Аркхейм

@Хельга Иденмарк,

Извиняюся, у меня теперь появилась привычка писать последним, от того и не проявил актива сразу, а потом как то забылось совсем(
Мне кажется квест ещё можно продолжать, главное всю толпу согнать снова.
3/4 есть. Могу написать пост следующим, если нужно... Прост, у меня тут курсовая работа, все дела. Максимум завтра смогу.

   Налётчик был не из тех, кто размышляет слишком долго, особенно в пылу битвы. Он всегда просто говорил, просто делал, просто рвался в бой. Но в этот раз... в этот раз он с самого начала ощущал, что проливает кровь с какой-то целью. Убивая бандитов, он не просто пытается удовлетворить свою жажду крови. В ней он ощущал большее, словно сражался не только ради самого себя и не ради богов. И стоя перед драконом он видел в его когтях не просто собственную смерть, но возможность разменять её на что-то более ценное... Просто не до конца мог понять на что.
   И ещё эта глупая ведьма всё тёрлась рядом и даже не пыталась убежать ни когда он убивал людей, ни когда отвлекал это чудовище. Может он её головой слишком сильно о то дерево приложил? Или ей эти ароматические свечки — вот так позарез нужны? Не уж то эта рогатая действительно возомнила себя равной дракону? Откуда у этой хрупкой девицы столько уверенности в собственных магических силах? Она проспала целый день залечив всего пару его неглубоких ран, а теперь смотрит на дракона как на равного!
   Почему эта тупая баба просто не убежит? Он должен ей крикнуть, чтоб та начала спасаться? Или ей опять мешает воля её «богов»? Почему никто кроме него не может принимать решения сам?! И почему он вообще думает о судьбе какой-то заморской ведуньи, пока его сломанные рёбра выдавливают воздух из его же лёгких?
 
   Лишь боль и запах крови перебивали лишние мысли, позволяя налётчику сконцентрироваться на враге. Воин смотрел на краткий миг агонии чудовища с упоением и восторгом. Удар топора приблизил дракона к грани смерти. Совсем ненадолго, не позволяя даже коснуться её, ведь тело чудовища в одно мгновение начало затягивать рану. И всё же голос существа, его удивление и усмешка заставляли налётчика ощутить свой триумф, будто тот спустил бога на свой уровень. И не важно, что он сам всё ещё был на грани смерти.
 
— Несомненно, ты видела куда больше, чем любой из моего рода. — Налётчик хрипло усмехнулся, пробуя на языке слово «видела», тут же закашлявшись, когда кровь скользнула в лёгкие — Не посмотри, что ты баба, но невинной крови на твоих когтях в разы больше, чем на моих. — воитель указал очищенным лезвием кинжала на лоб существа — Один этот удар мог бы обеспечить мне титул ярла, окажись рядом хоть кто-то из моей ватаги, чтобы после сложить сагу. Но я не герой из легенд, моё имя будет забыто в тот же миг как остановится моё сердце. Я просто упрямый смертный, всё время ищущий испытание способное наконец меня прибить.
   Воин вновь взглянул на отражение в стали своего последнего оружия. Лезвие кинжала со звоном неохотно скрылось в ножнах, что чудом всё ещё висели на поясе налётчика. Упрямый волк вновь перевёл взгляд на чудовище, взгляд полный бурной смеси из ненависти, удовольствия и того же вдохновения, что испытывал сам дракон. Тело мужчины ещё слегка подрагивало от перевозбуждения, а колотящееся сердце заставляло кровь выплёскиваться из ран плавно затуманивая сознание. И всё же он стоял и, кажется, один этот факт впечатлял его врага больше, чем все слова волка. «Упрямый смертный» не собирался позволить чудовищу потерять интерес хоть на мгновение. Лишь его наглость и бесстрашие сейчас не позволяли скучающему зверю прикончить его, лишь его сила заставила зверя слушать и лишь его упрямство держало полумёртвого налётчика на ногах.
 
   Налётчик продолжал говорить, замечая, как нарастает любопытство чудовища. Он даже не миг задумался, что было большим подвигом? Ранить дракона в битве или заставить сложить крылья и слушать? Но из размышлений волка вырвал звук шагов, едва различимый за рёвом разгоравшегося пламени. Его ухо дёрнулось и взгляд устремился на ведьму, что зашагала ближе к чудовищу. На миг его улыбка сменилась раздражённым оскалом и мыслью «что эта баба творит?» прерванную голосом дракона, вновь заставляющего волка взглянуть на чудовище.
 
 
— Ещё бы достойные враги не перевелись. Нет смысла в жизни без боя, нет смысла в бою без смерти! — налётчик рассмеялся словно говорил с подругой за кружкой мёда — Достойнейшие из воинов давно пали от твоей руки, так и не успев оставить наследника, что мог бы стать сильнее их самих. Да и сами, наверняка, даже не до конца успели осознать, как тебя сразить, загубленные словно зелёный росток способный сталь могучим древом, из которого могли получиться отличные дрова для пламени битвы. Ты сама выбила почву из-под всех новых потенциальных героев. Я занимался этим же всю свою жизнь. Просто в меньших масштабах.
 
   Гигант напрягал раненое тело, сквозь боль стараясь хоть немного замедлить кровотечение разорванными мышцами. Каждая секунда разговора была равна очередному ручейку крови, сбегающему из тела волка. Но на его упрямой улыбающейся морде не отражалось и капли страха. Буд то это не дракон, а он сам не замечал никаких ран.
   Воитель смотрел на дракона и плавно переводил свой взгляд на ведьму, пока чудовище на несколько мгновений умолкло, размышляя о судьбе его хозяйки. Волк всё ещё не понимал, от чего змей испытывает такую жгучую ненависть к колдунье, но это было уже не так важно когда прозвучал оправдательный приговор.
 
— Спишь на кургане из костей поверженных героев? Вот уж и правда, ложе для чудовища. Но уж поверь, на судьбу моего трупа мне будет плевать. И на судьбу души тоже. Даже если мне доведётся умереть достойно, не думаю, что боги примут меня в свои залы. Я никогда не нравился Асам. Меня в любом случае ждёт тьма и забвение. — воин усмехнулся — И поверь мне, отчаянный человек куда опаснее чем тот, кому есть что терять. Какой бы короткой не была моя жизнь, поверь, в её конце я буду сиять ослепительным маяком битвы. Мой финал запомнится даже тебе, древнее чудовище. — налётчик вновь усмехнулся, сплёвывая кровь — Конечно, если мои кишки действительно сейчас не сбегут.
 
   Воин взглянул на чешую, что упала к его ногам с непониманием и вновь перевёл взгляд на чудовище, объяснявшее смысл своих действий. Кивнув, зверь встал на колено и наклонился вперёд, потянувшись к предмету. Алая кровь брызнула из его рта, стоило сломанной грудной клетке согнуться... Но налётчик словно даже этого не заметил, подбирая чёрную чешуйку и вновь выпрямляясь в полный рост. Зверь осмотрел её с разных сторон и было собрался что-то сказать, как был прерван голосом ведуньи.
    Его взор через плечо устремился на девушку, что теперь стояла совсем близко... Его улыбка стала меньше и через миг полностью исчезла. Безумный лик вновь стал отражением усталости, практически опустошения. Окровавленные щёки уже начинали бледнеть, он действительно едва держался. И всё же, налётчик развернулся и шагнул ближе, нависая над хрупкой с виду девушкой. Его грубая рука плавно взяла ладонь ведьмы, пачкая её тёплой смесью крови убитых и самого налётчика и подняла на уровень груди.
 
— Почему ты... такая? — в его голосе звучало раздражение и усталость — Всё возишься со мной, помогаешь, пытаешься решить проблемы, которые я создаю. — зверь нахмурился, заглядывая в зелёные глаза — Боги наказали тебе вытащить меня из-за грани смерти лишь единожды. Я не вижу их знаков, что могли бы заставить тебя рисковать собой ради иноземца...
 
   Воитель сжал руку девушки чуть сильнее и слегка отстранился, потупив взгляд и плавно переводя его к своей руке. Кровь с его ран медленно спускалась по светлой коже лесной ведьмы, почти достигая длинных рукавов.
 
— И почему же я должен отказаться? Я могу лишь принять предложение и погибнуть красиво или умереть, да тебя с собой утянуть. Уж лучше ты живи, мозгов у тебя по больше будет, может чего и добьёшься на этом свете... да и на твоих руках не так много невинной крови будет.
 
   Налётчик отпустил руку девушки и на его морду вновь натянулась полубезумная улыбка. Он резко развернулся, глядя на чудовище угрожавшее оборвать его жизнь в этот самый момент. Его тону вернулась прежняя жизнерадостность и решимость. Буд то он говорил с равным, а не с чудовищем из мифов.
 
— Принадлежу тебе? Мне казалось тебе нужен враг, а не раб. Уж прости, в качестве слуги мне нечем тебя впечатлить. Природа меня нигде не обделила, но уж прости, я. В конце концов, человек.
 
   Без тени сомнения, воитель тут же поднёс чешую к губам, поместил в рот... и начал жевать, параллельно рассуждая о её вкусовых качествах с набитым ртом, портя весь момент своей неиссякаемой скоморошьей жилкой.
 
— Жёсткая и края острые. Всю глотку из-за тебя сейчас порежу... По крайней мере она со лба... Мясца пожалела. Могла бы и поделиться, вкусная ведь.
 
   Не в меру жизнерадостный наёмник вновь находил самое неудачное время, чтобы паясничать. Безумец улыбался, продолжая жевать... но, вполне закономерно, толком раскусить чешуйку так и не смог. Лишь слегка погрыз и протолкнул в глотку.
 
— Спасибо, было вкусно. Теперь скажи, когда и где мне появиться, чтобы забрать твою голову? У меня ещё много дел сегодня, я обещал помочь ведьме найти цветок папоротника... И не могла бы ты, пожалуйста, пламя погасить? А то я сейчас задохнусь дымом вместе с ведьмой и смысл тогда всего этого разговора?

   Воин, что секунду назад был неприкасаем в бою теперь сам встретился с противником, что превосходил его во всём. Другие смертные были для волка подобны назойливым насекомым, что могли ранить того лишь когда налётчик им позволял. Слишком быстрый, слишком сильный, слишком хитрый и безмерно жестокий, не знающий себе равных... теперь стоял пред чудовищем, что, не прилагая особых усилий, случайным взмахом когтей могло разрубить его надвое.
   Каждый удар, что воин отражал, отзывался мучительной болью в его костях и мышцах, словно на них наваливался целый драккар, набитый золотом и его пьяными родичами. Налётчик едва мог устоять на ногах, титаническими усилиями отводя смерть в сторону, лишь чтобы в тот же миг, острые когти второй лапы достигали его плоти. Четыре красные полосы расчертили грудь налётчика и пуская новый ручей крови к его ногам. Грубая кожа разошлась подобно влажному пергаменту, оголяя мускулатуру и заливая серебряные когти кровью. Налётчик в последнюю секунду подался назад, едва не позволяя вскрыть себя словно лосося...
 
— Забыты все принцы
И в прошлом легенды.
 
   Но вместо болезненного вопля или хотя бы тяжёлого вздоха, дракон услышал лишь новые строки незнакомой песни. И голос налётчика, что напевал их, звенел искренним животным удовольствием, вдохновением поэта пред музой и безумной решимостью воина.
 
— Ведь я идеален
Внутри этой сцены!
 
   Раздался новый куплет, когда очередной стремительный удар топора звякнул по когтям чудовища. И даже удар в плечо, отбрасывающий изодранное тело налётчика в сторону словно тряпичную куклу, не мешал ему в тот же миг подорваться с земли так естественно и легко, что легко можно было упустить момент, когда тот лежал на земле.
   И словно в насмешку над болью в треснувших рёбрах... он продолжал петь. Да так чувственно, что, казалось, будто именно атаки Дракона не могли возыметь эффекта на смертного.
 
— Вселенная шепчет
 «Ты самый красивый».
 Какой же я храбрый,
 Какой же я дивный!
 
   Вторя словам дракона, воитель продолжал самовлюблённую песнь, что превозносила поющего её над окружающими. До невозможности забавная ирония слышать её от человека в изодранных лохмотьях, с ног до головы, залитого собственной кровью и грязью с влажной земли, на которой тот оказывался раз за разом... и всё же, раз за разом поднимался.
   Хрупкий смертный, ничтожная букашка по сравнению с бессмертным драконом упрямо вставал и вновь бросался на него, не испытывая ни страха, ни сомнений. Он был маленькой искрой пред бурей. И всё же, эта крохотная искра не гасла, продолжая противостоять могучему урагану. И всё же... он действительно был лишь человеком. Он знал, что проиграет, здесь он должен был умереть.
   Подхваченный потоком ветра, налётчик был готов принять свою судьбу. Но глядя на ведьму не мог понять... почему та не убежит? Что заставляет её наблюдать? Почему та не попытается спастись сама? Какой прок ей наблюдать за его судьбой?.. И почему он так... боится за неё?
 
—...
 
   Улыбка зверя ослабла, когда его череп ударился о твёрдый корень. Мрак пеленой закрыл взор и ужасный звон начал раскалывать голову. Но даже же, даже так он не выпустил оружие из рук и вновь попытался подняться... Прежде чем быть втоптанным в землю.
   Коготь вонзился в плоть, разрезая солнечное сплетение, что и без того пылало от треснувших рёбер, адской болью разносясь от груди до самых кончиков пальцев. Воин смог поднять левую руку и вонзить лезвие кинжала меж чешуек, но сил в его руках хватало лишь что бы пустить тонкую струйку крови... Улыбка окончательно пропала с его уст и вечно жизнерадостный лик отразил мучительную усталость, пока воздух под давлением выходил из его груди, сбивая речь.
 
— Боль!.. Эта боль невыносима... — всхлип сорвался с окровавленных уст — Это невозможно... невероятно... это так... так прекрасно.
   Уголки губ гиганта вновь поднялись... когда огромный нож с невероятной силой пронзил запястье дракона выходя с другой стороны.  Нож, обычный металлический нож пронзил запястье чудовища так легко, что даже боль пришла не сразу. Она настигла чудовище лишь когда волк с силой надавил на рукоять, поворачивая кинжал внутри. Толстые канаты связок разорвались, заставили пальцы существа отняться и безвольно повиснуть.
  Это событие казалось настолько невероятным и ошеломляющим, что можно было и не заметить, как вторая рука налётчика вырвалась из-под тяжелей лапы, чей коготь оставил на ней очередной чудовищный шрам.
 
— Да, да! Ощути!
 
  Прошептал зверь, когда его хрупкое смертное тело поднялось вместе с лапой существа, направляемой рукоятью кинжала. Дракон ещё мог ощущать, как раздвигаются разбитые рёбра налётчика прежде, чем золотые глаза на мгновение заволокло густой тьмой.
  Удар топора, столь жалкий, столь бесполезный, столь ничтожный раньше теперь ощущался как удар наковальней. Чудовищная сила не могла принадлежать человеку... И всё же именно рука смертного загнала лезвие прямо в череп дракона.
   Всего мгновение замешательства позволило волку вырваться из лап существа. Его дикой последней атаке служили следом шрамы на торсе и на правой руке, что была разрезана при попытке вытащить руку с топором из-под когтей.
 
— Да... — выплюнул налётчик вместе с кровью — Да, почувствуй это! Безмерное удовольствие, что поднимается в венах. Такое мимолётное, такое редкое... такое... великолепное.
 
   Он стоял перед чудовищем с прежней зубастой улыбкой... но теперь не бросается вперёд. Воитель едва стоял, стараясь не опираться на располосованную ногу. Его грудь превратилась в одно кроваво-костное месиво, рискующее развалиться при каждом новом вздохе. От одежды и плаща остались лишь кровавые тряпки, в которых невозможно было узнать только что купленного наряда... в руках гиганта остался лишь окровавленный нож, выдернутый из лапы чудовища и обломок дерева. Удар воителя был настолько мощным, что новое топорище просто обломилось, оставляя лезвие в голове чудовища. Застрявшее в черепе, но не доставшее до его содержимого, оно поблёскивало в лунном свете, подобно гаснущей звезде.
 
— Послушай... всего пару минут. — выдохнул воитель, опуская оружие и выпрямляясь — Ты мне действительно нравишься, мне нравится эта битва и я готов принять смерть в ней... Но мне кажется, что я не успел подарить тебе того же великолепного чувства, что я испытал сам.
 
   Налётчик посмотрел на топорище, оставшееся у него в руке, что была покрыта кровью до самого плеча, и тут же отбросил его в сторону, заглядывая в золотые глаза... величайшего врага, что тот встречал лично.
 
— Это не справедливо, я не могу так обделять тебя за этот дар. —  налётчик усмехнулся, опуская взгляд к телу чудовища — Твои когти острее любого меча, чешуя прочнее любой кольчуги, удары крошат кости словно глиняные горшки. Я же простой смертный, раненый тобой в начале боя. У меня нет ни кольчуги... ни даже копья, что я не успел ещё отремонтировать.
 
   Налётчик смотрел на чудовище без капли страха. Прерываясь лишь что бы сделать очередной болезненный вдох, пока кровь спускалась к его ногам, вновь напитывая жадную землю. В его голосе теперь звучала не только решимость, но искреннее уважение. Кажется, он ждал этого для всю свою жизнь... и всё же, нота разочарования.
 
— Эта битва недостойна тебя, я вижу в ней оскорбление... что не могу допустить по отношению к своему лучшему врагу. Я не могу умереть, дав тебе так мало взамен!
   Тело налётчика вздрогнуло от наплыва разочарования, когда тот коснулся невыносимо болезненной раны на собственной груди, в то время как лезвие его топора уже выпало из заживающего черепа дракона.
 
— ... Я вижу в тебе родственную душу, чудовище. Ты тоже наслаждаешься битвой... И ты тоже не в состоянии найти достойного врага. Каждый оппонент в твоих руках лишь игрушка, не способная представить и толику угрозы.
   Ты понимаешь меня, как никто другой. Лишь поэтому я с тобой и говорю. Я прошу тебя не о пощаде, но о возможности подготовить тебе лучший дар. Оставь ведьму в живых, дабы та могла исцелить моё тело в качестве благодарности. И дай мне время, чтобы я мог отремонтировать свою кольчугу, подготовить щит и выточить новое древко для копья.
Широкая улыбка зверя стала чуть сдержаннее, когда тот вытирал лезвие ножа о свои лохмотья. Голос налётчика также начал терять налёт чувств, а мысли воина становились всё более рассудительными.
 
— В наших сагах драконы способны видеть будущее. Так загляни в него, посмотри, как я прихожу к тебе с копьём и щитом и пойми — у меня нет причин лгать.
   Жизни всех смертных коротки, мимолётны по сравнению с твоей. Ты можешь жить сотни веков, в то время как нам определено меньше одного. Для тебя время, что необходимо мне для подготовки — ничтожно. Но для меня... для меня такой конец будет значить очень многое. Он — оправдание всей моей жизни. Позволь мне уйти достойно.

   Раскрытая ладонь медленно сжалась обратно в адамантиевый кулак. Движение было плавным и обыденным, подобно движению настоящей органической конечности. И в то же время, даже в нём чувствовалась нечеловеческая сила машины. Пластины брони беззвучно скользили друг по другу, пока наёмник поднимался в полный рост.
   Бескожий металлический череп физически не мог выражать эмоции. Но скупой язык тела воителя говорил — он не рад отказу Зарянки. В рокоте механического голоса почти была слышна досада.
 
— Я понимаю. — звон по наплечнику, до которого пришлось тянуться, заставил воителя усмехнуться, сквозь металлический оскал — Ты верна своему слову. У тебя есть моë доверие. Надеюсь, ты его оправдаешь и впредь мне не придется оказываться у тебя на мушке.
 
   Рука воина легла на тяжёлый красноглазый шлем, снимая его с пояса и тут же поднося к голове. Его торс неспешно развернулся, словно нарочно стараясь продемонстрировать массу и силу в каждом движении сочленений доспеха. Элемент защиты вновь скрыл оголённый череп стального отца под толстым слоем металла. Щелчок, закрепивший его на шее силовой брони, утонул в звуке грузным шагов, несущих воителя в направлении транспортника.
 
C4-621 [Стальной Отец] — И всё же, одного твоего молчания будет мало. Тебе придётся помочь мне с легендой для Valam. Этой же легенды тебе придётся придерживаться не только в отношении Valam, но и в принципе за пределами нашего круга общения. — воитель опустил взгляд своих красных линз на Рейзу — Всё, что было за пределами, составленных мной, пакетов данных и отсчётов — никогда не происходило.
 
   Убедившись, что девушка поняла его, гигант вновь обратил взор к своим названным сынам и дочерям. Они пусть и испытывали некоторое замешательство от столь резкой смены руководства, это не слишком снижало их эффективность. Стальной Отец видел в них хороший механизм, который лишь требовал правильной наладки и некоторой модернизации. Они были железом, воитель мог превратить их в сталь.
 
C4-621 [Стальной Отец] — Мой флот будет рад встретить и тебя, и твою подругу. У нас найдётся, где принять гостей. И всё же, постарайся сначала выйти на связь, прежде чем приближаться. Машинные духи автоматических систем защиты послушные, но довольно нервные. Процедуры идентификации и принятия на борт могут затянуться.
   Воитель уже беспокоился о мелочах так, как будто собирался принять Зарянку на борту уже сегодня. Видимо, нота надежды в её голосе не прошла мимо ушей наёмника.
   На КПК Рейзы, по закрытому каналу, пришёл новый пакет данных, содержащий координаты флота Стальных Палачей и контактные данные воителя, на случай если флот сменит своё местоположение.
 
C4-621 [Стальной Отец] — Сейчас легенда для Valam подождёт. Сначала я обязан заняться ранеными и убитыми. Сейчас каждая секунда на счету.
   Как только будет организована медпомощь и эвакуация мозговых тканей, я расскажу тебе наш план. Особого актёрского мастерства от тебя не потребуется, так что о недостатке лицевых мышц можешь не беспокоиться. Главное следуй моим указанием.
 
   Воитель быстро оказался возле транспортника, наблюдая как его сыны погружали оглушённых товарищей в транспортник. Его взор упал на Клару, что уже доложилась о исполнении распоряжений. Жестом металлической ладони, воитель подозвал девушку к себе.
 
C4-621 [Стальной Отец] — Я знаю, что ты посвятила жизнь своему народу. Ты готова отдать этим людям разум и тело... — Рокот воителя зазвучал мягче, когда адамантовая перчатка взяла девушку за руку — И скоро, тебе придётся пожертвовать частью себя ради них.
 

   Сгорбившийся трёхметровый гигант в силовой броне, увешанный оружием с ног до головы, был угрожающим элементом дисгармонии в высоком кабинете с картотеками. Грубая природа воплощения воителя как инструмента войны, контрастировала с непрактичными излишествами дорогой мебели и панорамных окон с дорогими стеклопакетами. Металл доспеха был покрыт грязью, кровью и свинцом от тяжёлых сабатонов до четырёхглазого шлема. Взгляд красных линз сверлил крохотную душёнку наглого корпората напротив, одетого в чистый дорогой костюм и отличные блестящие туфли.
   Гигант молчал, пока слова нервного человека разбивались о холодный металл его тяжёлой кирасы. Тишина была красноречивее любых слов, когда силовая перчатка воителя опустилась к поясу.
   Металлическая перчатка сжалась на рукояти странного цилиндрического контейнера, поворотным движением открывая его толстую крышку, прежде чем извлечь... отрубленную руку, по которой всё ещё бегали разряды стазис поля.
 
— Пять трупов. Медик, гранатомётчик, снайпер, пилот десантного транспорта и ваш представитель.
   Рокот аудиосистем громовым раскатом разлетелся по кабинету, перебивая представителя Valam. Офицер небрежно бросил кисть в корпората, вынуждая того ловить обрубок. Это была левая длань Клары Хоггенс, грубо отрубленная силовым оружием... И это точно был не меч воителя. След разрушающего поля был куда слабее, а лезвие имело иную форму.
 
— Ваше дорогостоящее оборудование и личный состав были потеряны из-за вашей халатности. Все эти убытки результат исключительно ваших ошибок. Свой груз вы потеряли сами, транспортник разбился в результате атаки непредвиденной вашими разведчиками, оперативники погибли, попав в окружение и не получили поддержки с воздуха, когда вы бросили нас умирать.
 Гигант подался вперёд, накрывая корпората своей тенью. Хуман был вынужден задирать голову подобно ребёнку, пока часть грязи и засохшей крови осыпалась ему на лицо. С его механических уст сорвалась грубая усмешка.
 
— Разве твоё руководство не помнит, что случилось в прошлый раз, когда вы задержали мою оплату? Ты действительно надеешься, что уж в этот раз я точно не позаботился о всех пунктах контракта?
    У моей черепной схемы не уходит даже секунды на поиск десятка уязвимостей в каждом вашем обновлении политики. Иногда у меня появляется вопрос... вы сами хоть читаете, что пишете?
 
   Воитель резко дёрнулся, опираясь на дубовую столешницу и перенося на неё часть веса своей брони и экипировки. Металлические ножки мебели жалобно заскрипели, когда нагрудник монстра оказался в паре сантиметров от лица хумана, а командирские аудио систему зарокотали у него над ухом подобно грому.
 
— Я подписал контракт о возвращении бронетранспортера. Его груз и представитель, либо его останки, внутри указаны лишь как дополнительные цели, с отдельным пунктом выплаты. Отсчёт по операции уже выслан тебе и твоему начальству, опись бронетранспортёра произведена, как и опись этих останков. Контейнер является моим личным снаряжением, судьба этого куска мяса меня не заботит.
    У вас есть сутки, чтобы перевести оплату мне и моей подопечной за возврат бронетранспортёра и обнаружение останков представителя. Если, конечно, вы не желаете удвоить, а то и утроить моё жалование, как это произошло после прошлых незаконных задержек.
   Рука наёмника плавна легла на шею хумана... тут же обхватывая её подобно стальному ошейнику. Он не давил на кожу, но не позволял вырваться из адамантией хватки.
 
— И ещё кое-что... — чуть тише пророкотал гигант чуть подтягивая корпората вверх и вынуждая приподняться на носках. — Когда мы встретимся в следующий раз, тебе лучше спросить у более опытных коллег о моём послужном списке и о том, как ты должен со мной общаться, если не хочешь спровоцировать «сбой кортикального импланта» — воин отпустил мужчину, выплёвывая сверху презрительное... — смертная плоть.

  Воитель не слышал голоса ведьмы, не замечал мольбы разума и не слушал вой инстинктов, лишь крепче сжимая топор и вновь выхватывая окровавленный кинжал из-за спины. Даже жгучая боль от ран, пронизывающая всё тело не могла пробиться в голову воителя, поглощённого лишь жаждой битвы... или чем-то совсем другим. Чем то, что до этого, чем-то что заставило его переломать Яромира, что не позволило принять ласку сирены и дамы в корчме... что вынудило его прильнуть к губам ведьмы. И это что-то толкало его на смерть ничуть не слабее, чем кровавое безумие и жажда окунуться в настоящую битву.
  Обрывки ткани развивались на ветру, что облизывал свежие раны острым языком. Опалённая плоть на руках и ногах, вспузырившаяся и покрытая горячей коркой, ничуть не замедлила движений воина. Лишь его тень могла угнаться за ловким зверем. Чудовище не успело даже раз провести языком по нёбу, как налётчик уже подскочил к его пасти, занося топор над головой. Он встретился взглядом с чудовищем. Серебро в его глазах кипело подобно расплавленному металлу. В них невозможно было прочитать лишь одно чувство, но ощутить их бурный поток. Кажется его совсем не пугала участь вновь испробовать дикого пламени на своей коже. Напротив, он был возбуждён битвой и опьянён кровью, испытывая не ярость, но искреннее удовольствие, что можно ощутить лишь играя со смертью.
  И даже в таком невменяемом состоянии, налётчик не просто рвался к своей погибели, а стремился поразить врага, словно действительно не сомневался в своей победе. Он видел в сближении не просто акт отчаянной доблести, а возможность скрыться от пламени дракона за его собственным телом. Шея змея была гибкой, а тело огнеупорным, но пламя перекрывало обзор как воителю, так и самому чудовищу. Достаточно изворотливый воин сможет укрыться за ногами или крыльями твари, исчезая в слепых зонах. Собственное тело станет для огня чудовища преградой... и всё же, он не собирался прятаться. Он хотел ударом топора захлопнуть пасть дракона и погасить пламя, предотвращая смертоносную атаку. Но даже если его план провалится... по крайней мере, он окунётся в огонь один.

— Я центр вселенной,
Я редкий алмаз!

