[Дайрен Наэртос]

[Ксарот]

Доклад был коротким: у активного сектора Бездны заметили Дайрена Наэртоса. Одного. Контрольную линию пересёк самостоятельно, предупреждение проигнорировал и дальше пошёл туда, где даже патрули без причины не задерживались.

Ксарот дослушал связиста, чуть помолчал и переспросил только одно:

— Дайрен?

Ответ был утвердительным.

Очень хорошо.

Дайрена он знал достаточно, чтобы сразу отбросить самую удобную версию. Тот не заблудился, не перепутал дорогу и вряд ли случайно обнаружил себя за контрольной линией одного из активных участков Бездны. Значит, зачем-то полез туда сам. Зачем именно — Ксарот собирался выяснить лично, желательно до того, как ответ утратит способность разговаривать.

К Бездне жар приходил раньше вида. Сначала высыхало во рту, затем воздух становился тяжёлым, обжигал ноздри на вдохе и оставлял на языке металлическую горечь. Пыль скрипела на зубах. Даже там, где склоны Анрэба прятались от света, камень отдавал через подошвы накопленным снизу теплом. Чем дальше оставался Флегетон, тем отчётливее становилась дрожь под ногами: мелкая, частая, слишком слабая для землетрясения и слишком постоянная, чтобы её не замечать. Она пропадала на несколько минут, а потом возвращалась, проходя через ступни, колени, позвоночник, и от этого возникало мерзкое ощущение, будто гора не стоит под ногами, а медленно ворочается. Из естественных расселин сочился горячий пар, серый налёт забивался в складки одежды и лип к влажной коже. Поверх обычных трещин шли другие — хтонические. Они резали монолит поперёк слоёв, исчезали на цельном камне и возникали снова в нескольких шагах от прежнего места. В одних тяжело пульсировал багровый свет. Другие оставались чёрными, и глаз раз за разом пытался определить их глубину, пока не становилось ясно: привычное расстояние там просто не работает.

Флегетон давно научился существовать рядом с этим. Ксарот — тоже.

Любить Бездну в обязанности не входило.

За последним укреплённым постом дорога быстро сошла на нет. Остались врезанные в скалу контрольные метки, защитные узлы, почерневшие основания сигнальных конструкций и голая порода впереди. Здесь уже не обещали, что склон останется на месте, трещина не раскроется под ногами, а неподвижная груда среди камней действительно окажется грудой камней. След Дайрена Ксарот нашёл ниже: сбитая с уступа крошка, отпечаток сапога в сером налёте, ещё один на влажном от пара участке. Никакой суеты. Никто его сюда не гнал.

— И чего тебе здесь понадобилось?..

Гора ответила за него.

Удар пришёл снизу, почти без звука. Камень под ногами вдруг просел — совсем немного, но достаточно, чтобы тело само перенесло вес, — а через мгновение противоположный склон загрохотал. Осыпь пошла вниз широкой полосой, крупный обломок оторвался где-то сверху, ударился о выступ и разлетелся на части. Пыль встала в воздухе плотным серым облаком. Ксарот переждал первую волну, прикрыв лицо предплечьем, и в этот момент по стене справа прошла тонкая багровая линия. Сначала толщиной с волос. Потом шире. Она вспорола несколько метров цельной породы, раздвоившись на конце, вспыхнула изнутри так ярко, что ближайшие камни отлили красным, — и погасла. Остаточная дрожь ещё ходила по ногам, когда он двинулся дальше.

За следующим поворотом ущелье раскрывалось, и активный шов наконец показался целиком. Он рассекал дальнюю стену почти отвесно. Издали — просто чёрно-багровая черта среди скалы; вблизи взгляд начинал ошибаться. Края оставались неподвижными, это Ксарот видел совершенно ясно, но расстояние между ними то сжималось до узкой щели, то вдруг казалось таким, что туда могла уйти башня. За разрывом не было продолжения горы. Не было даже нормальной темноты — только что-то густое, лишённое понятной глубины, и медленные красные вспышки там, где никакого «там» быть не должно. Жар здесь уже не окружал, а давил: лез под одежду, сушил глаза, делал каждый вдох неприятно горячим.

И перед разломом стояли трое.

Первый — разрушитель — почти перегораживал проход. Низкий, тяжёлый, закрытый слоями грязно-белого панциря, наросшими один поверх другого, словно на тело годами набивали новые пластины поверх старых. Передние лапы были толще задних; короткие чёрные когти продавили в камне глубокие борозды. Головы сначала вообще не находилось. Потом центральная пластина дрогнула и разошлась вертикально, и стало понятно, что морды у твари нет: вместо неё от груди почти до вершины корпуса раскрылась влажная узкая пасть. Она втянула горячий воздух и захлопнулась с костяным стуком.

Выше на уступе держался аннигилятор. Почти тощий после первого: длинный чёрный корпус, четыре тонкие конечности с лишними суставами, гладкая узкая голова без видимых глаз и рта. Одна лапа лежала на скале. Камень под ней исчезал. Не плавился, не трескался, не осыпался — просто становился тоньше слой за слоем, без пыли и осколков, оставляя после себя слишком ровную впадину. Тварь переставила конечность, и ещё небольшой кусок горы перестал существовать.

Третьего Ксарот заметил последним. Иллюзион стоял чуть в стороне, почти теряясь в дрожащем от жара воздухе. С расстояния его легко было принять за одного из разумных: высокий, тонкий, светлая кожа, тёмные волосы, спокойное красивое лицо. Вблизи красота начинала раздражать своей точностью. Ни одного случайного движения. Грудь не поднималась. Ветер трогал волосы, но всё остальное тело оставалось неподвижным. Глаза смотрели прямо на Ксарота, и ничего в них не происходило.

Хотелось посмотреть ещё.

Всего секунду.

Ксарот перевёл взгляд на разрушителя и почувствовал, что уже успел сжать челюсти.

Три разные твари, достаточно близко друг к другу, чтобы неудачный выпад в одну сторону тут же открыл другую. Пока они не нападали. Пока и сам разлом ограничивался жаром, вспышками и тяжёлыми ударами где-то глубоко в горе. Для Бездны это ещё не было бедствием. Просто один из тех моментов, когда всё вокруг уже успело стать неправильным, а по-настоящему плохо ещё не началось.

След Дайрена появлялся между камней, терялся на голой породе и снова проступал ближе к дальней стороне площадки. Там он исчез окончательно. Крови Ксарот не увидел.

— Дайрен!

Голос ударился о скалы и ушёл дальше по ущелью.

Ответа не было.

Зато разрушитель медленно поднял переднюю часть корпуса. Пластины на его спине одна за другой встали дыбом. Аннигилятор застыл, не опуская лапу на камень. Иллюзион чуть повернул голову и улыбнулся — едва заметно, почти вежливо.

Под кожей Ксарота потянулось знакомое тепло. Оно собралась в груди, разошлось к плечам и рукам, задержалось в пальцах. Огонь наружу пока не вышел.

В глубине горы снова ударило.

На этот раз ближе.

Пыль разом поднялась с камней. По склону запрыгала мелкая крошка, активный шов за спинами тварей налился густым багровым светом, и на несколько мгновений все трое стали совершенно чёрными на его фоне.

Ксарот чуть развернулся, оставляя всех в поле зрения, и снова посмотрел туда, где потерялся след Дайрена.

Бездна шевельнулась.

[Дайрен Наэртос]

Если долго всматриваться в Бездну...

Сдохнешь.

Однако, конечно, это не то, чего добивался Рен, когда очередным разом на правах своего упрямства рванул туда, где холод внутри может быть растоплен. Лень молчал. Горделивая, упрямая тварь, что не применет в удобный момент проехаться по болевой: ты недостаточно силен. Был недостаточно силен и сотню лет назад, и сейчас так же. Как будто ничего не изменилось. Как будто мир не перевернулся. Как будто в мыслях не застряла тонкой иглой месть. А может уже и не месть вовсе, а может уже так было правильно. Дайрен должен был выйти из схватки с отцом победителем и он мог бы. Он мог бы, если бы не одно досадное "но". И имя ему - Шакхар.

Рена не устраивал вариант выгрести на минималках, сойти с арены потрепанным и выжатым, на грани, просто потому что упрямый хтон растерял свою кровожадность в угоду молчаливому бойкоту. А ведь Дайрен чувствовал его, ощущал постоянно, это мерное морозное биение под кожей, глубоко, словно вырезанное на костях. Он точно знал, успел изучить хтона за столько лет, на что способна эта тварь. И не составляло труда представить, какой ресурс стоит за маленькой такой чертой: моментом, когда Рен сможет продавить глухую оборону и заставить Лень работать на себя.

Крайности доставляли неудобства. И если в бытовом взаимодействии Рен с Шакхаром еще как-то уживались, просто потому, что первому хватало выдержки терпеть все те помои, что выливал хтон перед тем, как сказануть по существу, то вот в боях наследник терпел полный крах. Поди убеди кого, что с Реном все нормально, ну, почти, не бегать же с плакатом: "вы ничего не понимаете, я способный". Черта с два. У Дайрена была проблема и ее надо было решать. Увы, Инфи сделал все, что мог, на максималках, загвоздка была в том, что Владыка не мог убить Рена, потому что не хотел, а из-за этого Шакхар ни разу не верил в то, что мальчишка на грани. Ведь именно туда Лень с упорством барана толкал Наэртоса, потому что все еще злился, что не сожрал парня тогда.

Кровь подвела. Кровь подвела хтона и спасла Рена, впрочем, это еще как посмотреть.

А потому - Бездна. Тянуть дальше смысла не было. Может кто и скажет, что этот орешек наследнику не по зубам, но если это действительно так - то и терять нечего. Узнает кто, что Рен в положении, когда не знаешь, что лучше: сдохнуть не пройдя аннигиляцию или жить вот так с вечным ощущением предела и запертых возможностей, поднимут на смех. Впрочем, это не тревожило, скорее задевало присущую Наэртос гордость и хреновое уживание в условиях слабой позиции. Как бы не перестроилось мировоззрение Рена, а факт, что побеждает сильнейший от этого не менялся.

Дайрен пришел сюда управляться с хтоном его же оружием. Бросить его на грань и посмотреть, что будет. Сковырнуть панцирь и, если угодно, переломить ход их холодной войны.

А Бездна, кажется смеялась, потешалась над маленьким человечком, карабкающимся по раскаленным скалам. Вероятно, если бы Дайрен не мерз постоянно и тотально, ему пришлось бы куда как хуже. А пышущая жаром порода гораздо раньше вгрызлась бы в плоть, опаляя ее и оставляя темные пятна на пальцах. Он спокойно продвигался дальше. Его цель не лежала за конкретным разломом, за определенной грудой камней или столпом жара. Его цель была нематериальна, а потому куда и как долго лезть - не имело никакого значения.

Будучи в горах важен только лишь каждый следующий шаг.

Чувствительному к вибрациям Рену казалось, что он пульсирует вместе со скалами. Ловит биение, что словно перекатывается в жар и ввинчивается в тело. Рука ухватилась за уступ, наследник перенес вес тела на зазубрину и потянулся. Ухватившись за камень, он уже было стал двигаться дальше, как вспышкой справа опалило лицо. Всполох пыли и песка взрезал глаза, заставляя зажмурится и мазнуть хватом по воздуху. Внутри все сжалось, тело рвануло вниз на пол метра, пока не повисло на левой руке едва не соскочив. Это была бы очень короткая история.

Вдохнуть жар, захрипеть, глотая раскаленную крошку в воздухе и прислушаться.

- "Чертова тварь." - А Лень молчал. Даже не хмыкнул, но по тому, как внутри потянуло Дайрен понял, что хтон напрягся. Напрягся в тот момент, когда там, наверху показались абрисы гротескных фигур. Наследнику еще предстояло увидеть их во всей красе, если конечно преодолеет кусок скалы, что словно насмешкой маячил перед глазами своим отрицательным во всех отношениях уклоном. - "Ты же уже знаешь, что я не поверну обратно." - И новый рывок. К пульсации Бездны теперь добавилось и уханье крови там, где жженая кожа покрылась алыми пятнами от недавнего поцелуя с выхлопом. Плевать.

Преодолев очередной кусок, Рен остановился перевести дух. За очередным раскаленным всполохом ему что-то послышалось, заставляя оглядеться и воззвать к инстинктам. Ничего. Только губ и стук срывающихся камней в месте с рябью кроваво-алых кривых. Можно было бы использовать магию, если шибко надо было бы облегчить себе участь, однако для собственных целей Наэртос это было бессмысленно. Игра в у кого крепче яйца не предполагала упрощения этого квеста, а потому Дайрен двинулся дальше и пер пока не вынырнул из-за кривого валуна, чудом балансирующего на краю отвесного полотна.

Вот они, трое из ларца, стоят "красивые". Дайрен не стал тянуть, вышел на ровную площадку. И пока за спинами монстров разливалось красное пожарище, слепящее и без того страдающие от гари глаза, кажется Рен сделал глупость. Во всяком случае, наверное, Ксароту так могло бы показаться, когда он увидел знакомый силуэт. Ни привычного хвоста, ни магического всплеска, ничего. 

Ничего не произошло. Ничего из того, на что рассчитывал Дайрен. Хтон молчал, только натягивал нервы, но Рен и так знал каков вкус упрямого недовольства Лени. Ему было мало. Незначительно. Потуги щенка, который решил, что может спорить с хтоном. - "И почему ты заставляешь меня тыкать тебя носом в твое же собственное желание жить?" - Говнюка кусок. Угораздило же так вляпаться. При любом другом сценарии мы конечно понимаем, что глядеть на иллюзиона не надо. Однако, Рен медлит всего секунду прежде чем развернуться всем корпусом к тому, в чью сторону улетел кусок камня.

- Дайрен! - Окрик архонта Флегетона таки настигнул наследника. - "А он что тут делает?" - Короткая мысль длинною в один выдох. Рен отвернулся, воззрившись на иллюзиона, встретил его сознанием как распахнутыми объятиями. Отсчет пошел. Дайрен падал в какой-то другой мир, отсчитывая пульсом время, когда уже не сможет вернуться. Лень молчит. Жар подпаливает одежды и нещадно лезет к коже болезненно нагревая ее. Но это уже не важно. Это все уже не существенно, Рену стало хорошо, настолько хорошо, что где-то предательским ростком в сознании зарождалась мыль: а может ну его вот это вот все? Жар сменялся теплом, становилось слишком уютно и лениво двигаться, думать, жить. Зачем, если можно колыхаться на волнах нирваны, оставив все заботы где-то за кадром?

*Картинка от @Ксарот

[Ксарот]

Дайрена Ксарот увидел не сразу. Сначала взгляд выхватил знакомый силуэт за спинами тварей — слишком близко к активному шву, неподвижный среди жара, красного света и медленно оседающей пыли. Что-то в этой неподвижности было неправильным ещё прежде, чем Ксарот заметил третью фигуру чуть в стороне. Светлая кожа, спокойное лицо, почти расслабленная поза. Иллюзион не приближался и вообще ничего видимого не делал. Дайрену этого, судя по всему, оказалось не нужно.

