[Инфирмукс]

Но я не брошусь в этом каяться и веровать свято
Гораздо большим адом тянет из Эдемского сада... (- с -)
Часть I: Там, где призраки верят в живых

[Леонард Дарг]

Инф интересовался сразу всем: политическим устройством Некроделлы, традициями Пандемониума, повадками дам, магией и книгами — вплоть до мельчайших подробностей биографии самого Леонарда. Однако во всей этой суете Дагр с сухим, почти болезненным удивлением зафиксировал нечто иное: собственную реакцию. Внутри шевельнулось забытое движение души — той самой части его существа, что десятилетиями не подавала признаков жизни и была за ненадобностью списана в утиль.
Но еще сильнее его зацепил момент истины, почти случайно вскрытый Алисанто. Короткий разговор Мастера с молодым некромантом, один точный, обнажающий взгляд — и внезапно на сцену вместо растрепанного дикаря выступает аристо, притом с Алькора, энтарх древней крови. Можно сказать, свой. Может в этом секрет терпимости, ни на ком ранее не проявлявшейся?

"Тормози, Леонард, так тебя занесет в безумные дали. Совпадение, редкое и оттого драгоценное. Иногда так случается"
"Да брось. Случайности не случайны - твои слова, старый лжец. К тому же я не подгоняю событие под шаблон, мне просто интересно"
"Я понимаю" - Рокот хтона расслоился серой туманной дымкой, исчезая из сознания некроса, видать у них с Эребом были свои затеи.
Лео медленно повернул кисть руки, словно проверяя, насколько послушны суставы, и его пальцы выбили на столе короткую, рваную дробь. Он ощутил глухое, липкое неудовольствие собой, граничащее с брезгливостью. Кем же он стал? Насколько глубоко он погряз в своем бесцветном оцепенении, если не почувствовал этой породы сразу? Это открытие жгло сильнее, чем любая внешняя угроза: он не просто устал от жизни Пандемониума, он обнаружил, что его затягивает какой-то нездоровый быт, словно болезненно горячее болото подернуто густой холодной ряской. все выглядит вполне мирно, если не шевелить это варево, а Инф туда не просто вступил, вляпался, да так, что круги пошли..

Дарг открытой ладонью коснулся шеи, прикрывая основание, где в яремной ямке виднелся неприятного вида металлический жучок. Казалось, тот двинулся под ладонью, стараясь избежать прикосновения. Лео поднял глаза на молодого мужчину, сидевшего напротив., затем решительным жестом вырвал из себя  артефакт. Сформировавшаяся из дыма коробочка укрыла "насекомое", скрывая от наблюдателя происходящее. Понаблюдав за тем как неприятная вещица скребется внутри дымного облачка, некрос, не утруждая себя объяснениями, проявил рунический круг, выбрал одну из неприятного вида рун и наложил ее на шуршащий объект. Звякнув, жучок развалился на две неравные части, его головогрудь раскрошилась через секунду в мелкий металлический песок.
- Так-то лучше. - Прокомментировал некрос, прикрывая кровоточащую ранку  таким же дымным пластырем, усиливающим регенерацию тканей. - Не стоит Уроборосу знать все, о чем мы будем говорить. У него и так достаточно осведомителей.
Наверное, лишь в это мгновение он позволил себе выдохнуть и улыбнуться — той редкой, пугающе светлой улыбкой, что порой проступает на лицах юношей, еще не знающих цены крови."Еще немного, и я сочту, что ты склоняешь его к разорению клубничных плантаций мадам Зомби", — иронично пророкотал Корс."Первая красавица двора не удостоила тебя своим расположением, Корс? Или ее хтэния сочла ниже своего достоинства иметь дело с подобным грубияном?""Оставь нравоучения, моралист. Займись делом, ты и так слишком долго предавался неуместной сентиментальности. Смотри, мальчишка истолкует твою любезность превратно — при здешнем дворе пороки взращивают с тем же усердием, что и родословные".И с этим трудно было спорить. В такие минуты Дарг особенно отчетливо ощущал неудобства своей природы. Будучи сам частью этой системы, он давно научился извлекать из нее выгоды, но порой его раздражала изнанка симбиоза: эта фатальная невозможность сокрыть от «второго я» даже мимолетное движение мысли или тень постыдного желания. Какого? Например, чтобы Уро наконец милостиво удалился, перестав душить окружающих своим монументальным величием. Где-то на периферии сознания Корс ядовито усмехнулся, услужливо скрывая звенящее раздражение симбионта за привычной завесой тяжелого дыма. От своих.Дарг вновь закурил.
"Моя склонность дымить сегодня переходит границы разумного. Нервическая депрессия? Весьма любопытно".
— Что ж. Я не стану утомлять тебя изысканными пассажами, перейдем к сути, — произнес он вслух, обращаясь к собеседнику. — Можешь не опасаться: маэстро не станет причиной наших затруднений. Скажем так: столичный бомонд познакомится с тобой заочно. В первую очередь леди — эти пресыщенные создания вечно жаждут новых лиц для своих коллекций, а через них новость неизбежно просочится к их мужьям и покровителям. Полагаю, ты уже... опосредованно интегрирован в это «высокое общество».Что до самого Владыки... Не принято препарировать Его Великолепие всуе, но, учитывая контекст... Скажем так: меня не занимает чужое величие, мне необходим ресурс. К несчастью, к любому источнику силы неизменно прилагаются амбиции — досадное обременение, отравляющее жизнь окружающим. В нашей ситуации текущий политический паритет безупречен. Иными словами: масштаб одной одиозной личности на одной чаше весов филигранно уравновешен совокупной массой прочих статистов на другой. Я не в счет. Я никогда не опускаюсь до участия в подобных дрязгах — брезгую, если тебе интересно. Что до Уро - он действительно гениален, но - мужчина чуть подался вперед - он также и безумен в своей гордыне. впрочем, тебе предстоит сделать выводы самому. В данном случае самый лучший советчик - собственный опыт. Никто не знает что творится в голове правителя.

Появился слуга, доставив на подносе корреспонденцию и источающий тонкие ароматы чайник. Разлив напиток в крохотные металлические чашки, он бесшумно исчез. Дарг взял свою, вдохнул букет и с видом истинного ценителя пригубил.
— Обычно меня не спрашивают о прошлом, — в его голосе проскользнула едва уловимая нота ностальгии, сдобренная каплей угрозы — прозрачным намеком на последствия излишнего любопытства. Однако тональность тут же сменилась, стала мягче, словно давая понять: Инф не входит в категории «обычно» и «все». — Все это было... слишком давно. Были ученики, щедрые гранты и Харот — или, если быть точным, Аберрат... Но порой исследования выходят из-под контроля. Тебя спешно объявляют монстром, открывают сезон охоты, и не остается ничего иного, кроме как спасать собственную жизнь. В такие моменты Климбах становится тем самым убежищем, которое дает и кров, и практику, и... власть. А захватить Климбах у Уро, по моему скромному мнению,  не удастся — при всей его неоспоримой гениальности. — Губ Дарга коснулась едва заметная, лукавая и вместе с тем горделивая улыбка. — Полагаю, ему попросту не хватит времени.
Он не пояснил свои слова, не посчитал нужным. К тому же впечатление было не полным, скорее опиралось на чутье, а чутье подсказывало, что паренек не просто случайный.. хм гость в Некроделле. "Сплетение нитей, созвуче струн"..
И, отбросив всякие переходы, без малейшей подготовки он задал вопрос, прозвучавший в тишине комнаты на удивление резко:— - К какой аристократической ветви Алькора ты относишься?