  Очередной куплет воин оборвался вместе с его планами. Удар лапой застал воителя врасплох. Он ждал, что дракон может попробовать поразить его когтями, раскрыв его задумку или просто защищаясь. Он мог бы уйти из-под смертоносных когтей. Но удар тыльной частью лапы не был просчитан воителем, что счёл его просто бессмысленным в положении чудовища пытавшегося его прикончить. С щелчком огромной пасти лапа чудовища врезалась в тело налётчика.
  В последний момент осознавая свой просчёт, варяг успел отреагировать, отскакивая назад и нанести ответный удар топором. Но его попытки отвести лапу зверя и заблокировать удар были бесполезны, подавленные безумной силой твари. Широкий взмах могучего чудовища смëл волка как букашку, отправляя в полëт над поляной...
    И всё же, пусть чешуя дракона была прочна подобно кольчуге... сил северянина было достаточно, чтобы разрубить даже сталь. Могучий удар выбил несколько чешуек, оставляя глубокую рану... но по меркам чудовища она оказалась незначительной. Человек бы лишился руки мгновенно, но конечности этой твари были прочнее векового дуба.
  И всё же, сам факт возможности ранить эту тварь через плотную чешую был для простого смертного серьёзным достижением. В конце концов, более точным ударом волк мог бы задеть сухожилия, ослабляя существо...
  Но вместе с кровью из раны хлынуло пламя, не менее яркое чем то, которым существо дышало. Короткая вспышка и в один миг порез на запястье твари затянулся как на собаке. От травмы не осталось даже шрама, даже царапины на чешуйке. Воитель видел кровь, слышал звон стали о чешую, почувствовал отдачу в рукояти топора. И всё же, раны просто не было. Волк слышал легенды о живучести драконов... но чтобы так?
  Все эти мысли посетили голову налëтчика за те несколько секунд, что он летел над поляной, пока его плащ трепыхался подобно ленте в волосах красотки, настигнутой порывом ветра. Израненное пламенем тело перевернулось в воздухе, встречая землю грудью и выбивая воздух из лёгких. Сокрушительный удар импульсом прошёл через тело воина, отдаваясь болезненной вибрацией в костях... Секунду воин задыхался, прежде чем его грудная клетка вновь раскрылась, с болезненным движением рёбер позволяя зверю вдохнуть.
    Оглушённый воин резко подскочил, всё ещё сжимая в руках своё окровавленное оружие. Воин мог выбросить его только если то станет менее пригодным для убийства, чем его собственные кулаки. Готовый встретить пламя чудовища или его самого прямо перед своим лицом, налётчик уронил свой взгляд на картину, что заставило его широкую улыбку погаснуть...
  Стоило ему отойти от хозяйки всего на миг, как чудовище набросилось на неё желая разодрать острыми зубами. Лишь её сверхъестественные силы, применённые в самый последний момент, позволили косуле спастись от незавидной участи. Но даже её магия не могла долго удерживать гигантскую тварь, мгновенно разорвавшую свои путы, готовясь вновь наброситься на ведьму...

— И это сиянье...

  Голос налётчика дополнился свистом, разрывавшим воздух... но не таким как раньше, куда более тонким и звонким, чем от лезвия топора.

— Ослепит всех вас!
 
    Стрела вонзилась в глаз чудовища, заливая золото кровью. Простая деревянная стрела, что отскочила бы от чешуйки в сантиметре от цели, пролетев через всю поляну поразила единственную уязвимую точку на всём теле дракона. Видимо, налётчик не просто так хвалился своим снайперским мастерством... Но пусть у стрелы и было достаточно мощи, чтобы пробить глаз чудовища, убить его таким выстрелом было невозможно. Более того, даже ослепление дракона наверняка было временным, учитывая скорость, с которой мифическая тварь избавлялась от ран. И всё же.

— И сотни убитых,
 Покой свой теряют.
На маске предсмертной,
 Свой страх сохраняют!

  Пропел воитель, отбрасывая лук обратно к заплечному мешку. Поднимаясь с колена в полный рост, налётчик потянул за собой кинжал и топор, воткнутые в землю перед ним. Без капли страха, он зашагал в сторону существа. Его лицо вновь исказилось от прежнего зубастого шрама.

— Ты мне нравишься, дракон... Ты прекраснее всех врагов которых я видел. И я хочу подарить тебе что-то, что я ценю больше всего. Битву!
  Воин остановился и поднял топор, направляя его блестящее лезвие на чудовище, что всё же обратило внимание на дерзкого смертного, не знавшего ни страха, ни боли, ни сомнений. С неприкрытым наслаждением в голосе он продолжал.

— Я проливал кровь, что привлекла тебя, я держу оружие, что тебя ранило, и я заявляю право на твою голову! Не смей порочить мой дар бабской кровью.

    Опуская оружие, раненый смертный вновь упрямо зашагал навстречу огромной твари. Без тени страха на лице... Напротив, он выглядел безумно счастливым, словно действительно кровь была мёда.

— Я дам тебе настоящий бой. Без магии, без трюков. Только кровь и сталь. Покажи на что способен без своего пламени!

    Воскликнул зверь в кличе ярости, решимости и удовольствия, прежде чем снова броситься на существо на полной скорости. Не успеет сердце волка сделать и трёх ударов, как он вновь окажется под мордой твари. Теперь удары лапами существа рассекали лишь воздух, не находя цели. Лишь холодную сталь топора рубившую плоть, сокрытую под чёрной чешуёй, и лезвие кинжала, отводящее когти, что могли разрубить любой щит. Казалось бы, громоздкий налётчик рванул вперëд к груди существа так быстро, что боль от удара наступила позже чем воин успел отскочить назад.

— Как приятно твоя плоть отдаётся в рукояти топора... Разве ты не чувствуешь, как прекрасна боль от раны, полученной в честном поединке? Разве ты не хочешь подарить мне то же чувство?
  Вновь уходя из-под удара, налётчик облизнул губы. Он даже не смотрел на удар заглядывая в глаза чудовища. Его волчьи уши были подняты в верх желая услышать голос врага.
— Давай же! Убей меня! Покажи любовь к битве достойную меня! Или ты готов бегать как трус?

@Айне
В сутенеры подалась? XD
Лучше подгона за подём морали я не вспомню)

   Красные визоры двигались быстрее, чем рейдеры успевали нажать на спуск, наблюдая каждый выстрел. Черепная схема предсказывала намерения каждого кто держал оружие... Безразличное спокойствие офицера и неподвижность его тела были манифестацией его уверенности в собственных действиях. Он не дрогнул ни на мгновение.

— Мои действия продиктованы логикой машины. Я верен своим идеалам и принципам.

  Гигант повернул голову в сторону. Для рейдеров это могло выглядеть как часть языка тела, ведь взор его глаз двигался, а не был заострен на одной точке... Лишь Рейза понимала, что пара красных глаз мимолетным взглядом сверлят её душу.

— Даже когда другой в них сомневается.

  Возвращая взор красных имплантов на Хогнесс, наёмник дал ей принести клятву. Он не отвечал на жест и поклон, безмолвно ожидая пока его сыновья и дочери поднимут взгляд... Прежде чем звонкий удар адамантиевого кулака о нагрудник силовой брони не вынудил их дать ему слово. В воинском приветствии он прижимал перчатку силовой брони к механическому сердцу, демонстрируя простой но понятный любому жест. Красные визоры обратили свой взор, казалось, на каждого. кто склонился перед волей воителя. И в механическом рокоте, посреди отравленной радиацией пустоши, воин принёс свою клятву. 

— Я клянусь вам в верности, своей честью, своим телом, своим разумом и требую от вас того же. Для вас теперь я не "Солнцеликий", не чужеземец без долгов и обязательств. С этого дня ваша кровь — моя кровь и для меня нет ничего дороже этих уз. Отныне я ваш стальной отец, а вы мои сыны и дочери. Я подарю вам силу и потребую её принять, ибо никто не даст вам избавленья: ни бог, ни царь и не герой. Народ Легосса добьётся спасения сам, как делал это раньше. Я лишь вручу вам инструмент, с которым вы понесёте мечту о спасении в тёмные небеса, с которым вы сами продолжите изменять мир, даже когда меня заберет время.

  Торжественный момент клятвы был окончен и, наконец, каждый участник конфликта мог почувствовать себя в относительной безопасности. Пока рейдеры искали и осматривали своих, Стальной Отец оставался неподвижен. Опустив руку он обратился к Кларе с её первым поручением..

— Подойди и сними шлем, я прикрою тебя от радиации силовым полем. Мне нужен твой личный порт.

  Как только женщина встанет ближе, великан встанет на одно колено и подтянет дочь к себе, словно пытаясь приобнять. Эмиттеры силовых полей едва слышно загудят от повышенного напряжения, когда покровное силовое поле брони прикроет собой тело Клары. Стоит ей только снять шлем, как из под крышки КПК на руке воителя вырвется "серебряный змей", кабель самостоятельно вонзится в шею корпоратки, подключаясь к её личному порту и ут же пуская в её череп интенсивный поток данных. Не прошло и секунды, как воитель отсоединил кабель и жестом попросил Хоггинс вновь надеть шлем костюма химической защиты, оставляя в её разуме сообщение...

C4-621 [Стальной Отец] — Многие твои храбрые братья и сёстры окончили свой долг сегодня. Для любого отдающего жизнь единственное утешение — чтобы у их смерти был смысл. Пусть они получат свой заслуженный отдых в веках, с мыслью, что их народ будет жить.
  И всё же, многим из них ещё можно подарить тела. Для этого необходимо собрать их серое вещество. Чем больше времени пройдёт тем серьезнее будет разложение тканей мозга и тем менее результативным будет кибернетическое воскрешение. Твоя задача — организовать сбор голов убитых.
  Я передам тебе сигнатурные обозначения моего личного десантного корабля. Ты должна уведомить все отряды противовоздушной обороны о запрете открывать огонь. Примерно через 15 минут он сможет войти в воздушное пространство Легосса по твоей готовности.
  На его борту будут стазис капсулы предназначенные исключительно для голов. Определи оптимальное место для посадки возле места нашего первого столкновения. Как только раздашь указания вам необходимо взять с собой братьев и сестёр, что я оглушил транквилизаторами, и вывести из радиоактивной зоны. Пока что используйте для этого транспортник Valam. Тела убитых, чьё серое вещество я собрал, заберем позже. Сейчас важна каждая секунда.
  К этим приказам я прикладываю коды канала связи со мной. Используй их для передачи информации и ваших кодов связи.
  Исполнить указания.

  Передав приказы, Чи-Бин дождался пока девушка наденет шлем и, мгновенно поднявшись, зашагал в сторону здания, где укрывалась Рейза. Не прошло и трёх секунд, как гигант уже стоял над своей подчиненной, выслушивая её рассказ. В своей напрягающей манере он нависал над девушкой, вновь сгибая позвоночник в грудном отделе. Звериный череп безразлично смотрел на девушку. Его лик был чудовищен... и всё же Зарянка смотрела на офицера без страха, говоря о своём прошлом. Секундная пауза после благодарности Рейзы тянулась вечность, прежде чем прерваться механическим голосом воителя.

— Я прожил в этом мире достаточно, чтобы сказать что он ничем не отличается от твоего. Сразу после рождения я ощутил всю жестокость этого мира, когда почувствовал на губах не молоко матери, а тёплую кровь.
  Племя кочевников, что должно было стать мне домом, было истреблено и принесено в жертву другими дикарями, а я оставлен как подношение их ныне забытым богам. Тогда я был слаб, беспомощен, обречён. Но вот я стою перед тобой, простой смертный, воплотивший в своём теле идеал скованный из металла, способный убить хоть тысячи дикарей, что тогда желали оборвать мою жизнь, живой лишь благодаря одному дару — милосердию моих названных родителей, двух простых наёмников.
  Они подарили мне истину — этот мир ценит лишь силу и если я хочу выжить то должен искать её как можно больше. И величайшая сила человека не в металле, не в синтетике, не в технологиях, не в магии и не в богах, а в единстве и заботе о том кто слабее. Человеческое милосердие и есть самый широкий путь к силе, ведь только дав слабому шанс можно вырастить сильного.


  Воин встал на одно колено перед Рейзой. Его безжизненные красные глаза опустились на её уровень. Его уродливый лик демонстрирующий, казалось, лишь холодную логику машины и вечную злобу даже так не мог скрыть надежды, что скрывалась за металлической маской... Его тяжёлая рука протягивается к Рейзе с раскрытой ладонью и громовой рокот вновь раздался из динамиков офицерских аудио систем...

— Я хочу подарить тебе милосердие, что когда то подарили мне. Твой разум может разделить те же идеалы, что и мой. Забудь о своих сомнениях, слабости и отчаянии. Встань под мой стяг, Рейза, и я проведу тебя к силе способной изменить этот мир. Поклянись мне в верности и сможешь спасти ещё больше людей, чем сегодня, сможешь закрыть мир от боли потери, что испытала сама. Доверься мне как отцу.

  Взгляд воителя даже не опустился на нож, холодом обжигающий шею ведьмы. Два серебряных глаза, что питались чужой болью, не отводили своего взгляда от глаз Яромира. И в них не читалось ничего, словно те были стеклянными. Улыбка северного воина стала только шире, расползаясь по морде зубастой линией, что не находила конца. Он напомнил мертвеца, чьи грубы растягивались, застывая от трупного окоченения. 
 
 — Режь — выплюнул воитель с усмешкой — избавь меня от воли ведьмы. Пусть мои оковы оборвутся вместе с еë жизнью.
 
  В его огрубевшем рокочущем голосе, отскакивающем от белых зубов, злорадные ноты мешались с искренним презрением. Его новая одежда была забрызгана свежей кровью, словно фартук мясника. И чем ближе к ладоням налётчика, тем больше было алой крови, неспешно стрившейся к сырой земле. Он наклонил голову и оружие плавно опустилось к земле.
  Наперекор угрозе ублюдка, гигант сделал широкий шаг вперед. Потом ещё... и ещё... Он ступил тяжело, словно отгоняя деревенских шавок. Показательно переступая ещё дëргающийся труп, с топором в голове, он шагал ближе.
 
— Подари мне свободу от еë мерзких чар. Заткни голос обжигающий мой череп изнутри.
 
  Воитель остановился и поднял топор. Его широкое лезвие блестело от крови, стекавшей по северным узорам. Блестящее острие указало на Яромира, что все пытался сохранить лицо. Зверь поморщил нос и оглушительно взревел ядовитой злобой.
 
— Убей еë, перережь ей глотку, пролей кровь или когда я прикончу тебя, твой труп восстанет так же, как и мой. Воскресать больно, больнее чем умирать.
 
  Он даже не взглянул на двух оставшихся трусов, что по своей глупости цеплялись за подобие чести. Действительно, благородное дело! Вшестером бить одного и резать глотку его женщине. Наверное, благороднее будет только сдохнуть, собирая свои кишки под пятой монстра.
 
— Она оставит тебя жить, она оставит тебя связанным оковами плоти. Я подарю тебе смерть, я дам тебе свободу! — в предвкушении воитель поднял топор к небу и вдохнул, дрожа от ярости — Убей!
 
    И вновь сквозь рёв раздался оглушительный свист, свист стали, разрезавшей воздух. Топор расписанный северными узорами, словно заколдованный сорвался с места, размываясь в воздухе. И он нашёл свою цель.
    Топор прорезал плоть, словно мясницкий нож... рука Яромира упала вниз, оставляя лишь вибрацию от металла, разрубившего кость. И лишь звон топора, вонзившегося в дерево, позади позволял понять, что произошло.
  Стоило бандиту с петлёй отвести взгляд всего на миг, как его глаза уже не находят волка. Гигант, которого нельзя упустить из виду, вдруг просто исчез. Всего секунда и холодная сталь тяжёлого кинжала вонзилась между лопаток по самую рукоятью. Жестокий рывок, разрывая плоть, потянул разбойника наверх, к морде убийцы стоявшему позади... Шею пронзили волчьи зубы, забирая последние силы и позволяя зверю напиться крови.
  Спохватившийся товарищ только и успел замахнуться дубиной, как ему в глаза брызнула кровь, мгновенно лишая зрения, но не сил. Тяжелея дубина ударом из-за головы находит свою цель. Череп хрустит, вминаясь внутрь и отдаваясь в дубине. Тело падает на землю... Прежде чем два жестоких пореза лишают разбойника всех пальцев, заставляя выронить оружие. Безумная боль пронизывает руки... но даже и близко не стоит с тем, что следует после.
  Новый порез снимает кусок плоти с плеча, отдаваясь новым очагом агонии. Потом сталь забирает нос, ухо, кисть, второе ухо, губу, глаз... И лишь в конце холодный металл пробивает лоб, серебристым блеском острия выходя из затылка.
 
— Смотрюсь в отраженье,
 И сам замираю...
 Себя я безумно
 Сейчас обожаю!
 
  С улыбкой слизав кровь на губах воитель пропел. Его окровавленная рука схватила мертвеца за волосы, позволяя выдернуть оружие и разглядеть великолепное расписное лезвие... в котором отразилась улыбка.
 
— Улыбка — сиянье,
 А взгляд вас пронзит.
 Весь мир у подножья
 Моего лежит!
 
  Продолжил гигант, одним движением отрезая голову убитого. Плоть и позвонки отделялись так легко, словно налëтчик резал хлеб, настолько будничным для воина было это чудовищное действие. Обезумевший мясник поднял изуродованный лик на уровень своего.
 
— Не нужно оваций,
 Не нужно цветов.
 Я к вашим восторгам...
 Давно уж готов!
 
  Глумился воитель, прежде чем с размаху метнуть ободранный череп в голову Яромира... Зафиксировав свой взгляд на последней жертве, зверь шагнул ближе, совсем не слушая голоса ведьмы... как над головой раздался ужасный шум. Буд то сам воздух ревел от боли, разрезанный гигантским клинком.

  Не успеет никто поднять взгляда, как закатное солнце позади налётчика скроет тень, в один миг валуном ударившаяся об землю... Земля дрожит и стонет, словно уходя из под ног. Куски земли разлетаются в стороны и в миг ужасного затаишься, за спиной волка выпрямляется чудовищный крылатый силуэт, чьи глаза блестят мёртвым золотом... Это был дракон.
 
  Существо было столь непомерно огромным, что вся поляна едва умещала его. Его тело, изящное и тонкое, напоминало туловище коня, прокрытое чёрной гладкой чешуёй. Когти на четырёх длинных пятипалых лапах блестят серебром, а огромные крылья, никогда не складывающиеся полностью, делали его образ ещё чудовищнее.
    Его узкая морда не скрывала острых серебряных зубов, словно подражавших злобной улыбке воителя. Два длинных рога продолжались вдоль головы, подобно вилам, что готовы пронзить небеса.
  Несколько секунд тварь смотрела на волка, что в изумлении глядел на существо... но даже так не переставал улыбаться. Потом взгляд чудовища молотом упал на Яромира, пронзая его сердце сверхъестественным ужасом... а после на ведьму.
    В золоте глаз змея блеснула чудовищная злоба, что не знакома и не может быть знакома человеческому роду. Пасть существа распахнулась шире и тварь провела языком по нёбу. Послышался негромкий щелчок, потом второй...

  И в тот же миг, словно по команде воитель сорвался с места, подхватывая ведьму, словно ту можно было сдуть дыханием. Ноги прокручивали землю под ними, пока за спиной зверя с третьим щелчком из пасти существа подался чëрный дым, искры и наконец пламя.
    Воин, будто ужаленный, заскочил за самое толстое дерево и толкнул девушку к нему, тут же прижимаясь к ней телом и не позволяя пошевелиться. И в то же мгновение, пламя с рёвом начало скользить по берёзе позади, расходясь на два потока, обжигающих широкие рога косули.
Воитель заставил ведьму сесть, подогнув колени, а сам налёг сверху, позволяя потоку пламени течь по его бëдрам прикрывавшим её ноги и рукам, закрывшим голову и плечи ведьмы. Крепко держа косулю за рога, налётчик не позволял двинуться.
  Пламя жестоко облизывало окровавленную одежду и плоть волка, смешивая в воздухе запах горелой ткани и обожжённой плоти. Ствол дерева позади обугливался и чернел... Но волк оставался на удивление спокойным. Пусть даже его сердце билось в трое чаще, он не издал даже шипения, словно совсем не чувствует боли.
 
— Звёзды на небе,
 Меркнут покорно.
 
  Улыбка зверя стала чуть сдержаннее, пряча белые зубы... Но от того в ней появилась своеобразная лукавость. И в миг, когда пламя начало реветь тише... налётчик вдруг прильнул к губам ведьмы. Нежный поцелуй с привкусом крови, испитой из раны врага, был актом безумия. На его фоне, резня, что учинил налётчик, меркла и тускнела становясь обыденностью. И всё же, он не отпускал её, словно с болью от ожогов впитывая страсть танцующего огня...
  Стоило только пламени погаснуть, как волк отстранился подскочил на ноги, бросая на девушку ни с чем не сравнимый взгляд. Взгляд безумца, воина, подлеца и... победителя.

— Ведь ты безупречна
 И это бесспорно!
 
  Сорвалось с губ налётчика... тут же растягивающихся в прежней зубастой улыбке, пока его рука выдирала слегка обуглившийся топор из стоявшей рядом берёзы.
   Одежда, что девушка скрупулезно выбирала только недавно, была безвозвратно испорчена кровью и пламенем, а сквозь дыры в одежде проглядывались ужасные ожоги, боль от которых свалила бы любого... Но даже так, без тени сомнения, зверь бросился туда, откуда мгновение назад разливались потоки пламени.

  Воитель легко улыбнулся, прежде чем вновь опустить тяжёлое забрало своего рыцарского шлема, скрывая тигриное лицо под толстым слоем металла. Удивительно как его шея не уставала носить такое бремя целый день. Тренировки воинов-храмовников не проходили даром.
    Две золотые сферы продолжили наблюдать за действиями девушки, пока стальной гигант продолжал мягким тоном рассуждать о своей вере. И в каждом его слове сохранялось тепло искренности.

— Действительно, вера сама по себе не может накормить или защитить. Вера лишь собрание идеалов и убеждений, не имеющее значения без людей, что будут им следовать.
 
    Его слова были подобны размеренному пению, лёгким эхом отражающемуся от стенок тяжёлого металлического шлема, придававшего каждому слову едва различимую нотку колокольного звона. Воитель перевёл взгляд с кистей девушки на её лик.

— Но это не делает её бесполезной. Она подобна инструменту, такому же как плуг или молот. Флиосизм объединяет людей, даёт им общие идеалы и сподвигает на помощь ближнему.

  Гигант протянул руку в металлической перчатке, беря свою кружку. Забавно, как деревянная тара терялась в его руках, от чего порция казалась меньше, чем та, что держала сама ведьма, пусть даже на самом деле кружки были одинаковыми. Опуская взгляд на горячий чай, рыцарь продолжал излагать свою мысль.

 — Вера даст крестьянину идею поделиться хлебом с голодающим, ибо его собственная сытость не стоит смерти брата или сестры.
  Вера сподвигнет воина рискнуть жизнью дабы защитить ближнего, ибо сильный обязан защищать слабого.
  Вера приведёт лекаря к страждущим и заставит истереть руки в кровь, чтобы спасти ближнего, ибо в спасении жизни есть его призвание.

  Воитель усмехнулся, вновь слегка приподнимая забрало и обращая взгляд золотых глаз на кошку. Его лёгкая улыбка казалась заразительно жизнерадостной и в то же время спокойной, внушающей сонливое ощущение уюта одним лишь своим видом.

— В конце концов, вера привела меня сюда. Следуя идеалам Флиосизма я предложил тебе кров, защиту и пищу. Вера не греет, вера подталкивает согреть ближнего. В этом и есть её ценность.

  Воитель плавно пригубил кружку чая, неспешно испивая ароматную воду. И даже с условием того, что воин не торопился, влага всё равно крайне быстро покинула деревянную тару. Рыцарь отставил опустошённый сосуд в сторону и вновь прикрыл забрало.

— Да, я понимаю. Иногда просто не хочется, чтобы кто-то видел твоё лицо... Иногда достаточно, чтобы тебя просто послушали...

  Взгляд воина поднялся куда-то в даль, глубоко в лесную чащу... Именно туда, куда ведьму звали голоса мертвецов. Он замолчал на несколько секунд, словно тоже пытался расслышать чужой голос в ночи, вынуждая девушку сомневаться в его «невосприимчивости». И лишь когда затишье в их разговоре стало сгущаться, сквозь металл его забрала вновь просочилась мягкая речь.

 — Хороший чай, только больше подошёл бы с утра... После такого сложнее спать.

  Его рука вновь потянулась к инструменту. С характерным звоном укладывая предмет у себя на ногах, рыцарь вновь прошёлся кончиками пальцев по струнам, прежде чем вновь продолжить всё ту же спокойную и слегка меланхоличную мелодию.
  Из-за неё голоса мертвецов становились тише, растворяясь в далёкой темноте и сливаясь вместе с ритмичным стуком дождя по влажной земле. Казалось словно здесь, у костра храмовника, всегда был день, и солнечный свет всё ещё делился своим теплом, позволяя убежать от тёмной ночи и скрыться от её холода, пока мир снаружи вновь не озарит свет, прогоняющий извечный мрак.
  Не прекращая игры, воитель вновь опустил взгляд на девушку, как только та заговорила с ним.

— Таков мой долг. — было слышно, как рыцарь улыбался — Надеюсь и ты поделишься своим теплом с кем ни будь ещё.
 
 
  Воитель продолжал играть... и всё же голоса были слишком настойчивы, прорываясь сквозь тёплый поток музыки подобно ледяной струе, прокалывающей кожу. Смотря в сторону куда кивнула ведьма, воитель вздохнул, словно в предчувствии чего-то нехорошего

— Главное не уходи далеко. А то промокнешь ведь.

С предостережением, в голосе воина скользнула капля настороженности слегка сбивавшая мягкость его тона, словно спутавшийся клок в шелковистой шерсти.
  Музыка плавно отдалялась, пока Эс следовала за голосами мёртвых к своей цели. И вместе с далёким светом уходило и его тепло... Но всё же, его частичка всё время следовала за девушкой, приятно грея спину.
 
  Стоило девушке убрать корень в сумку... как позади послышался едва различимый одинокий звон рыцарских сабатонов. Только казалось, он раздавался не в глухом лесу от шага по влажной грязи, а в далёких залах из гладкого камня...
    Но рядом никого не оказалось. И лишь спустя мгновение, девушка заметила единственного светлячка, против всех законов спокойно летавшего под дождём. Его свет постоянно мерцал, оказавшись отблеском, видимым лишь сквозь капли дождя... и плавно вырисовывающимся в силуэт.
 
 —...
 
    Перед ней стоял призрак рыцаря в золотых доспехах, чей образ размывался и тускнел, не позволяя рассмотреть деталей его латной брони. Он нёс на груди тот же символ, что был вырезан на деревянном амулете Лаппа. И всё же, внешне его обмундирование сильно отличалась...
  Призрак держал в правой руке длинную алебарду, чьё вогнутое лезвие было украшено символом солнца. В левой же он нёс небольшой фонарь, от которого и исходило то тепло, что всё время следовало за девушкой. Заметив взгляд Эс, исчезающий призрачный рыцарь развернулся к ней спиной и неспеша начал удаляться к свету костра... словно приглашая пойти вслед за ним.

Цитата: Силт от 16-04-2026, 20:21:11

Всех приветствую!

Хочу занять у @Чи-Бина одну тысячу сто кристаллов с возвратом ста десяти процентов, то есть, одной тысячи двухсот десяти кристаллов.
Обязуюсь вернуть не позднее двадцать шестого апреля сего года.

Дата, подпись.

Заверено (дата, подпись нотариуса, печать нотариуса)

Здрабуде :3

Расписываюсь, что хочу дать в долг @Силт у 1100 кристаллов под 110% т.е. до 26/04/26.
Т.е. не позднее этой даты на мой счёт должно поступить 1210 кристаллов.

СООБЩЕНИЕ ОТ АДМИНИСТРАЦИИ

Столы дырявят, а чинить кто будет?
Сделано

  Воитель весело усмехнулся, разделяя игривое настроение своей спутницы. Подыгрывая, налётчик состроил обеспокоенную мину изображая глубокий «неподдельный» испуг. Опустив голову ниже плеч, гордый налётчик поднял руки в жесте сдачи. Гордый северянин жалобно взмолился, признавая силу могучей лесной ведьмы.

— Пощады, милостивая хозяйка! Мои косточки могут привести к цветку и не покидая тела! Сама лучше порадуйся моей серебристой шкуре. Да и крови из меня выйдет по больше, если сразу всё не выливать. Буду поить каждый день, обещаю, только не убивай!

  Вновь выпрямляясь, воитель вернул тону прежний жизнерадостный окрас. Было забавно дурачиться с, казалось бы, такой серьёзной ведуньей. Довольный зверь ещё веселее улыбнулся, упираясь локтем в колено и прислоняясь виском к кулаку.

— Черепушку только мою забери на память и на пояс повесь... нет, на бедро. Тогда жаловаться не буду.

  Кто о чём, а волк о пошлостях. С другой стороны... весить на бедре у лесной красотки — вполне себе удовлетворительная судьба для останков. Такие точно будут спокойны.
    Воитель замечал, как на удивление весела была его спутница в последнее время. Особенно сейчас. Не уж то лес так благотворно влияет на настроение? В задумчивости, волк и сам попробовал напрячь слух, в попытке уловить лесную песнь способную подарить такой покой... и сам не заметил, как выдал:

— Ты милая, когда позволяешь себе дурачится. С тобой как-то даже легче на душе становится... — вдруг поняв, как звучит воитель резко оборвался, прекратив улыбаться и в растерянности взглянул на ведьму, после чего неловко усмехнулся — А то обычно ты даже холоднее, чем та рыба.

  Воитель вновь натянул на морду довольную улыбку, мгновенно забывая о прежней доле растерянности и тут же вник в слова своей спутницы, в попытке перевести тему. Он и сам не понимал, от чего стал так рассеян перед ведьмой. Быть может, на него лес влияет так?

— То есть, просто будем ходить по папоротниковым кустам ища куда упадёт лунный свет? Не слишком точная ориентировка. Звучит будто мы здесь на всю ночь. Знал бы — поспал бы подольше днём.

  Впервые за долгое время, ведунья могла поймать волка рассматривающим не только её бёдра или грудь. Теперь взгляд налётчика зацепился за длинные огненно-рыжие волосы девушки, прекрасной волной пламени разливающиеся по её плечам. Он вдруг представил какими они были на ощупь, как плавно они бы струились меж его грубыми пальцами и какой у них запах... Наверное, такой же как у еловой хвои? Или как у цветка?
  Чрезмерно погружённый в свои размышления, воитель даже чуть выпрямился, опуская руку, на которую укладывал голову. Да так он задумался, что пропустил мимо серых ушей половину фразы ведуньи, просто слушая её мягкий красивый голос... И лишь когда девушка прошла рядом цепляя его рукавом, он вдруг опомнился.

— А... — чуть замешкался налётчик, отвечая ведунье — Мхм... Мне когда-то доводилось считать удары сердца. Если между ними пускать стрелу — выстрел всегда будет бить на повал. И стреляю я, уж поверь, очень неплохо. Моей реакции позавидует любой другой воин. — волк поднял ладонь и резко сжал в кулак — Может и цветок мне удастся сорвать вовремя?.. Хотя, наверное, всё же лучше сорвать сразу, чтоб не упустить.

