Аркхейм

Успешно выбравшаяся двойка оставила за собой аж два тела, необходимый «сопутствующий ущерб». В контракте было оговорено, что если задание будет выполнено без безвременно покинувших мир сей душ, то двойка успешно получит бонус, - но у Провидения на всё есть свой ответ и на всё оно вносит свои коррективы. В конце концов, ничего иного, как смерть, двойка насильников ожидать и не могла... Хотя, уж ожидали-то они её вряд ли: в абсолютно неосмысленных взглядах двойки в подвале читалось, на тот момент, искреннее удивление — мол, а как так? Мы же недостаточно долго упивались собственной безнаказанностью!.. На летающей посудинке все лишние мысли постепенно отключались, Джек планировал отдаться рефлексии по происходящему на «Ф.А.К.е» дома. Прямо сейчас всё, что беспокоило пепельноволосого — так это состояние эонки, что буквально «таяла», уж прошу прощения за клише-скабрезности, в его руках.

⠀

А, вот ещё, беспокоил ещё и ответ на вопрос, заданный Джеком секундами ранее!.. Беспокоил настолько, что на щёчках проступил отчётливый румянец, который, впрочем, слишком отвлечённая Ли едва ли могла заметить.

— Насчёт заказчиков... Я предпочитаю думать, что по ту сторону трубки, за «фиксерами», что платят нам деньги, прячутся сильные мира сего. Так наша работа обретает хоть какой-то эфемерный смысл, помимо классического обмена «тел-на-деньги», - к вопросу о теле, каждое движение отдавалось дрожью... Исключительно положительной и томной. Багрянец распалило ещё чуточку сильнее, лицо мало-помалу начинало гореть — впрочем, как и всё тело ультрахумана. Оставалось только хвалить инженеров, которые, по каким-то только им видимым причинам, не пытались сотворить из ультрахуманов бездушную и бесчувственную классику из типичных фильмом-голозарисовок про армии киберсолдат будущего из пробирки.

Следующие движения, и, более того, слова эонки, ультрахуман воспринял однозначно — как положительный ответ на вопрос, заданный им ранее. Хрупкие, но смертельно опасные ладони наёмницы повели ручку парня вниз, останавливаясь аккурат промеж стройных бёдер зайки с совсем не заячьей профессией.

⠀

— Именно на это и указываю, Ли, - пальцы осторожно, крайне невзначай упёрлись в ткань, отделяющую пальцы Джека от самого сокровенного места на теле наёмницы. Упёрлись, - и подушечки тут же принялись аккуратно массировать девушку прямо сквозь ткань, дразня, в лучших традициях хитрейшей ультрахуманской моськи.

⠀

А следующие слова наёмницы охарактеризовали очередную черту, которую сегодня перешагнула эта двойка.

⠀

— Сусанна Серра, - вторил шёпоту девушки пепельноволосый, будто пытаясь попробовать её имя «на вкус», так же, как когда-то он пробовал на вкус её позывной — Алая Лилия. Их знакомство, без преувеличения, начало обретать какие-то очертания... Достаточно быстро, справедливости ради — уже на вторую встречу. В ответ на шёпот прозвучал шёпот ультрахумана, старательно пытающегося выделять ресурсы собственной головушки так, чтобы розоватого цвета пелена хотя бы не мешала членораздельно собирать слова в предложения. — ...Кайто Шома. Номер пробирки припомнить не смогу, но я думаю нам это сейчас не слишком нужно.

Лисий шёпот беспрерывно лился в ушки Су... Именно Су! В ту же секунду, как девушка представилась, Кайто моментально придумал ей уменьшительно-ласкательное. Отвлечение сработало, едва ли наёмница успела заметить, как, вторя её правой ножке, на подлокотнике повисла ещё и левая.

⠀

— ...а вот за предложение называть тебя как угодно — благодарю. Значит, называть тебя, Су, помимо имени, буду сегодня аж двумя словами, - за бесконечно льющимся ей прямо в ушки шёпотом Лилия не могла пропустить кое-что слишком тактильное... Наглейшие пальцы скользнули в сторонку прямо вместе с тонкой полоской её боди. Следующее действие эонка могла пропустить промеж строчек — это был крайне приглушённый треск рвущихся чулок. — Су, ты большая-большая молодец...~ Успешно отвлекла внимание охраны в космопорту, успешно отвлекла внимание охраны в казино... Кста-ати, запамятовал!.. Молодец — это первое слово. А что до второго...

Перед бесконечной темнотой вселенной и медленно приближающегося Циркона тончайшее бельё наёмницы соскользнуло куда-то вбок, поближе к бедру, туда же, куда и, секундами ранее, скользнула ткань боди.

⠀

— Лисичка?.. Кошечка? Какое у тебя тотемное животное? — язык без костей, наконец, отвлёкся от болтовни. Утягивая её за собой в вихрь первородных, алых от теплоты ощущений, ультрахуман сомкнул губы в протяжном поцелуе на неприкрытой нежной шее наёмницы, не обращая внимания на то, что находиться в раскаляющемся от жары и похоти мостике в зауженных официальных брюках становилось просто невозможно. И уж тем более, испытывать на этих самых брюках туго затянутый в боди аппетитный кроличий хвостатый задочек.

⠀

Левая рука скользнула по ножке назад, к талии Су. Через мгновение, наёмница могла почувствовала такую же свободу, которую она ощутила в подвале, - только сейчас весь этот горячий акт был окрашен исключительно в страстно-тёплые тона. Топ был сорван вниз, к рёбрышкам, а ладонь ультрахумана властно, крепко и крайне чувственно припала к левой груди эонки, аккуратно и нежно, не вторя остальной ладони, зажимая промеж указательного и среднего пальцев сосок пойманной со спущенными штанишками наёмницы... И со спущенным топом. Правая свободная рука, не желающая бесполезно «простаивать», уткнулась буквой V по обе стороны бусинки клитора девушки, нежно прижимаясь в движениях вверх, а после — вниз, ненавязчиво стимулируя Су. Святой Аркхейм, как же сейчас хотелось видеть её растворяющееся в удовольствии лицо... Следующие слова пришли на ум сами собой.

⠀

— Ты больше, чем кто-либо, заслуживаешь награды, - пальцы, не останавливаясь, медленно вытанцовывали подушечками и фалангами похотливый танец — медленно ускоряющийся, вторящий реакциям наёмницы, танец, цель которого была только одна: заставить Су окунуться в низменно-похотливый, страстный и тёплый океан с головой. Пропасть под приливным валом сконцентрированного удовольствия на кончиках ультрахуманских пальцев.

— Это определённо хорошая подборка, но самая золотая-платиновая коллекция сохранена у меня дома, - небольшая пауза. — На всякий случай попрошу, Ли — ты ничего лишнего не подумай. Это не инфантильность играет, просто котики нравятся всем гуманоидным расам Аркхейма, в любом возрасте и при любой погоде. Слышала, что на некоторых умирающих планетоидах собирают крышки из под бутылок на обмен? Вот, так же будет и на Цирконе. Как его поглотят с концами огонь и пепел... - ультрахуман позволил себе усмешку, Циркон, собственно, итак почти весь был похож на радиоактивную пустошь, что изредка прерывалась на защищённые щитами огроменные стеклянные «сады». — ...в ходу будут фотокарточки с котами. За отпечатанные, конечно же, будут давать больше.

Ультрахуману хотелось отдаться рефлексии и ещё раз пережить в собственном разуме всё то, с чем довелось столкнуться на станции, но все органы чувств были слишком отвлечены на расслабленно отдыхающую прямо на нём наёмницу. Любую мыслительную ретроспективку пришлось отложить, но Джек был совсем не против этого факта... Душу малость стягивал узлом тот факт, что он отвлекается от задания, но лисья натура ничего поделать с собой не могла. Да и в конце концов, у двойки только сейчас появилась небольшая толика свободного времени, верно? А значит, самое верное и корректное решение — разделить это времечко на двоих. К тому же, намечается интереснейшая игра!

⠀

Латентный поклонник кошечек? Скорее вполне явный фанат пушистых, маленьких невдуплёнышей. И вот, этот самый фанат, прямо сейчас пытался поймать ту самую золотую середину между полным шутливым безрассудством и серьёзностью... Вернее, попытками серьёзно удариться в флирт: уж сейчас положение точно позволяло, а характер кричал об этом, взывая к естеству ультрахумана. Режим начинал медленно но верно переключаться, томная секунда за ещё более томной секундой, покрывая весь мир вокруг не клоунской радугой, а приятной, розовой теплотой.

⠀

Вжимать в кресло перестало, корабль разворачивался, нацеливаясь куда-то на абсолютно недалёкий Циркон, гигантскую планету, почти полностью, прямо сейчас, занимающее пространство обзорного стекла: лёгкая вибрация ознаменовала путь прямиком к планете. А в этой схлопнувшейся, узкой и не вероятно тёплой реальности — над ушком прозвучал томный шёпот, похожий на мурчание.

⠀

— Твой голос звучит так, что прямо сейчас я действительно испытываю слабость... К одной конкретно взятой кошечке, - Джека тут же осекло, поскольку через несколько секунд Ли продолжила, в этот раз решив избавить ультрахумана ото всех негативных домыслов. И заодно, конечно же, заставить его абсолютно хитрейшим образом приглушённо хмыкнуть. Не негативно, как краткое «Пхм.», а, скорее, протяжно, мелодично и понятливо, как «Мгмм..». — Высококонцентрированный наркотик? Афродизиак? Ты слишком спокойно об этом рассуждаешь: но спокойствием ты меня заразила. Грешу, что спокойствие исходит от того, что ты прекрасно знаешь способности своего организма, и, в особенности, способность справиться с вколотым тебе «коктейлем», - всё, пока что лисий приглушённый гипнотизирующий голосок бросил истязать ушки многострадальной девушки сложными оборотами.

⠀

Хотя... Избавить от негативных домыслов? Инъекция чем-то наркотическим, впрочем, не должна вызывать ничего позитивного. Мысли Джека выпрямило только от одного, осознания того, что до планеты путешествие не слишком далёкое, а на поверхности, в его аэродайне, точно есть, как его... Налоксон, во! А ещё, немаловажную лепту внёс её чарующий, мелодично льющийся голос: он звучал как противоположность опасности, а прямой синоним комфорту и теплоте.

⠀

Пальцы невольно сорвало с подлокотников капитанского кресла — они вновь вернулись к напарнице, только в этот раз чтобы аккуратно, как будто невзначай, «подвинуть» её назад. Подвинуть... Заставить девушку поёрзать на месте — прямо за нежную талию. В этом тактильном танце, который позволял себе Джек, хотелось раствориться целиком. Ладони почувствовали свободу настолько сильно, насколько сильно потерял контроль разум — в один момент пепельноволосый обнаружил, что он абсолютно наглейшим образом гладит эонку, будто пытаясь её успокоить, полностью «растопить» её собственными руками.

⠀

Интересно, является ли по Уголовному кодексу Ньюты лёгкий петтинг сексуальными домогательствами? Эта мысль стрельнула в головушке парня алой стрелой, осекая его, заставляя пальцы остановится там, где они находились — на прелестнейшей талии Ли. Взгляд, полный вселенской пустоты, на две секунды отвело в сторону стекла, а после — назад на напарницу. Душу прострелило не слишком хорошим ощущением, будто прямо сейчас наёмник просто пользуется ситуацией и беззащитной опьянённостью фиолетоволосой. Значит... Стоило сразу же спросить — напрямую.

⠀

— Ли, я выкрал ровно то, на что мне указали наши общие контакты... Подозреваю — это несколько сотен часов самых интересных записей со станции, в кое-каких номерах они ставят мелкую видеоаппаратуру даже внутрь номеров, - небольшая пауза. — А насчёт носителя...  Глубже, если меня не просят, я пальцами не лезу, - пальцы, аккуратно и легонько простучав незамысловатый мотив на рёбрышках девушки, скользнули пониже.

⠀

— ...но ты же попросишь меня?