Ксарот коротко позвал его хтона.

Ответа не было.

Не пустота, не обрыв связи — обычное хтоническое молчание, из которого совершенно невозможно понять, услышали тебя или просто не сочли происходящее достойным ответа. В другое время Ксарот, возможно, оценил бы выдержку. Сейчас Дайрен продолжал стоять в нескольких десятках шагов от активного разлома, и это несколько меняло отношение к чужому спокойствию.

Огонь ударил в камень между ним и иллюзионом. Серый налёт взметнулся стеной, воздух дёрнулся от жара, правильное чужое лицо утонуло в дымном мареве. Ксарот вошёл следом, почти не сбавляя шага, ухватил Дайрена за плечо и резко рванул назад. Второй рукой пригнул голову, выворачивая его из той неподвижности не столько силой, сколько сразу всем, что мог предложить настоящий мир: болью в плече, горячей пылью во рту, запахом раскалённого камня, тяжёлой дрожью, снова прошедшей под подошвами.

— Дайрен.

Теперь совсем рядом.

Он разжал пальцы почти сразу. Держать дальше не имело смысла — либо Дайрен возвращался сам, либо следующую попытку придётся делать гораздо грубее. Тем более что справа уже потянулся тяжёлый сухой скрежет.

Разрушитель пришёл в движение.

Пластины панциря одна за другой легли плотнее, протащив по ущелью звук, от которого хотелось невольно свести зубы: кость о кость, медленно и с нажимом. Передние лапы продавили серую корку на камне, чёрные когти выдрали из неё светлые полосы. Первые шаги давались туше тяжело, почти лениво, но инерция быстро набирала своё. Ещё несколько — и уже не верилось, что такая масса вообще могла казаться медленной.

Шёл он к Дайрену.

Ксарот только скользнул по нему взглядом. Хтоник редко становился для дикого хтона первой добычей просто так. Рядом с Бездной слово «редко» стоило воспринимать осторожно, но происходящее всё сильнее намекало, что до его прихода Дайрен здесь не просто любовался пейзажем.

Узнать подробности помешал тихий шелест сверху.

Аннигилятор спускался с уступа.

Он почти не издавал звуков. Именно поэтому длинные тонкие лапы производили куда более неприятное впечатление, чем тяжёлая поступь разрушителя. Каждый лишний сустав раскрывался плавно, без рывка, и конечность ложилась на скалу почти бережно. Под ней порода сразу светлела, покрывалась мелкой зернистой рябью и начинала уходить в пыль — настолько тонкую, что горячий воздух забирал её прежде, чем она успевала осесть.

Печать отозвалась знакомым натяжением.

Меч лёг в ладонь всей тяжестью сразу.

Рукоять плотно вдавилась в кожу, клинок потянул кисть вниз, затем вес дошёл до локтя и плеча. Ксарот перехватил оружие чуть удобнее, дал массе устроиться в руке. После невидимого воздействия иллюзиона и пространства, которое отказывалось вести себя правильно, тяжёлый меч ощущался почти успокаивающе. У него были вес, длина и инерция. Всё честно.

Аннигилятор почти достиг площадки.

Ксарот встретил его там.

Клинок прошёл низко и широко, не пытаясь достать корпус — поперёк пути длинных лап. Тварь мгновенно убрала ближайшую конечность. Ксарот уже доворачивался вслед за собственным ударом: вес меча тянул плечо, стопа скользнула по каменной крошке, мышцы спины приняли инерцию и вернули клинок обратно на линию. Аннигилятор качнулся в другую сторону, выбирая проход.

Он не должен был пройти.

Не потому, что Ксарот собирался непременно убить его здесь и сейчас. Пока было достаточно другого: оставить между этими тонкими лапами и Дайреном что-нибудь тяжёлое, злое и вооружённое.

Самого Дайрена он больше не видел прямо, но разрушителя слышал отлично. Панцирь скрежетал всё быстрее, удары лап сливались с гулом горы. Иллюзион тоже никуда не исчез — белёсая фигура снова проступала сквозь оседающую пыль справа. Ксарот держал её краем зрения, не позволяя себе задержаться дольше. Разрушитель хотя бы честно нёс на себе собственную угрозу. Аннигилятор показывал её каждым исчезающим куском породы. Этот стоял почти спокойно.

Оттого доверия к нему было меньше всего.

Аннигилятор рванулся без предупреждения.

Длинная передняя лапа распрямилась сразу в нескольких местах, сокращая расстояние быстрее, чем обещало худое тело. Ксарот вывел меч навстречу и тут же увёл его вбок, не принимая контакт жёстко. Рукоять тяжело провернулась в ладони. Кончики когтей прошли перед грудью так близко, что живот сам втянулся, плечо ушло назад, а по позвоночнику коротко прошёл холод, совершенно неуместный в здешнем жаре.

Ещё немного — и пришлось бы проверять аннигилятора на себе.

Ксарот не испытывал такого любопытства.

Он вернул клинок между ними как раз в тот момент, когда Бездна ударила снизу.

Гора качнулась тяжело, всем массивом. Колени сами приняли толчок, с обоих склонов посыпалась мелкая порода, по камню застучали осколки. Активный шов налился густым багровым светом, и на мгновение ущелье стало почти невозможным по резкости: каждая костяная пластина разрушителя, каждая тонкая лапа перед Ксаротом, светлая фигура иллюзиона дальше — и за всем этим чёрно-красный разрез в скале, которому не полагалось иметь такую глубину.

Ксарот видел всех троих.

И очень хорошо понимал, что увидеть — не значит успеть.

Аннигилятор уже снова смещался, пробуя его защиту с другой стороны. Иллюзион оставался тихим и потому требовал постоянного внимания. Разрушитель тем временем опустил тяжёлую тушу ниже; пластины на груди разошлись с мерзким костяным скрежетом, открывая вертикальную пасть.

Дайрен был перед ним.

Ксарот мог сорваться с места и попытаться перехватить.

Не сорвался.

Не потому, что происходящее казалось безопасным. Как раз нет. Просто у его собственного клинка уже шевелились слишком длинные чёрные лапы, а справа стояло то, чему достаточно было нескольких удачных мгновений.

Дайрен сам пришёл сюда.

Ксарот пока оставлял ему право выяснить зачем.

Разрушитель прыгнул.

[Дайрен Наэртос]

На какое-то мгновение, где-то между замедлившимися ударами пульса, показалось, что сработало. Во всяком случае, Рен на остатках уплывающего сознания, которое барахталось на той самой грани, откуда не возвращаются, уловил как хтон проявил себя. К вящему сожалению Дайрена, проявил себя и Ксарот. Его не за что было винить, напротив, в любой другой бы ситуации стоило бы поблагодарить. Однако, наследник рассчитывал, что будет тут один, а потому времени посвятить кого-либо в свои планы не было. Впрочем, он же не сделал этого и ранее. Никому не сказал, не предупредил, хотя, кажется, стоило бы. Во всяком случае за все то время, которое Дайрен провел подле Владыки, у него появились те, кто точно не отнесся бы к затее равнодушно, если не сказать больше.

Реальный мир неласково постучался в сознание, отчего тут же сработали инстинкты, срывая появившуюся было надежду, что Лень соизволит хоть как-то дать о себе знать. Черта с два. Этот упрямый тип, почуяв присутствие архонта, снова расслабился, лишая Рена всяческой возможности на себя повлиять. Плечо возмущенно ныло, из легких рвался сухой кашель, а резь в глазах становилась раздражительно неприятной. Наэртос подозревал, что сорвавшаяся попытка была ни чем иным как вящей уверенностью Шакхара, что Хранитель Бездны не даст наследнику сдохнуть. Традиционно, Лень упускал одну существенную деталь.

- Мне надо заставить хтона проявиться. - Очень коротко пояснил Рен архонту, подозревая, что у того есть логичный вопрос: какого ляда тут делает Наэртос. Причем "делает" очень с натяжкой, потому что Рен напротив, кажется, решил самоубиться тем, что не предпринимал почти никаких попыток совладать с действительностью.

Впрочем, все же одна попытка была: понимая, что просто так этих хтонов действовать он не заставит,  наследнику оставалось только "подергать тигра за усы", что он и сделал, как будто бы намереваясь продавить кого-нибудь из стаи. Увы, Дайрен понимал, что пока эта задачка ему не по зубам, это понимал и хтон конечно. Но вот второму было бы не плохо прочувствовать на себе все безрассудство Наэртоса. Знали бы в этом мире про дона Хуана - просекли бы на раз два, что Рен занимается ни чем иным как контролируемой глупостью.

Стая пришла в движение, шустро, но без суеты. Их молчаливое продвижение в направлении двух хтоников сопровождалось аккомпанементом Бездны. То и дело со всех сторон слышался скрежет камня о камень, гул разломов и дрожь скал. И этот плотный, тугой как натянутая тетива звук, был взрезан ударом клинка о твердую плоть аннигилятора. Напряжение прокатилось по телу, сковывая его словно тонкой коркой льда. Дайрен видел как прыгнул разрушитель и чувствовал как Шакхар в сознании приподнял заинтригованно голову. Рен не двинулся с места.

- "Не выйдет, мальчишка.
- "Уже вышло." - Дайрен призвал стаф в тот момент, когда туша хтона достигла высшей точки своего прыжка. Обоюдоострое лезвие приняло вес чудовища плашмя, проявившийся хвост истинной формы с силой уперся в ближайшую скалу, давая наследнику точку опоры, чтобы принять инерцию на оружие и перенаправить ее в сторону, отбрасывая от себя хтона.

По округе прокатился глухой рык разрушителя, Рен уловил очередную волну вибрации породы и принял более устойчивое положение. Инстинкты. Как бы не упорствовал хтон - он ничего не может сделать против инстинктов.
- "Я могу продолжать так очень долго, Лень." - Наэртос скользнул периферическим зрением по остальным двум хтонам. Один из которых норовил достать Ксарота. Фактически про "очень долго" Рен, конечно, преувеличил, но Шакхару об этом знать было не обязательно. Как это возможно при одном-то сознании на двоих? Не то чтобы просто - но возможно, за столько лет скрывать в бессознательном свои истинные соображения Дайрен научился довольно не плохо. Напор в данном случае решал.

И все же, одного проявления неполной формы Рену было катастрофически мало. Он уловил нужные ощущения, но одно дело прочувствовать как все должно быть, другое дело действительно взять бразды правления полноценно в свои руки. Разрушитель довольно споро вновь двинулся в атаку. Дайрен скользнул по породе, от чего к рокоту бездны прибавился резкий звук скольжения жестких хитиновых чешуек по твердой породе.

Разрушитель под всполох собственной ярости разметал кусок скалы. Внушительный обломок набирая скорость рванул в сторону хтоников, а вслед за ним мчал и хтон.

- Справа! - Крикнул Рен.

Аннигилятор сместился в сторону, несподручную Ксароту, но уходя с траектории движения обломка. Наследнику надо было двинуться в другую сторону, но алая борозда в породе под хвостом резво расширялась, заставляя оказаться на одной линии вместе с аннигилятором и оттесняя всю чествую компанию к неудобным неровностям скалы.

Разрушитель широко замахнулся: пропусти удар и Дайрена отбросит прямо на аннигилятора, но разлом, полыхнувший столпом жара не дал сменить направление. Пульс стал почти незаметным. По два действия на один удар. Дайрен мазнул взглядом по архонту, замечая как линия разлома тянется к нему вместе с кривыми лапами аннигилятора. Однако, разрушитель был уже близко, заставляя нага цепко следить за движением, оттягивать его до последнего, чтобы ударить только после того, как услышит шипение Шакхара.

- "Слабаки. Ни на что не способные, слабаки." - Зашипел Лень, когда под очередную вибрацию скалы, рука наследника дрогнула и стаф, острие которого должно было подлезть под удар разрушителя, соскользнуло, сбивая мощь удара, но не уберегая от него самого Дайрена. Он отлетел к наметившемуся разлому, пытаясь зацепиться хвостом и не помешать Ксароту в его контратаке. Шкура взвыла от не самых приятных в мире ощущений, обжигающий всполох прокатился по коже, а в сознании крепла и разрасталась ярость.

- "Раз так, то тебе не стоит надеяться, что Ксарот сможет что-либо сделать." - Дайрен метнулся взглядом к аннигилятору, которого только что настиг удар Хранителя Бездны. Видя, как хтоны явно сменяют своего положение, Рен будучи еще на земле, зацепил хвостом тонколапого и дернул, сбивая попытку напасть.

Пружинисто оттолкнувшись от земли Рен взвился, перехватывая стаф. Разрушитель перемахнул проявившийся разлом и сместился ближе к архонту, тогда как аннигилятор плавно-опасно двинулся на наследника. И где-то там, в стороне, четкий абрис иллюзиона на фоне пожарища Бездны, кажется стал больше. Нет, не больше, это сам иллюзион оказался ближе, смещаясь на линию за спинами хтонов и оказываясь на траектории взгляда.

Рен взрыкнул, дернул ментальные поводья, чтобы Шакхар подчинился, но в ответ получил лишь злобный посыл и попытку отойти в тень. Черта с два, Дайрен вцепился в изменившийся магический фон как клещь, удерживая форму. Не будет ее - его шансы действительно стремительно приблизяся к нулю.

Все это конечно хорошо. Рен был подготовлен, в нем был потенциал, чувствовались нераскрытые до конца возможности. Однако опытному взгляду не составит труда заметить, что простые как будто бы вещи даются ему с большим трудом, чем должно. Не хватает сноровки, где-то проигрывает в скорости, где-то не видит лазеек. Откуда бы взяться у Дайрена опыту, если собственные возможности запечатаны из-за говнистой сущности, сидящей внутри и, кажется, только и занятой тем, чтобы вставлять палки в колеса наследнику?

Нельзя добиться хороших результатов, когда тебя постоянно отвлекают. И ладно бы этим занимался кто-то другой, но собственный хтон... У него был артефакт, артефакт собственного производства, способный прижать Лень по всем фронтам, но на одном артефакте долго не проживешь. Это лишь очередной вид несвободы, который Дайрена не устраивал.

[Ксарот]

— Справа!

Ксарот повернул голову на окрик раньше, чем успел различить сам обломок. Каменная глыба шла низко, крутясь в серой пыли, и времени оставалось только на движение: корпус резко в сторону, локоть ближе к боку, меч не выпускать. Край камня прошёл совсем рядом, горячая крошка полоснула по щеке, а через мгновение глыба врезалась позади и рассыпалась тяжёлым грохотом. Толчок отозвался в подошвах вместе с привычной уже дрожью Бездны. Аннигилятор тоже ушёл с линии, складывая длинные лапы в лишних суставах, и Ксарот уже возвращал клинок, когда краем зрения поймал другое движение — разрушитель всё-таки достал Дайрена.

