Аркхейм

В голове — ни единой лишней мысли. Джек умел силой собственной воли переключаться на «рабочую» атмосферу, выкручивая всё, что можно, из собственных когнитивных навыков. Более того, лишние неописуемо приятные факторы, которые могли, с позволения, «отвлечь», отправились сейчас изучать другие потаённые уголочки космической станции, - а вот то, чем это грозило каждому из этой двойки, предстояло узнать только впереди. Впрочем, сейчас это не слишком важно, сконцентрировавшись за потенциальной, и, что уж там, почти гарантированной, зацепке, пепельноволосый не уведомил о своих догадках-подозрениях своей напарнице с фиолетовыми волосами. Пройтись по событиям, развернувшимся далее, стоит лишь по самым вершкам: большого труда у ультрахумана не составило обнаружить искомую комнату и механизм, отпирающий её. Проникновение внутрь — было лишь абсолютно механическим делом, состоящим в аккуратном выжидании за ближайшим углом одного из охранников, решившего покинуть комнату охраны на небольшое путешествие в уборную.

...в венчаемую острой причёской головушку моментально закралась мысль — ба, а ведь этот кретин обмочил весь стульчак, не иначе!.. А как можно поступить с таким наглецом-подлецом, кроме как выждать его возврата, и, почти носик-к-спинке, забраться с ним в ту самую комнату отеля с тем самым механизмом, отпирающим дверь, за которым таилось безбедное существование двойки наёмников на два месяца вперёд. Неловкое движение — тело оседает прямо в заботливо его удерживающее руках Джека. Скрытый механизм, на поверку оказавшейся абсолютно миниатюрной кнопкой где-то в ванной комнате, уже пришёл в действие — охранник внутри ожидает, что сейчас настанет его черёд откланяться...

Вот ведь как бывает: живёшь себе, работу работаешь, - зад в тепле, ладони не скручиваются в папирус от солярки или масла — знай, что тыкать раз в тридцать-сорок минут приёмник рации, да старательно проглядывать камеры видеонаблюдения, все те, на которые глазки успеют обратить внимание... И тут БАЦ! Ослепительная вспышка — разум, не успевший пережевать и почувствовать вкус произошедшего, подводит, отправляясь в не слишком далёкое путешествие прочь от тела. Не слишком далёкое? Именно так — до ближайших срывающихся писков-вызовов нательной рации.

А виновники-то всего происходящего где? Один вот прямо сейчас, статно выпрямившись за ворохом терминалов и мониторов и всякой прочей компуктерной техникой, старательно завершает свою миссию. А вторая...

...осознание того, что дело пахнет кошечками ровно так, как пахнут синтетические нагревательные сигаретки Кайкос, наступило у ультрахумана-в-костюмчике только после выхода из этой самой комнаты отеля. Абсолютно забывшийся, сумевший себя переключить на рабочий лад ультрахуман, на все сто процентов зациклил свой разум вокруг задачи: в такой атмосферке выветрилось из головы самое главное, Алая Лилия может найти на свой заячий хвостик приключений почище, чем нашёл себе наёмник. Оставалось только надеяться на то, что всё у неё прошло хорошо...

...а, и вот ещё, самое время нарушить эфирное молчание, сейчас самый лучший момент, хитрая лисья моська уже растворилась посреди коридоров космической станции. Ритм отбивающего набатом оставшееся время двойки наёмников сердечка беспрестанно ускорялся, остывающее место холодного расчёта начал занимать очень, ОЧЕНЬ горячий нервоз.

— «Пш-пш, кс-кс чик-чик пф-пфф аа-ааа.» - пробубнил себе прямо под нос, если это конечно можно было пробубнить незаметно, Джек. Ответа на столь прелестную попытку дозвониться не последовало в течение пятнадцати секунд, заставляя сердечко пропустить удар. Это... Это не то, что можно просто пропустить или проигнорировать: в голове тут же прострелил худший сценарий, какой себе мог представить лис — приключения действительно нашли хвостик одной лиловой зайки.

Ещё один удар сердечко пропустило, когда на очередном перекрёстке, абсолютно неинтересном пересечении почти одинаковых коридоров стеснённых внутренностей станции, обнаружилась брошенная обувь, - туфли на высоком каблуке, напоминающие обувь его напарницы, но, кажется... Нет, определённо точно не они. Уж едва ли в месте, подобном «Ф.А.К.у» стоило беспокоиться и всерьёз что-то придумывать о невесть откуда взявшейся обуви, скорее всего принадлежавшей парочке, отправившейся трахаться за ближайший угол и начавших раздеваться прямо «на ходу», но...

Кц. А вот и третий пропущенный удар, случайности не слишком случайны, а сама природа этой вселенной, называющейся Аркхеймом, будто даёт полупрозрачные намёки. На четвёртый удар вырывающегося из груди сердца парень наконец-то понял, откуда все эти позывы, - да где таится Исток и Начало вьющихся в голове мыслей и кипящих эмоций. Прямо сейчас ультрахуман расписывался, в этот раз — гарантированно, в собственной профессиональной непригодности. Экзамен по дополнительному образованию на профессию «Наёмник КУПиА (конкретно-убивающих пистолетов и автоматов) первого разряда» был провален в тот самый момент, как в глубине души Джек признался сам себе, что он не может...

...не может себе позволить оставить Алую Лилию на этом корабле и улететь отсюда ко всем чертям, выполнив задание и оставив зайку наедине с собственной судьбой, явно окрашивающуюся сейчас в тёмные тона. А может быть — алые?