  Воитель нехотя отвёл взгляд от прекрасной дамы, созерцая куда менее прекрасные папоротниковые кусты... Теперь он действительно старался вникнуть в её слова. В конце концов, обычно она была не слишком разговорчива. Надо слушать, пока она не замолкла опять. Насмотреться налётчик ещё успеет.

— Я знаю много таких мест. Наверное, столько папоротниковых кустов из-за меня появилось. Забавно, хоть какую-то жизнь я всё же смог в этот мир принести... И что же за битва здесь была?

    Задавая закономерный вопрос, воитель поднял на девушку глаза...как по совпадению встречаясь с ней взглядом. Его улыбка стала чуть менее довольной. Видимо воспоминания о «подвигах» не приносили ему большой радости. Он и сам не понимал от чего вдруг. Раньше его бравады были куда более живыми, а теперь... словно у его свершений здесь пропала цена.

— И ты, наверное, хотела бы найти белый? В же чём будут проявляться эти дары? Как цветок может подарить знание или богатство?
    Красный, я бы сказал, и вовсе звучит как проклятье. Где бы я ни бывал, что у арабов, что у христиан, что у нас — не раз слышал истории о искателях запретных знаний, не понимавших какую цену за них придётся отдать. Только лишь мерзавец Один смог отделаться лишь потерянным глазом.
  Да и богатство с удачей как будто понятие относительное. Любой человек может так обеднеть, что у него ничего и не останется, кроме золота... Не поделишься секретом, на что тебе такая сила? Просто, чтобы была?

  Гигант и сам не замечал, как вдруг расфилосовствовался, задумывая о непривычно высоких для него материях. Забавно, сам ведь недавно грабил и убивал лишь бы набрать по больше добра и заслужить благословение.
    Воитель плавно отвёл взгляд к темнеющим небесам. Совсем немного оставалось до наступления темноты. Того и гляди, в разговоре время и пролетит... главное не упустить момент.
  Слушая перечисление своих «достоинств», волк вновь расплылся в широкую улыбку, под конец тут же вставляя своё слово.

— Но, несмотря на все мои заслуги, есть у меня и недостатки, это да. — налётчик вновь привычно усмехнулся — Забавные у тебя надежды. Я, конечно, не самый умный человек, но и на везунчика как-то всё равно не похож... Хотя, с другой стороны, из лап морской пучины попал в руки такой заботливой хозяйки, накосячил пару раз, облапал где нельзя и до сих пор почему-то живой. Это ли не везение?
    Кто знает, может, этот цветок как раз таких как я и считает достойными? В конце концов, он сам тянется к местам пропитанных кровью. И мои руки как раз подходят под описание.

  С первым же треском веток позади, воитель умолк и принюхался, вылепляя из лесных запахов человеческую вонь. Ещё не обернувшись он уже знал сколько их, где стоит каждый... и без труда узнал одного из преследователей. Обида сильная вещь, раз он бы готов тащиться в такую даль.
  Улыбка пропала с лица налётчика сменившись раздражением. Подняв хмурый взгляд на ведьму, налётчик плавно встал, потирая переносицу... и тут же сменил маску подавленного гнева на обеспокоенный и удивлённый вид, прежде чем обернуться в сторону преследователей.

— Вы кто?

  Оглядев преследователей, налётчик ощутил укол стыда. Что за нелепица? Как он вообще мог не заметить, что за ним по следу идёт шесть человек? Так ещё и каких-то городских оборванцев... умеет же ведьма забрать всё внимание.
  Теперь варягу придётся разгребать проблемы, что он сам и создал.

— Постойте господа! Тут какая-то ошибка! Мы ведь можем просто договориться, так ведь?

  Налётчик театрально изобразил испуг, отходя чуть в сторону с пути Яромира. Так, что оказался спиной к одному бандиту и боком почти сталкиваясь с другим. Всё ещё изображая беспокойство, воитель отшагнул назад, поворачиваясь к мужику с топором. Бородатый разбойник пусть и был на голову ниже налётчика, но против безоружного, так ещё и в компании товарищей, чувствовал себя крайне уверенно.
  Словно прося прощения, волк уложил одну руку на грудь, а вторую убрал за спину, прежде чем глубоко поклониться бандиту. Другие начали перекидываться усмешками, наблюдая за унижениями недавно гордого северянина.

— Что такое? Уже не такой весёлый, волчонок?

  Прохрипел бандит, прежде чем с его уст последнего сорвалась злорадная усмешка. Не мешкая ни секунды тот, словно палач, резко занёс топор над головой и тут же опустил лезвие вниз... В воздухе повисла тишина, а вместе с ней разнёсся и металлический запах крови. Казалось, время остановило свой ход
  Крика боли не было... Лишь отвратительное бульканье перерубленной глотки, пронзённой огромным кинжалом налётчика. Подобно свиной туше на крюке мясника, тело злорадного мужика висело в полуметре над землёй, ещё покачивая ногами.
  Разбойники даже не успели понять, что произошло, настолько быстрым и незаметным было смертоносное движение. Ведь всего мгновение назад лезвие топора уже раскраивало череп волка, а теперь гигант уже вырывал его из ослабевающих рук их товарища.
  Великан стоял в полный рост держа в одной руке топор разбойника, а в другой свой тяжёлый кинжал с длинной гардой, на который горлом был насажен захлёбывающийся разбойник. По морде волка расползлась широкая зубастая улыбка и серебристые глаза вновь замерцали огоньками злорадства.

— Но почему же вам нечего сказать?
 
 
  Довольно пророкотал налётчик, на полу слове мгновенно закрываясь телом ещё живого врага от удара огромной дубиной словно щитом. Полумёртвая туша вскрикнула, весело дёрнув ногами, когда от удара у неё переломилась пара рёбер.

— Я тебе голову с..

  И в тот же миг к его хрипу добавился вопль агонии, когда  отобранный у этого же бандита топор, пролетев два метра прорубил солнечное сплетение другому дуболому, да с такой силой, что из раны обух торчал всего на ноготь. Стойкий ублюдок, выронив нож ещё пол секунды стоял пытаясь дотянуться до топорища, прежде чем упасть на брюхо, с хрустом вгоняя топор ещё глубже.

— Я весь во внимании! Говорите же!

  Искренне счастливо воскликнул налётчик, сбрасывая тушу разбойника на его товарища с дубиной, вынуждая последнего отступить.

— Сукин..

    И раньше, чем тот успел поймать баланс, воитель запрыгнул на грудную клетку измученной туши, проламывая ещё в процессе, и тут же вонзил кинжал в брюхо третьей жертвы. Подтягивая ублюдка к себе, подцепив острым клинком за рёбра. Бандит успел лишь шагнуть вперёд, как резкая боль пронзила его брюхо ещё раз. Воитель оставил остальным разбойникам лишь наблюдать, как из распоротого живота их товарища вываливаются кишки... Отталкивая разбойника безуспешно собиравшего свои внутренности, налётчик вновь повернулся в сторону изрядно поуменьшившейся группы Яромирцев.
  Его новый костюм залит кровью, а по губам злобной улыбки скользит язык, жадно собирающий капли крови.

— Ведьма — пророкотал налётчик, дёрганым движением указывая на выживших острием кинжала — вот тебе шесть жертв. По их костям можно будет пройти как по настоящей тропинке. — воитель весело усмехнулся — Прими этот дар, в качестве моей благодарности.

@Сандро Ветротканный,
Ну я бы предложил такой план последнего поста:
  Квест может завершиться сообщением от Сандро, поздравляющим военачальников с завершением осады. Огорошенные лидеры получат такое объяснение: вся осада была организована для проверки первой линии обороны Арканы. Предлог же о полном захвате города был необходим для более реалистичной симуляции осады, с созданием плацдармов для дальнейшего штурма и распределением ресурсов.

@Аспэ Ксаэкс, звучит забавно. Я бы согласился... вот только я и так себе набрал эпизодов блин. Сейчас на 2 форума разрываюсь, так ещё и в ЛС с подругой играю xd

— Ну, видимо не потерпишь.

    До боли весёлый налётчик пожал плечами и развёл руками, признавая неудачу своего дипломатического предложения. Кажется, чем больше ведунья выходила из себя, тем счастливее становился волк. Для него эта ситуация была не больше, чем развлечением. Очевидно, о совсем не придавал своим выходкам того же веса, что в них ощущала ведьма... Кажется он вообще ничему не придавал значения, живя моментом и не думая о последствиях. По крайней мере не слишком долго и не всегда.

— Так теперь я всё-таки твой слуга? Так почему ты мне не хозяйка?

  Ехидно подметил воитель, укладывая череп на ладонь и опираясь локтем на стол. Усевшись в пол оборота к спутнице, налётчик даже не намеревался потрудиться спрятать зубастой улыбки. Кажется, именно кружки в лоб волк и ждал... поражаясь выдержке косули, что всё же находила в себе силы вернуть самообладание.

— Это закон для северян, а в этих краях я могу трогать красивых дев сколько захочу и где захочу. — зубастая улыбка стала чуть сдержаннее, скрывая оскал — Сколько в карманах найдёшь — столько и должен... Образно говоря. Сейчас в кармане у меня найдётся разве что дырка и та в других штанах.

  Воитель, очевидно, говорил не о долге за облапывание лесной красавицы. Сколько бы он не шутил и не бесил ведунью, он всё же испытывал к ней некую форму «уважения» и даже симпатии. Конечно, не такой о которой он говорил в своих шутках, а... ну другой. Скорее даже начинал считать её другом! В самом деле, ему уже и не за что хранить на неё обиду. Но вот для благодарности были вполне весомые причины.

— Еслиб не любя — не отпустил бы.
Не без удовольствия наблюдая за фыркающей косулей, воитель уже более спокойно дождался, пока та закончит трапезу. Да и поводов для очередных выходок у него уже и не осталось.
  На контрасте с воздушной косулей, волк подорвался с места без лишней осторожности, попутно зацепив каблуком скамью и чуть толкнув тяжёлый стол, что возмущённо пророкотали, проезжаясь по полу корчмы. Наконец выбравшись из плена питейного заведения, воитель вытащил из под стола свой заплечный мешок со всем добром, что дуэт успел накупить, и довольный попёрся к выходу уже ни о чём не думая...
    Лишь зов городской нимфы вновь отвлёк его. И то воитель не ответил на него, лишь помахав в ответ, когда его спутница отвернулась... Так, чтоб не нервничала лишний раз. А то он сам уже как порча, только на вечное недовольство. Приходится ромашковыми отварами от симптомов избавляться. Благо, пока что волк не возникал, позволяя девушке восстановить ментальные силы... В конце концов, интереснее, когда приходится пободаться с рогатой, прежде чем вывести её из равновесия.

  Долго ли коротко ли, сказочные персонажи выбрались обратно в обитель косули. И в сравнении с уверенной ведьмой, воитель пробирался через кочки и корешки затрачивая заметно больше усилий и концентрации. Не смотри, что сам с природой знаком — до уровня уверенного спокойствия лесной ведьмы морскому налётчику было далеко.
  Северянин толком и не замечал, как лес меняется вокруг, почти не уделяя окружению внимания, предпочитая наблюдать за покачивающимися бёдрами ведьмы.
    Лишь когда косуля остановилась, заставляя волка поднять взгляд, он, наконец, подметил, что находится на поляне в окружении берёз... Налётчик поймал себя на мысли, что раньше в походе запоминал дорогу куда лучше, не отвлекаясь на всякое. Хорошо хоть ведьма, что и была главным отвлекающим фактором, оказалась к нему всё ещё расположена. А то завела бы его незнамо куда, в лапы очередным кикиморам... и пара серенят бы показались не таким и плохим вариантом.
— Ну пусть тогда поторопится. А то больно не хорошее у меня предчувствие... Ты меня, случаем, в жертву принести не надумала? Я готов извиниться, если чем не услужил.

  И нож для резки тишны у ведьмы как раз был с собой... Даже не нож, а топор, ведь это была даже не резка, а скорее грубое потрошение. Главный нарушитель лесного спокойствия явно не собирался вести себя тихо и прилежно.
    Отбросивши мешок в сторону, налётчик тут же уселся на него сверху... Конечно, предварительно позаботившись о том, чтоб не раздавить свечи ведьмы. Они то явно были куда более хрупкими, чем кучка шкур и металла.

— Ну и какой у нас план? Просто будем ходить по поляне кругами, пока не найдём то зачем пришли? Или у тебя есть колдунство, чтоб цветок к нам сам прибежал?

Дописал. Сорямба за задержку, по учёбе напряг был небольшой(

- Солнцеликий! ... Безмерно рад тебя видеть!...
— Сразу два центуриона охраняют детский утренник? Это должно быть по-настоящему особенное место!
    Воитель весело усмехнулся. Эта усмешка сильно отличалась от того злорадного рокота, что Сейран слышал во время их последней встречи на Лирее. Тигр звучал куда более дружелюбно и открыто.
— У меня всё рутинно. Контракты без особых происшествий, даже рассказать толком нечего... Я, частично, отошёл от дел. Решил знаться развитием своих навыков и очередной серией модификаций. Мои инструменты всё ещё не идеальны.
 
     Говоря об инструментах, воитель имел введу как снаряжение, так и своё тело. День ото дня, они постоянно претерпевали изменения. Новые импланты, протезы, генетические модификации, модификации вооружения, экспериментальные образцы технического оборудования и знания с каждым разом даровали наёмнику всё больше возможностей.
 
— О, великие путники ... Вы позволите ваши ладони? Я хочу прочитать в них, как пройдет наше представление!
 — Если вы умеете читать судьбу по протезам, я не против.
   Солнцеликий находил забавной идею предопределённой судьбы, которую можно прочесть по линиям рук. В таком случае, его протезирование было даже символично, как демонстрация отречения от уз судьбы. И всё же, эти размышления сейчас были мимолётными.
— У вас хороший образ!
    Сделал комплимент воитель, продолжая практиковать дружелюбную манеру общения... Было бы не ловко, окажись его предположение не верным.
 
... о, у нас даже будут мальчики-котики с большими... пушками?
— Нет, оружие придётся спрятать. Оно выступлению ни к чему, за исключением, разве что, меча. Он выглядит не так угрожающе.
 
    Воитель не слишком понимал, как должен ответить и, в обычной ситуации, просто проигнорировал бы незнакомца. Но предполагал, что для его образа это было бы вредно. Пока у наёмника есть время ему стоит попрактиковаться в дружелюбии.
 
— До начала выступления час!...
— Так мало времени? Я ожидал, что у нас будет больше возможностей для слаживания наших представлений или хотя бы одна репетиция... И всё же моих планов это не нарушает.
Специалист предпочитал более длительный этап разработки плана и подготовки в любых вопросах, считая его одним из наиболее важных элементов успеха... Потому заранее подготовил своё выступление ещё до обращения в приют. И, как оказалось, совсем не зря.
    Как кстати, к вопросу о выступлении решил присоединиться Кайтазар. Отвлекаясь от разговора с остальными «артистами», воитель встал в пол оборота и слегка сгорбился, фиксируясь на незнакомце. Взгляд воителя не был примечательным... но чуть более проницательный человек мог заметить в его глазах блик. Словно он ожидал испуга от того, на кого падал его взор.
 
 
— В ваших словах есть доля правды. Я действительно не тот человек, что должен часто появляться на концертах. Мне нечего скрывать, действительно, помимо сентиментального сочувствия, у меня есть более прагматичная цель.
   Мне необходимо испытать на практике новую речевую и поведенческую модель взаимодействия с детьми.
 
   Голос воителя резко изменил тональность, потеряв даже толику прежнего дружелюбия, полностью замещённую механическим холодом. Рокот Чи-Бина теперь был преисполнен едва подавляемым гневом, глубокой ненавистью, что венчала каждое слово утробным рыком. Этот голос контрастировал с миловидной звериной мордой и лёгкой улыбкой, создавая напрягающий диссонанс.
 
— Голос и лицо, дарованные мне от рождения, довольно уродливы с точки зрения простых смертных. Вы сами можете слышать, насколько плохо мой тон настраивает на разговор. Я всегда звучу так словно испытываю раздражение, гнев или злорадство, даже когда мои настоящие эмоции подавлены имплантами черепной схемы. Это вызывает испуг и неприязнь у других более чувствительных смертных, особенно когда они замечают едва различимый рык, оканчивающий каждое моё слово.
 
   Воитель поднял руку к шее... и резко запустил когти под плоть. Оттягивая кожу и оголяя металлическую шею, он словно собирался снять собственное лицо... Но его взгляд быстро опускается на девушку, стоявшую рядом с Кайросом. Энфир выглядела впечатлённой миловидностью его лица, когда он поймал на себе её взгляд...
   Воитель принял решение просто показать искусственные мышцы под шкурой, что даже не кровоточила в процессе отделения от тела. После секундной демонстрации, воин вновь приложил кусок искусственной шкуры на место, поправляя её движением пальцев.
 
— Моё лицо не лучше. — голос воителя вновь зазвучал более человечно — Оно практически лишено большинства мимических мышц, а те что есть серьёзно отличаются от человеческих, вызывая серьёзный дискомфорт и даже страх, что усиливается моей привычкой слишком длительного поддержания зрительного контакта.
    И всё же... даже так, я замечал до боли странное желание смертных погладить меня. Особенно ярко оно проявляется у девушек... До такой степени ярко, что меня погладил демиург и это до сих пор одна из немногих вещей, что вводит меня в ступор.
 
   Поймав себя на отвлечении от темы, воитель резким движением руки откинул крышку КПК на предплечье и поднял к груди, демонстрируя голографическое изображение своей головы, использующей стандартный паттерн его лица, позволяя более наглядно убедиться в явности его звериных черт.
 
— В теории эта голосовая модель и более человечное лицо позволит мне легче взаимодействовать с детьми. Более мягкий и спокойный тон больше не имеет признаков раздражения или гнева, а мурчание, замещающее рык, позволит легче демонстрировать доброжелательность.
   Увеличенное количество лицевых мышц позволяет мне легче выражать человеческие эмоции, без эффекта зловещей долины. Более мягкие черты лица позволяют мне выглядеть сильно моложе, вызывая ассоциации с тигрёнком, а не опасным зверем. Так же мягкая шерсть на этом паттерне моей шкуры более тактильна, что может быть полезно, если у гражданского появится желание к ней прикоснуться.
   Подобные особенности будут крайне актуальный, если мои операции будут подразумевать взаимодействие с гражданскими, позволяя легче стабилизировать их эмоциональное состояние. Теперь мне лишь нужно проверить свою теорию на практике.
Вдруг, пара дополнительных конечностей за спиной воителя ожила. Два механодендрита расправились подобно крыльям и активировали встроенные голо-проекторы. Во вспышке света, за спиной воителя появилось красочное изображение глубокого тёмного космоса, усеянного мириадой постепенно зажигающихся звёзд. А вслед за ними из варп пространства во вспышках света начали появляться космические корабли, направлявшие свой курс прямо на наблюдателя. Голограмма создавала серьёзную иллюзию полного погружения и глубины инзображения.
 
— В качестве представления для концерта я собирался продемонстрировать голографическое шоу, с центральным элементом в форме космоса и технологий.
   Яркие визуальные образы должны сопровождаться рассказом о технологиях, что в них продемонстрированы, и соединяться нитью нарратива о важности стремления к знаниям, необходимым для понимания, использования и создания машин, что позволят построить светлое будущее для человечества.
   С моей точки зрения, эта идея вполне подходит для закладывания в детский разум, а план представления позволит удержать внимание детей и развлечь. Мне кажется, такой обмен на сбор информации о реакции детей на мой новый визуальный образ вполне приемлем... И так, теперь и у меня есть право задать вопрос. В чем же заключается ваш план выступления, Кайтазар?
   Голографическая проекция погасла и механические конечности быстро сложились за спиной гиганта, занимая свои места рядом с остальными. Сочтя своё объяснение достаточным и... даже более чем исчерпывающим, воитель задумался о своём слабом навыке лаконичности. Не смотря на низкую общительность, стоит ему начать говорить, как простое объяснении превращалось в лекцию. За это Чи-Бин и не любил вербальный способ общения. Он отбирал слишком много времени, стоило воителю хоть немного уйти в подробности...
   Из размышлений его вырвал мягкий голос спутницы Кайроса. Проведя взгляд на Энфир, воитель лучезарно улыбнулся, польщённый пожеланием милой дамы.
 
— Спасибо, и вам того же. Уверен, вы понравитесь детям! Наверняка мне будет чему у вас научиться.
 
   Весело усмехнувшись, воитель так же собрался переместиться в столовую для подготовки к выступлению... но перед этим вновь обратил свой взор на Сейрана, обращаясь к нему уже на ты, как к боевому брату.
 
— Уверен, что не собираешься учувствовать в выступлении? У тебя лицо и без сторонних модификаций выглядит довольно приятно, да и твоя мягкая манера общения наверняка тоже будет располагать маленьких граждан! Я бы тоже не без интереса пронаблюдал бы за тобой на сцене. В случае чего, я могу подстраховать в плане безопасности. Ты знаешь, на меня можно положиться.

— Уверен, я ещё здесь появлюсь. Будет только возможность!

  Провожая приятную девушку взглядом, налётчик не отпускал свою беззащитную жертву. Более того, даже позволил себе наглость слегка поводить ладонью по тельцу ведуньи. Не слуга, а волк в овечьей шкуре! Словно действительно держал её за свою добычу, а не за хозяйку.
    И то не удивительно, ведь пока подавальщица была рядом, ведунья не сделала ни единой попытки вклиниться в разговор или вырваться. Лишь напряглась в замешательстве, но даже не пискнула... пока, наконец, не собралась с мыслями.

— Ну даже не знаю... Ты такая тёплая и приятная на ощупь! Может потерпишь ещё немного? Разве тебе самой не нравится?

  Волк, напротив, выглядел как всегда чересчур жизнерадостным и шутливым. Он не испытывал ни капли стыда или смущения от своих действий. Совершенно очевидно, что, в отличие от ведьмы, ему подобный расклад вполне себе пришёлся по душе. Северянин улыбался, глядя на косулю сверху вниз. Он видел напряжённую, смущённую, уязвлённую и больно серьёзную для своего положения колдунью.
    Ведьма выглядела такой милой, когда теряла свою холодность. Будь то в смущении, раздражении или веселье. Но ещё забавнее она смотрелась, когда пыталась эту холодность вернуть.
    Зверь бы ещё долго безнаказанно наслаждался видом беспомощной и смущённой девушки в своих руках, имея все возможности проигнорировать её попытки отстранится... Но лишь напоследок прижал жертву к себе чуть сильнее и, наконец, позволил рогатой вырваться. Обидится ещё, забодает.

— Ты на неё смотрела так, словно сейчас на стол заскочишь и глаза высосешь. Логично подумать, что тебе она чем-то не понравилась... Не вниманием ко мне, случаем? Не уж то неравнодушная ведьма начала ревновать своего помощника? — воитель весело усмехнулся — У нас ещё много дел. Не время для развлечений... Да и не в настроении я отдыхать, пока что.

  Воитель легонько толкнул девушку локтем, пытаясь заставить взглянуть на него и чуть отвлечься от неприятных мыслей.

— Как отойдёшь от моих домогательств и доешь — можем идти. Только мне теперь глаза не высоси. Я ж любя!

— Интригу такую нагнала, для цветка папоротника то. — разочарованно выдохнул налётчик — Этот миф настолько старый, что даже на моей земле о нём слышали.
 
 
  Воитель перевёл взгляд на спутницу и по его морде растянулась хитрющая улыбка. Он действительно думал, что они пойдут за чем-то более приземлённым... но мифический цветок, открывающий замки без ключа, и позволяющий говорить с животными? Она наверное держит волка за щенка.

— И по тому, что слышал я — все искатели цветка папоротника... на деле искали предлог, чтоб уединиться и предаться плотским утехам. Или тебе совсем не кажется подозрительным, что обычно его ищут молодые парни да девки? — воитель весело усмехнулся, продолжая издеваться — Чтож, раз так, то я готов пойти с тобой за этим цветком. И конечно только ради возможности разговаривать с животными... Особенно мне интересно о чём же думает одна конкретная косуля.

  Было непонятно, действительно ли волк не верил в миф о цветке папоротника или просто дурачился, как и до этого... Хотя его громогласный хохот скорее склонял размышления к второму варианту.
  Конечно, он не подвергал сомнению познания ведуньи в травах, но очевидно считал, что та просто решила не говорить ему о настоящей цели их поисков, то ли из вредности, то ли забавы ради. Ну, её дело. Сказано с ней идти — пойдёт.

— И кто на меня дома смотреть будет? Причёска и для того и нужна, чтоб в люди выйти!... Вот ты не могла раньше сказать, что причесался плохо?

  Очевидно, налётчик отлагательств ведьмы принимать не хотел... Но довольно быстро смирился с тем, что сейчас ему причёску исправить уже никак не получится. Не слишком и сильно он рассчитывал на помощь ведуньи... Ей то весело.

— Действительно. Не будь я таким неконтролируемым мудаком — «плакали» бы наши богатства. Повезло, что ты рядом оказалась. Практически за даром всё досталось... — его тон звучал со смесью усмешки и остатком вины — Надеюсь та рыба не сильно обиделась. Глупая, но мне её действительно жалко стало. Так я её ещё и отшил так потом.

  И мёд был как раз кстати. Волк хотел по скорее забыть свой проступок, слишком он переживал по поводу отношения к девушкам. Удивительно насколько долго он рефлексировал на тему своих свершений, как для сверенного налётчика. Не слишком он похож на настоящего варяга, с таким-то сложным отношением к жизни. Да и тем более, больно сильно похоти сопротивляется, для человека в море пробывшего с неделю.
  И когда томительное ожидание выпивки да жратвы наконец подошло к концу, воитель безотлагательно приступил к трапезе. Ведунье в кружку тот не заглядывал, главное, чтоб его полна мёда была и славно. Так же бесцеремонно, как и у ведуньи дома, он принялся... поглощать — вот правильное слово. Не прошло и пары минут, как от похлёбки осталась лишь миска, от хлеба — пара крошек, а из погрызенных поросячьих костей собралась маленькая кучка. Во время трапезы, налётчик совсем не уделял внимания окружению. «Когда я ем — я глух и нем» — это прям про него. От чего ни бабский смех, ни подавальщица не получили от налётчика ни капельки внимания. Совершенно не разделяя волнений ведуньи, он просто и без прикрас ел.
    И лишь когда волк уже добивал кружку мёда, сладкий голосок на, этот раз городской нимфы, заставил того отлепиться от кружки. Слизывая остатки мёда с уголков губ, он вопросительно посмотрел на говорящие сиськи, а потом и на девушку, явно не ожидая, что к нему начнут приставать.

— О, будь спокойна, красна девица, меня всё устраивает. Медовуха у тебя действительно замечательная получилась! Но у меня пока не в планах сильно напиваться, а то ещё буянить начну, с мужиками драться да к девкам приставать. Не у себя дома, в конце концов.
Налётчик сильно с местными дамами заигрывать не планировал, но так или иначе, внимание со стороны девиц всё же щекотало эго гордого воителя, от чего тот не без удовольствия принялся разглядывать молодую красавицу. Её старания показать грудь по виднее не прошли за даром. А посмотреть там было было на что!

— Видный? Действительно? Вот уж не подумал бы. Это хозяйка у меня статная ведьма, с лентами в волосах да серебром на рогах. А я так, оборванец с голым торсом...

    Налётчик осёкся, вспоминая, что только успел приодеться. Вот уж действительно ведунья умела выбирать одежду, не хуже, чем привороты проводить. Воин не мог вспомнить, когда в последний раз у него было такое внимание от дам и всё же, не мог не воспользоваться окном возможностей!

— Ну, был пару минут назад. Ведьма меня хорошо нарядила... Видимо даже слишком хорошо, раз я у таких девиц интерес вызывать начал.
  А Яромира вы сильно переоцениваете. Не самое моё серьёзное достижение в жизни — выскочку лопатой отлупить. Даже вспотеть не успел. Парнишка меч держать толком не умеет. Думал верно, что я металла испугаюсь и позволю свою хозяйку дальше донимать.
И чем дольше был разговор, тем, казалось, сильнее начинали действовать ухищрения незнакомки. За взглядом то налётчик совсем не следил... Право, дева то действительно была при всём необходимом, молодая, с грудью, бёдрами, причёсана хороша и на лицо мила.
    Но вздох ведуньи моментально вернул налётчика в чувство. Быстро глянув на свою спутницу, он тут же понял, что совсем ей не нравится, когда северянин дамам местным внимание уделяет... да так не нравилось, что по глазам казалось, будто она на его кишках сейчас гадать начнёт.

— Скажу я тебе... ой не на того человека ты заглядываешься. Посмотри на меня только, на теле живого места нет. Наплачешься с меня, не нужно тебе этого.

  Обижать ведьму было не в интересах воителя, не хотел он ей за доброту испорченным настроением платить... И всё же, понимая, что отшить настойчивую даму будет не так просто, налётчик решил «импровизировать».
    В один миг, его крепкая рука легла на талию ведуньи и мягко подтянула к воителю, заставляя прижаться к могучему варяжскому торсу. Теперь мускулатура, за движением которой девушка так долго наблюдала, стальным капканом сжимала её нежное тельце.
  Пользуясь элементом неожиданности, воин многозначительно посмотрел на свою спутницу и хитро улыбнулся. Не понятно, он просто надеялся, что ведьма поможет ему отделаться от другой дамы, как тогда с сиреной, или... действительно заигрывал так. В конце концов, на слова о присоединении к охоте он так ничего и не ответил...

— Прости, не могу я задержаться. — хитрый взгляд поднялся на девицу — Не в тебе дело, красотка. Вижу я, ты и руками работать можешь, и мёд отличный варишь, и природой не обделена... Но дел не в проворот у скромного слуги.

  Налётчик, всё ещё прижимая ошарашенную ведунью к себе, взял руку подавальщицы, словно давая ей последнюю соломинку надежды... и плавно отпустил, вновь укладывая руку перед собой.

