SMF - Just Installed!
"био"Заскучав от безделья, открыла "Услуги Блек" — место, куда обращаются все кому не лень. От курьерской доставки специфичных артефактов, что разъедают кожу на расстоянии метра, до сопровождения богатых деток до школы с препятствиями в виде наемников, от поиска потерянных собачек фиф до участия в бессмысленных зарубах кланов мафий. Диапазон ее деятельности сложно описать. Вампир берется за все, что как ей кажется может выполнить. Спустя несколько лет смогла купить помещение и прослыть в узких кругах. Рекламу не было смысла запускать, если клиенты появлялись благодаря сарафанному радио города. Больше денег ценит плату в виде артефактов и будущие услуги от влиятельных лиц. В ее каморке имеется склад волшебных штучек, но не ко всем инструкции прилагаются, потому брюнетка не всегда осмеливается туда заходить. Оффтоп: полная свобода в выборе персонажа, лишь бы было терпение и иммунитет к домоганиям. |
"[font=Raleway›› пост заказчика[/font]"]Темнота приятно грела мертвые кости. Время воскресать, пробуждаться и наводить суету. Мишель нехотя стянула простынь, что беззвучно упала на деревянный пол. Режим экранного вампира? Нет. Тяжелая рабочая неделя, недосыпы и отсутствие отдыха привели к данной картине. Лохматая брюнетка, с закрытыми глазами, с трудом держащая сознание на грани падения обратно в царство сна тому доказательство. Но нет, Блек не будет доводить себя до голодной агрессии, когда средство не важно, лишь цель пульсирует перед глазами. Были случаи, что хочется навсегда стереть с памяти. Медленно почесав макушку, смачно зевнула, отрывая зад с кровати. Вампир оставляла после себя след из вещей, направляясь в душ. Заданием на сегодня было питание, наименее энергозатратное и в перспективе спасающее. Вода приятно обтекала изгибы тела, бессмысленно падая в водосток. В голове никак не прояснялось, процессы не запускались. Может Мише взять отпуск? Приключения конечно весело, но если не можешь долго понять кто ты и где при пробуждении... это ли не переутомление. Да, стоит выдохнуть. Фантазии на тему свободного времени вызвали улыбку на безучастном лице брюнетки. Пропитавшись влагой достаточно, направилась к выходу. Из-за влияния создателя, Мишель приучилась к стилю, ко вниманию к деталям и важности самоощущения благодаря внешним атрибутам. Разлепив окончательно глаза, вышла из квартиры в сторону активной ночной жизни города. В Синиструме ночная жизнь практически в каждом районе пестрила, но был любимый уголок девушки, куда каблуки сами вели. Обтягивающие джинсы, шпилька и бордовая блузка с темным амулетом, намекали на происхождение девушки, но не слишком для столь разнопланового места обитания. Принцип кормления вампира заключался в соблазнении. Обещаешь секс и немного пикантности, а по факту больше кормления, чем игрищ с совокуплением. Жертве уже все равно, она получает обещанную дозу наслаждения, а Миша — кровь. Все довольны, все сыты. Маршрут пролегал к закоулкам у баров, где контингент ждет приключений и готов ко всему. Миша предпочитала людей, хоть и не против попробовать экзотических созданий, к примеру джиннов с божествами. На самом деле, список хотелок длинный, и чтобы его исполнить нужно попотеть в поисках. А сегодня не хотелось париться, путешествие хоббита или туда и обратно. Прокручивала несколько вариантов, остановилась посреди воняющего мочой переулка — как раз один из черных выходов бара. Вот бы, еда свалилась прямо в руки, мороки было бы меньше... Театрально развела руки в сторону, мечтательно взглянув в ночное небо. Прождала с минуту, убедившись, что везенье на ровном месте не светит и грузно выдохнула. Не все фантазии должны исполняться, оставь мечты, Мишель. Как только руки начали опускаться, над головой вампира открылся портал, из которого выпал объект. Именно в руки Блек, шах и мат фантазеры. Инстинктивно схватила крепче тело, запрокидывая голову вверх. Портал фонил жаром, даже редкие языки пламени проскальзывали по краю, не проходя в Синиструм. Ад? Не за мной и хорошо. Выплюнул по неугодности? Прыснув от своей же шутки, опустила взгляд к массе в руках. Портал исчез, а тело осталось. Миша аккуратно опустилась на колени, бережно укладывая на асфальт бедолагу. Коим оказался мужчина, даже человек! Вампир втянула запах будущей жертвы, мурча от удовольствия. Он лежал без сознания, мнимая безопасность что ли ударила в голову? Или от шока бедный обомлел? Здесь нельзя расслабляться. Ну что это, как не судьба?! Обнажив клыки, довольно присосалась к шее мужчины. |