Нервная усмешка позволила отвлечься. Ха!.. У Алой Лилии окрашенная алым судьба, - после такой шутки-самосмейки голова охладела на пяток секунд. Этой паузы хватило, чтобы взявший себя в руки пепельноволосый сначала бегло нарисовал план собственных действий, а после, в неописуемом кураже от предстоящей миссии по спасению, вновь хорошенько проморгал собственные воссиявшие приглушённым ледяным свечением линзы. Надеждой в сердце распалялась вера в то, что вся эта станция — лишь задник для чувств одной очень конкретной двойки булочек, а при таких вводных найти напарницу не составит никакого труда.

---

---

...одиночество? Нет-нет, никаких одиночеств всяких тут, мы такие это... Не уважаем, вот! Одно, незнакомая тень-в-костюмчике, прячущаяся по теням подвальных помещений, могла обещать наёмнице точно, одиночество будет уж очень недолгим. Выгрызая надуманными метафизическими зубками собственную душу за то, что не смог найти даже с линзами Лилию чуть пораньше, пепельноволосый держался ближайшего уголка, замерев за ним ровно в ту секунду, как добрался до спуска вниз, к помещению, где держали пленницу. Аккурат за вечно приоткрытой дверью.
Добрался до этого самого уголка со спуском пепельноволосый ровно семнадцать секунд назад, но этого хватило, чтобы сантиметр-за-сантиметром всё ближе к напарнице мозг сам принялся выписывать пируэты и способы решения нетривиальной задачи — обезвреживания двух похитителей.
— «...пр-и...ём... Ал-лол...-илевому приг...витьс-... к получ...н.. пос-с-сылки-..» - наушник эонки действительно шипел, но именно в эту секунду в глубине души девушка могла понять, что это шипение отдаёт исключительно теплотой. Голос не разобрать из-за чудовищных помех, но разум, пусть даже чем-то опьянённый, сможет связать одну ниточку с другой, сможет ответить, кто же там пытается пробиться сквозь металлические толщи стен катакомб станции?
Сквозь забивающую ушки алую пелену боли девушка могла слышать шаги по металлической лестнице — ровно две пары ног. Шажки... Ещё... Ещё по несколько шажков. Двухсекундная пауза — металл больше ничего не беспокоит, как вдруг.
Ох, именно так!
Ушки простреливает. Нет, правда-правда! Простреливает по-настоящему! Простреливает ГРОХОТОМ двух тел, приземляющихся спиной прямиком в запертую дверь. Прямиком за металлической оградой что-то происходит, какая-то возня, больше напоминающая избиение. Наконец, после ещё нескольких секунд томительной, крайне долгой, в таких-то обстоятельствах, паузы, на самых задворках слышимого спектра возникает шум — кто-то определённо точно умелый, способный хотя бы попытаться скрыть собственные кошачьи шаги даже на металлической во всю шумящей лесенке. И ещё раз — ГРОХОТ. В этот раз от отпираемой со всеми скрипами, ведомыми аркхеймскому-человечеству, двери.
Под сверкнувшие лиловые глазки попали две спины несостоявшихся насильников, буквально ЗАВАЛИВАЮЩИХСЯ в помещение спинами вперёд. Рыжий падает, уже не в состоянии что-либо предпринять: уж едва ли после такого приземления, да ранения в живот чем-то отравленным, можно оказывать попытки к сопротивлению. Ба-атенька, да сквозь вашу дырку в животе-то скоро будет видно кишочки!.. На мгновение в дверном проёме замаячила ещё одна фигура, только та — стояла на всех ногах, во весь рост, своим следующим шажком вперёд отсекая весёлую компанию-из-четверых от станции, от мира целиком, - запирая дверь на засов.
Пустоту прострелил до боли знакомый, янтарный взгляд. Глаза тут же, держа в периферийном поле собственного зрения, уткнулись в подвешенную визави... А всё, что было дальше — уже исключительно стреляющие эмоции. От увиденного, от картины подвешенной к потолку Алой Лилии, кровь Джека вскипела моментально, - даже ультрахуманские ингибиторы эмоциональных всплесков не справились с такой ЧУДОВИЩНОЙ реакцией.
— ...ах вы паскуды, - даже не перешагивая заваленную на пол двойку, пепельноволосый отвесил пинок очень внушительной силы носком собственной правой туфли рыжему — аккурат в то самое место, куда его пырнула, судя по всему, Ли. Эхом в комнате тут же раздался оглушительный вой, разбавляемый то ли всхлипываниями, то ли пищащими криками моментально сорванного голоска. —
Переключаясь на вторую персону в «Икс-листе» смертников, ультрахуман навис над вторым незадачливым распутником, перешагнувшим сегодня ту границу, за которой только холод и пустота. А, ну и смерть, конечно. Наотмашь выбив несколько зубов ходячей (вернее, уже почти не ходячей) мерзости и плевка, пепельноволосый ухватился сначала за одну руку... А после — за вторую.
Оба эти действия, - два громких хруста, - две сломанные руки. В гуро-подробности вдаваться пока-что (на три абзаца, правда) не хочется, но блондин теперь не то, что изнасиловать кого-то не сможет, - не сможет себе подрочить. В ту же секунду крикам рыжика принялся вторить блондин, настоящая какофония почти пыточной камеры.
— Бля-ять, теперь у нас соревнование, кто кого перекричит... А ну-ка, - руки ухватили блондина за голову, особо не церемонясь, буквально поднимая его. Ещё движение, и голова преступника была повёрнута прямиком к наёмнице. Обе ладони крепко прижимают обе скулы смуглокожего, что даже пытался что-то предпринять, пытаясь нелепо взмахнуть не слушающимися его сломанными руками. — Насладился беспомощностью?.. Впитал щепотку ультранасилия зенками?
Указательный и средний пальцы насильно открыли смуглокожему борцу-за-нравственность его веки, по-барски «разрешая» взглянуть на беспомощную наёмницу в последний раз.
— ...а мы с моей визави — неустанные борцы... Знаешь за что боремся? - средние пальцы соскользнули чуть выше, утыкаясь прямо в глаза, провоцируя ещё более громкие вопли от будущего трупа. Сантиметр за сантиметром, Джек отпечатывал последнюю увиденную картину в разуме незадачливого насильника самым действенным способом, выдавливая ему глаза.
— ...за секс по обоюдному согласию, - наконец, обе ладони повело в сторону, сворачивая шею блондина. Грузно свалив мешок с костями к ближайшей стенке, пепельноволосый отвлёкся на рыжего, таким же образом, как и блондина, избавляя его от необходимости чувствовать на собственной шкурке весь спектр эмоций и ощущений от крафтового яда прекрасной фиолетоволосовой затейницы.

