Аркхейм

@Джин

да ладно, я думаю об эпике или квесте со сменой пола х) так что можешь готовиться)

Оооооооо
Уже жду с нетерпением

@Джин

здесь он похож на женщину)) Но вообще. посмотрела на рисовку - форма глаз и отсутствие ресниц зарешало. Увы, старое аниме придерживалось принципа, что ресницы только у женщин и детей, ибо кавааааай

Но Кирион — сертифицированный кавай! Я просто ещё не прокачала свои навыки, чтобы нормально нарисовать нежное женственное эльфийское лицо на мускулистом теле. У него длинные ресницы, но я обычно их не рисую, поскольку не умею

@Кайрос

А это - мальчик? Точна? О_О

100%
https://sailormoon.fandom.com/ru/wiki/%D0%A2%D0%B8%D0%B3%D1%80%D0%BE%D0%B2%D1%8B%D0%B9_%D0%93%D0%BB%D0%B0%D0%B7
Он в детстве мне казался странным из-за странного вкуса в одежде. Откровенно женственная одежда на мужчине. И спустя годы я рисую мускулистого парня в розовой пёстрой одежде с серёжками.

@Джин @Кайрос
Пришлось пожертвовать мужественностью ради стиля 🥲 Но мужественным мужчину делает не его челюсть, а поступки и личные качества.
Я ориентировалась на стиль из Сейлор Мун, поскольку вдохновивший меня референс именно стоп кадр из сериала. Конечно, Ди более мужественный и стильный, наиболее привлекательный для меня рисунок в «Легенде о героях галактики». Но я решила слишком сильно не отходить от изначального стиля референса. И Тигровый глаз не был самым женственным из мужских персонажей 🤣

Спойлер

Кирион в стиле старого аниме

На этой неделе такие интересные задания!

Проявить 3 разные черты характера вашего персонажа (или маска, но не сторонний нпс). Это может злой или добрый поступок, или слезливая истерика, или что-то артистичное и т.д.

Я даже немного стесняюсь! Хотелось бы показать Кириона с разных сторон, более многогранным.

Цитата: Кирион от 21-07-2026, 00:12:35Ничего страшного не произошло. И цветы... Они прекрасны.

Энфир потеряла контроль над своей магией. Кирион не пугается её состояния, не отталкивает и не пытается подавить. Вместо этого он ищет способ помочь и мягко успокаивает. Я думаю, что тут он проявляет свойственную ему эмпатию. И показывает себя как заботливый человек (хотя он тут также пытается получить её расположение для дальнейшего сотрудничества и изучения её магии, используя свою симпатию к ней)

Цитата: Кирион от 21-07-2026, 00:12:35Я в детстве был очень спокойным ребёнком, но в отрочестве меня стали захлёстывать мощные побуждения и настолько сильные чувства, что я просто не был в силах с ними справиться.

Кирион кажется весьма искренним и открытым человеком. Он это делает с умыслом ))

Цитата: Кирион от 21-07-2026, 00:12:35Именно поэтому он казался таким спокойным, а его драматичность и некоторая естественная театральность скорее были ещё одним украшением. Его фонтанирование эмоциями, безумный, рябящий в магическом фоне энтузиазм пропали словно по щелчку пальцев. Теперь было легко представить, как этот неугомонный болтун с манерами светской львицы мог часами сидеть за столом, высчитывая формулы для наложения чар.

Кирион определённо умеет владеть собой! Хотя старается и не показывать это. С капризных истеричных людей спрос всегда меньше *подмигивание* И он тот ещё притворщик!

Цитата: Кирион от 21-07-2026, 00:12:35— Нечто подобное я и ожидал, — произнёс он совершенно невпечатлённым тоном человека, который повидал множество удивительных проявлений магии и сейчас был слишком поглощён своей дурацкой наукой.

Кирион сразу прекратил ломать комедию в духе "я королева драмы и светская львицы, глупышка и душечка", когда увидел интересную магию. Он тут же вышел из образа и стал полностью поглощён своими исследованиями.

Персонаж (или маска, но не сторонний нпс) должен рассказать кому-то о чем-то из своего прошлого, о чем-то, к чему стремится, планирует или мечтает, о чем-то очень важном/личном

Цитата: Кирион от 21-07-2026, 00:12:35— Я унаследовал от своих предков выдающуюся чувствительность и нервную возбудимость, а наша культура подразумевает особую выразительную эмоциональность, — начал он говорить издалека. — Однако это всегда шло вразрез с моим складом ума. Я в детстве был очень спокойным ребёнком, но в отрочестве меня стали захлёстывать мощные побуждения и настолько сильные чувства, что я просто не был в силах с ними справиться.

Кирион рассказывает о себе в прошлом

Цитата: Кирион от 26-07-2026, 19:53:24— Я с нетерпением жду, когда мы отправимся на Климбах, и вы покажете мне свои любимые места, покажете свой дом таким, каким вы его видите. Я уверен, что это будет чудесно.

Он планирует отправиться в гости к Фехате и злоупотреблять её гостеприимством

Цитата: Кирион от 26-07-2026, 19:53:24Даже если мой самый нелюбимый кузен однажды постучится в мои двери и скажет, что убил человека, то я просто возьму лопату и закопаю труп.

Кирион признаётся, что будет покрывать преступления своих близких!

Кирион лишь пожал плечами. Он уже знал, что у Фехаты были свои специфические вкусы. Видимо, его лицо соседствовало с разрушенными городами, пахнувшими жжёными волосами и человеческими страданиями.

Он подумал про цитадель Пандемониума. Эта масштабная, доведённая до китча готика ему нравилась. Он любил теряющиеся во тьме, невозможно высокие своды, превращающие даже слабый звук в жуткое, пробирающее до костей эхо. Под этими сводами он всегда чувствовал себя маленьким, ничтожным и слабым. На фоне подавляющей тьмы волосы его отца казались краснее, а магия имела особенно выразительный вкус. Кирион умудрился полюбить это жуткое место. Великолепная архитектура, воплощающая замыслы своего создателя. Но так ли много подобных образцов искусства он видел на Климбахе?

— Знаете, а Лирея слишком пропитана тягой к красоте. И за этой красотой часто не видно уродства, к сожалению. Как фрукт с красивой сочной кожурой оказывается гнилым внутри, — ответил он с лёгким вздохом. — Возможно, я пресытился лирейской красотой, раз нахожу особое очарование в прямолинейном простодушии климбахцев.

Кирион растянулся в мягкой улыбке и посмотрел на Фехату так, словно она была его старым другом. Это был взгляд с особой трогательной добротой, невыразимым теплом человеческой привязанности и доверием. Что-то внутри него её смутно узнавало так, как не могла его память.

— Я с нетерпением жду, когда мы отправимся на Климбах, и вы покажете мне свои любимые места, покажете свой дом таким, каким вы его видите. Я уверен, что это будет чудесно.


На столе уже стоял чайник с ароматным чаем в окружении симпатичного чайного сервиза с розами. Кирион почувствовал, как магия дома зарывается в его волосы, обиженно нависая подле Фехаты под его защитой.

— О, вы про людей с фотографий? Верно, большинство из них — это мои родичи.

Он слегка откинулся в кресле, поигрывая с кольцами на правой руке.

— Поверьте, мы все часто ссоримся между собой и столь же часто миримся. Ни одно мероприятие не обойдётся без того, чтобы кто-то не устроил дуэль на остро наточенных шпильках для волос или кулачный бой.

На его лице появилось лёгкая тоска, выразившаяся в тонких скорбных морщинах под глазами и немного дрогнувшем уголке губ. Его руки машинально потянулись к чайнику.

— Мы не обязательно дружим, между нами часто обиды и недопонимания. Но мы все объединены кровным родством. Даже если мой самый нелюбимый кузен однажды постучится в мои двери и скажет, что убил человека, то я просто возьму лопату и закопаю труп. Если его убьют, то я сниму головы с плеч убийц и отправлю их матерям. И для меня мой кузен сделает то же самое. Мы никогда не бросим друг друга в беде. И утянем за собой всю семью, если что-то произойдёт.

Он говорил это с дребезжащей где-то под рёбрами искренностью. Из-за его шутливого тона и несерьёзного вида было трудно понять, где проходила граница между художественным преувеличением и действительностью. Кирион говорил с поразительно невинным видом о кровавой расправе, пока разливал чай по кружкам.

— У вас не так? — спросил он, слегка склонив голову набок, уставившись большими любопытными глазами на Фехату, — Моя семья немного нетипичная для эльфов. Мы живём вне общины, поэтому наши традиции немного исказились и переродились во что-то новое с сильным влиянием местной эонской аристократии.

Кирион передвинул лёгким движением магии чашку на блюдце с чаем на другой край стола и посмотрел на Фехату с неприкрытым любопытством, выходящим за рамки вежливости. С таким видом, какой бывает у собак, когда они выпрашивают еду со стола.

— А расскажите мне об эльфах Климбаха. У нас на Лирее подавляющее большинство живёт в закрытых общинах и сторонится чужаков. Но я знаю, что не везде так.

Он сделал глоток и тут отставил от себя чашку, от которой шёл пар. Чай, кажется, оказался для него слишком горячим.

@Инфирмукс

А вот и косички. Кирион их довольно часто носит, просто я ленюсь рисовать. Да и мне трудно понять, как устроены эти причёски. Я даже французскую косу заплетать не умею

@Энфир

Ага! Конкурс) и это так мило... Я расплачусь т. Т а Энфир захочет его обнять после таких откровений

Я начала писать ещё вчера вечером, когда не знала про условия конкурса!
Это было запланировано! Надо же как-то подвести историю к тому, что Кирион тоже имеет секретик. Да и у меня мои обычные посты спокойно подходят под конкурсные требования недели. Мне не нравится подгонять сюжет эпизода под конкурс. У меня распланированы заранее некоторые сюжетные повороты. Правда, иногда терпения не хватает довести сюжет до подходящего момента. Всегда есть страх, что соигрок пропадёт, а всё придуманное окажется на свалке

Кирион немного грустно улыбнулся. Это было сложное сочетание ностальгии, тоски и чувства облегчения. Это была боль, которую он уже пережил. Это было прошлое, которое сделало его тем, кто он есть сейчас. Возможно, именно поэтому он теперь говорил так спокойно.

— Я унаследовал от своих предков выдающуюся чувствительность и нервную возбудимость, а наша культура подразумевает особую выразительную эмоциональность, — начал он говорить издалека. — Однако это всегда шло вразрез с моим складом ума. Я в детстве был очень спокойным ребёнком, но в отрочестве меня стали захлёстывать мощные побуждения и настолько сильные чувства, что я просто не был в силах с ними справиться.

Он бросил взгляд на неё. Понимала ли она это чувство, когда что-то изнутри рвалось наружу, а ты не мог с этим справиться?

Это сейчас он мог захлопнуть дверь, убрать привычную натянутую улыбку и в совершенно не гнетущей тишине работать за столом в уютном уединении, в полном спокойствии. Не чувствуя себя неправильным. Раньше он всегда следовал общепринятым нормам поведения и не позволял себе быть тихим ботаником с неинтересной книжкой в руках. В какой-то момент маска идеального лирейского эльфа просто приросла к нему. И Кирион однажды перестал понимать, где заканчивается она и начинается он сам.

— И я раньше весьма часто попадал в неприятности. В очень большие неприятности, — неожиданно умиротворённо сказал он. — Иногда нужно просто перестать делать то, что делают все остальные, и прислушаться к себе. Я обрёл некую гармонию с собой, принял себя.

Именно поэтому он казался таким спокойным, а его драматичность и некоторая естественная театральность скорее были ещё одним украшением. Его фонтанирование эмоциями, безумный, рябящий в магическом фоне энтузиазм пропали словно по щелчку пальцев. Теперь было легко представить, как этот неугомонный болтун с манерами светской львицы мог часами сидеть за столом, высчитывая формулы для наложения чар.

— Люди нашего происхождения обязаны научиться управлять собой, если у них нет выдающегося могущества в совокупности со властью, — сказал он со спокойствием монаха, внезапно став выглядеть в своём образе как актёр на маскараде.

Это было не так, словно под привычным образом внезапно проглянул кто-то совсем другой, а скорее он, как александрит, вдруг под иным освещением принял другую окраску.

— Я научился себя контролировать, поскольку от этого зависела моя судьба.

Его рука машинально коснулась нарочито простого браслета-артефакта. Поразивший его на пороге совершеннолетия недуг требовал от него поразительного контроля над собой. Ему пришлось примирить в себе хладнокровного учёного и плаксивого мальчишку, дабы не лишиться собственной личности. На мгновение его взгляд задержался на браслете дольше обычного, а рука слегка дрогнула. Казалось, будто он и сейчас не до конца доверял себе, ожидая предательства собственного тела в любой момент.

Возможно, он слишком долго молчал и проявил некоторое неуважение к своей гостье.

А через мгновение Кирион вполне искренне улыбнулся и снова стал вести оживлённую беседу со своим чрезмерно выразительным языком тела, богатой мимикой и ярко окрашенной интонацией. Как и было положено эльфу. Ведь эльфы принадлежали к культуре высокого контекста, а их прирождённая грация и необычайный слух делали любую беседу многослойной.

— Думаю, что вы, мадемуазель, меня понимаете, — сказал он неопределённо, с беззаботным кивком и эффектным жестом.

Кирион вновь стал властвовать над беседой с её молчаливого попустительства, меняя тон и тему обсуждения с поразительной лёгкостью. Для него это было так же естественно, как для других людей — дышать.


Он в уме рассчитал правильную геометрию заклинательного контура внутри кристалла, а затем выправил перекошенную структуру. Даже свет стал иначе преломляться, отчего грани заиграли так, будто перед ним был настоящий бриллиант.

Кирион почувствовал ударивший в нос невыносимо сладкий, пьянящий аромат цветов. Магия на вкус ощущалась как леденец с лёгким холодком, растекающимся по языку. И только теперь он вспомнил, что в кабинете находится не один. Он с неохотой оторвался от артефакта, откинув назад сползшие к лицу волосы. Энфир молча наблюдала, казалось, едва дыша.

Она перед ним претерпела некоторые изменения. Он окинул её не слишком удивлённым взглядом, затем бегло осмотрел кабинет.

— Нечто подобное я и ожидал, — произнёс он совершенно невпечатлённым тоном человека, который повидал множество удивительных проявлений магии и сейчас был слишком поглощён своей дурацкой наукой. — Хотя не думал, что мне доведётся увидеть представителя предположительно вымершего подвида кристаллических драконов, которые создали магию кристаллов.

Он повёл носом, будто пёс, пробуя на вкус её магическую энергию. Магический фон гудел, словно встревоженный рой пчёл, а её рога явно имели к этому какое-то отношение. Скорее всего, они были своеобразным магическим сенсором, способным улавливать колебания магии так же, как эльфийские уши улавливают колебания воздуха.

Кирион почувствовал, как её магическая аура интенсивно движется вокруг него, но не стал в ответ разворачивать собственную, чтобы не провоцировать явно вышедшую из-под контроля Энфир. Она была драконом, хищником, в котором природой заложена определённая программа действий. Он слишком хорошо знал поведение таких хищников и умел с ними правильно обращаться.

Конечно, преимущество было на его стороне: они находились в его зачарованном особняке. Дом буквально ждал лишь одного приказа, чтобы подчиниться хозяину. Однако он уже приказал своему дому не использовать... нехорошие чары. Чары прямиком из арестованных архивов прежних властителей Некроделлы. Впрочем, едва ли артефактора могла напугать магия. Это скорее ей стоило опасаться маленького запертого внутри него безумного учёного.

— Вот что бывает, когда слишком долго подавляешь своё естество, — сказал он с лёгким вздохом, демонстрируя её инстинктам отсутствие страха жертвы. — Хорошо, что вы, мадемуазель Энфир, не взорвались изнутри. И такое случается. Скажите спасибо своим предкам, наградившим вас телом, более устойчивым к магии.