❝ в книге моей судьбы давно засалены страницы. Ванечка был обречён стать «подарком» для могущественного волшебника ещё до своего рождения. Премудрый Берендей попал впросак: пойти на договор с колдуном ради сохранности собственной жизни царь мог только «отдав то, что ждёт его дома, но об этом он пока не знает». Ушедший на поиски очередных геройских подвигов, он даже не подумал, что этой маленькой тайной окажется очередная беременность супруги.титульный лист исписан, смысл иллюстраций выцвел. нет абзацев целых, с форзаца сдирается экслибрис. ляссе вырвано с мясом, на свой риск перелистните. Берендей не то, чтобы потерял в наследниках: у царя уже было двое старших сыновей и три дочери, оставить бразды правления Сказочной чащей есть кому, да и сам он ещё вполне был способен на некоторые чудеса. Отца Иван знал скорее номинально лет до шестнадцати. Свой «подарок» колдун лелеял, хоть и держал в неволе. Нельзя сказать однозначно, какие цели преследовал маг, забрав себе это дитя, но глубоко внизу, под землей Города, куда не проникают ни солнце, ни перемены, ребёнок разбавлял густоту чужой тоски. Магом тем был не Кощей (Кощей у нас кудрявый обаяшка), а над своим всё равно златом чах. Юным Ванюшей двигало то ли чувство банальной обиды и жадности, то ли прирождённый героизм. Он – коварен, зол и живуч. Он – добр, благороден, помогает слабым и обездоленным, несёт праведное возмездие за всех миром обиженных. То, что все привыкли называть «сказкой», для Ивана было круговоротом приключений и достижений в борьбе за трон, красну девицу и её заветные полцарства, даже если те – всего лишь очередной кусок земли в магическом подпространстве. Колдун так спокойно отпустил его на поверхность, словно знал, что у паренька ничего не получится, и перед заслуженным статусом Царевича Ване придётся долго пробыть Дураком. Братья у Ивана не пальцем деланные – у них и так к престолу очередь, с какой радости они будут уступать младшему, да ещё росшему вне царского двора? Главный герой (кто бы сомневался) не может справиться со всем в одиночку. То самое «в поле не воин». От работы кони дохнут, а люди – крепнут. На обиженных воду возят, на добрых сами катаются – обозлённого и не в миру инициативного (пиздодельного) Ивана волколаку стало банально, по-человечески жалко. «Экий ты, Ваня, недотёпа» — хмурится, злится, когда стрёмный небритый мужик предлагает ему помощь в очередном деле, но на хребет Серому всё равно забирается и по пути только шапку успевает придерживать. Волк помогает достичь ему всего, о чем Царевич грезил: и девица, и полцарства, и трон, и отсутствие соперничества. Серый, будем честны, сам не понимает, в какой момент его желание развеять скуку превратилось в верность и стремление быть единственным «сказочным помощником» (помянем задушенную в схватке волчицу, сожранную зайчиху, утку, сокола и щуку). Иван достаточно горд и высокомерен, чтобы считать дружбу службой, а преданность – повиновением. Сколько бы не совершил дел ратных, дураком был – дураком и остался. [ul] |
"[font=Raleway›› кусочек из поста, где фигурирует Иван[/font]"]— Худо тебе, Царевич? Год назад во время очередной охоты Иван упал с лошади ничком в снег, и следующая за предводителем опричная рать в чёрных одеждах чуть не погребла хозяина Чащи под копытами – Серый вовремя сиганул и вытащил за шкирку подальше от конных. Обычная неурядица, если так подумать, но только не в этом лесу, где едва улеглась борьба за власть в лучших традициях междоусобиц и раздробленности. Едва ли государство и даже не полноценная страна – всего лишь волшебное пространство в Городе, однако скудность земель и ограниченность прав не мешала здешним людям и нелюдям вершить разборки с размахом реальных человеческих держав. И когда правитель не способен обуздать даже коня, можно ли верить, что рука его по-прежнему крепка и способна сохранить баланс шаткого спокойствия в пределах установленных границ? Им ещё тогда стоило начать отделять зёрна от плевел, потому что слух о проблемах со здоровьем Царя распространился быстро, и новая волна разбоев всколыхнула Чащу звоном мечей, топоров и всполохами огня, в котором сгорали хаты окраинных деревень. Вся несогласная с исключительным правом Ивана хтонь вылезла из своих злачных нор на свет белый: у опричнины и княжеских дружин, ныне проводящих большую часть времени среди речушек, шумящих в зелёных пажитях, кажется, проржавели не только клинки и кольчуги, но и понятие о своем долге. Каждый второй ещё какую-то сотню лет назад – Богатырь, каких поискать. Всё изменилось – продали доспехи, женились на прачках. Серый помнит битву, словно она состоялась вчера, потому что тот