---

Наконец, когда обе раздражающие сирены утихли, янтарный взгляд ультрахумана в вымоченном в крови костюме с белой рубашечкой, вернулся назад на настоящую усладу для глаз... Хотя, текущее положение девушки вызывало только сожаление и гнев, гнев, кстати, в первую очередь на самого себя. Он мог попытаться найти её чуть пораньше, не дать им притронуться к ней вообще... Кц, или вообще, - не разделяться! Потратив десяток секунд, чтобы найти обувь девушки, Джек отвлёкся ещё на десяток секунд, взглядом припав к Ли, не в силах больше его оторвать. Ба, что за позывы? Это исключительно, э-.. Искреннее желание насладиться ещё десяток-другой секунд эстетикой подвешенного в такой замечательной, без иронии, позиции, женского тела..~
Пальцы сорвали путы на ногах, опуская босые ножки на холодный металл. Вернув ножи назад в ячейки на носках, ультрахуман аккуратно, со всей нежностью, какую мог позволить себе в подобной спешке, аккуратно пробежался пальчиками по ножке наёмницы... Чтобы одеть на неё туфли. Так же — со второй ножкой.
— Напомни мне, Ли, чтобы я держал твои ноги подальше от собственных яиц. Без обуви, конечно, разговор другой, - полушёпотом произнёс ультрахуман, успевший едва заметно покраснеть. Руки, наконец, освободили скованные запястья лавандовой зайки, а плечо — было тут же подставлено под едва держащуюся на ногах наёмницу. — Ч-.. Что с тобой?
Тик... Так... Осознание того, что у двойки осталось чудовищно мало времени, подкралось холодной тенью, обдавая ледяным дыханием шиворот воротника рубашки Джека.
— Мгф.. Не, нет-нет, у нас нет времени, расскажешь на ходу, зайка, - визуально осмотрев девушку на наличие переломов, заодно, ещё раз насладившись её замечательным внешним видом, пепельноволосый наклонился, за натёртое запястье визави подавая девушку на себя, «рюкзачком» на собственную спинку, одной рукой придерживая скрещенные на собственном торсе ножки, второй рукой — удерживая её руки так, чтобы верхняя часть тела обессилевшей Ли не повисла безвольно куда-то назад или вбок.

«Ли» всеми силами пыталась скрыть собственные чувства и эмоции, но выходило не слишком хорошо: абсолютно так же, как у Джека. У человека, обладающего хотя бы небольшой эмпатичностью (то есть, читай, у любого человека), сразу бы возникло ощущение того, что перед ним — ни разу не оперативники, а просто пара в самом расцвете отношений, пытающаяся не потеряться посреди бушующих морей слабо контролируемых эмоций. Всё говорило именно об этом: так тяжело возвращающееся в норму дыхание; комментарии, которые больше напоминают чертовски грязный флирт; неаккуратные, крайне вальяжные, иногда пересекающиеся, взгляды друг на дружку; наконец — сам язык тел.

Ба. Это должна быть не миссия с не иллюзорным риском для жизни, Джек и Лилия вели себя так, будто выбрались на экстравагантное свидание. Окружение будто вторило этому — но не самим фактом абсолютной секс-анархии, а фактом полыхающей бури из чувств и эмоций огромного количества персон, оказавшихся тут сегодня.

Ощущения собственных магических и псионических сил растворились, как и следовало ожидать. Любой мало-мальски натренированный, с позволения, «диверсант», мог бы запросто уничтожить эту станцию сотней способов, один лучше другого. А потому, удивляться такой подстраховке точно не стоило — руководством летающего храма грехопадению людскому был снят самый большой фактор риска. Хоть силы и растворились, но кое-что оставалось рядом: кое-что физическое, близкое и тёплое — ощущение прелестной ручки напарницы в ультрахуманской руке. Джеку никогда не претила тактильность, более того, он всеми силами, при любом удобном и не очень случае, стремился к ней: особенно сейчас, когда похотливый фестиваль красок раскрылся во всей красе, оставляя из настоящего, для двойки, только друг дружку и их миссию.

Дав настояться ощущениям и эмоциям от увиденного, Джек встряхнул плечами, на несколько секунд отправляя янтарные глаза в сторону Лилии. Это была... Оценка. Попытка понять, насколько увиденное могло шокировать оперативницу. В профессионализме девушки ультрахуман не сомневался, но для неподготовленной персоны эта картина вырисовывалась как нечто отвратительно-шокирующее — собственно, как и для пепельноволосого, просто парень успел придти в чувство быстрее, чем его визави.