Он поднялся, обошёл стол и стал подле Энфир, мягко двигаясь среди цветов со всей эльфийской грацией. Кирион ласково взял в сложенные лодочкой ладони сверкающий кристаллический лотос, а затем опустил его на голову Энфир, будто венчал её короной на царствование. Он мягко провёл пальцами по изящным тонким пластинам-лепесткам, отмечая застрявшие между ними золотистые искры своей магии. А затем слабо подул на рога, сдувая застрявшую в выступе кристалла ещё одну застрявшую иску.

— Любите танцевать? — спросил он, протягивая руку ей в приглашении на танец. — Ваша магическая энергия находится в ужасном разладе. Она звучит настолько нестройно, что моим ушам почти больно. Танец — хороший способ упорядочить её потоки и выстроить устойчивую систему. Как течения мирового океана, если вам нравятся подобные аллегории.

В его взгляде появилась особая мягкость. Казалось, наконец Энфир перестала быть в его глазах интересной зверушкой в зоопарке, мимолётным увлечением в скучный вечер. Кирион рассматривал теперь её как чудо из чудес, купаясь в её ауре без какого-либо страха или смущения. Маленькие чешуйке на её руке ему напомнили то, о чём бы предпочёл не думать никогда.

Он мягко расправлял завихрения магии, позволяя лепесткам цветов запутываться в своих волосах. Кирион не пытался их стряхнуть и позволил им цепляться за себя, несмотря на ревнивое бурчание своих артефактов.

Комната, повинуясь его желанию, вдруг стала больше. Стены раздвинулись вместе со стеллажами, обнажая большое свободное пространство.

— Я поведу. Пока вы со мной, всё будет в порядке, — сказал он с полной уверенностью и особенно тёплой улыбкой, с которой его обычное эльфийское лицо приобрело особую красоту. — Ничего страшного не произошло. И цветы... Они прекрасны.

Ему было по силам помочь ей справиться с этой подавляющей магической силой. Танец казался нетривиальным решением, но все почему-то забывали, что энергетическая система — такая же часть организма, как мышцы или кровеносные сосуды. А тесный физический контакт и движение позволят  задать направление её магии, убрать эти ужасные завихрения и снять напряжение с переутомлённых энергетических каналов.

Это было лучше, чем обычно предлагаемая всеми медитация. Какая медитация, когда тебя изнутри распирает такая сила? Какая медитация, когда всё внутри тебя бушует? А танец был замечательным способом выплеснуть эту энергию и унять столь сильную жажду действия.

Магия Энфир странно ощущалась. Она была менее плотной и вязкой, а это не позволяло плести её для классических заклинаний. Ощущалась как проходящий сквозь пальцы дым, но она концентрировалась в цветах и, кажется, рогах из кристалла. Магия внутри цветов по своему принципу движения немного напоминала магию в конструкциях, созданных материализующей магией. Возможно, Энфир могла своей магией создавать объекты и их контролировать?

Про особый подвид кристаллических драконов и их магию сохранилось слишком мало сведений. И это были записи военных экспертов, оценивающих угрозы странных "неправильных" драконов. Кирион вообще знал об их существовании лишь потому, что когда-то заинтересовался кристаллами и имел доступ к бесценным архивам Уробороса, который мимо себя не пропускал ничего, что могло удовлетворить его жажду могущества.

А теперь он столкнулся с чем-то, что лежало в области сказок и мифов.

Как можно не любить кофе? Кирион удивился и почувствовал лёгкий укол жалости к девушке. Ей было не дано понять бархатистую терпкость кофе, это восхитительное сочетание древесных и ореховых ноток с карамельным тягучим послевкусием. И ведь это только вкус его одного любимого сорта кофе, который выращивают на юге Айны.

Впрочем, он ведь не понимал ананасы в пицце. Наверняка у этого блюда была какая-то недоступная ему грань, превращающая мешанину несочетающихся вкусов и текстур в изысканное блюдо. К кофе надо было выработать вкус, подобрать подходящий для себя сорт, а также не стоило забывать про обжарку! Что уж говорить про методы приготовления. Кофе был бы напитком для ценителей, если бы не эти цирконские корпорации, понаставившие всюду свои «кофейни» с третьесортным кофе, вкус которого маскируют сладкими сиропами и прочими добавками.

— Может быть, и в худшую, — сказал он, а затем подмигнул. — Для кого-то, но не для нас.

Может быть, ему не стоило ей так подмигивать?

Её голос стал чуточку более обволакивающим и мелодичным, а в глазах появился опасный блеск. Точёные черты лица стали более хищными.

— К-красавчик? — смущённо спросил Кирион, чувствуя расползающийся по лицу жаркий румянец. — Я...

И тут его дар речи пропал.

Кириону редко говорили, что он красивый. Он прекрасно знал: его внешность совершенно не подходила под каноны лирейской эльфийской красоты. У него не было безупречной фарфоровой кожи, подобной лепестку белой розы. У него не было шелковистой волны прямых волос оттенка солнечного света или луны, а вместо них были жёсткие неаккуратные кудри цвета помидора. И он точно не был грациозным и тонкокостным, а представлял собой дылду с едва ли не неприличными для чистокровного эльфа мускулами. Вместо изящных тонких кистей музыканта были покрытые мозолями руки рабочего.

Какая уж тут красота?

У него не было низкой самооценки, но красоту он оценивал с подходом профессионала, отбраковывающего самоцветы. К своему «уродству» он относился со смирением, находя его своеобразной компенсацией других своих талантов.

— Боюсь, что я совершенно некрасив, — уверенно и поразительно равнодушно ответил Кирион. — Меня, безусловно, ваши слова тронули, но это совершенно не соответствует действительности.

Кирион не слишком поверил её словам. От него не скрылось, что его новая знакомая явно была весьма высокого положения. Невозможно скрыть, что ты когда-то властвовал над людьми или командовал ими. Это всегда проявляется во взгляде, в движениях и интонациях. Ты можешь быть скромным и вежливым, но тебя всегда выдаёт реакция.

Кирион помнил, как однажды именно таким образом его бабушка обнаружила на благотворительном приёме наёмного убийцу — тот был единственным, кто не вздрогнул от резкого звука, когда респектабельная пожилая дворянка внезапно выбила сильным ударом своей маленькой изящной руки металлический поднос из рук слуги.

— И всё же я бы хотел оказать вам достойный приём, — сказал он, открывая дверь и позволяя дамам пройти. — Мне бы хотелось показать вам Лирею с лучшей стороны.

Её вопрос немного его удивил. Обычно все для гигиены рук использовали простейшее заклинание. Впрочем, это была особенность Лиреи, где властвовали магически одарённые эоны, для которых магия была с рождения ещё одной конечностью, чем-то столь же естественным, как дыхание. И предметом расовой гордости.

— Ванная комната прямо по правую руку от входа в столовую, — сказал он, ведя её по коридорам, на которых висели многочисленные фотографии в рамках, запечатлевшие моменты из жизни Кириона с друзьями или похожими на него рыжеволосыми эльфами.

Особняк был не очень большим и, очевидно, рассчитан на уединённую жизнь с небольшим штатом прислуги. Всё вокруг было богато обставлено в хаотичном порядке, но при этом выглядело удивительно органично. Кирион прекрасно чувствовал эклектику — этого у него было не отнять.

Большая часть предметов в доме была зачарована. Сам дом оказался плотно набит чарами, имевшими сильный привкус магии Кириона. Оказавшись на своей территории, он словно стал сильнее и увереннее. Магия этого места всецело подчинялась воле Кириона. Впрочем, это было неудивительно. Это был дом артефактора, представлявший собой один большой артефакт. В то же время магия дома присматривалась к Фехате, пробуя её магическую ауру на вкус и слегка играя с её волосами, проверяя, как ребёнок, рамки дозволенного.

Кирион зашёл в столовую и уселся на своё место, а затем заплёл волосы в косу, чтобы они вновь не оказались в тарелке с супом. Пока Фехата отсутствовала, он с некоторой тревогой провёл пальцем по гладкому, обычно холодному металлу браслета. В присутствии Фехаты чары артефакта на руке пришли в некоторое тревожащее возбуждение.

@Барс Баркас Девять с Половиной

Ничего не видно

Спасибо, что сообщил. Буду менять хостинг

Что-то я давно не рисовала! В свободный вечер решила спокойно использовать один из старых эскизов и нарисовать Кириона!

Вот такой портрет получился, хотя мне не понравилось, как я нарисовала одежду

Цитата: Энфир от 18-07-2026, 22:43:12@Кирион @Микаэль
два сапога....

Я ведь не шучу

1) Какой твой любимый фильм ужасов?
2) Какую выберешь таблетку, Нео Энфир?
3) Кто тебе больше всего нравится из черепашек ниндзя?
4) Бордюр или поребрик?
5) Пельмени с бульоном или безбульона?
6) Топ 5 супов
7) Самая невкусная еда, которую тебе доводилось пробовать
8) Что тебе подарил Дед Мороз на Новый год?

@Тиарра Эверли
а вот и я!

Описать 3 бытовых действия, которые персонаж совершил без применения магии (постирать одежду в машинке или руками, приготовить поесть, помыть посуду и т.д.)

Вот тут пришлось тяжело >_< Даже сложнее, чем с заданием недели 29.06 - 05.07! Я не очень поняла, что подразумевается под "бытовыми действиями". Но твои бытовые действия помогли мне разобраться!

Цитата: Кирион от 18-07-2026, 00:22:42Он пригладил свои кудри, аккуратно причёсывая их пальцами, чтобы стряхнуть сверкающие золотом искры

Цитата: Кирион от 18-07-2026, 00:22:52Кирион быстро смахнул слезу и сделал вид, будто только что не расплакался

Цитата: Кирион от 18-07-2026, 00:23:03А затем он просто достал из кармана смятую экскурсионную брошюру

последнее звучит слабовато, поэтому я ещё одно добавлю для надёжности

Цитата: Кирион от 18-07-2026, 00:22:42принялся разминать немного окоченевшие от холода пальцы

Сделать пять следующих действий: соврать, испугаться, икнуть, засмеяться, купить что-то. Любая последовательность, любое кол-во постов

Цитата: Кирион от 18-07-2026, 00:22:42Кирион совершенно не стыдился своего испуга и предпочёл спрятаться за спокойным Кьеном.

Цитата: Кирион от 18-07-2026, 00:22:42Кирион несколько мгновений молча смотрел на него, а потом не выдержал и тихо рассмеялся из-за собственной впечатлительности.

Цитата: Кирион от 18-07-2026, 00:22:42А потом он начал икать.

Цитата: Кирион от 18-07-2026, 00:22:52соврал он, наполовину искренне веря собственной лжи, наполовину по старой привычке желая успокоить назойливого взрослого

Цитата: Кирион от 18-07-2026, 00:23:03которую купил накануне поездки

И тут он увидел притаившийся между руин призрак. Это был не неупокоенный дух из суеверий сельских жителей, а эхо былых эпох — осколок дней, когда на этих землях ещё кипела жизнь.
Это была девочка с классической внешностью эона, увенчанная рогами и вооружённая жуткого вида хвостом. Кожа — подобная лепестку белой розы, антрацитовый шёлк струящихся волос и два кроваво-рубиновых глаза. Прекрасная, как ожившая иллюстрация из старинной книги.

О, это был голос прошлого. Из её алых, как кровь, уст лилась архаичная речь, ушедшая вместе с далёкими предками Кириона. Она говорила так, словно сошла со страниц романов эпохи романтизма, воспевавших таинственный мир юной Лиреи первых столетий. Впрочем, именно такая речь казалась уместной среди древних руин. Разве не так говорят призраки прошлого?

— Я дома, мадемуазель, — сказал он, рассматривая её из-под ресниц с неприкрытым любопытством. — Под этим небом я родился и провёл большую часть своей жизни.

Она стала приближаться к нему с грацией нарочито ленивой пантеры. Её взгляд поймал его в ловушку странного чувства, находившегося где-то между дежавю и смутным узнаванием.

— Я не имею злых помыслов. Я странник, что изучает забытые закоулки своего дома, мадемуазель, — ответил он, не прерывая зрительного контакта. — Я не страшусь. Мне грустно видеть, как это место тоскует по своим хозяевам. Вы слышите в ветре скорбный зов? Вы чувствуете, как эти камни держатся из последних сил, отчаянно желая дождаться возвращения своего хозяина? Я чувствую одиночество и слишком долгое ожидание. И мне грустно.

Кирион ничуть не испугался. Скорее его обуял восторг, смешанный с вдохновением. Здешняя меланхолия удивительно сочеталась с образом блуждающего призрака, не знающего покоя. А прорезавшийся голос казался проявлением одержимости. Дева перед ним очевидно была хтоником. С этим тяжёлым присутствием, разливавшимся вокруг терпкой аурой, которая во рту отдавала привкусом крови и металла. Она бесстыдно и нескромно, ничуть не желая себя стеснять, открыто бродила по землям Лиреи.

Она ощущалась пряной остротой розового перца со слабой горечью полыни и нежной сладостью белого персика, разливающегося во рту сочностью. Его магическое чутьё внезапно заставило язык едва заметно покалывать.

Кирион выполнил самый искренний айнский эльфийский поклон, положив руку на сердце и слегка склонившись. Он не боялся быть столь открытым и бросать ей вызов собственной беззащитностью. На его губах появилась мягкая улыбка с едва заметным нежным изгибом.

Её нечеловеческие движения — до неправдоподобия грациозные и выверенные — навели его на мысль о превосходстве хтоника над эльфом. Бой был бы проигран ещё в момент своего начала. Кирион был физически силён, обладал могущественными артефактами и хорошим арсеналом заклятий, но по своей сути оставался художником и ремесленником.

Ему не нужно было сражаться. Глупость какая — нападать на кого-то исключительно из-за расовых стереотипов.

— Приветствую вас, мадемуазель, — сказал он с лирейской протяжностью, с эльфийской певучестью. — Меня зовут Кирион.

Для него этикет всегда был не столько уздой, сколько удобной методичкой по общению с людьми. Зачем что-то придумывать, когда существует готовая инструкция?

Ветер со свистом проходил сквозь руины и яростно вздымал волосы и длинные одежды Кириона.
Жившие здесь люди погибли века назад и не оставили после себя наследников. Наблюдать подобное всегда было печально.

— Если верить словам гида, то за мёртвой рощей находится кладбище и склеп местного благородного рода, которому когда-то принадлежали эти земли. А в противоположной стороне расположена братская могила павших защитников.

А затем он просто достал из кармана смятую экскурсионную брошюру, которую купил накануне поездки. Не ради карты в месте, где плохо работала связь. Кирион не отличался подобной предусмотрительностью. Это был сувенир. Ему нравилось собирать дома всевозможные памятные вещицы. Часто это были флаконы с песком с пляжей, засушенные цветы причудливых растений-эндемиков, образцы местного ремесла или даже билет общественного транспорта либо музея. Однако из этих руин в качестве сувенира можно было забрать разве что череп или камень.

Кириону казалось это некрасивым по отношению к такому месту и к похороненным здесь смелым людям, отдавшим жизни в борьбе с тем, что превосходило их силы. Пусть они проводят остаток вечности в покое, не потревоженные мародёрствующими тупоголовыми туристами.

«Я не помню Лиреи»

Эта фраза что-то в нём встрепенула. Он почувствовал предательский укол сочувствия. Ему следовало просто покинуть деву и телепортироваться домой. Какое ему дело? Она не одна и вполне способна защитить себя от любой угрозы. Не его проблемы. Тем более она явно не нуждалась в его помощи...
...наверное.

Но она была не только хтоником. Она была мадемуазель. Хрупким и изящным существом, растерянно осматривавшимся вокруг.

Кирион был слабаком. Он не смог просто развернуться и уйти. В незнакомке было что-то необъяснимо знакомое. Словно смутный силуэт из забытого сна, который пытаешься рассмотреть внимательнее, отчаянно стараясь достучаться до собственной памяти.

