Аркхейм

Цитата: Энфир от 28-06-2026, 23:26:06— Одно дело добыть информацию или редкие предметы, — начал он, и его голос звучал ровно, словно он обсуждал погоду. — В таких случаях Черный рынок идеальное место. Там нет следов, нет лишних вопросов. Информация всегда открыта, если за неё заплатить. Да и то, что официально получить невозможно, там можно найти без проблем.

Девушка слушала внимательно, не разрывая зрительный контакт. Он говорил спокойно, но его зрачок неожиданно дрогнул. Обычно человек бы не заметил, но Энфир... Она научилась замечать каждую отклоняющуюся от воды дрожь. Когда он начал говорить о работорговле, она заметила как воздух вокруг напрягся. Взгляд скользнул ниже, на сжавшуюся в кулак ладонь. Он нервничал, но... Работорговля в пределах номы в том мире и если бегать и спасать каждого - это расплачиваться нервами. А может, она знает и привыкла к такому отношению, а может просто устала... Однако взгляд Микаэля в этот момент завораживал. В нём текла первобытная сила и она пробуждала тот самый древний огонь. Энфир вспомнила как его когти пронзили её плоть и в груди сжалось. Её безумие вновь хотело вырваться наружу и коснуться опасного зверя, что стоит перед ней. Но вместо трепетной дрожи, мягкая ладонь провела по мужскому плечу.

-Вы сделали всё правильно. И... это было в ваших силах. Но, к сожалению, не каждую можно спасти выпустив из клетки. Гораздо сложнее спасти от внутренних клеток.

Девушка не стала говорить, что сама находилась за теми кулисами, где чужая жизнь являлась товаром. Только этот мир был с прекрасными садами и неведением. И она до сих пор не могла отстраниться от своей выученной привычки, называть всего господами, госпожами, леди или ещё как-то.

— Про заколку мы сможем узнать там. Может, не сразу, но информацию мы получим. И даже если это очень рискованно и опасно, я всё равно этим займусь. Я дал тебе обещание, и отказаться от этого уже не в моих силах. Я защищу тебя, помогу узнать всё, что ты хочешь, и я не отступлюсь.

-Я надеюсь, что будут наводки. Это поможет найти путь. Хотя я удивлена, что не стали искать информацию обо мне. Вдруг... - она посмотрела в глаза и зрачки вновь сузились на мгновенье, но в них не было зла. Лишь лёгкая затравка, напоминание, что не каждому нужно доверять, - я прикрываюсь доброй. Я могу оказаться злом во плоти и заманить Вас своей красотой.

Она вновь прильнула губами к фруктовому льду — медленно, с нарочитой неторопливостью. Кончик языка скользнул по подтаявшей поверхности, собирая сладкую влагу, а затем её губы сомкнулись вокруг палочки, скользя влажными припухшими губами глубже, почти до середины. Она вынула её обратно с тихим, влажным причмоком, не размыкая пристального взгляда сквозь полуприкрытые веки. Смотрела внимательно, ожидая когда внутри Мика что-то дрогнет.

И только удовлетворения собственного любопытства, она наконец смогла обратиться к музыкантам.

***

Она чуть дезориентировалась, наблюдая, как уходит музыка и как темнеет всё вокруг.

— Куда мы? — тихо спросила она, ведомая вперёд. И через время они появились у пруда, который покрылся туманным покрывалом, а сверху развернулась звёздная гладь и яркий месяц. В городе звёзд не было видно, но здесь... словно другое место. Она услышала хлопок в ладоши, и локоны волос мягко разрезали воздух. Она обернулась. Снизу начали разлетаться множество ярких жучков. Светлячки... Она не могла отвести взгляд, наблюдая, как они поднимаются в небеса, становятся звёздами. А потом — протянутая рука.

— Приглашаю тебя на танец, прошу... не откажи мне в этом, — тихо, но твёрдо сказал он.

Энфир посмотрела на руку. Посмотрела на Микаэля. Похлопала глазами, проверяя, правда это или её разум решил сыграть дурную шутку. Её... давно не приглашали на танец. А когда в последний раз танцевала — то это закончилось острыми когтями, после чего она обещала никогда не танцевать с незнакомцами. Но Микаэль... он же уже не незнакомец, и ему можно довериться.

Энфир улыбнулась, чуть склонив голову набок, и шагнула к нему навстречу — легко, как будто этот шаг был предрешён задолго до того, как они встретились. Она вложила свою руку в его, и в этом жесте не было ни вопроса, ни сомнения.

— Хочу предупредить, — сказала она тихо, почти шёпотом, — я умею танцевать лишь бальные танцы.