Того отбросило к красной борозде, опасно близко к исходящему из неё жару. Но Дайрен поднялся почти сразу, а прежде чем Ксарот успел решить, потребуется ли вмешиваться, проявившийся хвост захлестнул тонкую конечность аннигилятора и рванул её в сторону. Лапа, уже шедшая к Ксароту, сорвалась с траектории; чёрное тело повело следом. Ксарот довернул меч и ударил вслед за этим движением, не пытаясь поймать слишком юркую тварь глубоко — тяжёлое лезвие только скользнуло по ней, зато заставило отступить ещё на шаг. Когда клинок вернулся перед корпусом, взгляд сам нашёл Дайрена. Хвост всё ещё был материальным.

И тогда наконец дошли слова, брошенные среди грохота и жара.

Ему нужно было заставить хтона проявиться.

Вот зачем он сюда полез. Не ради самой стаи и не ради желания выяснить, выдержат ли кости встречу с местной фауной. Дайрен искал положение, в котором недостаток опыта уже нельзя прикрыть знаниями, а сидящую внутри тварь — оставить в стороне от происходящего. Способ был безрассудный, но теперь хотя бы понятный. Ксарот ещё раз скользнул по нему взглядом и увидел остальное: силы больше, чем привычки ею распоряжаться; лишние доли секунды на решения; внимание, которое задерживается там, где тело после сотен повторений должно было бы действовать само. Даже хвост пока существовал как отдельная задача, а не как естественное продолжение движения.

— Тогда сам.

Реплика ещё не успела раствориться в грохоте, когда разрушитель перемахнул расширившуюся багровую трещину и пошёл уже к Ксароту. Аннигилятор, наоборот, скользнул в сторону Дайрена, вытягивая перед собой тонкие конечности. Иллюзион придвинулся следом за обоими. Белёсая фигура теперь то появлялась, то исчезала между чужими телами, и взгляд всякий раз норовил зацепиться за неё чуть дольше, чем следовало.

Разрушитель не дал этого сделать. Он пришёл почти вплотную, уже без прежнего разгона. Панцирь заскрежетал, пластины налезли одна на другую, тяжёлая туша качнулась вперёд. Ксарот перехватил меч двумя руками и сам подался навстречу, вкладывая вес корпуса в рукоять. Клинок лёг поперёк верхних пластин, подошвы глубже вошли в горячую каменную крошку. Он собирался продавить тварь обратно хотя бы на несколько шагов, вернуть себе пространство и снова поставить эту тушу между собой и иллюзионом.

Разрушитель не уступил.

Когти с хрустом вошли в породу. Панцирь дрогнул под мечом, но движение назад так и не началось. Вместо него Ксарот почувствовал, как давление приходит с другой стороны — сперва медленно, почти незаметно, затем всей массой сразу. Подошва скребнула по камню. Он попробовал довернуть клинок и уйти с линии, но тварь уже рванулась вперёд, пользуясь тем, что получила преимущество. Вертикальная пасть раскрылась совсем рядом; от неё Ксарот успел убрать корпус, от остального — нет. Край панциря врезался в бок ниже рёбер, вышибая воздух коротким тяжёлым ударом. Камень под ногами сорвался, мир качнулся, и несколько шагов пришлось не сделать, а буквально проскрести назад, удерживая равновесие и меч. Боль пришла чуть позже — тупая, глубокая, отзывающаяся на вдох.

Разрушитель уже разворачивался следом, и именно тогда Ксарот увидел, почему его броня так хорошо держала клинок. В покое пластины почти сходились краями, превращая тушу в сплошную костяную оболочку. Но при развороте одна заходила на другую, между ними на мгновение открывались узкие тёмные промежутки. Никакого чудесного слабого места — просто сочленения, которым всё равно приходилось двигаться. Ксарот перестал пятиться, дождался следующего шага и поймал момент, когда пластина возле основания пасти отошла от соседней настолько, что внутри мелькнула влажная тёмная ткань.

Огонь вспыхнул почти без расстояния. Не широкий выброс навстречу и не попытка залить пламенем весь панцирь — Ксарот просто вогнал жар туда, где броня на мгновение перестала быть сплошной. Белое в сердцевине пламя скользнуло по краям костяных пластин и провалилось внутрь прежде, чем те успели сомкнуться. Запах палёной плоти смешался с горячей пылью, разрушителя выгнуло так резко, будто кто-то дёрнул его за позвоночник. Низкий рык прошёл через всю тушу, панцирь загрохотал, когти сорвались с камня. Одна из пластин возле груди встала криво; по её краю быстро расползалась чернота, а под ней осталась открытая полоска обожжённой ткани. Тварь попыталась прижать пластину обратно, дёрнулась ещё раз и только сильнее расшатала повреждённое сочленение, уже сама отдавая Ксароту несколько шагов.

Он втянул воздух сквозь зубы, пережидая особенно неприятный всплеск боли в боку, и снова поставил меч перед собой. Разрушитель ещё стоял и вполне мог полезть снова, но теперь необходимость следить только за ним исчезла сама собой: отступившая туша открыла линию дальше. Иллюзион оказался почти напротив, ближе, чем раньше, и на долю секунды лицо проступило в горячем мареве слишком отчётливо. Ксарот отвёл взгляд раньше, чем успел начать разбирать выражение, — и почти одновременно слева заскребло по камню.

Аннигилятор уже добрался до Дайрена.

Сначала одна из длинных лап пошла туда, куда и ожидалось — к корпусу. Потом изменила направление почти у самой земли, плавно, без рывка, и вытянулась в сторону проявившегося хвоста. Того самого, который несколько мгновений назад сбил ей атаку по Ксароту.

Похоже, тварь тоже умела делать выводы.

Ксарот не двинулся к Дайрену. Только чуть повернул голову, оставляя его и белёсую фигуру дальше на самой границе зрения.

— Посмотрим.

То ли Дайрену, то ли тому, кого он так старательно пытался вытащить наружу.

Тонкая лапа пошла за хвостом.

[Дайрен Наэртос]

Тонкая лапа пошла за хвостом, Рен отчетливо видел как она приближается, занес острие стафа, приготовившись отсечь кусок плоти, но очередная вибрация сыграла против наследника - наг уловил как задвигалась порода и инстинктивно дернул конечностью. Бездна разошлась гулом, грибы пара взметнулись в воздух, заставляя задохнуться жаром и щурится от раскаленной пылевой крошки. Еще немного и лапа аннигилятора схватила бы нага за хвост самым незатейливым образом. Пришлось уйти в сторону, крутануть в руках посох, сбивая попытку разобрать себя на атомы. Черт бы побрал Шакхара, было бы у Дайрена больше практики его бы не отвлекло движение породы.

Хтон не медлил, второй лапой потянулся за другой конец оружия, продолжая наступать и теснить наследника к разлому. Глаза резало крошкой, жар скатывался с тела ядовитыми каплями пота и блестел на острых чешуйках в отблесках алого. Очередной гул прокатился по Бездне, словно вой, траурный вой незадачливому парню, что решил прийти сюда в своей отчаянной попытке продавить хтона. Тот молчал. Молчал, а Рен отбивался от аннигилятора, краем глаза ловя архонта, что пытался совладать с разрушителем. Кажется, Хранителя Бездны задело, впрочем он был явно в более выгодном положении, чем сам Рен, за спиной которого жадным кривым оскалом жаждал свежей плоти разлом.

Оставалось только двинутся вдоль него, удаляясь от архотна и приближаясь к скале, уходящей толстой пикой вверх. Острые зубцы камня - словно неровные опухоли - торчали угрожающе и опасно. Плоская площадка заканчивалась, дальше - только узкий парапет из ненадежной породы, отступать нет смысла - аннигилятор зажмет, и места для маневра не останется. Надо атаковать. Дайрен перехватил стаф, оперся хвостом о скалу для рывка и приготовился, глядя как с давящий планомерностью хтон становится все ближе. Узкий зазор между ним и разломом давал шанс, если заставить его сместиться к ближе к скале.

Вдох. Выдох. Замахнуться, открываясь с подручной аннигилятору стороны, поймать взглядом как тот переходит в атаку и сменить направление стафа, приминая лезвием сочленение лапы и корпуса. Мощный удар заставил его отшатнуться, лапа пролетела перед самым лицом, и Рен, пользуясь моментом, рванул между хтоном и провалом. Скользнул, отталкиваясь от скалы, только кончик хвоста мелькнул над жаревом разлома.

Инерции не хватило, наследник тормознул явно не там, где планировал. Однако - это пол беды. Заходившая, словно возмущенно, порода обрушила на площадку град из тяжелых ошметков камня. Черт с ним даже если это обломки величиной с кулак, заденет, но не пришибет, но вот массивный кусок кривого фрагмента, отскочивший от выступа, тяжело рухнул прямо на хвост, вгрызаясь в плоть острыми зазубринами и приминая его к земле. Прочные чешуйки сдержали удар насколько можно, но несколько острых краев неприятно впились меж ними, заставляя Рена стиснуть зубы и снова потерять секунды, отвлекаясь на валун. Дернулся, попытался сбросить, откашливаясь от пылевого залпа, но черта с два эта махина шевелилась. Так, качнулась издевательски и ни грамма не выпустила конечность из-под своего цепкого давления.

Аннигилятор уже развернулся, уже двигался обратно, тянул свои кривые конечности цвета шунгита. Дайрен потерял драгоценные секунды, хтон оказался слишком близко, настолько, что наследник четко видел перед собой каждый изгиб корявых суставов. Опущенный конец посоха не вскинуть, оставалось только шибануть магией, но Рен медлил. Пульс замедлился настолько, что кажется еще одного удара просто не случится, а раскрытая лапа была так близко, что Рен ощущал ее подпаленный сладковато-горький запах.

- "Дрянь." - Даже такой звонкий возглас в исполнении Лени звучал шипяще. Тело неприятно скрутило резонансом от раскрывшегося магического потока. Зверь внутри встрепенулся, раздался в ширь и в высь, и потянул, кажется, за все нервные окончания разом, прорываясь сквозь искусственную форму, стирая ее с такой же легкостью, с какой аннигилятор расщеплял бы свою жертву. В свете алого всполоха мелькнули сузившиеся зрачки наследника, которого, впрочем, уже не было на своем месте.

В привычном облике.

Истинный же словно сгустился из фиолетово-черной мглы в форму, противоестественную для глаз смертного. Мощный торс, сочлененный из выбеленных будто штормом костей, складывался в жуткий гротескный скелет, не похожий на скелет ни одного известного существа и в тоже время имеющий, кажется, общие черты со множеством тварей. Сочащаяся по костям густоватая жидкость собиралась крупными каплями, огибая суставы, стоило этим каплям сорваться с тела хтона, как шипящий звук соприкосновения с породой не оставлял сомнений - каждая из них ядовита. В большей или меньшей степени - уже не важно.

Вытянутый череп зиял провалами глазниц, узкая плоская челюсть, испещренная частоколом неровных зубьев мелькала раздвоенным языком, словно появляющимся из-ниоткуда, шустро, бегло, он проскальзывал по "зубам", капал ядом и скрывался в темно-фиолетовой дымке нутрянки твари. Так же шустро двигался крупный хвост, куда как больше, чем тот, которым орудовал Дайрен ранее - покрытый острой чешуей, словно броней, он поблескивал ядовитыми канальцами, обтянутыми остатками древней плоти.

Верхняя пара конечностей лишь отдаленно напоминала человеческие руки. Она имела два суставных сочленения, одно там, где лишь ориентируясь по пропорциям должен был находиться локтевой сустав, и еще один где-то в середине предплечья, этот второй "узел"- искаженное отражение первого, гнущийся в противоположную сторону. Кость не просто сгибалась, она перекручивалась, будто насмехаясь над привычными законами физики, отчего вся конечность изображала неровную зигзагообразную руку, окутанную все той же дымкой и ядовитыми канальцами, испускающими густую отраву.

Шакхар предстал во всей своей красе, а Рен за свое бесшумное ликование получил ментальный пинок. Впрочем, в долгу не остался, прижал Лень как только почуял его проявление. "Натянул вожжи", если угодно, заставляя хтона прийти в движение и, шкрябнув когтями по посоху, отбросить им аннигилятора. На этот раз тот не отшатнулся, он отъехал по породе под раздражающий скрежет, давая Рену возможность избавиться от сдерживающего его куска скалы.

Хвост пришел в движение, лязг заостренных чешуек пропахал по твердому обломку совсем немного, прежде чем они зацепились. Рывок сместил фрагмент породы в сторону, высвобождая Дайрена из ловушки. Все бы ничего, но Шакхар мог бы двигаться плавнее, если бы у Рена было больше опыта. Собственно, именно его он и намеревался получить здесь и сейчас, но что куда более ценно - понять, как дожать Шакхара и заставить его делать, что надо Рену, а не качать свои права.

- Думаешь, сможешь удержать? Тебя чуть не сожрали, мальчиш-ш-ш-шка. - Лень оскалился, по скелету прокатилась волна рокота, словно каждая косточка стучала о другую. Не сразу, но при должном воображении можно было догадаться - Шакхар смеялся. Жутко, утробно. Смеялся. Хвост дернулся, хтон снова пришел в движение, но тут же тормознул. Дайрену не надо было, чтобы Лень влачил своих древние кости прочь. Нет.

- "Я же смог заставить тебя выползти." - И снова этот рокот. А потом узкая морда повернулась к Хранителю бездны. Оскалилась, раздвоенный язык прошелестел по зубьям, и Шакхар как ядом плюнул. - "Посмотрел?" - Дайрен же где-то очень про себя закатил глаза и флегматично подумал: "зато считай вышел на контакт. Делаешь успехи, Лень."

Все это отожрало немало энергии, и продолжало подтачивать и терпение, и выдержку и черт знает что еще. Дайрен даром что зубами не скрипел, понимая, что чем больше он тратит ресурса, тем нестабильнее его ментальный фон, а это - прямая угроза контролю. Что может выкинуть Шакхар - вопрос открытый, но сам факт того, что это может случиться - не радовал. Объективно, Рену нужна была помощь, но чтобы о ней испросить - об этом надо подумать, а значит - отвлечься, следовательно: дать Лени лазейку.

Кажется, происходящее вышло на новый уровень, если ранее Шакхар вообще не желал реагировать на происходящее, то сейчас, видимо решил, что раз уж вылез, будет действовать самостоятельно. Сил становилось меньше, а концентрации требовалось только больше.

[Ксарот]

Панцирная тварь пошла на него снова, уже заметно хуже собирая собственное тело. Повреждённая пластина возле груди больше не ложилась на место и при каждом тяжёлом шаге отходила от соседней, показывая почерневшую ткань под бронёй. Ксарот второй раз выяснять, кто из них тяжелее, не собирался. Первый уже всё объяснил. Огонь ударил почти в упор — коротко, прямо в испорченное сочленение. Кость вспыхнула по краю; хтон дёрнулся, пытаясь закрыться, и только раздвинул пластины шире. Ксарот вошёл следом. Бок отозвался тупой болью, меч потянул руки вниз своей привычной тяжестью, но движение уже набрало силу: шаг, разворот корпуса, клинок под повреждённую кость. Сначала лезвие встретило плотное сопротивление, затем провалилось глубже. Ксарот довернул плечи и навалился на рукоять обеими руками.