— Воспоминания остаются внутри нас, даже когда мы их не осознаём, — сказал он, перекрикивая хлёсткий ветер и шуршание гонимой им пыли, кружившей среди дряхлеющих сооружений. — Разве они не делают нас теми, кто мы есть?

Он всем сердцем любил Лирею и не желал её покидать. Это был его дом. Сама планета со своим нежным, тёплым магическим фоном будто втягивала его в материнские объятия.

— Могу ли я предложить свою помощь, мадемуазель? — немного смущённо спросил Кирион. — Я вижу, что у вас уже есть спутник, но, возможно, смогу оказаться полезным в ваших поисках. Безусловно, дань памяти усопшим требует определённой приватности... почти интимности. Но я не могу оставить мадемуазель блуждать здесь одну.

Он слегка качнул головой под перезвон украшений, внимательно изучая язык её тела и реакцию. Ей было не по себе. Она боялась. Но точно не его. Это был не обычный страх, а тревога и опасение, вызванные внутренними демонами. Разве Кирион не так выглядел, когда вернулся домой после того, как сбежал и долго отсутствовал? Ему было не просто боязно представать перед родителями, а трудно оказалось даже просто возвращаться.

Странно было видеть столь могучее существо в подобном смятении.

— У меня есть небольшая брошюра с краткой общепризнанной историей этих земель и картой с описаниями примечательных мест, — сказал он с особой деликатностью в голосе.

Инфирмукс, конечно, решил дальше развивать эту неприятную тему. У Кириона тревога прошлась мурашками между рёбер. Однако ему хотелось быть искренним и честным. Это зачастую было непозволительной роскошью для него, поэтому стоило ценить выстраивающееся с названным отцом доверие. Следовало бы... но разум упрямо пытался выстраивать баррикады. Кирион поймал себя на трусливом желании отшутиться по давно заведённой привычке, ловко увести разговор в сторону. Как часто ему приходилось это делать, если это уже стало привычкой?

— Я долгое время находился под присмотром врачей. Я тогда позвонил родителям и сознался во всём. Они меня забрали, а потом отправили в лучшую лечебницу, — слова сначала шли удивительно легко, но затем он почувствовал, как в горле начинает расти тяжёлый ком. — Там практиковали наркологию вместе с «ментальной терапией». Проще говоря, они ментальной магией пытались меня «вылечить». Но методика оказалась успешна лишь против лудоманов и игроманов.

Он замолчал на несколько секунд, нервно покусывая губу. Острые клычки прошлись по израненной губе и содрали тонкую новую кожу со старой ранки. Кисловатый железистый привкус крови лишь усилил нахлынувшие неприятные воспоминания.

Лечебница, если быть честным, неприятно напоминала элитную психиатрическую клинику с дорогим старомодным интерьером, а «ментальная терапия» подозрительно смахивала на мягкую лоботомию с временным эффектом. Его передёрнуло от воспоминаний. На мгновение ему вновь почудился до боли знакомый резкий химический запах медикаментов, сопровождавший стук каблуков дежурного целителя.

— Что меня пугает? Это довольно очевидно. Я боюсь сорваться. Сама мысль о зависимости меня пугает. Я знаю себя — начну с малого, а потом не удержусь от большего. Всё пойдёт по накатанной. Со мной всегда так было. Я боюсь потери контроля.

Этот разговор заставлял его чувствовать себя мерзко. Кирион сознательно избегал обсуждения подобных тем и возвращения к воспоминаниям того периода. Он трусливо делал вид, что ничего не было, и отыгрывал роль простого беззаботного обывателя.

— Я сейчас уже в порядке, — соврал он, наполовину искренне веря собственной лжи, наполовину по старой привычке желая успокоить назойливого взрослого.

Ложь далась ему так легко, что от этого Кирион ощущал себя лишь хуже.

Слова Инфирмукса попали точно в цель. Всегда попадали. Он даже в простом разговоре вёл себя как искусный охотник. Хотя Инфирмукс и был высшим хищником.

Кирион стыдливо отвёл взгляд и стал изучать жуткие длинные тени, которые отбрасывали их фигуры. Казалось, будто их отбрасывали не они, а сказочные чудовища невообразимой формы из глубин далёкого космоса.

— И всё же я предпочту жить так, чем превращаться в тень самого себя. Меня пугает то, что я могу деградировать, превратиться в жалкое подобие того, кем был раньше.

Он обхватил себя руками в каком-то детском, как ему казалось, жесте.

— Да, поменялось. Кажется, будто мир вновь обретает краски для меня. Будто я становлюсь вновь живым. Я не знаю, как это иначе выразить. Во мне эта проклятая тяга к расслаблению и получению крупицы былого удовольствия становится меньше, — по его щеке скатилась одна большая слезинка. — Я... я чувствую себя так, будто до этого момента страдал от жажды, а сейчас наконец напился.

Кирион быстро смахнул слезу и сделал вид, будто только что не расплакался.

Чувство облегчения так плотно переплелось с ужасом, что он уже не понимал, где заканчивается одно и начинается другое. Ему хотелось верить, что всё это чудесное исцеление и обретение фигуры спасителя не были сном мальчика, отчаянно обманывающего себя иллюзией нормальности. Но в то же время ему было страшно признавать реальным то, что он теперь носит в себе часть чудовища.

Весьма лицемерно он пытался отстоять свою позицию: «Инфирмукс не чудовище», пока сам до дрожи в коленях отмечал малейшее изменение в себе. Кирион прекрасно знал, что был поразительно слеп к тем, кого любил. И его это ничуть не волновало.

Будучи ребёнком, он был раздражающе прилипчив и чрезвычайно тактилен. С возрастом это почти не изменилось, хотя он стыдливо старался делать это менее очевидным. Присутствие Инфирмукса, его голос и прикосновение особенно сильно отзывались теплом где-то глубоко в груди. Казалось, что внутри его тела притаился зверь, который так и норовил мурчать. Он подался навстречу этому сладкому теплу, от которого в груди разливалась нега. Но спустя мгновение слабости Кирион остановил себя.

Кирион не догадывался, что именно так ощущал зов. Он не был хтоником и не мог в полной мере чувствовать эту особенную связь, однако собственная повышенная нервная возбудимость и магическая чувствительность в некоторой степени компенсировали слабость этого ощущения.

— А ты много встречал рыжих эльфов? — спросил Кирион, склоняя голову набок. — Мои родичи — все ненормальные. Даже полукровки и далёкие-далёкие рыжие кузены. Я, между прочим, общепризнанно один из самых адекватных представителей своего рода.

Ирония позволяла ему чувствовать себя в безопасности, говорить менее серьёзно и позволять некоторую вольность и недосказанность, перекладывая часть интерпретации на собеседника. Самоирония была своеобразной формой защиты, странной попыткой дистанцироваться от самого себя.

К слову, такое признание в Айне оказалось получить поразительно просто. Достаточно было не ходить на приёмы в обнимку с опасными животными. Или, например, не таскать повсюду за собой чуть подгнивающего камердинера, который верно служил семье даже после собственной гибели.

Кирион даже не поддерживал традицию кровопролития на семейных торжествах! Ему было не очень приятно наслаждаться изысканными блюдами на свадьбе кузенов, пока другие кузины из-за спора о каком-нибудь направлении в искусстве мутузили друг друга остро наточенными длинными шпильками для волос.

Правда, бабушка по-прежнему считала его слишком мягкотелым. Впрочем, бабушка считала мягкотелыми почти всех. Ей бы очень понравился Инфирмукс. Идеальное сочетание мальчишеского бунтарства и могущества.

Хвост Инфирмукса в руках лежал приятным теплом нагретой на солнце гальки. Казалось, он жил собственной жизнью, испытывая какое-то непреодолимое желание щекотать и дразнить Кириона. Это была поразительно милая черта для владыки и древнего хтоника. Кирион не сразу осознал, что уже давно перестал воспринимать этот хвост как оружие.

— Мои родители бы определённо огорчились, — сказал он дипломатично, отвечая на шутку шуткой. — А вот бабушка была бы в ярости. После одного инцидента с моим отцом она очень болезненно воспринимает похищения.

Она владела знаниями ворожбы всяких малоизвестных ковенов ведьм Лиреи и очень любила проклинать людей так, что в течение многих лет какая-нибудь магическая порча медленно уничтожала организм.

При этом сама бабушка неизменно улыбалась так ласково, что сторонние люди принимали её за добрейшую старушку. Кирион подумал, что никто из её потомков не унаследовал её невинного очарования. Это было печально. Было что-то очаровательное в сочетании внешней беззащитной невинности с внутренней тягой к разрушению и уничтожению.

— Но какова цена этой защиты? Что тьма забирает в обмен? — проницательно спросил Кирион с подозрением. — Ничто просто так не даётся. Всё требует своей цены. Алхимический закон равноценного обмена пугающе универсален и применим к разным сферам жизни.

Кирион удивлённо уставился на Инфирмукса, когда тот беззастенчиво рассказал о своей наркотической зависимости в прошлом. Вот откуда шло это чувство понимания без осуждения. Вот почему в его голосе не было ни капли жалости. Только понимание.

Рука Инфирмукса заставила его остановиться. Он посмотрел перед собой из-под влажных ресниц. Во взгляде слишком отчётливо читалась тоска.

— Не эльфы. Эоны. Эльфы недолюбливают мой род и действительно не хотят иметь ничего общего с проклятой кровью, поэтому я всегда общался с эонами, — он вздохнул. — Я никогда не забуду этот обвиняющий безмолвный взгляд. Они смотрели на меня и едва ли не вслух говорили: «Почему он, а не мой ребёнок?»

Его отец даже опасался, что они могут как-нибудь ему навредить, пытаясь унять собственное горе. На самом деле Кирион никогда не винил их за эти взгляды. Он бы и сам, наверное, не смог простить мир, окажись на их месте. И боль получилось бы унять совсем чуть-чуть лишь... Лучше не развивать эту мысль, чтобы не разочаровываться в себе.

— А я всегда полагал, что красота — в глазах смотрящего.

Он улыбнулся. Улыбка вышла совсем маленькой. Но искренней. Он выразительно смотрел на Инфирмукса.

— Я понимаю, что произошедшее — это воля случая. Но я уже полюбил тебя. И я вполне серьёзен!

И лишь произнеся эти слова вслух, Кирион внезапно осознал, что ни разу не попытался их смягчить или обратить в шутку.

Перед ним были бесценные исследования, стоившие столь многого и исследователям, и их жертвам, теперь обречённые прозябать в забвении. Кирион почувствовал, как внутри него начало подниматься знакомое, щекочущее, почти порхающее волнение. Его нестерпимо тянуло прибрать к рукам всё, что здесь было. Он так страстно желал прикоснуться к этим недоступным знаниям, что на мгновение забылся. Забыл про Инфирмукса, про жуткий зал, про довлеющую над ним магию и фантомную ответственность, порождённую влиянием архистов на моральные ценности жителей Айны.

Его разум уже лихорадочно пытался представить, сколько лет ушло на эти исследования, сколько неудач, сколько гениальных идей было похоронено вместе с их создателями. Это было не просто хранилище. Это было кладбище знаний. Склеп.

Но это было очень недолгое мгновение одержимости, после которого Кирион немного ссутулился от ощущения внутреннего озноба, бросив вопросительный взгляд на Инфирмукса.

Он был очень жаден до знаний, но куда большую ценность для него представляли близкие. Кирион с усилием отвязался от всепоглощающего желания познания и вновь обратился к своему названному отцу с прежней нежной привязанностью.

— Я боюсь вносить какие-либо серьёзные изменения в организм. Мы с хтоном достигли некоторого равновесия. И само вживление меня... пугает.

Первый вариант казался неприятным, но второй — в высшей мере отвратительным.

— Я не хочу с ним сливаться! Он меня чуть не убил! А вдруг я перестану быть собой? Это как раз то, чего я хочу избежать.

Его целью был контроль. Но это стремление целиком и полностью диктовалось желанием спасти себя, спасти собственную личность. Для него такое изменение было подобно смерти.

— Ментальная тюрьма мне кажется более подходящим вариантом, — сказал Кирион с особой рьяностью. — Только я весьма плох в ментальной магии. Она мне всегда казалась неприятной, поэтому я её не изучал должным образом.

Хотя у него была предрасположенность к ней из-за особенностей характера. Кирион с детства был хитрым манипулятором, неосознанно воздействующим на окружающих. Он был довольно упрям, но в то же время гибок. Его небольшой от природы резерв давал большую точность при оперировании магической энергией, а ментальная магия требовала именно невероятной точности в построении магической вязи. Кирион был хорошим психологом и обладал тонким чувством магии. У него было всё, чтобы стать виртуозом. Но личное брезгливое отношение к «копанию в чужих мозгах» отвратило его от этого пути.

И теперь наиболее подходящим вариантом оказалось именно то, что он всю жизнь отвергал. Судьба обладала поразительно жестоким чувством юмора.

— Мне не нравится мысль о пленении кого-то, — робко сказал Кирион. — Но это наиболее гуманное для нас двоих решение.

Он нервно закусил губу до крови, пытаясь привести в порядок витавшие вокруг мысли. Другого выхода он найти не мог. А вдруг время у него было ограничено? Можно было бы целую вечность искать подходящий вариант среди этого бесконечного массива знаний. Это была ситуация, где из двух зол приходилось выбирать меньшее.

— Я его ненавижу, — с неожиданным холодным спокойствием сказал Кирион в момент ошарашивающей его самого искренности. — Он меня не просто пытался убить, а игрался со мной как кошка с мышкой! Это всё теперь во мне на всю жизнь.

Это чувство унижения особенно сильно ударило по его самолюбию. Страх со временем притуплялся, но чувство унижения для такого самовлюблённого юного гордеца — определённо нет.

— Я совершенно не представляю, как хтоники уживаются со своими симбионтами. Я больше всего на свете хочу от него избавиться. Но раз я не могу, то пусть он блуждает в лабиринте моего разума, переживая мой ужас. Пусть он ощутит это бессилие, когда кто-то управляет тобой как марионеткой, переделывает тебя по своему подобию и навязывает тебе мысли.

Кирион хотел, чтобы этот осколок глядел на мир его глазами, блуждал по лабиринтам его воспоминаний. Этот мёртвый хтон проживёт его жизнь, станет им в какой-то мере, а потом встретится с ужасом, уже ощущая себя юным напуганным эльфом.

Если Кирион что-то и понял, наблюдая за Инфирмуксом и Эребом, то именно поразительную диффузию их личностей. Он станет в какой-то мере Кирионом, но окажется навечно заперт в чертогах разума. И если хотя бы малейшая часть личности Кириона перейдёт к нему, то это пленение станет бесконечной пыткой.

«Поймёшь, каково это», — мелькнула жестокая, почти по-детски злая мысль.

И Кирион не стал её отгонять.Впервые за долгое время он позволил себе не играть в добропорядочного аристократа.

Удивлённое восклицание слегка смутило Кириона. Комментарий показался ему весьма неожиданным. Для него магия была важной и неотъемлемой частью существования, такой же естественной, как дыхание или сон.

— Капелька магии, ничего особенного, — сказал он с явным смущением. — Я ещё и не очень хорошо выполнил такое простое заклинание. Вон сколько искр посыпалось! Это утечка магической энергии из самого плетения. Значит, я где-то допустил неточность.

Кирион всегда очень критично относился к собственной магии и с совершенно не присущей ему мягкостью не умел смотреть на свои успехи. Даже самое простое заклинание он мысленно разбирал по частям, неизменно находя то, что можно было сделать лучше.

Он пригладил свои кудри, аккуратно причёсывая их пальцами, чтобы стряхнуть сверкающие золотом искры. Этот нехитрый жест позволял занять руки, пока беспокойный разум продолжал искать очередной повод для самокритики. Всё лучше, чем стоять истуканом, когда в разговоре появляется такая тяжеловесная пауза.

Гораздо сильнее собственного заклинания его впечатлил тот мощный луч света, что совсем недавно обрушился на замёрзшее озеро. Вот это действительно была сила. Кириону вполне хватило бы знаний сделать артефакт, имитирующий подобную магию, а вот в собственных силах для создания заклинания такого уровня он совсем не был уверен.