[Инфирмукс]

Кровоточащая рана на шее Леонарда Дарга притягивала взгляд, точно вандальная метка на алебастровой статуе. Густой дым грануляцией закупорил рваные края, стягивая их в аккуратный шов. Жучок раскрошился в металлический песок, который Инфирмукс не столько увидел, сколько ощутил на уровне звериных инстинктов. Следящая сигнатура погасла, оставив их наедине. Между лопаток заскребло влажным холодом. Хвост хтоника нервно дёрнулся, чуть приоткрывая острые сегменты по всей длине — ощеренное, готовое к броску оружие.

— «У тебя сердце пропустило удар», — лениво констатировал Эреб на задворках сознания. — «Ведёшь себя так, словно боишься, что прямо сейчас сюда ворвётся отряд зачистки и повяжет вас за поругание артефактов. Расслабься. У Владыки сотни высших магов. Думаешь, он следит за каждым лично? Эти жучки — клеймо лояльности. Тебе тоже придётся его принять, если намереваешься присоединиться к этому празднику жизни».

Инфирмукс нутром чуял: уничтожение следящего маяка на фоне свежих сплетен только ухудшит его положение в глазах Уробороса.

— Интегрирован заочно? — два этих слова имели отчетливый привкус сладкой гнили. Захотелось отчаянно прополоскать рот, но в чашке стынул лишь горький кофе с оттенком сигаретного дыма. — Надеюсь, Владыка не верит досужим сплетням. Я не хочу, чтобы обо мне судили по щебету пресыщенных роскошью девиц.

Губы хтоника скривились в напряженной гримасе человека, ожидающего удара.

— «Инфи, остынь. Ты всерьез собрался допытываться у Дарга, как реагировать на слухи?» — воркующая теплота в голосе хтона мешалась с хищным ехидством. — «Ждешь от него индульгенции? Что он разрешит тебе до полусмерти забивать каждого, кто посмеет оклеветать твое благородство постельными связями?»

— «Эреб, заткнись. Ещё не хватало отягощать его подобным... он и так слишком сильно за меня впрягается».

Усилием воли загнав вопрос о сплетнях поглубже, будто постыдный секрет, Инфирмукс перевел тему:

— Лео, слушай, сколько я должен за причёску и... остальное? Выпишу чек, когда оформят в столичном банке, или передам в звенящих археях. Как удобнее?

Пока Леонард выстраивал изящную словесную эквилибристику о причинах своей службы, взгляд Инфирмукса инстинктивно возвращался к шее мага. Никто в здравом уме и помыслить не мог, чтобы придворные некроманты позволяли себе подобную дерзость. Что это? Знак абсолютного доверия — или проверка на вшивость?

— Я понял. Владыка позволяет пользоваться ресурсами и экспериментировать, как заблагорассудится, а взамен ты придерживаешься его законов и приносишь пользу. Безумен, значит... А ты, Лео?

Глаза хтоника потемнели. Хвост, точно дикое животное, скользнул под столом, намереваясь обвиться вокруг щиколотки Дарга — признавая в нём стаю. Инфирмукс только сейчас осознал, насколько плохо контролирует эти импульсы. Прожив десятки лет отшельником среди монстров гелеи, он отвык подавлять порывы тела. Хвост жил своей жизнью, выдавая всё, что творилось внутри: тревогу за будущее и странное, почти обжигающее тепло под рёбрами. В эту секунду казалось, что он знает Леонарда вечность. Искать опору в его присутствии было так же естественно, как держаться за брата.

Но человеческая часть нанесла отрезвляющий хук. Инфирмукс резко одёрнул хвост, туго наматывая теплые костяные кольца на собственное предплечье. Когда жучок Дарга осыпался прахом, он на животном уровне почувствовал: теперь можно говорить то, о чем раньше стоило молчать.

— Ты ведь не безумен? Я помню твой конструкт... Там было много людей. Я не моралист и прекрасно понимаю, что на Некроделле цена человеческой жизни ниже, чем стоимость дрессированной химеры. Но как ты относишься к... жесткости Уробороса? Ты знаешь про храмы Ксенос Армады? Про боевых мутантов, которых там создают? Про бесчеловечные эксперименты над жителями, набеги химер и прочую мерзость, которую порождают жрецы и архимаги?

Он осекся. Показалось, что сказал лишнего. Сейчас Дарг поднимется и... развяжет бой? Вышвырнет его? Оставалось надеяться, что в голосе прозвучало лишь холодное любопытство, а не бунтарское желание сломать систему.

— Я просто пытаюсь понять... — тон снизился до минимума. — Это то, с чем мне придётся работать? Или весь творящийся кошмар из-за банальной нехватки нормальных ученых?

Тихий смех Эреба на подкорке разрушал любую иллюзию, но Инфирмукс отчаянно хотел верить в добрую сказку.

— «Ты матёрый, сильный маг, а всё ещё рассуждаешь как птенец...» — мысленно посетовал симбионт.

Понять улыбку Дарга было сложно, но ему определенно было чем гордиться. Некроделла сияла монструозным ореолом могущественной хтонократии, страшной, как сама Бездна. И Дарг в этом мрачном величии казался монументальным. Достигнуть таких высот, будучи изгнанником своей земли, — выдающееся достижение.

Инфирмукс слишком хорошо знал изнанку этого мира. Хтоники без особых талантов или сильных покровителей, так и не обретшие стаю, быстро становились добычей работорговцев. Их продавали на эксперименты в храмы Ксенос Армады, а тех, кто миловиднее, — в дома терпимости. Именно поэтому Инфирмукс когда-то ушел в дикие земли: променял риск оказаться живым товаром в борделе на перспективу быть растерзанным голодным зверем. Он бы никогда в этом не признался. Те, кто поднялся на вершину, не говорят о подобном страхе.

— Знаю. Поэтому я тоже здесь, — хтоник проницательно прищурился, и его лицо тронула неожиданно теплая улыбка. — Разница лишь в том, что здесь тебя убьют такие же, как ты. А там... Там не оставят даже шанса. На Климбахе он хотя бы есть. Какое-то твое исследование вышло из-под контроля? В Пандемониуме лучше, чем на Аберрате? У тебя там осталась семья... дети?

Улыбка дрогнула и померкла. Инфирмукс перевел взгляд на окно, за которым дышала темная столица империи.

— Что до времени... хтоники бессмертны. А чтобы сломить Уробороса... не знаю, какая нужна сила. Культ, возведенный вокруг него, поражает воображение.

Последний заданный Даргом вопрос ударил под дых. Когти Инфирмукса непроизвольно вытянулись, вонзаясь в дорогую обивку кресла. Хтоник сжал челюсти, а хвост на предплечье затянулся так туго, что кости едва не хрустнули.

— «Он так много о себе рассказал... я не могу промолчать. Да и какой смысл? Словно это что-то изменит...»