Тяжёлую тушу выгнуло. Вертикальная пасть раскрылась совсем рядом, но вместо рёва из неё вырвался влажный хрип. Когти ещё несколько раз проскребли камень, передние лапы начали подламываться, и Ксароту пришлось резко вытянуть меч обратно, прежде чем падающее тело забрало его своим весом. Несколько центнеров панциря рухнули на бок так, что удар на мгновение перекрыл даже гул Бездны. Пластины ещё постукивали одна о другую в последних судорогах, потом затихли.

Ксарот перевёл дыхание и поднял взгляд.

Там, где ещё недавно был привычный силуэт Дайрена, теперь стоял Шакхар. Белёсый костяной корпус проступал сквозь густую фиолетово-чёрную дымку; по костям тянулась ядовитая влага, собиралась крупными каплями возле суставов и с тихим шипением падала на раскалённый камень. Вытянутый череп зиял пустыми глазницами, между неровных зубьев мелькал раздвоенный язык. Тяжёлый хвост уже не казался странной отдельной частью — сейчас он двигался вместе со всей хтонической формой. Чёрная длиннолапая тварь после удара оказалась дальше и теперь заново подбирала под себя суставчатые конечности.

Шакхар повернул узкую костяную морду к Ксароту.

— Посмотрел?

Ксарот задержал на нём взгляд.

Слово он узнал сразу. Совсем недавно сам бросил его Дайрену, предлагая посмотреть, чего тот сумеет добиться от молчавшего внутри хтона. Теперь оно вернулось ему уже голосом самого Шакхара.

— Посмотрел.

Уголок рта едва заметно дёрнулся.

И вот теперь Ксарот действительно смотрел иначе. До этого Шакхар оставался чем-то скрытым внутри Дайрена — тем, кого тот пытался вытащить, заставить вмешаться, вынудить наконец действовать. Перед ним же стояло существо, которое явно умело хотеть отдельно от носителя. В этом не было ничего удивительного. Ксарот слишком хорошо помнил, как выглядит чужая воля, уверенная, что имеет право распоряжаться твоей только потому, что однажды сумела взять верх. Его самого когда-то заставляли. Долго. В итоге из этого не вышло ничего похожего на покорность.

Так что проблема Дайрена теперь выглядела несколько иначе. Не заставить Шакхара двигаться. Научиться двигаться так, чтобы им обоим не приходилось каждую секунду перетягивать одно тело на себя.

Ксарот уже хотел сказать это, когда чёрный хтон напротив снова собрался. Тонкие лапы нашли опору почти беззвучно, корпус приподнялся, лишние суставы начали раскрываться один за другим. Его внимание оставалось на Дайрене — слишком плотно, чтобы заметить всё остальное вовремя. Рядом только что с грохотом рухнула панцирная туша, гора продолжала дрожать, серый налёт ещё не успел осесть.

Ксарот воспользовался этим.

Он пересёк несколько шагов быстро, без широкого замаха, и тяжёлый меч пошёл сбоку поперёк движения длиннолапой твари. Та успела сложить ближайшую конечность и убрать часть корпуса, но клинок всё-таки достал её вскользь.

Глубоко рубить не требовалось.

Меч отозвался в руках знакомым напряжением.

Цепи сорвались с клинка следом за ударом. Тугие магические звенья захлестнули чёрный корпус и одну из длинных лап, рванули вниз, вцепляясь в камень вокруг. Хтон моментально выгнулся. Суставы пошли в разные стороны, пытаясь найти слабину; одна конечность почти сразу выскользнула, другая натянула цепь до резкого звона.

На мгновение показалось, что сейчас сорвёт. Не сорвало. Но держалось всё на грани.

Ксарот чувствовал это даже без второго взгляда: цепи дрожали от каждого рывка, чёрная тварь всё ещё могла двигать свободными конечностями и явно уже искала, чем добраться до самой вязи. Полностью выключить её из боя не получилось.

И не требовалось.

Ксарот отступил на шаг, возвращая Дайрену пространство, и посмотрел на него — на них — внимательнее. В одном теле по-прежнему ощущалось два разных намерения. Не глазами: по самому движению. Импульс начинался и тут же чуть ломался, словно следующий жест ещё предстояло согласовать.

— Не тащи его за собой, — сказал Ксарот. Без назидания. Просто достаточно громко, чтобы Дайрен услышал сквозь гул. — Почувствуй сначала, куда он сам рвётся.

Цепи за спиной снова звякнули. Тонкий хтон дёрнулся сильнее, одна из связок натянулась почти в прямую линию. Ксарот даже не обернулся.

— А потом двигайтесь вместе.

Шакхару совет предназначался не меньше, чем Дайрену. Ксарот не собирался объяснять им сейчас всё остальное. Дайрену придётся самому понять, насколько союз отличается от поводка. Шакхару — решить, хочет ли он вообще становиться тем, кого можно прикрывать этим словом. Ксарот мог только дать им время на первый настоящий опыт.

И вот время как раз заканчивалось.

Белёсая фигура дальше сместилась в сторону, пытаясь найти прямую линию к проявившейся форме. Ксарот сразу двинулся следом и оказался между ними. Меч остался низко, готовый встретить движение, огонь прошёл по камню широким полукругом и поднял серую пыль с горячим паром, окончательно разрывая обзор.

Теперь за Ксаротом был Дайрен.

Не где-то на другом конце площадки. Не за трещиной. Рядом.

Достаточно близко, чтобы Ксарот слышал каждый рывок удерживаемой твари и успел обернуться, если звук вдруг станет неправильным.

— Дерись, — бросил он через плечо. — Ни о чём не думай.

Не вмешаться в каждую ошибку. Не поставить себя перед каждым когтем. Дайрен сам пришёл сюда за тем, чего ему не хватало, и Ксарот не собирался красть у него этот опыт. Пусть промахивается. Пусть получает. Пусть выясняет, каково это — когда собственная сила хочет одного, ты другого, а противник вообще не намерен ждать, пока вы договоритесь.

Но остаться одному Ксарот ему тоже не позволит.

Белёсый хтон перед ним снова шевельнулся. Позади натянулись цепи.

Ксарот перехватил меч удобнее и остался между двумя угрозами так, чтобы Дайрену не пришлось думать о той, что стояла за его спиной.

Этим сегодня займётся кто-нибудь постарше.

[Дайрен Наэртос]

Наэртос был очень не против союза, и он мог бы случиться, если бы не упрямство Шакхара. Они это уже проходили: преисполненный праведного гнева за то, что так облажался с Дайреном и не сожрал его, с тех самых пор Лень не упускал случая подгадить. Шаткий баланс между тем, что Рен все же был способен обуздать хтона и тем, что держался он с этой уздой на грани фола, не был так важен все то время, пока наследник выяснял отношения с Владыкой. Первые года так это вообще являлось несущественным и спасало положение артефактное кольцо. Но позже, когда все стало меняться, проблема начала приобретать иные масштабы, пока не привела Наэртоса к Бездне.

Шакхар не считал Дайрена достойным внимания, его кровь в свое время, по мнению хтона, дала ему фору, но он ее не оправдал. Когда стал очевидным факт того, что Рен полукровка - ксенофобские настроения в змее только окрепли, подпитаные, в принципе, его непомерным высокомерием. Забавно, но то, что помогло Дайрену тогда не сдохнуть, сейчас, толкало его все к той же самой кончине (как в прямом, так и в переносном смысле), ибо не найди он способ договориться, дожать, да что угодно - рано или поздно, это приведет к печальным последствиям. Наэртос это понимал. Можно сколь угодно долго прятаться под "крылом" Инфи, но, чем дальше, тем выше ставки, а сидеть в рядах "подающих надежды" невозможно бесконечно. И нет, для Дайрена аргумент, что он еще довольно молод, не был достаточно весомым, чтобы остановиться.

- Прекрасный совет. - Могло бы показаться, что Рен огрызнулся, но это было не так. Скорее шпилька в адрес Шакхара, распрямившего хребет так, словно он собирался хвастануть перед присутствующими собственной мощью. Но Дайрен чувствовал насколько тому тесно под его куполом контроля, отпустить который было довольно сложно при отсутствии уверенности, что Лень в очередной раз не вытворит что-нибудь.

- "Даже тут для тебя умудрились создать тепличные условия." - Разумеется, это относилось к аннигилятору, что упорно рвался из цепей. - "Это называется помощь, Шакхар, наука, в которой ты совершенно бездарен." - "Зато ты поднаторел." - Наэртос ничего не ответил на этот выпад, хотя прекрасно понял, что именно имел ввиду Лень. Вот уж остался ему этот ядовитый гад.

Аннигилятор рвался из цепей. В отличие от Шакхара, Дайрен принял совет Ксарота, раз его методы не работают, разумно пытаться иначе, даже если это катастрофически неудобно. Рен отступил, ровно настолько, чтобы дать Лени свободу. Кто бы мог сомневаться, что ползучий рванет прочь от аннигилятора. - "Нет, так не пойдет." - Пришлось снова прижать, Шакхар конечно сопротивлялся. Однако Наэртос четко улавливал другие ощущения, которые ясно давали понять - что-то изменилось, но не приоткрывали завесу тайны: что именно?

Долго так продолжаться не могло, наверное, но это не точно. Рано или поздно аннигилятор вырвется и лучше бы этим двоим договориться к тому моменту. Рен снова отступал, Шакхар снова пытался свинтить, не выказывания вообще никакого интереса к тому, чтобы сражаться. Наследник опять возвращал его обратно. Со стороны, вероятно, довольно комичная картина, и продолжалась она ровно до того момента, пока аннигилятор снова не рванул. Что и у кого в этот момент перещелкнуло - Рен не понял, но вот высшую степень неудовольствия ощутил пожалуй даже слишком хорошо. Шакхар взвился и тоже рванул, только не физически - ментально. Настолько сильно, что Дайрен мог прочувствовать каждой клеткой как ускользает контроль, и он теряет способность влиять на происходящее. Лени только того и надо: пусть думает, что удержал хтона в самый последний момент, потому что Лень думал, что еще немного и смог бы перехватить бразды правления. Как же было на самом деле? Об этом позже.

На этот раз Лень не стал уходить, как будто бы вынудили, как будто бы заставили, как будто бы пересеклась та грань, когда Шакхар берется за дело, чтобы мочкануть кого-нибудь очень быстро, дабы вернуться к своему праздному ленностному существованию. Не в этот раз. Хвост пришел в движение, разогнал вокруг камни, поднял в воздух пыль, словно ее тут было мало. Плавное, почти гипнотическое движение сейчас выглядело куда лучше, чем потуги Рена до этого, однако... Мы же уже говорили о том, что кажется Лень существует только, чтобы усложнять наследнику жизнь.

Рен исправно старался исполнить свою часть совета, сосредоточился на действиях хтона, не пытался "тянуть поводок", только сам хтон постоянно мешал как будто. Для того, чтобы включиться в движение, атаку, защиту, Рену приходилось преодолевать сопротивление. Очень односторонняя это была попытка: Лень не собирался сотрудничать, а делал все так, как считал нужным, оставляя Наэртоса наблюдателем, который или что-то для себя вынесет, или нет, но ведь это не забота Шакхара, правда?

Острая пика хвоста врезалась в корпус аннигилятора, отбрасывая его назад. Туша рывком отлетела на очень ограниченное расстояние и тут же криво дернулась, возвращаемая цепями обратно. Змей сдвинулся в сторону, перехватывая стаф. Острое лезвие подцепило свободно болтающиеся звенья, заскрежетало по ним, позволяя звуку лязга прорезаться через гул Бездны. Дайрен напрягся, Лень не никогда не упускал случая покрасоваться, но как правило за этим следовала очередная глупость. Стоит ли говорить, что сейчас происходящее для наследника было куда более напряженным моментом, чем тот, когда хтон еще не проявился.

- "Ну, нет, давай только не..." - Додумать мысль наследник не успел, Шакхар зацепил крепеж, глядя как по звеньям скатывается его ядовитая жижа, шипя и пузырясь, а потом дернул, вырывая цепь из породы. - "Это лишнее. Сейчас." - Упертый баран. Аннигилятор снова рванул, на этот раз сбросить остатки креплений не составило труда, как и ломануться в сторону змия. Бросок Шакхар встретил почти флегматично, хвост зацепил нижнюю конечность, в то время как посох точным движением вычертил лезвием глубокую дугу вокруг сустава аннигилятора. Дайрен знал, что Лень мог поступить иначе, обычно он не грешил показательными выступлениями, но сейчас, явно добивался чего-то другого. Можно было бы думать об этом, но Наэртос предпочел не отступать от главной цели. Он сканировал то, что происходило не на скале, а внутри, распутывая сложный клубок их симбиоза.

Лень же, снова двинулся, плавно, но стремительно, потому что аннигилятор ждать не стал. Взрезав утробным звуком похожим то ли на вой, то ли на рык, тугой и жаркий воздух, он замахнулся, делая выпад в сторону хтона. Дайрен поймал момент, почуял занимающуюся атаку и попытался влиться в нее. Лень дернулся, конечно ему это не понравилось, но Рен же упертый. Ему надо было понять, как все это функционирует, как держать Лень под контролем, при этом не пережимать, но и не отступать настолько, что бы Шакхар перехватил контроль. Атака за атакой, бросок за броском, после десятка таких выпадов наследник уловил некоторую закономерность: Лень с точностью повторял те атаки, в которых Дайрен проваливался, когда вливался в действия хтона.

Если бы не Ксарот, удерживающий внимание на иллюзионе и давший возможность использовать ту паузу, пока цепи сдерживали аннигилятора, кто знает, смог ли бы Рен добиться сегодня хоть чего-то. Но сейчас, не понимая, но чувствуя, что Хранитель Бездны держит оборону и дает простор для маневра, действовать было проще. Дайрен был упрям. Пожалуй, это было то немногое общее, связывающее его с Шакхаром. Не глуп. И поэтому всецело и полностью сосредоточился на том, чтобы продвинуться, понять и научиться. Шакхар молчал, но каждая пропущенная по вине Рена атака отзывалась внутри хтоника ядовитым уколом головной боли.

- "Бесполезное создание." - Ощерился Лень, когда пропустил особенно досадную атаку аннигилятора. Въехал спиной в скалу, пропахивая вывернутыми под неестественным углом "руками" глубокие борозды в породе. Пружинисто оттолкнувшись от камня, скользнул под лапу аннигилятора, перехватывая ее за запястное сочленение одной конечностью и под сустав выше - другой. Это было очень нервное движение, но от того не менее точное и быстрое. Раздался звонкий хруст и шипение, ядовитые капли засочились в надломленную конечность аннигилятора, заставляя его забиться и вывернуться, в разъяренной попытке достать хтона свободной конечностью. Шакхар снова заржал, плавно, очень по-змеиному уворачиваясь от попыток себя достать. А потом дернул лапу, уже изрядно проетую ядом и рванул, выдергивая ее из плоти и продолжая собственное движение скольжением прочь от забившегося в приступе боли хтона. На безопасное для очередного маневра расстояние.