Ладони ультрахумана накрыли ручки наёмницы сверху.

Неужели он вот так проигнорировал состояние бедной зайки, даже не решив уточнить, что с ней произошло? Нет, совсем-восем нет. Небольшой визуальной «диагностики», с позволения, вполне хватило, чтобы понять, что ничего страшного с напарницей сделать не успели — а все психологические аспекты можно оставить на тот момент, когда, наконец, ноги начнут потихоньку вытаскивать двойку из внутренних помещений космической станции. Сил определённо точно хватало, слишком много внутренних резервов на небольшой состав охранников комнаты не ушло, а уж эта, абсолютно отвлечённая двойка клоунов, почти не заставила ультрахумана напрячься. Кто-то воскликнет «Марти Сью!», а автор этих букв отметит, что весь Аркхейм — это живые и цветастые декорации для каждого из обитающих в нём существ.

Тёплые ручки успешно обвили шею, ноги — бёдра. Хватка была не слишком уверенной, но этого достаточно, чтобы успешно сделать первые несколько шажков, и, наконец, начать медленно утаскивать напарницу прочь из мерзкого подвала, превратившегося в могилку для двух незадачливых посетителей станции, возжелавших слишком лёгких развлечений. Лестница наверх, несколько поворотов: кажется, именно сюда?

Тишину разорвало тонким, прекрасным, пурпурным лезвием — прямо у своего ушка Джек услышал слова благодарности... Считать секунды даже не стоило, щёки парня тут же зардели багрянцем — мысли тут же повело в сторону собственной профессиональной непригодности, стоило только ощутить приятную теплоту на коже собственного лица. И столь же быстро, как распалился на щеках румянец, парень успешно погнал от себя философскую мерзость про собственную несостоятельность как наёмника прочь. Произошла гиперфиксация на том, что являлось, по-сути, самой настоящей правдой — это не самый обычный наёмничий дуэт, это, с позволения, крайне боевая разнополая команда, да ещё и с подтекстом, бьющим электрическими разрядами с каждым прикасанием к нему. Контекст-то? Определённо точно романтический.

— Не за что, Ли. Но ты не думай, что это благотворительность, я, в конце концов, рассчитываю на схожую цеховую солидарность, в случае своей собственной пропажи, - ирония, которую порой было слишком легко различить, будто въелась в его натуру. Он мог быть серьёзным, но предпочитал возвращать серьёзную моську на собственное лицо как можно реже: психологи назвали бы это защитной реакцией на окружающий мир, Аркхейм место довольно приятное, но иногда от него чудовищно потягивает гниющими гримдарк-фэнтези нотками, сладковатый запах... Сладковатый запах сырого мяса, у! Запах САМОСБОРА... Куда же без этого — пошёл первый оммаж.

— Благими намерениями вымощена дорога в ад. Во всяком случае, благими намерениями к незнакомым персонам. А если та двойка заприметила тебя ещё в том зале, когда мы за ручку пробирались через весь этот СЕКС, то... Давление крови пониже пояса у них перевесила чувство собственного самосохранения, - почти перечеркнув все предыдущие домыслы, моську Кайто Джековича всё-таки стянуло в неприкрытой серьёзности. А как стянуло — так и отпустило. Ушки, к слову, тоже стянулись в трубочку: послышались влажные шлепки... На удивление, те самые звуки, что должны быть неописуемо приятны для ушек, в этих подвалах и на этой космостанции несли абсолютно мерзкий посыл — и окрашивались в такие же отвратительные цвета. Прищуренный взгляд заприметил, наконец, трёх виновников и одну виновницу, оккупировавших один из бесконечных уголков местных технических помещений.

О, это могут быть сразу... Сразу четыре насечки! Первым делом верх взяли кровожадные позывы, что было не слишком удивительно после случившегося с напарницей. Холодный рассудок довольно быстро уравновесил баланс.

— Предлагаю им всем, - ей в особенности, - шею не сворачивать, а происходящее... Можешь называть это кармическим возмездием. Хотя, быть может, она этого и искала? - мысль сразу же увело. — Но, в таком случае, зачем ей было подставлять тебя... Ладно, прекращаю шлёпать трепалкой, предлагаю аккуратно прошагать мимо зарождающейся спонтанной страсти.

Путь слишком хорошо врезался в голову, чтобы ультрахуман мог его забыть. Ноги почти на автомате, вели парня и девушку прочь из подвалов, позволяя отвлечь все ресурсы на восприятие. В первую очередь — тактильные. Свет, за это ощущение носика на собственном ушке можно было продать мир, как в песне Дэвида Боуи... Хотя нет, у этого музыкального произведения посыл малость другой, так что оставим этот небольшой, уже второй по счёту, оммаж, как маячок-отсылка исключительно на название песни.

Одежда почти горела от теплоты этого аккуратного — и явно целенаправленного — касания носиком. За ним последовал ещё один вопрос.

— Давай отвечу на этот вопрос так... Я верю в случайности, право, Аркхейм из них и состоит. Ты же знаешь это чувство? Будто ты что-то делаешь, а кто-то Сверху, какой-нибудь условный Создатель, кидает где-то в бесконечных просторах небес кубы. Двенадцать граней? Двадцать граней? Чёрт разберёт, что выпадет и какой будет исход, - небольшая пауза. — Прости, я отвлёкся, Ли. Так вот, в случайности-то я верю, а вот встреча двух наёмников на двух миссиях подряд... Вот это уже походит на творческие зарисовки Судьбы. И, к тому же, прилетели мы вдвоём, соответственно, улететь мы должны вдвоём. Отдыхай.

Было ещё несколько причин, которые пепельноволосый банально опустил: они были слишком скучны, слишком отдавали пыльной скучной философией, в общем, совсем не то, что нужно сейчас уставшей зайке, почти засыпающей на спинке хитрого лиса.

Пятнадцать минут поисков нужного пути и отказа признаться себе в том, что ультрахуман заблудился, абсолютно забыв про собственные линзы, вывели двойку, наконец, на верхние этажи — туда, откуда всё и началось. Теперь отель и казино казались крышей, настолько глубокими были технические помещения станции, растянувшиеся подо всей... Палубой? За ближайшим уголком уже посреди коридоров отеля, там, где металл успешно превратился в настилы из ковролина, ламината и плитки, наёмник позволил себе пятиминутную паузу, отпуская визави на собственные ножки: аккурат на туфельки. Освободившиеся руки потянулись во внутренний кармашек собственного пиджака, доставая оттуда небольшой чехол-футляр. Зеркальце и два контейнера по два отсека каждый — страдающие миопией сразу узнали бы два контейнера для линз.

— Смотри, я пока не уверен, что именно тебе удалось пережить за то время, пока я тебя не добрался, но для профилактики любых профессиональных травм и психологических, э... «Встрясок!» - небольшая пауза. — ...в общем, есть кое-что, что помогает даже после попыток изнасилований. Эта штука работает без псионики, магии и прочего колдунства. Более того, поскольку связи этот кусочек технологий из тёмной эры не требует, его можно запросто применять на данной станции.

Пепельноволосый лукавил, после попытки изнасилования едва-ли что-то всерьёз способно помочь, но иногда проскальзывающая улыбка на губках его визави позволила понять, что кое-что приятное можно предпринять. Ближайший контейнер был приоткрыт, а сам наёмник, аккуратно «нависнув» над напарницей да случайно приперев её к стеночке спинкой, помог той одеть линзы... Стараясь сильно не чухать глазки, конечно же. В двух словах, напарница справилась самостоятельно, всё, что оставалось, так это грозно нависать, в безмолвной боязни что Ли просто свалится, где стоит, без сил.

Сверкнув несколько раз прямо в аметистовых глазках, линзы «включились», через пять секунд включая полупрозрачную картинку.

Чехол, свободный ныне на обе пары линз (вторую носил Джек) отправился назад во внутренний кармашек. Наконец, отвлечённая и вновь «похищенная» в позе рюкзачка Алая Лилия отправилась в путешествие прямо на спинке наёмника-компаньона: мимо того злополучного зала, в котором главные действа ещё продолжались; прочь, сквозь самые дальние коридоры... О, где-то впереди замаячил тот самый отсек!

Перевести дыхание двойка смогла только в тот момент, когда аппарель челнока, на котором они прибыли на просторы станции, успешно исчезла где-то внутри корпуса, а гермодверь с чудовищным скрипом закрыла створ, отделяющий их от станции. Ныне запертые в собственном мирке, компаньоны вернулись туда, где всё началось.

Прямиком на кресло пилота-капитана. Вдвоём. Расслабленно устроившись на единственном свободном закутке внутри челнока, Джек утянул Лилию за собой, устраивая её, вновь, на собственных коленях... Хотя нет, не на коленях, чуть поглубже: спинкой к собственному животу. Устраивая её на себе. Ручки автоматом задали полётную программу и включили автопилот, теперь беспокоиться не о чем, если их никто за створками ангара не поджидает — на Циркон двойку вернёт автоматика. Старая, но, всё-таки, отдающая какой-никакой надёжностью.

Освободившиеся от кнопок пальцы хитрого лиса пробежались, на пути назад на подлокотники, по точёным ножкам его напарницы. Это вышло абсолютно случайно, Ли просто оказалась на траектории, вот!.. После, имитируя такую же «случайность», такой же бросок гранёного кубика, парень решился на месть, утыкаясь собственным носом в ушко лежащей на нём девушки.

— Как тебе видеоподборка? — абсолютно наглейше-томным образом прошептал парень, подозревая, что девушка уже выключила прелестнейшие видео с концами. Не задерживаясь на многострадальном ушке, Джек «соскользнул» чуть пониже, упираясь носиком в аккуратную лебединую шейку визави, обдавая почти обнажённую, в кроличьем-то костюмчике, спинку, собственным горячим дыханием.

— Не подумай, что это цитатка из дешёвого и скабрезного туалетного полуромантического чтива, но... - ультрахуманский язычок свело судорогой, когда он произносил остаток предложения. — ...Ли, ты вся горишь. Я без иронии и двойного дна, у тебя, кажется, жар. Или лихорадка... Или температура.

Пальцы обеих рук Джека коснулись талии наёмницы: ощутить повышенную температуру тела можно было без градусничков. Сердце встрепенулось: уже стоило беспокоиться от того, что девушке успели вколоть?

Взгляд был прикован к напарнице, к её реакциям, прикован настолько сильно — насколько можно было позволить из этого не слишком удобного но крайне приятного положения. Брошенный, в моменте, аккуратный взгляд на обзорное стекло челнока, за которым простирался открытый космос, позволил понять, что неприятного сопровождения ожидать не следует. Ба... Их миссия действительно прошла незаметно?

Тяга вдавила двойку в кресло ещё сильнее — ещё поближе друг к дружке. Скрывать едва ли стоило: в воздухе повисла розовая, приятная и тянущая неловкость.

В голове — ни единой лишней мысли. Джек умел силой собственной воли переключаться на «рабочую» атмосферу, выкручивая всё, что можно, из собственных когнитивных навыков. Более того, лишние неописуемо приятные факторы, которые могли, с позволения, «отвлечь», отправились сейчас изучать другие потаённые уголочки космической станции, - а вот то, чем это грозило каждому из этой двойки, предстояло узнать только впереди. Впрочем, сейчас это не слишком важно, сконцентрировавшись за потенциальной, и, что уж там, почти гарантированной, зацепке, пепельноволосый не уведомил о своих догадках-подозрениях своей напарнице с фиолетовыми волосами. Пройтись по событиям, развернувшимся далее, стоит лишь по самым вершкам: большого труда у ультрахумана не составило обнаружить искомую комнату и механизм, отпирающий её. Проникновение внутрь — было лишь абсолютно механическим делом, состоящим в аккуратном выжидании за ближайшим углом одного из охранников, решившего покинуть комнату охраны на небольшое путешествие в уборную.