Он выдержал паузу и мрачно усмехнулся.

— Вассаго. Цирконская ветвь. Мой отец был консулом, мы жили в Кандиде. Политика чистой крови соблюдалась у нас строжайше. Мои волосы красные не от рождения, Лео. Они стали такими после аннигиляции. Меня звали...

Инфирмукс запнулся, словно готовясь шагнуть с обрыва в раскаленную лаву.

— Меня звали Симбер. Симбер Вассаго. — Имя прозвучало тихо, почти шепотом.

[Леонард Дарг]

«Любопытно...» — Лео задумчиво прищурился, глядя на собеседника. — «Если Инфирмукс так амбициозен, как мне показалось, хватит ли у него нахальства присмотреться к престолу Некроделлы? И какой расклад в политическом кластере сложится тогда? Будет ли он поощрять храмы в свою честь, нырнет в насилие или... что?»
Впрочем, размышлять об этом было почти бессмысленно. Уроборос любил ломать свои новые игрушки, особенно те, что обладали зачатками личности. Ему доставляло исключительное удовольствие смотреть, как они, превратившись в безвольных слизней, ползают у его ног.
«Как пытался ломать тебя?» — голос Корса пророкотал низко, откуда-то из самой глубины существа Лео, отозвавшись привычным холодом в груди.
«Да. Отняв у меня эмоциональность. Впрочем, вполне возможно, что это скоро кончится — не зря же я строю определенные предположения».
«Преждевременные».
«Тенденция, Корс. Смотри внимательно».
- Владыка не собирает сплетен, — Лео наконец заговорил вслух, голос его звучал ровно. — Эту задачу при его дворе выполняют специально обученные господа. Владыка лишь снимает сливки, наслаждаясь всеобщей неосведомленностью и «альтернативной одаренностью» некоторых подданных. Он не будет делать предварительных выводов. Боюсь, он попробует тебя на зуб сам.
Лео сделал паузу, словно взвешивая каждое слово.
— Впрочем, если пройдешь процедуру, получишь множество бонусов и службу в довесок. И да... постарайся не геройствовать. Не проявляй сильных эмоциональных привязанностей, иначе они станут рычагами, с помощью которых он разворотит твою сущность, это его любимое занятие кроме власти.

Некрос тихо вздохнул, припоминая собственное частичное падение. Если бы не хтонический шлейф Корса, Дарг сейчас сидел бы на скамеечке в саду, пуская слюни в пустоту. Лео поймал себя на странном ощущении: он словно отстранился и наблюдал за собой со стороны. Что ему в этом парне? Простой интерес? Научный азарт? Отчего так...
«Сердце болит?»
Голос хтона заставил Лео едва заметно дернуться. В этом вопросе была доля правды, которую не хотелось признавать. Это не были чувства в привычном понимании, скорее что-то... семейное? Братское? Да, пожалуй.
«Что ж, Уро... этот парень — крепкий орешек, и я его тебе не отдам. По крайней мере, не явно. А потому тебе можно и должно страдать».

— За прическу? Какую прическу? — Лео моргнул, окончательно выныривая из глубин диалога с Корсом.Взгляд некроса скользнул по гостиной и замер на пламенеющей шевелюре Инфи. Тот казался ярким, почти неуместным костром в этом туманном, пропитанном тяжелым дымом помещении.
— А. Нет, ничего ты не должен, — Лео едва заметно качнул головой. — Напротив, я осмелюсь предложить тебе свою поддержку. Если понадобятся ресурсы или... крыша над головой в тяжелую минуту. Взамен меня интересует только наука. Слишком много предстоит сделать, и мне совсем не хочется отвлекаться на придворное болото.
Он сделал небольшую паузу, наблюдая за реакцией Инфи, и на его губах заиграла едва уловимая ухмылка
— Если же такой расклад тебе не подходит, или у тебя обет — четко возвращать долги... хотя это не долг, а, скорее, взнос в наше общее дело... тогда поступим иначе. — Некрос на мгновение задумался и снова ухмыльнулся, на этот раз более открыто. — Купишь для меня кусок земли за городом. Старую выработку, я потом покажу где. Мне её Уро не продает, хтоны его знают почему. А локация весьма перспективна.
«Конечно, не продает», — тут же отозвался внутренний голос, на этот раз с оттенком едкого понимания. — «Ему нет резона давать мне возможность скрыться от инспекций. Магически прощупать тот полигон не выйдет — залежи экранирующих пород глушат любой сигнал. К тому же, там замечены прелестные климбахские нематоды на всех стадиях развития. Короче, дураков туда лазить нет. А что это значит? Полное отсутствие контроля. Для Уробороса это недопустимо».
«А ты уверен, что Инфи продадут сей карьер?» — вклинился Корс.
«Без сомнений. Владыка захочет проверить уровень его сообразительности и выживаемости. Все-таки паразиты уровня этой милашки-нематоды способны опустошать целые города».
«Логично», — пророкотал хтон. Голос его звучал глухо и как-то отстраненно, словно Корс уже начал терять интерес к этой шахматной партии.
«Прошу поделиться моими наблюдениями с Эребом, только дипломатично», — Лео едва заметно наклонил голову. —  «Будет интересно понаблюдать за вами, манипуляторами. Ведь у каждого свои резоны, не правда ли, Корс?»
Хтон промолчал, видимо, переключившись на хтоносеть.
«Заодно прощупает почву для сотрудничества, — отметил про себя некромант. — Мы тут вчетвером, и важно, чтобы цели совпадали».

Вопрос о собственном безумии не застал Лео врасплох. Напротив, он подсознательно ждал чего-то подобного. Это было привычное впечатление, которое он производил на окружающих: прекрасный свихнувшийся псих. Иногда репутацию приходилось поддерживать — на практике это выглядело как мясорубка, щедро присыпанная могильным прахом, а по сути было лишь развлечением для одного адепта черного юмора.Закашлявшись от внезапного смеха, Лео достал надушенный платок и аккуратно промакнул выступившие слезы, изо всех сил стараясь не прыснуть в голос.
«Знаешь, Лео, а он мне нравится, — голос Корса снова зазвучал в сознании, на этот раз теплее. — Ты снова на вкус живой».
На секунду Дарга окутала энергия хтона. Туманная дымка вокруг него опалесцировала, в ней на мгновение вспыхнули и погасли живые бриллиантовые искры, выдавая присутствие сущности.
— Безумен? Конечно, безумен, — Лео убрал платок. — Нельзя остаться нормальным в обществе, которое свихнулось на власти и убийствах. Что до Владыки... я никак к нему не отношусь. И тебе не советую. Ты берешь часть его могущества, трансформируешь и применяешь. Это могущество касается скорее материи, чем магии. Большая часть аристо трансформирует его в собственную безопасность, и поверь, вовсе не из-за банального ужаса перед неотвратимым. Тут уж каждому свое.
Он равнодушно пожал плечами.
— Я просто принимаю участие в проектах. Чтобы ты понял... Представь, что ты держишь в руке отрубленную чужую ногу в третьей стадии разложения. У тебя нет тактильных ощущений, ты не чувствуешь запаха. Как ты будешь к ней относиться?