Шакхар терял терпение, ведь он мог справиться куда быстрее.

[Ксарот]

Ксарот так и остался между Дайреном и белёсой тварью. Поначалу это даже требовало внимания: та не лезла прямо, не пыталась продавить его силой и вообще словно не особенно интересовалась самим Ксаротом. Раз за разом она смещалась вдоль площадки, искала новый угол, исчезала из одного места и обнаруживалась чуть дальше, неизменно сохраняя Дайрена где-то за его плечом. Приходилось двигаться вместе с ней, перекрывать линию мечом, поднимать огнём пыль, снова заставлять менять направление. Ничего сложного, ничего особенно опасного. На четвёртый или пятый раз — уже откровенно скучного.

Ксарот обещал держать спину и держал. Не позволял белёсому обойти себя, не отвлекал Дайрена окриками и не лез проверять, насколько хорошо тот управляется с Шакхаром. За спиной хватало звуков, чтобы понимать главное: там всё ещё дрались. Звенели цепи, скребли по камню тонкие лапы, тяжело проходил хвост; иногда один звук получался неприятно резким, и тогда Ксарот невольно считал расстояние до Дайрена. Пока ни разу не пришлось его преодолевать. Белёсый же продолжал своё унылое кружение — ещё один угол, ещё одно красивое спокойное лицо, ещё одна маленькая загадка на тему того, действительно ли оно находится там, где его видишь. Ксарот уже начинал подозревать, что если у твари и существовал какой-то великий замысел, то заключался он исключительно в попытке вывести его из себя скукой.

За спиной с грохотом вырвало крепление, и вот тогда он всё-таки обернулся.

Шакхар держал обломок цепи.

Несколько мгновений Ксарот смотрел на собственную уничтоженную помощь, потом на общую форму Дайрена и хтона.

— Очень трогательно.

Злиться, впрочем, не получилось. Чёрная длиннолапая тварь снова получила свободу, а Дайрен после этого почему-то не рассыпался на составные части. Наоборот: в движениях общего тела всё ещё хватало неровности и запоздания, но оно наконец двигалось, а не спорило само с собой перед каждым шагом. Уголок рта у Ксарота едва заметно дёрнулся. Надо же. Так даже интереснее.

Через несколько мгновений раздался сухой хруст, и у чёрной твари стало на одну конечность меньше. Ксарот задержал взгляд на оторванной лапе, оценил Шакхара и коротко хмыкнул.

— О. Нормально.

Если всё действительно сорвётся, Ксарот окажется рядом раньше, чем станет поздно, но прямо сейчас за его спиной происходило именно то, за чем Дайрен сюда полез. Можно было перестать караулить каждую его ошибку и наконец заняться своей.

Белёсая тварь, разумеется, никуда не делась. За то время, пока остальные успели вытащить хтона наружу, порвать цепи, чему-то научиться и оторвать противнику лапу, эта дрянь достигла впечатляющего результата: Ксарот теперь не был совершенно уверен, стоит она в четырёх шагах от него или в пяти. Он посмотрел на спокойное лицо. Оно посмотрело в ответ. Расстояние опять едва заметно поплыло.

Ксарот тяжело выдохнул.

— Какой же ты нудный.

Он несколько минут честно играл по правилам этой твари: следил за расстоянием, проверял периферию, смотрел на камень вместо лица и терпел всё это тонкое ментальное великолепие только потому, что за его спиной был Дайрен и туда нельзя было пропустить ещё одну проблему. Теперь в этом больше не было нужды.

Ксарот наклонился, не выпуская меча из правой руки, левой зачерпнул с камня серую пыль вместе с мелкой крошкой и без всякой подготовки швырнул перед собой широким веером — сразу во всё представление. Пыль прошла сквозь один силуэт, потом через второй. Горячий воздух размазал облако дальше, и часть потока вдруг сломалась о место, которое глаза считали пустым, облепив невидимые прежде плечо, грудь и бок.

Ксарот посмотрел на получившийся серый контур.

— А.

Столько стараний. А понадобилась грязь.

Белёсая фигура дёрнулась, пытаясь увести картинку в сторону, но Ксарот уже не смотрел на лицо. Серый налёт двигался вместе с настоящим телом, и вся прежняя сложность внезапно стала почти оскорбительно простой. Можно было ударить коротко, точно, экономно. После всех этих минут терпения подобная аккуратность показалась ему совершенно неуместной.

Меч ушёл далеко назад, тяжестью потянув плечо. Ксарот развернул корпус и дал клинку полный ход — широкий, сильный, избыточный. Лезвие вошло в серый контур, встретило наконец не воздух и не красивую ложь, а плоть; по ладоням прокатился тяжёлый вязкий отклик, и Ксарот улыбнулся.

Белёсого хтона повело в сторону. Спокойное лицо наконец потеряло свою безупречную правильность, и одного этого оказалось достаточно, чтобы удовольствие стало почти неприличным. Тварь попробовала отступить, но Ксарот уже не собирался возвращать ей удобное расстояние. Он шагнул следом и снова пустил тяжесть меча через корпус противника — не потому, что первый удар оказался недостаточным, а потому, что второй был приятнее.

На третьем он остановился.

Не из жалости.

Просто меч внезапно показался слишком далёким способом закончить начатое.

Ксарот увёл клинок в сторону, оставив его в правой руке, а левую уже на шаге начало менять. Пальцы вытянулись, ногти почернели и проросли длинными когтями; кожа на кисти и предплечье потемнела, поверх неё лёг плотный почти белый огонь. Воздух вокруг руки резко поплыл, мелкая пыль у ног вспыхнула искрами, каменная крошка возле когтей начала темнеть и спекаться от жара.

Он вошёл вплотную раньше, чем белёсый успел снова расползтись по собственным отражениям.

Когти ударили в тот же серый контур. Ксарот не ограничился быстрым разрезом: вогнал пальцы глубже, пока под ними не поддалась плоть и не встретилось что-то плотнее внутри, сжал руку и рванул на себя. Тело дёрнулось всем корпусом. Жар хлынул следом за когтями, заполняя разрыв; края раны почернели почти мгновенно, воздух наполнился густым запахом горелой плоти.

И вот тогда Ксарот рассмеялся.

Коротко, совершенно искренне.

Он не торопился вытаскивать руку. Несколько лишних мгновений держал хтона на когтях, чувствуя сопротивление уже без всяких фокусов с расстоянием и красивыми лицами, пока тело наконец не начало обмякать. Тогда Ксарот резко выдернул лапу и отбросил его в сторону.

Белёсая тварь ударилась о камень, попыталась подняться и не смогла. Картинка вокруг неё ещё несколько раз дрогнула, будто по старой привычке собиралась снова придумать расстояние, которого не было, потом рассыпалась вместе с остатками чужой воли. На земле осталось только настоящее тело — серое от пыли, рассечённое мечом и прожжённое там, где прошли когти.

За спиной опять что-то тяжело ударилось о камень.

— Дайрен! — позвал Ксарот, рассматривая результат. — Если ещё что-нибудь оторвёте — складывай рядом. Потом посмотрим, что пригодится.

Огонь на когтях ещё не гас, и Ксарот не торопился возвращать руке привычный вид. Если за спиной станет действительно плохо, веселье закончится мгновенно. Но пока Дайрен держался сам, Шакхар явно нашёл себе занятие, а эта особенно скучная проблема наконец перестала существовать.

[Дайрен Наэртос]

Пожалуй, самым удивительным открытием этого дня было то, что Бездна не собиралась никого из них убивать быстро. Она предпочитала обстоятельность. Обрушить скалы, расколоть породу, раскалить воздух до неровного дрожания, пригласить парочку хтонов, а затем крайне любезно предоставить всем присутствующим возможность выяснить, кто именно тут заслужил право умереть последним. И можно с уверенностью сказать, у этого места было чувство юмора, которое Рен не разделял, хотя у Лени оно было и того хуже.

— "Наслаждаешься?" — флегматично спросил Наэртос, провожая взглядом оторванную конечность аннигилятора, что ударилась о камень, несколько раз дёрнулась и осталась лежать, испуская тонкие струйки тёмного дыма. — "Знаешь ли, я не в восторге от перспективы провести остаток дня, собирая тебя по кускам". - "Ты преувеличиваешь". - Шакхар ответил резким смешком. По белёсым костям прокатилась дрожь отчего фиолетово-чёрная дымка вокруг торса сгустилась, а ядовитая влага сорвалась с изогнутых суставов, оставляя на раскалённой породе несколько шипящих отметин. Рен чувствовал желание хтона закончить неприятное дело и вернуться к заслуженному, по его мнению, безделью.

Вот только Дайрен не собирался позволять ему сделать всё в одиночку. Уж точно не теперь. Аннигилятор двигался иначе. Лишившись конечности, он больше не пытался изображать из себя нечто плавное и неуловимое: его корпус накренился, длиннющие лапы с противным скрежетом перебирали по камню, компенсируя потерю опоры. Но оставшиеся суставы раскрывались всё так же стремительно, а гладкая голова по-прежнему была обращена к Шакхару. Очевидно, что эта тварь училась. Хтон уже понял, что яд опасен, что кости можно ломать, а цепи — вырывать из породы, и самое главное: понял, что перед ней противник, которого не получится уничтожить одним удачным касанием. Так что придется теперь искать способ исправить собственные ошибки.

Что ж, это было для обоих сторон. Наэртос ощущал напряжение в теле, которое всё ещё принадлежало им обоим. Чувствовал, как тяжёлый хвост смещается, собирая инерцию, как пястные кости ищут опору, как одна из изломанных рук едва заметно поворачивается, готовясь перехватить чужую конечность. Прежде каждое такое движение отзывалось необходимостью вмешаться. Подправить. Приказать. Удержать. Но теперь он позволил движению состояться, не отступил, не отпустил контроль окончательно, но и не потянул на себя. Шакхар замер на долю мгновения, что почти ласково мазнуло удовольствием по гордости наследника, если бы не его реплика:

— "Надо же, нашёл мозг". - "Я бы рекомендовал тебе не отвлекаться, Лень". - "Я и не отвлекаюсь, мальчишка. Это ты всю дорогу мешал мне работать". - От колкого ответа Лень спасло то, что аннигилятор снова бросился в атаку. Чёрное тело рвануло вперёд, оставляя за собой тонкую пыльную полосу в дрожащем воздухе. Две конечности пошли по разным траекториям: одна целилась в грудь, другая — ниже, пытаясь перехватить хвост и лишить хтоника устойчивости. Оставшиеся суставы раскрылись, готовые вцепиться в первую доступную поверхность.

И Дайрен увидел атаку. А Шакхар уже знал, как на неё ответить. Пожалуй, сложно описать словами то, как чувствуется, когда между знанием и действия, наконец, не возникло ни единого препятствия. Определенно подобное состояние следовало бы запомнить. Между тем, тело хтона скользнуло в сторону прежде, чем Наэртос успел осознать собственное решение. Первая лапа прошла мимо, срезав с плеча несколько капель ядовитой влаги. Вторая встретила хвост, но вместо того, чтобы позволить противнику зацепиться за чешую, Шакхар сам обвил конечность, резко изменил направление движения и потянул на себя.

Аннигилятор потерял равновесие. Всего на мгновение. Однако именно этого мгновения Дайрен и ждал. Посох снова скользнул в руки, легко и естественно, словно никогда и не был отдельным предметом, который требовалось удерживать, направлять и прочая. Острое лезвие прочертило короткую дугу, ударив в место, где оставшаяся передняя лапа соединялась с корпусом. Не туда, где броня выглядела тоньше, а туда, где движение само на мгновение открывало уязвимость. Металл вошёл куда глубже, чем в прошлые разы, хтон дёрнулся, пытаясь отскочить, но хвост Рена надежно удерживал его на месте. Ядовитая влага зашипела на темной поверхности, вгрызаясь глубже в плоть и позволяя Дайрену почувствовать, как чужое тело впервые отозвалось не просто болью, а настоящим страхом. Густым, тяжелым и таким приятным, что впору блаженно прикрыть глаза и в полной мере насладиться моментом.

Вот оно. Не бессмысленное сопротивление. Не очередная попытка пробить защиту. Не отчаянное желание доказать, что он тоже способен. Расчёт. Оба, и Рен и Лень, видели одно и то же. Оба понимали, что должно произойти дальше. И впервые им не требовалось выяснять, кому принадлежит право сделать следующий шаг.

— "Слева", — коротко предупредил Дайрен. Шакхар уже двигался.

Свободная конечность аннигилятора метнулась к черепу, и Наэртос ощутил движение чуть раньше, чем оно состоялось: Шакхар считывал вибрации куда быстрее наследника. Тело пригнулось, хвост резко взметнулся, заставляя противника изменить направление движения, а костяная рука перехватила чёрный сустав, тогда как вторая конечность сомкнулась выше. Снова ярко и резко, взрезав гул Бездны, раздался хруст. Аннигилятор забился, выгибаясь с такой силой, что камень под ногами обоих противников пошёл мелкими трещинами. Тонкие лапы впились в породу, и там, где они касались поверхности, куски скалы начали исчезать — слой за слоем, без дыма, без огня, без единого осколка.

Опасность касалась самой границы их тела, Рен ощущал это так же ярко, как сверкали алые кривые разломы. Ещё немного, и аннигилятор доберётся до них.

— "Не держи его!" — мысленно бросил он. - "А я, по-твоему, что делаю? Обнимаю?" - Лень отпустил конечность и тут же ударил хвостом. Массивная костяная пика врезалась в корпус аннигилятора сбоку, отбрасывая его к скале. Тварь ударилась о камень, оставляя в породе глубокую вмятину в всполохе мелкой крошки камней, но не успела ни подняться, ни восстановить равновесие: Дайрен уже был около нее. Посох развернулся в руках, и Наэртос ударил снова — на этот раз не по сочленению, а в корпус, туда, где после предыдущих повреждений поверхность пошла сетью мелких трещин. Лезвие вспороло чёрную оболочку, и из раны вырвался сухой, почти беззвучный скрежет аккомпанементом к лейтмотиву Бездны.

Впрочем аннигилятор ответил мгновенно: одна из лап рванулась вперёд, едва не задев лицо наследника. Но Рен отшатнулся, не став уходить на привычное расстояние, сохраняя этим несколько секунд. А Шакхар уже отводил корпус, на что Наэртос снова не стал вмешиваться, только последовал за движением, используя его инерцию для разворота оружия и нового удара. Снизу вверх. И могло бы показаться, что Бездна снова загудела, зарокотала, выстрелив несколькими выхлопами как поминальными огнями, но то был вой аннигилятора, исходивший, кажется, из каждой даже мелкой трещины его туши.

Звук был отвратительным — сухим, скрежещущим, будто сразу несколько каменных плит тёрлись друг о друга на пределе прочности. Лезвие вошло под повреждённый край оболочки, и аннигилятор забился, пытаясь вырваться. Свободные конечности начали беспорядочно рассекать пространство, напоминая ломанный причудливый танец дикарей с диких земель. Одна лапа прошла по скале, оставляя идеально ровную борозду. Другая задела посох, на что металл отозвался резким звоном, передавшимся в ладони Дайрена.