Смущение и багрянец? Да, это всё на месте. Но где-то промеж этих чувств, промеж отвращения и пустоты от неспособности понять природу происходящего мелькала та самая концентрация, сияла та самая сталь персоны, что не забыла о собственной миссии и всё ещё крепко держит в голове самое важное — причину их появления посреди этой бесконечно похотливой пустоты. Какие эпитеты, однако, у!..

Для полноценного и размеренного обыска всей станции у двойки должно было проскочить-проявиться трезвое и чёткое (твёрдое и чёткое) понимание того, сколько времени у них осталось: возможно, их уже ищут по тревоге, а челноки охраны космопорта стыкуются с «Ф.А.К.»-станцией; возможно, пока что их никто не хватился по-серьёзному. К чему это? Это попытка подвести черту и зафиксировать внимание на том факте, что у двойки вообще не было ни малейшего понятия, сколько времени у них есть и ищут ли их прямо сейчас, а посему, разделиться и искать необходимую комнату отдельно — пусть и опасное, но самое верное при текущих вводных решение.

Джек углубился в свой уголочек станции, Алая Лилия отправилась в противоположный. На эксперименты с осознанием и саморефлексией от первого лица (хотя казалось бы, это абсолютная базовая-классика) больше не оставалось времени, на подобное не оставалось и места в собственном разуме. Мозги натужно пытались понять, в какую кручу закрутило двух оперативников-аперативников-аперитивчиков, собственно, на задании ультрахуман пытался концентрироваться сейчас активнее всего.

— «Раз-раз.» - позволил себе небольшое тестирование связи Джек, получив с минимальной задержкой ответ от своей прелестнейшей напарницы.

Итак, контакт есть. Старательно имитируя заинтересованного клиента, Кайто остановился за углом ближайшего из множества коридоров «отельного» вида, навязчиво потирая свой собственный глаз, так, будто он пытался поправить линзу. Впрочем, это не было далеко от правды: логика была крайне проста, раз работает связь, значит, должны работать все пришедшие «извне» технологии, попроще уровнем чем магия и псионика. Небольшое мерцание, проявившееся где-то посреди периферийного зрения, уткнувшегося на ближайшую стену, невольно заставило ультрахумана нервно (но с чудовищным чувством самоудовлетворения) выдохнуть. Прямо сейчас задача стала гораздо проще.

Предупредить напарницу ультрахуман не успел, прямо сейчас его взгляд был прикован к стенам. Убедившись периферийным зрением что вокруг никого нет, а сам он находится в слепой зоне ближайших камер видеонаблюдения, Джек принялся старательно изображать жертву солевого террора в ближайшем переулке, водя головой из стороны в сторону, проверяя собственную теорию и находки. За стенами бесконечной вереницей кабелей были проложены тропинки, смыкающиеся в одной, приглушённо сияющей точке... Кажется, это то, что нужно — комната охраны с накопителями и записями местных непотребств.

...голову сразу же прострелил вопрос, почему он так легко смог обнаружить это место. При желании любая персона, обладающая кусочком доступных на каждом шагу технологий на Цирконе, могла бы запросто сотворить то же, что сотворил Джек. Значит... Возможно это просто никого не интересует, а двойка — первые, кого отправили взяться за эту станцию «всерьёз»? Висок прострелило, глаз моментально задёргался в тике — лучше не задаваться вопросами, ответ на которые по-настоящему не интересует. Действительно, ультрахуману лучше подумать об этом чуть позже.

Ещё раз убедившись в том, что его попытки ОТСКАНИРОВАТЬ в теснейшем контакте все стены этого закутка остались незамеченными, наёмник медленно и с расстановкой, на правах гостя, направился в сторону комнаты отеля, в которой находилась комната охраны. Чем ближе комната — тем сильнее она сияла по ту сторону линз парня, тем сильнее он понимал, что кроме небольшого крайне тщательно спрятанного механизма (абсолютно так же соединённого проводами), от комнаты с записями его ничего не отделяет. Ни карточек, ни сканеров сетчатки — НИ-ЧЕ-ГО. Столь уверенное в способности решить абсолютно всё, руководство «Ф.А.К.а» оставило только один элемент защиты — физическую-кнопку-головоломку, механизм, который нельзя было активировать случайно абсолютно никак, кроме как переспав с Удачей и выиграв вчера лотерею вдовесок.

Двое охранников не смогут оказать сопротивления в столь узком помещении... При должной неожиданности, разумеется. Всё шло к тому, что через десять-двадцать минут пепельноволосый отправится на рандеву с Алой Лилией, рапортовать об успешно выполненной миссии.

— Дорогой дневник, мне не подобрать слов чтобы описать боль и унижение которые я испытал сегодня... - я не мог записывать эту дичь серьёзно, на моём лице предательски сверкнула улыбка, выдавая абсолютно все мои намерения. Пусть у моих записей может быть не самое лучшее качество, но изображение улыбающейся моськи спутать не удастся ни с чем, даже человеку, который первый раз в жизни видит людей. — Ха-атьфу, нет! Свой тайничок-дневничок я не могу так начать с наглого обмана и лжи.

Мой голос замолк, а вот датчики, считывающие состояние, начали записывать... Чтобы продемонстрировать после читателю этого дневничка, который запросто можно переснять как романтический (и на удивление горячий) ситком, что такое эмоции с большой буковки «Э».