Голос Лео внезапно приобрел режущую холодность. Вспомнив о высоких моральных принципах собеседника, он взвесил всё и решил: они разберутся сейчас. Либо станут спаянной командой, либо разойдутся врагами.
— Если ты вдруг не понял или не знал: я не умею чувствовать. У меня отнята эта способность. Я многое отдал бы, чтобы её вернуть, но пока — так. Я один. И это самый безопасный вариант для всех. У меня была только моя наука и магия.
Между строк звенело: «Я тебя не держу. Я предложил всё, что имел, и сказал больше, чем велит разум. Решай сейчас».Чуть помолчав, он прокомментировал известие об аристократической ветви Инфирмукса — бывшего Симбера — уже чуть мягче, но всё так же сухо:
— Знаменитая семья.

Больше он не добавил ничего. Ни соболезнований, ни сочувствия — он их просто не чувствовал. Отрубленная блестящая ветвь рода, сам род жив, а выживший отпрыск прошел через Климбах... Любопытный финт жизни. Его забросило в Некроделлу именно тогда, когда низы уже не могут, а верхи не хотят.

[Инфирмукс]

«Попробует на зуб». Меньше всего в жизни Инфирмуксу хотелось оказаться на чьих-то клыках, в особенности — Уробороса. Эта перспектива болталась где-то между удушьем в болотной жиже и шансом быть заживо сожранным гелейскими пираньями.

— Понял, — коротко кивнул он. Причин не доверять придворному некроманту не находилось, так что предупреждение впечаталось в мозг как непреложная аксиома.

А вот вторая часть резанула острее. Привязанности — слабость. Любой лорд при дворе усвоил этот урок на собственной шкуре. Будучи отшельником, Инфирмукс с трудом представлял, как вообще можно к кому-то прикипеть душой. Уединённая жизнь в диких землях казалась сейчас высшим благом. Загвоздка заключалась в том, что единственным, чья судьба его действительно волновала, уже стал сам Леонард.

— Разворотит сущность? — эхом отозвался хтоник. Хвост на его руке непроизвольно сжался крепче, костяные пластины впились в предплечье, возвращая чувство реальности.

Хорошо, что он промолчал. Не спросил, насколько строго Лео соблюдает собственное правило. И что произойдет, если таким рычагом давления на него окажется сам Дарг.

Предложение поддержки вогнало в ступор похлеще встречи с высшим хтоном. Фраза, произнесённая ленивым, пропитанным дымом голосом, всколыхнула внутри что-то колючее, с горьким привкусом гари. Но стоило Леонарду упомянуть совместную науку, как напряжение отступило. Инфирмукс подобрался, и на губах мелькнула широкая, почти мальчишеская улыбка.

— Предлагаешь совместную практику? — в багряных радужках вспыхнул азарт. Он инстинктивно подался вперёд. — Я никогда не работал в связке. Максимум — короткие союзы в условиях боя. Мои навыки магического слаживания — сплошной кошмар. Но только дурак откажется. Если ты серьёзно, то я готов.

Про кусок земли Инфирмукс понял далеко не всё. Вряд ли влиятельный аристократ не мог позволить себе выкупить старую выработку. Значит, дело не в деньгах. Уроборос намеренно закрыл доступ? И с какой стати Владыка пустит туда дикаря-провинциала? Инфирмукс не питал иллюзий: его звериный норов проступал сквозь кожу в каждом жесте, а коронованные снобы такое обычно не жалуют.

— Хорошо. Если тебе это нужно, и Уро... — он запнулся, слово резануло по сознанию наждаком, — Владыка решит мне её продать, карьер в твоём распоряжении. Но учти: если он принципиально отрезает тебя от этой территории, моя перепродажа или передача прав мгновенно подставит нас обоих. Хищники не терпят махинаций под своим носом. Впрочем, ты и сам это знаешь.

А дальше прозвучало то, от чего по позвоночнику пополз ледяной холод.

И дело вовсе не в отсутствии семьи. На Климбахе одиночество — не редкость, особенно в условиях тотальной мясорубки. Многие хтоники собирали вокруг себя суррогатные «стаи», ища защиты. Инфирмуксу подобное претило — чудилась в этом удушливая зависимость. Кто-то отдавал жизнь войне, Леонард отдал её науке. Это можно было понять.

Но признание в абсолютной невозможности чувствовать ударило под дых.

Инфирмукс замер, превратившись в восковую фигуру. Разум отказывался укладывать в голове эту концепцию: как жить в вечной, стерильной пустоте? Как ощущать хтонический Зов, гнев или хотя бы азарт? На миг показалось, что некромант пугающе похож на самого Уробороса. И всё же Лео не лгал. Он обнажил эту рану с обезоруживающей прямотой.

— Я... — голос сорвался в хрип, словно горло забило пеплом, — не знал. Правда, не знал.

Под рёбрами глухо и тяжело запульсировала боль. Размытая, но острая — скулила каждая клетка, откликаясь на ту чудовищную ампутацию, о которой говорил Дарг. Пальцы хтоника судорожно впились в собственные колени.

— Отнята?.. Кем? — вопрос повис в густом воздухе кабинета.

В голове с пугающей ясностью сложился пазл: разговоры про разрушение сущности, запрет на привязанности... Уроборос.

«Зачем ему? Это же мелочно. Это хуже, чем вырвать сердце заживо».

От осознания, что Леонард идеально имитирует реакции, скрывая за ними мёртвую пустоту, стало жутко. Не от брезгливости или разочарования. Теплое, братское единство, возникшее между ними, никуда не исчезло, просто теперь оно кровоточило.

«Наука уровня Грандмастеров требует абсолютной самоотдачи. Уроборос иногда балуется эмоциональным кастрированием своих архимагов. В какой-то степени это повышает работоспособность...» — ментальный голос Эреба прозвучал непривычно ровно. Ни ехидства, ни лени. Только тяжелая констатация факта.

— Это сделал Владыка? — Инфирмукс склонился над столом, его глаза потемнели от едва сдерживаемой ярости. — Почему? Зачем он тебя искалечил?

Сухой комментарий о роде Вассаго прошёл по касательной. За двести лет всё, что могло болеть, выгорело дотла, оставив лишь привкус соли и пепла на языке. Прошлое не имело значения на фоне того, что сидело напротив.

— Самый безопасный вариант, значит? — вдруг, совершенно неожиданно для самого себя, громко и чеканя каждое слово, произнёс Инфирмукс. В его голосе зазвенела незнакомая, тёмная сталь, а хвост резко рванулся с предплечья, рассыпая костяные щелчки и ощериваясь пластинками лезвий. — Я не боюсь твоего Владыки, Лео. И я никуда не уйду.

[Леонард Дарг]

Наверное, целая минута прошла после последних слов, сказанных огненным хтоником. Огромная, непередаваемо долгая минута, в которой смешалось столько странных, сладко-забытых чувств, что у Дарга перехватило дыхание. Пространство комнаты уплотнилось, наполняясь резкими углами, сферами, гладкими на ощупь, и плотными сладкими запахами — цветочными, фруктовыми, укутанными насыщенными ароматами экзотической древесины и морскими нотами.
Сознание размазалось в пространстве, тело словно окаменело в судорожном желании сохранить себя. Это было как удар острым предметом прямо между ребер, в сердечную сумку, после которого никакая магия не успеет набросить стазис.