день был одним из немногих, когда Волков не смог помочь Царевичу. Окажись он резвее, целее и продуманнее, Иван бы убил тогда Кощея раз и навсегда, не утруждая его сторонников томительным ожиданием скорейшего возвращения колдуна. Ранили друг друга обоюдно сильно, но едва ли противнику полученная травма принесла ущерб столь же сильный, сколь Ване. Располосованная грудина не заживала и гноилась – кто только не прикладывал целительные персты к краям раны, всё оказывалось бесполезным. Даже Яга, знававшая Кощея едва ли не всю жизнь, не могла однозначно ответить, что он сделал с Царевичем. Поиски лечения или противоядия порядком затянулись, и когда надежда на заветный подорожник начала угасать, Иван пошёл на поправку. Вот так просто: лежал в лёжку, ни жив, ни мёртв, затем просто вышел из своих покоев и через тронный зал сделал сальто, как здоровый румяный юнец, егозящий на потеху незамужним девкам. Болезнь не тревожила, недуг отпустил – жил да здравствовал не без чувства тревоги. И прошлой зимой у Волка, видавшего крови столько, что цвет её, стал волколаку привычным, затряслись руки, когда под кафтаном на рубахе у Ивана проступили бурые пятна. Он уже держал хладный труп этого дурака однажды и повторять этот опыт не хотел. Ваня, верно, тоже не хотел, чтобы Серому было больно – волк сам разрешил себя приручить. Царь молчит, медленно выдыхая облако пара через нос. Тонкие сухие губы поджаты, взгляд устремлен к искусственному лику красного солнца, заходящего заревом за горизонт. На балконе рубленной избы свежо, и последние полгода Иван дальше на прогулки не ходит, тем самым делая подозрения земщины о своей неспособности править крепче и развязывая руки всем недругам. — Не курил бы ты здесь, Волче. Василисе не нравится. Серый жмурится и закусывает фильтр зубами. — Это я твоей зазнобе не нравлюсь. Давай уже, говори, зачем звал. Сил нет смотреть, как ты здесь помираешь, — подошва кирзового сапога шаркнула по деревянному полу в знак недовольства, потому что большего Волк сделать банально не мог, — в Город бы что ли выбрался. На других посмотреть, себя показать. Синиструм конца и края не имеет, мы точно не везде искали. Может, есть где-то кудесник, способный нам помочь. — Мне, — Иван почти перебивает, запрокидывая голову к спинке стула, — помочь мне. У тебя руки-ноги целы, ничего не болит. Не осуждай меня за бездействие, раз не знаешь, каково это. Серёжа знал, Царевич что та палка – прямой и бьёт по макушке больно. При длине языка волхва, ещё и часто. Правда, это всё равно не избавило от чувства странной беспомощности и вины. — Если жаловаться изволите, государь, так хоть отправляйте вашего преданного слугу за горячительным, а то тоска зелёная. Убедился, что живой, да и пойду. «Бес с тобой». |
у сайруса руки по локоть в крови. в крови порченной, нечеловеческой. сайрус большую половину своей жизни считает, что все он делает правильно, что это - его призвание. как призвание отца его быть охотником, как призвание деда. такая вот ебаная династия убийц, считающих себя крестоносцами современного мира. или инквизиторами. впрочем, разницы между ними нет: и те, и другие божьи слуги, очищающие землю от скверны. сайрус не ненавидел других. но и не питал к ним добрых чувств: чем скорее все будут истреблены, тем скорее он сможет остановиться, прижиться в каком-нибудь трейлерном городке и провести остаток дней там в свое удовольствие. сайрус понимал, что такого не будет - не при нем. но хотя бы ради детей нужно постараться. пусть хотя бы они осели где-то, завели нормальные семьи, зарабатывали себе на жизнь, а не рисковали ей каждый второй вторник. и это тоже никогда не случится. сайрус стоит напротив двух небольших могильных плит, на которых выбиты имена его сыновей: мэттью и тимоти. он не на кладбище и в земле этой нет костей его детей. он не хоронит их тела под большим дубом в висконсине, где когда-то сделал предложение их матери. он навсегда расстается со своей кочевой жизнью охотника, у которого сука-судьба не просто забрала смысл существования, но переварила его и выблевала на грязные армейские ботинки: его мальчики никогда не смогут жить нормально. ставшие хищниками и добычей одновременно, они обречены на неутолимую жажду крови. сайрус - жесткий, дисциплинированный, бескомпромиссный сайрус грей - не сможет больше охотиться на тех, кого теперь его сыновья считают семьей. "гриммы"гриммы обладают сверхчеловеческими силой, стойкостью, ловкостью, скоростью, выносливостью и рефлексами. также они могут развить в себе усиленные чувства, в первую очередь, слух. однако способности проявляются