Так вот, это была не боль и ни в коем случае не унижение. Где-то далеко, на фоне, маячили тщетные попытки сконцентрироваться на сегодняшней миссии — эти неуверенные попытки заметал под ближайший коврик вихрь из жара, чудовищной тяги, неловкости от близкого контакта и столь же сильной неловкости от того, как стремительно обстоятельства набирают обороты. Наши встречи и всё, что происходило во время этих самых встреч, уже тяжело был воспринимать как среду случайных обстоятельств. Нет. Всё билось в такой прекрасной синергии, что это не могли быть обычные совпадения: сама Вселенная решила свести такой идеальный «мэтч». Мы делили одну опасную профессию и даже не убили друг-дружку на первой встрече: более того, прострелившую молнию чувств было скрывать тяжело что мне, что ей. Все надуманные разговоры про профессионализм наёмников и способность отделять зёрна от плевел, отделять личное от рабочего, сыпались песочком сквозь пальцы.

А, впрочем, мог ли я ожидать чего-то иного, избрав профессию, на которой, рефлексируя без излишнего фатализма, можно расстаться с жизнью в каждую секунду «смены»? Теплота и настоящие искренние эмоции были противовесом для Санта Муэрте, «Святой Смерти», отдаляя мою с ней неизбежную встречу. Ещё пара-тройка подобных встреч, и, действительно, я и Ли можем признавать себя обладателями профнепригодности-на-двоих.

Я абсолютно точно был уверен в том, что угнать челнок полностью незамеченными не получится, но дама Удача определённо точно нам благоволила, во всяком случае нам не пришлось взрывать дверцы ангара! И, более того, наш покидающий атмосферу челнок никто не сбил.

До сих пор помню, что моей наигранной концентрации на миссии хватило только до момента выхода на орбиту. Всё, о чём я мог думать после того, как корабль переключился в автопилот — только о ней. Из небольшого ростка в головушке медленно росло деревце-осознание, осознание того, что мы сами, или, в частности, я точно, являемся провокаторами всех этих ситуаций. Можно было придумать десяток способов соблюсти субординацию, но из них всех был выбран способ, подразумевающий максимальный контакт — автоматически, потому что так требовало моё бессознательное, требующее тактильности прямо здесь и сейчас: наплевать, что миссия маленькой точкой с каждой секундой приближается всё сильнее и сильнее, являя нам очертания станции посреди бескрайнего и тёмного космического неба.

— От «подглядеть» эмоции не такие бурные, как от возможности и одного-единственного предвкушения увидеть костюм по-настоящему. Так что сюрприз выйдет пусть слегка и затёртым, но бурную реакцию всё-равно могу обещать, - ответил я своей визави столь же тихо, чтобы не нарушать бесконечное умиротворение и контакт нас обоих с собственными же мыслями и чувствами.

Автопилот, благо, оказался мало-мальски свежим, во всяком случае челнок не вмазало прямо в сервоприводы медленно открывающегося изолированного отсека-ангара космического казино, к которому мы уже подлетели. Право, этот момент я умудрился пропустить — это был ещё один флажок, мы так хорошо отдавались чувствам и горящему изнутри пожару, что чуть не поплатились за это ДТП... Прошу прощения, мысли сбивчивы... Я имел ввиду КТП — космическим транспортным проишествием. Интересно, а с диспетчером станции получилось бы оформить евроцирконопротокол?

Двери ангара закрылись, моя прекрасная напарница отстегнула ремни и приподнялась. Осмотр ангара станции позволил предположить, что разгрузку этого челнока решили малость отложить — нас никто не встречал, судя по всему, не ожидая прибытия пассажиров на рейсе, который, на поверку, должен был оказаться на все сто процентов грузовым. Это, кстати, невероятно хорошо коррелировало с откалиброванным-обновлённым автопилотом: этот челнок отправлялся в свои рейсы без пилота.

Наконец, со своего места приподнялся и я, предварительно поправив собственные классические брюки так, чтобы, э... «Второй хвост», выделяющийся сквозь ткань брюк, не слишком сильно смущал мою визави.

— Я не думаю, что у нас выйдет столь же просто улетать на этом же самом челноке, так что предлагаю поискать какой-нибудь экстренный способ контраце-.. эвакуации, - на секунду, помню как сейчас, мой голос повело. Рядом с ней у меня не получалось думать трезво. — Спасательная эвакуационная капсула прямо в сторону Циркона. Тут несколько сотен гостей, огромная куча персонала, такие точно должны иметься в наличии.

Когда Лилия начала избавляться от верхней одежды — свои заинтересованные глазки я уже скрыть не мог. Благо, обладательница прекрасных фиолетовых волос покидала челнок первой, так что можно было не отвлекаться слишком сильно от сконцентрированного визуального наслаждения. Ох, оно ещё и умножилось на два, стоило ей только повернуться и сверкнуть заигрывающими глазками, моментально поджигая янтарь моего собственного лисьего взгляда.

Вердикт мой был прост — она выглядела шикарно в любой одежде: в оперативном костюме, в пальто, и уж тем более в кроличьем костюме. Открытые и закрытые элементы смешивались в горючую, страстную смесь; всё находилось на месте, каждый сантиметр её костюма подчёркивал неописуемую красоту её утончённой фигуры. Убийственной фигуры, на минуточку, наёмницы. Фем-фаталь.