Глаза некроса закатились. Он старался вдохнуть, но у него не получалось — он задыхался, словно в приливе ледяной и кипящей воды одновременно. Корс проявился, окутывая некроманта собой и зафиксировав его в странно-напряженном положении. Туман, искрящийся тревожным пульсирующим светом, обвился вокруг замершего энтарха, заставляя дыхательные мышцы сокращаться, насильно прокачивая через легкие воздух. По энергетической паутине, проявившейся вовне и связывающей хтоника и хтона, пробегали магические импульсы. И без того бледный Дарг буквально терял пигмент, становясь почти прозрачным.
— Все хорошо, — пророкотал Корс, поднимая псевдоруку по направлению к Инфи, останавливая возможный порыв. — Он сейчас придет в себя. Давно не волновался. Подлинно не волновался, а не имитировал. Ты, малыш, прямо разбудил моего мальчика, он снова дышит, смеется, грустит даже, того и гляди влюбится еще.

Корс подсмеивался, хотя в его тоне улавливались нотки беспокойства. На его памяти такое состояние Лео испытал лишь однажды, вскоре после эксперимента Владыки, ухитрившись взломать замок на чувства. Хтоническое существо лишено эмоций в привычном нам смысле, но то, что пришлось ему прочувствовать через симбионта, впечатлило его достаточно. Повторов он не хотел, хотя прекрасно понимал, что замки иначе не взламываются. Значит, впереди ментальный демонтаж. Что ж, для хтона такие забавы привычны.
— Пусть пока так полежит, — Корс снова обрёл более-менее ровные очертания, правда, конечность, больше похожая на туманное щупальце, Дарга так и не отпустила. Энергия продолжала питать тело впавшего в ступор некромага. — А я тебе отвечу. Много у тебя вопросов, очень много. Закономерно.
Голос хтона рокотал уже не так раскатисто, скорее успокоительно. Он чувствовал себя вполне комфортно под взглядами Инфирмукса и Эреба.
— Так вот. Да, «Бездушие» — изящная печать Уробороса, призванная купировать Архимагов, дабы они приносили пользу, не отвлекаясь на мелочи. Погоди, не спеши. — У хтона почему-то возникло ощущение, что Инфи начнёт протестовать: то ли Эреб как-то неоднозначно хмыкнул, то ли хвост скрежетнул более громко по руке огненного хтоника — словом, почуял что-то такое. — Твоё понимание «пользы» и взгляд правителя — вещи разные. Допустим, ты сам — Владыка, тебе необходим результат. Что ты будешь делать с подданными, способными при первом удобном случае улизнуть от ответственности или работы, связанной с причинением боли разумным? На кону твоя власть, твои мечты, твоя жизнь, а на второй чаше весов — бессовестные подданные, не желающие довести дело до конца из-за какой-то нравственности? Попытайся представить хоть на миг. На самом деле упражнение полезно само по себе, оно помогает определять стоимость качеств... допустим, объекта наблюдения или манипуляций.Подумав пару секунд, хтон продолжил:— Я понимаю, как это выглядит и как оно чувствуется. И, весьма вероятно, тебе придётся узнать всё самому. Такое вполне может быть. — Многозначительно помолчав, он добавил: — А может и не быть. Иногда Судьба подбрасывает любопытные кундштюки. Впрочем...
Взгляд Корса скользнул по гостям, по наполненной табачным дымом комнате, уловил порхание пылинок в луче, пробивающемся через тонкую щелку в серых плотных шторах. Глупые пылинки исполняли хаотичный вальс, не подозревая о карающем пипидастре горничной. «Сколько деталей в мире, каждая мелочь мнит себя центром мироздания и живёт на всю катушку... Пора и нам...»— Вернемся, пожалуй, к вопросам. Что касается выработок. Он тебе не скажет, а я могу.
Тут бы Инфи задуматься: с чего бы вдруг хтон решил поделиться информацией?
— Эту шахту Уро не продаст Леонарду из принципа. Технически она стала причиной его... скажем... падения в глазах Владыки, вследствие чего он и заработал себе Бездушие. Видишь ли, местные, так сказать, жители подцепили нашу местную разновидность нематод. Сам знаешь, милашки не любят чужих и возражают против посещений с определёнными целями, зато всегда приветствуют, м-м... так сказать, свежих последователей. Так во-о-от...Наверное, хтону не нужно было подбирать слова. Он, скорее всего, просто наслаждался театральными паузами и самим рассказом, ориентированным именно на такого, как Инф — молодого, горячего и неравнодушного слушателя.— Некоторое количество жителей города получили указание на разработку дальней штольни... а Дарг оказался против. Банальности, словом.
Хтон пожал плечами, выпускаская наконец тело некромага.
— Он повздорил с Владыкой из-за определённой группы. Кажется, там был кто-то из его друзей, но я не уверен. Лео скрытен сверх меры со всеми. Хм. Результат не заставил себя долго ждать, и особенный цинизм заключался в том, что Лео лично провёл всех куда нужно, а потом ушёл. Один. Сам.
В этот момент некромаг как раз пошевелился, подтянулся к спинке кресла, устраиваясь на нём поудобнее. Его дыхание выравнивалось, на лицо стали возвращаться краски, хотя в искусственном свете и затемнённом помещении они скорее угадывались.
— Помолчи, Корс. — Голос ещё не слушался, оказался хрипловат и тих. — Я приношу свои извинения за эту непристойную цену, Инфирмукс. Эреб.
Лео изобразил лёгкий поклон своим гостям. Чувствовал он себя довольно посредственно: голова кружилась, зрение ещё не восстановилось, перед глазами стояла туманная пелена. Запахи в комнате обострились настолько, что он ощущал аромат кожи Инфирмукса, слышал скрип его ремня и целое созвездие запахов от его одежды. Даже Эреб запечатлелся в восприятии запахом огня.— ...И вынужден откланяться. На твои вопросы, Инф, я отвечу в следующую нашу встречу, а пока дворецкий проводит вас.

Он засыпал практически во время произнесения фраз. Слабость разливалась в теле, засасывая сознание в болото старых воспоминаний.

[Инфирмукс]

Шестьдесят ударов сердца. Они отдавались прямо в ушах, пульсируя в унисон с жилкой на шее. Воздух в гостиной внезапно уплотнился, пропитавшись тяжелыми ароматами экзотической древесины, сладких цветов и... грозы? Дарг задыхался. И эта мертвая тишина, прерываемая лишь судорожными хрипами некроманта, казалась Инфирмуксу невыносимее любого грохота.

Проведя в гелее долгих три сотни лет, хтоник отвык мерить людей привычными мерками. В диких джунглях глупо обижаться на прирученного волчёнка, если через год он попытается перегрызть тебе глотку. Леонард не выбирал такую судьбу. Оттого под ребрами ломило вдвое сильнее: Инфирмукс чувствовал себя хаотичной переменной. Хищной птицей, по дурости залетевшей в фамильный склеп: поднял траурную пыль, навел суету и вскрыл то, что должно было оставаться погребенным. Он не хотел быть этой птицей. Не хотел видеть это бледное лицо, ставшее прозрачным, как посмертная маска.