Рен напягся еще больше, тогда как Лень, кажется, все это только забавляло. Боль пронзила запястья. Плечо отозвалось знакомым неприятным натяжением. А в сознании на миг вспыхнуло желание отступить, восстановить дистанцию, снова попытаться контролировать каждое действие. Шакхар это почуял раньше, чем намерение Рена перетекло в реальное действие:

— "Если сейчас отступишь, я тебя лично придушу". - "Ты уже пытался". - Взрыкнул ментально наследник. - "И до сих пор считаю, что недожал." - Вот ведь зараза! - "Для такой ленивой твари ты что-то долго возишься." - Но вопреки ожиданиям в ответ раздался довольный рокот, так глубоко прошивший сознание, что сам Рен чуть не позволил раскатистому смеху хтона перекрыть гул Бездны.

А потом он понял. И как и все вещи после момента осознания, она показалась ему такой простой, что неприятно уколола гордость: сила не приходила к нему извне. Её не требовалось вырывать у Шакхара, словно добычу, не требовалось удерживать обеими руками, боясь, что она выскользнет в самый неподходящий момент. Она уже была здесь — в движении хвоста, в изгибе костяных конечностей, в ядовитой дымке, в тяжести оружия, в каждом решении, которое теперь больше не приходилось принимать дважды.

Он слишком долго пытался заставить Шакхара быть послушным, вместо того чтобы научиться быть опасным вместе с ним.

Аннигилятор снова рванул, отчаянно пытаясь разорвать дистанцию. Его корпус резко развернулся, и последняя целая передняя конечность пошла прямо на Дайрена, раскрываясь в нескольких суставах. При другом раскладе Наэртосу пришлось бы выбирать между тем, чтобы уклониться и потерять возможность атаковать, или рискнуть телом ради удара. Но теперь выбора не было: Шакхар шагнул навстречу, Дайрен сделал шаг вместе с ним. Хвост ударил по камню, закрепляя опору. Одна из костяных рук перехватила лапу аннигилятора, другая сомкнулась на суставе выше. Тварь попыталась уничтожить то, к чему прикоснулась, и поверхность белёсой кости начала покрываться мелкими тёмными пятнами, будто само существование материала постепенно стиралось.

Рен чувствовал это и не отступил, проверяя на прочность то, чего смог добиться от взаимодействия со своим хтоном. Фиолетово-чёрная дымка вокруг тела внезапно сгустилась, стала плотной, почти осязаемой. По костям пробежали тонкие ядовитые каналы, вспыхнувшие в багровом свете разлома. Шакхар оскалился, раздвоенный язык мелькнул между зубами, а хвост резко дёрнулся, фиксируя противника в неудобном положении.

Дайрен развернул посох. Не ударил, но вонзил. Лезвие прошило уже повреждённое сочленение с таким усилием, что рукоять отозвалась глухой вибрацией. Наэртос почувствовал, как металл прорезает плотную оболочку, проходит глубже, усиленный магическим вбросом, и наконец встречает сопротивление чего-то, что не было ни бронёй, ни костью. Сердцевина.

Их взгляды, если это вообще можно было назвать взглядами, встретились. Рен смотрел на аннигилятора, Лень, тварь такая, отступил в тень на мгновение, и наследник точно знал, для чего он это сделал. Аннигилятор попытался вырваться, но Лень плавно, словно демон о лево плечо прошипел: "Сейчас". Это было лишнее, Рен сам успел почувствовать, что нужно сделать, ему не понравилось другое - то, с каким плотным и тяжелым удовольствием отозвался во всем теле и в его собственном сознании этот последний рывок.

Хвост с силой рванул корпус в противоположную сторону, костяные руки удержали конечность, а Дайрен довернул посох, направляя всю мощь удара вглубь. На мгновение пространство вокруг будто сжалось. Гул Бездны провалился куда-то далеко, оставив только скрежет металла, хруст разрушающейся оболочки и сухой треск, с которым аннигилятор пытался удержать собственную форму. Затем сопротивление исчезло. Не постепенно. Не с долгим предсмертным воем. Просто в какой-то момент тело перестало бороться.

Чёрная оболочка пошла трещинами, от места удара по ней расползлись серые пятна, и вся конструкция рухнула внутрь себя. Длинные конечности судорожно дёрнулись, одна за другой теряя форму, пока оставшееся тело не осело на камень бесформенной грудой. Последняя лапа ещё попыталась зацепиться за породу, но когти соскользнули, оставив короткую борозду. Рен быстро припечатал останки формы заклинанием, чтобы они не рассыпались в труху от стараний Шакхара.

А потом всё закончилось. Если не считать того, что ощущал сам Рен, и лучше бы ему затолкать это поглубже. Отрава Лени просочилось глубже, чем Дайрен мог допустить, ощущение было такое, будто наследник только что вылакал плошку яда.

- "Отрицаешь очевидное?" - Дайрен не ответил.

Тишина не наступила — Бездна продолжала гудеть, где-то глубоко в разломе по-прежнему вспыхивал багровый свет, осыпь скатывалась по склону, а горячий ветер гнал по площадке серую пыль. Дайрен медленно выпрямился. Посох оставался в его руке, хвост неторопливо скользнул по камню, а фиолетово-чёрная дымка вокруг тела постепенно рассеивалась. На костях ещё блестела ядовитая влага, несколько капель упали на землю и оставили после себя шипящие отметины.

Внутри было непривычно тихо. И не потому, что Шакхар исчез или снова ушёл в свою демонстративную спячку. Напротив, Наэртос чувствовал его отчётливо: тяжёлое, древнее присутствие, довольное и раздражённое одновременно. Только теперь между ними не было привычного натяжения, необходимости немедленно перетянуть управление на себя.

И это вовсе не означало, что они договорились. Не означало, что Шакхар внезапно проникся любовью к своему носителю или решил стать образцовым партнёром по боевым искусствам. Нет, до такого безумия даже Бездна, пожалуй, не додумалась бы. И тем не менее они сделали это вместе.
- "Ну?" - мысленно спросил Дайрен, осторожно проверяя границу между собственным намерением и чужой волей. - "Что скажешь?"

- "Что ты по-прежнему ужасно медленный." - "А ты все еще невыносим". - Наэртос позволил себе короткую улыбку. Шакхар ответил негромким, утробным рокотом, в котором было достаточно обещания будущих неприятностей, чтобы Дайрен не обольщался раньше времени. И вот только после этого Рен вспомнил, что они здесь не одни, и повернул узкую костяную морду в сторону Ксарота.

Архонт Флегетона всё ещё находился неподалёку, и теперь, когда одна из угроз перестала существовать, Дайрен наконец мог позволить себе оценить, что произошло на другой стороне площадки. Взгляд скользнул по мёртвому иллюзиону, по следам огня на камне, по тяжёлому мечу и руке Ксарота, на которой ещё сохранялся белёсый жар. Пожалуй, у Хранителя Бездны тоже выдался неплохой день.

Несколько долгих секунд Шакхар пронизывал взглядом архонта. Массивное тело плавно начало движение в сторону Ксарота и на миг Рену показалось, что Лень сейчас... Но когда хтон приблизился на его месте стоял уже наследник в своем "цивильном" облике. Миг иррационального напряжения прошел, но вот было ли оно все же иррациональным: Дайрен ответить не смог даже себе.

Наэртос перевёл взгляд на останки аннигилятора, затем снова посмотрел на Ксарота. Впервые за всё время он не чувствовал необходимости скрывать, насколько сильно вымотан, или притворяться, что происходящее далось ему без усилий. Сил было потрачено немало. Тело ныло, сознание гудело от напряжения, а впереди оставалось слишком много вопросов, на которые пока не было ответов.

Но (!) впервые за долгое время это не казалось поражением.

- Надо собрать останки и проваливать. Я бы не отказался от огромного жирного куска мяса и чего-нибудь покрепче. - Сейчас Рен снова выглядел примерно никак, если бы не следы битвы и флер усталости - его аристократичное лицо ни чем бы не отличалось от того какое бывает, когда господин изволил прогуляться по летнему саду. Или что-то около того.

[Ксарот]

Когда Шакхар двинулся к нему, Ксарот не отвёл взгляда.

После всего увиденного несколько шагов костяной туши сами по себе угрозой уже не выглядели. Скорее обещанием чего-то любопытного. Пустые глазницы смотрели прямо на него, тяжёлый хвост скользил по камню, фиолетово-чёрная муть ещё держалась между костями, и Ксарот даже немного выпрямился навстречу. Ну давай. После «посмотрел?» у этой встречи явно напрашивалось продолжение.

Не случилось.

Кости ушли, тёмная дымка растаяла, и последние шаги к нему закончил уже Дайрен.

Ксарот несколько секунд смотрел на него.

— Жаль. Я уже настроился узнать, чего он от меня хотел.

И почему-то протянул руку.

Никакой необходимости в этом не было. Дайрен стоял сам, ничего очевидно сломанного из него не торчало, взгляд оставался осмысленным. Ксарот всё равно коснулся пальцами его виска, отвёл в сторону прилипшую к влажной коже прядь и большим пальцем провёл чуть ниже по скуле, словно там ещё мог задержаться край чужого костяного черепа. Только через секунду заметил, что делает.

Руку убрал не сразу.

Хм.

Ну и ладно.

После боя тело вообще вело себя немного самостоятельно. В пальцах ещё оставалась память о сопротивлении чужой плоти, плечо приятно тянуло от тяжёлого меча. Бок ныл отдельно и куда менее приятно — панцирная тварь всё-таки приложила его достаточно хорошо, чтобы теперь напоминать об этом каждым слишком глубоким вдохом.

Во рту пересохло и стало противно металлически, будто Ксарот слишком долго держал на языке горячую монету. Пыль скрипела на зубах. Под одеждой было мокро, а там, куда уже не доставал жар разлома, ткань начала липко остывать. Ксарот провёл языком по клыку, сплюнул сероватую слюну на камень и только потом снова посмотрел на Дайрена.

Тот тоже выглядел так, будто тело понемногу предъявляло счёт за последние минуты. Дыхание стало тяжелее, в движениях появилось больше пауз. Ксарот заметил это и ничего не сказал. Сейчас вообще было приятно некоторое время ничего не исправлять.

Площадка наконец перестала орать.

Ещё недавно здесь невозможно было отделить один звук от другого: камень визжал под когтями, цепи били о скалу, где-то трещали кости; поверх всего этого шёл огонь, чужое дыхание и собственный пульс в ушах. Теперь осталось только глубокое ворочание горы под ногами да редкий перестук осыпающейся мелочи где-то у склона.

Ксарот вдохнул глубже.

Пахло горячим камнем, кровью, гарью и чем-то сладковато-мерзким от белёсой туши.

И это почему-то было хорошо.

Просьба о мясе и выпивке заставила его рассмеяться уже нормально, открыто, совершенно не заботясь о том, насколько это уместно среди дохлых хтонов и расколотой скалы.

— Вот теперь узнаю.

Печать отозвалась знакомым натяжением под кожей, и в ладони появилась небольшая фляга. Ксарот бросил её Дайрену без предупреждения.

— С мясом подождёшь. С остальным можешь начинать.

Насколько именно крепким было содержимое, он уточнять не стал. Формулировать желания рядом с Ксаротом вообще следовало осторожнее.

Сам тем временем пошёл собирать оставшееся.

Отдельная чёрная лапа заинтересовала его первой. Ксарот присел возле неё, подцепил носком сапога и перевернул, разглядывая место разрыва. Хороший кусок. Жалко оставлять.

Потом взгляд ушёл дальше.

Панцирь пригодится точно. Белёсого хотелось забрать целиком хотя бы из принципа: слишком долго эта дрянь раздражала его, чтобы теперь бессмысленно сгнить среди камней. Чёрную тушу тем более стоило сохранить — после того, что она делала с породой, кому-нибудь наверняка захочется залезть внутрь и посмотреть, как именно это работало.

Ксарот открыл печать шире.

Пространство коротко дрогнуло. Сначала исчезла лапа, потом длиннолапая тварь целиком. Остальные останки ушли следом, и на белёсом Ксарот задержался чуть дольше, разглядывая серую пыль, всё ещё державшуюся на обожжённом теле.

— Вот ты мне ещё пригодишься.

Когда последняя туша исчезла, площадка вдруг стала непривычно пустой. Остались борозды на камне, кровь и несколько мест, где поверхность оплавилась до тёмного блеска. Серый налёт всё ещё лежал там, где совсем недавно кто-то долго убеждал Ксарота, что находится не там, где находится.

Он постоял посреди этого беспорядка и вдруг понял, что всё-таки устал.

Не плохо.

Просто приятно тяжело. Тело больше не просило ещё одного противника и не держало мышцы натянутыми в ожидании следующего движения. Бой закончился, а вместе с ним куда-то делась необходимость быть быстрее всего вокруг.

Разлом, правда, никуда не делся.

Ксарот подошёл к ближайшему багровому шву, присел и коснулся пальцами горячего камня рядом с краем. Под поверхностью всё ещё проходила тяжёлая дрожь, знакомая и неровная. Он задержался там, затем поднялся выше по площадке, заглянул в соседний проход. Потом прошёл вдоль склона ещё немного, остановился и просто прислушался к тому, как ведёт себя пространство вокруг.

Ничего не приближалось.

Безопасным это место не стало и не собиралось. Но прямо сейчас оно опустело. После всей драки рядом не отзывалось никакого нового движения, никто не подтягивался на шум и кровь. По крайней мере в ближайшее время с хтонами в этом участке можно было не ждать нового веселья.

Ксарот всё равно проверил ещё раз.

Уже почти по привычке.

Вернулся на несколько десятков шагов, посмотрел вниз между скалами и постоял там чуть дольше, чем требовалось. Глубина отвечала только своей обычной тяжёлой жизнью.

На обратном пути он машинально вытер закопчённую ладонь о штаны. Посмотрел на получившийся след.

— Отлично.

Теперь грязными были и рука, и штаны.

Почему-то это его развеселило.

Ксарот подошёл к Дайрену, без спроса забрал флягу, отпил и вернул обратно. Алкоголь обжёг пересохшее горло и лёг внутрь приятным теплом. Он прокрутил плечом, поморщился из-за бока и бросил словно между прочим:

— Сегодня ты наконец перестал ему мешать.

Сказал и направился к выходу с площадки.

— Теперь очередь костлявого.

Больше добавлять не хотелось.

Проход к контрольному посту уходил вниз между тёмными уступами, всё дальше от самых ярких швов. Ксарот выбрал знакомую дорогу и уже на ходу, проходя рядом с Дайреном, вдруг коротко провёл ладонью по его затылку. Без остановки. Пальцы зацепили немного пыли в волосах; Ксарот стряхнул её на ходу и даже не стал разбираться, зачем вообще полез.

Тепло.

Живой.

Этого было вполне достаточно.