в них постепенно, а не все сразу. способности гримма передаются строго по наследству, но не всегда дети гриммов наследуют их. иногда несколько поколений сменяется до того момента, когда в семье появляется новый гримм. осознание способностей приходит к человеку не сразу, а в подростковом или более позднем возрасте. как правило, женщины открывают в себе способности гримма раньше, чем мужчины. хотя, как предполагается, гриммы происходят из европы, они встречаются в разных нациях. все гриммы произошли от «первого гримма» и являются друг другу дальними родственниками. каким образом сам первый стал гриммом неизвестно. гриммам присуще умение владеть древним и средневековым оружием. более того, они обладают невероятной наблюдательностью и острыми инстинктами, что тоже передаётся наследственно. главной способностью гриммов является способность видеть не_людей (далее - существ). это происходит тогда, когда существо подвержено сильным эмоциям — страху, возмущению, ярости — и не контролирует себя, что также обнаруживает их сущность и на видеозаписях. гриммы никак не могут повлиять на эту способность, которая прямым образом зависит от дополнительных цветовых конусов в их глазах, благодаря чему они видят вещи, которые не видят обычные люди. гриммам издревле было поручено охранять мир от существ, вредящим людям. по этой причине многие существа не доверяют им, боятся их и даже имеют сказки о существах и гриммах, которые рассказывают своим детям. гриммы выступают в качестве, своего рода, полиции мира существ, выслеживая и убивая тех из них, которые были агрессивно настроены по отношению к людям. также они могут быть нейтральной стороной в спорах между самими существами. "что хочу от мистера гримма"я из тех дурачков, которые любят начинать с начала. строить отношения персонажей постепенно, в игре и параллельно в общении. опыт показывает, что с места в карьер не получается, а самые интересные идеи на игру приходят со временем. поэтому я тут не буду расписывать историю знакомства, а просто накидаю своих хотелок. это слоуберн или, напротив, все начинается задорно, а потом происходит мощный откат до хейта (расы и возраст позволяют растянуть это на пару десятков лет). возможное или вынужденное сотрудничество, должок, какое-то обещание, сделка. попытки в суицид (возможны с обеих сторон, будет весело! особенно в случае бессмертного мордреда). проклятья, пророчества, перерождение (возможно, гриммы были при дворе короля артура фьит-ха!) ну и любовь, че... на нее можем быть способны даже мы, гриммушка. "игровые моменты"во-первых, чистосердечное признание: я не резвый игрок. могу ответить на неделе, могу и через месяц. старость не радость, поэтому сейчас я максимально работаю на то, чтоб ее скрасить аперолем на бергу моря через -дцать лет, и иногда у меня нет физических сил, чтоб написать пост. это я пытаюсь компенсировать общением, хэдами, мемчиками и даже графикой. и вообще игрок я не перегорающий, сам без проблем дожидаюсь постов. но могу по твоему желанию подвывать в тг и требовать постов во-вторых, я очень уважаю тех, кто умеет уложить посты в 3к. но и с удовольствием читаю простыни. сам в них не умею, пишу от 3к до 7к по обстоятельствам капсы, птицы и прочие развлечения в текстах перевариваю легко и как-то даже подстраиваюсь. ну и все, собственно. |
"[font=Raleway›› пост заказчика[/font]"]Змей Уроборос давится своим хвостом, а Мордред - людским обществом. Снова. Жизнь циклична, он давно это понял и принял все ее условия. У него, в конце концов, неиссякаемый запас времени, чтоб вот так просто запереться в своем замке на отрезанном морем острове, прогнав всю прислугу, на несколько лет. Одиночество и затворничество приводят его в норму, отрезвляют, дают право и возможность соскучиться по людям, пока в их семьях одно поколение сменяется другим. Пять лет, десять, двадцать - у Мордреда совсем иное ощущение времени. И он настолько небрежно относится к нему, что даже не знает, какой год и сколь долго он уже провел в уединении, питаясь одной рыбой да жесткой морской птицей. Только собаки оставались подле, чтоб согреть зимой да послушать сказки, которые старый колдун сочинял со скуки. Единственный их недостаток - они быстро умирали. Ласка - английский Мастиф, которую единственным и последним своим щенком принесла Миледи, умерла от старости несколько дней назад. Мордред не продлевал ее жизнь чарами, но сделал так, чтоб сука не мучалась. Он помнил, как она помещалась в его ладони, когда только появилась на свет, а теперь вот пришлось взвалить тушу на плечи, чтоб отнести к стене и