Когда глаза некроса закатились, превратившись в две слепые жемчужины, тело Инфирмукса сработало на опережение. Он резким рывком подался вперед, намереваясь подхватить и удержать Леонарда, прощупать пульс, влить в друга те жалкие крохи целительной магии, которыми владел. Даже будучи отвратительным лекарем, в эту секунду он напрочь забыл об этом.

Но путь ему преградило туманное щупальце Корса. Искрящийся пульсирующий барьер заставил дикаря замереть.

Одно дело, когда человек бьется в агонии от укуса гилейской гадюки или орет, заживо сжираемый нергальскими сколопендрами. Но вот так? За светской беседой? Инфирмукс даже не до конца понимал, что именно сорвало замки. То, что он ткнул пальцем прямо в рану? Ткнул и не стал стыдливо отворачиваться, как делали, вероятно, все остальные. Он заглянул в эту бездну, увидел обнаженную кровь и гниющее мясо чужих переработанных чувств, но не сделал вид, что ослеп.

Эреб словно тисками пригвоздил хозяина обратно к креслу. Инфирмукс дернулся. Хвост мелко застучал по обивке, щелкая костяными пластинами и приоткрывая веер лезвий. Сердце в груди колотилось, разгоняя адреналин, дыхание сбилось на загнанное и поверхностное.

Слова Корса резанули по живому. Инфирмукс не питал иллюзий насчет моральных качеств симбионтов: древнее хтоническое чудовище не было «плохим», оно просто не было человеком. Человеческая мораль для Эреба или Корса — понятие столь же абстрактное и бесполезное, как для самого Инфирмукса правила сервировки стола. Они вели свою игру.

— Я не хотел быть причиной... — Инфирмукс осекся.

Еще как хотел. Единственное, чего он действительно не желал — видеть эти закатившиеся глаза и осознавать свое абсолютное, унизительное бессилие. Никто в здравом уме не бросит вызов Владыке. Это бессилие жгло изнутри, затапливало кости, кипятило кровь и взрывалось под кожей сотнями игл.

— ...его боли, — глухо закончил он. — Но... Разве Уроборос не отнял то, на что не имел права? Я не жалею, что разбудил их. Если ты испытываешь от этого радость, Корс, то мы на одной стороне.

— Ты, малыш, прямо разбудил моего мальчика, он снова дышит, смеется, грустит даже, того и гляди влюбится еще.

— Но давай ты не будешь шутить над человеческими чувствами. — Фраза вылетела быстрее, чем он успел прикусить язык. Внутри шевельнулась вполне человеческая паника: он только что попытался осадить древнего хтона. — Пожалуйста, — добавил Инфирмукс мягче и чуть торопливее. — Просто это звучит так, словно...

— Инфирмукс у меня порой до смешного целомудрен и напрочь лишен социальной гибкости, — бархатисто, с явной издевкой протянул Эреб. — Он подумал, что твои слова звучат уничижительно. Не распознал в них отцовского беспокойства. А ведь уже готов был бежать и делать твоему мальчику, — в это слово симбионт влил столько иронии, что оно прозвучало как «чудовищу», — искусственное дыхание.

От такой откровенной клеветы Инфирмукс с силой ударил кончиком хвоста о подлокотник. Костяные кольца, до этого туго оплетавшие ногу, резко расслабились.

— Что?! Какое дыхание?! Да вы, блять, издеваетесь! — даже до неискушенного в светских интригах дикаря дошло, куда свернули эти шуточки. — Я думал позвать... не знаю... лекаря!

— Обязательно, — Эреб охотно боднул костяной головой висок хозяина. — Примчится дворцовый лекарь, увидит, что из-за тебя у господина Дарга — одного из лучших инструментов Уробороса — сбои в работе. Остроту потерял. Увезут его, а Владыка решит: пора обнулять. Сделают лича обыкновенного. Подумаешь, придется Лео немного пожрать разумных для правильной эволюции. Это при жизни он от сырого мяса нос воротил, а после смерти будет уплетать за милую душу!

Кажется, Эреб находил в этом кошмаре свое особое, извращенное удовольствие. Инфирмукс же бледнел с каждым его словом, становясь под стать самому Даргу. А Корс тем временем продолжал. Детально, словно наслаждаясь эффектом, он рассказывал историю шахты и нематод. В черепной коробке Инфирмукса словно что-то лопнуло с влажным, тошным звуком, отдающимся прямо в уши.

— Причинением боли разумным? — тихо произнес хтоник. — Если приказ настолько ужасен, что даже его подданные — далеко не святые люди — отказываются исполнять... значит, Владыка не на своем месте.

Эреб лишь рассмеялся. Ему было забавно наблюдать, насколько мировоззрение дикаря далеко от логики настоящих правителей.

— Словно тебя это удивляет. Ты всю жизнь наблюдал, как амбиции Уробороса перемалывают людей тысячами. Не делай вид, будто верил в его святость, — лениво отозвался симбионт.

— Он пошел против Владыки, защищая своих, и за это его покалечили, — хмуро подытожил Инфирмукс, упрямо качнув головой. — Я понял. Был бы дураком, если б не понял. Но это несоразмерное наказание. Могли лишить жалованья, статуса... не знаю, как тут принято. Но не так.

В эту секунду Леонард пошевелился. Искусственный свет тускло отразился в его глазах — жизнь возвращалась. Уловив тихий, хриплый голос некроса и его извинения, Инфирмукс мгновенно оказался на ногах. Двигаясь плавно, без резких жестов, чтобы не спровоцировать ни Корса, ни обостренные чувства самого Лео, хтоник налил из графина воду и протянул стакан ему.

— Выпей. Я не увидел здесь ничего непристойного, Лео. Если тебя снова накроет — зови. Прибегу откачивать, благо, магическую силу вливать умею. Только, ради Архея, не вздумай вызывать лекарей из дворца.

Письмо принесли на следующий день. Плотный черный конверт, запечатанный сургучом с личным гербом Уробороса. Приглашение на аудиенцию, которое по факту являлось приказом, сокрытым под изящным шелком дворцового этикета. Инфирмукс долго смотрел на сломанную собственными пальцами печать. Кожа на его руках горела от фантомного напряжения — тело будто готовилось к бою, хотя предстоял разговор. Стянув багряные волосы в тугой хвост, как учил тот высокомерный эльф-цирюльник, и облачившись в строгую одежду, Инфирмукс направился во дворец.

Пандемониум подавлял. Монументальный своды терялись в вышине, а исполинские витражи цвета запекшейся крови пропускали внутрь рассеянный свет. Скульптуры хтонических чудовищ и сплетенных химер скалились с каждого карниза, отбрасывая на полированный пол искаженные тени.

Они договорились встретиться с Леонардом у Восточной аркады, но стоило Инфирмуксу миновать Врата алого рассвета, как случилось непредвиденное. Эреб замолчал. Его голос, всегда звучавший на задворках сознания, просто оборвался. Защитные чары дворца? Или сам Владыка глушил симбионтов на своей территории? Оставшись в оглушающей тишине, Инфирмукс дезориентировался и пропустил нужный поворот. Коридоры начали ветвиться, сплетаясь в бесконечный каменный лабиринт. Тяжелый запах благовоний постепенно сменился другим — вкрадчивым, тошнотворно-сладким ароматом запретной магии.