Должен признаться, несколько минут чтобы придти в себя я потратил — тёплые заигрывания распаляли теплоту на щёчках, а ушкам приходилось концентрироваться уж слишком сильно, оттягивая искрящую энергию, приливающую к моим глазам. И, что уж скрывать, ниже пояса тоже.

— Ни в коем случае, Ли. Небольшой дискомфорт, который я испытал, был слишком обжигающе-приятен... Но ты не подумай, это исключительно в целях экономии места! - меня осекло, свет, я уж очень пассивно отвечаю! Нужно поднять ставку. А насколько высоко? Мой болтливый язык решил всё за меня: на заигрывание нужно отвечать ещё большим заигрыванием, ещё большим... Звенящим. Звенящей пошлостью! — Эта невольная «примерка», как мне кажется, только подтверждает нашу абсолютно полную совместимость. Совместимость двух наёмников-напарников!

Правый глаз подмигнул моей визави, а ножки, наконец, увели вперёд. А вместе со мной следом кошачьей-бесшумной походкой отправилась и она. Несколько отсеков стальных помещений небольшого ангара на станции, парочка коридоров: масштабы, безусловно, были меньше, чем в космопорте на Цирконе — но, в конце концов, тогда они были пусть и в самом задрипанной-непримечательной «космопарковке», сейчас они на станции.

Остановившись по пути в ближайшей подсобке без видеокамер и наблюдения, я связался с агентством для получения дальнейших указаний для нашего боевого дуэта. Очень хотелось верить, на тот момент, что связь никто не прослушивал... Но это, конечно, едва ли правда, скорее всего исходящую и входящую связь со станцией включали на громкой связи прямо в комнате внутренней службы безопасности. Даже если так, это не важно, расшифровать всё-равно ничего не выйдет — минусов почти нет. Да и если судить по небольшому брифингу об этой станции и происходящих тут вещах, КАЖДЫЙ посетитель, кроме самых потасканных головушкой по тем или иным причинам, шифровал свои сообщения.

Из подсобки мы выбрались уже не слепыми котятами, пытающимися найти себе место посреди собственной же миссии на космической станции, а проинструктированными наёмниками над которыми дамокловым мечом завис таймер — крайне скоро нас (вернее — кого-нибудь) начнут искать, столь же скоро станцию прикроют на стыковку-отстыковку для какой-нибудь проверки и начнут проверять все списки до единого. А проверять действительно будет что — например моя прекрасная Лилия наряжена в идеально подходящий ей кроличий костюмчик лишней, по численности, официантки-хостес «Ф.А.К.а», я же малость отдавал то ли официантом, то ли клиентом сего «замечательного» заведения.. Таким же лишним по численности.

Какая стояла задача? Посреди одного из бесконечного количества коридоров, замаскированная под номер местного космического отеля-при-казино, находилась комната охраны: точка доступа ко всем видеокамерам станции, точка доступа ко всему грязному белью, ко всем аудиозаписям. Клондайк. Возможность обнажённой рукой пощупать за вымя будущую судьбу каждой персоны, что когда-либо (вернее, за последние несколько месяцев) посещала это замечательное увеселительное учреждение. Не удивительно, что кому-то пришла идея выкрасть подобную крайне чувствительную информацию, удивительно то, что это не сделали раньше... Хотя, если новостные сводки не врут — один незадачливый наёмник попытался, как сейчас помню некролог: выброшенное по направлению к Циркону тело познало ПЕСНЬ ЛЬДА И ПЛАМЕНИ, сначала замёрзнув, а после — сгорев в атмосфере планеты.

Сквозь подсобные помещения и отсеки, не предназначающиеся для лишних глаз, мы старательно выбирались прямиком к центральному холлу, выжимая из себя абсолютно все силы, чтобы не попасться на камерах. Такой роскоши внутри подсобных помещений, на каждом из которых висела надпись «ПОСТОРОННИМ ВХОД ВОСПРЕЩЁН», мы себе позволить не могли, поскольку, крайне очевидно, что в ту же самую минуту, как наши моськи сверкнули бы у охраны — нас уже искала бы вся станция.

Мне очень нравятся брифинги, но с вводными по этой миссии я, право, познакомился не очень хорошо. Для меня было настоящим шоком попасть туда, куда мы попали через двадцать секунд после открытия очередной двери в подсобке.

На тот момент предложение разделиться в одном из спокойных закутков-коридоров отсека-отеля казалось самым верным, а вот уже сейчас, после того как мы эмпирически напитались всеми ощущениями от не слишком верных решений, я могу сказать, что мы вместо верного решения получили, по-факту, хорошую и увесистую пощёчинку от Удачи — ей, судя по всему, опостылели ощущения от наших ладоней на её упругой заднице.

О чём я? А, точно-точно! Мы разделились. В ушках микронаушники, работающие даже сквозь все местные «подавители» магических источников и псионических навыков, неумирающая классика, невидимо исполненная и защищённая от перехвата. Свя-я-Я-...

Кажется, я старею, раз вспоминаю такие архивные видеокарточки из давным давно забытых эпох.

— «Значит, кофе или бокал вина... Я это зафиксировал, мисс Ли..~» - Джек напрягся так сильно, как только мог, чтобы передать по телепатической связи суть слова «ехидство». Ехидство и угроза! Пусть знает и готовится, что её будут спаивать вкусным капучино... А касаемо линз — безусловно, пепельноволосый не преминул шансом воспользоваться положением, но исключительно чтобы оценить подготовку девушки к миссии. Утвердительно хмыкнув, ультрахуман довольно быстро убедился в том, что домашнее задание было отработано на все сто процентов... Иных причин выбирать такой костюм, какой выбрала его визави, попросту не было.