бросить в море. Значит, прошло уже лет пятнадцать с тех самых пор. Никого дольше не осталось. Одиночество звенело в ушах, а у внешних ворот, у самой кроки воды тухло мясо, которое по уговору приносили из ближайшей деревушки на корм зверью. Он не хотел еще выбираться из своего уединения, но желание видеть хоть какую-то жизнь в этом месте с каждым днем становилось все больше. Поэтому он призвал того, кого отпустил многие годы назад. Не то чтобы Калибурн был живее крыс в этом замке, но с ним было куда приятнее проводить время. Он был таким, каким его желал Мордред - не больше и не меньше. Созданный для того, чтоб удовлетворять своего хозяина во всем, что тот мог задумать. С его возвращением стало если не веселее, то разнообразнее. Мордреду пришлось привыкать к тему, что кто-то может ответить ему по-человечески. Пришлось вести диалог, если так можно назвать несколько фраз, брошенных друг другу за целый день. В этом Кэл был лучше собаки, но греть постели не мог: кожа его пусть и была как настоящая, тело оставалось температуры помещения. Это можно было бы попробовать доработать, но, может быть, позже, когда Мордред окончательно привыкнет к его присутствию. Это случится ровно тогда, когда того захочет колдун. И продлится столько, сколько потребуется ему. Сам Калибурн уйти не посмеет - его самым главным призванием является исполнение воли своего создателя. Достаточно было захотеть его присутствия в Сент-Майклс-Маунт, и через несколько недель голем постучал в огромные ворота. И сейчас Мордреду нужно только мысленно попросить о том, чтоб его творение оказалось рядом, и того потянет из любого уголка замка в зал с камином. Но колдун решает прогуляться по своим темным сырым владениям. В идеале - он бы подышал свежим морским воздухом, но дождь давно начался и не собирается останавливаться до следующей ночь - Мордред это просто чувствует. Зато голему ни дождь, не снег помехами не является. Мордред замечает его снаружи, и медленно идет навстречу, но замирает в дверях: ему совсем не хочется промокнуть, чтоб потом часами греться у огня. Греться и не согреваться. - Вернее будет сказать, что он все еще идет, со вчера. Ты вымок. - Одежда на Калибурне насквозь мокрая, вода течет с нее на каменную лестницу маленькими ручейками. Мордред хмурится. - Идет дождь, очень холодно - ты должен дрожать. Тебе не комфортно, поэтому нужно переодеться и согреться. - Сам Мордред кутается в оленью шкуру, уже мечтает о камине и чем-то крепком в старомодном кубке. Хорошо, что Кэл вернулся и справился с заданием сходить в город и купить то, о чем его создатель действительно успел затосковать. Виски, возможно, был не самого лучшего качества, но лучше, чем ничего. - Удивительно, как тебя еще не сожгли за твои странности, - ворча под нос себе, Мордред возвращается в зал, в котором проводит почти все время. - Сделай все как я сказал, а потом распали хорошенько камин. И будь аккуратен с руками: ты не должен подпалить на них волосы. Возможно, он самую малость зол на Кэла. Вероятно, в этом виноват он сам. Совершенно точно - Калибурну придется терпеть недовольство Мордреда. Впрочем, голем все равно ничего не поймет. Он неодушевлен. |
![]() ![]() ![]() ![]() katheryn winnick |
›› имя персонажа на ваше усмотрение ›› возраст от 200 годиков ♫ Amy Guess – Comatose |
Дайте мне В выборе расы и тем более в сочинении истории персонажа почти не ограничиваю, разве что в качестве пожеланий найдется пара моментов в плане образа: не злодейка и не убийца, но вполне способная совершать те или иные недобрые деяния при необходимости; мировоззрение около neutral good или true neutral. "[size=10и немного прикольного пафоса: их синхронность просто вот покоряет[/size]"] |
Для него это было странно: у матери появились первые морщинки в уголках тускнеющих голубых глаз и серебро седины начинало медленно съедать золото длинных волос. Казалось, что с каждым месяцем дитя в чреве забирало у миледи силы. Она чахла на глазах, гладила тонкими пальцами крупный живот, казавшийся уродливой опухолью на её изящной фигуре. Матушка в полном спокойствии наблюдала из окна за придворной суетой жаркого августа. Совсем скоро Летний двор в Холмах невольно, но закономерно, передаст бразды правления в руки Смерти, наступающей вместе с первыми холодами и властью Зимы. Его брат забирает последний знойный день по праву своего рождения – и эта совершенно несущественная кража станет первой в череде утрат, которые у него отнимет Лаклаан. Идриль не приходилась ему родной матерью – другой Таластис просто не знал. Когда предыдущая жена лорда Нинглориля скончалась