— Заблудился, дикий зверек?

Голос прозвучал мягко, почти ласково. Из тени стрельчатой ниши бесшумно выплыла высокая мужская фигура. Безупречно красивое, словно высеченное из мрамора лицо, пронзительный, препарирующий взгляд и белоснежные волосы, затянутые в высокий хвост. Мужчина неспешно обвел Инфирмукса взглядом, от которого у хтоника инстинктивно напряглись все мышцы, в ожидании удара.

— Какая дивная, нетронутая фактура... — незнакомец улыбнулся, но в этой улыбке ни капли тепла, лишь холодный научный голод. — Ищешь дорогу к Владыке? Какая жалость. Если Уроборос вдруг сочтет тебя... нецелесообразным вложением ресурсов, мои лаборатории всегда открыты. Знаешь, найти материал, способный сохранять... структурную целостность при длительном воздействии — огромная редкость.

Инфирмукс застыл, как готовая сорваться стальная пружина. В диких джунглях гелеи хищники вели себя точно так же: они кружили вокруг незнакомой добычи, не нападая сразу, а оценивая габариты, пульс и скорость реакции. Беловолосый ублюдок делал именно это. Он не угрожал в лоб — он играл. Прощупывал на прочность. Откровенно провоцировал, ожидая реакции: сорвется ли дикарь в панику или оскалится в слепой агрессии?

[Леонард Дарг]

В комнате царила тишина. Разбавленный магической лампой полумрак умиротворял, играли искрами драгоценные подвески бра, блестел гранями большой бокал, на дне которого плескалась бесцветная, чуть опалесцирующая жидкость. В пепельнице дымилась недокуренная сигарка. Приятно было сидеть вот так, друг против друга, и молчать. К чему слова, если вы друг про друга всё знаете?
— Молодой, — Корс потянулся к наркопалочке, покружил над ней ладонью, впитывая горько-сладкий смолистый дымок. — Слишком необузданный. Хороший потенциал. Манипуляции видит, однако в силу внутренних конструктов пока не может как следует контролировать свои порывы. Не умеет держать лицо. Частично можно спровоцировать нужное действие.
Лео потянулся из глубокого кресла, взял свой бокал и снова откинулся на спинку — жест вышел тяжёлым, рваным. Руки тряслись. Пока подносил лекарство ко рту, он слегка его расплескал, хотя, кажется, чем там было плескать, если настоя оставался глоток на самом дне?
— Я думал, мне крышка, — прокомментировал он свои мысли. — Слишком сильный откат.
— Зато ты почти доломал замок. Теперь нужно быть осторожнее.
— Видимо, так. Придётся договориться о блокираторе с кем-нибудь посторонним, желательно на какой-нибудь Лирее. Меньше всего мне хочется светиться новогодней яблонькой перед Владыкой. Уро — тот ещё говнюк, его не затруднит поставить на мне ещё какой-нибудь опыт.
— Я тут слегка напугал твоего названого братца, Лео, — чуть помолчав, нарочито равнодушно сказал Корс, со своей стороны тоже растекаясь в кресле, точно таком же, как и у симбионта. — Сказал, что медицинская помощь для тебя — прямая дорога в личи.
— Почти не соврал, — зелье кончилось, некромаг отставил бокал на стол и потянулся к сигаре. Он все еще выглядел полупрозрачным. Хтон проследил за движением, продолжая думать вслух:
— С Уро станется. Впрочем, не теперь. Возможно, он захочет провернуть нечто такое, но не теперь.
— Не будет нарушать баланс сил?
— Именно. Иерархия выстроена очень чётко. Зачем разрушать то, что с такой любовью строил столько лет?
— Мы об одном Уро говорим, Корс? Так и хочется спросить: может, он с нами в одной комнате?
— Ехидничаешь? Хорошо.
— Сдержки и противовесы — это всё для политических игр с холодной головой, — вздохнул Лео. — А наш любимый Владыка иногда отмачивает такие экспромты, что не знаешь, куда бежать и что брать с собой. Так что в этом вопросе не согласен. Тут, скорее, могущество одного, м... сильного мага удерживает всю систему придворной камарильи в равновесии. Того подкормил, этому дал возможность украсть чуть больше.
— ...А кто-то получил лабораторию, — как бы между прочим дополнил хтон.
— Угу, и остался с рефлексами воина и нервной системой рептилии, — в тон ему поддакнул Дарг.
— Зато приобрёл спокойствие духа и смертельный оптимизм.
— Ха-ха, — это они произнесли одновременно, с одинаковыми циничными ухмылками.Комната тонула в сумерках. Две фигуры оставались на своих местах.
Где-то тикали часы.
***
Дарга не вызывали в Пандемониум, сегодня его там никто не ждал. Но его словно неприкаянного тянуло в обитель Владыки. Изнутри подтачивало смутное, липкое беспокойство — казалось, будто должно произойти нечто значимое, событие, при котором он обязан присутствовать.Пытаясь заглушить этот навязчивый зуд привычной рутиной, Дарг остановился в одной из галерей и призадумался, куда податься, чтобы убить время. По-хорошему, следовало бы поговорить с Айрин Грин, узнать последние новости, в частности касающиеся Инфира — змея вроде Айрин не могла пройти мимо, она всегда всё знала до тонкостей. Либо стоило навестить алхимика, обсудить компонент зелья, необходимый для качественного существования умертвий. Ну или, на худой конец, просто переждать приступ тревоги в саду — мало ли, вдруг каких новых уродов привезли, хоть отвлечься можно.Но обмануть собственное чутьё не вышло. Он так и торчал бы тут, словно соляной столб, тщетно пытаясь унять внутреннюю маету, если бы тонкий слух не уловил знакомые голоса.

Прислушавшись он нахмурился и двинулся в сторону говоривших, благоразумно подходя с той стороны колоннады, за которой можно было спокойно прятаться. В этой затее ему помогали полумрак и крайняя заинтересованность беседовавших, хотя он всё-таки постарался приглушать свои шаги да придерживал плащ, чтобы тот не шуршал по чёрным с алыми жилками гранитным плитам пола.
— Какая дивная, нетронутая фактура...
Лео насторожился, узнав этот слащавый голос. Блондинчик, широко известный во всех адских кругах Пандемониума, не мог пропустить такую редкость, как дикий архинекрос с периферии. И, собственно, охотился на него именно тут, в пустых колоннадах на подступах к приёмным залам Владыки.
«Скверно, но ожидаемо», — подумал Дарг, чуть выступая из мрака перехода и обозначая себя лёгким дуновением «Поземки праха». Он точно знал: Акс Сафе не переваривает эту мелкую пакость, у него обычно от «поземки» начинается мигрень.
— Как приятно встретить старого друга после долгой разлуки, — прокомментировал своё появление некромаг, подходя к обоим мужчинам и эдак небрежно укрывая Инфира проекцией своего перепончатого крыла. — Инф, я полагал, что ты всё-таки подождёшь меня. — В голосе Лео явственно угадывался упрёк. — Еле тебя отыскал. — Взгляд янтарных глаз прошёлся по беловолосому господину вверх-вниз, явно оценивающе. — Акс? Ты какими судьбами здесь? Сменил причёску? Тебе идёт.
В тоне Дарга угадывались глумливые нотки, не слишком тщательно прикрытые чем-то вроде «дружеского участия». Мясник Сафе был опасен, коварен и политик изрядный — с ним следовало держать ухо востро, но никакие боги не заставили бы Леонарда относиться к нему с уважением. Акса мечтал замучить до смерти весь Пандемониум, да и Некроделла тоже, а уж Инфа стоило публично взять под опеку хотя бы для того, чтобы умерить поползновения Сафе. Хоть попробовать, пока Инф не сориентировался, а там... демиурги в помощь Сафе, сам Лео не поставит на его жизнь даже ломаного медяка.