— Да и не один я, в конце концов. Хозяйка меня просто так не отпустит, за её счёт гулять. И так её по гроб жизни обязан, не выпросить мне у неё свободы.

— Не уж то не замечаешь за собой?... Ну действительно, рога то у тебя на голове. Это тебе боги нашептали или сама придумала? Выглядит красиво, конечно, но, разве так удобно?.. Хотя действительно, глупый вопрос. Я бы скорее хотел узнать, как ты вообще с такими рогами живёшь? Они же огромные! Так их ещё сбрасывать каждый год приходится... Нет знаешь, а почему у тебя вообще есть рога? Ты же самка!

   Может для ведуньи все элементы её одежды и носили смысл, тем не менее, с точки зрения налётчика, они выделяли её на фоне прохожих. В конце концов, не каждый здесь носил ветвистые рога с амулетами языческих богов. Да и те же ленты в волосах были не у каждой крестьянки.
   Но дальнейшие вопросы довольно быстро сменили фокус внимания воителя... ведь он только сейчас задумался, что у косули не должно быть рогов. Он не мог ошибиться, ведунья определённо была девушкой, он точно видел!

— Пехех, ну, теперь я знаю, что не в твоём вкусе я только характером.

  Сам того не замечая, волк довольно повилял хвостом, заставляя накидку чуть вздыматься и демонстрируя из-под неё пушистый серый кончик. Ведунью задуматься: а всегда ли волк так делает, когда его хвалишь?
  Лишь когда девушка шагнула необычно ближе, воитель прекратил шевелить хвостом, смотря ей в глаза сверху вниз... Они были, довольно красивыми, если так подумать. Воин выглядел даже слегка удивлённым, как в тот раз, когда ведунья подошла, чтобы оставить на нём свою метку. Лишь прикосновение к запястью вернуло его в реальность, заставляя тут же бросаясь вслед за девушкой. Вновь ровняясь с ней, воитель быстро глянул на свою руку и снова перевёл взгляд на спутницу.

— Хозяйка, ты на удивление щедра сегодня. От чего это у тебя такое хорошее настроение?

   Заходя к портному, воитель отставил мешок в сторону и принялся осматривать помещение. К заказу ведуньи, налётчик ничего не добавлял, полностью доверяясь её расчёту... Его лишь удивляло насколько много одежды ему выбрала девушка. У него всего то дома не сильно больше тряпья было. Ведунья тратила на него очень приличные деньги, как на проходимца... Налётчик никогда и не задумывался, что у лесных колдуний может быть настолько много серебра. Быть может, он в своей жизни чем-то не тем занимался?

— По нутру? Тогда мне нужно что-то способное защитить хотя бы от порезов... Не могу не спросить, откуда у тебя столько деньжат то? Не уж то корешки в золото превращать умеешь?

   Волк, в свою очередь, быстро снял накидку, незаметно спрятав в неё оружие висевшее возле хвоста, и принялся послушно примерять всю выданную одежду по очереди, демонстрируя своё тело во всех подробностях. И пусть в этот раз он действительно старался продемонстрировать то, как на нём сидит одежда, от его взгляда не ушло, что во время смены одежды ведунья смотрела на него ничуть не менее пристально. Как бы невзначай, воитель сам напрягал свои бицепсы, показывал спину, растягивал грудные мышцы... Даже не замечая, что в процессе начинал снова вилять хвостом, даже сильнее чем в прошлый раз, явно будучи польщённым вниманием ведьмы к его телу...
   И лишь когда налётчик сам заметил за собой собачьи повадки, его улыбка сменилась сдержанным удивлением и каплей смущения, пока воитель ударом ладони не заставил серый хвост прекратить дискредитировать его маскулинность.

— Больше не хочешь ни с кем делиться видом? Какая жадная... Мне нравится такая хозяйка.

  Воитель послушно надел те элементы одежды, что выдала ему ведьма. Поправив ткань и затянув пояс по туже, налётчик бросил на своё тело внимательный взгляд, изучая выбор девушки... И он не мог не признать, что в этой относительно простой одежде выглядел вполне неплохо. Да и её качество было более чем удовлетворительным, наглядно демонстрируя умение девушки выбирать и практичные вещи.
  Пока ведьма рассчитывалась с портным, воитель успел вновь повесить своё оружие под новый плащ, за всё время позволив портному заметить лишь короткий лук. Аккуратно сложив остальные покупки и свою старую одежду в мешок, воитель вновь закинул его за плечо и бодро проследовал за девушкой наружу.

— Не уж то так плохо причесался? Наверняка всё из-за никудышной расчёски и капюшона...

   Налётчик провёл рукой по волосам, пригибая волчьи уши, лишь после вопроса девушки вспоминая, что забыл накинуть тот самый капюшон. После секундной паузы, воитель вновь перевёл взгляд на девушку.

— Может и с этим тогда поможешь? Если я не могу носить шлем, то мои волосы должны выглядеть совершенно. Ты то должна понять!

   Воитель, кажется, почти не обратил внимания, на то, что его называли женихом. Он был слишком увлечён неудачной причёской, которую нужно было скорее исправить. Стараясь по лучше уложить волосы свободной рукой, налётчик и не заметил, как дуэт добрался до дубового стола и как он сам бросил под него мешок, усаживаясь рядом с ведьмой.

— Ингредиенты для ведьминой отравы? Звучит заманчиво! И какой от него эффект? Лёгкие выплёвываешь или глаза вытекают?

   После предложения ведуньи, налётчик всё же смирился, что сам лучше причёску точно не сделает, ведь даже не мог взглянуть на результат своих попыток. Уперев локоть в стол и положив щёку на ладонь, воитель так же перевёл взгляд на подавальщицу.

— Я бы сейчас поел мяса и выпил мёду, но раз мы едим на твои деньги ты и решай. В целом мне может хватить и похлёбки с хлебом. Главное чем-то брюхо набить... Хотя от кружки мёда я бы всё равно не отказался. У вас же умеют его делать? Или вы только на пиве живёте?

— Сам знаю. Она только притворяется грубой и отстранённой, чтобы сохранить лицо. Но у неё широкая душа и большое сердце... Хотя это понятно с первого взгляда.
   Внимание ведуньи не осталось незамеченным, и воитель не мог им не воспользоваться для очередной шутки. Хотя это скорее был вульгарный комплемент. И всё же налётчик не был уверен, что ведунья его поймёт. От того было ещё забавнее.
   Как бы медведице ни было интересно кем является волк, он не произносил даже своего имени, придерживаясь легенды об амнезии в результате черепномозговой травмы. Благо, перейдя к делу, налётчик сумел переключить её внимание, не компрометируя своего прошлого.
 
— Хмм. Шило действительно облегчит работу. Убедили, пусть будет. Хорошо на покупателей ориентируетесь!
   Воин не хотел слишком увеличивать бюджет, но небольшие уступки могли улучшить его отношения с торговкой, да и шило — инструмент полезный. Для ремонта одежды точно пригодится.
 
— Мне сильно сложные инструменты не нужны. Лезвие топора поправить, да заточить, ничего больше. Быть может, выше имя что-то скажет кузнецу? Так, чтобы улучшить взаимоотношение. В конце концов, привлекли клиента для коллеги.
 
    По старой привычке, налётчик уже начал укреплять торговые связи. Викинги ведь были не только бандитами, но и заядлыми торгашами. Как только на горизонте замаячит выгодная сделка, они будут готовы, так уж и быть, не вешать щиты на борта и не ставить голову дракона на нос драккара.
   
— Не беспокойтесь. Если хозяйке что-то понадобится, она точно к вам ещё заглянет. До встречи!
   Налётчик был на удивление вежлив и учтив. Вот что хорошее настроение делает с настоящим воином!.. Превращает его в человека. Встреча с кузнецом не отличалась от встречи с лавочницей. Воитель и в общении с ним был довольно весел, сообщив даже что пришёл по совету медведицы. Бравировав пару раз своими знаниями об обработке металла, северянин выбрал себе несколько инструментов, что могли бы пригодиться для обслуживания как брони, так и оружия. Воин на удивление хорошо разбирался в кузнечном ремесле.
    И уж что-что, а о необходимости таскать помимо всего остального скраба ещё пару свечек налётчика совсем не волновала. Таскать купленное за чужие деньги — не тяжело. Тем более, для этого он изначально и собирался идти вместе с ведуньей, ожидая, что ему придётся таскать её вещи. С удивлением для себя, налётчик понял, что они пришли только за ресурсами для него... При том не такими уж и необходимыми, воитель ведь и сам мог как найти зверя, так и выделать кожу. Всё чаще налётчик ловил себя на мысли, что действительно ценит заботу ведьмы.
 
— Да? С чего бы это вдруг? Я просто скромный слуга, защищавший честь хозяйки. Мне кажется, куда больше взглядов направлено на тебя. — на морду волка натянулась довольная улыбка — Вот ещё за милосердие меня не хвалили. Ну спасибо, хозяйка.
Налётчику не нужна была похвала, чтобы сохранять гордость и самолюбие. И всё же, он принимал её... Ведь ведунья, кажется, начинала его ценить. Удивительно, как всего за пару дней их манера речи так смягчилась от «повешу твой череп на пояс» до «спасибо, хозяйка».
 
 — Да, я готов в путь хоть сейчас... Сама то точно всё взяла? Я рассчитывал, что твоих вещей будет хотя бы столько же, сколько и моих.
   Шаг налётчика замедлился вместе с шагом ведуньи. Вопросительно посмотрев на девушку в ответ, воин сам быстро осмотрел своё тело и вновь взглянул на ведьму с прежним непониманием. Лишь её слова чуть прояснили ситуацию.
 
— Действительно? Я думал тебе нравится выделяться на фоне невзрачного слуги, со всеми этими сложными амулетами на рогах, расписным платьем, ленточками в волосах и аккуратной причёской.
  Я в моде не разбираюсь. Ты мою одежду видела. Мой самый дорогой и красивый костюм — это металл, вот в нём я красоваться умею... Ну или без него тоже ничего выходит. По крайней мере, ты точно не можешь отрицать, что тебе нравится видеть меня без рубахи. Так что... — налётчик вновь легко усмехнулся — выберешь мне подходящий наряд, хозяйка?

— Пожалуйста, не обращайся ко мне на "вы"... О Солнце, лучше бы я не называл своей фамилии — воин перестал играть и беспокойно перевёл взгляд на девушку  — Я чувствую твой страх. Ты ведь боишься той вседозволенности, что дарует мне дворянский титул?

  Ведьма обладала достаточным актерским мастерством, чтобы не проявить на лице ни толики страха... Но, казалось, гигант тоже мог слышать внутренний голос Эс, прекрасно понимая её страх перед безнаказанностью поступков дворян, в отношении простых смертных.
    Голос воина-храмовника был преисполнен не раздражением или недовольством, но глубокой печалью. Словно он, дворянин высоких кровей, испытывал вину за собственное имя, лишь из-за того, что оно вызвало страх у безродной странницы.

— Как я ненавижу весь этот дворянский фарс...

  Жрец осторожно отложил свой инструмент, прислоняя его к бронированному боку своего коня. Будничной, для воина, последовательностью движений он легко снял латную перчатку, демонстрируя руку покрытую короткой тигриной шерстью, окрашенную характерным полосатым узором... Из грубых пальцев в один миг выдвинулись толстые острые когти и вонзились в ладонь, проливая на землю тёплую алую кровь.

— Посмотри на эту кровь. «Чистую» кровь дворянина, текущую в моих жилах. Ту кровь которой я должен гордиться, ту что отделяет меня от простых «смертных»... Но никогда тебе не приходилось задумываться, чем же эта кровь отличается от твоей? Она не более алая чем твоя, не более солёная чем твоя, в ней не сильнее привкус металла и, уж поверь, выливается из моих ран она точно так же как из твоих. — воитель обратил ладонь к Эс, позволяя рассмотреть струйку крови, спускающуюся к земле — И если для тебя клятвы моего воинского братства ничего не значат, то на ней я клянусь, что не причиню тебе вреда за такую глупость как «отсутствие чувства ранга» или по любой другой причине, что используют дворяне, дабы оправдать свои преступления простив братьев и сестёр. Ты равна мне, как человек.

  Его голос теперь был полон не столько печали, сколько решимости и уверенности в собственных словах. Жрец плавно направил руку к костру... и опустил её в огонь, позволяя языкам пламени облизывать его свежую рану. Но к моменту когда воин достал ладонь из огня, она не была обожжена. Более того, она была исцелена. Рана и кровь, что из неё вылилась, бесследно исчезли, позволяя воину вновь надеть перчатку.

— Как утомляет это стремление к разделению, это желание подняться по чужим головам, дабы забраться по выше. Этот отвратительный грех самолюбия в ущерб ближнему... И звериная жестокость, что порождает в глазах твоих братьев и сестёр страх, от одного лишь упоминания твоего происхождения...

  Тон воителя вновь стал меланхолично-печальным. Он плавно поднял взор на Эс, стараясь заглянуть в глаза опущенные к миске. Кажется он понял насколько мрачную обстановку создал своими речами и... вновь потянулся за своим инструментом, продолжая непринуждённую игру так мягко и легко, что любые тревоги, казалось, сам собой растворялись во влажном воздухе.

— Прости моё отвлечение от темы. Давай вернёмся к разговору... Наверное ты говоришь о моём тёске. Я не раз выходил на ристалище и даже участвовал в турнирах, но я говорю о испытаниях силы и выносливости тела, а не разума. Я люблю такие развлечения. Схватки и испытания боевых способностей без намерения убить оппонента, всегда воодушевляли меня и приносили много славы моему монастырю, демонстрируя не только стройность его идеалов, но и силу людей ими воспитанных.
    И, как следствие, с Пилигримами, о которых ты говоришь, я тоже не знаком. Мне приходилось несколько раз сопровождать паломников-учёных с грузами их рукописей и защищать их от налётчиков... Как глупо, не находишь? Люди, что даже не обучены грамоте, пытающиеся украсть книги лишь потому, что их можно продать. Это же как найти золотую монету и использовать её, чтобы подпереть шатающийся стол!

  Теперь в голосе налётчика звучала небольшая нотка веселья. Совсем мимолётная, но от того не менее яркая. Странно видеть дворянина, что не отдан вечной праздности и удовольствию от жизни, построенному на труде его крестьян. Видимо, размышления и знания пусть и приносят понимание мира, но не счастье. Не один учёный никогда не будет счастлив так же, как безмозглый дурак.
  Эта нота чуть усилилась, когда воитель попробовал на язык имя странницы.

— Эсанна. Какое интересное имя. Теперь для меня оно будет ассоциироваться с элегантностью и красотой, что воплотились в тебе. Ну и конечно с этой милой шляпкой... Ещё бы она не прятала твоё лицо так сильно.
 
    Было забавно слышать о скрытом лице от человека, что до сих пор не поднял своего тяжёлого забрала. Наверное, у него была на то причина. Быть может воинская традиция? Или личный комплекс? Может даже уродство, полученное в бою?
  Так или иначе, воин продолжил речь, в этот раз переходя к вопросу веры и демонстрируя, что заметил не слишком большой интерес ведьмы к его рассказу.

— Можешь не льстить, я вижу, огонь моей веры не откликнулся в твоём сердце так же, как в моём. Не всем интересны религиозные культы, особенно учитывая, насколько лживыми зачастую оказываются идеалы проповедников, что сами в них не верят. Жаль, что кроме моих слов, мне нечем продемонстрировать тебе наше отличие. Я был бы так рад делом доказать праведность наших идей... Но из всего я могу лишь предложить тебе кров и пищу, до тех пор, пока ты не пожелаешь уйти.
    Как бы это ни было прискорбно для меня, но по крайней мере тебе довелось услышать о моей вере. Просто знай, объятья Флиосизма всегда открыты для любого.

  Воин был не слишком настойчив и всё же, его голос не терял надежды, что, быть может, хотя бы малая толика его идеалов останутся в сердце Эс. Может даже не проведя её на тот же путь, но подтолкнув к более праведным мыслям.

— К чему стремится моя душа? Ты говоришь о мечте?.. Она так банальна, что мне стыдно о ней говорить... Но я мечтаю найти любовь, настоящую чистую и прекрасную. Хочу встретить ту, кто подарит мне чистоту своей души, ту, кому я буду готов доверить своё сердце. Быть может воспитать с ней детей и привить им свои идеалы, дабы они продолжили моё дело и уже тогда спокойно уйти в вечность... Если я успею всё это, то не буду противиться концу. Ведь в этом и есть ценность жизни! В еë конечности и мимолётности и в том пути, что ты успеваешь пройти за столь короткий срок...

  Рыцарь неловко усмехнулся, но не сбил мелодии. Он продолжил чуть менее уверенно, явно стесняясь говорить о таких глупостях. И всё же, постепенно к нему возвращалось спокойное воодушевление.

— Прости, моя мечта так примитивна и безвкусна. Что же это за мечта, которую так легко притворить в жизнь?.. Просто, все другие мои стремления находятся в пределах веры и служения, а их ты попросила исключить... Единство, равенство, братство всех и каждого. Понимаю, звучит утопично. И всё же, я верю... нет, я точно знаю, что это возможно. Достаточно лишь приложить больше усилий.

  Когда девушка заговорила о своей цели, рыцарь широко улыбнулся в темноте тяжёлого шлема, позволяя блеску клыков отразить его довольный оскал.

— Твоя цель достойна идеалов моего ордена. Прими моё глубочайшее уважение. Монастырь узнает о твоей добродетели и запомнит услугу, что ты оказываешь нашему будущему... Просто я был уверен, что ты собираешься собирать ингредиенты в самом лесу. Почему же ты путешествуешь в одиночестве? Не уже ли некому тебя сопроводить?
 
    Услышав предложение девушки на счёт чая, воин вновь отставил свой инструмент тут же начав подготавливать огонь для чайника. Лёгким движением, воин слегка приоткрыл забрало своего шлема, позволяя разглядеть под ним лишь широкий белый подбородок и тигриную пасть.
  Без мгновения сомнений, воитель схватился за горячий казан и, подняв его с треноги, тут же пригубил, опустошая за считанные секунды... В конец концов, рыцарь уже довольно долго ждал возможности, наконец, поесть. Ведь не было смысла постоянно кипятить пищу для случайного путника, что проходили мимо не так уж часто.
  Отставляя металлическую тару в сторону, воин тут же согласился с предложением выпить чаю, укладывая на треногу металлическую решётку и закрепляя её так, чтобы чайник не соскользнул.

— Конечно, я приму твоё угощение! У меня есть и чайник и вода, можешь воспользоваться ими. Только не трать на меня слишком много ресурсов в качестве благодарности. Моя помощь тебе безвозмездна.

  Воин не сказал и слова о риске отравления. Его доверие было столь чистым и простым... почти детским, но в то же время слишком решительным.

— Я мог бы просто избить его до полусмерти дрыном каким. Нос в череп продавить, колени выбить и руки переломать, да уйти Более того, именно так я и собирался сделать... Но я видел — этого ты хотела меньше всего, да и проблем не оберёшься. Невозможность пролить кровь, по первой, ввела меня в ступор. Я так конфликты решать не обучен, но отступать было уже поздно.

  Воитель говорил без лукавства. Ведьма и сама понимала, северные налётчики не из терпеливых, и уж точно не мастера слова. Купить и продать они могут, но чтоб на тебя направили меч и ты после этого никого не убил? Это не про варягов.

— Но вот его ор... этот горделивый вопль созывающий зевак. Он навёл меня на мысль, её укрепила грязная лопата в руках дедка, а дальше дело техники. Просто во вкус вошёл... И дурак живой остался, и толпа уж точно ему не сопереживала, так что с местными проблем не будет... Правда этот точно ещё будет возникать. Знаю я таких, будет говниться до тех пор, пока я его не зарублю. Тем более после того как ты ещё соли на рану добавила.

  Налётчик к делу подходил с горячей головой, но не с пустой. Он знал, что враг которого ты пощадил просто залижет раны и вернётся, но уже куда более подготовленным. Вот по этому северяне не знали пощады.
  Уверенный в следующей встрече, налётчик стал размышлять о следующем возможном ходу Яромира... и вновь поймал себя на мысли, что думает не о своей безопасности, а о том, что этот ублюдок может быть опасен и для ведуньи. Сколько она не говорила о своих заклинаниях, но из его хватки вырваться не смогла. В конце концов, несмотря на сильный дух, телом она была хрупкой девушкой.

— Что-то пока я с тобой, всё уникальные случаи. Сначала боги меня пощадят, потом морская принцесса в реке, ещё этот вылез. Дальше меня на единороге покатаешь? — воин пристально посмотрел на девушку, изучая её лицо, платье и новые амулеты, звенящие на рогах — Его конечно можно понять, ты вполне себе красивая. Но раз баба отказывает, чего к ней липнуть? Тем более с таким то выбором... Хотя, может твоя неприступность мужиков и привлекает? Своеобразный "трофей", достижение в жизни!

  Воин был уверен, что Ярополк никакой точки не заметит и будет напирать до последнего. Как бы ничтожен иноземец ни был в глазах северянина, он был упёртым как баран и, видно, больно избалованным, никогда не знавшим слова "нет". Чего ждать от богатенького ублюдка? Воиетль и на своей родине таких видел, живущих на папином золоте, а сами и меча толком держать не обучены.

— Это ты в точку, Ярик точно пидорок. Уверен, сейчас друзья усердно его "утешают". Может он от того и обиделся, что я его отверг? — воин лукаво улыбнулся в ответ — Сама сейчас доиграешься. Я ведь и согласиться могу, хозяйка.

  Воитель отшучивался в ответ, явно понимая, что может к ней хоть на коленях проситься — выгонит. Особенно после того, как он за ней подглядывал. В конце концов, он волк, а не пёс... и всё же, отчего то ему не слишком и хотелось от неё уходить... Наверное просто лень было свою хату строить.
  Совсем скоро налётчик и ведунья прибыли к месту назначения. Уютная торговая лавка выглядела прилично. И заметив звериные черты у лавочницы, волк, отчего-то сразу стал относиться к ней чуть более терпимо. Да и в принципе он был в куда более хорошем расположении духа чем когда только вошел в Волчий Яр.

— На меня не смотрите. Мне по черепу чем то приложило так, что чуть тыкву не раскололо. Я и имени своего не вспомню. Но хозяйка ласково называет меня "дурень". Говорит, что из моря меня достала чуть ли не по кусочкам... хорошо хоть не из капусты.

  Паяц вновь вернулся к прежнему стилю общения, слишком жизнерадостному, как для северного налётчика. И всё же, он довольно быстро перешёл к делу, начав загибать пальцы.

— Ну, я вижу, вы женщина деловая, статная, так что не буду задерживать. Давайте к делу. Мне нужна шкура аршина два... лучше три в длину, полтора-два в ширину, на ремни. Жира какой есть одну кружку. Моток ниток не крашеных, прочных, чтоб рубаху зашить. Дамам конечно нравится когда я так хожу, но лето будет не всегда. И ещё инструментов для работы с металлом... но это, думаю, у кузнеца лучше спросить, верно?

— Ну не руками же тебя трогать, развонялся на всю округу! Так смело вытащил меч, не предложив его мне. Настоящий герой, защитник чести! — воитель слегка развернулся и перехватил своё "оружие" одной рукой, тыкая Яромиру в лицо грязной лопатой — Много ли чести, в том чтоб "даму сердца" за руки хватать до синяков?

  Стало ясно, от взора налётчика не ускользнуло как покраснела рука ведуньи от хватки горе поклонника. Воитель, напротив, стоял перед толпой чистым, бодрым и готовым продолжать хоть до заката. И всё же, не смотря на широкую улыбку, он не расслаблялся, следя за движениями Яромира, что несмотря на все унижения не выпустил меч из рук. Изначально, воитель хотел показательно отобрать и сломать оружие, в качестве демонстрации своего безоговорочного превосходства, но теперь понимал, что его оппонент всё же мог держать оружие... и всё же... держать лёжа в грязи.

— Как храбришься, как показать себя пытаешься, ух! Прям страшно стало... Страшно, что сейчас добрые люди в толпе задыхаться начнут, от твоей "смелости". Много ты глоток выгрыз, барашек? Ещё пара ударов лопатой по наглой харе, и у тебя её получится разве-что нежно пососать!

  Воитель активно работал на публику, на миг сменив стойку алебардиста, на горделивую позу победителя, разводя руки в стороны и выставляя грудь вперёд, позволяя увидеть скрытое под плащом закалённое мускулистое тело, что только недавно впечатляло морскую принцессу... что уж говорить о дамах в толпе.
  Чётко понимая, что любое движение Яромира будет слишком медленным, чтобы ранить волка, он всё еще наблюдал за своим врагом, ожидая пока тот хотя бы попытается сопротивляться. Воитель ведь только начинал веселиться!
  И всё же, грозный голос ведуньи, ознаменовал конец всеобщему веселью. Да и самого визави волка уже начали успокаивать его же дружки. Воин был вынужден опустить страшное оружие и подчиниться воле своей "хозяйки".

— Слушаюсь и подчиняюсь.

  И всё же, ничего не было сказано про словесную дуэль, по крайней мере не так, чтобы воитель не смог этим указанием пренебречь.

— Ох, да я бы лупил тебя этой лопатой хоть целый день. Так приятно было душу отвести! Поверь, сам не рад прекращать.

  Налётчик выпрямился и упёр лопату в землю, с зубастой ухмылкой наблюдая как его оппонент рвется получить ещё один удар по наглой роже. Воитель смотрел на богача не только с надменностью, но с презрением. Не так как он сам смотрел на на простых смертных, но как воин наблюдающий за недостойным врагом. Даже удержав меч в руках, в глазах воителя, Яромир не удержал чести. Он был яростным, не умел признать поражение, но с точки зрения волка просто не получил достаточно, будучи слабаком и хвастуном не знавшем настоящей битвы.
  Воин позволил "хозяйке" взять слово, хоть и удивился её речи, рассчитывая на чуть большую благосклонность... И всё же, он явно понимал: девушке не было причины относиться к ублюдку лучше, чем он сам.

— Прости меня, честной народ. Но моя хозяйка оказалась слишком милосердна и не позволит мне больше потешаться над этим слабаком. Это ведь как избиение ребёнка! Пусть у дурака останется хоть капля самоуважения, проявите жалость!.. — налётчик оглядел толпу и, задержав взор на испуганных дамах, вновь посмотрел в глаза Яромиру — И пусть вам примером будет его позор, что следовал за отвратительным отношением к девушкам. Каждая женщина может быть чьей то матерью, женой, дочерью или сестрой. И уж поверьте, найдётся человек, что не оставит нанесённого ей оскорбления.

  Без мгновения задержки, воитель вновь подошёл к тому же старику, что выглядел уже не так взволнованно. Напротив, он явно был расстроен уже тем, что зрелище так быстро закончилось. Видно, к Яромиру он не питал никаких добрых чувств, считая наказание вполне заслуженным.

— Прости, отец. Если сломается, ты меня попроси, я тебе новую выточу.

  Уже более улыбчивый старик взял своё верное орудие труда и кивнул, тут же разворачиваясь и собираясь по своим делам в приподнятом расположении духа. В конце концов, к моменту когда "священный бой" был окончен, на место событий подтянулась и стража, криком разгоняя односельчан по своим делам.

— Не на что здесь смотреть! А ну разойдись, свинопасы! Идите своей дорогой!

  Звеня кольчугой и стуча копьями по щитам четыре воина довольно быстро заставили толпу вновь прийти в движение, возвращая жизнь Волчьего Яра на круги своя. Люди не слишком сопротивлялись, учитывая, что зрелище уже было окончено. Лишь говор всё не стихал, обсуждая позорное поражение Яромира... теперь это событие ещё долго не забудут. И уж точно он сам своего позора забывать не собирался.
  Дуэту же ничего не мешало, под шумок, продолжить свой путь. В конце концов, они были здесь по делу, а не для развлечений. Ни шкуры, ни жира, ни инструментов у них на руках ещё не было. Единственной причиной остановки было то, что выскочка сам к ним прилип. Налётчик был бы готов подчиниться желанию ведуньи просто уйти... Но не мог скрыть радости, от того что подчиняться ему не пришлось.
  Шагая по грязи, северянин аж сиял, чуть ли не подпрыгивал, настолько неприкрытой была его радость от произведённого наказания. И всё же, ему показалось, что ведунья не разделала той же радости. Стремясь исправить положение, воитель начал разговор, как только толпа перестала обращать на дуэт внимания.

— Да уж, теперь то понятно чего ты одна. Давно ты его терпишь? У меня на родине так только к треллам относятся, но чтоб свободную женщину за руки хватать! Серебра на штрафы не напасёшься! И ты меня в таком месте одного оставить хотела, хозяйка? 

  Слушая Яромира налётчику становилось всё труднее держать себя в руках. Северяне не терпели выскочек, не имевших ничего кроме наглого говора да красивых одежд. Там гордость результат подвигов, а перед собой налётчик видел молокососа, что едва ли хоть раз в жизни правильно меч держал.  На земле волка такие как Яромир жили не долго. Одно неосторожное слово там дело сразу переходило к железу, и налётчик был уверен — этот глупец никогда не проходил им испытания.
  Но больше чем слова незнакомца, воителя бесила его самоуверенность и надменность. Яромир видел перед собой не берсерка северных налётчиков, не воина закованного в сталь с ног до головы, а просто рослого, но босого мужика в потертой накидке.

— Как пожелаешь.

  В рокоте разгневанного воителя звучало разочарование, когда по зову ведуньи ему пришлось отступиться и опустить руку, протянувшуюся за оружием. Воин выпрямился... но не отвёл взгляда, будто зная, что произойдёт дальше. В жилах Яромира текла слабая, но горячая кровь. Он на своём опыте знал насколько увереннее чувствуешь себя с клинком на поясе стоя перед безоружным. И на своём же опыте знал как на самом деле обманчиво это чувство.

—...