в родах, оставив после себя первенца и наследника супругу, он недолго скорбел. Женился повторно так скоро, что маленькому сыну от кровной (окровавленной) роженицы осталось только имя и описание жизненного пути в толстом фолианте, где красноречиво излагались доблестные деяния и подвиги лордов и леди их Дома. Идриль была слишком молода, неравный брак – долг перед своей семьей, которая норовила вот-вот кануть в мясорубке власти при эльфийском дворе. Таластис хотел, чтобы мачеха любила только его, о конкуренции за материнскую ласку даже не задумывался, ведь у отца уже есть он. Лаклаан в свёртке пелёнки напоминал варёную фасолину. Орал так, словно его достали прямиком из Хаоса, а не из измученной женщины; и одного взгляда на этого уродца Таластису хватило, чтобы не взять его на руки никогда, смотреть только с расстояния и выслушивать в случае большой нужды. Идриль возилась с ним, осчастливленная тем, что оставит в этом мире кого-то после себя. Лаклаан дёргал её волосы и звонко смеялся. Пускал слюни на плечи, издавал противные детские звуки, и от ласковой улыбки мачехи и одобрительного взора отца Таластис чувствовал себя мерзко. Чувствовал себя лишним и чем-то обделённым, потому что мальчик рос и получал все, чем старший сын был обделён. Когда Лаклаан сидит в слякоти погоста с посиневшими губами, Идриль готова разрыдаться и обвинить его – не усмотрел. Он же твой брат, Таластис. Почему ты допустил это, Таластис? Наказания получила вся прислуга: они вытаскивали грязь из под ногтей мальчишки, и Таластис мог поклясться, что в тот день страх перед этим ребёнком смешался со всеобщей ненавистью. И его, достойного сына, опозорили, как юнца. Кажется, все его заслуги теряли свою значимость на фоне первых неумелых попыток Лаклаана; любая рана не вызывала и толики переживаний, если брат неудачно ударился мизинцем. Лаклаану пророчат судьбу могущественного друида. Он отправляется в лес, и у Таластиса есть целых двадцать лет, чтобы отдохнуть от этого ребёнка. Заняться основательно собственным статусом и перенять часть обязанностей, оставив от рыцарства только победы и меч. Идриль седеет лет за пять. Она сидит у окна и ждёт, как будто её издевательства над собой ускорят время или что-то изменят. Он исчезает. Колесо катится, отмеряя года, но его имя всё ещё остается на слуху в качестве самой большой утраты Дома. Таластис ненавидел присутствие Лаклаана, от отсутствия у него скрипели челюсти. Почему мальчишка просто не мог кануть в безвременье, навсегда отойти Изнанке и больше не омрачать ему жизнь самим фактом своего существования? Мерзкие слухи ползут в подпространство. Лаклаан жив, к сожалению. Лаклаан обозначил Смерть главным смыслом своей жизни. И Лаклаан, которого облизывали с ног до головы, оказался недоволен этим вниманием. Таластису оставалось только улыбаться и ждать, когда крыса сама сгрызет канат под собой. Не будет никакого суда и приговора. Если некромант снова явится ко двору после своих громких заявлений, то просто сгниет в темнице. Если откажется прийти, Таластис найдёт его сам – он мечтает о последнем раскладе, и судьба к нему наконец-то оказывается не просто благосклонна, а неожиданно ласкова. Разделывая своего брата на куски, Тал не торопится и проявляет скрупулёзность мясника, чтобы ему было больно как можно дольше; чтобы он смотрел и видел, чтобы подарил ему последний вздох, который освободит от стольких веков обиды и зависти. Душа в филактерии мечется от страданий, причинённых плоти, и этот звук ласкает его острый слух лучше любой мелодии и пения. Таластису часто снится тот вечер. Он просыпается в поту, улыбается и хрипло смеётся, убеждая себя, что это хороший сон. [ul] |
"[font=Raleway›› пост заказчика[/font]"]гроб гроб кладбище пидр |
›› имя эльфийское, возраст на ваше усмотрение ♫ within temptation — stand my ground |
Я просто тащусь как удав по стекловате по эльфам в «Яркости» и вообще по эльфам, которые в духе пост-классического фэнтези все немного с говнецом и тонной самомнения. Рапас в фильме была восхурмительна — берите, пишите, колдуйте, смотрите на людей как на грязь из-под ногтей и всё такое. Очень надо. |