...в венчаемую острой причёской головушку моментально закралась мысль — ба, а ведь этот кретин обмочил весь стульчак, не иначе!.. А как можно поступить с таким наглецом-подлецом, кроме как выждать его возврата, и, почти носик-к-спинке, забраться с ним в ту самую комнату отеля с тем самым механизмом, отпирающим дверь, за которым таилось безбедное существование двойки наёмников на два месяца вперёд. Неловкое движение — тело оседает прямо в заботливо его удерживающее руках Джека. Скрытый механизм, на поверку оказавшейся абсолютно миниатюрной кнопкой где-то в ванной комнате, уже пришёл в действие — охранник внутри ожидает, что сейчас настанет его черёд откланяться...

Вот ведь как бывает: живёшь себе, работу работаешь, - зад в тепле, ладони не скручиваются в папирус от солярки или масла — знай, что тыкать раз в тридцать-сорок минут приёмник рации, да старательно проглядывать камеры видеонаблюдения, все те, на которые глазки успеют обратить внимание... И тут БАЦ! Ослепительная вспышка — разум, не успевший пережевать и почувствовать вкус произошедшего, подводит, отправляясь в не слишком далёкое путешествие прочь от тела. Не слишком далёкое? Именно так — до ближайших срывающихся писков-вызовов нательной рации.

А виновники-то всего происходящего где? Один вот прямо сейчас, статно выпрямившись за ворохом терминалов и мониторов и всякой прочей компуктерной техникой, старательно завершает свою миссию. А вторая...

...осознание того, что дело пахнет кошечками ровно так, как пахнут синтетические нагревательные сигаретки Кайкос, наступило у ультрахумана-в-костюмчике только после выхода из этой самой комнаты отеля. Абсолютно забывшийся, сумевший себя переключить на рабочий лад ультрахуман, на все сто процентов зациклил свой разум вокруг задачи: в такой атмосферке выветрилось из головы самое главное, Алая Лилия может найти на свой заячий хвостик приключений почище, чем нашёл себе наёмник. Оставалось только надеяться на то, что всё у неё прошло хорошо...

...а, и вот ещё, самое время нарушить эфирное молчание, сейчас самый лучший момент, хитрая лисья моська уже растворилась посреди коридоров космической станции. Ритм отбивающего набатом оставшееся время двойки наёмников сердечка беспрестанно ускорялся, остывающее место холодного расчёта начал занимать очень, ОЧЕНЬ горячий нервоз.

— «Пш-пш, кс-кс чик-чик пф-пфф аа-ааа.» - пробубнил себе прямо под нос, если это конечно можно было пробубнить незаметно, Джек. Ответа на столь прелестную попытку дозвониться не последовало в течение пятнадцати секунд, заставляя сердечко пропустить удар. Это... Это не то, что можно просто пропустить или проигнорировать: в голове тут же прострелил худший сценарий, какой себе мог представить лис — приключения действительно нашли хвостик одной лиловой зайки.

Ещё один удар сердечко пропустило, когда на очередном перекрёстке, абсолютно неинтересном пересечении почти одинаковых коридоров стеснённых внутренностей станции, обнаружилась брошенная обувь, - туфли на высоком каблуке, напоминающие обувь его напарницы, но, кажется... Нет, определённо точно не они. Уж едва ли в месте, подобном «Ф.А.К.у» стоило беспокоиться и всерьёз что-то придумывать о невесть откуда взявшейся обуви, скорее всего принадлежавшей парочке, отправившейся трахаться за ближайший угол и начавших раздеваться прямо «на ходу», но...

Кц. А вот и третий пропущенный удар, случайности не слишком случайны, а сама природа этой вселенной, называющейся Аркхеймом, будто даёт полупрозрачные намёки. На четвёртый удар вырывающегося из груди сердца парень наконец-то понял, откуда все эти позывы, - да где таится Исток и Начало вьющихся в голове мыслей и кипящих эмоций. Прямо сейчас ультрахуман расписывался, в этот раз — гарантированно, в собственной профессиональной непригодности. Экзамен по дополнительному образованию на профессию «Наёмник КУПиА (конкретно-убивающих пистолетов и автоматов) первого разряда» был провален в тот самый момент, как в глубине души Джек признался сам себе, что он не может...

...не может себе позволить оставить Алую Лилию на этом корабле и улететь отсюда ко всем чертям, выполнив задание и оставив зайку наедине с собственной судьбой, явно окрашивающуюся сейчас в тёмные тона. А может быть — алые?

Нервная усмешка позволила отвлечься. Ха!.. У Алой Лилии окрашенная алым судьба, - после такой шутки-самосмейки голова охладела на пяток секунд. Этой паузы хватило, чтобы взявший себя в руки пепельноволосый сначала бегло нарисовал план собственных действий, а после, в неописуемом кураже от предстоящей миссии по спасению, вновь хорошенько проморгал собственные воссиявшие приглушённым ледяным свечением линзы. Надеждой в сердце распалялась вера в то, что вся эта станция — лишь задник для чувств одной очень конкретной двойки булочек, а при таких вводных найти напарницу не составит никакого труда.

---

---

...одиночество? Нет-нет, никаких одиночеств всяких тут, мы такие это... Не уважаем, вот! Одно, незнакомая тень-в-костюмчике, прячущаяся по теням подвальных помещений, могла обещать наёмнице точно, одиночество будет уж очень недолгим. Выгрызая надуманными метафизическими зубками собственную душу за то, что не смог найти даже с линзами Лилию чуть пораньше, пепельноволосый держался ближайшего уголка, замерев за ним ровно в ту секунду, как добрался до спуска вниз, к помещению, где держали пленницу. Аккурат за вечно приоткрытой дверью.
Добрался до этого самого уголка со спуском пепельноволосый ровно семнадцать секунд назад, но этого хватило, чтобы сантиметр-за-сантиметром всё ближе к напарнице мозг сам принялся выписывать пируэты и способы решения нетривиальной задачи — обезвреживания двух похитителей.
— «...пр-и...ём... Ал-лол...-илевому приг...витьс-... к получ...н.. пос-с-сылки-..» - наушник эонки действительно шипел, но именно в эту секунду в глубине души девушка могла понять, что это шипение отдаёт исключительно теплотой. Голос не разобрать из-за чудовищных помех, но разум, пусть даже чем-то опьянённый, сможет связать одну ниточку с другой, сможет ответить, кто же там пытается пробиться сквозь металлические толщи стен катакомб станции?
Сквозь забивающую ушки алую пелену боли девушка могла слышать шаги по металлической лестнице — ровно две пары ног. Шажки... Ещё... Ещё по несколько шажков. Двухсекундная пауза — металл больше ничего не беспокоит, как вдруг.
Ох, именно так!
Ушки простреливает. Нет, правда-правда! Простреливает по-настоящему! Простреливает ГРОХОТОМ двух тел, приземляющихся спиной прямиком в запертую дверь. Прямиком за металлической оградой что-то происходит, какая-то возня, больше напоминающая избиение. Наконец, после ещё нескольких секунд томительной, крайне долгой, в таких-то обстоятельствах, паузы, на самых задворках слышимого спектра возникает шум — кто-то определённо точно умелый, способный хотя бы попытаться скрыть собственные кошачьи шаги даже на металлической во всю шумящей лесенке. И ещё раз — ГРОХОТ. В этот раз от отпираемой со всеми скрипами, ведомыми аркхеймскому-человечеству, двери.
Под сверкнувшие лиловые глазки попали две спины несостоявшихся насильников, буквально ЗАВАЛИВАЮЩИХСЯ в помещение спинами вперёд. Рыжий падает, уже не в состоянии что-либо предпринять: уж едва ли после такого приземления, да ранения в живот чем-то отравленным, можно оказывать попытки к сопротивлению. Ба-атенька, да сквозь вашу дырку в животе-то скоро будет видно кишочки!.. На мгновение в дверном проёме замаячила ещё одна фигура, только та — стояла на всех ногах, во весь рост, своим следующим шажком вперёд отсекая весёлую компанию-из-четверых от станции, от мира целиком, - запирая дверь на засов.
Пустоту прострелил до боли знакомый, янтарный взгляд. Глаза тут же, держа в периферийном поле собственного зрения, уткнулись в подвешенную визави... А всё, что было дальше — уже исключительно стреляющие эмоции. От увиденного, от картины подвешенной к потолку Алой Лилии, кровь Джека вскипела моментально, - даже ультрахуманские ингибиторы эмоциональных всплесков не справились с такой ЧУДОВИЩНОЙ реакцией.
— ...ах вы паскуды, - даже не перешагивая заваленную на пол двойку, пепельноволосый отвесил пинок очень внушительной силы носком собственной правой туфли рыжему — аккурат в то самое место, куда его пырнула, судя по всему, Ли. Эхом в комнате тут же раздался оглушительный вой, разбавляемый то ли всхлипываниями, то ли пищащими криками моментально сорванного голоска. —
Переключаясь на вторую персону в «Икс-листе» смертников, ультрахуман навис над вторым незадачливым распутником, перешагнувшим сегодня ту границу, за которой только холод и пустота. А, ну и смерть, конечно. Наотмашь выбив несколько зубов ходячей (вернее, уже почти не ходячей) мерзости и плевка, пепельноволосый ухватился сначала за одну руку... А после — за вторую.
Оба эти действия, - два громких хруста, - две сломанные руки. В гуро-подробности вдаваться пока-что (на три абзаца, правда) не хочется, но блондин теперь не то, что изнасиловать кого-то не сможет, - не сможет себе подрочить. В ту же секунду крикам рыжика принялся вторить блондин, настоящая какофония почти пыточной камеры.
— Бля-ять, теперь у нас соревнование, кто кого перекричит... А ну-ка, - руки ухватили блондина за голову, особо не церемонясь, буквально поднимая его. Ещё движение, и голова преступника была повёрнута прямиком к наёмнице. Обе ладони крепко прижимают обе скулы смуглокожего, что даже пытался что-то предпринять, пытаясь нелепо взмахнуть не слушающимися его сломанными руками. — Насладился беспомощностью?.. Впитал щепотку ультранасилия зенками?
Указательный и средний пальцы насильно открыли смуглокожему борцу-за-нравственность его веки, по-барски «разрешая» взглянуть на беспомощную наёмницу в последний раз.
— ...а мы с моей визави — неустанные борцы... Знаешь за что боремся? - средние пальцы соскользнули чуть выше, утыкаясь прямо в глаза, провоцируя ещё более громкие вопли от будущего трупа. Сантиметр за сантиметром, Джек отпечатывал последнюю увиденную картину в разуме незадачливого насильника самым действенным способом, выдавливая ему глаза.
— ...за секс по обоюдному согласию, - наконец, обе ладони повело в сторону, сворачивая шею блондина. Грузно свалив мешок с костями к ближайшей стенке, пепельноволосый отвлёкся на рыжего, таким же образом, как и блондина, избавляя его от необходимости чувствовать на собственной шкурке весь спектр эмоций и ощущений от крафтового яда прекрасной фиолетоволосовой затейницы.

---

Наконец, когда обе раздражающие сирены утихли, янтарный взгляд ультрахумана в вымоченном в крови костюме с белой рубашечкой, вернулся назад на настоящую усладу для глаз... Хотя, текущее положение девушки вызывало только сожаление и гнев, гнев, кстати, в первую очередь на самого себя. Он мог попытаться найти её чуть пораньше, не дать им притронуться к ней вообще... Кц, или вообще, - не разделяться! Потратив десяток секунд, чтобы найти обувь девушки, Джек отвлёкся ещё на десяток секунд, взглядом припав к Ли, не в силах больше его оторвать. Ба, что за позывы? Это исключительно, э-.. Искреннее желание насладиться ещё десяток-другой секунд эстетикой подвешенного в такой замечательной, без иронии, позиции, женского тела..~
Пальцы сорвали путы на ногах, опуская босые ножки на холодный металл. Вернув ножи назад в ячейки на носках, ультрахуман аккуратно, со всей нежностью, какую мог позволить себе в подобной спешке, аккуратно пробежался пальчиками по ножке наёмницы... Чтобы одеть на неё туфли. Так же — со второй ножкой.
— Напомни мне, Ли, чтобы я держал твои ноги подальше от собственных яиц. Без обуви, конечно, разговор другой, - полушёпотом произнёс ультрахуман, успевший едва заметно покраснеть. Руки, наконец, освободили скованные запястья лавандовой зайки, а плечо — было тут же подставлено под едва держащуюся на ногах наёмницу. — Ч-.. Что с тобой?
Тик... Так... Осознание того, что у двойки осталось чудовищно мало времени, подкралось холодной тенью, обдавая ледяным дыханием шиворот воротника рубашки Джека.
— Мгф.. Не, нет-нет, у нас нет времени, расскажешь на ходу, зайка, - визуально осмотрев девушку на наличие переломов, заодно, ещё раз насладившись её замечательным внешним видом, пепельноволосый наклонился, за натёртое запястье визави подавая девушку на себя, «рюкзачком» на собственную спинку, одной рукой придерживая скрещенные на собственном торсе ножки, второй рукой — удерживая её руки так, чтобы верхняя часть тела обессилевшей Ли не повисла безвольно куда-то назад или вбок.