— «Мне хочется отвесить какую-нибудь шутку-за-триста... Но я себя сдерживаю, честно-честно! Из уважения к нашему общему наёмничьему духу, предполагающему, что во время активной фазы наших заданий мы будем оставаться максимально хладнокровными.» - оставаться хладнокровным не получалось, поскольку, вторя команде наёмницы, оставаться беззвучным у наёмника получалось уж слишком хорошо: это давало время отвлечься, подумать о чём-то другом, попытаться почувствовать каждую деталь фигуры Ли, которую только чувствовала спина парня. Шаг за шажком, медленно и мерно, двойка сокращала свою дистанцию до аппарели корабля.

...пока, наконец, нога пепельноволосого, двигающегося к цели впереди, не оказалась на металлической лестнице, ведущей наверх. Уже не сильно регулируя степени собственного шума, ультрахуман ускоренно забрался наверх, в единственный, как оказалось на поверку, отсек корабля. Ухватив Лилию за закованную в перчатку руку, Джек провёл её внутрь по аппарели за собой, позволяя двойке удерживать контакт и невидимость до тех самых пор, пока их ножки не исчезли наверху.

Единственный отсек космолёта представлял из себя одновременно и капитанский мостик и багажное отделение. В доверху набитом запечатанными грузами челноке оставалось совсем мало места: небольшая «тропинка», с позволения, по которой нужно было бочком добираться до единственного сидячего места на своеобразном «мостике», не столь плотно заваленным багажом. Почему не столь плотно? Это же корабль, в первую очередь: будет очень неловко, если космолётом не получится управлять из-за неловко установленного ящика промеж пилотом и бесконечной вереницей тумблеров и переключателей — классики устаревшего (но ещё бороздящего просторы космоса, справедливости ради) космобарахла.

Наотмашь ткнув по ближайшей к открытому спуску-выходу кнопке, разворачиваясь в чудовищной тесноте, Джек приподнял аппарель, ею же закрывая единственный выход из корабля прямиком за девушкой. Позволяя себе секундную паузу, пепельноволосый выдохнул... Ошибка? Нет, скорее ФАТАЛЬНАЯ ОШИБКА. Всё-равно придётся втягивать всё, что можно было втянуть, чтобы пройти вглубь — к капитанскому креслу.

— Всё, можем разговаривать. Слушал бы твой прекрасный и мелодичный голос, льющийся в мои ушки, бесконечно, - небольшая секундная пауза на флирт оборвалась так же быстро, как и началась. Джек старательно вёл Лилию за ручку за собой, старательно пытаясь вытёсывать стоический вид — будто он максимально сконцентрирован, а не хочет ещё чуть больше тактильных мгновений со своей визави. — У нас есть приблизительно минута-две, прежде чем дверь ангара закроется и придётся взрывать, так что...

С каждым шагом в заваленной грузами в тесноте янтарные глаза открывали всё больше знакомых элементов управления космическим кораблём. И тут же — побочный эффект, всё более явным становилось то, что даже для одного капитана в корабле чудовищно мало места. Некоторые элементы были закрыты какими-то коробами, у наблюдательного стекла чудом оставалось столько места, чтобы обеспечивать минимальное подобие комфортного обзора. Наконец, самая острая проблема — место всего на одну персону, на пилота.

Пробравшись с напарницей к креслу, пепельноволосый свалил рукой какие-то ящики в проход, по которому они продвигались секундами ранее, освобождая себе доступ до нужных тумблеров. Несколько щелчков — системы корабля начали медленно оживать. Наконец, настало время отпустить ручку Лилии.

...и всё? Неужели вот так просто эта теплота льющаяся из ладошек наёмницы, будет отброшена? Ни в коем случае, просто пытливый (и работающий в режиме экстравагантного решения не менее экстравагантных проблем) разум кое-что смог сообразить. Джек бодро плюхнулся на кресло, занимая единственное место в кабине корабля. Разворачивая крутящееся кресло, парень ухватил пурпурноволосую за талию, с силой (и в спешке) подтаскивая её к себе. Наёмница тут же была развёрнута спинкой к лицу пепельноволосого, чтобы в ту же секунду он вновь подал её за талию «на себя», заставляя девушку усесться на собственные колени. Хотя... Даже не так, Джек скорее подтолкнул Лилию не на колени, а на собственный пах — столь плотно наёмница была прижата к нему.

— Придётся мириться с дискомфортом в посадке. Я бы сказал с небольшим дискомфортом, но это же будет обманом, - наёмник забыл добавить, что сначала придётся пристегнуться, а значит, мириться придётся ещё и с небольшой щепоткой сексуальных домогательств, если, конечно, попытку пристегнуть двойку к креслу можно так назвать. Зацепив сверху ремень, носитель янтарных глаз позволил себе вопиющую наглость — проскользнуть обеими ручками по телу Лилии вниз, к её талии. Ниже... К бёдрам. Обе руки легли на бёдра девушки на одно мгновение — расставляя её ножки чуть шире, по одной причине (из тех, в которых парень мог признаться вслух), чтобы внизу, наконец, щёлкнул ремень аккурат промеж ног двойки, пристёгивая Лилию прямо на Джеке. А уже девушка прижимала парня к креслу, заставляя всю эту чудовищно тесную конструкцию работать.