  Ведьма могла почувствовать не только как мышцы воителя налились сталью, но как ускорилось его сердцебиение, казалось, разгоняя по венам не алую кровь, а чёрную ярость. И всё же, он стоял неподвижно, больше не порываясь схватиться за топор, отлично понимая, что косуля, против воли самого волка, не хочет развития конфликта... Но всего через мгновение, на морду зверя вновь натянулась хищная зубастая улыбка, та же, что появилась перед тем как безумец выдавил сирене глаза.
  Со звоном стали с уст налётчика сорвалась довольная усмешка. Теперь просто уйти, при всём желании, у дуэта не выйдет. Теперь воитель наконец мог претворить в жизнь первое намерение, что пришло ему в голову только волк увидел наглеца...
  Но усилившаяся хватка ведуньи, с трудом, но вернула налётчику часть рациональности, вынуждая отказаться от первоначального плана расправы. Воин тяжко вздохнул и перевёл взгляд на ведьму. Улыбка налётчика стала чуть сдержаннее, а огонёк ненависти в глазах ослаб.

— Не волнуйся, хозяйка. Я не убью этого червя... Пока ты не прикажешь обратного.

  Очередной односложный ответ "невольника" звучал уже не так, словно воин пытался скрыть гнев, а так, словно конунг сделал ему внеочередной подарок. Не скрывая радости, воин осторожно убрал руку косули, держа её так, словно пытаясь продемонстрировать понимание всех рисков... И всё же, стоило ему отвести взгляд, как его улыбка вновь растянулась до ушей.
  Взгляд налётчика устремился на толпу зевак, что, вполне ожидаемо, очень быстро собралась вокруг. В конце концов, это ведь настоящее событие! Каждый день одно поле да пашня, а тут поединок, так ещё и на мечах! Только вот как раз меча у воителя не было, а свой топор налётчик доставать не хотел, ибо тот был посеребрён и украшен северными узорами, что точно навело бы окружающих на закономерные мысли... Да и убить топором было куда легче.

—...

  И вот, взгляд налётчика наконец зацепился за что-то в толпе, что он и искал... Это был старичок, что с волнением глядел на разворачивающиеся события. Видимо пожилому человеку не слишком хотелось смотреть на кровопролитие, но он не мог отвести взгляда... настороженно сжимая в руках обитую металлом деревянную лопату. В один шаг воитель подскочил к удивленному старцу и выхватил из его рук орудие труда, оставляя мужчину в ошеломлении и даже небольшом испуге.

— Прости, отец. Закончу окучивать одну тыкву и верну.

  Но вместо того чтобы развернуться и приготовиться к бою, налётчик упёр лопату в землю, копнул влажную грязь у себя под ногами и, раньше чем кто-то успел понять смысл его действий, с разворота метнул увесистый шматок прямо в покрасневшую морду своего визави.

— Угощайся!

  Злорадный хохот сорвался с губ налётчика, когда тот, не теряя ни секунды, размахнулся лопатой и как следует врезал по руке Яромира, что держала меч. Да так, что удержать его, тем более голой рукой, будет равноценно добровольной попытке сломать себе пальцы. Не теряя инициативы, воин тут же сделал выпад у живот наглеца с такой силой, что не будь кромка лопаты давно затупившейся, оппонента могло бы перерубить пополам. Подобно опытному алебардисту отскакивая на шаг, налётчик вновь как следует размахнулся, так что лезвие лопаты оказалось выше головы, и влепил оппоненту плашмя по щеке так звонко, что хлопок, казалось, был слышен на другом конце Яра!

— В чем дело, Ярик? Ты сейчас заплачешь?

  Воитель уже не мог придерживаться своего образа, начав выводить оппонента из себя не только ударами лопаты, но и острым словом. В каждый молниеносный удар налётчик вкладывал не только силу своих рук, но силу своего гнева. Ведунья могла видеть, как под капюшоном мелькал довольный оскал зверя, настолько счастливый, что могло показаться, будто ещё чуть чуть морда налетчика сейчас треснет.
  Видя как его враг теряет равновесие, воитель чуть обошёл его шагом в сторону и вновь нанёс такой же примитивный размашистый удар по заднице выскочки, на радость достопочтенной публике толкая его в грязь.

— Лопата для говен оказалась и для тебя в самый раз!

— Какие? Преисполненные благоразумием? Я босиком грязь мешу в одних потёртых штанах да старой накидке. Думаешь кусок вонючей кожи на шее сильно уязвит моё положение? — ощутив её укол, налётчик в ответ взглянул на ведьму — Видимо, к своему прошлому псу ты тоже относилась как к "самостоятельному".

  Угрюмый воин послушно пошёл вслед за девушкой, уже размышляя по какой тропе им будет удобнее убежать, когда стражники начнут стрелять... И ведь именно что им. Налётчик поймал себя на мысли, что собирался бежать после ведуньи, дабы стрелы, в случае чего, попали в него. Но тут же успокоил себя мыслью, что это было бы просто логично. В отличие от ведуньи, у воина уже есть опыт бега и даже боя с парой стрел в теле, к тому же, чуть что, она сможет его заштопать, а сам волк магическими навыками не обладал.

— И всё же вот я здесь. Надеюсь ты не преувеличиваешь свой авторитет... Подожди, в спутницах? Эй!

  Воин слегка обогнал девушку, остановился, упёр руки в боки и взглянул ей в глаза с наигранным недовольством, словно ожидая какого то раскаяния. И пока та проходила мимо театрально топал ногой, продолжая рассуждать.

— Как раз если я останусь один, поверь, я буду чувствовать себя настолько умиротворенно, насколько это возможно. — когда девушка уже прошла мимо, налётчик развернулся и вновь поправил накидку — Не слушаюсь тебе не нравится, слушаюсь — тебе тоже не нравится... Ладно, я в своей вменяемости не уверен, но попробую приложить все доступные силы воли, чтоб не проломить череп первому встречному.

  Проходя через врата с волчьими узорами, налётчик ощутил легкое покалывание в черепе, искажающие его лицо тенью раздражения. Он не знал о магической природе этих укреплений и был несведущ в магических науках. Просто что-то в них заставило его насторожиться. Такое же чувство он испытал когда услышал голос сирены, только тогда его настороженность быстро сменилась кровожадностью и ненавистью, а сейчас томилась где то внутри.
  Благо они прошли в Яр довольно быстро, от чего неприятное чувство быстро улеглось... сменившись, правда, куда более неприятным — желанием убивать. Одно взгляда вокруг было достаточно, чтобы первой мыслью налётчика стал поиск того, что бесило его в этом месте больше всего. И глаза прямо разбегались, целпяясь за беснующихся детей, галдящих баб, торгашей, стражников, зверьё... И лишь вопрос ведуньи на пару мгновений очистил разум воителя.

— Кожа мне нужна, аршина два в длину и один в ширину. Жира, звериного или рыбьего, одной кружки хватит. Если у тебя дом нет ни ниток ни игл, во что я не верю, то и их стоит купить. Можно ещё инструменты у кузнеца глянуть, точильный камень как минимум лишним не будет. Пока всё. Сама что-то брать будешь?

  Жизнь в городе действительно отличалась, это так. Ведь если лес казался налётчику просто скучным, то город вызывал раздражение. Шум со всех сторон, вонь из-за каждого угла и мельтешащие перед глазами селяне вызывали только желание схватиться за боевой рог, чтобы наконец протрубить атаку, да придержать ворота, чтоб никто не успел спрятаться до прихода основных сил...
  Стремясь скрыть раздражение за тканевым капюшном, воин старался отвлечься от гневных мыслей и попробовать спланировать ремонт снаряжения, продумывая как будет резать новые ремни, как будет мазать металл жиром и как лучше всего зашить разрезанную ткань... Но уединиться во мраке собственных мыслей ему не позволил мерзопакостный голосок, явно обратившийся к его спутнице и не предвещавший ничего хорошего.

— Ну кто бы мог подумать...

  Едва слышимо выдохнул налётчик, с раздражением переводя взгляд на источник отвратительного шума... И первая мысль, что промелькнула у него в голове при первом взгляде на мужчину как бы лучше проломить незнакомцу череп. И именно череп, ведь его порыв был результатом не только раздражения, но и намётанного на ценности глаза. Дорогая одежда, хорошие сапоги, бестолковый в настоящем боя но дорогой на вид меч — всё это могло быть крайне ценным и желательно эти ценности слишком не попортить. Словно шкуру у зверя... И всё же, удержавшись от первого порыва схватиться за оружие, северянин остановился, скрестил руки на груди и принялся исподлобья наблюдать к чему же преведёт появление этого слишком подвижного трупа в дорогом кофтане.

—...

  Воитель ощущал всё больше раздражения с каждым но словом сорвавшимся с уст Яромира. Воин ждал и ждал, его лицо всё больше менялось от раздражения, а настырный кавалер всё и не думал униматься. Но за пеленой вечного раздражения при виде вообще любого человека, налётчик и не замечал как его ненависть распали даже не слова, не внешность, не необходимость ждать, пока незнакомиц закончит приставать к ведьма... а сам факт его разговора с косулей.
  В один момент, налётчик уже зашагал прочь вместе со своей спутницей, нервно выдыхая... Но обернувшись, когда та осталась позади, вдруг ощутил прилив настоящей неразбавленной ненависти, видя как этот червь прилепился к ведунье, продолжая пытаться затащить её в постель.
  В следующий же миг, гигантская фигура резко оттолкнула Яромира плечом от ведуньи, вынуждая настырного сердцееда отступить на шаг, в попытке удержать баланс. Волк встал перед косулей, встретившись взглядом с горе кавалером. В глазах налётчика читался едва сдерживаемый гнев, в любую секунду готовый вспыхнуть... Не отрывая взгляда от незнакомца, воин обратился к ведунье.

— Хозяйка, мне прогнать этого смертного?

  Словно пытаясь сдержаться и вновь вернуть ведунье контроль над ситуацией, воин одновременно не позволял Яромиру приблизиться к ней и старался не эскалировать конфликт... Но сама ведунья могла заметить не только как раздраженно звучал его тон, но и движение его руки под плащом, тянущейся к топору возле хвоста. Мужчина словно пытался защитить косулю... как что-то своё.

  Девушка обнаружила воителя спящим на боку с топором в руке. Его поза почти не отличалась от той, в которой он уснул сам в первый раз. Удивительно как он мог спать совсем не меняя положения тела в процессе, видимо путешествия в драккарах раскрывали самые разные таланты воина.
  Его уши слегка дернулись, когда косуля только спускалась вниз, но больше никаких признаков пробуждения волк не подал. Налётчик лежал в уже просохших штанах, а его лицо и волосы были слегка влажными, словно он только не давно омыл их.
  Выходя наружу девушка могла обнаружить на своей территории стружку и старое топорище. Видимо, пока девушка восстанавливала силы, воитель не сидел без дела и продолжал восстанавливать своё снаряжение, после купания в солёной воде. Эту догадку подтвердил и сам воитель, когда девушка осторожно прикоснулась к его плечу.

— Солнце встало уже давно, а ты просыпаться не торопилась.

  Воитель даже не шевельнулся, судя по всему он уже не спал когда услышал шаги ведуньи, спускавшейся из своей комнаты. Лишь закончив фразу воитель отпустил свой топор и медленно сел, упираясь руками в лежанку. Его лицо было спокойным, не уставшим но и без прежних улыбок.

— Серьёзно тебя магия выматывает. Уверена, что полностью восстановилась? Я никуда не тороплюсь... — но вот, вновь на волчьей морде растянулась хитрая улыбка — Ай, ладно, можешь не отвечать. Я уже знаю, что ты скажешь, даже если не выспалась. Надо ведь показать силу перед чужеземцем?


  Воитель всё понимал, вспоминая как сам упрямо демонстрировал свою стойкость перед ведуньей в их первую встречу. У них были схожие мысли по поводу демонстраии слабости друг перед другом. Продолжая говорить, налётчик вытащил из под лежанки... небольшую деревянную расческу. Она была довольно грубой, но вполне могла выполнять базовые функции, что налетчик и продемонстрировал, начав расчесывать серебристые волосы.

— Слушай, не одолжишь мне набора швейного? Мне костяной иглы и нитки хватит. Надо же хоть как то рубаху зашить, а то день без дела просидел, только и смог, что древко да гребень новые выточить.


  Для налётчика время похода до поселения казалось мучительно долгим. Он не был также склонен к созерцанию как ведунья. Птицы, деревья, небо... всё это казалось волку привычным и обыденным. Он не видел в лесу ничего особенного и вдохновляющего, не видел он красоты и в красных закатах и восходах, ни в горных хребтах и ни в бескрайних морях сердце не находило отклика.
  И от того ещё мучительнее было молчание ведуньи, увлеченно созерцающей свою возлюбленную природу. Как воин не пытался подступиться и разговорить её, девушка упрямо не отвечала, а если говорила что, то настолько односложно насколько могла, от того налётчик был вынужден весь поход томиться в размышлениях. Не уж то после вчерашнего обиделась? С чего вдруг такая женская нежность?
  Когда дуэт только приближался к селению, ещё не видя его силуэта, воин уже почувствовал вонь множества людей, скота и копоти, а его уши начали улавливать раздражающий шум скопления мерзких людишек. Раздражение уже сейчас стало заметно на его лице.

— Ты уверена, что не хочешь надеть на меня ошейник? Так будет сильно безопаснее и для меня, и для окружающих, и для твоей репутации. На поводке ты меня не удержишь, но отношение ко мне будет сдержаннее.

  Воитель усмехнулся, когда девушка заговорила о "новой жизни" и накинул капюшон, скрывая под ним свои волчьи черты. Поправив накидку, чтоб под ней было  почти не видно его тела и лица, налётчк взглянул на косулю так, как смотрят на ребёнка вновь размышляющего о всяких глупостях.

— Когда ты говоришь "будь открытым людям" я вспоминаю только кровавого орла. И уж поверь, о том же подумают они, когда поймут кто перед ними. Ты хоть понимаешь, что такие поселения моя ватага грабила без задней мысли? — тяжко вздохнув, словно отчаявшись доказать очевидную мысль, воитель продолжил — Если надеешься избежать конфликта, то не рекомендую оставлять меня одного. Торгуй с кем хочешь, но от меня содействия не жди. Можешь, разве что, пользоваться в качестве валюты теми слезами сирены, что ты мне отдала. Только не продешевись.

@Сейран 

Мыслеречь слышат все, или это только для тебя? 

  Воитель никогда не обращал внимания на всякого рода объявления, развешанные по городам. Информация записанная на них почти всегда была рекламой услуг для гражданских, практически бесполезной для наёмника. Но в этот день что-то заставило взгляд его красноглазого шлема остановиться на одном плакате на долю секунды дольше обычного. Этого было достаточно, чтобы черепаня схема вольного клинка восприняла информацию о приюте, организовывающем детский праздник.
  В любом другом случае, воин, тут же выкинул эту информацию из памяти, как несущественную... Даже думать смешно, трехметровый наёмник в полном комплекте силовой брони и выступает перед детьми. Конечно, в неокрепших умах был серьезный потенциал, детская слабость граничит лишь с детской чистотой, что легко впитывает чужие идеалы, такие как стремление к силе через милосердие... Но Солнцеликий был слишком занят более важными делами. В конце концов, вольный клинок не шляется по городам просто так.


  Когда дверь наконец открылась, настоятельница узрела не гостя, не актёра в красивом костюме, не простого человека с добрым сердцем. Её взгляд встретил покрытую боевыми шрамами кирасу силовой брони, силуэт которой закрывал солнце.
  На женщину смотрел сгорбленный гигант не менее трёх метров ростом, с ног до головы закованный в толстые слои тёмного адамантия. Четыре красные линзы безликого шлема наблюдали за ней, словно оценивая. Броня воителя была обвешана множеством подсумков, а за его широкой спиной можно было разглядеть несколько механических конечностей и два мощных энергетических орудия, что были достойны установки на военную технику. Он молчал всего пару секунд, прежде чем раскатом грома из аудиосистем брони не раздался голос.

— Да, вы правы. Я здесь по объявлению. Хочу продемонстрировать детям чудеса технологий и силу, что дарует стремление к познанию.

  Рокот воина звучал холодно и механически, словно он готовился к битве, а не к детскому утреннику. Без лишних задержек, наёмник тяжёлой поступью направился вслед за настоятельницей, внимательно осматривая помещения изнутри. Это место выглядело достаточно ухоженным и приятным на вид. Хороший ремонт, правильные цвета, грамотная вентиляция, безопасная конструкция лестниц, хороший пол не повреждается даже от сабатонов силовой брони. Для детей такие условия были более чем приемлемы. Средства что получал этот приют, с первого взгляда, действительно шли в дело.
  Гримёрка оказалась очень кстати. Воитель не любил оставлять своё оружие, но понимал, что демонстрировать его детям не стоит. И всё же, оно должно быть достаточно близко к нему... на крайний случай. Тяжёлый мультилазер и двухметровая плазменная пушка были оставлены в гримёрке, укрытые сверху разгрузкой с множеством подсумков и силовым гладиусом, что всегда висел на боку воителя ещё со времён его первых операций в качестве вольного глинка. Солнцеликий решил оставить при себе лишь огромный эспадон, считая его недостаточно угрожающим чтобы напугать ребёнка, но достаточно красивым, чтобы впечатлить.
  Закончив раскладывать снаряжение, воин направился в гостинную где ему, наконец, выдалась возможность познакомиться с остальными гостями. Аудио-системы вновь разорвал механический говор.

— Моё имя Чи-Бин. Я профессиональный независимый наёмник и технический специалист.

  Гигант выпрямился настолько, насколько позволяли потолки и, оглядев всех присутствующих, поднял руки к тяжелому шлему. Послышалось несколько последовательных щелчков и элемент защиты почти мгновенно оказался в латных рукавицах гиганта демонстрируя... На удивление милое тигриное лицо.

— Рад знакомству!

  Тон его голоса драматически изменился, перейдя от бурчания бессердечной машины, к жизнерадостному тону счастливого отца. Едва слышимый утробный рык, сопровождавший каждое слово воителя исчез, а вечно сдерживающий гнев недовольный рёв стал почти мурчанием. Особенно хорошо изменения мог заметить Сейран, слышавший ранее не только голос, но и мысли воителя.
  Лицо наёмника... тоже было словно не его. Вместо жуткой тигриной морды застывшей в гримассе ненависти граничащей с презрением и безразличием, теперь на окружающих смотрела пушистая голова улыбчивого тигрёнка. Вместо звериной жестокости, в золотых глазах мерцало вдохновение, а вместо кровожадного зубастого оскала, лицо наёмника украшала лёгкая улыбка. Под искусственной кожей теперь было в разы больше мышц, позволяющих звериному лицу выражать человеческие эмоции чуть ли не лучше, чем то могли делать сами люди.

— А тебя я помню, Центурион Сейран. Не думал, что увижу здесь боевого брата! Как поживает Принц?

  Повесив шлем на пояс, гигант наклонился вперед и протянул легионеру раскрытую ладонь, предлагая рукопожатие.

— Что за очаровашка тут с тобой? Уже подругу завёл?

   Изучая работу отремонтированного тела ВЕЩи воин использовал не только своё зрение, но и мириады сенсоров, что передавали на его черепную схему поток данных, подтверждающий успешное завершение ремонта. Едва ли воитель сомневался в своих навыках и в созданном им Хирургеоне. Тем не менее, он был обязан оценивать свою работу объективно, на собственном опыте зная как высока может быть цена ошибки, вследствие самоуверенности... И всё же его интересовало не только физическое состояние андроида. Как бы иронично не звучало, но чувства машины могли оказать куда более серьёзное влияние на её будущее, чем правильное функционирование тела.

Это не сентиментальность стремиться сохранить свою идентичность.
— Ты ценишь своё тело больше, чем оно стоит на самом деле. — механические камеры вновь скрыла голограмма золотых глаз — Я знаю на своём опыте, как сильно может подвести привязанность к старым инструментам. Для меня способ оставаться собой — приверженность идеалам. Моё "я" определяют идеи,  принципы, мысли, память, а не куча собранных вместе органических клеток или эффективно организованного металлолома. 

   Гигант плавно протянул девушке уже свою руку. Она была покрыта короткой тигриной шерстью и плотной искусственной шкурой, чуть тёплой для поддержания искусственного кровотока. Но внутри был лишь холодный металл и искусственные мышцы, приспособленные чтобы держать оружие. Воитель указывал на андроида, задавая вопрос. 

— Считаешь ли ты, что утратив это тело ты потеряешь себя? Неужели твоё "я" зависит от руки, что можно так просто отсоединить? Неужели без этой лицевой пластины, ты уже не человек? Неужели лишь благодаря этому инструменту формируется твоя воля? 

   Воитель сжал свою руку в кулак и медленно опустил. Его лицо, не приспособленное для выражения эмоций, почти не изменялось. Но в золотых глазах и рокочущем голосе читалась решимость. 

— Для меня ты была человеком даже тогда, когда от твоего тела на моëм столе оставалось лишь неприкрытое ядро ИИ. — тон наёмника слегка смягчился, пока тот заглядывал девушке в глаза — Каждый живущий меняется с течением жизни. Ребёнок, которым я был сорок лет назад, не та же личность, что и воин, стоящий перед тобой сегодня, ни на уровне тела, ни на уровне разума.

   Воин плавно положил руку на диагностикар. Призрак хирургеона поднял взгляд на отца, а после послушно принял поглаживание, умудряясь выглядеть счастливым даже не имея лица.

— Мимолетное можно ценить, но нельзя строить на нём мотивацию жить. Этот фундамент неустойчив и изменчив. И стоит ему исчезнуть или просто измениться слишком сильно, как с ним обрушится и смысл жизни. У человека должна быть причина жить помимо его тела и чувств, идея что будет вести его.

  Наёмник внимательно наблюдал за реакцией андроида, так же как анализировал результат произведенного ремонта. Искал мельчайший недостаток  в сказанных им словах, ошибку в каждой детали реакции... но только в отличие от тела ВЕЩи, в её разуме он разбирался куда хуже. Диагностикар хирургеона не мог продемонстрировать специалисту её мысли, как демонстрировал повреждение и износ в начале ремонта, а руки Чи-Бина не могли выковать для неё новые идеалы.

Спасибо. Ты и так сделал больше, чем был обязан.
— Не беспокойся, ты ничего мне не должна за это. Я сам вызвался тебе помочь. Для меня — это и есть мотивация жить.

.   .   .

— У меня на уме... вопрос целесообразности.
— Никакие шансы нельзя назвать незначительными, если на кону стоят миллиарды жизней. Это оружие создано для уничтожения планет. Даже десятая часть его мощи, что могла сохраниться, попав в неправильные руки может загубить сотни тысяч жизней. Оставить информацию о теоретическом расположении подобной угрозы без внимания — неоправданный риск.

  Воитель беспристрастно констатировал факт, что казался ему очевидным. Ставки был слишком высоки, чтобы надеяться на фортуну, а бездействие могло подарить Valam власть над миллионами людских жизней. Тем более, когда из рисков у дуэта лишь бесполезно потратить день или два в худшем случае.

 — Любая сложная система деградирует со временем. Я это знаю на собственном примере...
— Да, ты права. И всё же, на твоём же примере, мне удалось восстановить одну сложную технологию. Без чертежей, без информации о твой модели, без методички по обслуживанию. И я, уж поверь, далеко не самый великий из умов под светом Архея. — налётчик слегка сгорбился, нависая над андроидом — Или ты надеешься, что у Valam не найдётся специалистов и ресурсов, чтобы реконструировать древнюю технологию твоих создателей?

  Гигант отпустил череп диагностика начал медленно обходить ВЕЩ по часовой стрелке. В каждом его шаге чувствовался чудовищный вес его тела, что словно передавался словам вольного клинка.

— В вакууме космоса легко найти место, в котором не будет разлагаться даже органика. Металл и синтетика же могут дрейфовать во тьме веками, не ощутив ни коррозии, ни износа, ни радиационного излучения, ни тепла, ни света, ничего кроме вечного вакуума космоса. — воин остановился, вновь заглядывая в глаза отремонтированной машине — А если орудие будет грамотно законсервировано, поверь, ничто не помешает такой технологии витать среди звёзд тысячелетиями. Да и в конце концов, это оружие может оказаться не более чем пусковой установкой для очень мощной, но примитивной ядерной бомбы, которой и за десять тысяч лет ничего не сделается.

  Налётчик рассуждал логически, для износа и разрушения сложных структур необходимы внешние факторы, что будут на них влиять. Время само по себе не разъедает сталь, её разъедает коррозия, провода выгорают от нагрузки, краска выцветает от воздействия солнечного света. Но в вакууме космоса даже очень сложный выключенный механизм в тени какого нибудь планетоида не подвергается ни одному из этих воздействий. И восстановить его работу может быть невозможно или до неприличия легко с равной вероятностью.

 Это решать не Бражникам, не Valam... не большому коту, что всё ещё мне должен 70%.
— Как мы заговорили, когда дело до денег дошло! А я то надеялся, что по старой дружбе можно и простить пару дырок от пуль в раме съемной квартирке. Если праведник тебе последнюю рубаху отдаст, то бери и лапти! — налётчик указал на грудь ВЕЩи — Тогда всё, что мы там найдём, будет принадлежать мне, раз ты всё равно не веришь в успех моего плана. Как только заберусь на твой старый корабль, первым делом влуплю из этого убер-оружия по твоему райончику, скряга!

  Воин резко изменился в тоне, когда на его морду натянулась широкая зубастая улыбка. Столь контрастная перемена в настроении со стороны водителя казалась ещё более необычной, учитывая его постоянную серьезность и грозную внешность. Театрально разводя руками и грозя кулаком, воитель направился к выходу из мастерской, тут же жестом зовя девушку за собой.

— Собирайся. Покажу тебе "Стального Ворона". Только челюсть на взлётной площадке на забудь, в десантном отсеке на место прикручу.

... Возможность рассказать детям о превосодстве металла над плотью и разума над телом? У меня вроде есть для таких случаев не слишком жуткая искусственная морда и пара удачных модуляций голоса... У вас ведь будет где спрятать двухметровый мультилазер и плазменную пушку? Чур шкафчик с котиком — мой.

Звучит заманчиво. Судя по количеству участников, быстрый темп не планируется? А то у меня экзамены скоро, все дела. Если так, я бы записался, звучит забавно :З (Если ещё влажу конечно)

— Ну чтож, один раз ткнув пальцем в небо ты попала. Мёртвые действительно крайне неразговорчивы.

  Впрочем, столь же немногословен был и сам налётчик. Действительно ли ведунья хотела узнать о прошлом волка или считала эту историю не более чем возможной забавой, но в любом случае налётчик явно не горел желанием продолжать сказ. Забавно, как в один момент из северянина и клещами слова вытащить не выходило... Но вот стоит подарить ему почву для очередной сценки

— Ах, как можешь ты быть так жестока, лесная красавица! Ты разбиваешь мне сердце! Моя любовь отвергнута, жизнь окончена! Я утоплю свои чувства вместе со своим телом в бурной реке... — нарочито театрально наигранное горе вновь сменилось весёлым оскалом — Как будто я действительно верю в искренние чувства, рождённые из "искренней заботы мудрой ведуньи с тяжёлым прошлым о глубоко травмированном воине". Ладно, вижу шутить на эту тему ты не в настроении. И от чего все женщины так серьезно воспринимают "любовь"?

  Воин точно не считал свою перестраховку лишней. В конце концов, у каждой ведьмы свои рецепты и тараканы в голове. Пойди угадай, что она куда намешала. Ещё и он же виноват будет в том, что считает полки снизу вверх, и со своей перспективы "вон то" увидит как вторую склянку, а не первую... И всё же, сейчас, не это беспокоило воителя. Он был занят тем, что устраивался по удобнее, наблюдая как растягиваются эластичные мышцы девушки, тянущейся за склянкой... И как забавно её чувство безопасности сменяется настороженной самоуверенностью.


— А какая разница, если так же стройна и красива, как и десятилетия назад? В конце концов, результат твоих трудов очень заметен. Разве моё внимание, не есть твоим стараниям величайшая похвала? Зачем же ты искала молодости, если не ради прежней красоты и здоровья?


  Из речи налетчика было непонятно, действительно ли он верил, что перед ней омоложенная древняя колдунья или он просто издевался, находя развлечение в попытках косули отвратить его, от наблюдения за её телом.

— Не возмущайся. Я не мешал тебе изучать моё тело. Дай и моим глазам порадоваться...

  Весёлые смешки прекратились, оставив лишь зубастую улыбку.... Оскал хищника, что наблюдал за жертвой, предвкушая вкус её нежной плоти. И от того ещё больше напрягало его бездействие. Он не собирался мешать представлению, не тянул когтистых лап к нежной коже и даже не старался изменить ракурса, в попытке увидеть оголённую грудь косули. Просто наблюдал, словно выжидая удачного момента для удара...
  Тело девушки действительно казалось волку привлекательным, и тем привлекательнее оно становилось чем меньше в движениях его хозяйки оставалось уверенности... В один момент, когда девушка осталась почти без одежды, в голове налётчика промелькнула мысль: что же произойдёт, сорви он с беззащитной косули остатки одежды? Увидит ли он в её глазах страх? Станет ли та защищаться?
  Казалось, лишь голос самой ведуньи не позволил мимолётной мысли обрести форму намерения.

— Ты не в праве меня осуждать. Ни один мужчина, не смог бы оставить такое тело без внимания. Такова моя природа, я не могу иначе.

  Наконец закончив мучать бедную косулю взглядом, волк покинул хижину и принялся исполнять указания уязвлённой хозяйки. Быстро распугав животину дикими воплями да топотом и дав пинка наглому петушаре, воитель быстро загнал самых не сообразительных зверят в сарай, запирая их внутри по распоряжению ведуньи. Стремясь не слишком промочить свои единственные штаны, налётчик поскорее забежал обратно в хижину... прихватив с собой ещё не успевшее промокнуть буковое полено. Держа его в одной руке, налётчик, мимоходом, взял снадобье ведуньи и без задней мысли выпил весь флакон, оставляя опустошенный сосуд там же, где и взял... Возможно подобное доверие к ведьме было даже излишним.
 
— Окна тоже колдовством закрой, а то кто меня знает, вдруг пробраться попробую, пока ты спишь! Как схвачу за бочок!