«Ли» всеми силами пыталась скрыть собственные чувства и эмоции, но выходило не слишком хорошо: абсолютно так же, как у Джека. У человека, обладающего хотя бы небольшой эмпатичностью (то есть, читай, у любого человека), сразу бы возникло ощущение того, что перед ним — ни разу не оперативники, а просто пара в самом расцвете отношений, пытающаяся не потеряться посреди бушующих морей слабо контролируемых эмоций. Всё говорило именно об этом: так тяжело возвращающееся в норму дыхание; комментарии, которые больше напоминают чертовски грязный флирт; неаккуратные, крайне вальяжные, иногда пересекающиеся, взгляды друг на дружку; наконец — сам язык тел.

Ба. Это должна быть не миссия с не иллюзорным риском для жизни, Джек и Лилия вели себя так, будто выбрались на экстравагантное свидание. Окружение будто вторило этому — но не самим фактом абсолютной секс-анархии, а фактом полыхающей бури из чувств и эмоций огромного количества персон, оказавшихся тут сегодня.

Ощущения собственных магических и псионических сил растворились, как и следовало ожидать. Любой мало-мальски натренированный, с позволения, «диверсант», мог бы запросто уничтожить эту станцию сотней способов, один лучше другого. А потому, удивляться такой подстраховке точно не стоило — руководством летающего храма грехопадению людскому был снят самый большой фактор риска. Хоть силы и растворились, но кое-что оставалось рядом: кое-что физическое, близкое и тёплое — ощущение прелестной ручки напарницы в ультрахуманской руке. Джеку никогда не претила тактильность, более того, он всеми силами, при любом удобном и не очень случае, стремился к ней: особенно сейчас, когда похотливый фестиваль красок раскрылся во всей красе, оставляя из настоящего, для двойки, только друг дружку и их миссию.

Дав настояться ощущениям и эмоциям от увиденного, Джек встряхнул плечами, на несколько секунд отправляя янтарные глаза в сторону Лилии. Это была... Оценка. Попытка понять, насколько увиденное могло шокировать оперативницу. В профессионализме девушки ультрахуман не сомневался, но для неподготовленной персоны эта картина вырисовывалась как нечто отвратительно-шокирующее — собственно, как и для пепельноволосого, просто парень успел придти в чувство быстрее, чем его визави.

Смущение и багрянец? Да, это всё на месте. Но где-то промеж этих чувств, промеж отвращения и пустоты от неспособности понять природу происходящего мелькала та самая концентрация, сияла та самая сталь персоны, что не забыла о собственной миссии и всё ещё крепко держит в голове самое важное — причину их появления посреди этой бесконечно похотливой пустоты. Какие эпитеты, однако, у!..

Для полноценного и размеренного обыска всей станции у двойки должно было проскочить-проявиться трезвое и чёткое (твёрдое и чёткое) понимание того, сколько времени у них осталось: возможно, их уже ищут по тревоге, а челноки охраны космопорта стыкуются с «Ф.А.К.»-станцией; возможно, пока что их никто не хватился по-серьёзному. К чему это? Это попытка подвести черту и зафиксировать внимание на том факте, что у двойки вообще не было ни малейшего понятия, сколько времени у них есть и ищут ли их прямо сейчас, а посему, разделиться и искать необходимую комнату отдельно — пусть и опасное, но самое верное при текущих вводных решение.

Джек углубился в свой уголочек станции, Алая Лилия отправилась в противоположный. На эксперименты с осознанием и саморефлексией от первого лица (хотя казалось бы, это абсолютная базовая-классика) больше не оставалось времени, на подобное не оставалось и места в собственном разуме. Мозги натужно пытались понять, в какую кручу закрутило двух оперативников-аперативников-аперитивчиков, собственно, на задании ультрахуман пытался концентрироваться сейчас активнее всего.

— «Раз-раз.» - позволил себе небольшое тестирование связи Джек, получив с минимальной задержкой ответ от своей прелестнейшей напарницы.

Итак, контакт есть. Старательно имитируя заинтересованного клиента, Кайто остановился за углом ближайшего из множества коридоров «отельного» вида, навязчиво потирая свой собственный глаз, так, будто он пытался поправить линзу. Впрочем, это не было далеко от правды: логика была крайне проста, раз работает связь, значит, должны работать все пришедшие «извне» технологии, попроще уровнем чем магия и псионика. Небольшое мерцание, проявившееся где-то посреди периферийного зрения, уткнувшегося на ближайшую стену, невольно заставило ультрахумана нервно (но с чудовищным чувством самоудовлетворения) выдохнуть. Прямо сейчас задача стала гораздо проще.

Предупредить напарницу ультрахуман не успел, прямо сейчас его взгляд был прикован к стенам. Убедившись периферийным зрением что вокруг никого нет, а сам он находится в слепой зоне ближайших камер видеонаблюдения, Джек принялся старательно изображать жертву солевого террора в ближайшем переулке, водя головой из стороны в сторону, проверяя собственную теорию и находки. За стенами бесконечной вереницей кабелей были проложены тропинки, смыкающиеся в одной, приглушённо сияющей точке... Кажется, это то, что нужно — комната охраны с накопителями и записями местных непотребств.

...голову сразу же прострелил вопрос, почему он так легко смог обнаружить это место. При желании любая персона, обладающая кусочком доступных на каждом шагу технологий на Цирконе, могла бы запросто сотворить то же, что сотворил Джек. Значит... Возможно это просто никого не интересует, а двойка — первые, кого отправили взяться за эту станцию «всерьёз»? Висок прострелило, глаз моментально задёргался в тике — лучше не задаваться вопросами, ответ на которые по-настоящему не интересует. Действительно, ультрахуману лучше подумать об этом чуть позже.

Ещё раз убедившись в том, что его попытки ОТСКАНИРОВАТЬ в теснейшем контакте все стены этого закутка остались незамеченными, наёмник медленно и с расстановкой, на правах гостя, направился в сторону комнаты отеля, в которой находилась комната охраны. Чем ближе комната — тем сильнее она сияла по ту сторону линз парня, тем сильнее он понимал, что кроме небольшого крайне тщательно спрятанного механизма (абсолютно так же соединённого проводами), от комнаты с записями его ничего не отделяет. Ни карточек, ни сканеров сетчатки — НИ-ЧЕ-ГО. Столь уверенное в способности решить абсолютно всё, руководство «Ф.А.К.а» оставило только один элемент защиты — физическую-кнопку-головоломку, механизм, который нельзя было активировать случайно абсолютно никак, кроме как переспав с Удачей и выиграв вчера лотерею вдовесок.

Двое охранников не смогут оказать сопротивления в столь узком помещении... При должной неожиданности, разумеется. Всё шло к тому, что через десять-двадцать минут пепельноволосый отправится на рандеву с Алой Лилией, рапортовать об успешно выполненной миссии.

— Дорогой дневник, мне не подобрать слов чтобы описать боль и унижение которые я испытал сегодня... - я не мог записывать эту дичь серьёзно, на моём лице предательски сверкнула улыбка, выдавая абсолютно все мои намерения. Пусть у моих записей может быть не самое лучшее качество, но изображение улыбающейся моськи спутать не удастся ни с чем, даже человеку, который первый раз в жизни видит людей. — Ха-атьфу, нет! Свой тайничок-дневничок я не могу так начать с наглого обмана и лжи.

Мой голос замолк, а вот датчики, считывающие состояние, начали записывать... Чтобы продемонстрировать после читателю этого дневничка, который запросто можно переснять как романтический (и на удивление горячий) ситком, что такое эмоции с большой буковки «Э».

Так вот, это была не боль и ни в коем случае не унижение. Где-то далеко, на фоне, маячили тщетные попытки сконцентрироваться на сегодняшней миссии — эти неуверенные попытки заметал под ближайший коврик вихрь из жара, чудовищной тяги, неловкости от близкого контакта и столь же сильной неловкости от того, как стремительно обстоятельства набирают обороты. Наши встречи и всё, что происходило во время этих самых встреч, уже тяжело был воспринимать как среду случайных обстоятельств. Нет. Всё билось в такой прекрасной синергии, что это не могли быть обычные совпадения: сама Вселенная решила свести такой идеальный «мэтч». Мы делили одну опасную профессию и даже не убили друг-дружку на первой встрече: более того, прострелившую молнию чувств было скрывать тяжело что мне, что ей. Все надуманные разговоры про профессионализм наёмников и способность отделять зёрна от плевел, отделять личное от рабочего, сыпались песочком сквозь пальцы.

А, впрочем, мог ли я ожидать чего-то иного, избрав профессию, на которой, рефлексируя без излишнего фатализма, можно расстаться с жизнью в каждую секунду «смены»? Теплота и настоящие искренние эмоции были противовесом для Санта Муэрте, «Святой Смерти», отдаляя мою с ней неизбежную встречу. Ещё пара-тройка подобных встреч, и, действительно, я и Ли можем признавать себя обладателями профнепригодности-на-двоих.

Я абсолютно точно был уверен в том, что угнать челнок полностью незамеченными не получится, но дама Удача определённо точно нам благоволила, во всяком случае нам не пришлось взрывать дверцы ангара! И, более того, наш покидающий атмосферу челнок никто не сбил.

До сих пор помню, что моей наигранной концентрации на миссии хватило только до момента выхода на орбиту. Всё, о чём я мог думать после того, как корабль переключился в автопилот — только о ней. Из небольшого ростка в головушке медленно росло деревце-осознание, осознание того, что мы сами, или, в частности, я точно, являемся провокаторами всех этих ситуаций. Можно было придумать десяток способов соблюсти субординацию, но из них всех был выбран способ, подразумевающий максимальный контакт — автоматически, потому что так требовало моё бессознательное, требующее тактильности прямо здесь и сейчас: наплевать, что миссия маленькой точкой с каждой секундой приближается всё сильнее и сильнее, являя нам очертания станции посреди бескрайнего и тёмного космического неба.

— От «подглядеть» эмоции не такие бурные, как от возможности и одного-единственного предвкушения увидеть костюм по-настоящему. Так что сюрприз выйдет пусть слегка и затёртым, но бурную реакцию всё-равно могу обещать, - ответил я своей визави столь же тихо, чтобы не нарушать бесконечное умиротворение и контакт нас обоих с собственными же мыслями и чувствами.

Автопилот, благо, оказался мало-мальски свежим, во всяком случае челнок не вмазало прямо в сервоприводы медленно открывающегося изолированного отсека-ангара космического казино, к которому мы уже подлетели. Право, этот момент я умудрился пропустить — это был ещё один флажок, мы так хорошо отдавались чувствам и горящему изнутри пожару, что чуть не поплатились за это ДТП... Прошу прощения, мысли сбивчивы... Я имел ввиду КТП — космическим транспортным проишествием. Интересно, а с диспетчером станции получилось бы оформить евроцирконопротокол?