Дальше склон становился спокойнее. Камень под сапогами ещё хранил жар, зато дышать становилось легче, а гул разлома постепенно уходил куда-то назад.

На контрольном посту можно будет решить, стоит ли вообще куда-то телепортироваться. Ксароту сейчас было почти безразлично. Если захочется нормальной еды и другой обстановки — переход займёт минуты. Если Дайрен решит остаться там же, тоже прекрасно. Горячая вода на посту найдётся, а уж устроить себе ужин Ксарот сумеет практически где угодно.

После сегодняшнего перспектива куда-то специально собираться казалась даже немного нелепой.

Он покосился на собственную ладонь. На пальцах снова осталась чужая пыль.

Потом на Дайрена.

— Ты весь в этой дряни.

Словно сам выглядел лучше.

Через некоторое время Ксарот вспомнил:

— Мясо я оплачу.

И чуть позже:

— А выпивку — Шакхар. Раз выяснилось, что работать он всё-таки умеет.

[Дайрен Наэртос]

- Он хотел свернуть тебе шею. Это его обычное состояние. - Отозвался Дайрен и тут же получил укол чужого неудовольствия. - "Не преувеличивай, мальчишка." - "А ты не выпендривайся." - А потом случился этот странный жест, который наследник не мог никак идентифицировать. В самом начале движения словно упругой пружиной потянуло инстинктом перехватить руку, раньше, чем Рен мог маркировать действие как "безопасное". Рука дрогнула, но сам Наэртос предпочел не торопиться с выводами. Пальцы у виска, движение по скуле, задержавшаяся на коже ладонь. Наэртос не испытывал недостатка в чужом внимании, однако, подобная форма его проявления обычно предполагала несколько иные обстоятельства.

- Ты проверяешь, не осталось ли на мне чего-нибудь лишнего? - Ожившее в пылу схватки аристократичное лицо сейчас являло собой привычную сдержанность, такую же холодную как и кожа под пальцами архонта. По разумению самого Рена давать Ксароту понять, что его действие было не шибко приятным, потому что отдавало покровительством, наследник тактично не стал. Хотя бы потому, что архонт Флегетона очень не очень походил на того, для кого подобные проявления в порядке вещей. И все же. Это всколыхнуло в наследнике воспоминания и заставило внутренне усмехнуться.

- "Как трогательно, тебя, наконец, признали живым." - Шакхар, разумеется, не упустил случая подлить масла в огонь. - "Молчанье - золото, Лень. Не забывай об этом." - Ксарот убрал руку не сразу, и могло бы показаться, что это было очень долгое касание, словно вырванное из контекста. Архонт выглядел так, словно сам был несколько озадачен, Дайрен же просто позволил этой мизансцене случиться до конца.

- "Как был щенком, так и остался." - "Он всего лишь на три сотни лет старше, Лень. Хватит вменять мне это в вину." - По Шакхару мазнуло раздражением. Лень попал в цель. - "Всего лишь на три сотни, зато какая колоссальная разница." - Предположение, что Шакхар сцеживает на Дайрена свое неудовольствие тем фактом, что сегодня ему-таки пришлось прогнуться, наследник считал очень близким к истине. Во всяком случае, буянил Лень всегда, когда по своему разумению терял позиции в этом бессмысленном противостоянии. И все же это не отменяло того факта, что сносить нападки на фоне собственной усталости было не в пример тяжелее. - "Я потерял время из-за тебя. И все еще продолжаю его терять. Угомонись."

Рен плотно сжал губы и призвал артефактный перстень. Шакхар недовольно зашипел, но Дайрен был довольно тверд в своем намерении заткнуть хтона хотя бы на некоторое время. - "Выпущу, когда научишься себя вести." - Мысленным пинком сопроводил активацию кольца Дайрен и, кажется, только сейчас смог выдохнуть. Напряжение, которое оказывается все еще гуляло в теле, отступило, плечи заметно опустились и Дайрен мягко повел головой, продолжая наблюдать за тем, как Ксарот собирает добычу. Он бы забрал некоторое количество останков, но об этом можно поговорить и позже.

Смех Ксарота удачно разрядил атмосферу, Рен поймал в воздухе флягу и отставив любые церемонии, сделал хороший глоток пойла. Что бы там ни было, а резкий и терпкий вкус благостно сказался на том, чтобы вернуть себе окончательное равновесие. Наэртос блаженно прикрыл глаза, запрокинул голову и некоторое время просто наблюдал за ощущением теплого жжения, прокатившемся по внутренностям. Словно глотнул огненной воды. Чудесно. Во всех отношениях. Вечно мерзнущий, этот ползучий гад уважал любые проявления жара, и выпивка архонта оказалась как нельзя кстати.

Бездна притихла. Словно до поры до времени отступила, позволяя гостям в этом мире жара и камней, собрать добычу, залатать наскоро раны и убраться, пока новый виток естественного хода вещей не преподнесёт еще какой-нибудь затейливый сюрприз. Наэртос наблюдал за Ксаротом молча. Наследник был тут гостем в большей степени, чем можно было предположить, слухи о Бездне гуляли самые разные, но, традиционно, это место следовало увидеть собственными глазами, чтобы понять, с чем имеешь дело. И у Рена не было уверенности, что он не заявится сюда снова.

Кривые зазубрины разломов остались позади. Чем дальше они двигались к выходу, тем легче становилось дышать и это только подчеркивало гадливость ощущений от застрявшей в горле пыли, которую, кажется, не смыло даже крепким напитком. Рен двигался спокойно, как будто даже, словно и не было этих нескольких часов прорыва по камням и скалам, хтонов и жаркой, как дыхание Бездны, схватки. Может быть ему и хотелось так же повести плечами, размять заиндевевшие мышцы или оценить повреждения, что скрывали многослойные одежды привычного облика, но привычка - вторая натура. Подсчитывать потери он будет после, главное, не напортачить со временем.

- "Снова." - Краем глаза взметнувшуюся к собственной персоне руку Дайрен заметил слишком поздно, чтобы нивелировать очередное прикосновение. Тяжелый шелк волос пригладила чужая ладонь.
- Ты себя видел? - Дайрен развернулся к архонту, преграждая путь и сам протянул левую руку к лицу хтоника, копируя доставшийся наследнику жест ранее. Скула. Щека. Большой палец, что собрал налет пыли и грязи, оставляя посветлевшую полосу на коже Ксарота. Дайрен развернул испачканную ладонь к архонту, и не смог удержаться от того, чтобы не двинуть бровью. Сложно сказать, что было за этим выражением лица, с привычным цепким и внимательным взглядом. Еще одна вырванная из контекста пауза. Он мог бы ответить резче, мог бы сделать что-то еще или не сделать, но привычка держать свои эмоции при себе, кажется, чем-то даже походила на оторванность Ксарота от реального мира.

Выдержав взгляд, или напротив, наградив Ксарота своим, Дайрен опустил руку и двинулся дальше. Ежели архонт решит снова проверить существование наследника в этом мире на иллюзорность - юный Наэртос перехватит эту попытку. Двух неожиданностей достаточно, чтобы не позволить случиться третьей.

- Независимая платежеспособность Шакхара была бы очень кстати. - Рен дернул уголком губ, позволяя себе улыбнуться. Он разумеется заплатит за выпивку, за что угодно, в целом, лишь бы кинуть кости на что-нибудь стабильное и желательно с огнем поблизости. Сегодняшнее мероприятие можно считать успешным и далеко не без помощи архонта, о чем Дайрен не забудет. Не в его правилах рассыпаться в благодарностях, все еще в мире юного наследника ничто, кроме конкретных действий, не имело достаточно веса. А еще он любил церемонии, вырос на них и мыслил именно что подобными категориями. Пока же обстановка предполагала забыть обо всем, кроме прочного и надежного здесь и сейчас. Ни статусов, ни чинов, ни неудобных вопросов, во всяком случае заданных сознательно.

Контрольный пост Бездны располагался на последнем относительно устойчивом участке перед активным сектором Флегетона. Приземистые укрепления, врезанные непосредственно в скальную породу, выглядели скорее продолжением горы, чем отдельным сооружением. Тёмный металл защитных конструкций местами потемнел от жара, на стенах виднелись следы давних повреждений и многочисленных ремонтов. Вдоль периметра располагались контрольные метки, защитные узлы и рунические печати, мерцавшие тусклым светом при малейших колебаниях магического фона. Над входом в укрепление висел небольшой зачарованный кристалл, исполнявший роль сигнального маяка: его свечение менялось в зависимости от активности Бездны.

Неподалёку от основного укрепления находилась небольшая постройка, предназначенная для отдыха путников и тех, кому приходилось задерживаться на посту. Сложенная из грубого камня и укреплённая потемневшими металлическими балками, она больше напоминала придорожный трактир, которому не повезло оказаться на краю Преисподней. Внутри имелось несколько грубо сколоченных столов, лавки, пара отдельных помещений для ночлега и очаг, над которым постоянно потрескивали зачарованные угли - ничего лишнего. Здесь можно было перекусить, перевести дух и переждать особенно опасные периоды активности Бездны. Особого уюта, разумеется, ждать не приходилось: сквозняки проникали даже сквозь плотно пригнанные ставни, мебель давно утратила первоначальный вид, зато приобрела некоторый шарм заброшенности: нечасто тут доводилось встречать гостей. Впрочем, для здешних мест и возможность спокойно поесть под крышей считалась роскошью.

Магия ощущалась повсюду. Защитные руны, нанесённые на стены и дверные косяки, периодически вспыхивали, словно реагируя на невидимые колебания пространства. В очаге горел огонь, которому не требовались ни дрова, ни постоянное поддержание пламени, а несколько парящих световых сфер заменяли привычные светильники. Даже вода в небольшом резервуаре у входа поддерживалась в чистоте простеньким очистительным заклинанием, словно самое это место напитывалось магическими потоками от одной лишь близости Бездны.

За укреплениями начиналась территория, где привычные представления о безопасности теряли смысл. Дальше дорога постепенно растворялась среди расколотой породы, парящих расселин и  разломов. Контрольный пост служил последним рубежом, за которым Флегетон уже не мог гарантировать возвращение тех, кто решал идти дальше. Впрочем, двое извалявшихся в пыли и грязи путников - были сейчас теми счастливчиками, что выходили с той стороны.

- Я оставлю тебя на минуту. - Дайрен не стал задерживаться в "общем" зале, сразу направляясь к отдельному небольшому помещению, испросив у местных возможности уединиться. Скрывшись от посторонних глаз, Рен стащил с правого плеча край накидки, распустил ворот рубашки, стянул и его. На коже бордово-черной кляксой растекалась сетка повреждений. Магический след - куда более неприятное последствие, чем нарушенная целостность плоти. Неровные линии - словно повторяющие кривые разломов Бездны - бежали от плеча по руке, останавливаясь на запястье там, где аннигилятор наградил наследника вибрацией удара. Рен внимательно осмотрел след, после задрал рукав и проверил запястье.

Кожа рваными струпьями отходила в нескольких местах. Наследник нахмурился, провел левой рукой над раной и снял шероховатость, сжигая ошметки омертвелого покрова в магическом пламени. Не бог весь какая заплатка, но сойдет. Оставив рукав в покое, Дайрен сосредоточился на пояснице, где тенью от придавшего хвост осколка скалы, тоже имелись повреждения. Неприятно, но не критично. Порода хоть и въехала между чешуек, но не добралась глубоко - пострадала только плоть. Куда более занятным был эффект от более глубокого слияния с Шакхаром. Яд Рена не мог навредить ему же, но его повысившаяся концентрация - ускоряла фон магического загрязнения, поэтому струпья появились раньше. А значит и линька придет не во время. Это стоило учитывать для будущих своих планов.

Дайрен бросил взгляд на свое отражение в емкости с водой. Перспектива умыться - была приятна только в отношении "освежиться", а потому от грязи наследник избавился с помощью элементарной магии, и только после плеснул жидкостью в лицо. От загривка рассыпался ворох мурашей - холодная. Ну, конечно. Дальше в ход пошла быстрая чистка одежды, и вот наследник уже в достаточно степени удовлетворен своим внешним видом, чтобы приступить к отдыху в неформальной обстановке.

- Расскажи мне про Бездну. - Вернулся к столу Наэртос уже с парой бутылок обещанной выпивки, приняв тем самым условия сделки. Водрузив их на стол, Рен достал из печати неприметный бутылек, содержимое которого было приготовлено его собственными руками. Ровно такой же он поставил рядом с собой, чтобы позже плеснуть в чарку с напитком. - Снимает магический мусор, чистит поток. - Прокомментировал Дайрен, усаживаясь на стул ближе к огню. Спину приятно опалило теплом, и наследник разлил выпивку по емкостям. Разумеется, о Бездне он кое-что знал, однако, далеко не все было описано в фолиантах и свитках, к которым у Наэртоса был постоянный доступ. Но кто как не Хринитель Бездны мог восполнить пробелы в знаниях юного наследника?