Кьен, конечно, верно подметил цель его путешествия. Ничего другого столь ценного на этой планете для Кириона сейчас и не было. Он бы с радостью просто купил нужный лёд, но контрабандисты, промышлявшие редкими материалами в обход жадно прибирающих всё к рукам корпораций, куда-то внезапно пропали. Его постоянный поставщик уже несколько месяцев не выходил на связь, из-за чего пришлось лично тащиться в эту ледяную дыру.

— Верно! — ответил Кирион с лёгким кивком. — Магически насыщенная вода обладает своеобразной «памятью воды», благодаря которой создаётся комфортная среда для «живого света». А кристаллы сверхплотного льда являются одним из лучших материалов для артефакторики...

Стоило разговору коснуться любимой темы, как смущение незаметно отступило. Кирион продолжал рассказывать о свойствах льда, о его кристаллической структуре и природной магической энергии, заполняющей пустоты между молекулами. Незаметно для самого себя он уже успел перейти к собственным наблюдениям о взаимодействии суперионного льда с магическими потоками и рассуждал так увлечённо, словно обсуждал не научные изыскания, а что-то совершенно обыденное.

Кьен, кажется, вообще его не слушал и больше был поглощён своими думами. Кириона это нисколько не смущало. Он продолжал говорить, не слишком нуждаясь в слушателе. Это он ещё не начал рассказывать о своих последних наблюдениях — вот тогда бы точно пришлось пожалеть, что разговор вообще зашёл об артефакторике.

Впрочем, долго продолжать лекцию не удалось. Что-то громко лязгнуло. Этот звук неприятно ударил по напряжённым нервам и чувствительным эльфийским ушам.

Кирион совершенно не стыдился своего испуга и предпочёл спрятаться за спокойным Кьеном. Если уж звезде в человеческом облике, кузену демиургов, бояться нечего, то самому Кириону подобная осторожность жизненно необходима. Он машинально ссутулился и принялся разминать немного окоченевшие от холода пальцы. Было бы очень неловко обнаружить, что мороз лишил их привычной ловкости как раз тогда, когда потребуется сплести заклинание.

А потом он осторожно выглянул из-за плеча Кьена, силясь разглядеть источник звука. Турникет! Кирион несколько мгновений молча смотрел на него, а потом не выдержал и тихо рассмеялся из-за собственной впечатлительности. Смех получился немного нервным, но искренним. А потом он начал икать. С ним такое происходило чаще, чем хотелось бы.

Кирион задержал дыхание и замолчал. Сладкая, долгожданная и свободная от постоянной болтовни Кириона тишина на полминуты окутала их.

За это время Кьен успел изменить руку, но нечеловеческие черты совершенно не напугали Кириона. Наоборот, они вызвали у него почти детское любопытство. Он с интересом рассматривал длинные когти, пытаясь представить, удобно ли с ними жить. В таком облике Кьен казался ему куда интереснее, чем в облике скучного человека.

— Я слышал, что у арданатеев несколько обликов, — сказал Кирион таким тоном, будто ничего особенного только что не произошло. — Излучаете ли вы свет и тепловую энергию в других формах?

@Энфир

Какая Жиза. Я на 3 дня ушла в лигу и сегодня еле вернулась в игру. А ради ачивки нужно. Я тоже постараючь

@Энфир

Не, я постараюсь все равно тебе быстрее отписывать. Мне кажется что я сильно торможу наш эпизод и от этого не хорошо. Может, отдых лучше вместо постов? :с

Тормозит игру моя работа. Меня даже премия особо не радует. Что уж говорить про внезапное уважение коллег, которые вдруг взглянули на меня с новой стороны.

Отдых? Но я хочу ачивку за марафон и кристаллы! (даже если я их пока не трачу)
А ещё могу просто не вернуться, если буду долго отсутствовать на форуме. Я... весьма непостоянна в своих увлечениях. Если прекращу писать посты, то потеряю интерес

@Энфир

Пост. Кстати, как твои дела?

Можешь не спешить. Работаю, работаю, работаю...
Перед сном (вместо сна) пытаюсь кусочек поста написать

@Тиарра Эверли

Я выполнила задания! На прошлой неделе были сложными, а сейчас мои любимые простые темы

Использовать 5 названий городов, стран или планет (любое кол-во постов)

Я умею считать до 5, но просто хочу похвастаться, что знаю географию (применим ли этот термин к системе, а не к планете?) Аркхейма!

Цитата: Кирион от 11-07-2026, 20:38:15Айны

Цитата: Кирион от 11-07-2026, 20:38:15Местигора

Цитата: Кирион от 11-07-2026, 20:38:15Алькора

Цитата: Кирион от 11-07-2026, 20:38:18Климбахе

Цитата: Кирион от 11-07-2026, 20:38:18Пандемониуме

Цитата: Кирион от 11-07-2026, 20:38:18Лирее

Цитата: Кирион от 11-07-2026, 20:38:18Халифата Эборосси

Раскрыть в описаниях 2 привычки вашего героя или вашего нпц (2 разных поста)

Я не просто так придумывала привычки персонажу и постоянно их описывала!

Цитата: Кирион от 11-07-2026, 20:38:15Кирион задумчиво пожевал губу, покусывая золотое кольцо пирсинга.

Кирион в задумчивости прикусывает губу. Это странным образом позволяет ему сосредоточиться. У него сухие губы из-за лёгкого обезвоживания, поскольку этот взрослый умный эльф во время своих артефакторских и кузнечных занятий забывает пить воду. Интересный факт: раньше он до крови прокусывал губы, а теперь из-за пирсинга действует более аккуратно.

Цитата: Кирион от 11-07-2026, 20:38:18Кирион смущённо почесал кончик своего носа

Кирион от неловкости всегда чешет кончик носа! Бедняга страдает психогенным зудом, который не всегда проявляется, но привычка чесаться от нервозности сформировалась десятилетия назад!

— Впервые слышу, — сказал Кирион, рассматривая клевер и крутя его в пальцах. — У нас, лирейских эльфов, удачей считается его просто случайно найти. Как и встретить чёрную кошку на своём пути, когда идёшь по делам. На Климбахе иначе? Я бывал в основном лишь в Пандемониуме, но у своего отца дома. Или его брата, но мой дядя рос на Лирее, как я.

Сорванное растение исчезло с лёгким хлопком в облаке золотистых искр магии. Кирион находил своё карманное пространство очень удобным. Все вещи замирали в стазисе, хотя волшебная моль умудрялась каким-то образом спокойно существовать в его вещах, питаясь излишками магии хранящихся внутри предметов.

Она любит ананасы в пицце? Хотя не ему её осуждать со своей любовью к тартару или карпаччо с каперсами. Он ещё не встречал людей, которые понимали его любовь к каперсам.

— А я терпеть не могу! И это прекрасно, что мы все такие разные. Было бы скучно жить в мире однообразия в умах.

Кирион полагал, что любители ананасов на пицце или поклонники груши с горгонзолой являются опасными для общества психопатами. Именно в это мгновение он подошёл опасно близко к пониманию сути древнего хтоника перед ним. Но тут же его живой подвижный ум метнулся дальше, оставив хорошую догадку растворяться в воздухе подобно дыму.

— А вот тут наши вкусы сходятся! — с отчего-то очень довольным видом ответил Кирион. — И это вы ещё не пробовали тут кофе, который переселенцы из Халифата Эборосси варят на песке с пряностями!

«Вот у вас, например, встреча с приёмным отцом, насколько я поняла, послужила катализатором изменений в поведении и характере», — сказала она, попав в яблочко.

— Я встретил его, когда был подростком, — ответил Кирион, слегка пожимая плечами. — И я позволю себе цитату одного психолога: «Встреча двух людей — это встреча двух химических элементов. Реакция может и не произойти, но если произойдёт — изменяются оба».

Тот период жизни был полон внутренних проблем, сплетённых в тугой клубок. Инфирмукс в своей неповторимой манере «перерубил» этот узел. Но это была не та тема, которую можно обсуждать с незнакомцами.

«А когда же сможете?» — спросила Фехата с дразнящей хитринкой, от которой ему стало немного неловко.

Кирион смущённо почесал кончик своего носа. Эта привычка появилась ещё на первых курсах университета от едкой книжной пыли. Магические фолианты были написаны специальными волшебными чернилами, от эманаций которых у него всегда чесался нос. Он и так страдал от психогенного зуда, а чувствительные нервные окончания на носу дополнительно стимулировались магией.

— Когда я почувствую, что смогу называть вас, мадемуазель, более неформально. Я позволяю себе столь возмутительную небрежность в угоду своей интуиции. Вы — мадемуазель, к которой должно обращаться соответствующе. Я выказываю вам всё полагающееся уважение.

Кирион был уверен, что даже если мадемуазель способна убить его одним тычком своего тонкого девичьего пальчика, ему всё равно следует относиться к ней как к хрупкой драгоценности. Он во многом опирался на взаимоотношения между своими родителями. Матушка при всей своей пугающей смертоносности обладала очень чувственной, сентиментальной натурой. Отец же был моложе её на восемьдесят лет и сохранил свой детский испуг перед наводящей на всех ужас хулиганкой.

Другой его отец, Инфирмукс, не мог подать никакого подобного примера, поскольку для него половая принадлежность товарища не играла особой роли. И ожидать от него примера в романтическом плане точно не стоило. Даже не приходилось надеяться.

— Мадам Ломиэль, — сказал он мягким тоном старой эльфийке, — у нас сегодня гость.

— Приветствую вас, мадемуазель, — произнесла эльфийка с традиционным поклоном. — Добро пожаловать в особняк господина де Сильнир, второго наследника маркиза де Сильнир де Индильмар.

Кирион раздражённо закатил глаза. Эта напыщенность его всегда раздражала! У него было абсурдно длинное имя, поощряющее тщеславие его предков. Заполнение любых документов превращалось зачастую в пытку.

— Я распоряжусь подать обед, — сказала мадам Ломиэль и ушла.

Кирион же обернулся к Фехате.

— Я не подготовлен к приёму гостей, но надеюсь, что моё самое искреннее гостеприимство сгладит возможные недочёты. Мы, лирейцы, очень серьёзно относимся к своей традиции гостеприимства.

У него был небольшой штат прислуги, да и он предпочитал более неформальные приёмы. Лирея всегда славилась своим громоздким сложным этикетом, а чопорный айнский характер аристократии возвёл это дело в немыслимую степень абсурда.

— Всё в порядке, мадемуазель, — сказал Кирион мягче и более ласково. — Я просто переживаю, что вы можете навредить себе. Раны от моей сабли тяжело заживают из-за её магического характера.

Он забрал саблю и положил ножны с ней на соседний стул. Она начала недовольно бурчать, распространяя вокруг себя вибрацию, отдававшуюся эхом в магическом фоне. Кирион игнорировал её под хихиканье других своих артефактов.

«Значит... Вы вкладываете в свои изделия не только магию, но и эмоции? Как... любопытно»

— Это мой путь артефактора, — ответил он на её вопрос с улыбкой, в которой промелькнуло что-то похожее на ностальгию или сожаление. — Это требует от меня сильных вложений — эмоциональных, магических и физических, но я просто иначе не могу.

Научный взгляд на магию убил веру в чудеса и поставил её на рельсы прогресса, на службу обществу. Это не было чем-то плохим, но иногда в Кирионе просыпалась тоска по той магии, что была в далёком прошлом и сопровождала королей-рыцарей молодой Лиреи на заре времён. Это была странная тоска по тому, что он сам не знал и не застал. Кирион с трепетом впитывал легенды древней Айны о замках и рыцарях, о спящих на золоте драконах и похищенных принцессах. Его сердце с особой любовью отзывалось на старые гобелены и выставленные в музеях латы. Что-то было особенное, романтичное и чудесное в ту эпоху. Особая опьяняющая невинность с наивной жестокостью, где рыцари на турнирах и в дуэлях глупо погибали, оставляя своё имя бессмертным в строках куртуазных баллад рефлексирующих спустя века романтиков и сентименталистов.

«...мы могли бы с вами перепробовать довольно много грибов. И не один раз».

Кирион несколько мгновений озадаченно глядел на Энфир, а затем внезапно рассмеялся, наморщив нос и зажмурившись.

— Мой отец очень любит грибы, — попытался объясниться он, смаргивая выступившую слезу и пытаясь вернуть себе спокойствие. — Я имею в виду грибы как продукт, и в метафоре нашей беседы.

Разговор про грибы был забавным. Подобная иносказательность всегда добавляла особый шарм и лёгкую пикантность в разговор. Кириону нравилось наблюдать реакцию людей на свои слова и находить определённые закономерности, узнавая больше про собеседника. Это напоминало его эксперименты с составом сплавов и геометрией огранки самоцветов. Ему не нравилось общаться с незнакомцами или находиться в толпе, а подобное изучение позволяло ему смириться с нахождением против воли на каком-нибудь светском рауте.

А Энфир была определённо крепким орешком! Ему такое не очень сильно нравилось, поскольку её закрытость сбивала его с толку. Кирион был очень нетерпеливым по своей натуре, поэтому однообразная долгая игра была не для него. Это будто была взаимная щекотка, где отбивался и взвизгивал только один. У него возникло сильное желание её опять подразнить или сделать что-то подобное, чтобы вывести из равновесия и посмотреть, что будет. На подлинную реакцию, полную искренности и далёкую от опостылевшей маски. Но он имел силу воли, отточенную теми годами, когда ему приходилось каждый день рано вставать и идти на лекции или в кузницу к своему ворчливому наставнику.

Кирион резко встал и случайно опрокинул назад стул. Такое с ним нередко случалось, несмотря на его эльфийскую грацию. Никто не запрещает быть рассеянным и неловким, даже если ты прирождённый канатоходец и акробат.

Они прошли через коридор, поднялись на лестницу и оказались в небольшом стереотипном кабинете с мебелью из красного дерева, пресс-папье из малахита и изумрудным сукном. Шкафы с маленькими ящичками и книжные стеллажи создавали особый уют за счёт тёплого дерева и запаха старых книг. На столе Кириона был бардак из множества листов с заметками, выполненными неряшливым почерком.

— Прошу, присаживайтесь, — указал он в кресло для посетителей, которое по мановению его волшебного взмаха отошло от стены и встало напротив стола.

Кирион просто собрал бумаги и положил их наверх шкафа, а затем уселся в кресло и слегка откинулся в нём. За спиной было плотно зашторенное окно, сквозь которое проникала полоса света.

Что за диво!

Он протянул руку к кристаллическому артефакту, но касаться и тем более забирать его не стал. Кирион осторожным, почти невесомым движением сплёл в воздухе слегка светящуюся нить бирюзового оттенка магии, осыпающуюся золотистыми мелкими искрами.

— Кто у нас тут такой красивый? — проворковал он артефакту, будто говорил с живым существом, а не с куском кристалла в форме нераскрытого бутона.

Магией он с величайшей осторожностью нежно провёл по цветку, приглаживая грани и засыпая всё вокруг искрами. Одновременно он изучал магическое устройство артефакта, слегка нахмурившись при виде нарушения узора зачарования. Кто-то очень постарался сделать этот бутон, но ему не хватило мастерства. Магическая энергия в одном месте собиралась слишком плотным узлом, из-за которого ток магии был неравномерным. Но сама заколка ему понравилась.

— Удивительная вещь! — сказал он, не отрывая взгляда от кристалла. — Она сделана с такой любовью, что это чувствуется в каждой грани. Свет очень красиво играет на них. Меня всегда восхищало то, как можно обыграть плеохроизм самоцветов. Настоящее сокровище!

Кирион слегка склонил голову к бутону и подставил своё длинное ухо.

