[Ехидна]

[Ехидна]

Дождь в этом городе не падает — он висит в воздухе, как усталость, которую никто не может стряхнуть... — Забытый.

Бар был самым обычным. Настолько обычным, что его не замечали камеры распознавания лиц и городские алгоритмы рекомендаций. Вывеска мерцала с опозданием в полсекунды, неоновая пыль собиралась на подоконниках. Никаких голограмм. Никаких нейро-меню. Только бумажные меню,  подставки под стаканы и старая кофемашина, которая шипела громче, чем новопридуманные машины. Здесь любили старую классику. Как и старинный алкоголь.
За стойкой стоял бармен. Слишком спокойный для этого района. Слишком внимательный для человека, который якобы просто наливает выпивку. Кажется, что его глаза смотрят на старинный стакан под ворсовой тряпкой, что протирает грань, но на самом деле мужчина, находясь в полном одиночистве, ожидал своих актеров и с нетерпением желал узреть представление, о котором давно мечтал – государственный резонанс близится.
Закончив возиться со стаканом, аккуратные и ухоженные руки молодого мужчины поставили предмет на барную стойку к другой утвари. За спиной работяги, будь кто-то рядом и очень внимательный, – а в основном тут ошиваются подозрительные типы, коим нет дела до этого. — то заметил бы, что его отражение в зеркале за спиной отставало на долю секунды.
Наконец-то старая дверь со скрипом открылась. Первый «посетитель».
— Ты опоздала. — произнёс он, не поднимая глаз от бакалейного листа с перечнем продуктов, что, кажется, уже давно испортились.
Мужчина в тёмном пальто устало снял с себя мокрую шляпу и медленно подошел к краю стойки. Лицо — аккуратное, правильное, бледное и чуть усталое, но правильное для «серых» операций. Даже слишком. Не запоминающееся. Он повернул голову медленно, без лишней пластики.
Этот облик был хорош: уверенный, немного циничный и из тех, кому доверяют документы и секреты.
— Я пришла раньше твоего странного интимного письма той, кого мы ждем, Нотлэр. — спокойно ответила она грубым мужским голосом. — Ты просто не любишь, когда я не бегаю по твоему зову.
Забытый усмехнулся уголком чужих губ.
— Ты всегда бежишь за своей тенью. Просто называешь это охотой. За собственными амбициями.
Пауза. На такой выпад Ехидна не смогла найти окно для парирования.
Гул старого вентилятора предательски нагнетал атмосферу.
Далёкий звук капель по металлу снаружи бил по последней нервной клетке варлока.
Ехидна смотрела на него в упор. На бармена. На «бога». На того, кто дал ей силу... и никогда не позволял забыть, кому она обязана.
— Зачем она тебе? — тихо спросила она. — Зачем её отец? Что мне с этого?
 Забытый аккуратно поднял руки и прикоснулся к другому стакану, что стоял на барной стойке. Аккуратно. Почти нежно.
— Она ищет лицо. А ты их собираешь.
Ехидна едва заметно улыбнулась и закатила глаза.
— Я собираю возможности. Это дело мне кажется кисёлем хотя бы из-за того, что мне нужно иметь дело, как я поняла, с Иман-Далионом. Ты хоть, блять, понимаешь, как к нему подобраться? Этот мудила гороховый еще тот шиз-параноик.
 — Ты собираешь пустоту, Ехидна. — поправил он. — И однажды в ней утонешь. К сведению – это богатый и влиятельный шиз-параноик. Такой, как нам нужен для последующих... интриг...
Между ними повисло что-то плотное. Не угроза. Не страх. Что-то старое. Как договор, который никто из них не подписывал добровольно. Забытый впервые поднял взгляд. В его глазах не было ярких эмоций или других спектров живого существа – лишь пожирающая Бездна.
— Когда она войдёт, — произнёс он мягко, — ты будешь мужчиной. Убедительным. Полезным. Харизматичным. Уверен, мои сведения помогут вам добраться к нужной цели.
 Ехидна выхватила пустой бокал из нежных объятий Забытого и крепко сжала.
— А если я захочу быть собой?
— У тебя нет «собой». Ты – Госожа Никто. Тебя не существует в этом мире. Ты – мертворожденная. Играй свою роль.
Вновь тишина. Ехидна не могла возражать словам Забытого. Он был прав во всем. Кто знает, что произошло бы в прошлом, не будь Ехидна колкой и дерзкой. Возможно, только это помогает ей держать равновения между Забытым, Фортуной и собственными амбициями...
Их диалог прекратился. Забытый снова стал просто барменом: усталый, обычный, незаметный, ожидающий...