  Продолжая подшучивать над параноидальной девой, налетчик улёгся на своём спальном месте. Кинжал со звоном был брошен в остальной металл, штаны после меткого броска зацепились за сучок в стене, а в грубую руку снова лёг верный топор. С хитрой улыбкой, налётчик убрал свободную руку за голову, прикрыл глаза и принялся вновь рассматривать запечатлённое в памяти воина прелесное тело рогатой красавицы.

— Жена? Скорее очень популярная проститутка, учитывая сколько мужчин в ней побывало и хочет побывать ещё раз. Только эта блядь вместо сифилиса сразу голову с плеч снимает. Плевать мне уже на Вальхаллу. Я просто хочу получать удовольствие от хорошей схватки с могучим врагом, а не чахнуть как старый пень. Кровь пьянит лучше любого мёда, знаешь ли... Хотя нет, не знаешь. Женщинам не понять стремления утопить свои проблемы в крови. Быть может оно и к лучшему.

  Удивительно как просто воитель переходил от глупых шуток к обреченным умозаключениям. Едва ли он считал свою одержимость битвой чем то достойным похвалы, ведь относился к кровопролитию так же как к хорошей выпивке или шлюхам. И прекрасно понимал, что как выпивка и падшие женщины, кровопролитие не сулит ничего хорошего тому, кто к нему пристрастился.

— О, семья! — налётчик громко захохотал — Да, у меня была семья. И отец, и мать, и братья, и сёстры. Только вот от чего я с ними лет пятнадцать не общаюсь? — успокаивая свой смех, налётчик продолжил мысль — Сама подумай, какой безумной бабе я такой нужен? Пол жизни в походе, пол жизни бухой. Вот это мужчина, жених хоть куда!

  Его смех был так же весел, как и до этого, а тон не менее жизнерадостен чем раньше. Но слушая его слова всё отчетливее становилось ясно, насколько на самом деле напускной и фальшивой была его радость. Как ведунья и могла предположить человек живущий кровопролитием никогда не будет по настоящему счастлив.


— Ну уж благодарность тебе великая, барыня. Пробирающийся босяк твоей щедрости не забудет. — шаг в шаг, налётчик, скача вслед за ведуньей, ускорялся с каждой новой холодной каплей — Так ты оказывается опытная женщина в молодом теле? Вот то, что ты одинока меня удивляет куда больше! Ты и хозяйство ведёшь, и о любой ранке мужчины печешься, и готовить умеешь, и спокойная как удав, даже скандалов не устраиваешь, мудрая как старуха столетняя и выглядишь при этом привлекательнее водной принцессы. Какой у тебя подвох?

    Вот уж женщина действительно загадка. Только видимо не стоит давать такой дурной головушке пищи для размышлений, а то взрастет в ней таких дум, что страшно становится.


— Принадлежу тебе? А говорила я тебе не нравлюсь... хотя нет, не говорила ведь! Так вот чего ты меня выловила из пучины морской. Понравился значит? Ой не того ты суженного себе выбрала, красавица. Загублю!

    Забегая вслед за девушкой в её хижину, налетчик не слишком волновался, что за утро они только и успели, что за водой сходить. Впереди был целый день... да и если его впустую потратить, налётчик точно сильно не расстроился бы.

— Ещёб, твоя защита разумных чудовищ от меня защищала. Нет у тебя какой метки мол "собака злая, укусит"? Сейчас проверю твоих курочек, дай топор только к стенке поставлю.

  Отставив вёдра да бадью к стенке, воитель принялся и за остальное снаряжение. Пусть лучше дома просохнет пока, а налётчик и в одних штанах прекрасно сходит.

— Третьей сверху или снизу? Ты лучше на стол поставь, а то я сейчас чё напутаю у тебя тут, прилягу — потом уже не разбудишь.

  Как ведунья могла предположить, налётчик мгновенно забыл о всех делах как только увидел её без верхней одежды. Только и успел, что лук да накидку сбросить, как его взгляд уже был прикован к стройному телу молодой косули... ну, по крайней мере на вид молодой.

— За меня не беспокойся. В отличии от тебя, мне уже прятать нечего. Ещё когда меня зашивала всё пади видела... Несправедливо, скажу я тебе! Мне ведь тоже интересно.


  Совсем скоро, ведунья могла понять, что пока переодеваться не закончит налётчик её зверинцем заниматься не пойдёт. Взгляд волка изучал её с головы до пят, не оставляя ни одной детали прекрасной внешности без внимания. Его взгляд был таким же, как когда он впервые взглянул на ведунью, очнувшись после крушения. Он старался запомнить то что видел... только теперь объектом его интереса было не лицо, но тело ведуньи.

— Я сам был уверен, что при встрече с такой бестией без шансов погибну... Возможно, лучше бы я действительно поддался её колдовству, наверняка ведь действительно только развлечься хотела, а я с ней так... Хотя, с другой стороны, благодаря этой неурядице, ну и твоим силам конечно, у нас есть полная сумка чешуи и жемчужных слёз!

  Налётчик усмехнулся. Надо же в сложившейся ситуации искать и положительные моменты. В конце концов, может и пронести. В всяком случае, на ведунью сирена обиды не держала. А сам воитель... ну, одним могучим врагом больше. Он в любом случае дольше тридцати жить не планировал.
  Воин почесал репу, балансируя коромысло одним лишь плечом. Он был так себе зельеваром, но в чём то да разбирался.. От чего бы не поделиться знаниями?

— В основном отвары из грибов варили себе шаманы. Мухоморы для боя так себе подходят, они не вызывают ярости, а просто расширяют сознание. С их помощью легче общаться с духами. Хотя, наверное и их можно добавить пару ломтей в котёл, вроде как наш знахарь так рецепт и рассказывала.
  Большую часть отваров, что я знаю, делают на настойке чёрной белены и хорошей выпивки. Действие может быть серьезное, не устаëшь, боли не чувствуешь. Но и побочные эффекты тоже внушительные. Если неправильно приготовить, в лучшем случае, свалит диарея, а в худшем отправишься прямо в Хельхейм. Да и если правильно приготовить, один может порваться в бой, а другой будет слюни на земле пускать.
  К тому же берсерк состоянии измененного сознания почти не слушает приказов и не может держать строй, а того и гляди своему по черепу даст. По этому применять такие отвары необходимо осторожно, в специфических условиях.
  Если тебе интересен рецепт... Могу тебе накидать, конечно, но за эффект не ручаюсь. Там у каждого клана свой и, честно скажу, действие отвара бывает сильно преувеличено. Берсерки вроде меня и без отвара должны демонстрировать отвагу на грани безумия, побочные средства лишь позволяют их безумию раскрыться. Я подобными снадобьями пренебрегал, в пространстве ориентироваться сложнее, после боя выдыхаешься сильнее, а чувство боли лишь распаляет мой боевой дух. Да и, скажу откровенно, вкус у этой дряни такой, что лучше уж землю жрать. А перед боем в себя целую миску запихать надо! Проще мёдом глотку промочить и не заниматься хернёй.

  Пока бывалый грибоед рассказывал о своих любимых отварах, девушка как раз успела собрать все трофеи, что оставила водная принцесса. Воин выдал на удивление обширный рассказ об отварах, что было закономерно, учитывая что налётчик назвался берсерком. Наверное это и объясняло его буйный характер. Правда, такие как он должны носить медвежьи шкуры, а не волчьи...

— Может чай из твоих трав меня спокойнее сделал? Я полный чайник в себя залил и раздобрел. Наверняка ты туда каких нибудь ромашек намешала, пьешь травы расслабляющие на постоянной основе, от того и спокойная такая. — воин усмехнулся — Ты только осторожнее со своими отварами. Заботишься, ухаживаешь, засматриваешься подозрительно. Испортишь меня своим чаем, влюблюсь ещё, щенят захочу. Представь какой ужас будет? У меня в планах умереть в битве, а не от перелома таза!

  Воитель изменился в тоне, вновь принявшись паясничать, как только его извинения были приняты. Налётчик словно не мог без проблем, как только решалась одна, он тут же пытался нажить себе новую... Косуля, конечно, в его глазах выглядела привлекательно, но волк ещё не нагулялся, не ручная собачка, в конце концов.

— Пхех, в их дружине точно таких как я полно, буду там к месту... Только вера их мне не близка, я столько христиан перерезал, что их бог меня точно не примет. Хотя, вроде как, у них культ "всепрощения", мол прими их бога и все прегрешения тебе простят. Слышал наш брат на Руси правит, так он тоже крещеный.

  Волк шагнул рядом с ведьмой и даже чуть обогнал её, когда тропинка стала чуть шире. Встав впереди и пропуская даму дальше, воин продолжал расспросы, попутно пытаясь отказаться от своей доли в пользу ведуньи..

— Точно себе не оставишь? Из них никакие снадобья не делаются? Я слышал легенду про источник молодости, в воду из которого нужно добавить слезу сирены и испить эту смесь, чтобы вновь обрести прежние годы... Хотя куда такой как ты ещё моложе.
  К слову о колдовстве, что за клеймо ты мне успела поставить? Я всё больше начинаю сомневаться, в том что ты противница рабства.

— Да я знаю что-ли какие от моих действий последствия будут? Это же королевская дочь! Я её и так чуть не убил! Вдруг с этой осинки от меня действительно апельсинки получатся? Как её отец отреагирует, думаешь?

  Воитель цеплялся за любую возможность хоть как то отвязаться от водной нечисти. Он не мог так резко променять жажду убийства на вину, а потом сразу на похоть. Если он дал по репе, то потом окучивать её у него желания не будет. Всё должно быть последовательно и по порядку а не... так! Но сирена, очевидно, его позиции понимать не собиралась.

— Просто плыви уже домой! Мало таких как я у берегов ошивается? Поищи кого ни-будь более ласкового!

  Стоило взгляду волка зацепиться за шикарную грудь водной нечисти, как воин тут же стыдливо отвёл взор, пытаясь спрятать его в глазах ведуньи, словно ребёнок. Он и сам не понимал с чего вдруг стал таким мягким и нерешительным. Ему просто хотелось, чтоб вся эта безумная постановка прекратилась и он, наконец, мог услышать свои мысли! И косуля была его единственным якорем реальности, что позволял хоть как то отвлечься...

— Арабы считают, что из костей. — на морду налётчика натянулась нервная улыбка — Так чего не отстирываешь, если знаешь?

  Налётчик, всё поглядывал на сирену, в надежде, что та наконец оставит его в покое. А та, как на зло, всё показывалась, стремясь возбудить в волке влечение к своей рыбьей заднице. И не сказать, что её действия были напрасны, глаза воителя радовались, но вот голова не позволяла похоти взять верх...
  К его счастью, ведунья всё же смогла убедить сирену оставить волка в покое. Воин с облегчением выдохнул, наблюдая за кругами оставленными упрямой водной принцессой... Оставалось только надеяться, что рыбка не захочет в отместку нажаловаться отцу. Хотя, а чем бы она доказала, что воитель её чуть не прикончил? Спасибо ведьме, следов побоев не осталось.

— Злым роком я целован, но по велению судьбы — должен жить.

  Воин плавно поднял взгляд на девушку, когда та положила руку ему на плечо. Невольно, в голове он начал сравнивать её внешность с водной красавицей... Что-то в косуле было, что привлекало его больше, и всё же, он не мог понять что... сиськи то у рыбы больше были.

— Пхех, везуч? Сильно сказано. Я бы не назвал проломленный череп морской принцессы "везением".

    Воин послушно протянул руки, стараясь при том не запачкать платье косули ещё сильнее. Налётчик перевёл взгляд на ладони девушки, что творили заклинание. Ей даже не приходилось произносить слов, а её концентрации во время исцеления хватало на подробный рассказ о местных чудовищах.

— Ну то что русалке можно выдавливать глаза, а сирене не стоит я уже понял. А есть внешние различия хоть какие то? Одного поведения будет мало, для своевременного опознания.


  Спустя какое то время, ведунья окончила свой рассказ. К тому моменту и раны воина исчезли и сам он обсохнуть успел. Уже смывая подсохшую кровь в реке, налётчик начал ощущать нарастающую капель, поднявшую дуэт поскорее отправиться к хижине.

— Да нет у меня никакого тайного знания. Сам не знаю от чего так. Говорят сильный волей может противостоять их песням.

  Быстро вымыв руки, воин направился к своему снаряжению, тут же запрыгивая в штаны, набрасывая накидку и развешивая оружие. Забавно... столько барахла с собой взял, а ничего не пригодилось.

— Я себя к таким не причислял и всё же... Стоит мне пожелать чьей-то смерти и уже ничто меня не остановит. Ни песни, ни мольбы, ни боль. Быть может от ненависти, я не воспринял её песни?

  Подхватывая на плечо коромысло и хватая полную бадью, воин взглянул на косулю... В её взгляде налётчик заметил сонливость и слабость, и всё же её движения не демонстрировали потери сил. В её упрямстве, он узнавал собственное...

— ...

  Воин хотел что-то сказать, но вместо этого лишь кивнул головой, предлагая косуле поскорее вернуться к хижине, чтоб не промокнуть до последней нитки. Из-за авантюры с сиреной они до города точно не успевали, только промокнут за зря. И всё же, спустя пару мгновений...

— Я ведь был переломан куда страшнее, чем мне показалось, верно? Насколько всё было плохо?

  Воин звучал напряженно и при том слегка виновато. С его губ сорвался нервный смешок, прежде чем тот продолжил уже решительнее.

— Я в долгу перед тобой, но не сказал и слова благодарности. Так что... я ценю твою помощь. Я держал на тебя обиду за убитых братьев. Но всё же, ярл не хотел, чтоб я тебе мстил... И я хочу забрать слова о твоей смерти. Прости их мне.

  Слушая ответ косули на его претензии, варяг отступился. Казалось раздражённый воина он хотел что-то сказать, но ему было просто нечего ответить. Даже когда острый ноготок косули врезался в его плоть, северянин молчал. Волк действительно был убеждён, что выбрался из морской пучины невредимым лишь благодаря удаче, а ведунья ему разве что пустяковые раны перевязала. Замешательство, кажется, за сегодня стало самым частым выражением лица для налётчика.
  Ещё больше это чувство усилили слова ведуньи о неком "клейме", что нёс на себе мужчина. Не понимая о чём идёт речь, воин осмотрел своё тело, в попытке найти этот знак. Теперь к замешательству примешалось раздражение... но оно довольно быстро вновь утонуло в удивлении, когда всхлипывающая сирена хищно глянула на налётчика, подмечая его сложение. От её взгляда воин начинал жалеть, что не надел штаны перед тем как запрыгнуть на рыбу. Пусть промокнут и пропитаются кровью, лишь бы эта сумасшедшая на него так не смотрела.
  И когда девушки начали обсуждать его как какую то блядь, налётчик окончательно запутался в происходящем. На его лице не было ни вины, ни раздражения. Северянин просто обалдел от происходящего, да настолько, что после бабских разговорчиков ему захотелось прикрыться. Хотя что-что а тела своего он никогда не стеснялся.
  Налётчик перевёл взгляд на ведунью, в его глазах почти читалась мольба не отдавать его этой подводной извращенке... Но тот услышал лишь её безразличие в этом вопросе. Явно не желая принимать такой ответ, он почти взмолился.

— Ещё как в праве решать! Какие ещё сиренята? Я её чуть не убил, а вы меня уже рассматриваете как шлюху в порту! Что с вами не так?

  Поражённый своим положением налётчик возмущался пуще прежнего. Его сердце ещё билось от желания убить нечисть. А тут ему предлагают оплодотворить водную нечисть, которой он только недавно думал голову снять!

— Вы там под водой все такие? Я тебе только что глаза выдавил и череп проломил, а потом пошёл на берег за топором! И всё о чём ты думаешь, это моё тело? У вас там принято друг дурга сначала убить попытаться, а потом трахаться?

  От бессилия налётчик сел на землю, скрещивая ноги так, чтоб они перекрывали его "достоинство", в попытке хоть что-то скрыть от безумных глаз морской нечести. Он подумал приложить руку к голове, но тут же прервался, поняв что она залита кровищей. Его тело оставалось относительно чистым, но руки омыть он не мог, слишком много ран... На слова косули, воин ответил куда спокойнее. Её голос... успокаивал.

— На роду написано кровью истекать. Это ещё ерунда, видела бы ты что с моим отцом произошло... — налётчик взглянул на свои руки — Иногда создаётся ощущение, что за жизнь крови из меня вылилось чуть ли не больше, чем должно в быть в теле. И откуда только новая берётся?.. — на миг, он направил свой взгляд на ведунью, замечая пятно крови на её платье — Попробуй пятно в реке смыть. Холодная вода хорошо помогает, пока кровь не засохнет.

  Нахмурив брови, налётчик вновь взглянул на сирену, что всё не теряла надежды охомутать воина. Своих водяных не хватает что-ли? Волк даже просто не представлял как в принципе сделать это с рыбьим то хвостом!

— Ты мне все руки исцарапала. Пока раны не зарастут я в воду не полезу. Вымаливай у ведуньи, чтоб врачевала меня по быстрее. У неё же выторговывай мой хер. По свой воле я к тебе не спущусь, но перед ней я в долгу. — тяжко вздохнув и прикрыв галаз на миг, воин вновь грозно посмотрел на рыбу — За молчание — можешь смотреть, как к реке приходить буду. Трогать нельзя... А теперь оставь меня, сумасбродная баба.

  Воин не желал больше говорить с сиреной переводя взгляд на свои раны. Поднеся руку к лицу, волк принялся облизывать порезы от когтей сирены, испивая жидкую кровь и оставляя свою слюну. Для собак их же слюна была лечебной, не позволяла ране гноится и помогала остановить кровь. Вероятно, налётчик тоже унаследовал эту способность.

@Рейнерис, 

   Чувствительный слух волка лишь усилил эффект от мерзкого вопля водной твари, а когти беспрепятственно резали грубую кожу почти до самых плеч, но не могли дотянуться до лица... И всё же, звон в ушах и боль от порезов лишь распаляли ярость северного воина. Зверь нервно осматривался по сторонам, ища сородичей сирены в воде, что могли попытаться утянуть его к речному дну, в попытке защитить рыбку... К несчастью для последней, волк беспрепятственно выбрался на берег, вновь подбираясь к своей жертве и продолжая издеваться.

— О, любовь моя! Я бы отдал любую цену... лишь бы встретить тебя на той стороне! А теперь, водная красавица, прошу, ради меня... умри.

   Агония существа притворявшегося женщиной забавляла её мучителя. Короткие усмешки срывались с губ налётчика, когда тот замечал как блестят акульи зубы и как болезненно оглушённая тварь переживает потерю зрения. Северянин даже не думал останавливаться... пока сквозь звон в ушах не послышался крик ведуньи.

— Выколол русалке глаза и проломил коленом череп. По твоему, я должен был с ней поебаться и утопиться? Чего ты так печёшься за эту морскую блядь?

   В изумлении, налётчик остановился у самой реки, наблюдая за странным беспокойством ведуньи по поводу искалеченной твари. Несколько секунд было даже забавно наблюдать, как ослеплённая безумная сирена билась и брыкалась, а косуля тщетно пыталась её усмирить... Но потом ведунья потребовала участия волка.

— Да, зачем? Она мне и так все руки исцарапала!

   Всё ещё на понимая требования лесной колдуньи, зверь растерянно посмотрел на свою жертву, всё ещё метавшуюся по берегу и ревущую от боли и гнева. Трогать эту когтистую зубастую тварь без стальных наручей у воина не было никакого желания, особенно учитывая что она уже успела натворить с его руками.

— Аргх! Ладно, дай только ухватиться нормально!

   Понимая, что спорить со злой ведьмой у него в любом случае не выйдет, налётчик выждал момент и запрыгнул на тварь сверху, когда та, хватаясь за траву, перевернулась на живот. Схватив чудовище за руки и заломов их ей за спину воин удержал их одной рукой, а второй зверь схватил женщину за волосы и прижал к земле, чтоб та не извернулась и не вонзила в косулю острые зубы... Но больше чем брыкающееся под его голой жопой существо, что уже успокоилось от чар ведуньи, воина волновали слова последней.

— Да ты издеваешься! Ты сказала мне, что тут только нечисть водится! Может та лягушка тоже была дочкой какого ни будь лешего? Твою ж, не уже ли нельзя сразу рассказать о всех подводных камнях?!

   А в голосе налётчика, как раз, был упрёк и недовольство. Ему и так хватало могучих недругов, в виде асов, так тут ещё и с морским царём отношения себе испортил, на почве выколотых глаз его дочери. Чуть ослабив хватку, налётчик всё же не слезал с морской бабы... что выглядело довольно двусмысленно, учитывая что тот всё ещё был в чём мать родила.
   Услышав признание вины со стороны косули, налётчик перестал катить на неё бочку, переводя взгляд на свой "улов"

— Какого хрена морская принцесса вообще, мать его, гуляет в одиночестве и топит мужиков? Отец вообще не забоится, чем его дочь занимается?

   И всё же, возмущение быстро сменилось удивлением, когда всего одним прикосновением ведьма легко исцелила страшные раны, которые воитель только что нанёс сирене. Наблюдая как под действием золотого свечение продавленное внутрь окровавленное лицо сирены вновь принимает прежние черты, а после удара по щеке только что выдавленные глаза не уставились на него, налётчик не мог сдержать изумления... Пока это изумление не сменилось претензией.

— А почему меня ты так не исцелила? Зачем было куда то меня таскать, врачевать, в дом свой приводить, броню мне портить, если можно было просто посветить золотым светом в глазки, дать по роже и исчезнуть? Я думал ты меня сбагрить всю дорогу пытаешься!.. — и тутгневную тираду воина прервала мольба сирены — Ай ладно, сейчас есть проблема по серьёзнее.

   Налётчик отпустил голову окровавленной морской девы, чьи волосы теперь были пропитаны ещё и его собственной ковь. И всё же, он не отпускал её рук, не позволяя сирене пользоваться когтями. Он заглядывал ей в глаза с раздражением, но уже не собирался калечить.

— Дура, ты меня только, что убить пыталась, а теперь в слёзы! Буд то надеешься, что я им поверю. Вот по этому я и ненавижу убивать слабаков, нет в этом никакой радости... Даже смотреть на тебя мерзко, сопля.

   Косуля могла заметить... как  лицо варяга странно изменилось. Злорадная улыбка и огонёк ненависти уже давно сползли с его лица, сменившись раздражением... И теперь раздражение плавно перетекало в отвращение и... вину. Теперь воин, словно видел в не морскую нечисть, а простую бабу, которую так искалечил.

— Нечем вам заняться, гадам морским, как людей топить? Ладно меня ещё, я крови невинных напился не меньше твоего. Только у меня была хоть какая то цель. Кровопролитие для меня было прославлением богов, я убивал ради славы и богатства...
   А в чём тебе смысл топить людей в пучине? Славы в твоей подлости не сыскать, кроме слухов, а богатства суши тебе без надобности.

   Осторожно отпустив руки твари, грозным взглядом воин ясно дал понять, что той лучше не делать глупостей, если не хочет вновь умыться кровью. Налетчик неспешно поднялся с пойманной твари и отшагнул к реке, тут же разворачиваясь к берегу спиной. Его глаза забегали по морской глади, словно в поисках сородичей морского чудовища... И всё же, косуля могла заметить, что тот отводил взгляд словно не в поиске врага, а будто от стыда.

— Как буд то проще тебя прибить, и всё же... она мне не позволит. Слишком милосердная, даже к таким чудовищам как ты или я.

   Налётчик взглянул на свои руки... Как иронично. От множества порезов оставленных когтями сирены они действительно были по плечи в крови. С маской презрения и раздражения налётчик вновь взглянул через плечо на ревущую морскую бабу.

— Я к тебе не притронусь, хватит уже реветь. Если кому ты и обязана предложить что-то в обмен на свою жизнь, то ей — воин указал окровавленной ладонью на косулю — Не будь её рядом — ты была бы уже мертва. Ей и решать твою судьбу и перед ней ты в огромном долгу.

— Поглощение осколков духа, это завуалированный намёк на пожирание трупа? Вот уж не сильно твои саги от моих отличаются.

  Конечно, в её истории чуть больше героизма, чем в сказке про малолетнего пекаря, но разве налётчик сам не знал эпичных историй? Он мог рассказать хоть сотню... еслиб вспомнил. Беззаботно вышагивая вслед за девушкой, северянин вновь ехидно усмехнулся, когда косуля намекнула на возможное благословения лесного духа.

— Конечно я получу благословение великой силы! Я же так похож на избранного богами, разве нет? А на по поводу безумия... Скажу так, терять мне нечего, рассудительностью я никогда не блистал. Так что риск определённо стоит великого могущества!
  И что же я должен сделать, чтоб заслужить частицу великого духа? Съесть ребёнка или утащить овцу? Чем там волки по тем временам занимались? Или быть может у тебя завалялся кусочек вяленой волчатины? Говорят на вкус мерзкая, жёсткая и воняет, но в горло пропихнуть можно.

  Кажется, воин вообще никакие истории ведуньи не воспринимал всерьёз, предпочитая веселиться, вместо того, чтоб извлекать глубокий смысл. Довольно странно, что когда косуля говорила по делу, он действительно прислушивался к её речам и мог ответить что-то вразумительное... ну, иногда.

  Волк, убедившись, что девушка не из нежных, не слишком обращал внимания не её взгляд. Конечно, внимание прекрасной девы щекотало её эго... и всё же, передом к ней не поворачивался, вынуждая, в основном, наблюдать за его спиной.
  На которую, так или иначе, тоже можно было взглянуть с не меньшим интересом, чем на грудь. Там раскинулось куда меньше шрамов, всё же викинг предпочитал встречать врага лицом, но всё ещё было, что рассмотреть. Несколько следов от ударов копьём в бок, старые раны от когтей зверя на лопатке, след от топора под рёбрами, несколько рубцов от наконечников стрел и зеркальный шрам, что повторялся на груди...
  Но конечно, девушка наверняка смотрела не на них, а на нечеловеческую мускулатуру, проступавшую через огрубевшую кожу. Пусть лицо у воина было как у отрока, но телом он был сложен как мужчина. Могучая шея, широкие плечи, рельефная мускулатура... в целом, становилось понятно откуда у волка такой аппетит.

— Если ты будешь лупить мне в спину из лука — могу и не справиться. В твоих стрелковых навыках я совершенно не уверен, а если я ещё двигаться невпопад буду... ты же не слушаешь так?

  Быстро глянув назад через плечо и спугнув наблюдательницу, волк уже заканчивал мыть волосы и собрался приняться к чистке своего хвоста... Но тут же замер, заметив как его отражение сменилось чужим лицом. Налетчик отпрянул, когда дева поднялась из воды. Его взгляд выражал изумление и настороженность, а руки сжались в кулаки...
Но услышав божественный голос, воин остановился, позволяя прекрасной нимфе прикоснуться к своему шрамированному лицу. Грубые ладони разжались, а изумление начало сменяться другими чувствами. Мгновение он не мог подобрать слов, не имея возможности выразить словами ничего кроме удивления... и согласия.

— Я... да. Я помогу тебе...

  Налётчик поднимает руки, но тянет их не к оголённому телу, а к лицу девушки. В то же время, от касаний нимфы лицо самого воина изменилось от удивления к вожделению и трепету. Пленённый её красотой, он повторяет её слова, уже почти касаясь нежной кожи её щёк...

— Я стану твоим... твоим палачом.

  Морда зверя искривляется широкой зубастой улыбкой, а в глазах вспыхивает огонёк злорадства, когда могучие ладони с силой хватают существо за череп. Налётчик вытянул руки в полную длину и отпрянул назад, не позволяя существу касаться своего лица, но всё ещё удерживая её в своих когтистых лапах.
  В мгновение замешательства, зверь сменил положение больших пальцев и с силой вдавил чёрные когти в глазницы существа. Ужасный хлюпающий звук сменился злорадным хохотом воина, раскусившего подлую тварь, смеющую играть на его влечении к прекрасным девам.

— Ах, как прекрасны твоих глаза! Как сладок твой голос! Позволь мне услышать его снова!

  Намеренно как можно громче восклицал издевающийся воин... пытаясь намекнуть удалившейся ведунье, что ей точно стоит понаблюдать за происходящим. Погрузив фаланги пальцев по глубже в глазницы морской твари и почти уперевшись когтями в кость, налётчик резко выдернул когти из, уже не таких и прекрасных глаз. Не позволяя существу сделать свой шаг, могучие руки налётчика резко дёрнули голову твари вниз к водной глади, позволяя воину с размаху влететь миловидному чудовищу коленом в нос. Хруст кости и кровавое пятно на водной глади знаменовали серьёзные изменения в фактуре прекрасного лица.

— Позволь мне ещё раз коснуться твоей кожи, прошу! Она так прекрасна!

  С трудом стараясь не забрызгать повязку и не поскользнуться на речном дне, воин отпустил голову противника и перехватил оглушённую тварь, впиваясь когтями в её плоть. Пользуясь своей непомерной силищей, зверь выдернул существо из воды, поднял над головой и метнул в сторону берега, вкладывая всю мощь, что ещё была в его теле... и было её определённо не мало.

— Ну где ты там плетёшься? Она мне сейчас все бинты забрызгает! Хоть палкой своей ей по горбу дай, чтоб я до топора добрался!

  Уже не выдерживая лома комедии, воин позвал лесную ведьму, чтоб та отвлекла чудовище. Шутки шутками, а бинт уже и подмокал, благо хоть не на месте раны.

— Тогда можешь считать лишнее слово в мою сторону святотатством.

   Воитель действительно не был образцовым лекарем, и всё же задавал правильные вопросы. У викингов знахарским делом обычно занимались их женщины, а их в налёт не брали практически никогда, только привозили после. Получившие серьёзную рану налётчики, в большинстве своём, просто умирали, отправляясь в вальхаллу. И всё же волк понимал базовые принципы оказания медицинской помощи, не раз обрабатывая свои раны и раны других воинов из ватаги.