Двери ангара закрылись, моя прекрасная напарница отстегнула ремни и приподнялась. Осмотр ангара станции позволил предположить, что разгрузку этого челнока решили малость отложить — нас никто не встречал, судя по всему, не ожидая прибытия пассажиров на рейсе, который, на поверку, должен был оказаться на все сто процентов грузовым. Это, кстати, невероятно хорошо коррелировало с откалиброванным-обновлённым автопилотом: этот челнок отправлялся в свои рейсы без пилота.

Наконец, со своего места приподнялся и я, предварительно поправив собственные классические брюки так, чтобы, э... «Второй хвост», выделяющийся сквозь ткань брюк, не слишком сильно смущал мою визави.

— Я не думаю, что у нас выйдет столь же просто улетать на этом же самом челноке, так что предлагаю поискать какой-нибудь экстренный способ контраце-.. эвакуации, - на секунду, помню как сейчас, мой голос повело. Рядом с ней у меня не получалось думать трезво. — Спасательная эвакуационная капсула прямо в сторону Циркона. Тут несколько сотен гостей, огромная куча персонала, такие точно должны иметься в наличии.

Когда Лилия начала избавляться от верхней одежды — свои заинтересованные глазки я уже скрыть не мог. Благо, обладательница прекрасных фиолетовых волос покидала челнок первой, так что можно было не отвлекаться слишком сильно от сконцентрированного визуального наслаждения. Ох, оно ещё и умножилось на два, стоило ей только повернуться и сверкнуть заигрывающими глазками, моментально поджигая янтарь моего собственного лисьего взгляда.

Вердикт мой был прост — она выглядела шикарно в любой одежде: в оперативном костюме, в пальто, и уж тем более в кроличьем костюме. Открытые и закрытые элементы смешивались в горючую, страстную смесь; всё находилось на месте, каждый сантиметр её костюма подчёркивал неописуемую красоту её утончённой фигуры. Убийственной фигуры, на минуточку, наёмницы. Фем-фаталь.

Должен признаться, несколько минут чтобы придти в себя я потратил — тёплые заигрывания распаляли теплоту на щёчках, а ушкам приходилось концентрироваться уж слишком сильно, оттягивая искрящую энергию, приливающую к моим глазам. И, что уж скрывать, ниже пояса тоже.

— Ни в коем случае, Ли. Небольшой дискомфорт, который я испытал, был слишком обжигающе-приятен... Но ты не подумай, это исключительно в целях экономии места! - меня осекло, свет, я уж очень пассивно отвечаю! Нужно поднять ставку. А насколько высоко? Мой болтливый язык решил всё за меня: на заигрывание нужно отвечать ещё большим заигрыванием, ещё большим... Звенящим. Звенящей пошлостью! — Эта невольная «примерка», как мне кажется, только подтверждает нашу абсолютно полную совместимость. Совместимость двух наёмников-напарников!

Правый глаз подмигнул моей визави, а ножки, наконец, увели вперёд. А вместе со мной следом кошачьей-бесшумной походкой отправилась и она. Несколько отсеков стальных помещений небольшого ангара на станции, парочка коридоров: масштабы, безусловно, были меньше, чем в космопорте на Цирконе — но, в конце концов, тогда они были пусть и в самом задрипанной-непримечательной «космопарковке», сейчас они на станции.

Остановившись по пути в ближайшей подсобке без видеокамер и наблюдения, я связался с агентством для получения дальнейших указаний для нашего боевого дуэта. Очень хотелось верить, на тот момент, что связь никто не прослушивал... Но это, конечно, едва ли правда, скорее всего исходящую и входящую связь со станцией включали на громкой связи прямо в комнате внутренней службы безопасности. Даже если так, это не важно, расшифровать всё-равно ничего не выйдет — минусов почти нет. Да и если судить по небольшому брифингу об этой станции и происходящих тут вещах, КАЖДЫЙ посетитель, кроме самых потасканных головушкой по тем или иным причинам, шифровал свои сообщения.

Из подсобки мы выбрались уже не слепыми котятами, пытающимися найти себе место посреди собственной же миссии на космической станции, а проинструктированными наёмниками над которыми дамокловым мечом завис таймер — крайне скоро нас (вернее — кого-нибудь) начнут искать, столь же скоро станцию прикроют на стыковку-отстыковку для какой-нибудь проверки и начнут проверять все списки до единого. А проверять действительно будет что — например моя прекрасная Лилия наряжена в идеально подходящий ей кроличий костюмчик лишней, по численности, официантки-хостес «Ф.А.К.а», я же малость отдавал то ли официантом, то ли клиентом сего «замечательного» заведения.. Таким же лишним по численности.

Какая стояла задача? Посреди одного из бесконечного количества коридоров, замаскированная под номер местного космического отеля-при-казино, находилась комната охраны: точка доступа ко всем видеокамерам станции, точка доступа ко всему грязному белью, ко всем аудиозаписям. Клондайк. Возможность обнажённой рукой пощупать за вымя будущую судьбу каждой персоны, что когда-либо (вернее, за последние несколько месяцев) посещала это замечательное увеселительное учреждение. Не удивительно, что кому-то пришла идея выкрасть подобную крайне чувствительную информацию, удивительно то, что это не сделали раньше... Хотя, если новостные сводки не врут — один незадачливый наёмник попытался, как сейчас помню некролог: выброшенное по направлению к Циркону тело познало ПЕСНЬ ЛЬДА И ПЛАМЕНИ, сначала замёрзнув, а после — сгорев в атмосфере планеты.

Сквозь подсобные помещения и отсеки, не предназначающиеся для лишних глаз, мы старательно выбирались прямиком к центральному холлу, выжимая из себя абсолютно все силы, чтобы не попасться на камерах. Такой роскоши внутри подсобных помещений, на каждом из которых висела надпись «ПОСТОРОННИМ ВХОД ВОСПРЕЩЁН», мы себе позволить не могли, поскольку, крайне очевидно, что в ту же самую минуту, как наши моськи сверкнули бы у охраны — нас уже искала бы вся станция.

Мне очень нравятся брифинги, но с вводными по этой миссии я, право, познакомился не очень хорошо. Для меня было настоящим шоком попасть туда, куда мы попали через двадцать секунд после открытия очередной двери в подсобке.

На тот момент предложение разделиться в одном из спокойных закутков-коридоров отсека-отеля казалось самым верным, а вот уже сейчас, после того как мы эмпирически напитались всеми ощущениями от не слишком верных решений, я могу сказать, что мы вместо верного решения получили, по-факту, хорошую и увесистую пощёчинку от Удачи — ей, судя по всему, опостылели ощущения от наших ладоней на её упругой заднице.

О чём я? А, точно-точно! Мы разделились. В ушках микронаушники, работающие даже сквозь все местные «подавители» магических источников и псионических навыков, неумирающая классика, невидимо исполненная и защищённая от перехвата. Свя-я-Я-...

Кажется, я старею, раз вспоминаю такие архивные видеокарточки из давным давно забытых эпох.

— «Значит, кофе или бокал вина... Я это зафиксировал, мисс Ли..~» - Джек напрягся так сильно, как только мог, чтобы передать по телепатической связи суть слова «ехидство». Ехидство и угроза! Пусть знает и готовится, что её будут спаивать вкусным капучино... А касаемо линз — безусловно, пепельноволосый не преминул шансом воспользоваться положением, но исключительно чтобы оценить подготовку девушки к миссии. Утвердительно хмыкнув, ультрахуман довольно быстро убедился в том, что домашнее задание было отработано на все сто процентов... Иных причин выбирать такой костюм, какой выбрала его визави, попросту не было.

— «Мне хочется отвесить какую-нибудь шутку-за-триста... Но я себя сдерживаю, честно-честно! Из уважения к нашему общему наёмничьему духу, предполагающему, что во время активной фазы наших заданий мы будем оставаться максимально хладнокровными.» - оставаться хладнокровным не получалось, поскольку, вторя команде наёмницы, оставаться беззвучным у наёмника получалось уж слишком хорошо: это давало время отвлечься, подумать о чём-то другом, попытаться почувствовать каждую деталь фигуры Ли, которую только чувствовала спина парня. Шаг за шажком, медленно и мерно, двойка сокращала свою дистанцию до аппарели корабля.

...пока, наконец, нога пепельноволосого, двигающегося к цели впереди, не оказалась на металлической лестнице, ведущей наверх. Уже не сильно регулируя степени собственного шума, ультрахуман ускоренно забрался наверх, в единственный, как оказалось на поверку, отсек корабля. Ухватив Лилию за закованную в перчатку руку, Джек провёл её внутрь по аппарели за собой, позволяя двойке удерживать контакт и невидимость до тех самых пор, пока их ножки не исчезли наверху.

Единственный отсек космолёта представлял из себя одновременно и капитанский мостик и багажное отделение. В доверху набитом запечатанными грузами челноке оставалось совсем мало места: небольшая «тропинка», с позволения, по которой нужно было бочком добираться до единственного сидячего места на своеобразном «мостике», не столь плотно заваленным багажом. Почему не столь плотно? Это же корабль, в первую очередь: будет очень неловко, если космолётом не получится управлять из-за неловко установленного ящика промеж пилотом и бесконечной вереницей тумблеров и переключателей — классики устаревшего (но ещё бороздящего просторы космоса, справедливости ради) космобарахла.

Наотмашь ткнув по ближайшей к открытому спуску-выходу кнопке, разворачиваясь в чудовищной тесноте, Джек приподнял аппарель, ею же закрывая единственный выход из корабля прямиком за девушкой. Позволяя себе секундную паузу, пепельноволосый выдохнул... Ошибка? Нет, скорее ФАТАЛЬНАЯ ОШИБКА. Всё-равно придётся втягивать всё, что можно было втянуть, чтобы пройти вглубь — к капитанскому креслу.

— Всё, можем разговаривать. Слушал бы твой прекрасный и мелодичный голос, льющийся в мои ушки, бесконечно, - небольшая секундная пауза на флирт оборвалась так же быстро, как и началась. Джек старательно вёл Лилию за ручку за собой, старательно пытаясь вытёсывать стоический вид — будто он максимально сконцентрирован, а не хочет ещё чуть больше тактильных мгновений со своей визави. — У нас есть приблизительно минута-две, прежде чем дверь ангара закроется и придётся взрывать, так что...

С каждым шагом в заваленной грузами в тесноте янтарные глаза открывали всё больше знакомых элементов управления космическим кораблём. И тут же — побочный эффект, всё более явным становилось то, что даже для одного капитана в корабле чудовищно мало места. Некоторые элементы были закрыты какими-то коробами, у наблюдательного стекла чудом оставалось столько места, чтобы обеспечивать минимальное подобие комфортного обзора. Наконец, самая острая проблема — место всего на одну персону, на пилота.

Пробравшись с напарницей к креслу, пепельноволосый свалил рукой какие-то ящики в проход, по которому они продвигались секундами ранее, освобождая себе доступ до нужных тумблеров. Несколько щелчков — системы корабля начали медленно оживать. Наконец, настало время отпустить ручку Лилии.

...и всё? Неужели вот так просто эта теплота льющаяся из ладошек наёмницы, будет отброшена? Ни в коем случае, просто пытливый (и работающий в режиме экстравагантного решения не менее экстравагантных проблем) разум кое-что смог сообразить. Джек бодро плюхнулся на кресло, занимая единственное место в кабине корабля. Разворачивая крутящееся кресло, парень ухватил пурпурноволосую за талию, с силой (и в спешке) подтаскивая её к себе. Наёмница тут же была развёрнута спинкой к лицу пепельноволосого, чтобы в ту же секунду он вновь подал её за талию «на себя», заставляя девушку усесться на собственные колени. Хотя... Даже не так, Джек скорее подтолкнул Лилию не на колени, а на собственный пах — столь плотно наёмница была прижата к нему.