[Инфирмукс]

Он не уловил ни звука шагов, ни колебания воздуха, поэтому знакомый голос, разорвавший мертвую тишину коридора, показался оглушительно громким. Инфирмукс едва заметно вздрогнул, гася внутри мышечный спазм — рефлекс готового к броску зверя. В следующую секунду на его плечо опустилась невесомая, но ощутимо-холодная тяжесть. Фантомное перепончатое крыло Леонарда накрыло его, переливаясь бензоловыми разводами. От некроманта тянуло горьковатыми травами и сквозняком, он всё ещё казался слегка «прозрачным» после вчерашнего срыва, но от этого властного, собственнического жеста внутри хтоника тугим узлом свернулось звериное чувство защищенности. Стая пришла.

Инфирмукс медленно, сквозь стиснутые челюсти, выдохнул. Последние долгие секунды он судорожно соображал, как отвечать белобрысому вивисектору. Нужно быть конченым идиотом, чтобы развязать бойню в коридорах Уробороса. Лишь голый инстинкт самосохранения и глухота оборванной связи с Эребом держали его на грани, не позволяя выпустить когти и вспороть этому аристократу глотку.

И он не ошибся в оценке угрозы. Имя «Акс Сафе» ударило под ребра ледяным осознанием. Кто в Некроделле не знал Мясника? Слухами полнился мир, и большую их часть дикарь почерпнул из ворчания симбионта. Гениальный ученый, творец чудовищ, куратор храмов Ксенос-Армады. Те самые храмы, из недр которых выплескивались полчища боевых мутантов, способных за ночь стереть в пыль небольшое поселение. А если храм был крупным — стирали половину города. Именно разработки Сафе принесли империи победы в жестоких бойнях с коренными кланами, позволив залить кровью и присоединить к государству дикие земли от самого Крипта до кальдеры Моракса.

Конечно, официально этот лощеный хлыщ с идеальным мраморным лицом и лисьей улыбкой заявлял, что его творения лишь «расчищают агрессивную флору и фауну», чтобы люди могли возводить безопасные города. А еще Эреб рассказывал, что Акс обожает коллекционировать редкости. За демиурга третьего поколения его канцелярия отстегивала сотни миллионов архей. Инфирмукс догадывался, что вряд ли этот утонченный эстет тратил такие суммы лишь для того, чтобы разобрать покупку на органы. Попасть к нему на анатомический стол было полбеды. Куда мрачнее выглядела перспектива оказаться в его личных покоях в качестве живой игрушки. Участь более мерзкая, чем сгнить заживо в гелейских болотах.

— Я заплутал, — глухо отозвался Инфирмукс. — Не нашел аркаду, где мы договорились встретиться.

Он не сводил глаз с Сафе. Так смотрят на ядовитую гадюку, просчитывая дистанцию броска. Пульс тяжело бил в виски, но спокойствие, которое транслировал укрывший его крылом Леонард, работало как холодный компресс, отрезвляя разум.

Акс молчал ровно три секунды. Словно внутри него тикал безупречный часовой механизм. Сперва его губы растянулись в мягкой, почти ласковой улыбке, а затем прозвучал короткий, отрывистый смешок. Он с легким раздражением потер переносицу, явно недовольный «поземкой праха», пущенной Даргами.

— О... Так значит, слухи имеют под собой основание, Леонард? — Сафе плавно перевел взгляд на дикаря. — Вы, мсье Инфирмукс, из самых джунглей к нам. Потрясающе. Признаюсь, мои манеры были отвратительны. Если я напугал вас своей неуемной жаждой знаний, прошу простить.

Инфирмукс слушал этот бархатный голос и готов был поклясться: ублюдок не раскаивается ни на грам.

— Впрочем, признаюсь, Леонард, я несколько обескуражен тем, о чем шепчется двор. Не ожидал. Владыка будет заинтересован, — Акс снова коснулся виска, а затем чуть сузил глаза. В его серебристых радужках на мгновение мелькнула кромешная, нечеловеческая тьма. Взгляд стервятника, приметившего сочную падаль. — Что до моих планов, как тебе прекрасно известно, несколько лабораторий по высшей магии находятся здесь неподалеку. Я шел туда. Как раз хотели испытать пару разрушающих печатей... у меня через месяц отчет перед Владыкой.

— Спасибо, твоими молитвами, Ле-о. Как только ты ее сменил, в тот же день решил не отставать, — небрежно парировал Сафе насчет прически, с откровенной насмешкой рассматривая фантомное крыло, укрывающее хтоника. — У вас аудиенция? Тогда не смею задерживать.

Мужчина плавно, текуче двинулся по коридору. Когда он поравнялся с Леонардом, Инфирмукс уловил тихий, сочащийся ядом шепот:

— Ты так очаровательно обнажаешь свои уязвимости, Дарг. По ним так и хочется ударить.

Звук шагов начал отдаляться. Инфирмукс смотрел в спину уходящего архонта, борясь с разрывающим мышцы желанием сорваться с места, вцепиться в этот белый хвост волос и сломать тонкую шею о колено. Оставлять врага за спиной было против всех законов выживания. Но он безжалостно задавил рефлекс, до боли стиснув кулаки.

Стоило шагам стихнуть за поворотом, маска натянутого равнодушия спала.

— Вот дерьмо... — хрипло выдохнул Инфирмукс. Он шагнул чуть в сторону, поворачиваясь к некроманту, и жадно, словно проверяя на целостность, окинул взглядом его бледное лицо. — Это был Акс Сафе? Сука. Я правда заблудился, Лео. Эреб заглох, в голове абсолютная пустота, я не мог найти эту гребаную арку.

Накрывал откат от адреналина. Речь стала быстрой, рваной. Он подался вперед, инстинктивно желая коснуться Дарга, убедиться, что тот твердо стоит на ногах, но вовремя одернул руку.

— Мне пришло письмо, я говорил, — Инфирмукс сглотнул вставший в горле ком. — Тебе... со мной можно будет?

Едва слова сорвались с губ, он готов был откусить себе язык. Идеальный показатель слабости. Но забирать их назад было поздно: он понятия не имел, как вести себя в тронном зале, а все уроки этикета сейчас казались бесполезным пеплом.

В следующую секунду воздух между ними завибрировал с низким гулом. Пространство треснуло, исторгнув черную, идеально круглую сферу размером с кулак. Гладкая поверхность пульсировала. Из нее раздался сухой, лишенный интонаций голос секретариума:

— Леонард Дарг, Инфирмукс. Владыка Уроборос сию минуту ожидает вас в Обсидиановом зале.

Время вышло.