Трэвис мог бы завидовать Мэйр и Майку, но ему повезло с характером: он бы никому не пожелал жить со своими бабкой и дедом, и это чувство в нём оказалось сильнее любой зависти. Хотя, конечно, он не мог не завидовать: пока он ходил в обносках, прятал «неприличные» журналы от внезапных генеральных уборок бабули и больше всего на свете боялся, что она или дед прознают про его ориентацию, его младшие брат и сестра воспитывались в полной — и хорошей — семье. А главное, они всю свою жизнь знали их общую мать, которой Трэвис был лишён. Друг другу Мэйр и Майк родные, а вот Трэвис — их единоутробный и сильно старший брат. И если его матушка родила по неосторожности (читай — залёту), то их — можно сказать, для себя. Из любви и из желания успеть-таки завести и растить детей, которых у неё не отберут и не помешают воспитывать. К тому моменту, как родился Майк, она уже перестала ездить к старшему сыну, едва не спущенная с лестницы собственным отцом, так что о том, что у них есть брат, они знали только по рассказам матери и паре-тройке старых фотографий, на которых старший брат прошёл путь от крохотного грудничка до грязного восьмилетки до нескладнего подростка с непослушными чёрными кудрями. Сперва они оба представляли его тем идеальным старшим братом, который вытащил бы их из любых проблем и понял гораздо лучше, чем родители. Но со временем они росли, а никогда не виденный ими подросток с фотографий оставался всё таким же и с годами в конце концов почти стёрся из памяти за более близкими, важными и реальными делами. Всё изменилось благодаря Мэйр и её характеру. Когда ей было уже за двадцать, и она многое меняла и переосмысляла в своей жизни, она вспомнила и про старшего брата с фотографий. В детстве он казался ей взрослым и самостоятельным, но теперь, повзрослев, она думала о нём иначе: где он? что с ним? как он живёт? вспоминает ли он о маме? пытался ли её найти? а что если пытался и даже нашёл, но, как это бывает в кино, так и не решился постучать в дверь или позвонить? И тогда Мэйр устроила собственное расследование — оно привело её сперва в Дублин, а затем и в Лондон. Трэвис почти уверен, что знакомство её разочаровало: не может не разочаровать молодую девушку грубоватый сорокалетний мужик, который успел отсидеть в тюрьме и мало напоминает свою подростковую фотографию. (Впрочем, у Трэвиса есть склонность принижать себя, и как знать — может, Мэйр вполне всё устроило.) Они не стали дружной семьёй, но всё-таки они не забывали друг друга и больше не теряли из виду. С Майком Трэвис познакомился позже — когда в первый раз выбрался в родной город своих младших брата и сестры. Знакомство вышло прохладным и настороженным: оба не знали, чего ждать друг от друга. Трэвис ждал насмешек молодого и образованного парня, а Майк боялся, как бы тот не начал качать права и изображать старшего брата, который лучше всех всё знает и начнёт его жизни учить. К тому же у Майка были свои проблемы — и стоило бы Трэвису поучить его жизни, если бы только в этом был какой-то толк. Но Майк считал себя умнее всех, а потому попал за решётку — и уж тогда-то старший брат ему и в самом деле пригодился. Ещё немного о ребятках. Мэйр и Майк — единоутробные сестра и брат Трэвиса, познакомились с ним уже в десятых годах, когда им было за двадцать, а ему уже за сорок: трое взрослых людей, которые уже мало нуждаются в защите и опеке. Крепкая семья из них выйти уже не могла, но кое-какая всё-таки вышла. Они с годами узнали о его ориентации, а он примчался по звонку Мэйв, когда Майк вляпался в неприятности. Он же помог Майку встать на ноги, когда тот освободился и не знал, с какого конца браться за жизнь. Имена можно менять, внешности обсуждаемы, но это если подберёте других миленьких рыжиков, которые будут так же хорошо смотреться друг рядом с другом (да вы посмотрите на эти гифки). Скорее всего, Мэйр и Майк — люди, как и Трэвис, но это необязательно, и у них могут быть свои маленькие тёмные тайны. Их общая матушка — человек, но как знать, кто их отец? (Только давайте обойдёмся без вампиров, я вроде бы люблю вампиров, но вот тут как-то не очень хочу — ну а хотя вдруг вы предложите что-то эдакое, перед чем я не смогу устоять?) Заявка для игроков, которые хотят написать персонажа самостоятельно, шуршать на форуме самостоятельно, но уже на старте иметь какие-то игровые связи и идеи на пару-тройку эпизодов. Пишу в зависимости от своего состояния и того, как вообще сложилось общение и есть ли химия — короче, посмотрим: заиграть к херам не обещаю, но и совсем пропасть не дам. NB. Да, Трэвис нпс — если хотите знать, почему, посмотрите на посты в профиле. Да, меня просто ломает распыляться на несколько профилей, люблю красивые цифры. |