— Как дивно ваш артефакт звучит! Прекрасное подтверждение тому, что не обязательно вообще быть мастером артефакторики, чтобы создавать подобные чудеса. Потеря энергии, неэффективное использование структуры материала, но это всё такие мелочи! Ах, в последнее время я всё реже и реже встречаю такие изумительные сокровища, будто сошедшие со страниц приключенческих романов. И когда люди стали забывать, что артефакты — это не просто инструменты, а нечто большее?

И одновременно с этим он думал про природу этого кристалла. Кирион задумчиво пожевал губу, покусывая золотое кольцо пирсинга. Что это за материал? Вполне возможно, какая-то местная редкая разновидность минерала. Немного похоже на кристаллическую ману из лириумных месторождений заполярья Местигора, но имеет значительные отличия в физических свойствах. Своим стеклянным блеском и магическими эманациями напоминает кристаллид с рудников Алькора, но по своей плотной магической структуре схож с климбахским радиалисом.

Кирион и не заметил, как бубнил свои предположения вслух, слишком поглощённый изучением артефакта.

Цитата: Кирион от 18-06-2026, 19:14:52До 4 июля у меня много работы, поэтому буду отвечать с большой задержкой

Мы документы сделали с ошибкой, поэтому это распространяется на весь июль. Что мне приходится делать ради денег...
_{Удивительно, как люди умудрились документы сделать с ошибками, работая в течение месяца по 10-11 часов в день. Ещё и без выходных в последние 2 недели, да?}

@Тиарра Эверли , босс! Тебе удобно цитаты смотреть? Или лучше слова выделять в посте для удобства?

Встретить 5 видов животных (любые представителя царства животных) - минимум 2 разных поста

Цитата: Кирион от 04-07-2026, 00:26:30ворону

Цитата: Кирион от 04-07-2026, 00:26:30крыса

Цитата: Кирион от 04-07-2026, 00:26:49ящерицы, пауки и змеи

Цитата: Кирион от 04-07-2026, 00:26:52бабочки и пчёлы

I: танец, чашка, огонь, спина

Цитата: Кирион от 04-07-2026, 00:26:49танце

Цитата: Кирион от 04-07-2026, 00:26:49чашку

Цитата: Кирион от 04-07-2026, 00:26:49огонь

Цитата: Кирион от 04-07-2026, 00:26:49спины

II: грубый, смертельный, ласковый, вишнёвый

Цитата: Кирион от 04-07-2026, 00:26:30грубый

Цитата: Кирион от 04-07-2026, 00:26:30Грубыми

Цитата: Кирион от 04-07-2026, 00:26:30смертельная

Цитата: Кирион от 04-07-2026, 00:26:30ласковыми

Цитата: Кирион от 04-07-2026, 00:26:30вишнёвая

III: светить, разогнать, наплевать, ранить

Цитата: Кирион от 04-07-2026, 00:26:52светился

Цитата: Кирион от 04-07-2026, 00:26:52разогнать

Цитата: Кирион от 04-07-2026, 00:26:52наплевать

Цитата: Кирион от 04-07-2026, 00:26:52ранить

Конечно, его улыбка не могла разогнать тучи в ненастную погоду, но вполне была способна поднять настроение у случайного прохожего. Он едва ли не светился от счастья, или это свет солнца так отражался от его блестящих рыжих волос и многочисленных украшений?

Кирион с недоумением уставился, забавно моргнув подведёнными глазами.

— Зачем съедать? — спросил он, находя предложение Фехаты крайне причудливым. — Я собираю коллекцию четырёхлистников и сушу их, чтобы однажды сделать гербарий в виде леса из клевера на всю стену одной из своих комнат.

Философские размышления — это не совсем его тема. Он любил предаваться думам, но сугубо в уюте одиночества. А в беседе предпочитал больше опираться на факты без умственной гимнастики.

— И сильно вы изменились за долгие годы своей жизни, мадемуазель? — беззаботно спросил Кирион с праздным интересом.

Нельзя было сказать, что ему наплевать на удобство собеседника. Он совершенно не хотел ранить чувства своей новой знакомой. Кирион старался быть деликатным, хотя это не всегда удавалось в рамках строгого лирейского этикета. Иногда ему давалось трудно понимание собеседника. Кирион, как и любой выходец из культуры с высоким контекстом, умел читать невербальные сигналы, но у него была проблема с расшифровкой и интерпретацией.

— А зачем вам имя моего отца? — спросил он довольно резко, но затем тут же смягчился. — Он весьма влиятельная персона, поэтому я стараюсь лишний раз не распространяться о нашей родственной связи.

Кирион знал, что был слабым звеном, через которое попытались бы добраться к Инфирмуксу. Не рассказывать же про свою семью первому встречному? Фехата ему нравилась, но у него не было ни одной причины ей доверять. Тема семьи всегда была для него слишком личной. Кирион имел неприятное свойство слишком сильно привязываться и временами вести себя не совсем адекватно, если кто-то посягает на его близких.

— Мне запретили выделять уголок в мастерской, поэтому пришлось к ней дом пристраивать! — ответил Кирион, не в силах сдержать короткий смешок.

Полузаросший сад расходился перед змеившейся дорожкой из симпатичного булыжника. Вокруг летали бабочки и пчёлы, создавая умилительный пейзаж, который обычно вешали на стены кабинетов лирейских чиновников средней руки.

— Я не осуждаю людей за их вкусы, даже если это любители ананасов на пицце, — сказал он с явным пренебрежением к самой идее такой пиццы. — Тогда вам понравится чай, который делают на севере Айны! Он с молоком и специями! Хотя я больше люблю по-эборосски — очень крепко заваренный и сильно подслащённый, тоже со специями. А вино мы ещё успеем выпить! У меня есть чудная бутылка Пино-Нуар с Проциона, которая идеально подойдёт к обеду.

Фабада вряд ли подойдёт под вкусы Фехаты, но нежный запечённый с каштанами каплун ей точно придётся по вкусу. Пино-Нуар отлично скрасит своей ягодной кислинкой ореховые нотки с толикой мускатного ореха и тимьяна.

— Впервые меня так просто и быстро приглашает в гости прекрасная мадемуазель! — сказал Кирион с лёгким румянцем на щеках. — Но для меня будет честью принять ваше столь любезное приглашение.

А затем он споткнулся о порожек крыльца, поскольку повернулся лицом к Фехате и не смотрел перед собой.

— На «ты»? — спросил Кирион с самым искренним удивлением. — Боюсь, что я пока не могу себе позволить столь фамильярно обращаться к вам, мадемуазель. Не хочу, чтобы злые языки порочили вашу добродетель из-за меня.

Он почти не держал прислугу в доме, поэтому на его возглас «ой!» вышла лишь строгого вида немолодая эльфийка с тугим пучком.

— Я плохо строю планы, поэтому действую по интуиции! — ответил он, в очередной раз нетерпеливо ёрзая. — И по ситуации. У меня не всегда хватает терпения придерживаться плана. Я всегда восхищался теми, кто действует по жизни как шахматисты.

А затем Сейран его обрадовал тем, что их полёт подходит к концу. У него уже затекли ноги, да и чувство голода постепенно возвращалось. Кирион много и часто ел из-за некоторых физиологических особенностей. Если раньше он стеснялся своего чревоугодия, то теперь открыто признавался в таком изъяне. Он не был хрупким изящным эльфом, но зато мог нести сразу несколько таких хрупких изящных эльфов!

Кирион сидел тихо и старался не мешать Сейрану. Сам он терпеть не мог процедуру посадки, раздражаясь из-за запроса на посадку, который иногда затягивался из-за того канцелярского ада, который могли устроить чиновники. А ещё его страшно укачивало!

Он пережил с достоинством всю непростую процедуру посадки и даже поправил магией свою смятую одежду и взлохмаченные волосы. Это Сейран умудрялся выглядеть всегда прихорошившимся. Что-то Кириону подсказывало, что если его спутника разбудить посреди ночи, то тот поднимется с идеальной укладкой и без следов подушки на лице.

— Замечательно! Я полагаю, что несколько утомил вас, месье!

Кирион почувствовал себя лучше и припал к смотровому иллюминатору, жадно пожирая утомлённым скукой и однообразием разумом разворачивающиеся виды.

— Где мне поставить пять звёзд? — ответил Кирион с излишне счастливым видом на шутку Сейрана.

Орбитальная станция была весьма невзрачной. Обычный унылый металл с пластиком, стандартная планировка. Космопорт мог удивить лишь составом присутствующих. Кирион удивлённо отмечал то, насколько люди вокруг друг от друга отличались. Ему ещё не призодилось видеть столько орков, гоблинов и элементалей. Он рос на Лирее. Большинство эонов и эльфов были одинаково красивы — и в этой красоте неестественно симметричных лиц с правильными чертами были на одно лицо. Этнархи, кажется, тоже "страдали" подобным. Кирион всегда со своей тягой к красоте и эстетике терзался, что его облик имеет несовершенства, но это обстоятельство делало его узнаваемым в толпе. Особенно терпеть он не мог свои веснушки, которые окружающие по непонятной причине находили милыми.

Унылые коридоры резко закончились громадным атриумом, с которого открывался вид на местную «лаунж-зону», больше похожую на торговый центр. Хотя это и был торговый центр! В начале импровизированной улицы с рядом магазинов с женским нижним бельём было небольшое заведение с большой неоновой вывеской в виде изогнутого нотного стана с буквами «Караоке-бар Кантата».

Внутри оказалось довольно необычно: приглушённый свет с настоящим диско-шаром и множество комнатных растений на этажерках и подвесных кашпо, между которыми притаились очень технологичные террариумы с пометкой «не входит в меню». Из них лениво наблюдали за всеми пёстрые ящерицы, пауки и змеи. Можно предположить, что свет, музыка и обилие любопытных глаз им не мешают.

В центре находился выложенный гладким блестящим ламинатом танцпол. Дюжина человек двигалась в ритмичном танце под бодрую музыку. Под потолком болтались клубы сигаретного дыма, от одного запаха которого Кирион стал чихать. В противоположной от входа стороне тянулась барная стойка, за которой стоял невысокий коренастый мужчина с густой бородой и бросающимися в глаза нарочито неказистыми низкотехнологичными имплантами. Он бросил на вошедших посетителей один короткий взгляд, а затем взял маленькую чашку для эспрессо и выпил её содержимое. Рядом расположилась ниша с электрическим камином, в котором горел голографический огонь, искры которого разлетались по всему залу.

Кирион бросил взгляд на растянутый над стойкой баннер «Неделя твиста». Музыка закончилась. И вдруг девушка в облегающем красном платье подмигнула вошедшим Сейрану и слегка зардевшемуся от смущения Кириону, а затем хлопнула своего партнёра ниже спины и ушла с низким смехом за свой столик.

Кирион старался слушать Кайроса, хотя его разум пребывал на грани сладкой дрёмы. Дракон имел дорогую сердцу особую манеру речи — то самое звучание, которое имели лишь лирейцы. Эта манера с особым эмоциональным диапазоном была сладким кусочком дома.

— Он же пытался меня убить! Как я могу с ним сотрудничать? — ответил Кирион таким тоном, будто говорит нечто очевидное. — Да и он уже мёртв и действует лишь на рефлексах и инстинктах. У него нет личности и воли, а есть лишь некая... программа ил даже просто скрипт.

Он определённо не был согласен с Кайросом. Кирион не был хтоником, и попытка применить к нему хтонические рамки была разочаровывающей. Ему такое определённо не нравилось! Кайрос пытался его вогнать в рамки хтоника, загнать в понятную его драконьим мозгам систему координат.

— Он не мой хтон, — удручённо пробормотал Кирион с ноткой застарелого ужаса перед тем, кто его пытался очень жестоко убить.

Как и многие другие подростки, он был абсолютно уверен, что эти скучные взрослые возомнили о себе невесть что. И вообще, он сам лучше знает и сам разберётся без их дурацкой помощи!

Угрозы уже не были чем-то новым, и Кирион отреагировал с вялым смирением. Кайрос был ужасно упрямым и совершенно негибким, не желающим быть гибким. Уже было понятно, что говорить с ним бесполезно. Проще переждать бурю, чем пытаться что-то доказать безжалостной, безответной стихии.

А затем запахло уксусом. Кирион звонко чихнул, когда появился хтон-симбионт в ореоле кислого до остроты запаха. В такие моменты он жалел, что магически очень восприимчив. Несомненная смертельная опасность этого существа ощущалась чем-то давящим и тяжёлым, отчего было тяжело даже сделать вдох. Эреб казался нагретой галькой, теплом полуденного солнца в летний зной, неудержимым лесным пожаром. А этот хтон ощущался неприятной, жгучей мятной зубной пастой, от которой на глазах выступали слёзы. В нём была определённая перчинка, кислинка лайма и какой-то химический привкус фасадной краски. Кирион впервые ощущал нечто подобное.

Хтон Кайроса оказался таким же ворчливым стариком. Они устроили словесную перепалку, какую ему доводилось слышать лишь в гостях у своих двух бездетных троюродных бабушек. Кирион с покорным видом слушал, одновременно пытаясь забрать свой браслет. Но Кайрос охранял его сокровище с прославленной драконьей бережливостью, идущей в комплекте с ещё более прославленным крохоборством.

— Добрый день, месье Хтон! — вежливо поздоровался Кирион, ничуть не напуганный очередным жутким существом.

Он был вежливым молодым человеком и этого совершенно не стеснялся. Своё имя он не называл, поскольку догадывался, что хтон уже знает его имя и из вредности не использует, низводя Кириона до «кучерявой рыжей игрушки». На что обижаться? На отдельно вынесенную кучерявость? Разве это что-то плохое? Или на указание оттенка волос? Почему все так возбуждались из-за рыжих волос? Игрушка? Как он смеет! Инфирмукс был слишком ответственным и серьёзным, чтобы воспринимать Кириона так несерьёзно!

«...вот увидишь!»

Он не хотел видеть и надеялся не дожить до того момента, как осколок медленно перестроит его в хтоника. В его планы входило умереть в окружении семьи или друзей от старости или в славном бою. Если бы ему было интересно с кем-то делить вечность, он давно бы женился! Он упрямо посмотрел на Кайроса, но благоразумно придержал свои мысли при себе.

Затем Кайрос, явно почувствовав в Кирионе покорного слушателя, продолжил делиться своей древней мудростью.

— Убью сестру, — тут же ответил Кирион, у которого не было сестры.

И не предвиделось, поскольку его родители считали себя всё ещё слишком молодыми для третьего ребёнка. Ну и Кирион создавал проблем за двоих или троих, стабильно обеспечивая головной болью и переживаниями маркиза и маркизу.

А затем Кайрос стал его щекотать! Кирион заливисто смеялся и покраснел от такого прилива эмоций. Он очень нагло прильнул к тёплой руке, которая определённо умела гладить по голове. Кирион был очень жадным до ласки и любил нежиться, несмотря на свой солидный (по собственным заверениям) возраст.

И потом его выпроводили! Навязали соглядатая и отправили с глаз долой. По коридору он шёл в угрюмом молчании, следуя за странным слугой. Этот вредный дракон изъял его артефакт! Кириону он был ценен не только из-за способности подавлять ошмёток твари в руке, но и как память.

За окном коридора пролетела отвратительного вида хищная птица, напоминающая внешним видом чуть подгнившую гигантскую ворону. В когтистых лапах билась самая обычная крыса. Кирион даже удивился тому, что такое стереотипное обычное животное смогло выжить на Климбахе. Он даже предположил, что этот грызун был чьим-то украденным питомцем.

Кирион угрюмо проследовал за алебастровым тюремщиком в выделенную ему комнату. Там он разлёгся на кровати, предварительно сняв обувь и верхний халат. А затем вытащил свой дельтаплан из карманного пространства и бросил на письменный стол.

В тишине и спокойствии он мог хорошенько подумать. Инфирмукс его беззаботно сбросил на этого дракона, имея очень глубокое доверие к Кайросу. Кириона пока названный отец не решался с кем-либо ещё знакомить.