Позволив себе поёрзать на месте, ультрахуман отвлёкся на панели, включая все обязательные и побочные системы корабля. Это были определённо точно неуместные обстоятельства, но минутка отвлечься после будущего взлёта у них предоставится, а бороться с неуклонно бьющей пониже пояса мужской физиологией пепельноволосый не мог физически... Так что эту ситуацию можно было назвать обменом «баш-на-баш», кое с чем Джека познакомила Лилия, кое с чем познакомит её парень. И, самое прелестное, к столь тесным контактам их толкает профессиональная необходимость... Или, быть может, каждый в этой двойке находчивых сам пытается спровоцировать нечто пикантное? В сухом остатке, теперь почувствовать (во  всех смыслах) каждую деталь вполне определённой части тела ультрахумана могла сама Ли, от интриги на щёчках разливалась теплота. Хотя нет, теплота шла по всему телу.

...и не только теплота, бьющая изнутри. Кажется, не работало кондиционирование и в салоне становилось жарче с каждой минутой.

— ...кстати, не мог не отметить — у тебя чудовищно прелестный костюм, как костюм девушек-официанток «Ф.А.К.а», - с этой фразой ультрахуман высвободил обе свои ладони, подталкивая оба пульта управления тягами, по обе стороны от себя, вперёд. Внушительная сила подала двойку ещё сильнее в кресло, прижимая их друг к дружке — и та же внушительная сила толкала корабль вперёд, позволяя ему проскочить промеж начавших закрываться створок ангара.

На лбу предательски выступили первые капельки пота.

Кое в чём бессознательное Джека и его будущего напарника (напарницы?) абсолютно полностью сходилось — в абсолютном нежелании находиться в мире стеклянных стен больше, чем было положено по контракту. Позиция наёмника объяснялась достаточно легко: он итак слишком много времени провёл в задниках, кои кличут «киберпанком». Прямо сейчас душа требовала чего-то более приземлённого, более органичного, отдающего зеленью а не холодом стали — хребет каждого такого посыла ломился от монет. Да и к тому же, после недавней встречи начинало казаться, что сама Судьба пытается задержать его на Цирконе ещё чуть-чуть... Так, наваждение снято.

Кц. В ту же секунду, стоило только мыслям освободиться от десятков сплетающихся раздумий, как задница была успешна отжата от стальной стенки — повеяло небольшой прохладой, а лечение простатита в его страховку не входило. Крайняя зарубка в собственной головушке была следующей — эту миссию, пожалуй, стоило обозначить как крайнюю перед небольшим отпуском. Цитируя классиков, доживших свой век в отеле Оверлук: «Работа без веселья делает Джека занудой».

Пальцы лениво потащились в нагрудный кармашек куртки, в котором, выпирая всеми правдами и неправдами, покоился вишнёвый «Чупман». Ох-хо! Аж три сигаретки. Одна — прямо сейчас, вторая — во время миссии, третья — по её успешному завершению. Под навесом аккуратно зажёгся огонёк зажигалки. С каждой глубокой затяжкой всё сильнее «прибивало к земле» осознание того, что путешествие предстояло ни какое иное, а аккурат космическое: сердечко от предвкушения начинало медленно скручивать. Благо, сигаретный дым одновременно и раззадоривал, вызывая такие эмоции, и тут же, через доли секунды, успокаивал, растворяя в едко-химической пелене все сомнения прочь.

...нет, всё-таки это была ложь: беспокойство сначала держалось в узде, а через минуту-две начало нарастать как снежный ком. Слишком много неизвестных, под ложечкой сосёт так, что избавиться от неприятного послевкусия (не сигаретного, к сожалению), больше не выходит. Кц! Прямо перед моськой, откуда-то с краешка навеса, повис паук... Пытается скрыться от дождя, что ли? Не прошло и секунды, как многолапое насекомое провисло ещё ниже, а после — упало-.. Превращаясь в незнакомку.

Первая мысль, невесть откуда взявшемуся эону захотелось пошалить. Пальцы свободной руки моментально соскочили куда-то к пояснице, пока глаза наконец не сфокусировались, - пока разум наконец не понял. Ба-а! Незнакомка неописуемо сильно похожа на одну прекрасную коллегу-по-цеху: но, крайне важно, только похожа, а потому — пальцы ни на секунду не сошли с опояски, будто под собственной курткой Джек надеялся найти кобуру... Либо с максимальной эффектностью применить что-нибудь псионическое, будто ВЫНИМАЯ это из-за собственной спины.

Итак, прямые волосы — промах, абсолютно не вторящее погоде шелковое лёгкое платье — ещё один промах. Лицо-.. Определённо похоже, но точно не она. Не двигаясь, не вторя движениям визави, пепельноволосый держался в максимальном напряжении, впрочем, позволяя ей сократить дистанцию и даже позволяя прильнуть к его телу. Вопрос на язычке заиграл сам собой, смыкать губы на незнакомых губах ультрахуман не стал, вместо этого припадая к сигарете.

Диалог продолжился. Глаза были отвлечены, но ушки всё так же внимательно слушали, так же внимательно, как и в самую первую их встречу. Ка-аждое слово, одно за одним. Прослушать, прослушать в замедлении. Осознать. Переживать извилинками мозга.

— Твоё появление сбило весь мой нервный настрой, спасибо..~ — поблагодарил Джек свою визави, прежде чем переключиться. — Но я предлагаю нам обсудить все новости чуть позже, как только мы заберёмся в челнок. Ты умеешь пользоваться каким-нибудь, э, как вы, маги, это называете-.. Магическим третьим глазом? Глазом Агамотто? Кц-.. Совершенно вылетело из головы. В общем, «присмотрись», что за этой дверью.