Она придвинулась ближе, слушая такт музыки, и её ладонь мягко легла на его плечо — ощущая, как тепло разливается по её телу, заставляя сердце биться чаще, быстрее, громче. Она встала в мягкую позу, чуть отклонившись, посмотрев куда-то вниз, и шагнула за ним в медленном танце.

Первые шаги дались ей тяжело. Сломано. Словно она не танцевала, а училась ходить заново — в чужом теле, в чужом ритме, в чужой близости, которой давно не было. Она разучилась быть в чьих-то руках, забыла, как откликаться в такт партнёру. Носочки хрустальных туфель скользили по траве — идеально, заученно, но тело её говорило иначе. Оно забирало движения себе, перехватывало власть, сопротивлялось такту, сопротивлялось его рукам. Она пыталась вести сама. Она пыталась забрать его одиночество, помочь, угадать дальнейшее движение по заученным когда-то па.

Но Микаэль двигался иначе, чем она привыкла.

Это сбивало с толку. Она словно пыталась спасти утопающего, который тонул в луже, — и от этого её собственные ноги подкашивались, ладонь сжималась сильнее, перехватывая контроль, перетягивая танец на себя. Её запах — облаков и горной свежести — волной разбивался о его нерушимое спокойствие, но не отступал, не мог отступить.

Однако Микаэль не собирался доминировать. Он не перехватывал власть, не настаивал, не поправлял резко. Он просто — держал. Иногда чуть отстранялся, давая ей пространство. Иногда прижимался ближе, не давая упасть. И в этой его мягкости, в этом терпении она начала ощущать его — не как партнёра, а как ритм, которому можно довериться. Она услышала биение его сердца, почувствовала, как он двигается — ровно, с вниманием, с тихой уверенностью.

И наконец позволила вести.

Она перестала думать. Поддалась — и начала двигаться ровнее, мягче, словно волна, которую подхватил ветер. Девушка стала невесомой, грациозной — продолжением его движений. Подол платья струился следом за ними, ветер подталкивал вперёд, просил не останавливаться. Её волосы, мягкие и лёгкие, рассеивали в воздухе аромат неба и свежести — и он встречался с его запахом леса и коры, кружился, сплетался, создавая нечто новое.

Запах утреннего леса после грозы. В глубине которого начинал распускаться папоротник.

На лице девушки появилась широкая улыбка — настоящая, открытая, обнажающая острые клыки. Она растворялась в нём, в его глазах, в его руках, в свободе, которую дарил этот танец. Энфир была по-настоящему счастлива — и в момент очередного па, когда нужно было ненадолго отстраниться, за её спиной вспыхнули крылья.

Белоснежные. Живые. Словно они ждали именно этого мгновения.

(https://sun9-30.userapi.com/s/v1/ig2/sWaQlwvmZA-anu2ZHFkcJJk-ErfUlFgHbNrckrD-S9kMBJgJ0enHteU_AYbBDb6-SqPjqeBiedlwVfDTjMReeTyL.jpg?quality=95&as=32x35,48x53,72x79,108x118,160x175,240x263,360x395,480x526,540x592,640x701,720x789,1080x1184,1280x1403,1440x1578,2336x2560&from=bu&u=OkVnMxDQYQ9amYsepVNKEnSNMJjloKUgCbnpdRNrfrY&cs=2336x0)

Глаза её засияли — нежной голубизной, в которой отразилось небо, свет и он. Она видела только его.
Смотрела только на него. Ощущала тепло его рук, его сердца — как своё собственное дыхание. Белоснежные крылья медленно подняли её над землёй, выше, ещё выше. Ладонь медленно отпускала его ладонь — размывая контакт лишь на миллиметр.

Она хотела взлететь выше. Но острая боль вернула её к земле. Крылья растворились белыми кристаллами, и она мягко опустилась в его объятия — позволяя наклонить себя в завершающем па.

Она продолжала дышать тяжело, глядя только на него.

Музыка давно стихла. Остались лишь биение двух сердец, аромат папоротника и его глаза — обсидиановые, нежные, говорящие всё без слов. Она не могла оторвать взгляда. Её грудь медленно вздымалась и опускалась, и свободная ладонь сама потянулась вперёд — поправила чёлку Микаэля, открывая взгляд на золотистый месяц, который, как две капли воды, напоминал его глаза.

Сейчас остались лишь они вдвоём. Ночь. Тишина. И нечто новое, что пробралось в кристальное сердце, создав в нём новую трещину. Энфир смотрела на Микаэля сквозь прикрытые глаза. Ощущала его тепло, его взгляд, его дыхание. Щёки всё ещё пылали от чувственного танца, а на её идеальном лице впервые появилась нескрываемая нежность с благодарностью.