— Придётся мириться с дискомфортом в посадке. Я бы сказал с небольшим дискомфортом, но это же будет обманом, - наёмник забыл добавить, что сначала придётся пристегнуться, а значит, мириться придётся ещё и с небольшой щепоткой сексуальных домогательств, если, конечно, попытку пристегнуть двойку к креслу можно так назвать. Зацепив сверху ремень, носитель янтарных глаз позволил себе вопиющую наглость — проскользнуть обеими ручками по телу Лилии вниз, к её талии. Ниже... К бёдрам. Обе руки легли на бёдра девушки на одно мгновение — расставляя её ножки чуть шире, по одной причине (из тех, в которых парень мог признаться вслух), чтобы внизу, наконец, щёлкнул ремень аккурат промеж ног двойки, пристёгивая Лилию прямо на Джеке. А уже девушка прижимала парня к креслу, заставляя всю эту чудовищно тесную конструкцию работать.

Позволив себе поёрзать на месте, ультрахуман отвлёкся на панели, включая все обязательные и побочные системы корабля. Это были определённо точно неуместные обстоятельства, но минутка отвлечься после будущего взлёта у них предоставится, а бороться с неуклонно бьющей пониже пояса мужской физиологией пепельноволосый не мог физически... Так что эту ситуацию можно было назвать обменом «баш-на-баш», кое с чем Джека познакомила Лилия, кое с чем познакомит её парень. И, самое прелестное, к столь тесным контактам их толкает профессиональная необходимость... Или, быть может, каждый в этой двойке находчивых сам пытается спровоцировать нечто пикантное? В сухом остатке, теперь почувствовать (во  всех смыслах) каждую деталь вполне определённой части тела ультрахумана могла сама Ли, от интриги на щёчках разливалась теплота. Хотя нет, теплота шла по всему телу.

...и не только теплота, бьющая изнутри. Кажется, не работало кондиционирование и в салоне становилось жарче с каждой минутой.

— ...кстати, не мог не отметить — у тебя чудовищно прелестный костюм, как костюм девушек-официанток «Ф.А.К.а», - с этой фразой ультрахуман высвободил обе свои ладони, подталкивая оба пульта управления тягами, по обе стороны от себя, вперёд. Внушительная сила подала двойку ещё сильнее в кресло, прижимая их друг к дружке — и та же внушительная сила толкала корабль вперёд, позволяя ему проскочить промеж начавших закрываться створок ангара.

На лбу предательски выступили первые капельки пота.

Кое в чём бессознательное Джека и его будущего напарника (напарницы?) абсолютно полностью сходилось — в абсолютном нежелании находиться в мире стеклянных стен больше, чем было положено по контракту. Позиция наёмника объяснялась достаточно легко: он итак слишком много времени провёл в задниках, кои кличут «киберпанком». Прямо сейчас душа требовала чего-то более приземлённого, более органичного, отдающего зеленью а не холодом стали — хребет каждого такого посыла ломился от монет. Да и к тому же, после недавней встречи начинало казаться, что сама Судьба пытается задержать его на Цирконе ещё чуть-чуть... Так, наваждение снято.

Кц. В ту же секунду, стоило только мыслям освободиться от десятков сплетающихся раздумий, как задница была успешна отжата от стальной стенки — повеяло небольшой прохладой, а лечение простатита в его страховку не входило. Крайняя зарубка в собственной головушке была следующей — эту миссию, пожалуй, стоило обозначить как крайнюю перед небольшим отпуском. Цитируя классиков, доживших свой век в отеле Оверлук: «Работа без веселья делает Джека занудой».

Пальцы лениво потащились в нагрудный кармашек куртки, в котором, выпирая всеми правдами и неправдами, покоился вишнёвый «Чупман». Ох-хо! Аж три сигаретки. Одна — прямо сейчас, вторая — во время миссии, третья — по её успешному завершению. Под навесом аккуратно зажёгся огонёк зажигалки. С каждой глубокой затяжкой всё сильнее «прибивало к земле» осознание того, что путешествие предстояло ни какое иное, а аккурат космическое: сердечко от предвкушения начинало медленно скручивать. Благо, сигаретный дым одновременно и раззадоривал, вызывая такие эмоции, и тут же, через доли секунды, успокаивал, растворяя в едко-химической пелене все сомнения прочь.

...нет, всё-таки это была ложь: беспокойство сначала держалось в узде, а через минуту-две начало нарастать как снежный ком. Слишком много неизвестных, под ложечкой сосёт так, что избавиться от неприятного послевкусия (не сигаретного, к сожалению), больше не выходит. Кц! Прямо перед моськой, откуда-то с краешка навеса, повис паук... Пытается скрыться от дождя, что ли? Не прошло и секунды, как многолапое насекомое провисло ещё ниже, а после — упало-.. Превращаясь в незнакомку.

Первая мысль, невесть откуда взявшемуся эону захотелось пошалить. Пальцы свободной руки моментально соскочили куда-то к пояснице, пока глаза наконец не сфокусировались, - пока разум наконец не понял. Ба-а! Незнакомка неописуемо сильно похожа на одну прекрасную коллегу-по-цеху: но, крайне важно, только похожа, а потому — пальцы ни на секунду не сошли с опояски, будто под собственной курткой Джек надеялся найти кобуру... Либо с максимальной эффектностью применить что-нибудь псионическое, будто ВЫНИМАЯ это из-за собственной спины.

Итак, прямые волосы — промах, абсолютно не вторящее погоде шелковое лёгкое платье — ещё один промах. Лицо-.. Определённо похоже, но точно не она. Не двигаясь, не вторя движениям визави, пепельноволосый держался в максимальном напряжении, впрочем, позволяя ей сократить дистанцию и даже позволяя прильнуть к его телу. Вопрос на язычке заиграл сам собой, смыкать губы на незнакомых губах ультрахуман не стал, вместо этого припадая к сигарете.

Диалог продолжился. Глаза были отвлечены, но ушки всё так же внимательно слушали, так же внимательно, как и в самую первую их встречу. Ка-аждое слово, одно за одним. Прослушать, прослушать в замедлении. Осознать. Переживать извилинками мозга.

— Твоё появление сбило весь мой нервный настрой, спасибо..~ — поблагодарил Джек свою визави, прежде чем переключиться. — Но я предлагаю нам обсудить все новости чуть позже, как только мы заберёмся в челнок. Ты умеешь пользоваться каким-нибудь, э, как вы, маги, это называете-.. Магическим третьим глазом? Глазом Агамотто? Кц-.. Совершенно вылетело из головы. В общем, «присмотрись», что за этой дверью.

Заказы, подобные тому, который предстояло выполнить пепельноволосому ультрахуману, парень старался не брать, избегая их всеми правдами и не правдами, - миссии, в которых хотя бы в отдалении где-то маячила фраза «наёмничья диверсия» всегда шли не по плану. Этот факт неописуемо сильно резонировал с днями Кайто в «Акуле», судя по всему эти самые деньки отличались гораздо более высоким уровнем подготовки. В конце концов, даже захудалые корпорации, как правило, могли позволить себе иной уровень, чем самые продвинутые преступные синдикаты Циркона... Заявление слишком смелое, а потому, крайне важная ремарка — всё это исключительно в свете эмпирического опыта любителя спорных упражнений с не доказанной эффективностью (мьюинга, в частности).

Юный, с точки зрения ультрахуманской продолжительности жизни, адепт лукмаксинга нервно поглядывал на часы где-то позади не самой высокой свежести здания космопорта, - одного из не слишком большого множества межпланетарных транспортных хабов Ньюты. В самых крупных космопортах Утопии слишком серьёзный уровень охраны, почти гарантирующий невозможность пробраться и уж тем более улететь незамеченным — дела же в небольших космопортах с этим обстоят по проще: можно договориться о чём угодно, а для того, о чём договориться не получится, всегда работает скрытность, нотка физических умений и навыки подделывать карточки доступа. А главное, с минимальными, при должных умениях, рисками! До момента взлёта, конечно.

Погодка, как водится, радовала прекрасным сочетанием тысячи оттенков серости (почти как в одном из хуманских давно почивших городов за червоточинкой — Санукуто-Петеробурогу), небеса радовали неизменным дождём. Хотя... Именно в этом месте, на острие промышленной застройки, где неоновые вывески были представлены не столь активно, как во всей остальной Утопии, дождь ощущался по-особенному. По-настоящему, что ли? Его ничто не пыталось подкрасить, он был абсолютно искренен в своей серости, в бесконечной неприкрытой меланхолии... Стоп. Стоп! Попытка удариться в сентиментальное восприятие происходящего была моментально пресечена ультрахуманом — дело слишком сильно пахло аммиаком, чтобы позволять себе секунды слабости. Нет, не прямо сейчас. Стихия почувствовала перемену в настрое, сразу же решив отомстить — на макушку стоящему посреди стыков навеса наёмнику моментально начали капать мелкие капли всепроникающего дождика прямо на макушку.

Всё. Кайто порядком поднадоело бесцельно стрелять собственными глазами в наручные часы. Прислонившись задницей к стальной стене, ультрахуман в крайний раз стрельнул взглядом на навес, утвердительно кивая, стоило ему только заметить, что его, наконец, в такой позиции и в таком месте не будет заливать каплями бесконечного Цирконо-Ньютского дождя. Разум тут же «перещёлкнуло», изрядно нервничая от предстоящего предприятия, пепельноволосый решил прокрутить в своей голове ещё один разок предстоящую задачу.

Продолжительная миссия, представляющая из себя диверсию-обыкновенную, начинается довольно просто. Задача — встретиться на точке рандеву за захудалым космопортом с будущим напарником по миссии. Ни явок, ни контактов. Всё, что сказало, с позволения, «агентство по поиску талантов», так это то, что напарник Джека адекватен и обладает кучей экстраординарных талантов. Парня это не обнадёживало от слова совсем, выбить имя или позывной не получилось, так что проверить слова наёмничьих HR-агентов не вышло. Значит, каждую секунду их замечательной совместной миссии предстоит держать ушки на макушке, а на затылке, с позволения, псионикой открыть третий глаз.

Следующий этап после встречи подразумевал завладение одним из небольших орбитальных челноков: космических кораблей, не способных к межпланетным путешествиям, но вполне могущих подняться на орбиту. Космопорт был выбран исключительно в утилитарных посылах, в Ньюте именно тут проще оказаться владельцем новенького-свеженького (или не совсем) космическо-транспортного средства. Вне зависимости от статуса порта, правда, угон космопосудины всё-равно слишком серьёзное, с позволения, правонарушение, грозящее кучей лишних проблем — и более того, не иллюзорно грозящее появлением новых отверстий в теле. Ошибаться нельзя, а промах грозит моментальной тревогой, активацией какой-нибудь орбитальной системы ПВО и чем-нибудь ещё, о чём разум пока задумываться не хотел.

Разум рисовал один вариант: это должен быть скрытый угон какой-нибудь неучтённой техники, уж в этом храме теневого воздушно-космического флота должно найтись что-то, используемое для не слишком легальных перевозок.

Казино «Ф.А.К.», расшифровывается название, как несложно (нет, вернее сложно) предположить — Фактически Астрономическое Казино. По слухам, которые доводилось слышать самому ультрахуману — место, отдающее паскудностью. Представители власти и корпораты, из тех, кому не было большого дела до собственной репутации, ударялись в азартные игры с пытающимися держать маску представителями не-слишком-легальной стороны Циркона. В общем, залитый крепким алкоголем и наркотиками цирк на выезде, кусочек апофеоза абсолютно свободных нравов на орбите. Хороших людей искать в таком месте стоило только исключительно по явкам и контактам, благо, такой цели перед Кайто нет.

...в общем, предстояло проникнуть на филиал Содома и Гоморры в космосе.

На этом проведённый инструктаж закончился — сразу после попадания на борт космической станции на угнанном ведре с болтами необходимо было связаться с агентством.

Зачем при таких вводных браться за задачу? Плата. Обещанная плата покрывала все риски и даже больше. Агентство поскупилось на адекватную подготовку, зато расщедрилось в вопросе оплаты. Именно такой «креатив» подразумевает наёмничья доля, - импровизацию в решении возникающих из воздуха проблем. А они точно возникнут, их тень тучами нависла над космопортом.