Следовало бы доверять мнению Инфирмукса, но Кирион был сбит с толку поразительным контрастом между двумя хтониками. Кайрос был стереотипным драконом из лирейских анекдотов. Резкий, прямой до скрежета зубов, чрезвычайно своенравный и довольно грубый в своей искренности. Там, где Инфирмукс действовал ласковыми словами и нежностью, Кайрос применял шоковую терапию, действуя по принципу «битиё определяет сознание».

Кайрос явно придерживался определённого порядка и терпеть не мог, когда порядок нарушался. Он явно был из той породы людей, что встречали в штыки новшества и с трудом к чему-либо привыкали. Этот дракон показался ему порядочным и следующим своему слову. Кайрос ведь наверняка дал слово следить за здоровьем и благополучием свалившегося на его голову Кириона. И пообещал своему хтону. Точно не убьёт, хотя заставит страдать. Кирион предположил, что Кайрос будет следовать своему слову до последнего. Это было похвальное качество.

Возможно, Кайрос просто через некоторое время привыкнет к Кириону и будет относиться немного мягче? Он подумал, что в первое время ему стоит быть до омерзения предсказуемым и просто вписаться в рутину Кайроса. Ещё бы понять эту рутину.

Но дельтаплан ведь тоже хотелось опробовать! Кирион подумал, что такой скучный приверженец строгих правил явно не оценит прыжки с крыши на собранном в кустарных условиях дельтаплане без защиты. Скорее всего, Кайрос больше всего ненавидит, когда его обманывают или не сдерживают данное слово.

И, что очень важно, Кайрос был не только каким-то там могущественным древним хтоником, архонтом и пр., а побратимом Инфирмукса. Кириону хотелось понравиться своему «дядюшке» и выстроить крепкие дружеские взаимоотношения. Они же члены одной большой семьи! Да и Инфирмуксу было бы спокойнее, будь у Кириона ещё кто-нибудь на Климбахе.

Кирион точно не собирался экспериментировать под опекой сварливого старого дракона. Но ведь просто открыть окно и посидеть на подоконнике никто не запрещал? Он просто тихо полюбуется видом с высоты и приглядится к самым интересным крышам. Ничего страшного ведь не произойдёт?

Кирион спрыгнул с кровати и босиком пошлёпал к подоконнику, открыл нараспашку окно и уселся на подоконнике, свесив ноги. Поглазев на поднимавшуюся снизу багровую туманную дымку, он вдруг заметил ту жуткую птицу, которая тут же спикировала вниз и заняла половину подоконника.

Он, недолго думая, вытащил из кармана сушёное мясо, которое купил в Пандемониуме. Лучше не знать, из чего это сделано. Вкус соевого соуса отбивает любой привкус. Это был отличный перекус, когда не было времени или желания прерываться на обеденный перерыв. А с сушёным мясом можно было весь день сидеть за столом или размахивать молотом в кузнице.

Птица неловко допрыгала до него на своих когтистых лапах и приняла угощение. А затем издала низкое «КААААР» и принялась чистить крылья, подсматривая за Кирионом. А он вытащил самый заурядный альбом для рисования с персонажем популярного детского мультфильма. Кирион не смотрел этот мультфильм (он взрослый!) — просто этот был единственным в круглосуточном супермаркете. Грубыми штрихами и небольшой растушёвкой он рисовал Кайроса, усмехающегося над ним. В кармане ещё у него завалялась пластинка с жвачкой. Только вместо любимого вкуса перечной мяты была приторная вишнёвая сладость. Кирион активно жевал и надувал большие пузыри, которые забавно лопались.

Портрет маркизы Алассэтари де Сильнир. Я её временами упоминаю в постах, поэтому решила визуализировать. Может быть, однажды использую в качестве НПС

Спойлер

Я иногда упоминаю Алассэтари в постах, а в эпизоде с Инфирмуксом она стала темой нашего разговора по душам. Мне хотелось показать её на портрете мягкой, нежной, но немного печальной. Я долго думала о том, как может выглядеть женщина, которая убила своего горячо любимого мужа в отчаянной попытке спасти его от мучительной смерти.

Она родилась с гетерохромией, и эта особенность с юных лет пробудила в ней интерес к биологии, мутациям и самой природе жизни, что в итоге привело её в химерологию.

В трудный час она бросила дело своей жизни, науку, и стала во главе угасающего рода, сумев не только сохранить семью, но и восстановить её былое могущество. Длившаяся тысячу лет кровная вражда закончилась победой де Сильнир благодаря использованному биологическому оружию, созданному гением Алассэтари.

Она сотрудничала с Акс Сафэ и видела в Уроборосе будущее для своего рода. Возможно, повортоным моментом её жизни стала отчаянная попытка завести наследника. Неудачные беременности и смерть новорождённого сына на фоне неизлечимой болезни мужа что-то в ней сломали. Она стала грезить о создании идеального эльфа, который не был бы подвержен болезням и старению. Из-за страха боли потери она не привязывалась к единственному сыну, который вырос без материнской любви и взлелеял на неё обиду. А потом долгожданный наследник убил её, отомстив за отца. В тот самый момент, когда она собиралась на аудиенцию к Уроборосу.

Кто знает, что могло случиться, получи гениальный сошедший с ума химеролог поддержку и ресурсы со стороны Лжебога?

Её фигура остаётся самой неоднозначной в истории рода. Одна считается одним из самых успешных глав рода, чьё правление называют «золотым веком». Её открытия в области химерологии сыграли важную роль в становлении лирейской школы этой дисциплины, а её имя вошло в учебники истории. Но её жестокие эксперименты и пропаганда евгеники нанесли большой ущерб репутации семьи. А обстоятельства смерти надолго раскололи род де Сильнир на два лагеря.

@Микаэль
С Днём Рождения! Расти большой, ухаживай за крыльями и не обижай Энфир

@Тиарра Эверли
 

Упомянуть 10 разных имен (фамилии, прозвища и сокращения одного имени за разные имена не считаются)

Цитата: Кирион от 28-06-2026, 01:43:12Кирион

Цитата: Кирион от 28-06-2026, 01:43:12Лакруа

Цитата: Кирион от 28-06-2026, 01:43:12Фехата

Цитата: Кирион от 28-06-2026, 01:43:12Инфирмукса

Цитата: Кирион от 28-06-2026, 12:30:23Эреба

Цитата: Кирион от 28-06-2026, 12:30:23Фтэльмену

Цитата: Кирион от 28-06-2026, 12:30:23Уробороса

Цитата: Кирион от 28-06-2026, 12:30:23Симбера

Цитата: Кирион от 28-06-2026, 12:59:31Энфир

Цитата: Кирион от 28-06-2026, 12:59:31Архея

Цитата: Кирион от 28-06-2026, 12:59:31Ломиэль

Описать 2 удачных события/момента в 2-ух разных постах

Цитата: Кирион от 28-06-2026, 01:43:12настоящая удача!

Цитата: Кирион от 28-06-2026, 12:30:23повезло

Кирион самодовольно наблюдал за тем, как Энфир осматривает его саблю. Симпатичных украшений довольно много, но вот красивое оружие встречается намного реже. А сабля была бесстыдным воплощением его амбиций и возможностей. Кирион говорил много и часто не по делу, но выразить себя в полной мере мог лишь через своё искусство. В сабле сошлись его представления об изысканной хрупкой красоте и неумолимом могуществе стихии — величии света. Клинок казался хрупким, словно сделанным из льда или стекла из-за блеска. Лезвие было очень тонким, как было принято на Лирее.

Ему пришлось буквально петь, проталкивая через голосовые связки свет и магию, поскольку это был единственный способ непрерывно и равномерно насыщать этой смесью металл одновременно с утомительно долгим процессом проковки. Он бил молотом по заготовке и пел до хрипоты, пока не лишился голоса на несколько дней. Кирион создавал артефакты, опрометчиво бросаясь с головой в процесс, не жалея себя или окружающих.

Энфир вдруг подняла оружие своими маленькими изящными ручками, опасно подставившись под остриё. Она двигалась как человек с превосходной подготовкой, но намётанным глазом он определил, что она не пользовалась холодным оружием. Её хватка была неряшливой и ненадёжной. Кирион забеспокоился, что она может пораниться, и уже собирался привстать и забрать клинок.

— Мадемуазель, Архея ради, не держите так опасно оружие! — сказал он с неприкрытым беспокойством. — Я не сомневаюсь в вашей физической подготовке и дарованиях, но оружие есть оружие. Его просто так нельзя ни на кого направлять, особенно на себя... пожалуйста.

Его сабля должна была разить врагов, сжигая их светом и подавляя разум голосом. Она не была предназначена для пускания крови и причинения страданий прекрасным девушкам! Это оружие против зла!

Удивительно, но его стервозная сабля вела себя мирно и даже мило, что ей было вообще не свойственно. Это наталкивало Кириона на мысль, что его сообразительный и хитрый артефакт очень не хочет злить Энфир. Мадемуазель была совсем не так проста, как кажется на первый взгляд. Стоило к ней лучше приглядеться.

Обед оказался выше всяческих похвал, хотя и немного пресноватый на его вкус. Кирион давно полагал, что его кухарка имеет пророческие способности. Иначе объяснить, как ей удаётся предугадывать приход гостей и выбирать подходящее меню, невозможно.

— Благодарю вас, мадемуазель, от всего сердца за такие прекрасные слова, — сказал он с неприкрытой, возмутительной для айнского этикета теплотой в голосе.

Смущённый румянец окрасил кончики его ушей под хихиканье украшений.

— А представляете, как любовь и забота плодотворно влияют тогда на живое существо? Великая сила, которую многие недооценивают. К радости или к счастью это?

Кирион слегка склонил голову, рассматривая изменения в мимике Энфир. Её было трудно читать. Ему не нравилось, когда собеседник был непредсказуем, а его реакцию на свои слова невозможно было интерпретировать.

Он, конечно, никогда не скажет вслух, но Энфир напоминала моллюска. У моллюска была раковина, которая скрывала нежные внутренности и жемчужину. Так и Энфир имела всё время этот раздражающий равнодушный вид с примесью печали, под которым таилось что-то прекрасное. Кириону прямо физически мешала эта её особенность. Он не сомневался, что уже подобрался близко к пониманию её личности. Недолгое общение и создание конфликтной ситуации уже позволили ему сделать некоторые выводы:

Эмпатичная и с богатым воображением, склонна к идеализированию людей и избеганию жёстких конфликтов. Кирион слегка прищурился и задумчиво пожевал губу. Такие люди очень преданные с особой, свойственной лишь им искренностью и самопожертвованием. Обычно весьма уязвимы к критике и имеют очень тесную связь между идеалами и моральными принципами, которые никогда не нарушают. Весьма сентиментальны, весьма глубоко и эмоционально реагируют на всё, даже на музыку и запахи.

Но что-то однажды её сильно ранило, из-за чего всё это спрятано под «бронёй». Кирион знал, что такие люди часто остаются одинокими и отверженными, опустошёнными и отравленными разочарованием, поскольку их идеалистичность, сострадательность и тяга к самому искреннему самовыражению делает их уязвимыми перед людьми и бесполезными в глазах общества. Большинство не ценит такие качества и откровенно считают слабостью.

— А иногда гриб настолько ядовит, что уже ничего не поможет. Конечно, все грибы съедобные, но многие лишь один раз, — сказал он таинственным тоном, решив продолжить иносказательно беседу. — Я весьма устойчив к токсинам, поэтому иногда позволяю себе экспериментировать. Но думаю, что тем, кто уязвим к яду, стоит употреблять лишь пригодные в пищу грибы.

Он постарался с пониманием отнестись к тому, что она намеренно ведёт себя как какая-то статуя, что для лирейцев, имеющих полноценный второй язык невербального общения, было неприличным поведением. Кирион расчувствовался и в момент непростительной эмоциональной слабости подумал, что нужно дальше приглядывать за Энфир. Бедняжка выглядела так, что даже у него появлялось желание её подразнить. А что говорить про настоящих хулиганов?

— Я полагаю, что мы теперь можем перейти к обсуждению заказа, — сказал Кирион, внезапно вставая из-за стола. — Предлагаю перейти в мой кабинет, где всё обсудим в более подобающей обстановке. И не будем мешать мадам Ломиэль выполнять свои обязанности.

Кирион до последнего ожидал, что Инфирмукс проявит брезгливое удивление, как это по обыкновению делали все, кому он имел неосторожность рассказать. Он привык скрывать эту тёмную страницу своей жизни как грязный и постыдный секрет из-за негативного отношения ханжеского айнского общества к наркомании.

Но Инфирмукс отреагировал иначе: утешающе коснулся его (прекрасно зная тактильность Кириона) и успокаивающе смотрел. Ровно, без осуждения или пустого напускного сочувствия. Без сочетания этих факторов Кирион бы никогда в жизни не продолжил говорить.

— Как думаешь, сумеешь ли ты всегда удерживать себя на этой грани, не падая в пропасть? — вдруг задал вопрос Инфирмукс и немного выбил из колеи Кириона.

Это был совсем не тот вопрос, на который он хотел отвечать. В некоторых вещах ему предпочтительнее было иметь счастливое беззаботное неведение, нежели горькое разочаровывающее понимание.

— Я не знаю. Слишком всё это сложно для меня. Я... я был ошарашен, когда мои друзья погибли. Мне ведь просто повезло тогда. В момент ясности до меня дошло, что я начал деградировать как личность. Меня это так сильно напугало, что отшибло на первое время желание что-либо употреблять, — ответил он, бессвязно изливая всё накопленное под взволнованный трепет собственного сердца. — Иногда, в трудные моменты моей жизни, у меня появляется предательская мысль, что от одного раза ничего не будет, а я смогу расслабиться. Но в то же время я очень боюсь. Ты знаешь, что я даже простые обезболивающие пью только в случае сильной боли? Мне сложно заставить себя даже принимать любые медикаменты.

Кирион хотел, но не мог отвести взгляд от Инфирмукса. Кроваво-красные, как рубины, глаза напротив заставляли его лучше любых угроз и увещеваний изливать душу. Он слабо ощущал какую-то особую силу, связывающую его с этим хтоником, заставляющую не просто подчиняться, а делать это с большим удовольствием и самоотдачей.

— И во мне до сих пор борются между собой страх и жажда. Артефакторика, ювелирное дело и вылазки в поисках интересных материалов помогают мне забыться, отвлечься от всех этих проблем и мыслей. Азарт, вдохновение и адреналин позволяют мне вновь почувствовать себя хорошо, вновь получать удовольствие от жизни.

А потом до него в полной мере дошло, что слова про бессмертие были сказаны всерьёз. Ему никогда не хотелось становиться бессмертным. Он эгоистично предпочитал уйти раньше своих близких и не страдать от чувства потери. Ему совершенно не хотелось когда-либо кого-то терять.

И тут Кирион осознал, что за последние две недели кое-что изменилось. Он не чувствовал в себе постоянную тягу «расслабиться», которая неизбежно настигала его в те моменты, когда он оставался наедине со своими невесёлыми мыслями. Вместо неё был этот надоедливый осколок хтона, который задумчиво завис в пограничном состоянии между полноценной волей и бездушным куском мёртвой плоти.


Кирион бы не испугался, прими Инфирмукс сейчас ту монструозную форму.

— Я знаю, что у тебя есть клыки и когти, — сказал он с мягкой улыбкой, прекрасно понимая причину столь неожиданного юмора.

Ему самому нередко приходилось в момент особого душещипательного обнажения своего естества от неловкости отшучиваться. Кирион не привык открыто и откровенно говорить о своих чувствах. И он даже ужасно смущался, когда слышал искренние комплименты. Слишком сильно его жизнь была пронизана фальшью и игрой в своеобразный маскарад, практиковавшейся в высшем свете. Айнские аристократы от скуки или из желания что-то прибрать к своим рукам постоянно интриговали с позволения императорской семьи. Кирион привык носить маску. Он едва ли не позабыл, кем является на самом деле.

Так просто было притворяться, что у тебя всё хорошо. Легко было поверить в собственную ложь. Самообман позволял себя лучше чувствовать, но проблемы никуда не исчезали и продолжали дальше гнить и отравлять его.

