[Моль]

Замкнутая в толстых стенах ночь оживала тихими стонами и молитвами, резонировала утробным воем и лязгом цепей по каменному полу, плачем, удушливыми рыданиями и остывающей жизнью; безжалостно взламывала грудную клетку болью, чуждой всему человеческому, обрекая и обтекая бесплодной темнотой. Очередной день ценою в жизнь, где час подобен стремительно растущей раковой опухоли – лишает возможности мыслить здраво, выбивается неровным пульсом в висках и кружит голову вопросами, которые тонкой спиралью методично входят в податливый жир мозга, каждой новой мыслью или шальным образом вырезают из сознания тонкие куски личности. А было ли что-то до этого? Воздух без плесневелой горечи и смрада немытых тел, тепло светлого времени суток, еда, от которой желудок не встаёт поперёк глотки и не липнет к позвоночнику, или хотя бы чистая вода без грязи, гнили и запаха ржавчины. Иногда, он вытягиваялся на полу в полный рост с широко распахнутыми глазами и пытался взглядом уловить ту дрожащую вибрацию, что проходила сквозь его полуобнажённое тело, охватывая каждую мышцу, проедая её ознобом и отдаваясь невесомым дребезжанием в костях. Ожившей ладонью скользил вдоль впалого живота вниз и ласкал себя под грохот всё ещё гоняющего кровь сердца. Холод камня сменялся жаром, тяжёлым и мучительным, переполняя уставший организм ядом удовольствия до тех пор, пока плывущие перед глазами бензольные пятна не размоются прежней, пугающей темнотой.

[Моль]

"Мне часто хочется так кричать. Так. Кричать. Чтоб на мне от потуг нечеловеческих кожа треснула, по швам разошлась. Чтобы кости оказались снаружи, такие голые, пошлые, как порно-звезды. Хочу натягивать себе на голову капюшон каждый раз, когда вижу кого-то похожего на свое отражение в зеркалах, только вот незадача у меня вся одежда без капюшонов. Я утонул в луже около подъезда, теперь только макушка в комьях слипшейся грязи и торчит оттуда. В глазах у меня вместо зрачков выкидыши: невыразимые, мертвые и тоскливые взгляды. Искусанные локти - энциклопедия моих провалов. Сам я, кстати, самый большой из них".

Будто с завязанными глазами гуляешь по краю палубы корабля в шторм, руками ловишь воздух, и твоя жизнь зависит от чего угодно, кроме тебя самого.

[Моль]

Для отображения содержимого необходимо:

• - войти или зарегистрироваться.
• - оставить пометку «Нравится» под постом.

[Моль]

Утром просыпаешься в тихой неге, щелочками сонных глаз ощупываешь привычное светлое пространство. В тишину деликатно вклинивается острый и светлый свист ласточек - символа лета. После прохладных дождей свежо, мокрая черемуха одуряюще умирает соцветиями, на замену приходит тугой и сочный каштан. Город нестрижен в желтых тёплых цыплячьих одуванчиках, поля желторотых одуванчиков. Все сразу, все муки лета в своём влажном сияющем великолепии. А ты ходишь с зонтом под дождем, пожираешь всей своей мертвеющей сущностью ароматы сырой почвы, влажной хвои, сладковатой смолы, словно хочешь унести это с собой, в свои адовы круги. Сжимаешь зубы. Ближе к вечеру приходит кто-то и опускает на твою голову кувалду. Пошатываешься, кровь отливает от конечностей, а в желудок проваливается холодный склизкий скорпионий ком. Наверное, от невысказанного, неосвобождающего, загоняющего в угол.

[Моль]

Меня переполняет необъяснимая злость.
Она едко поднимается изнутри, как удушливый пар из трещин половиц старого и видавшего виды дома, и я не нахожу её источника — нет лица, на которое можно было бы направить напитанный бешенством взгляд, и нет события, к которому можно было бы отнести это чувство.
Эта злость обжигает вены, пронизывает дрожью и оседает в пальцах, которые хочется сжать до хруста, проверить выдержит ли кость.
Мир дробится на детали. Посторонние звуки становятся слишком громкими, голоса рядом чересчур живыми и до тошноты эмоциональными. Силуэты людей на периферии хочется стереть и вытравить из поля зрения.
Злость ищет выход и ей необходимо задать направление, потому что без него она отравляет и скручивает внутренности.
И я пытаюсь разобрать её на части, как разбирают заржавевший механизм. Из чего она состоит? Из усталости? Необъяснимого страха? Или из того глухого ощущения, будто что-то важное проходит мимо, а я не успеваю его ухватить? Ответов нет. Только давление.
Я стою неподвижно, делаюсь тенью. Злость медленно учится дышать вместе со мной.

[Моль]

Для отображения содержимого необходимо:

• - иметь 9223372036854775807 сообщений - вам не хватает 9223372036854775807.

[Моль]

Временами мир подходит так близко, что можно почувствовать его дыхание.
И тогда он перестает быть внешним.

[Моль]

Если в мою сторону бросают вызов, то я его слышу: что-то внутри невольно откликается, как струна под неловкой рукой. И тогда отступить почти невозможно — я рвусь вперед, напролом, ещё даже толком не успев осознать это.

[Моль]

Писать можно о чём угодно. Жить как вздумается. Но у всего есть своя грань, и важно понимать, что за ней вместо долгожданной свободы может оказаться трясина, из которой не выбираются.
Грязь начинается с утраты чувства меры, с момента, когда перестаёшь различать, где ещё живой путь, а где уже разложение. А смелость — это не движение против системы. Это способность держаться у края, чувствовать его и не пересекать.