Глазки, в автоматическом режиме периодически бегали по всей округе — по нескольким складам и пустым дорогам между ними. Подобраться к ультрахуману незаметно — почти невозможно. Хотя... Для обладателей магического источника, талантов в псионике или экстраординарной ловкости — можно всё. Взгляд выражал нескрываемое раздражение, благо, скрывать его ни от кого не приходилось.

Во всяком случае до поры до времени. В сердце что-то ёкнуло... Дежа-вю? Дежа-вю, почти обоняемо отдающее лавандовыми нотками.

И вновь — теплота. Теплота от ладони, прикоснувшейся к колену. Откуда вся эта неловкость? Румянца на щёчках не было, но пульс определённо точно повысился. В ушках вовсю шумела кровь, но это не мешало внимательно выслушивать провокацию-за-провокацией.

Ещё громче шумящие ушки напрягались донельзя, внимательно слушая наёмницу. На лице сияла заинтригованно-тёплая улыбка, свободная правая рука, в попытке найти «якорь», чтобы не отчалить в открытое море от переизбытка чувств, накрыла пытающуюся процарапать ему броню кисть визави.

— Тогда мне будет достаточно твоих слов, - полушёпотом резюмировал Джек, отпуская хватку собственной руки с кисти Лилии. — Чужие страдания... - ультрахуман показательно повторил этот кусочек вопроса, имитируя, будто он задумывается всерьёз, в попытке «поселить» что-нибудь занятное в душе наёмницы. Впрочем, долго этой игре идти не предстояло. — Совсем нет. В какую-нибудь из последующих встреч я обязательно расскажу, что меня возбуждает...

Вдалеке прогудел поезд, доносясь до двойки вестником близкого прощания. Джек выбрался на ночную улицу — тут же проследовав к пассажирской двери. Времени на исправное джентльменское поведение хватало, сейчас им в спинку никто не дышал, а потому, приоткрыв дверь, Джек подал девушке руку, позволяя себе ещё пятнадцать секунд контакта по-лисьему хитрого янтаря и бесконечных фиалковых далей (читай, прокушивал глазки своей визави собственным взглядом).

Можно много рефлексировать об эмоциях, бушующих сейчас внутри юного ультрахуманского естества, но это всё лирика, которая очень вредит эндшпилю этой встречи. Прощания должны быть быстрыми, столь же быстрыми, как и неожиданные встречи под ретроградным Меркурием.

— Мы скоро опять встретимся, красивая женщина..~ - помахав ручкой произнёс наёмник на прощание. Сердечко стучало столь активно, будто пепельноволосый, как подросток, покидал сейчас свидание с самой красивой девушкой в классе. Ба!.. Небольшая неловкость, щепотка щемяще-приятных ощущений где-то у самого сердца. И самое главное, сияющая теплота, бьющая ключом откуда-то изнутри.

Махнув рукой обладательнице запавших в то самое сердечко фиолетовых волос, пепельноволосый поспешил удалиться неописуемо бодрым шагом куда-то прочь с парковки, прочь — в сторону жилых кварталов-мегаблоков.

— Отчёт, - на несколько секунд Джек был абсолютно полностью загипнотизирован аккуратными, выверенными действиями незнакомки, возвращающей на свой лик капюшон и маску. — ...я укажу в нём, что встретил на задании оперативника-девушку, что успела от меня скрыться, не исполнив ничего из задуманного. Не больше. Без привязки, абсолютная анонимность: без цвета волос, предположительного размера груди и роста. Лицо в маске!.. Ба, так я ничего и не видел, кроме девичьей конституции.

Ложь нужно подавать дозировано, особенно когда пытаешься обмануть собственного работодателя. Повисла небольшая пауза, которую ознаменовала подготовка девушки к применению магии.

— И в довесок к этому чудовищному урону, мы ещё и под инди-рок поедем по пустыне, - пальцы нервно перебирали стёртую донельзя кожаную оплётку руля, взгляд периодически... Нет, даже не так. Взгляд постоянно ускользал с дороги в сторону визави, пленительно сковывающей все чувства пепельноволосого. Сейчас больше всего ему хотелось, чтобы она отреагировала. «Вручила» ему подарок в виде собственного взгляда, дала понять, что она ещё здесь. Рядом. Возвращается в Юкку после успешно выполненного завихрившегося серпантином задания. На дорогу можно не обращать никакого внимания, это классический прямик без поворотов прямиком сквозь пустыню, сквозь бесконечную спрятанную в ночи пустоту. Губы невольно принялись что-то бубнить в очередном древнехуманском диалекте-.. Слова песни на радио, кажется?.. — «..her rabid glow is like braille to the night»..

И снова в бесконечных аметистовых глазах проскользнул страх. Поцелуй в щёчку — ещё и для этого, чтобы открыто признаться в собственных чувствах, приоткрыть завесу над собственными дальнейшими действиями, дать самый явный намёк на все дальнейшие планы — в двух словах сообщить без слов о том, что беспокоиться наёмнице попросту не о чем. Они уже договорились, нарушать идиллию подобной встречи — самый дурной тон, который мог позволить бы себе ультрахуман. Парень был большим любителем, впрочем, неуместных шуток, панибратства и клоунского поведения — но это были лишь особенности характера, а не проявления детского инфантилизма, а посему, где проходит незримая черта дозволенного и подходящего-к-ситуации Джек понимал очень хорошо.

Девичий голос нельзя было спутать ни с чем. И уж тем более нельзя было спутать то, чем (на поверку) незнакомка прильнула к Джеку со спины. Определённо точно женская конституция. Отреагировать ультрахуман не успел, поскольку его застали врасплох — экая оказия мерзкого толка. Бушующая от эмоций головушка едва успела придти в себя, мобилизовав все ресурсы организма за секунду, прежде чем всё это потухло — потому что в периферийном поле зрения тут же оказался кулак... И ещё какой-то предмет, на котором сфокусироваться не получалось — судя по всему какой-то тонкий стилет или игла, на опасно коротком расстоянии от глаза Джека.

— Что насчёт вопросов... Да, мисс таинственная неизвестность, вы прервали урок подчинения, который я преподавал... Мистеру Чеву. Думается мне, его имя всё-равно для вас не секрет, раз уж мы встретились под одной крышей этого мерзкого клоповника, - кое-какая идейка начала рождаться. Не обезвреживание ни в коем случае, но в случае успеха отчаянная попытка кое-что применить может хотя бы уравнять шансы этой двойки, а то сейчас — уж слишком несправедливо выходит. Сладчайший глубокий голос наёмника (уже изрядно успокоившегося) старательно пытался отвлечь фем-фаталь за спиной всеми возможными способами. — Насчёт «зачем»... Доктор мне нужен только в виде хладного трупа. А отвечая на вопрос про цель — ну, всё вполне очевидно-...

В каком ещё кусочке Вселенной так занятно будет перемешиваться столько культур, видений, представлений о будущем? Юкка была как раз таким плавильным котлом. Каждая персона, чья нога хоть раз ступала на прогретый асфальт этого города, неизменно чувствовала невесть откуда приливающую ностальгию. Душа будто кричала — «Эй, мы где-то уже это видели!». Это так с чувствами играл Аркхейм и его тяга закручивать по спирали множество вариаций возможного, своеобразная игра в «А что, если...». И вот, перед глазами классический пример «упадка-в-киберпанке», мир победившего корпоративного будущего, только в отличии от условной Ньюты — мир не вылизанный. Гнилое нутро Юкки было таким же образом прикрыто стеклянными сводами, только все эти своды были испещрены трещинами с первого же сантиметра любого небоскрёба — даже давить не нужно, гниль сама сочится наружу, топя большой-большой город на побережье залива под собой.

Благо, будущим героям и любителям неожиданных встреч окунаться в мир победившего будущего не придётся — мотивация для посещения города довольно проста: задание. Цель этого задания находится где-то на отшибе городка. Самый край города-мечты, Юкки, посреди бескрайних малоэтажных просторов, почти засыпаемых песком. На одном из немногочисленных крупных шоссе, ведущих прочь из города, разместился дорожный мотель. Дыра на теле планеты, в этой дыре — самый далёкий клоповник: эта комбинация, если абстрагироваться от всего прочего, звучит как гарантированный успех в любой попытке скрыться от чужих глаз. Есть лишь одно большое и жирное «НО», когда тебя разыскивает несколько крупных организаций — вопрос определения твоего местонахождения лишь вопрос времени. Особенно когда ты совершаешь одну и ту же ошибку кучу раз подряд: стабильно посещаешь одно и то же место для отдыха раз в две недели, месяц за месяцем.

Это была работа, которая никоим образом не относилась к делам «Экзотека». Исключительно в прагматических целях, читай — подзаработать ещё чуть-чуть вечнозолотой валюты, Кайто периодически соглашался на шабашки и небольшие подработки «на стороне»: задания, естественно, ни в каком ключе не нарушали интересы его родной корпорации, в которой он на текущий момент числился работником. Прошерстить архивы — и где-то в бесконечных электронных сводах даже можно будет найти положительную характеристику! Вполне возможно — даже не одну. И, скорее всего, там же будет ремарка о том, что ультрахуман любит прогулки на стороне.

Это не паранойя ни в коем случае, просто в пятьдесят первом веке скрыть что-то от межпланетных конгломератов, обладающих каким-никаким влиянием во всей звёздной системе, очень тяжело. После подобных размышлений рисовался крайне простой вывод — всё, что исполняет «Джек» прямо сейчас, исполнять ему позволяют. Невидимая рука санкционирует все его действия ровно до тех пор, пока он не пересечёт невидимую черту: черта, к слову, хоть и невидима, но вполне себе осязаема — переходить дорогу своему работодателю и его интересам, даже в самой дальней степени опосредованным, пепельноволосый не планировал.

На улице — почти осязаемая темнота, освещаемая только неоновыми потускневшими вывесками мотеля и едва сияющими звёздами. Тихая, лисья походка сама вела Джека к уличной лестнице, ведущей на второй этаж. Глаза старательно примечали всё, что имело хоть малейшее отношение к его миссии. Из людей на улице — никого. Дверь на мотельный ресепшен закрыта: главное не шуметь, и никто беспокоить не будет. И, наконец, достаточно плотно заставленная машинами парковка прямиком посреди П-образного двухэтажного здания мотеля. Ба, и как только при таких вводных и количеству заселившихся людей пепельноволосый ещё никого не встретил.

Реагировать нужно было быстро — чем больше времени Джек проводил на улице, тем больше шансов, что наёмника кто-то совершенно случайным образом обнаружит. Бесшумно поднявшись на второй этаж, парень вытащил какой-то предмет из заплечной сумки — предмет, напоминающий кустарно собранную глушилку. Активировать не было нужды — прибор был включён ещё до того, как Джек приблизился к мотелю, а вот удостовериться, впрочем, хотелось всё-равно. Глаза сверкнули на долю секунды — в номере ещё четверка человек, помимо того силуэта, который своими бесконечно бирюзовыми очертаниями в визоре напоминает сигнатуру той самой цели. Откуда такая беспечность? Из досье на несколько десятков заполненных рваными фактами страниц. Объект обладает аугментациями, но старается их не использовать — как и старается не использовать свой магический источник, который, впрочем, у него всё-равно присутствует. Это в нашем неспокойном мирке — большая-большая ошибка: магией или псионикой, при всём их огромном списке плюсов и невероятно мелком списке недостатков, нужно обмазываться с ног до головы при любом удобном случае.

Дверь бесшумно отворилась, впуская песочную свежесть Юкки внутрь номера. В ту же секунду прямиком над дверью оказалась приклеена мигающая глушилка на какой-то крепкий-клейкий материал, по текстуре и коричневато-неожиданному внешнему виду напоминающий детский пластилин. Повисшая тишина дала ровно несколько секунд, одна из них потрачена на абсолютно полную изоляцию любых попыток в магию или псионику в рамках помещения, вторая была потрачена на то, чтобы смерить всех пять присутствующих персон. Коль смерить глазами не получится, чай не вчера вся эта заводная пятёрка родилась, то уткнувшееся куда-то в толпу, аккурат на лежащего в занятной компании на кровати учёного, холодное дуло пистолета, будет куда более весомым аргументом к тому, чтобы Джека выслушали.