Вся проблема в принятии себя, верно? Всё всегда сводится к этому.

Инфирмукс, видимо, совсем не привык, что кто-то его будет так защищать. Кирион не сомневался, что подданные владыки жизнь положат ради него на поле боя. Но это другое. Не менее важно было защитить близкого от... самого себя. Было физически неприятно слышать, как Инфирмукс отзывается о себе так уничижительно.

Кирион решительно схватил за хвост, обхватывая ладонью столь смертоносное оружие с особой бережностью, аккуратно поглаживая подушечками пальцев выступающие чёрные костяшки. А затем приложил кончик к щеке — «мол, смотри, твой жуткий хвост совсем не жуткий» — в демонстративном доверии.

— Ты меня не пугаешь. Даже в момент нашей первой встречи я знал, что ты не причинишь мне вреда. А теперь у меня на руке есть когти и по телу расползается чешуя. Я иногда испытываю желание даже в... в тебя вгрызться зубами! — сказал он, чувствуя себя особенно уязвимым, хрупким и пытаясь что-то рассмотреть в глазах Инфирмукса. — Это меня теперь делает чудовищем? Если ты чудовище, то и я тогда.

Он сам не слишком понимал, по какому критерию кого-то считает чудовищем. Это было просто ощущение. Это было просто необоснованное логикой и наблюдениями мнение. Кирион во многом следовал своей интуиции, имея за собой прискорбную склонность к построению умозаключений и вынесению суждений на основе чего-то столь хрупкого и эфемерного, как впечатление и ощущение.

Кирион почувствовал тёплую руку на своей спине, а потом и пробежавшийся по телу приятный жар, подобный теплу солнца на влажной холодной коже, когда ты только вышел из моря в ветреную погоду.

— Ты мне не кажешься плохим человеком, не кажешься чудовищем, — упрямо ответил Кирион с той безапелляционностью, которая свидетельствовала о полной убеждённости в своей правоте. — Я не знаю, что за зло тебе пришлось совершить в прошлом, но это было явно сделано не для твоего удовольствия. И ты спустя всё это время помнишь о содеянном, не считаешь его приемлемым. Это не ханжество и не декларируемое на публику пустословие, а подлинное понимание своих ужасных деяний и их последствий. И это для меня самое человечное, что только может быть. Что может быть более человечным, чем муки совести, раскаяние и сожаление? Особенно когда злодеяние было совершено от безысходности.

Кирион, как и многие гуманисты Лиреи, придерживался мнения, что граница между человеком и просто разумным существом проходит через понимание концепции греха и способности к раскаянию. Возможно, сказывалось сильное влияние архистов и их философии.

— Ты слишком несправедлив к себе, Инфирмукс, — грустно ответил Кирион. — Далеко не все люди испытывают желание спасти незнакомого человека. Если ты, самопровозглашённое чудовище, испытываешь сострадание и проявляешь милосердие, то как назвать тех, кто даже на это не способен? Тебе не кажется странным мир, где существуют бескорыстно спасающие незнакомцев чудовища и равнодушные к чужому горю люди?

Он стал нервно топать, ходя кругами и жестикулируя руками, как это делали склонные к многословному околофилософскому пустословию люди. Пожалуй, тут сказывалось вращение в высшем свете и многолетние уроки абсурдного, чрезмерно усложнённого лирейского этикета.

— Та твоя потерянная часть всё время была с тобой! Ты просто её сам не видел в себе! Я уверен, что если спросить у Эреба, то он скажет, что ты точно не вдруг изменился за одну короткую встречу со мной. Всё это было в тебе всегда! Иначе бы ты не считал правление Уробороса неправильным. Тебе не было бы так тошно, — его голос был сильным и эмоциональным, наполненным едва ли не оглушающей искренностью.

Его звонкий мальчишеский голос поднимался к высоким сводам и отражался громогласным, полным жизни и страсти, эхом, пробуждая древние, спрятанные от всего мира палаты от долгого сна.

— Мой «груз» — это моё наследство, это то, с чем я родился. Это то, от чего я трусливо пытаюсь сбежать. Но ты другой! Послушай, ты не был связан словом чести или каким-то долгом, ты не приносил клятв паладина и не был наследником чужой воли. Ты говоришь, что был просто бродягой, который пытался выжить в этом мире. Получается, что ты просто осмотрелся и подумал: «так продолжаться больше не может. Если никто не хочет навести порядок, то это сделаю я».

Он издал слегка истеричный смешок.

— Сюжет какого-нибудь дрянного романа из газетного киоска в космопорте про антигероя в эстетике готического нигилизма, решившего спасти свой мертворождённый нуарный город от мафии и прогнившего правительства, — он улыбнулся, хотя глаза влажно блестели. — Делающий это исключительно из внутренней убеждённости по необходимости, а не из какой-то навязанной, провозглашаемой морали. Тот самый тип, что спасает мир и не считает себя героем.

Кирион склонился к Инфирмуксу и прошептал: «Ты знаешь, что в тебе меня больше всего восхищает? Что-то в тебе есть такое особенное, что заставляет меня хотеть стать лучше в моей пустой и бесцельной жизни. И думаю, что я далеко не один такой в твоём окружении».

«Некому оплакивать»

Эта фраза особенно сильно задела Кириона. Может ли быть что-нибудь более одинокое, чем не быть никем оплаканным?

— Но теперь тебя есть кому оплакивать, — сказал Кирион с упрямыми нотками, будто подозревая, что его названный отец может в любую минуту ввязаться в какую-нибудь авантюру и безответственно сгинуть.

Кирион был абсолютно уверен, что Инфирмукс не так одинок, как тот думает. Он уже встретил мадам Фтэльмену, а сколько ещё по всему Аркхейму разбросано тех, у кого в сердце нашлось место для Инфирмукса? Складывалось впечатление, будто владыка намеренно искал, кого ему спасти.

Кирион вдруг увидел ответ, который был перед ним всё это время.

Юность Инфирмукса была нерадостной, и интонация Инфирмукса имела отчётливую нотку горечи, которую нельзя было ни с чем спутать. Кирион неожиданно хладнокровно подумал, что в нём Инфирмукс видит себя — растерянного, слишком юного для таких испытаний юношу, которого оставили наедине с разворачивающимся адом. Это далеко не только несомненно присутствующий альтруизм кровоточащего от сочувствия сердца. Это была психологическая компенсация. Это была бессознательная попытка исцелить собственную травму через спасение другого. Инфирмукс не осознаёт этого — или осознаёт, но не говорит. Но Кирион, глядя на него сейчас, вдруг понял это с ледяной ясностью. Инфирмукс, скорее всего, что-то проецирует. Помнит ли он ужас и страх Симбера, теряющего себя и, вероятно, погибающего в одиночестве? Или он что-то пережил уже при дворе Уробороса? Уроборос что-то с ним сделал? Заставил ощущать себя беспомощным под молчаливым, равнодушным невмешательством общества? Инфирмукс, что бы с ним ни произошло, не был спасён или не был спасён вовремя. Он, по собственному признанию, был выкован войной.

Кирион не был уверен в правильности своего анализа, но подспудно чувствовал, что топчется очень близко от разгадки. У него была склонность строить умозаключения на основе ощущений. не лучшая его черта, но прекрасно характеризовала личность. И в его груди разлилась странная, почти болезненная любовь. Потому что он понимал: Инфирмукс не просто спас его, но и проецировал спасение себя. И в этом, возможно, было самое честное проявление любви, которое он когда-либо видел. Разве это не прекрасно, когда одно из самых ярких и фундаментальных проявлений любви — любовь к себе — находит выход в заботе о другом человеке?

Резко вспыхнувшие лампы неприятно отдались пронзительным треском со змеиным шипением, резанув по чуткому эльфийскому слуху. Он физически ощущал сонное и немного недовольное движение древней магической энергии. Кирион заворожённо отступил от Инфирмукса и уставился, немного щурясь, поскольку глаза ещё не привыкли к свету после мрачного полумрака. Плотный магический фон заставил электризоваться его волосы и ещё сильнее завиваться. Магия ощущалась остриём ножа на языке и заставляла Кириона ершиться, пытаться стряхнуть с себя это ощущение.

От чрезмерного давления магии глаза Кириона стали слегка светиться. Даже его собственная аура стала более тяжёлой, медленно и удушливо скользя вокруг, ластясь к Инфирмуксу.

На секунду Кириона одолели сомнения. Вдруг ему показалось, что вот-вот откроют нечто запретное, что выпустит в мир ужасы и страдания, бесчисленные несчастья. Тогда, по легенде, на дне должна была остаться надежда.

Кирион зябко поёжился, кутаясь в плотную ткань своих пёстрых одежд. Он уставился на застланное серыми дождевыми облаками небо. Слабый свет солнца иногда ненадолго пробивался сквозь грозовой заслон и разгонял серую тоску. Каменистая почва и негустая растительность совсем не напоминали прекрасные пейзажи этой местности из национальной картинной галереи Рур-Бэль.  Было грустно наблюдать, как это место медленно умирало. Стёртые временем камни неизвестных руин поросли настойчивым плющом, постепенно разрушающим стены тысячелетней давности.

Он оторвался от экскурсионной группы, которая направилась в сторону замка, переоборудованного в музей. Его внимание привлекла небольшая рощица из деревьев, которые в этой местности явно не росли. Большие деревья с перламутровыми стволами вздымались вверх мёртвыми ветвями, с которых последние листья упали ещё тысячу лет назад. Когда-то его бабушка во время урока семейной истории ему сказала, что владения умирают вместе со своими хозяевами. Тогда он не придал значения её словам. Теперь же он задумался над тем, что станет с его родовыми землями, если вдруг все члены его довольно большой семьи внезапно исчезнут. Завянут ли цветы в оранжерее матери? Превратятся ли дома в руины? Будет ли главное поместье превращено в музей для любопытных туристов? Ему бы не хотелось, чтобы на его детский портрет или кабинет отца пялились какие-то незнакомцы.

Ветер хлестал его по щекам и не собирался в ближайшее время успокаиваться. Выгоревшая на солнце трава неистово колыхалась и ритмично шуршала. Не пели птицы, не жужжали насекомые, даже людские голоса утихли. Лишь это оглушительное шуршание, да перезвон многочисленных украшений Кириона.

Вдруг что-то промелькнуло. Он встрепенулся, а затем наступил на засохшую ветвь дерева. Её треск был оглушительным, подобным выстрелу из артиллерийского орудия. Кирион подумал, было бы разумнее вернуться к экскурсионной группе, а не блуждать в вымершем поселении. Обычно такие одиночные прогулки по заброшенным местам для него заканчивались плохо. В этом месте можно ожидать даже нападение какого-нибудь заблудшего хтона.

Кирион попытался вернуться на чудом уцелевшую дорогу из тёмной брусчатки, но вышел к упавшей и расколовшейся мраморной колонне. Он предпринял ещё несколько попыток найти знакомое место, но опять вернулся к колонне. Ему пришлось сделать временный привал и зарядить некстати разрядившийся техномагический КПК от скудной солнечной энергии. Магический фон был очень разреженным, а его собственная магическая энергия из-за индивидуальных особенностей сжигала начинку прибора. Когда устройство слегка подзарядилось, то он попытался использовать геолокацию и построить маршрут на карте.

Связь не работала. Заброшенное поселение, конечно, не только не было защищено куполом и какими-нибудь турелями от нападения хтона, но и не покрывалось спутниковой связью. Тут даже поблизости не проходила лей-линия, через которую можно было бы связать с местным маготелеграфом.

Кирион тоскливо вздохнул, а потом заметил вдалеке пролетающий мимо экскурсионный аэроавтобус. Он вскочил и начал размахивать руками и кричать усиленным магией голосом, чтобы привлечь внимание. Ему осталось лишь наблюдать за тем, как летающий автобус скрылся за горизонтом.

— А потом меня спрашивают, почему я убеждённый домосед, — сказал он раздражённым тоном, пока садился на осколок колонны, — Может быть, потому что я всё время влипаю в неприятности, когда покидаю свой дом?

Он, казалось, говорил сам с собой. Разглагольствовал на тему некачественного оказания услуг и жадных экскурсоводов. Кириону отвечали его артефакты тихо и успокаивающе гудя. Кроме сабли. Она лишь насмешливо била ножнами его по бедру.

Внешний вид

Верхний халат из парчи с тонкой серебряной вышивкой, которая явна зачарована и немного мерцает

— Я был бы рад, если бы кто-нибудь взял мои идеи и дальше развивал их. К сожалению, моя техника зачарования не получила широкого признания, поэтому мои открытия получают интересны лишь теоретикам.

Кирион был своего рода вундеркиндом в области создания волшебных украшений. Это очень тешило его самолюбие, но также и огорчало, поскольку сложность его техники была главным препятствием для остальных.

Он подумал, что его спонтанное решение посетить лавку Лакруа было правильным. Иначе бы мадемуазель Фехата так и не познакомилась с Айной, её сердцем — Эвелином. Ни в одном другом месте не было такого красивого и органичного соединения культур.

Айна не имела изысканной красоты Ян-Тао и Империи Торис, в ней не было поражающей и ошарашивающей пёстрой экзотичности халифатов. Она не могла похвастаться барочными ансамблями и классическими колоннадами, как Местигор. Айна находилась в своеобразном центре планеты, на ней сходились транспортные артерии и жизненные пути. Она была переплетением разных стилей и культур, множества народов, заселивших её. И Кирион любил её непостоянство, хаотичность и многогранность.

Кирион сварливо подумал, что Солнце сегодня светит пуще обычного. Архей, казалось, поставил перед собой цель сжечь его голову. И тут его острый эльфийский взор уловил что-то интересное. Кирион в два длинных шага оказался у запылённой обочины мостовой, склонившись к полудикой поросли травы. Он опустился ещё ниже, скользнув по блестящим, отполированным временем камням своими рыжими кудрями, а затем с ликующим видом распрямился. Его мощные, большие руки кузнеца с предельной осторожностью сжимали клевер, как нечто самое ценное и хрупкое. Это был клевер с четырьмя листьями — настоящая удача! Кирион выглядел очень счастливым и довольным. Прошлая его саркастичная хмурость тут же исчезла, будто всего час назад он не желал публично унизить своего соперника.

С видом счастливого идиота он самой простой бытовой магией отряхнул одежду от пыли, размазал по вышитому шёлку своих одеяний сок травы, а затем вернулся к своей спутнице и показал находку с таким видом, будто нашёл клад с бесценными сокровищами великих королей-колдунов древности.

— И Циркон бы не узнали, да и другие планеты, — сказал он с лёгким кивком, будто только что не копался в траве у обочины. — Но это всё лишь декорации. Меня больше интересуют люди.

Мода была временной, а красота — вечной. Какие-то вещи не выдерживали проверку временем, а что-то неожиданно становилось бессмертной классикой.

— Мне кажется, что я всё же понимаю. Думаю, что даже в рамках одной жизни происходят такие изменения. Мы ведь меняемся в течение жизни, но остаёмся всё тем же человеком. Я из прошлого отличаюсь от себя нынешнего, хотя мы являемся одним и тем же человеком.

Иногда он задумывался о том, как действует парадокс корабля Тесея. В юности он категорически отстаивал мысль, что если у корабля заменить все доски, то он перестаёт быть прежним кораблём. Сейчас же Кирион склонялся к тому, что превалирует суть самого корабля, его значение и восприятие.

Вопрос Фехаты был ожидаемым. Климбахцы, как и любые другие люди, любили свой дом и всегда были рады слышать о нём в позитивном ключе. На его лице появилась нежная, любящая улыбка, какая бывает исключительно при самой светлой и невинной форме любви. Кирион явно очень любил своего названного отца.

— Он не в привычном понимании приёмный отец. По древним традициям моего народа наставник становится вторым отцом для ученика. Ведь ученик наследовал от своего учителя знания и традиции, подобно сыну от отца.

А ещё бездетные эльфы таким образом могли не переживать из-за прерванной династии. Хотя возникали забавные юридические казусы, когда ученик женился на ребёнке своего учителя.