[Ксарот]

Ответный жест Дайрена Ксарот принял с короткой паузой. Не отстранился и не попытался сразу обратить всё в шутку. Посмотрел на грязный след, оставшийся на чужом пальце, потом на самого Дайрена и пошёл дальше. Кажется, всё-таки чем-то задел. Чем именно — Ксарот не понял. Перебирать собственное поведение за последние полчаса не хотелось, там и без этого хватало странных решений. Подвернётся случай — спросит.
У контрольного поста внимание само переключилось на привычные вещи. Связист за рабочей панелью заметил их ещё от входа и, пока Ксарот подходил, успел вывести перед собой рельефную карту. Тот самый, который несколько часов назад сообщил о ком-то возле разлома.
— Нашёл, — бросил он и коротко глянул за плечо Ксарота.
— Как видишь. — Ксарот опёрся ладонью о край панели.
Взгляд связиста задержался на Дайрене.
— Ещё и целого.
— Не порть мне репутацию. — Ксарот придвинул карту к себе.
Он провёл пальцем по дороге к месту недавней драки.
— До утра сюда никого.
Связист приблизил участок.
— Пусто?
— Сейчас да. Галерею ниже тоже закрой, левая стена после толчка всё ещё горячая.
Линия маршрута погасла. Связист перенёс отметку дальше по склону.
— Уступ оставляем?
Ксарот посмотрел туда чуть дольше.
— Наблюдение оставь. Если свет по верхнему шву пойдёт в его сторону — зови меня.
— Сам полезешь? — Связист уже вносил изменение.
— Если не найду занятие получше.
На этот раз тот всё-таки поднял голову.
— Значит, сам.
— Ненавижу, когда меня здесь хорошо знают.
— Поздно. — Связист вернулся к карте.
Ксарот фыркнул и отошёл. За его спиной уже меняли маршрут следующей смены, не требуя второго объяснения.
В комнате отдыха он бросил верхнюю одежду на спинку лавки и промахнулся. Ткань медленно съехала на пол. Проходивший мимо дежурный машинально потянулся к ней.
— Не трогай, — остановил его Ксарот.
Дежурный посмотрел сначала на него, потом на одежду и убрал руку. Ксарот остался один на один с результатом собственного броска. Пришлось наклоняться самому.
У себя почему-то особенно трудно было сохранять достоинство.
Он сел как удобно, вытянув ноги. Магический огонь в камине держал ровное тепло без дыма и дров. После жара снаружи воздух всё равно казался прохладным. Бок ныл уже не зло, а настойчиво. Ксарот расстегнул ворот рубашки и откинулся назад.
Дайрен вернулся чистым, с бутылками и своим средством от магической дряни. Ксарот оглядел его, затем опустил взгляд на собственную рубашку.
— Предатель, — сообщил он с полной серьёзностью.
Когда Дайрен устроился ближе к огню и попросил рассказать про Бездну, Ксарот некоторое время крутил между пальцами пустой стакан.
— А что именно? Как с ней жить? Или чего от неё ждать? — Он перевёл взгляд на Дайрена. — Ты вопрос выбрал примерно как «расскажи про море».
Стакан остался на столе. Ксарот протянул руку к камину, и магическое пламя вытянулось вслед за пальцами тонкой багровой лентой.
— Если совсем просто, представь наводнение.
Сравнение было старым и удобным. Не то наводнение, которое однажды приходит, ломает полгорода и потом остаётся в семейных историях. Здесь река выходила бы из берегов снова и снова, достаточно регулярно, чтобы живущие рядом давно перестали строить самое ценное у самой воды.
Но знать срок ещё не значило знать само наводнение. В один месяц вода едва намочит сапоги, в другой поднимется гораздо выше. А вот если привычный день проходит и река не приходит вовсе, Ксарот скорее насторожится, чем обрадуется.
Огонь на его ладони поднялся по воображаемому берегу и медленно отступил.
После воды тянет сыростью. Приходится чинить то, что она испортила. Зато на земле остаётся плодородный ил.
— Вот Бездна примерно такая, — сказал Ксарот. — Бедствие, с которым здесь давно научились жить.
Пламя под его пальцами перестало изображать реку. Простыми линиями обозначился знакомый склон возле разлома.
— Только понятного уровня воды здесь нет.
Ксарот коснулся тёмного провала галереи.
— После толчка эта стена нагревается, потом быстро остывает. Сегодня жар остался. Поэтому смену туда я не пущу.
Палец скользнул к уступу.
— А здесь снизу постоянно идёт горячий воздух. Если тяга пропадёт, сначала схожу сам.
Однажды именно так и случилось. Вечером под уступом был проход. Ночью Ксарот пришёл туда и упёрся ладонью в совершенно целую горячую стену. Камнем дорогу не завалило — дороги просто не оказалось.
— Через несколько дней вернулась, — добавил он, глядя на огненный склон. — Немного в стороне.
После такого карты приходилось воспринимать соответственно: вчера они вполне могли быть совершенно правильными.
Ксарот вытянул из огня небольшую тёмную фигуру и поставил её в стороне от самого яркого шва.
— С хтонами похожая история. Если смотреть только сюда, можно долго ждать не там. Сегодняшние вполне могли подняться снизу.
Фигурка двинулась вдоль склона.
— Поэтому после боя я ходил вокруг и слушал.
Если среди камней оставалось что-то крупное, склон обычно выдавал лишнее движение. Осыпь могла пройти между толчками без причины. Сегодня через некоторое время остался только знакомый шум горы.
— Поэтому мы сейчас пьём, а не ищем четвёртого. — Ксарот стёр фигурку большим пальцем.
Огненный склон расплылся и снова стал похож на воду.
— И от наводнения остаётся ил. От Бездны тоже кое-что остаётся. Ты видел, что я забрал после боя.
Он лениво покачал багровую «воду» на ладони.
— Только наш ил иногда пытается откусить тебе руку.
Ксарот отпустил пламя обратно в камин и взял бутылку.
— Вот с этим здесь и живут. Когда становится хуже — отходят. Потом вода спадает, и можно идти обратно. — Он налил себе немного. — А дальше уже спрашивай конкретнее. Иначе действительно просидим до утра.
Связист появился в дверях как раз тогда, когда Ксарот поставил бутылку обратно.
— Верхний шов темнеет, — сообщил он с порога.
Ксарот повернул голову.
— Ровно?
— Пока да.
— Тогда не трогайте. Если потянется к уступу — придёшь ещё раз.
Связист кивнул, но перед уходом зачем-то посмотрел на шкаф у дальней стены. Ксарот поймал этот взгляд.
— Там?
Связист остановился.
— Я ничего не говорил.
— Говорить было необязательно.
Тот после этого предпочёл уйти.
Ксарот посмотрел на шкаф ещё раз. Надо будет запомнить.
Из соседнего помещения уже пахло жареным мясом. На стол поставили тяжёлое блюдо, второе отправилось к Дайрену. Дежурный с длинным хвостом успел почти дойти до двери, прежде чем Ксарот оценил собственную порцию.
— Мало, — сказал он ему вслед.
Дежурный обернулся.
— Сначала это съешь.
Ксарот приподнял бровь.
— Вообще-то я здесь распоряжаюсь.
— Вот и распорядись после еды.
Дежурный ушёл.
Несколько секунд Ксарот смотрел ему вслед, потом повернулся к Дайрену.
— Совсем распустились.
Нож он оставил лежать. Ноготь указательного пальца вытянулся в короткий тёмный коготь и легко прошёл через мясо. Ксарот попробовал первый кусок и устроился на лавке свободнее. Дайрен всё ещё держался чуть иначе, чем до возвращения. Возможно, позже стоило спросить, чем Ксарот его задел. Не сейчас.
Он подвинул блюдо ближе к Дайрену.
— Ешь давай. — Коготь снова прошёл через мясо. — Бездна никуда не денется, а мясо остынет.

[Дайрен Наэртос]

Это как взять и отодвинуть все лишнее со стола, чтобы расчистить пространство. Порой, Дайрен так и делал, когда надо было начать что-то сначала. Увлекающаяся натура, когда дело касается нравящегося дела, Наэртос имел свойство отходить от главной цели. И в таких случаях прием со столом очень помогал. Как и сейчас, только стол был метафорический и лишнее на нем - того же свойства.

Наследник бросил взгляд на мясо, кивнул, соглашаясь со сказанным - остынет, однако, к еде не притронулся.

- У меня сложилось впечатление, что у вас здесь есть занятная традиция, - произнес он чуть склонив голову. - Если кто-то хочет сообщить нечто важное, он сначала делает вид, что ничего не говорил. - Дайрен сделал глоток и отставил чарку обратно на стол. - А потом все дружно смотрят на шкаф. - Уголок его рта дрогнул в полуулыбке. В сущности - совершенно плевать, чем так был примечателен предмет мебели, Рена больше занимало, как менялась динамика Ксарота, когда он взаимодействовал с окружающим пространством, являвшимся его непосредственной вотчиной. И все же, это просто было привычкой наблюдать. Интересовало Наэртоса другое.

- Ты говоришь, что карты могут быть совершенно бесполезны. И все же, вы их сохраняете. - Наэртос уложил поврежденную руку удобнее, забирая напиток на этот раз левой. - Было ли замечено, что они повторяются? Раз в какое-то количество времени или при других условиях? Была ли обнаружена хоть какая-то закономерность? - Интерес наследника не был праздным, более того, выбор Бездны как решение своей первостепенной задачи тоже был не случайным. - В манускриптах об этом ни слова. Рискну предположить, что если повторы и есть, то вряд ли о них написано в открытых источниках. - "Да и не во всех закрытых об этом что-то можно найти."

Увы, все еще будучи политическим пленником, пусть и уже весьма условно, Наэртосу доставался довольно ограниченный набор источников. Хоть он и был куда как богаче, чем мог бы, за что Рен испытывал благодарность к Инфи, и все же, что весьма печально, часть необходимых знаний уже какое-то время ускользала от него.

- 3874 год, манускрипт Четырех Печатей, описывает интересный случай, как исчезнувшие в галерее пожитки ученого появились в целости и сохранности в совершенно ином месте. 3902 год, в трактате одного из Генералов Хтонической войны вскользь упоминается о существовании места, которое очень похоже на Бездну, где произошел аналогичный случай, увы, так же с неодушевленным предметом, свойства которого не уточняются. - И еще несколько очень обрывочных замечаний. Дайрен не столько преследовал целью покопаться именно в этих заметках, сколько давал понять, что знает достаточно. Его интересовали не общие сведения. Открытый вопрос был задан только для того, чтобы посмотреть, насколько Ксарот вообще готов разговаривать с ним о Бездне, с учетом того, что Наэртос заявился сюда без разрешения, поступив, прямо скажем, не очень красиво. С другой стороны, лучше просить прощения, чем разрешения.

А вот теперь можно приступить и к трапезе. Ксарот не счет нужным блюсти церемонии, однако Наэртос был воспитан совершенно иначе. Не то, чтобы он чувствовал себя скованно, но ему проще было действовать привычными для него методами. А именно - ножом и вилкой. Кажется, этот экземпляр мог невозмутимо орудовать приборами и в самом неподходящем месте, и выглядел бы при этом так, словно присутствует на званом ужине - не иначе. Рука слушалась не очень хорошо, однако наследник как будто этого не замечал. Сочное мясо коснулось языка и только теперь он понял, насколько действительно голоден. Примерно в той же степени, насколько Наэртос в принципе был голоден до знаний. Давая время Ксароту переварить информацию, Рен всецело и полностью наслаждался едой.

Когда первый голод был утолен настолько, чтобы перестать отвлекать внимание от остального, Дайрен вернулся к разговору. Он не торопил Ксарота с ответом. В конце концов, тот мог не желать об этом говорить, мог считать их совпадением или вовсе не придавать значения тому, что для Наэртоса представляло немалый интерес. Любой из этих вариантов был полезен сам по себе.

- Я не утверждаю, что между этими случаями непременно существует связь, - добавил он, отложив приборы. - Но если подобные явления повторяются, пусть даже с большими промежутками, это уже не совсем случайность. По крайней мере, не та, которую можно безоговорочно списать на особенности восприятия очевидцев.

Он ненадолго задумался, глядя на содержимое своей тарелки. - Меня интересует не столько возможность найти конкретное место, сколько принцип, по которому оно меняется. Если галереи действительно перемещаются, исчезают и возникают вновь, значит, должна существовать какая-то причина. Пусть даже она не поддаётся привычной классификации. Изменение температуры, движение породы, активность хтонических существ - всё это может быть сопутствующими признаками, но не обязательно причиной. Было бы ошибкой принимать одно за другое.

Дайрен чуть повернул чарку в пальцах. Вопрос о картах всё ещё оставался открытым, но теперь он видел в нём несколько больше, чем простую возможность отыскать закономерность. Если местность действительно менялась, то сами карты могли оказаться своеобразной летописью этих изменений. Не столько инструментом навигации, сколько источником данных. Сопоставить несколько экземпляров, проверить даты, отметить исчезнувшие проходы, вновь появившиеся участки, сравнить свидетельства очевидцев. Работа кропотливая, но вполне выполнимая, если располагать достаточным количеством материала.

- Впрочем, я не рассчитываю получить все ответы за один вечер. И не собираюсь делать выводы на основании нескольких обрывочных упоминаний. Но теперь, когда я знаю, что здесь ведётся картографическая работа, мне было бы интересно взглянуть на её результаты. Если, разумеется, такие материалы доступны для ознакомления. - Последнее он произнёс совершенно спокойно. Наэртос прекрасно понимал разницу между гостеприимством и правом распоряжаться чужими сведениями. Он находился на территории Ксарота, а не в собственных покоях (что при его статусе тоже довольно сомнительно), и не видел причин вести себя так, словно это обстоятельство можно проигнорировать. Однако, отказ тоже не стал бы для него препятствием. Просто означал бы, что нужные сведения придётся искать другим путём.

На некоторое время он замолчал, позволяя разговору вернуться в более непринуждённое русло. Но мысль, к которой наследник постепенно подбирался, уже обрела достаточно чёткие очертания. - Я планирую вернуться, - произнёс Дайрен, поднимая глаза на Ксарота. - Не в ближайшее время, разумеется. - Конечно, нужно время, чтобы восстановиться, разобраться с тем, что произошло, и подготовиться. Нынешняя встреча дала Дайрену больше, чем он рассчитывал получить, и он не стал уточнять, что речь шла не только о синхронизации с Шакхаром. 

- Полагаю, теперь у меня есть основания пересмотреть некоторые прежние представления о собственных возможностях. А это, согласись, не тот результат, от которого разумно отказываться только потому, что первая попытка оказалась не слишком комфортной. - В голосе наследника прозвучала лёгкая ирония. Он не собирался изображать, будто недавнее столкновение не имело последствий. Повреждения были вполне реальны, как и необходимость дать телу время на восстановление. Но воспринимать их как довод против дальнейших исследований было бы примерно так же умно, как отказаться от изучения огня после первого ожога.

Он снова поднял взгляд на Ксарота. 

- В следующий раз я предпочёл бы располагать более подробной информацией. Не только о том, какие существа могут встретиться на пути, но и о самой местности. И если тебе известно что-то, чего нет в книгах, я был бы признателен за возможность это услышать. - Дайрен сделал небольшой глоток, после чего поставил чарку на стол и добавил, внося ясность в свои намерения. - Разумеется, я не ожидаю, что ты станешь сопровождать меня всякий раз, когда мне вздумается отправиться на прогулку. У тебя, полагаю, хватает собственных занятий. Но если наши интересы в чём-то совпадают, я не вижу причин отказываться от сотрудничества.

Предложение было достаточно простым, чтобы не нуждаться в дополнительных пояснениях. Дайрен не искал наставника и не собирался перекладывать на Ксарота ответственность за собственную безопасность. Но отвергать возможность получить знания от того, кто располагал куда большим опытом знакомства с Бездной, было бы неразумно. К тому же у них уже имелся общий предмет интереса - останки существ, с которыми они столкнулись. Дайрен пока не располагал достаточным количеством сведений, чтобы судить о результатах их изучения, но сама мысль о возможности исследовать свойства хтонических тканей представлялась ему весьма перспективной. Особенно в свете того, что произошло с Шакхаром.

- И ещё один вопрос, - добавил он после короткой паузы, словно вспомнил о нём только сейчас. - Ты упоминал, что после подобных событий местные дожидаются, пока обстановка успокоится, прежде чем возвращаться на прежние маршруты. Насколько я понимаю, это не всегда означает, что опасность действительно миновала? - Взгляд Дайрена стал острее. - Иначе говоря, вы научились определять момент, когда можно рискнуть снова. Но насколько часто этот расчёт оказывается верным?

Он не сомневался, что Ксарот способен рассказать об этом куда больше, чем любой другой доступный источник. И, пожалуй, именно такие подробности были сейчас важнее всего: не отвлечённые рассуждения о природе Бездны, а практические знания, которые можно проверить, сопоставить и в конечном счёте использовать. Вопрос только для чего? 

Рен снова принялся за еду, давая и себе возможность некоторое время подумать. Кажется, этот молодой хтоник просто не умел отдыхать. Не удивительно, при его-то положении.