— Ты просто их готовить не умеешь, так и скажи. А лягушек я надуваю, толку их считать?

   На хитрую морду вновь натянулась широкая улыбка. Он отвлёкся от разнюхивания склянок и повернулся к колдунье, чтоб внимательные пронаблюдать за её реакцией. Ему даже начинало нравиться, что эта рогатая так мило о нём беспокоится... Под её присмотром если он и станет водной нечистью, то тем же способом, что и его ярл. 
   Стоило девушке закончить с рассказом, как налётчик, без мгновения сомнения, взялся за инструмент. Он не был таким уж опытным лекарем, но точно знал что делает. Тщательно очистив лезвие и собственные руки от грязи, налётчик принялся снимать повязки. Когда холодный металл погрузился в рану, лицо воина не выражало муки, лишь концентрацию, заметную всё отчётливее с каждым импульсом боли. Воспаление было не таким значительным, но оставленное без присмотра оно могло легко убить воина, от того очистка раны снадобьями ведьмы была очень важным процессом... Ему оставалось лишь надеяться, что девушка действительно знала толк в приготовлении целебных отваров, а не намешивала всего подряд по наитию своих богов.

— Нет. Знаю только историю, в которой старая лесная ведьма, с бородавкой на носу, ловила детей, гулявших по её владениям в одиночестве, и жарила в печи. Один ребёнок воспользовался хитростью, попросив ведьму показать как лежать на лопате, закинул её внутрь, запер в печи и сжёг заживо... 
  Закончив с перевязкой своих ран, налётчик поймал на себе взгляд ведуньи. Воину казалось буд то в её глазах так и читалась боль от его излишней жизнерадостности, по сему он принял решение продолжить паясничать... Очевидно, дурмана ему для неадекватного поведения было не нужно.
... Детьми ты пока меня не кормила, да и на вид моложе меня будешь года на два. А если путеводная нить ведёт к самой красивой деве в округе, то по кругу мне ходить не упёрлось. Что-то не клеится "сказка", не находишь?.. К слову о действительности, попробуй в следующий раз воды накипятить и посолить, чтоб по вкусу была не солёнее крови. Ей рану промывать безопаснее и эффективнее, чем просто водой.

   Налётчик, как и обещал, рассказывал только те саги, которые было интересно слушать... очевидно, про любовь ему сказки не слишком то нравились. Но вот как детей в печку пихать — он первый. В целом ведунья не слишком ошибалась в своих предположениях о предпочтениях налётчика, в плане историй. Он после них ещё и советы раздавать будет!

— Собак тоже из волков вывели, плотью своих братья мои меньшие точно не брезгуют... В прочем как и многие люди. И всё же, меня что те, что другие старались обходить стороной. В последний раз когда серые наглели у меня появился тот замечательный плащ из волчьей шкуры, а когда появился очередной храбрец — к нему добавилась и золотая цепь.

   Частица великого духа вряд ли сильно помогла бы волкам, будь бахтерец налётчика целым. И всё же, толпой десяток псин разрывают медведя, а у налётчика даже копья при себе нет, лишь наконечник в куче металла. Но пару глоток своим собратьям он точно перегрызть успеет, а после первого распотрошенного собрата стая, обычно, отступает. Особенно если выловить вожака.

— О, я ЗДОРОВЕНЕН как конь, только в другом смысле. — очередная усмешка сорвалась с его губ — Хочешь по спорить? Будь у меня желание, я бы не позволил тебе скрыться, даже будь при мне и бахтерец, и щит, и топор, и копьё. Ты можешь быстро бежать, это похвально, но я куда выносливее.

   Налётчик, в свою очередь, с фактами жрицы соглашаться не собирался. Он был уверен в своих силах и знал предел возможностей своего тела. И в хрупкой девушке он не видел себе соперника в беге на дальнюю дистанцию. И да, услышь он что кто-то в его компании чувствует себя в безопасности, то точно бы разразился хохотом.
   Пронаблюдав за странным ритуалом девушки, волк лишь предполагал, что он обезопасит её жилище, но принципа работы её заклинаний, как можно было ожидать, понять не мог. Он был воином, а не колдуном, но признавал что подобные заклятья могли быть действительно полезны в быту.
   Вылив воду из бадь под ближайший куст, налётчик закинул коромысло себе на плечи и зашагал вслед за ведуньей. Слушая звуки леса воитель понял как всё же приятно сменить монотонный шум моря на что-то другое. Было приятно босыми ногами ступать по сырой земле, а не по качающемуся дереву драккара. И давать пинка не другому налётчику, а зазевавшейся лягушке, что стрелой пролетела над ухом ведьмы куда то в кусты, пока мужчина с ребячески довольным тоном не заметил "Нечего под ноги прыгать, всё равно лучше чем еслиб наступил!" и в чём то он всё же был прав. Нужно быть осмотрительнее!

— Давно уже слышу. По крайней мере до пресной воды далеко идти не нужно. Хорошее место для жилища.

   Слегка по выделывавшись своим волчьим слухом, налётчик ускорил шаг, спеша к реке. И уже добравшись до водоёма, волк огляделся вокруг. Он не знал как обычно, но сейчас здесь было относительно тихо и одиноко. Оно и к лучшему, нечего посторонним на него глядеть.
   Без лишней траты времени, налетчик более-менее промыл в реке бадью да вёдра, набрал воды и поставил деревянные сосуды на берегу, бросив рядом и коромысло. Следом, он тут же принялся снимать своё снаряжение, что только недавно примерял. Воин бросил лук и накидку первыми, а следом и нож с топором оказались на земле. Он специально закидывал свои вещи чуть выше, чем стояли вёдра. Так, перевернув их, по крайней мере, остальные вещи не намокнут.

— Сама уже умылась, так ведь? А то я мог бы постеречь твои вещи. Обещаю даже не подсматривать... ну если тебе такое не нравится, конечно.

   Воин уже знал ответ, а по сему и не думал задерживаться. Лишь развязывая гашник взглянул на ведьму и тут же отвернулся, как бы "предупреждая". Не успеет девушка и глзом моргнуть, как мужчина уже бросит свои мешковатые штаны в кучу одежды и, сверкая пятками да мощным орехом, забежит в воду уже и по колено, а после и по пояс.

— Ты если утопца заметишь, перед тем как из лука лупить меня предупреди! Мне лишняя дырка в голове без надобности.

   Было видно, как зайдя в реку по пояс, налётчик уже порывался нырнуть, лишь в последний момент вспоминая про повязку... С некоторой досадой шлёпнув по воде широкой ладонью, волк сделал пару шагов назад так что вода была уже только по бёдра, и, первым делом, принялся умывать лицо и волосы. В процессе, он слегка загибался вперёд, в попытке оставить повязку сухой.

— Действительно, кто бы мог подумать, что одинокая девушка в лесной чаще будет мечтать о сильном, красивом и покорном рабе, которого можно "вознаградить"? Всё понимаю, ктож от такого как я откажется? Но цена, думаю, будет для тебя великовата. Наказывать меня не получится, а вознаграждать придётся часто, чтоб от рук не отбился.

  Ведунья не ошибалась в своих суждениях. Сменив нравоучения на ответные шутки, она начинала нравиться волку всё больше. Он улыбался, когда острый язык девушки распалял его боевой дух. Кажется ещё чуть чуть и он забудет, что эта ведунья перерезала глотку его ярлу... кажется. 

— Сделаю вид, что поверил тебе. А ты уж постарайся, а то вслед за моей честью может пострадать кто нибудь ещё. Так что в роли хозяйки тебе придётся дорожить своей "собственностью".

  Налётчик старался сохранить лицо, отшучиваясь пока девушка странно долго прикасалась к его телу. Ну, в целом, чего можно ожидать от лесной отшельницы? Пусть придаётся своим странностям, если ей так нравится. И всё же, довольно быстро оба сконцентрировались на первопричине странных прикосновений — воспалённой ране.
  Волк послушно сел на лавку в ожидании "хозяйки". Пока та на пару минут исчезла в хижине, воин вновь воспользовался моментом, чтобы оглядеть владения колдуньи. Как для одинокой отшельницы, её земли выглядели более чем достойно. Не уж то сама и хижину возвела и территорию облагородила? Для одной подтянутой, но всё же девушки это казалось серьёзным достижением. Налётчик задавался вопросом: что же побудило её вести такой образ жизни, вдали от людей? Но его размышления прервала вернувшаяся ведунья... тут же озадачившая его необходимостью разбираться назначением её настоек.

— Слушай, для чего инструменты я понимаю, с ними я разберусь. Но хоть объясни, что за снадобья у тебя и в каких пропорциях их на рану лить. Сейчас все запасы тебе попорчу бестолку. — воин взял одно из снадобий и принюхался —  Ну и инструменты почистить бы по хорошему чем посерьезнее воды, а то толку от повторной обработки не будет. Может у тебя настойка календулы найдётся или хоть лук растëт?

  Налётчик не просил помощи прямо. Он вполне себе мог обработать свои раны самостоятельно, опыт был. Но в настойках ведуньи он не разбирался, лишь по запахам предполагая что у неё где. Конечно был вариант просто налить всё чё есть на разрезанную плоть, но при более грамотном подходе эффект должен быть ощутимее... Возможно всё же стоит хотя бы проконтролировать процесс, чтоб налётчик все снадобья "случайно" внутрь не употребил?

— Водная нечисть сама со мной на берег пойдёт, если обнаружится. Я не наелся.

  Воин не испытывал трепета перед морскими гадами, единственный интерес что он к ним испытывал был гастрономическим. В конце концов, если не на утопца руки накладывать, то из какой ни будь русалки, в теории, можно сварить похлёбку.

— Посуду помыть? Я думал ты меня на настоящий подвиг отправить собираешься, я уже ждал, что придётся свинью зарубить или, не знаю, хижину твою на пару метров передвинуть. Одной бадьи не маловато будет? Я могу и с коромыслом сходить, если нужно. Не хочу потом по нескольку раз таскаться.

  В целом, волк не слишком долго возмущался, опустив руки в воду даже не закончив своей мысли. Ему было не в тягость помыть посуду из которой он только что ел. Её ведь даже тащить никуда не придётся, в отличие от бадьи.
  Налётчик действительно считал разумным, если и ходить за водой, то по нормальному, а не по несколько раз с одной тарой туда-обратно таскаться. Даже в раненом теле, он не ощущал такой уж слабости, чтоб не суметь притащить пару вёдер и бадью к дому.
  С помощью ведуньи или без, закончив с ранами налётчик повесит топор и кинжал возле хвоста. Мало того, что он сам по себе замаскирует "инструмент" серебристым мехом, так и в купе с накидкой подумать, что налётчик вообще вооружён будет проблематично. Конечно, если он передаст лук ведунье, когда те дойдут до поселения.

— Конунгом заделаться решила? Больно щедрые у тебя дары для одного побитого берсерка. И лук, и пожрать, и жир, и шкуры. Только стрел маловато, мне и этого хватит, но я предпочитаю брать с запасом. Или это у тебя такие свадебные?.. Подожди, это что, собачий ошейник? Ну и извращения у тебя. А что с прошлым носителем случилось?

  Посуда была помыта и сушилась, кинжал и топор висят подле хвоста на гашнике, поверх накидки висят колчан и налучье... Только ошейник остался при ведьме. Если она хочет видеть налётчика в этом, то пусть надевает ошейник на волка сама.

— Веди, я не отстану даже если ты решишь перейти на бег... Хотя, ноги у тебя что надо. Может и не угонюсь... но ты не обольщайся, это будет только из-за того, что мне осколком мачты под колено залетело.

— И что с того? Изменится порядок и изменится. Да и каком порядке идёт речь? С моей точки зрения в мидгарде сейчас творится полный бардак.

    А северянин, в свою очередь, уже успел обжиться на месте и не слишком уже торопился выселяться из владений ведуньи. По крайней мере, пока снаряжение своё не починит — уж точно. Рогатая могла и не стараться его прогнать, сама домой притащила теперь придётся маяться. Мы в ответе, за тех кого приручили!

— По такой логике, если ты задержишь дыхание, то будешь мертва. Ведь ты не дышишь и между ударами сердца, пульса у тебя нет. — воин упёрся локтем в стол и укоризненно посмотрел на ведьму — И кто же его купит? Ты? Мой кошель ко дну пошёл, если ты не забыла.

    Вряд-ли такая недосказанность сильно много дала ведьме. Но, налётчик не сказать чтобы расстраивался. Ему в любом случае нужна кожа для новых ремней, так что без охоты проблему не решить... Разве что ведьминой щедрости или желания избавиться от северянина не будет достаточно, чтоб купить тому и жир шкуру хорошую, лишь бы убрался поскорее.

— Главное чтоб хватило натягу хотя бы зайца к земле пригвоздить. По хорошему должен быть такой, чтоб лосю череп пробить, но ты с таким скорее сама бы убилась. И если ты думаешь, что мои родичи только копьями кидаться горазды, то ты серьёзно заблуждаешься. Тащи сюда, глану как гнётся.

    Варяги действительно славились не только мастерством в ближнем бою. Среди них не редко встречались отличные стрелки, ибо для них мастерство стрельбы из лука было ценным навыком, а сам лук — священным оружием, которым пользовались их боги.

— Да не расстраивайся ты так. Как буд то в твоей жизни более важные планы не путались. К примеру твои надежды на спокойную одинокую жизнь ближайшие пару дней.

    Волк словно читал мысли ведуньи... это было не сложно, ведь её неприязнь к вторженцу была написана у неё же на лице. Налётчик не мог винить девушку, он и сам был не рад, что вынужден жить в чужом доме и подчиняться воле чужих богов.

— Сама подумай, сколько нужно жрачки взрослому мужику, у которого каждый третий день на теле новый шрам, толщиной в палец? Когда как выходит, но я бы предпочёл за сутки съедать хотя бы вот... такого поросенка.

    Воин опустил руки на стол и развёл руки примерно на ширину своих плеч... а плечи у волка были широкими, так что получился у него уже не поросёнок, а вполне себе громадная свинья. И всё же, налётчик демонстрировал свои желания, а не действительный рацион. В основном приходилось есть что было. Быть может на половину больше, чем обычному налётчику из ватаги.

— И как же идеальный мужчина выглядит в твоём представлении? — воин опустил волчьи уши и подставил руки к голове, изображая растопыренными пальцами ветвистые рога — Может вот так?

    Великий пожиратель, закончив с пищей, принялся за внимание девушки. На морду волка натянулась широкая зубастая улыбка. Он умел вставить шутку, но делал это до неприличия часто. Налётчик казался больно жизнерадостным, для воина только вчера потерявшего всю ватагу и брошенного своими же богами. 

— Про совесть это ты сильно сказанула. — новая усмешка сорвалась с уст воина — Баба должна сидеть с детьми, готовить пищу и по дому делами заниматься, это да. Но резать свинью, рубить дрова и строить землянку в любом случае будет мужик, так что не рассказывай мне тут про пчелиных трутней. Я в своей жизни руками работал не меньше твоего, уж точно.

    Мужчина так же поднялся на ноги, следуя примеру ведуньи. Кажется, он готов идти уже сейчас, только подай ему топор. Видимо, он хотел доказать делом своё заявление о пламени души... Или просто красовался, пытаясь потешить своё эго реакцией ведуньи.

— Это только от того, что я всё ещё в штанах. И в нашей чистоплотности можешь не сомневаться. Скажи ещё, что не знаешь буд-то у нас расчески есть. Ну как есть... У меня во всяком случае была, до вчерашнего дня. — Воин тяжко вздохнул, сожалея об утрате. Та вещица была личным подарком ярла. — Воин всегда должен выглядеть так, как хочет чтобы выглядел его труп... К тому же блох мне ещё не хватало, в моей шевелюре.

    Стремление к чистоте у северян было в первую очередь прагматическим. Чистота сильно снижала вероятность заболеть, а смерть от болезни считалась недостойной. Да и если у викингов нет желания сражаться, то торговать с опрятным иноземцем куда приятнее, чем с немытым дикарём. Каждый налётчик в начале дня должен был умыть хотя бы лицо и волосы, а в начале недели первым делом — необходимо устроить банный день.

— Сколько хочу? Тогда мы пойдём дальше ближе к ночи! Могу поплескаться сколько нужно, если торопимся. Штаны, так уж и быть, в банный день простир... ну...

   Воин на пару мгновений прервал свою браваду. Гордость сменилась некоторой степенью удивления от поведения ведуньи, но налётчик совсем не противился прикосновению. Боль от синяка заботила его не многим больше, чем надвигающийся дождь. Неприятно, но не критично... Его полные изумления глаза вновь попытались встретиться с глазами ведуньи, пока та ощущала как его сердце едва заметно ускорило своё биение.

— Рабство это плёхо, рабство это плёхо, не ты ли мне вчера говорила? Ну чтож, если повешу топор под накидку, никто подвоха заметить не должен. Только сильно с ролью не заигрывайся, я конечно изображу покорного для дела, но будешь много выпендриваться — дам пинка. Куда идти мне без разницы, веди туда куда тебе удобнее. Пока будем коренья собирать, может и успею кого подстелить.

   Довольно быстро воин смог вернуть контроль над своими мыслями и вновь принялся паясничать, буд то пытаясь компенсировать мгновение странной неловкости... Наперекор мыслям жрицы лесных богов, горделивый налётчик выбрал самый унизительный для себя, но самый безопасный и логичный вариант. Он просто счёл его наиболее удобным, в сложившейся ситуации.

— Может, и пылает десятки раз ярче. Правда только в битве. 

  Даже вчера, когда говоря о безразличности к смерти волк демонстрировал отчаяние, пламя ненависти питало налётчика, не позволяя тому просто упасть и сдаться. Возможно сейчас он был разбит, но даже так он упрямо продолжал шагать вперёд. Ведунья могла быть низкого мнения о идеологии северян, но их дух был силён и непреклонен. Эти иноземцы были не просто разбойниками, но достойным врагом, закалённым жестокими порядками своей холодной родины.

— Как боги любят недосказанности. В чём проблема отдавать приказы прямо? Как минимум в этом наши небесные сущности похожи. Ну раз так, буду сидеть в твоей хижине до тех пор, пока твои боги не отправят меня выполнять их особую прихоть.

  Воитель, кажется, почти не замечал как ведунья рассматривала его. С точки зрения налётчика это поведение было вполне оправданной демонстрацией недоверия или попыткой оценить состояние его здоровья. Так или иначе, он не препятствовал.

— Кто бы мог подумать, всё же обманула. Пхех, а говорила не хочешь потешаться! Лук и стрелы то у тебя есть? Или их я тоже должен был пойти купить?

  Кажется, волк ожидал подвоха с самого начала, не слишком рассчитывая на щедрость незнакомки. В мыслях, он уже начинал обдумывать варианты добычи животного жира, ведь для него... поход в последние не был вариантом.

— О моём походе в город можешь забыть, мне даже предложить нечего, кроме амулета Тора. Узнают во мне викинга, как только я открою рот или даже раньше, и отправят мой труп вслед за ярлом рыб считать. А это будет нарушением воли твоих богов и боги, скажу по своему опыту, халтуру не любят. Да и тебе репутацию испорчу, ты же не думаешь, что я не оставлю перед смертью с десяток изрубленных трупов?

  Стараясь скрыть тень удивления, налётчик уселся напротив ведуньи и заглянул в миску изучая кушанье... Не в его положении было отказываться, да и вряд ли ведьма из всех возможностей отравить волка выбрала бы именно эту. С тенью сомнения, но налётчик... взял миску, раскрыл пасть по шире и начал заливать в себя пищу. На удивление, при этом, он не пропускал ни крошки. К моменту когда зверолюд уже облизывал тарелку, не прошло и десяти секунд... Вероятно, порция была не впечатляющей по меркам северян. Без тени сомнений или стеснения схватив голыми лапищами чайник зверь догнался кипятком прямо с носика. Закончив с трапезой волк поставил посуду на место и снова посмотрел на девушку облизывая уголки рта. На его лицо натянулась улыбка.

— Маловато будет, но не в моём положении просить больше. Раз ты так обо мне заботишься, хозяюшка, может и ручеёк по ближе покажешь? Мне бы хоть умыться нормально, чтоб вонять только кровью, а не потом. А потом и порассматривать меня можешь во всех подробностях. — на пару секунд, волк демонстративно напряг грудные мышцы — Сложен я не дурно, так что жадничать не буду. Можешь посмотреть на настоящего мужчину пока есть возможность, так уж и быть.

  Он красовался не так уж и долго, прежде чем начать готовиться к труду. Хрустя шеей и разминая руки, волк посмешил объяснить своё стремление к труду.

— А ты ждала, что я весь день буду лежать на боку и хвост теребить? Не хочу оставаться перед тобой в долгу, а кошель мой вместе с ватагой пошёл ко дну, так что кроме труда откупиться мне нечем. На экипировку мою даже не смотри, я тебе и ножа не отдам.

  В ответ на сомнения в силах налётчика, ведунья получила зеркальную ехидную улыбку. Волк уже не понимал, потешается ли эта олениха над ним, или действительно держит его за хрупкого сопляка?.. Вот по этому северянин и носил шлем с бармицей. Больно много внимания уделали его моложавому виду.

— Разве что пошлёшь меня откручивать яйца Одину. У тебя нет дела, что мне не по силам. Если действительно хочешь сходить в Волчий Яр, то хоть накидку мне какую дай, немым юродивым прикинусь, потаскаю твоё барахло. Если нужно срочно — пойду и по дождю, бахтерец дома полежит, ему ничего не сделается. Только действительно, лучше своди меня помыться сначала, я не привык с грязными волосами шарахаться.

— Поучительные саги? Девочка, ты совсем не знаешь ничего о викингах? Если такие и были, то я все пропустил мимо ужей, потому что единственный мотив в них: служи богам и не смей идти против их воли. От меня ты услышишь только саги, которые хотя бы слушать интересно.— гигант усмехнулся, посчитав аналогию с муравьями крайне удачной — Или нассать нам в муравейник, забавы ради.

  Уже улёгшись на своё место "послушный пёсик" продолжал ворчать в полу-сне. Даже в таком состоянии, у него всё же оставалось желание и силы спорить.

— Мне не нужен был ответ на этот вопрос. Я просто сказал, что мне проще остаться с тобой, чем дальше бодаться с судьбой. Даже если ты мне завтра глотку перережешь, мне уже плевать. Я слишком устал от всего этого.

  Иноземец уже ничего не ответил, на фразу ведуньи о свободе воли, постепенно проваливаясь в сон. Но даже так, он не выпускал их рук своего топора, держась за него как за последний якорь реальности. Лишь влажное топорище дарило северянину столь необходимую толику покоя.
 
  Волк не видел снов, ни хороших, ни плохих. Его окружала лишь безбрежная тьма, нахождение в которой казалось одновременно томительным и мимолётным, словно само время не имело здесь смысла. Его голову не посещали мысли, а сердце не знало чувств. Вечный сон без сновидений, тма не знающая берегов и лишь одно ощущение... Вес верного топора в руке.
  Налётчик спал в той же позе, в которой ведунья уложила его вчера. Мужчина всё так же поджимал слишком длинные ноги под себя. Его уже просохший хвост прилип к правой ноге, а мозолистая рука не выпускала топора. Казлось, он собирался спать ещё долго... и всё же.

— Я ведь действительно поверил, что проснусь без рук.

  Голос молодого воина раздался из хижины ещё до того, как тот появился в её дверях. Кажется он знал о присутствии ведуньи. Быть может его разбудил звон кольчуги? Налётчик медленно поднялся, не выпуская топора из рук. Волчьи уши слегка дёрнулись и гигант принюхался.

— Дождь собирается, так ведь? Надеюсь моё барахло просохло.

  Зверь поднялся с пола и взглянул на свой топор... мгновение он размышлял о чём то, прежде чем поставить своего верного друга в угол и направиться к двери. Уже пригибаясь на выходе, северянин осмотрел владения ведьмы. Даже несмотря на черепа и талисманы, развешанные тут и там, он не мог не признать... что здесь было довольно уютно. Его собственный дом был куда более... функциональным и скучным.

— Уже дров нарубить успела? Огонь словно всю ночь горел. Ты, случаем, не моей ли душой питаешь пламя?

  С усмешкой, воин шагнул к бревну, на которое надел свою обувь и принялся, не без труда, снимать её, пытаясь не сильно повредить в процессе. Его взгляд, параллельно, пал на хозяйку, что выглядела на удивление нарядной.

— Больно ты красно разоделась. Боги уже сказали, чего от меня хотят?

  Собрав свою экипировку в кучу, волк проверил её на сухость, завернул в плащ из шкуры своего собрата и метнул на свою лежанку, даже не заходя внутрь хижины.

— Помню, ты вчера про жир говорила. Ещё не придумала делиться? Мне бы сейчас, по хорошему, металлом своим заняться и потом я весь твой. Топорище новое потом выточу.

  Волк лишь спустя время заметил, что на стол накрыто не только для самой ведуньи. На его лице вновь проступила тень удивления и мужчина вопросительно поднял взгляд на незнакомку. Он скорее поверит, что к отшельнице пришли гости, чем в то, что она собралась и его покормить... но вспоминая отвар, что она дала ему вчера...

— Это не справедливо. Мне будет не интересно забавляться с тобой в перекидывании шалостями, если ты не защищаешься. Сразу видно что ты отшельница, раз не находишь в таком забавы...

  Налётчик звучал слегка удивлённо, пытаясь скрыть своё изумление паясничеством. Эта дева не так давно ему горло перерезать собиралась, а теперь потчует почти как гостя. Волк ожидал, что обида нанесённая им ведунье будет куда глубже.

— Ещё меня тугодумом называешь. Я тебя наложницей называю, рогатая. И дом я, у тебя, якобы, отобрал. Нет у меня никакой бабы на том берегу. Мне рабы не нужны, я сам со своими делами по дому справиться могу. Плуг металлом обитый и то полезнее будет, чем вечно рыдающее постельное бревно. — волк тяжко вздохнул — С тобой даже колкостями обмениваться невозможно. Видимо твои боги захотели, чтоб ты принесла меня им в жертву посредствам своего занудства. Если так, то они ещё более жестоки чем сам Один. Ему. по крайней мере, было достаточно чтоб мне из спины рёбра вырвали и лёгкие на них насадили. Там бы я ребре на десятом уже и богов встретил.

  Очевидно, реакция ведуньи была не так интересна, как того ожидал налётчик. Кажется ему лишь бы развлекаться. С другой стороны, кто как жизнь проживает.

— Так боги дарят тебе силы на постоянной основе, или только когда им что-то от тебя надо? Больно не надёжны твои благословения, если в один день они отгоняют от тебя чудовищ, а в другой уже нет... Хотя да, мне ли говорить о постоянстве божественных сил?

  Воин рассмеялся вспоминая насколько короткими были благословения, что получали его соплеменники. Пару деньков хорошей погоды, попутный ветерок, одна победа и чуть больше золота в разграбленном монастыре и, быть может, выживет из десяти твоих сыновей не один, а трое. В то же время наказания были сильно серьёзнее нежели награды.

— У раба тоже есть собственная воля. Тем не менее, она перестаëт иметь значение как только хозяин берëт кнут. Мои Боги демонстрируют свою власть и наказывают своих рабов за попытку их ослушаться, твои и же просто позволяют своему скоту разбегаться кто куда, иногда подкармливая, ради послушания. Ты можешь делать что угодно, как ты говоришь, твоя судьба лишь слегка изменится. А если моё племя не станет подчиняться воле своих богов, то наши посевы умрут, шторма разорвут наши корабли, мор заберёт наш скот, рок унесёт наших первенцев и налёт других "более достойных" заберёт и наши жизни. Там откуда я родом если ты хочешь чего-то, то просишь это у богов и даришь что-то в замен. В случае нас, воинов, это что-то — кровь и черепа наших врагов. Иногда это может быть золото, убитый скот, но их боги ценят сильно меньше чем кровопролитие.

  Тон гиганта сильно изменился. Беззаботная ехидность и усталость сменились вечным эхом ненависти. Было почти слышно как скрепят волчьи зубы, когда тот выплёвывал каждое новое слово с его большей злобой.

— Хочешь спросить не жаль ли мне тех, кого я убил? Нет ни капли. Они бы поступили со мной так же. Я ни разу не люблю этот проклятый мир, с его человеческими ублюдками. В моей жизни не было ничего кроме ненависти, изредко прерываемой кружкой мёда. Я только и мечтал чтобы сдохнуть по скорее. Лишь битва давала мне мотивацию жить, только убивая достойных я был счастлив, ожидая как в конце пути мои боги даруют мне признание и место в рядах армии Асгарда. А теперь... мне просто плевать, льётся кровь или нет. Лучше бы за гранью смерти меня вообще ничего не ждало.

  Гнев северянина слегка подугас, сменившись скорее усталостью и раздражением. И вместе с гневом, кажется, воин терял ещё больше сил, демонстрируя редкие покачивания и слипающиеся глаза. Вероятно лишь его ненависть держала волка на ногах и лишь она не позволяла тому умереть в битве. Он просто был слишком упрям, горделив и злобен, чтобы сдаться

— Знаю, знаю, я уже понял, что мне сохранили жизнь твои боги. Не так уж и много, если говорить откровенно. И всё же это причина, по которой я согласился им послужить. Ненавижу быть в долгу... И это не сказы а саги. Могу рассказать откуда у одина восьминогий Слейпнир и как Локи докатился до ебли с конями. Или как великаны у Тора молот утащили, а тот надел платье, чтоб получить его обратно в качестве свадебного подарка.

  Уши волка в очередной раз легко дёрнулись, улавливая слова ведуньи. Тем не менее, от усталости, в этот раз он ответил на пару секунд позже, словно пытаясь разыскать мыли в туманном разуме.

— Моим богам нет нужды спускаться с небес. Они насылают мор и дарят урожай лишь силой воли через миры. Они не должны самостоятельно спускаться с небес и лично переламывать хребты врагам своих слуг, они просто не позволят тем кто им понравился проиграть, отводя от них удары и открывая для ударов врага. Он приходят в миры смертных лишь по особым случаям. Видимо мой Ярл по настоящему взбесил Асов, раз за нами прислали самого Тора.