— А познакомились мы на Цирконе. Меня едва не убили, — его голос чуть дрогнул, — а он неожиданно появился. Он спас меня и утешал, оберегал и заботился.

Кирион был очень юн и поступил опрометчиво в попытке доказать свою состоятельность как взрослого человека своей семье и всему миру. Быть может, именно этот отчаянный юношеский максимализм, саморазрушительное дерзновение заставили Инфирмукса так скоропалительно объявить себя отцом.

— Моя мастерская у меня в доме, — ответил и слегка пожал плечами Кирион. — Не вижу смысла где-то в другом месте отдельную мастерскую строить. Мне нравится, когда всё под рукой. Я же артефактор. Стены напичканы таким количеством чар, что о безопасности точно не стоит переживать!

Он был достаточно состоятелен, чтобы позволить себе иметь огромный участок под свои нужды в центре столицы Айны.

— Каким бы я был джентльменом, если бы позволил прекрасной даме испытывать неудобства? — спросил он с нарочитым возмущением. — Прошу в мою скромную обитель.

Выкрашенный в кофейный оттенок кованый забор слегка замерцал при подходе Кириона. Ворота сами распахнулись перед ним. Тёплая, слегка щекочущая магия волной окатила его, будто собака, встречающая с восторгом своего хозяина. Затем чары дома любопытно ткнули магическую ауру Фехаты, пытаясь попробовать её на вкус и вынести своё суждение.

— Приглашаю вас на обед! У меня не очень много прислуги для приёма столь важной гостьи, но надеюсь, что домашняя, непринуждённая атмосфера окупит мой промах, — сказал он неожиданно серьёзным тоном. — По лирейским традициям гостя нужно непременно накормить. Разделение пищи является очень древней и очень важной в нашей культуре традицией. Подобный обряд пошёл из древнейшей традиции братания первых эльфов-переселенцев.

Это являлось небольшим предметом гордости для Кириона. Его народ умудрился эту традицию развить и привить всем соседствующим народам.

— Я боюсь, что моя кухарка уже приготовила обед, поэтому прошу меня простить, если на стол подадут блюда, что затрагивают ваши пищевые ограничения.

Она ведь не вегетарианка? Хотя вряд ли кто-то с Климбаха посмеет оскорбить себя и своё имя таким словом. Кириону приходилось есть много белковой пищи из-за своего «недуга». А властвующая над ним служанка мадам Ломиэль умудрялась доносить на него его родителям и Инфирмуксу. Он был абсолютно уверен, что меню составлял именно его названный отец, который придавал его питанию колоссальное значение. И это был какой-то особый язык любви, от которого всегда становилось тепло на душе.

@Энфир , с Днём Рождения!

До 4 июля у меня много работы, поэтому буду отвечать с большой задержкой

Цитата: Аранарх от 17-06-2026, 08:30:09Первый Акт: Упавшее Знамя

@Кайрос

Ых.. Ни( Это не срабатывает((( *вздохнул*

У тебя же есть какие-нибудь маленькие ритуалы? Вот как ты обычно пишешь посты? Отдыхаешь ли ты от их написания?

@Кайрос

Что вы делаете, чтобы активность повышалась? Что за виагру вы там грызёте?

Регулярно пишем друг другу посты. Лучший мотиватор

@Кайрос

Ну, с гордыней и чревоугодием не удивил. А вот похоть... Ууууфф!!!

Я думала про алчность, но потом решила, что это слишком банально. И так два банальных ожидаемых греха уже описала. А вот похоть отлично подошла из-за желания Аранарха подсунуть мне ту великолепную паучиху с гипнозом.

@Энфир

Как быстро! А я только расслабилась, что 2 дога осталось х)

У меня просто сейчас период повышенной активности наступил. А до этого у меня был некоторый спад два месяца. Я даже планировала брать перерыв, а тут торкнуло. Я тебя не тороплю

@Тиарра Эверли , вот и выполненные задания! В этот раз мне повезло, поскольку требования идеально укладывались в мои игры ))

Цитата: Кирион от 15-06-2026, 22:18:12гордыня заставляла его быть крайне чувствительным к критике.

Цитата: Кирион от 16-06-2026, 23:28:05Он смотрел на неё и чувствовал особое, греховное вожделение,

Цитата: Кирион от 17-06-2026, 00:27:55откровенный грех чревоугодия

Цитата: Кирион от 15-06-2026, 22:18:12золотую

Цитата: Кирион от 15-06-2026, 22:18:12чёрной

Цитата: Кирион от 15-06-2026, 22:18:12голубого

Цитата: Кирион от 15-06-2026, 22:18:12небесно-голубой

Цитата: Кирион от 16-06-2026, 00:57:55пепельное

Цитата: Кирион от 16-06-2026, 00:57:55янтарными

Цитата: Кирион от 16-06-2026, 00:57:55пунцовым

Цитата: Кирион от 16-06-2026, 00:57:55белый, цвета слоновой кости,

Мне теперь интересно, какой цвет оказался самым популярным. И какой грех самый редкий

— Я прекрасно понимаю ваши опасения, мадемуазель! — порывисто заверил он её. — Дорогие сердцу вещи доверить можно далеко не каждому. И я сейчас не про цену изделия, а про его значение.

Дело далеко не в цене. Самым его благодарным клиентом была маленькая рыдающая девочка, которой он помог починить венок из полевых цветов. Подаренная ею конфета была самой вкусной в его жизни. По странному стечению обстоятельств у той девочки были такие же белоснежные волосы, как у Энфир. И встретил обеих он в одном месте. Возможно, что его необоснованное доверие имело всё же хоть какое-то основание.

Её внезапная вспышка его удивила. Он что-то не так сказал? Увы, но она очень быстро восстановила самообладание. Прочитать её было не так просто, а пользоваться своей магической эмпатией ему казалось неспортивным.

— Я ценю вашу помощь, правда! Так приятно ощутить чужую заботу. Есть что-то особенное в том, когда кто-то малознакомый делает такие маленькие приятные жесты.

Он мягко улыбнулся ей, обнажая в своей искренней улыбке чуть островатые для эльфа зубы. Кирион был обезоруживающе искренен, что использует такое чистосердечное прямодушие в качестве оружия на поле боя светских интриг.

— Все украшения на мне сотворены моей рукой. И не только украшения!

Он вытащил из карманного пространства ножны с саблей — своим самым совершенным творением — и положил прямо на стол, в нарушение всяких приличий. Клинок его сабли был выкован из света, металла и магии, представляя из себя настоящий шедевр кузнечного дела и артефакторики. Это был артефакт легендарного уровня.

— Можете изучить, пока мы обедаем. Затем я вас проведу в галерею с моими изделиями, — он растянулся в довольной улыбке. — Кроме того, мой дом также представляет из себя один большой артефакт. Стены и пол зачарованы. Даже приглянувшийся вам паркет из особой породы хорошо проводящего магию дерева.

Небольшая естественная пауза из-за наслаждения чаем была неплохой передышкой. Кирион поставил блюдце и откинулся на спинку стула, рисуя пальцем в воздухе узор слабо мерцающего магического плетения. Ему же надо было предупредить саблю, чтобы та не пыталась лишить слуха Энфир своими воплями.

Слова Энфир вернули его обратно в реальность.

— Еду готовит приходящая кухарка по утрам. Она помещает еду в шкаф с чарами стазиса и уходит домой. Не держать же её весь день у себя? Лучше пусть заберёт дочь из школы после уроков и проведёт свободное время с ней, — серьёзно сказал Кирион, относясь к своей прислуге с поразительной заботой.

Она оценила сморчки!

— И всё же я бы не позволил себе кормить гостей ядом. Это очень неприлично, — сказал он под конец нарочито ханжеским тоном, театрально поджимая губы.

А затем отрывисто хихикнул, отчего украшения на нём зазвонили как колокольчики, вторя его смеху.

Мадам Ломиэль с гордостью эльфийской королевы несла на вытянутых руках две тарелки с долгожданным десертом.

Кирион был обжорой и совершенно этого не стеснялся. Правда, предпочитал себя гордо именовать гурманом. Архисты могли бы его застыдить за такое большое внимание к телесному наслаждению и откровенный грех чревоугодия. Но где были архисты? С ним в столовой его особняка была такая же увлечённая едой малознакомая девушка и замечательный десерт на тарелке. Никаких завистливых архистов, умерщвляющих свою плоть во имя спасения своей несуществующей души.

Пряная груша в вине была не самым его любимым десертом. Однако для завершения трапезы подходила отлично. У неё был изысканный тонкий вкус, оттенённый ароматом вина и смесью специй.

Шкурка легко отходила, обнажая красное сочное нутро томлёной груши. Он осторожно взял десертной ложкой кусочек. Мякоть сохраняла форму, но была очень мягкой. А вкус был нежным, практически тающим, и в меру насыщенным, освежающим. Кислинка и сладость идеально сочетались между собой. Под грушей на тарелке был соус из вытекшего из груши сока, выпаренного вина, мёда со специями.

Мерло придало приятный оттенок и согревающую терпкость, которая удивительно хорошо сочеталась с освежающей сладковатой ноткой бадьяна и пряной резковатой сладостью гвоздики. Он обычно предпочитал рислинг, находя особую изюминку в сочетании цветочных нот с грушей, но и ягодная кислинка мерло была очень хороша.

Обычно Кирион съедал двойную порцию, которую ему готовила кухарка. Но спонтанное появление гостя заставило мадам Ломиэль поделить порцию пополам. Рядом с грушей предусмотрительно положили кусочек бисквита, впитавший винно-грушевый соус, а также шарик фисташкового мороженого. Последнее немного удивило Кириона, поскольку ему казался более подходящим выбор ванильного мороженого со смягчающим сливочным вкусом или лаймовый сорбет для освежающего яркого цитрусового контраста.

Но ореховая нотка с толикой солоноватости неожиданно хорошо сочеталась с грушей! Соль усиливала вкус, а нотка ореха добавила новую, ранее неизведанную грань.

— Была ли приятной вам трапеза, мадемуазель? — спросил он, смывая перезревшее послевкусие на языке чаем.

@Энфир

Я дракон! Я поймаю как принцессу :з

Только лови его аккуратно. А то мне будет за Кириона стыдно

@Энфир

Я не поняла. Я все таки поймала или нет х)

А это уже на твоё усмотрение! Ловить или не ловить Кириона — твоё решение. Но он большой и тяжёлый

@Аранарх, пост написан! Кстати, а можно отдельную обсуждалку для Энфир и меня сделать? Я постоянно теряю сообщения с важной информацией

Кирион шёл налегке, выглядя поразительно беззаботным. Конечно, при нём был артефакт с карманным пространством, в котором хранилась свалка всяких «нужных» и «памятных» вещиц, без которых он не выходил на улицу. Но внешне он выглядел как типичный турист, которого хитрый воротила вот-вот разведёт на деньги.

Иногда он оборачивался и смотрел на Энфир, будто боялся, что девушка в любой момент решит повернуть обратно. Кирион старался держать неспешный темп и учитывать разницу в их росте. Но поравняться и завязать разговор совершенно не удавалось. Кирион заметил, что она была слишком поглощена своими мыслями.

Дорога под его ногами стремительно менялась. Приличного вида дорога как-то незаметно перешла в грунтовую, а затем превратилась в узкую, змеящуюся тропинку. Солнце немного напекало часть пути, а резкую прохладу он встретил с облегчением. Во рту появился неприятный тошнотворный привкус сырости, какой всегда витает в сырых подвалах.

От застывшей в воздухе влаги его волосы сильно распушились! Красивые остроносые туфли покрылись чем-то не очень приятным на вид. Это был слизень? Кирион испытывал отвращение к слизням, в детстве испугавшись историй про паразитов внутри них. Черви. Просто толстые, неприятные черви, за которыми охотились симпатичные многоножки.

Цитата: Аранарх от 08-06-2026, 08:49:34Ты обнаруживаешь в почве перед вами пунктир отверстий, будто бы кто то задался целью часто и крайне аккуратно вонзать в нее пруток толщиной в два пальца. Но что самое странное - этот пунктир не останавливается на камнях, а переходит на него. Это видно по повреждённым грибным гифам. Там, где на него накладывался след, они были раздавлены и сочились капельками прозрачного сока.

Кажется, что то впереди вскарабкалось по камням наверх, и сделало это недавно.

Кирион любопытно уставился на нечто, выбивавшееся из этого унылого пейзажа. Тут до них был ещё кто-то, кто оставил эти следы. Он хотел подойти поближе и рассмотреть их вблизи. Но тут внезапно в него вцепилась Энфир. Её кончики пальцев показались ему неприятно холодными даже через ткань рукава.

— Да, я вижу, — сказал он, обращая всё своё внимание на беспокойную девушку. — Интересно, что могло оставить их? Возможно, местное причудливое приспособление для скалолазания.

Она двинулась дальше, но что-то заставило Кириона обогнать её и преградить путь.

— Что-то мне тревожно, мадемуазель, — сказал он. — Позвольте, я пойду первым. Негоже вам будет просто так взбираться по скале, да и мы отклонились от изначального маршрута.

Она лишь посмотрела на него очень выразительно. Кирион был из культуры с высоким контекстом, поэтому умел читать все эти невербальные сигналы.

— Только не говорите мне, что посчитали это спонтанным проявлением моего дурного чувства юмора? — спросил он сварливо, одновременно засучивая рукава и запихивая распущенные волосы под ворот одежды. — Я сейчас полезу наверх, а мои панические крики будут сигналом к тому, что я попал в опасную ситуацию.

Кирион самоуверенно предположил, что его врождённая эльфийская ловкость и некоторая физическая подготовка позволят ему без лишних проблем взобраться даже в таких условиях.

Он проворно вскарабкался, заляпав руки. К счастью, на его одежде были весьма действенные чары, защищавшие дорогую деликатную ткань от грязи и мелких механических повреждений.

И тут что-то его схватило!

Кирион уже собирался издать испуганный вздох при ощущении когтей над пульсирующей сонной артерией. А потом его взгляд поймал самый чарующий взгляд, какой ему только приходилось испытывать на себе.

Она была само воплощение совершенства. Его сердце стало гулко биться в груди, гоня кровь с неведомой силой. Кирион на несколько секунд забыл, как дышать.

В ней было что-то особенное, материнское, в чём смешивалась печаль прожитых лет и особое, светлое осознание какой-то сакральной тайны жизни, доступной лишь тем, кто способен создавать в себе жизнь. В ней было искрящееся жизнью девичье очарование, сошедшее с картин великого живописца, пытавшегося запечатлеть демиурга юности.

Её голос мягко обволакивал его, ласкал и убаюкивал. Кирион был совершенно слаб перед ней.

— Открой её, хорошо? — сказала она сквозь заполонившую его разум негу.

Что открыть? Дверь? Как он вообще мог ей отказать? Дар речи пропал при виде такого воплощения совершенства.

Он смотрел на неё и чувствовал особое, греховное вожделение, ощущая, как подчёркнутая материнством женственность заставляет его хотеть её. Как юность и непорочность пробуждают в нём что-то, что следовало гнать от себя.

А потом морок внезапно сошёл, оставив после себя лишь послевкусие сладкого яда. Падение его отрезвило.

Цитата: Аранарх от 16-06-2026, 22:36:18Пока он падает с камня, он видит гигантское серое щупальце, на пару мгновений скользнувшее в складках облаков.

Что это было? Это та паучиха? Или что-то родственное тем чарам, под которым находилась Энфир? Так много вопросов, но так мало ответов. Нужно открыть дверь.

Кирион тут же почувствовал стыд, разлившийся румянцем по щекам, и некое гложущее чувство вины. Что с Энфир? Как он посмел отвлечься и бросить свою спутницу? Что это вообще сейчас было?

И хорошо, что у него были просторные одежды.

Цитата: Аранарх от 18-11-2025, 22:24:55На 1-2 некий участок реальности в поле его зрения заменяется галлюцинацией.

@Аранарх
что видит Кирион?