Пепельноволосый никого не осуждал за выбор профессии, в конце концов, «духовный», с позволения, отдых — одна из базовых потребностей человека. Да и в конце концов, у хуманов гуляла вполне себе живая-здравствующая поговорка, мол, «Лучше дочь в эскорте, чем сын наёмник!». Оп! А если дочь-наёмница? Мультивселенная способна схлопнуться от таких вопросов, так что лучше вслух подобное не вопрошать чтобы не заработать моментальную прописку на ближайшие полгода в палате под номером шесть и боевые сеансы уколов галоперидольчиком... Или что там колят-то на нашему веку...

Лишний вес... Нет, вес уже не лишний — ожирение. Ожирение, прелестнейшая алопеция на голове, уставшее лицо человека в глубоком возрасте — лицо, больше напоминающее морду шарпея, судя по морщинам, щекам и маленьким глазам. В общем, перед нами — классическое клишированное представление ЗЛОДЕЙСКОГО-ЗЛОДЕЯ. Ба... И это всё, что смогли придумать его работодатели? Отправить двухсотить «мистера Зло», который даже не оказывает никакого сопротивления? Для финальной картины мистеру Чеву осталось только описаться (зачёркнуто) обоссаться прямо на месте.

На несколько минут ультрахуман отвлёкся, забирая всю посуду, что была на столе, на кухню: путь парень помнил ещё с небольших прогулок по этажу с Кэрой в самом начале своего собеседования, ещё до встречи с Элизабет.

Спокойствие не приходило даже после того, как пепельноволосый закрыл глаза. Сопровождающий его взгляд был слишком внимателен, док отслеживал реакцию и действия ультрахумана с таким рвением, будто пытался прожечь в Кайто парочку лишних отверстий одним лишь взглядом. Приглушённые вспышки работающих сканеров в зрачках виднелись даже сквозь закрытые веки, кажется, незнакомый любитель белых халатов был уж слишком увлечён процессом. Впрочем, беспокоиться об этом долго не пришлось — сначала на руках, почти обжигая холодом, оказались датчики; а ещё через несколько минут на лице защёлкнулся медицинская маска.

— Понял, мисс Иденмарк — не переживать, - кивнул пепельноволосый начальнице, прежде, чем продолжить. — Заблокирована? На такое грешить не могу, поскольку всё самое интересное, воспоминания о работе в «Голове Акулы», всё ещё при мне. Те, кто хотели бы что-то заблокировать — определённо точно первым делом заблокировали бы мою отработку в «Экзотеке».

Переработки пепельноволосого не пугали ни в коем случае, а вот про градус того, сколь сильно придётся отдаваться работе, Кайто уже интересовал. Собственно, все предыдущие домыслы не слишком хорошего характера Элизабет уже развеяла, так что беспокоиться было не о чем. Хотя нет, разум всё-таки подчеркнул одно наблюдение, гласившее, что отдел в «Экзотеке» нужно выбирать исключительно хорошо предварительно подумав. Подбросить монетку, конечно, хороший вариант переложить с себя ответственность на волю случая, но отдавать хорошую часть дальнейшей жизни на случайную вероятность — крайне дурной в корпоративном мире, да и во всём Аркхейме, показатель.

Наконец, несколько слов про контракт... Атмосфера размягчилась настолько, что Элизабет даже подмигнула Кайто. Это был индикатор, невероятно сильно греющий душу — Кайто сталкивался с разными представителями корпоративного мира, с простыми работниками, менеджерами среднего звена, руководителями, всё в рамках рабоче-наемничьих дел. Как правило большинство из менеджеров или руководителей, обладающих хоть какой-то властью — неописуемо надменны, холодны, ведут себя по-сучьи — судя по всему, это какой-то вид профессиональной деформации. А в «Экзотеке» всё закручивалось по-спирали с невесть откуда взявшейся теплотой «по-домашнему»: к шуткам и неформальности, которую позволяли себе обе стороны, аперитивом шёл классический уровень корпоративной субординации.

Продолжить про андроида с кошачьими ушками хотелось, но какую-никакую планку соблюдать всё-таки было нужно, так что ультрахуман промолчал, утвердительно кивнув в ответ на слова Элизабет.

И вновь настало время для диалога пары работодатель-кандидат. Протяжного, разбитого по полкам, затрагивающего вообще всё, что могут обсуждать два ультрахумана, вышедшие из одних и тех же пробирок одной и той же корпорации.

Бу! Испугался? Мерцающий свет заставил ультрахумана невольно поёжиться, в подсознательной «защите» ухватиться обеими руками за свой стакан с глинтвейном. И глоточек, ещё один... Каждым миллилитром тёплой жидкости восстанавливая, капля за каплей, собственную уверенность, и отгоняя прохладу с кончиков неаугментированных пальцев.

Этого, впрочем, стоило ожидать. Любое трудоустройство в корпорацию, кроме трудоустройства совсем уж «в чёрную», подразумевает соблюдение протоколов безопасности, возвращаясь под крышу «Экзотека» Кайто был к этому готов. Сердечко жгло только одно: после окончания сотрудничества вынимать всё это дело — чудовищно неприятный процесс. Сканирование, замена аугментаций, ещё раз сканирование, хирургическое удаление скрытых трекеров, ещё одно сканирование, минимум получасовая полная потеря зрения... Ба. Словом, носители брюк и юбок-карандашей подходили к своей работе на удивление ответственно — посему, официально с корпорациями после своего ухода с отработки пепельноволосый пытался не работать, избегая их как огня. Получалось ровно до сей поры.

Стоило только мисс Иденмарк отвлечься на Кайто, как парень тут же отвесил свой взгляд в сторону. Прямой контакт глаз не равных по положению лиц в разных культурах мог бы быть воспринят крайне негативно. А вот стоило Элизабет улыбнуться, как пепельноволосый, почувствовав, что атмосфера «размягчается», вернул свой взгляд в сторону девушки.

Жест с кофе пепельноволосый, усевшийся за стол, понял. Стоило только его заметить, как пальцы правой руки моментально ускользнули на стеклянную ручку стакана для глинтвейна. Глоток — сладкая, горячая, терпкая уверенность разгоняет кровь сероватого оттенка. Уверенности в собственных мыслях и будущих словах стало ещё больше, взгляд, наконец, терял нотки неуверенности, оставляя лишь сияющий синевой расчётливый холод — холодный, под стать этим самым стенам.

Небольшая, пауза. Ещё несколько глотков «Айриша», ещё несколько глотков глинтвейна. Исключительно справедливости ради, было ещё несколько причин, про которые сейчас Кайто предпочёл не распространяться. Потом. Мисс Иденмарк, в зависимости от её настроения и подобранных Кайто слов, может запросто неправильно пепельноволосого понять — рисковать не стоит.

Досье «Акулы», коль оно сохранилось в корпорации, красноречиво упоминает следующую деятельность, исполняемую объектом «Джек» во время своей отработки: корпоративный шпионаж; обеспечение благоприятных условий для «несчастных случаев» работников враждебных «Экзотеку» корпораций; обеспечение таких же «несчастных случаев» для собственных работников «Экзотека», подозреваемых в промышленном шпионаже; работа со взрывчатыми веществами; в меньшей степени — процедуры «допросов» (что абсолютно явно подразумевает пытки); подкуп; похищения людей, материалов и оборудования.

Тоскливым писком лифт известил о прибытии двойки на нужный этаж, минуя нужный офис, Кэра и Кайто забрели на кухню.

Дождавшись едва заметного кивка в ответ, «Джек» уселся за стул, у которого Кэра выставила его стакан. Обе ладони поудобнее обхватили стакан с глинтвейном, собранный взгляд оценивающе изучал будущего работодателя: изучал реакцию, малейшие перемены настроя — словом, переносил паззл прямиком в головушку, что рисовала картину и своеобразное мини-досье. Собственно, то же самое, чем занималась сейчас мисс Иденмарк, оценивая Кайто почти в том же самом ключе — в этом сомнений не было.

«Флешбек-ту-реалити», как сказали бы самые древние хуманы. Аккуратная коричневая сигаретка «Чупман» с привкусом синтовишни медленно тлела — Кайто был столь увлечён собственными мыслями, что чуть не уронил её на землю. Последние несколько лет сентиментальность любила «уносить» его разум подобным образом, распаляя едва теплящуюся надежду на то, что с его душой и чёрным миром всё не так уж и плохо, а потом, как и всегда, пепельноволосый в очередной раз натыкался на какие-нибудь новости, слухи, словом, вырывался назад в осязаемую реальность. И, раз за разом, неизменно приходил к одному-единственному выводу — счастье посреди стеклянной пустоты необходимо выгрызать зубами, в мире из стеклянных замков оно не исходит «из ниоткуда», его нужно постоянно стимулировать, подогревать, самостоятельно выстраивать, перебирать сбитыми до ран пальцами кровь вперемешку с грязью в поисках тепла.

Кц. Хабарик предательски обжёг нижнюю губу, вкусовые рецепторы моментально обдало неприятным, мерзко-сладким привкусом — начал тлеть фильтр. Классическим щелчком среднего пальца Кайто зашвырнул окурок в сторону ближайшей мусорки, опустив взгляд, наконец, ко входу в небоскрёб. Все дороги в Утопии ведут в «Экзотек», бесконечные коридоры восстанавливаемого корпоративного порядка снова, через половинку века, тянулись к лисьей ультрахуманской моське «блудного сына». Пальцы покрепче сжали рукоять классического тканевого зонта с загнутой рукоятью. Пепельные волосы, старательно зачёсанные назад; чёрный костюм-двойка с галстуком и белой рубашкой, из которой виднелась «раздетая» синтокожа модульной брони, скрывающая шею — исключительно в целях безопасности. Впрочем, жители корпоративного настоящего такую предосторожность поймут.

Взгляд моментально зацепился на входе за прелестнейшие фиолетовые волосы, бьющими в контраст с алой, почти сверкающей, губной помадой. Ощущения не подводят, корпорация прекрасно знала, кто сегодня их собирается посетить — и даже приготовилась ко встрече. Шаги сами привели будущего «сараримана» в костюме к незнакомке — под навес небоскрёба «Владыка». Ба — «Владыка». Кайто был не склонен рубить с плеча и судить по первым предположениям, но мысли о скрытой, неявной гиперкомпенсации придумавшей это название персоны, проскользнули в голове сами-собой.

Незнакомка... Слишком хуманское лицо. Глаза ультрахумана, в которых по-предательски сверкало искреннее восхищение незнакомкой, во внешнем виде которой цепляло буквально всё, скользили по ней в своеобразном акте «знакомства».

— Прошу простить, Вы не похожи на моё видение Иденмарков. Предположу, что Вы... Секретарь, - поскольку это была рабоче-деловая встреча, собеседование, Кайто сейчас представлял из себя манифестацию серьёзности и ультрахуманской выдержки. Вкратце — лгал сам себе и окружающим, потому что это не он. Всё корпоративное — отторгалось самим естеством и претило. Но вечные поиски чего-то ускользающего вели его по всем самым витиеватым тропам, даже если эта тропа заставляла вернуться под сень «Экзотека» назад. — Кайто Шома. Если у корпорации сохранились данные, утерянные во время корпоративной войны, то под крышей этого небоскрёба я буду известен как «Джек».

Пепельноволосый не видел смысла ничего скрывать, поскольку корпорация, под крышу которой он пришёл — родительская. Даже если эти родители убивали, пьянея от льющейся реками крови, друг друга всего двадцать лет назад, они всё равно знают о нём слишком много. Взгляд бледнолицего на несколько мгновений сверкнул алым — попытка просканировать визави обернулась провалом — либо девушка была защищена, либо его визор начал устаревать. Не важно. Ультрахуман не подозревал, что перед ним андроид, а если бы предполагал подобное — снял бы виртуальную шляпу перед её создателями, она была неотличима от представителя хуманского человечества.