  Дева могла поучать его сколько угодно, ему было плевать. В его состоянии он мог хотеть только двух вещей — спать или убивать, а потом спать.    И всё же, даже в таком состоянии, гигант не спешил укладываться на лежак или даже проходить в помещение, первым делом размесив свой плащ из волчьей шкуры на заборе, дабы тот просох. Туда же отправился поддоспешник, портянки, разрезания рубаха и вообще всё, кроме металла и кожаных ботинок. Последние волк кое как натянул на первое попавшееся полено, дабы не ужались после высыхания.

— Не сбегу, не беспокойся. Сама подумай, куда я пойду?

  Пройдя внутрь, волк кое как разложил у огня свой металл, так чтобы тот смог просушиться хоть немного быстрее, и лишь после развернулся к девушке, беря отвар из её рук.

— Никак не пойму, ты всё пытаешься выслужиться перед богами или действительно... так странно относишься к иноземцам?

  Испив отвара и вернув миску обратно хозяйке, воин подобрал свой топор, положив его под руку, грохнулся на лежак, практически мгновенно проваливаясь в сон. Могло показаться, что он действительно помер если бы не едва заметное дыхание, и дёргающиеся уши.

  Ведунья была не далека от истины в своих суждениях о северных налётчиках, чьим основным промыслом оставался грабёж. Жестокость для них не более чем необходимый порядок вещей, в их обществе каждый строит своё благо на чужих костях. То что для иноземцев варварство для северян — проявление воинской доблести. Как не иронично, для многих народов они сами стали подобием природного явления или кары от их богов за проступки.
  Для северян битва и есть воля богов, ведь их бог-всеотец сам был великим конунгом завоевателем прежде чем взойти на трон Асгарда. Именно его жестокость, убийство великана Имира, по поверьям скандинавов, позволило создать из его тела весь мир.

— Именно так. И скитаться ты там будешь до самого Рагнарёка — конца времён, когда погибнут боги. А единственным твоим занятием будет строительство корабля Нагльфара из собственных ногтей. В конце концов, только на нём воинству мёртвых удастся покинуть Хельхейм, чтобы сразить богов, заточивших их в той промёрзшей бездне.

  На лице налётчика появилась улыбка. Раньше он боялся попадания в Хельхейм считая смерть не в бою — позором, разочарованием в глазах возлюбленных богов. Но теперь, ощутив удар в спину от тех, кому он верой и правдой служил с малых лет, налётчик начал видеть обитателей мира мёртвых не презренными трусами, а такими же преданными как и он сам.

— Уверен, не переломилась бы, раз в итоге дотащила. Так ещё и потом бодро за мной по лесу скакала. И в моей броне не пара коров, а целое стадо, штук на сорок.

  Кольчуга волка была не так и тяжела, если сравнивать её с весом самого налётчика. Говоря о стаде коров, он имел введу её цену, ведь хороший бахтерец был невероятно дорогим приобретением. Даже несмотря на все оправдания ведуньи иноземец не принимал её аргументы достойными испорченного снаряжения.

— Действительно? Откуда такая щедрость? Я бы ожидал от тебя попытку этот жир спрятать, чтоб я с луком повозился, не потеху твоим богам... Ну раз предлагаешь, отказываться не буду. Так или иначе, мне всё равно придётся идти на зверя, без кожи ремни не заменить, в отличии от ватника их зашивать бесполезно.

  Воина действительно удивила странная гостеприимность ведуньи. У него даже закрадывались мысли, что девушка захотела его бахтерец кому сбагрить. Не мог же налётчик добиться  снисходительности незнакомки парой полу-комплиментов?

— Думаю пока не стоит торопить события. Мне бы с тобой познакомиться для начала по лучше, а там и видно будет, получится ли из тебя жена.

  Волк думал, что ведунья сразу поймёт кого он назвал "пышногрудой наложницей". Развлечений в округе не много, а сделать незнакомка всё равно ему ничего не может из-за воли своих богов. Почему бы не позадирать её слегка? Тем более, шуток она явно не понимает, от того и наблюдать за ней было в разы забавнее.

— "Я - дитя леса, и лес мой дом и защита", "сами небеса разверзнутся по моему велению", "что вы будете делать, когда сама земля восстанет против вас".
Воин вдруг действительно пожалел, что выбросил все черепа, еслиб он пощёлкал зубами пары из них перед лицом ведуньи, вышло бы куда забавнее.
— От чего тогда под ночь лес тебя больше не узнаёт и грозится прикончить? — налётчик продолжал сушить зубы, явно не воспринимая угрозы ведуньи всерьёз — Ладно, за боевой дух ты заслужила моё уважение. Можешь считать, что действительно сильнее. Не могу тебя обижать, когда ты такая серьёзная.
 
  Воитель был не слишком впечатлён одними лишь словами. Настоящему воину нужны доказательства силы, чтобы заслужить его уважение. И всё же, налётчик не смог внушить ведунье страх. Даже воины из его ватаги не всегда могли взглянуть ему в глаза, не шарахаясь. Быть может не телом, но волей она сильна.

— Доля? Это и есть чистая, неприкрытая правда. Кого впечатлят твои запугивания, если ты в состоянии только разбрасываться словами? Кто будет слушать и договариваться с человеком, которого не уважают? Кому придёт в голову мысль брать часть золота из рук слабака, если можно пробить ему голову и забрать всё, что у него есть?

  Налётчик говорил больше, чем ведунья. Удивительно, что у него вообще хватало сил чесать языком, с его то ранами. Видимо подобная говорливость тоже была способом продемонстрировать стойкость... Или воину просто было скучно брести в тишине.

— О, мой клан торговал и договаривался. Я уже упомянал, что выменял этот бахтерец, а не взял в битве. В конце концов, не всегда выгодно убивать кого-то чтоб получить добычу, иногда можно продать ему что-то что нам без надобности. — воин вновь усмехнулся — И вот посмотри куда нас привело отклонение от воли богов. Что с нами стало, когда мы попытались впечатлить богов "другой" силой?

  Северяне действительно довольно часто были не только налётчиками, но и торговцами. Постоянно циркулируя по рекам и морям они могли не только убивать и грабить, но и приносить пользу, если с ними правильно договориться. Иногда даже случалось, что варяги предпочитали остаться на новых землях. Практически всегда в драккарах налётчики возили плотницкие инструменты, что нередко использовали в строительстве поселений но приглянувшихся землях. В конце концов, хорошая земля могла быть ни чуть не менее ценной, чем золото.

— Именно ради этого. Ты говорила о владении невольниками как о бесчестии. А готова ли ты сказать об этом своим богам? Все народы покланяются высшим силам как хозяевам, не имея смелости сказать хоть что-то против их воли. Стоит им попытаться, как боги принесут им кару. Думаешь, твои боги не придумают тебе участи навроде Хельхейма, если ты их ослушаешься? Знаешь ли, никому не хочется скитаться в холодных туманных землях до конца времён, каждый хочет отправиться в Вальхаллу, а туда валькирии уносят лишь тех, кто подчиняется воле асов.

  В голосе воина слышалось презрение. Свежая рана становилась топливом для разгорающегося пламени ненависти к богам. Попытка ведуньи вменить налётчику вину лишь больше распаляла его гнев. И всё же, даже его начинала перекрывать усталость. Этот поход за снаряжением не остался без последствий для воина, вытягивая из него все силы.

— Мне приходилось видеть божественные проявления. Асы даруют своим слугам мистические силы и богатство, насылают попутные ветра за богатые жертвы, отправляют валькирий, что забирают тела воинов в Вальхаллу. Наши боги иногда отправляют своих посланников, но сами почти никогда не покидают чертогов Асгарда. Хочешь сказать, твоим богам нечем заняться, кроме как бродить по миру смертных?

— Бахвальство — лишь способ вымолить у богов награду за службу. Думаешь раз однажды увидела ослабленным, я был таким всегда? Везение тут не при чём, только дисциплина и личные навыки. Ты не видела меня в битве.

  Воин не понимал усмешек ведуньи, считая их простой глупостью. Действительно, женщине ли знать как капризен может быть металл, стоит ему побывать в солёной воде? Она была права в обоих утверждениях. Металл кормил клан волка и металл же служил для набега. Первое вытекает из второго, набег — то что кормит налётчиков.

— Ну знаешь, надо же хоть что-то положительное искать в сложившейся ситуации. По крайней мере смотреть на тебя будет приятно.

  Налётчик не пытался добиться расположения ведуньи. Он скорее мыслил в слух, не слишком заботясь о её мнении в отношении его слов. И всё же, он отвечал ей, когда действительно было что.

— Убивал.

  Воин отрезал, явно не желая говорить о смертях женщин. Ведунья могла попробовать надавить и поиздеваться над пробудившейся совестью, но вряд ли налётчик оценил бы такой поступок. В конце концов, если волка правильно приручить он может стать ручным псом. Но пока что лучше не дёргать его за хвост. В конце концов, так ли ведунья уверена, в своих чарах и навыках?

— Моим богам не нужна кровь? — гигант рассмеялся только услышав абсурдную идею девушки — Быть может твоим богам это не нравится, но наши были богами воинов, а не всяких сопливых жрецов. Наш верховный бог, предводитель асов, единственный правитель асгарда, у которого в каждой жопе по пальцу — Один, БОГ ВОЙНЫ. Ты действительно думаешь, что он поручит своему сыну, богу грома, молний и "воинской доблести", наказывать нас за кровопролитие? Наивная девчонка. — на лице налётчика широкая улыбка, а в глазах укор, словно он объяснял что-то ребёнку — Зачем он тогда позволил возвести в городе богов Вальгаллу, чертог в который попадают лишь убитые в бою воины? В место где они вечно пьют мёд, жрут, лапают баб и бьют друг другу рожи в смертельных поединках, а в конце дня возрождаются, чтобы сделать всё это ещё раз? По какой причине он ссылает всех, кто погиб от болезни, несчастного случая или старости в ледяной Хельхейм, где они вечно скитаются по тёмным туманным землям, забытые всеми?

  Воин тоже видел проявление воли своих богов, знал о их приказах и воле, видел силы, что они даровали своим жрецам, вспоминал урожайные годы, что приписывали их благосклонности, слышал обращённые благодарности ярла за попутный ветер. Но сам воин от них получил только удар в спину и забвение. Как он не изгалялся, боги благословляли кого угодно, но не его.

— Ну так если тебе нужно было убраться по скорее, не проще было перевернуть меня уложив на щит, что и так был за спиной, и просто утащить волоком за ноги, не ковыряясь минут десять перед твоим "жнецом" и не портя всё моё снаряжение? А в час рассветный кольчуга моя уже бы пропиталась солью так, что заржавела бы до непригодного состояния где то дня за два, даже еслиб осталась сухой. Морская вода для стали подобна смертельному яду. Думаешь мы просто так, ради веселья мажем металл вонючим жиром?

  Налетчик мягко ступал по сырой земле, бесшумно идя за девушкой подобно тени. Лишь едва различимое бряцание кольчуги, скрытой под ватником, выдавало его присутствие. У него не было намерений уйти, это было просто невыгодно для него во всех отношениях. Да и идти ему было, собственно, некуда.

— Ну, пышногрудая наложница у меня уже есть, дом у местных отобрал, топор при себе. С чего я здесь не хозяин? — налётчик усмехнулся — Будет настроение — могу голышом по лесу с топором побегать за зайцами, но для подобных подвигов мне понадобится бочонок мёда.

  Казалось, он действительно готов принять вызов, но выдвинул при этом невыполнимое условие. к сожалению, подобное зрелище останется лишь в мечтах девушки. Разве что ведунья, случайно, не разбиралась в напитках северян.

— Страшная женщина, верю, ты то меня точно заколдуешь. Жаль, что других жрецов стены пламени, восставшие мёртвые и раздвигающиеся реки не спасали от одного точного удара топором по шее.

  Налётчик, что очевидно, не желал пресмыкаться перед женщиной. Ему доводилось сражать и воинов, и колдунов. Он знал как обращаться и с теми и с другими. Если девушка действительно считает, что его будет так же просто прикончить как его ватагу на берегу, то ей придётся столкнуться с суровой реальностью.

— Милость богов, богатства иноземцев и славу среди своих. С милостью богов всё ясно, их впечатляли не молитвы и храмы, а кровопролитие и богатые подношения. У чужаков есть богатство, у нас его нет, у нас есть сила у чужаков нет. Сильный пожирает слабого, таковы законы этого мира. Соответственно, дабы заслужить уважение среди других воинов необходимо продемонстрировать свою способность заслужить богатства силой.

  Воин рассуждал спокойно, почти устало. Для него подобное видение мира казалось логичным, в конце концов, чем координально отличается их поведение, от поведения самих этих поселений, что регулярно сами грабили друг друга?

— Смерть мужчин — повод для гордости и демонстрация силы. Женщины — не более чем трофей, не слишком отличающийся от золотой чащи. А дети — возможность эффективно пополнить ряды. В других кланах их предпочитают везти арабам, особенно ценны аколиты из церквей, обученные грамоте. Наш конунг же решил, что некоторые из них могут быть полезны как воины. Чем моложе кандидат тем проще вырастить из него посланника асов. Им можно даже подсунуть другую бабу вместо матери и они будут её слушать, не отличая от родной крови и не напитываясь идеями о возмездии. В то же время, сами бабы становятся сильно покорнее, если знают, что их дети живы.

  Воин-храмовник внимательно следил за незнакомкой, рассматривая её одежду и внешность, словно пытаясь запомнить во всех подробностях. Когда девушка прервалась прямо перед тем как начать трапезу, воитель было, собирался что-то сказать, но оборвал себя, не издав ни звука. Казалось, он сам услышал слова Эс обращённые к её коню. Видимо сначала воитель посчитал, что девушка заподозрила храмовника в попытке её отравить. Рыцарь желал развеять её сомнения и продемонстрировать чистоту своих намерений, самостоятельно попробовав пищу... возможно, ему не стоило перекладывать свои параноидальные мысли на окружающих.
  Услышав как ведьма в третий раз назвала его братом, мужчина усмехнулся. Он как буд то снова оказался в монастыре, среди других воинов-храмовников.

— Позволь представиться. Моё имя — сэр Лапп, из славного рыцарского дома Арчеро. Но, не смотри на мой титул, как на способ возвыситься над тобой. Ты можешь звать меня по имени, без этих утомительных формальностей. А теперь, если ты позволишь, могу я узнать твоё имя, прекрасная фрейлина?

  Воин благодарно кивнул, в ответ на коментарий девушки о вкусе его похлёбки и довольно усмехнулся. Можно было расслышать, как на пару мгновений его голос изменился, словно от широкой улыбки.

— Почту за комплимент. Рад, что тебе нравится моя стряпня. И всё же, тебе не стоит принижать своих навыков. Уверен, твоя пища ничем не хуже. Тем более, на голодный желудок любая еда кажется вкуснее.

  Рыцарь, всё же, не желал хвататься своими навыками. Он действительно знал как готовить хорошую пищу из подножного корма. Но пусть слова девушки были ему приятны, он и не думал о гордыне, воспринимая свои умения как должное.

— Не волнуйся. Я буду рад поговорить с тобой и на отвлечённые темы. В компании дамы... можно слегка пренебречь долгом, пока солнце не видит. — гигант указал рукой на ореол, что сиял вокруг воина, скрывая его от дождя — От ядов меня защищает одно из солнечных чудес. Этот купол не позволяет отравленным спором проникнуть под него, пропуская лишь чистый воздух. Даже если яд окажется внутри, святая магия обезвредит его по моей воле. Этот купол лишь немного потребляет мои силы, особенно сейчас когда ядовитые споры прибиты дождём, а рядом есть источник пламени. — увлечённо рассказывая о своей подготовке, воин спокойно оглядывался по сторонам, словно наслаждаясь видом — И всё же, я так же использую повязки на лицо пропитанные антидотом, в случае когда по тем или иным причинам применение чудес невозможно. Благо большинство ядовитых спор не в состоянии навредить зрению. На крайний случай у меня есть с собой несколько целебных отваров, в небольшом количестве, что могут нейтрализовать эффекты ядов или исцелить раны.

  Воин вновь перевёл взгляд на девушку, наблюдая за её трапезой. Он сделал небольшую паузу в своём рассказе, так же мельком оглядывая коня принадлежавшего ведьме, что спокойно лежал рядом с Александром. Конь храмовника почти не обращал внимания на незнакомку и даже на другого коня, предпочитая мирно сопеть на земле, лишь иногда приоткрывая глаза.

— Тебе приходилось раньше слышать о Флиосизме? Наш культ считается религиозным и всё же в корне отличается от мировоззрения последователей иных богов. Великое Солнце, не бог в привычном понимании, Солнце это Великая Звезда. Оно не отдает нам приказов, не требует поклонения, не жаждет жертв и молитв, не оставляет нам заветов и не желает смерти "неверных". Великое Солнце лишь дарует жизнь не требуя ничего взамен. — воин обратил свой взор к небесам, что уже давно поглотил мрак — Нет ни одного живого существа, что не было бы обязано своей жизнью Солнцу. Без солнечного света не могут выжить растения. Без растений травоядным животным нечем питаться. Без травоядных нечем питаться хищникам и так дальше по цепочке. Солнце дарует жизнь не магической энергией, но одним лишь своим светом и теплом. Оно согревает землю, позволяя растениям пустить в неё корни. Оно испаряет солёные океаны, сотворяя облака что несут чистую воду на сушу. Оно даёт нам возможность увидеть прекрасный мир сотворённый его силой... Без него наша планета превратится в безжизненный ледяной шар, погружённый в вечную тьму.

  Воин вновь обратил свой взор на ведьму. Его последняя фраза звучала мрачно и отчаянно, так словно это предсказание вот вот сбудется. И ведь действительно, одна лишь мысль о подобной участи бросает в дрожь... представить гибель всего живого во мраке и холоде — хуже любого кошмара... Но даже говоря о таких вещах, воин вновь решился взяться за свой струнный инструмент, дабы продолжит играть ту же умиротворяющую мелодию, что привела странницу к его костру.

— Но пока оно светит в далёких небесах, нам дарована жизнь. Мы, смертные, должны принять этот дар с трепетом и благодарностью. Солнце даёт нам силу и мы обязаны искать её как в теле, так и в разуме. Солнце даёт нам шанс жить и процветать, а мы обязаны поделиться этим даром с ближним, ибо под его светом все мы равны. Солнце могущественнейшее из существ, что может испепелить наш мир до самого ядра... но вместо этого лишь нежно согревает, подобно матери. И мы, его дети, обязаны жить в мире, жить счастливо, жить стремясь к единству, ибо чего как не счастья и заботы своих детей друг о друге, хотел бы любой родитель?

  И вот, было вновь слышно, как Лапп улыбался, продолжая рассуждать о Великой Звезде с благоговейным трепетом. Но он был подобен не фанатику, но скорее благодарному сыну или ученику. Его умозаключения строились не на одной лишь вере, но на знаниях о мире, некоторых физических законах и критическом мышлении.

— Я ведь не ошибаюсь, предполагая целью твоего визита редкие ингредиенты, скрытые за этим мрачным лесом? Наши заблудшие братья других вероисповеданий зовут подобных тебе ведьмами, обвиняя в нарушении их "святых заветов". Мы же называем таких как ты, учёными, теми кто руководствуется в своих суждениях не верой, но знанием построенным на логике и научных доказательствах... Наше учение гласит, что это и есть истинно верный путь познания мира. Скажи мне, что ты думаешь о моём рассказе? Есть ли тебе что спросить о Флиосизме? Прошу, задай вопрос и я с радостью отвечу. Если у тебя есть желание отблагодарить меня за пищу и убежище, твоё внимание для меня — высшая форма признательности.

  Лапп был вежлив, рассудителен и спокоен. В его слегка жутковатых глазах, иногда мерцавших в глубине шлема, читалась искра и подлинное желание поделиться своими идеями. Было видно — он читал проповедь не из под палки, но по зову сердца. Рыцарь всеми силами стремился сделать прибывание Эсси в его лагере, как можно более комфортным, дабы та выслушала его рассказ.

@Аранарх Аыыэ... Нет, прости, я не знал про рогатую крысу)
С чем крысу надо поздравить, что бы глупого человека не тыкали острой палкой в бочину?

@Энигма
Понимаю, что опиздал. Но лучше поздно чем никогда! Пивздравляю с прошедшим!!!

  Пусть Тзинч грызёт локти от знания что ты хранишь! Пусть Нургл обойдёт тебя болезнями! Пусть Слаанеш завидует твоей совершенной красоте и пусть Кхорн ревёт от бессилия, сравнивая твоё могущество со своим!
  За всё время нашего общения и ролки я жалею только об одном... что этого всего было так мало! Надеюсь мы ещё наиграемся до упаду и ты подаришь мне ещё кучу великолепных эпизодов и квестов, украсив их своим присутствием :З

   Воин лишь недовольно хмыкнул, в ответ на утверждение ведуньи о милосердии, но предпочёл больше ничего не говорить. То ли просто устал спорить, то ли понял, что заниматься этим с ведуньей бессмысленно. Без лишних слов налётчик шагал вслед за девушкой, лишь изредка на миг останавливаясь и прислушиваясь к звукам леса. Слух воина был ни чуть не хуже слуха ведуньи, он мог различить все те же звуки что и она. Более того, он чутко различал и запахи. В конце концов, волки славятся своим обонянием.
   Когда девушка наблюдала издалека, изредко, но она могла заметить мимолётные проявления слабости. Пошатывания, передышки, болезненные вздохи. Но когда налётчик шагал в метре от неё, зная что та наблюдает, казалось, он полностью забывал о боли. Не сложно было понять, что для его народа демонстрация слабости перед кем бы то ни было — позор. Лишь культ силы и выносливости позволял северянам выживать. Когда же девушка оглянулась на воина, то заметила как тот спускается к ручью, что едва слышимо журчал совсем рядом.

— Просто кости мертвецов, что встали у меня на пути. Их предназначение — демонстрация верности богам, что уже долно с лихвой объяснить тебе мои действия. Да и в бою они только мешали. А ужас в глазах врага мне безразличен. Сколько кто не храбрился, порываясь меня убить — все сдохли.
  Вот амулет мой жалко, он из золота. На него что-то полезное выменять можно. Да и голову твою тоже лучше на плечах оставить. Ненавижу баб убивать, особенно красивых. Даже если есть за что, всë равно жалость берëт...
   Воин разложил своё снаряжение и побросал всё металлическое в воду, позволяя кольчуге, шлему, наручам и топору с мечом лечь на дно. Металл, покрытый морской солью, постепенно отмывался под потоком бегущего ручейка, пока воин занимался остальным снаряжением.
— Так громко вы верещите от боли, невозможно слушать. Даже насиловать вас не могу... мерзко. Настоящий воин должен поражать в бою врага равного себе или сильнее, а наслаждение убийством слабаков и их муками — признак собственной слабости. Благо наш конунг хоть детей убивать запрещал, а ярл был милосерден к бабам и трусам.
Воин промыл в ручье руки, тщательно очищая их от соли и грязи, прежде чем омыть слегка влажное от пота лицо и волосы. Волк на удивление серьёзно подходил к очищению своей кожи и даже отмыл торс от пота, но штаны снимать не стал. Видимо времени на это было не так много. Не соблюдал же неотёсанный варвар правила приличия перед дамой, которой недавно порывался голову с плеч снять?
— Пхе, может за это нас и прокляли? Поруби мы всех баб и детей в разграбленных поселениях — крови было бы сильно больше. А мы и мужиков не всех резали, прикрываясь моими же словами "жертвовать богам слабаков - оскорбление". Видимо моя опрометчивая надежда привела к тому, что боги не смогли утолить своей жажды.
   Наконец, воин перешёл к своему ватнику, окуная его в воду и тщательно стараясь очистить от морской соли. Следом он занялся своим помпезным плащом из волчьей кожи с золотыми застёжками. Видимо этот предмет одежды был особым отличительным символом налётчиков-ветеранов, ведь точно такие же ведунья могла заметить на спинах нескольких мертвецов, что так же носили черепа на поясах.
— К слову о желании оторвать тебе голову. Ты отшельница? С людьми совсем не общаешься? Ты хоть понимаешь ценность вещей, которые ты попортила, когда с меня срезала? Все застёжки да ремни перерезала, вредительница! Молись чтоб у тебя дома оказался маток ниток, а то твоими прекрасными волосами всё сшивать на место буду.
   Недовольно ворча, гигант уже заканчивал с обутками да подшлемником, тщательно очищая и отжимая их, дабы после выложить на берег. Там руки дошили и до металла, что уже и сам успел не плохо очиститься от соли. Тем не менее, и ему требовалась обработка. Воин с сожалением смотрел на отличную буковую рукоять своего топора, понимая что после моря ей уже нельзя будет пользоваться. Совсем скоро дерево начнёт гнить, так что стоит озаботиться вызреванием нового топорища.
— Я всё в толк не возьму зачем ты вообще меня раздела, почему так к себе не утащила? Двадцать кило погоды не сделали, особенно если ты так спешила спасти меня от "жнеца". Золото, сталь, кожа всё бросила, только меня вытащила. Хотя бы топор что тебе мешало утащить?
   Продолжая ворчать, воин уже заканчивал с очисткой снаряжения и вновь заворачивал его в прежний свёрток, с металлом внутри и тканью снаружи. Теперь всё это добро оставалось только правильно просушить. Особенно внимательно нужно было подойти к сушке волчьего плаща, учитывая как капризна кожа к быстрому испарению влаги. Положи такой у костра и из помпезного плаща он превратится в убогонькую шкурку, зачем-то увенчанную золотом.

— В целом можно идти. По хорошему, металл бы жиром обработать. Надеюсь у тебя дома найдётся лук и стрелы или хотя бы удочка. Не улыбается мне гарпун строгать или с топором на зверьё охотиться.

  Волчьи уши дёрнулись и воин тяжко вздохнул, лишь только заслышав шаги ведуньи по мокрому песку. Он не оборачивался, опуская меч ярла себе на колени и поднимая взор к темным, безмолвным небесам, что лишь недавно рокотали гневом его богов, что в своём рёве отрекались от верных слуг, за выдуманный грех.

— Нарисовалась, не сотрёшь. Почему все женщины такие упрямые?

  Воин неспешно убрал меч в ножны, подобрал свой топор и поднялся с песка, небрежно отряхивая штаны. Он вновь бросил на девушку мимолётный взгляд. Но теперь в нём читалась не скрытая ярость, но разочарование и усталость. Боль по всему телу вернулась с новой силой, но гордый волк превозмогал её, игнорируя словно назойливую мошку. На его лицо натянулась болезненная ухмылка.

— Жнец? Хочешь сказать не ты им горло перерезала? Как занимательно! И этот порез на шее не ты мне оставила?

  Воин развернулся к дереву, под которым оставил своё снаряжение, и неспешным шагом направился к нему. Присев рядом, он начал складывать едва просохший бахтерец в свой шлем.
— "Воля богов, воля богов"! Наелся я вашими сказками о милостивых богах, которые вознаграждают за службу. Ни разу за свою жизнь я не почувствовал божественного света. Лишь гнев и недовольство.
  Кольчужно-пластинчатое полотно относительно легко поддавались деформации, а длинная бармица шлема позволила тому стать своеобразным железным мешком, полностью умещая металлическое облачение воина в себе.
— Всю кровь, что я им посвятил, я пролил сам. Всю силу, что я получил, я нашёл сам. И жизнь свою я сохранил зацепившись своими руками за голову дракона и выменяв у иноземцев бахтерец, что защитил меня от обломков разбитого драккара. Тор не добил меня лишь потому, что подумал буд то я уже сдох и не больше. Нет в этом проявления воли твоих богов. Лишь воля упрямого смертного.
  Этот железный мешок воин замотал в свой разрезанный ватник вместе с остальными, испорченными ножом ведьмы, элементами снаряжения, мечом ярла и своим топором. Затем, волк закинул за спину свой верный шит, благо его ремень остался цел, что не скажешь о волчьем черепе, разбившемся при крушении.  Своё мокрое снаряжение воин взял подмышку, ибо его заплечный мешок пошёл ко дну вместе со всем содержимым трюма драккара.
— Мои боги уже передумали, мои боги уже бросили меня. Смысл мне искать себе нового хозяина, если в конце он поступит так же? И тебя твои же боги бросят, можешь не сомневаться. Они не менее жестокие и беспринципные чем их смертные слуги.
  Гигант поднял и свой пояс из черепов... Они принадлежали разным существам, людям, зверям и чудовищам. Каждый из них был подписан своей гравировкой, выцарапанной ритуальным кинжалом. На них были указаны имена, если таковые были известны, места где череп был заслужен и боги, которым трофей был посвящён. Практически на каждом было имя одного бога "Тор"... Внимательно осмотрев свои трофеи, налётчик с размаху ударил ими о могучий дуб с такой нечеловеческой силой, что часть из них раздробились в костяную труху, а другая разлетелась во все стороны.
  Когда звериные уши вновь уловили посторонний шум, волк обратил свой взор к лесной чаще вслед за ведуньей. В отличие от девушки, он не демонстрировал страха, тут же вытаскивая из свёрнутого поддоспешника свой верный топор.

— Как же ты мне надоела... Отведи меня к реке и дай промыть снаряжение от морской соли, чтоб не заржавело. Тогда и послужу твоим богам, лишь бы отстала. Считай, что ты добилась своего.

  Воин ещё мгновение смотрел в лес, сжимая в руках топор. И всё же, зашагал вслед за оленихой, жестом предлагая ускорить шаг. При других обстоятельствах он бы бросился в бой не раздумывая, но сейчас, пока его рука занята снаряжением а тело изранено, он действительно мог лишь погибнуть, попадись ему слишком жирный тролль или медведь. Да и демонстрировать свою удаль ему уже некому, ведь все его битвы были посвящены богам. Как ни прискорбно было признавать, сейчас ему было проще подчиниться воле Ведунье. Плата за убежище в котором можно высушить одежду, в виде её бесконечных рассказов о богах, не так уж и велика.