатаны из-за говнистой сущности, сидящей внутри и, кажется, только и занятой тем, чтобы вставлять палки в колеса наследнику?

Нельзя добиться хороших результатов, когда тебя постоянно отвлекают. И ладно бы этим занимался кто-то другой, но собственный хтон... У него был артефакт, артефакт собственного производства, способный прижать Лень по всем фронтам, но на одном артефакте долго не проживешь. Это лишь очередной вид несвободы, который Дайрена не устраивал.

[Ксарот]

— Справа!

Ксарот повернул голову на окрик раньше, чем успел различить сам обломок. Каменная глыба шла низко, крутясь в серой пыли, и времени оставалось только на движение: корпус резко в сторону, локоть ближе к боку, меч не выпускать. Край камня прошёл совсем рядом, горячая крошка полоснула по щеке, а через мгновение глыба врезалась позади и рассыпалась тяжёлым грохотом. Толчок отозвался в подошвах вместе с привычной уже дрожью Бездны. Аннигилятор тоже ушёл с линии, складывая длинные лапы в лишних суставах, и Ксарот уже возвращал клинок, когда краем зрения поймал другое движение — разрушитель всё-таки достал Дайрена.

Того отбросило к красной борозде, опасно близко к исходящему из неё жару. Но Дайрен поднялся почти сразу, а прежде чем Ксарот успел решить, потребуется ли вмешиваться, проявившийся хвост захлестнул тонкую конечность аннигилятора и рванул её в сторону. Лапа, уже шедшая к Ксароту, сорвалась с траектории; чёрное тело повело следом. Ксарот довернул меч и ударил вслед за этим движением, не пытаясь поймать слишком юркую тварь глубоко — тяжёлое лезвие только скользнуло по ней, зато заставило отступить ещё на шаг. Когда клинок вернулся перед корпусом, взгляд сам нашёл Дайрена. Хвост всё ещё был материальным.

И тогда наконец дошли слова, брошенные среди грохота и жара.

Ему нужно было заставить хтона проявиться.

Вот зачем он сюда полез. Не ради самой стаи и не ради желания выяснить, выдержат ли кости встречу с местной фауной. Дайрен искал положение, в котором недостаток опыта уже нельзя прикрыть знаниями, а сидящую внутри тварь — оставить в стороне от происходящего. Способ был безрассудный, но теперь хотя бы понятный. Ксарот ещё раз скользнул по нему взглядом и увидел остальное: силы больше, чем привычки ею распоряжаться; лишние доли секунды на решения; внимание, которое задерживается там, где тело после сотен повторений должно было бы действовать само. Даже хвост пока существовал как отдельная задача, а не как естественное продолжение движения.

— Тогда сам.

Реплика ещё не успела раствориться в грохоте, когда разрушитель перемахнул расширившуюся багровую трещину и пошёл уже к Ксароту. Аннигилятор, наоборот, скользнул в сторону Дайрена, вытягивая перед собой тонкие конечности. Иллюзион придвинулся следом за обоими. Белёсая фигура теперь то появлялась, то исчезала между чужими телами, и взгляд всякий раз норовил зацепиться за неё чуть дольше, чем следовало.

Разрушитель не дал этого сделать. Он пришёл почти вплотную, уже без прежнего разгона. Панцирь заскрежетал, пластины налезли одна на другую, тяжёлая туша качнулась вперёд. Ксарот перехватил меч двумя руками и сам подался навстречу, вкладывая вес корпуса в рукоять. Клинок лёг поперёк верхних пластин, подошвы глубже вошли в горячую каменную крошку. Он собирался продавить тварь обратно хотя бы на несколько шагов, вернуть себе пространство и снова поставить эту тушу между собой и иллюзионом.

Разрушитель не уступил.

Когти с хрустом вошли в породу. Панцирь дрогнул под мечом, но движение назад так и не началось. Вместо него Ксарот почувствовал, как давление приходит с другой стороны — сперва медленно, почти незаметно, затем всей массой сразу. Подошва скребнула по камню. Он попробовал довернуть клинок и уйти с линии, но тварь уже рванулась вперёд, пользуясь тем, что получила преимущество. Вертикальная пасть раскрылась совсем рядом; от неё Ксарот успел убрать корпус, от остального — нет. Край панциря врезался в бок ниже рёбер, вышибая воздух коротким тяжёлым ударом. Камень под ногами сорвался, мир качнулся, и несколько шагов пришлось не сделать, а буквально проскрести назад, удерживая равновесие и меч. Боль пришла чуть позже — тупая, глубокая, отзывающаяся на вдох.

Разрушитель уже разворачивался следом, и именно тогда Ксарот увидел, почему его броня так хорошо держала клинок. В покое пластины почти сходились краями, превращая тушу в сплошную костяную оболочку. Но при развороте одна заходила на другую, между ними на мгновение открывались узкие тёмные промежутки. Никакого чудесного слабого места — просто сочленения, которым всё равно приходилось двигаться. Ксарот перестал пятиться, дождался следующего шага и поймал момент, когда пластина возле основания пасти отошла от соседней настолько, что внутри мелькнула влажная тёмная ткань.

Огонь вспыхнул почти без расстояния. Не широкий выброс навстречу и не попытка залить пламенем весь панцирь — Ксарот просто вогнал жар туда, где броня на мгновение перестала быть сплошной. Белое в сердцевине пламя скользнуло по краям костяных пластин и провалилось внутрь прежде, чем те успели сомкнуться. Запах палёной плоти смешался с горячей пылью, разрушителя выгнуло так резко, будто кто-то дёрнул его за позвоночник. Низкий рык прошёл через всю тушу, панцирь загрохотал, когти сорвались с камня. Одна из пластин возле груди встала криво; по её краю быстро расползалась чернота, а под ней осталась открытая полоска обожжённой ткани. Тварь попыталась прижать пластину обратно, дёрнулась ещё раз и только сильнее расшатала повреждённое сочленение, уже сама отдавая Ксароту несколько шагов.

Он втянул воздух сквозь зубы, пережидая особенно неприятный всплеск боли в боку, и снова поставил меч перед собой. Разрушитель ещё стоял и вполне мог полезть снова, но теперь необходимость следить только за ним исчезла сама собой: отступившая туша открыла линию дальше. Иллюзион оказался почти напротив, ближе, чем раньше, и на долю секунды лицо проступило в горячем мареве слишком отчётливо. Ксарот отвёл взгляд раньше, чем успел начать разбирать выражение, — и почти одновременно слева заскребло по камню.

Аннигилятор уже добрался до Дайрена.

Сначала одна из длинных лап пошла туда, куда и ожидалось — к корпусу. Потом изменила направление почти у самой земли, плавно, без рывка, и вытянулась в сторону проявившегося хвоста. Того самого, который несколько мгновений назад сбил ей атаку по Ксароту.

Похоже, тварь тоже умела делать выводы.

Ксарот не двинулся к Дайрену. Только чуть повернул голову, оставляя его и белёсую фигуру дальше на самой границе зрения.

— Посмотрим.

То ли Дайрену, то ли тому, кого он так старательно пытался вытащить наружу.

Тонкая лапа пошла за хвостом.