"[font=Raleway›› пост заказчика[/font]"]На что он надеялся? Какой нормальный мужик будет о чём-то договариваться с пидором? А тут коп — и с пидором, да ещё и бандитом. Шансов — ноль. Трэвис мрачно тянет сигарету, надеясь успеть скурить если не до фильтра, то хотя бы на две трети. Не нужно быть гением, чтобы почуять ебаные качели. Этот мудила прямо сейчас раскачивает и его, и себя, и всё ведёт к... драке? К чему ещё тут можно вести? Непонятно только, нахуя ему это нужно, и чего они добьются, если набьют друг другу рожи. Скажет, что еблан Моран его не столько бил, сколько лапал? Да ну, чушь какая-то. Но что бы это ни было, это самые настоящие качели — уж он это прекрасно знает. Чувствует, как зверь. Мира не выйдет. Перемирия — тоже. Как и всякий драчливый уличный пацан, он несколько раз в жизни крепко получал по голове — так вот слова копа это примерно то же, как если бы его треснули чем-то тяжёлым. Он замирает. Он глохнет: слышит какие-то слова, но не понимает уже их смысла (но это не имеет значения, потому что он уже услышал всё, что нужно было услышать). Его мир сужается до узкого и прямого коридора, и на другом конце — этот мудила под прикрытием. Теперь он знает, к чему Оуэн вёл все эти качели, но сейчас всё это как будто бы уже не имеет никакого значения. Не стоило ему цеплять Трэвиса. А его мать — так тем более. Иногда ему хочется как следует врезать очередному мудаку по роже и сказать: да, я пидор, но вот ты сейчас огребёшь от пидора — и сделать из лица отбивную. Да, я пидор, я даже на принцессу Лею в золотом бикини не дрочил ни разу. Да, да, и что с того? Вот он, я, и что дальше-то? Как то, что я пидор, помешает мне пиздить тебя, пока ты не обоссышь себе штаны? Он не сразу выбрасывает сигарету — только когда делает несколько шагов к копу. Тогда Моран щелчком отправляет сигарету в полёт, чтобы не мешала, и, без реального замаха, чтобы у полицейского (а их всё же чему-то там учат, прежде чем выпускать на улицы) не было времени перехватить руку, бьёт в лицо. Он не слишком смотрит, куда и как бьёт, иначе, наверное, удары были бы лучше, но в тот момент Трэвис об этом просто не думает. Получив в глаз утяжелённым парой печаток кулаком, коп не дожидается, когда получит ещё раз, а Трэвис не собирается кружить с ним под дождём, как в блядском нуаре: он просто завалит этого мудака на асфальт и отпиздит так, чтобы тот не скоро ещё начал улыбаться своей поганой улыбочкой. Без всяких хитровыебанных ударов. Вообще без хитростей. По-простому, как пиздятся до кровавых соплей на улице. Он пытается воспользоваться преимуществом этих первых секунд, когда противник не успевает собраться после удара, но коп собирается быстрее, чем от него можно ожидать — толкнуть его на землю не выходит, зато он сам как-то хитро опрокидывает Трэвиса на асфальт, и они оба шлёпаются прямо в лужи перед чёрным входом. Кажется, его бьют в лицо, но сам Трэвис этого не чувствует — он брыкается, стараясь сбросить устроившегося сверху копа, они катятся по мокрому асфальту (по шее почти сразу начинает течь за шиворот), и скоро уже Трэвис оказывается сверху, придавив говнюка к асфальту. Он снова бьёт, и этот удар приходится уже по носу. Ему кажется, что этот мудак и не сопротивляется — хотя странно, кто станет лежать и ждать, когда его угандошат? — Не смей, сука, говорить о моей матери! Следующий удар — по губам. Размазать бы их, раскрошить зубы: тогда-то уж точно пиздеть станет не так легко, да, мудила? Трэвис хватает его за грудки, когда тот пытается сопротивляться, дёргает и тут же толкает обратно вниз, чтобы коп приложился мотнувшейся головой прямо об асфальт. А потом он закончит начатое... Его хватают за руку, помешав следующему удару, и Трэвис яростно рычит, но это не помогает. Ещё больше рук — его стаскивают с Оуэна, хотя он и пытается ухватиться пальцами за куртку и не позволить этого, стаскивают упорно, медленно, с пыхтением чуть ли не прямо в ухо. — Да какого... хуя... Моран? Только когда он слышит тяжёлое дыхание Томми, он понимает, что им понадобились какие-то реальные усилия, чтобы оттащить его от Оуэна. Может, это не отрезвляет его, но удивляет — а когда удивляешься, всё равно слегка остываешь. Он мотает головой, пытаясь отбросить с лица намокшие волосы, дёргается из чужих рук, но уже без прежнего пыла, скорее проверяя, держат ли его до сих пор, и выплёвывает, вперив взгляд в Оуэна. — Нехуй задевать мою мать, — цедит он сквозь зубы. В этот момент он забывает даже о том, что этот придурок — забравшийся в банду коп. Наверное, даже не повисни у него на плечах два человека, он бы уже не бросился на Оуэна, но это не мешает ему хотеть продолжения. Он ещё раз дёргает плечами под тираду Томми о том, какой он долбоёб без башки и минимального чувства юмора. Пиздит как дышит. У Трэвиса есть чувство юмора — просто не такое ебаное. — Ладно, блять, ладно, я в порядке, я спокоен! Рёбра слегка ноют, когда он пытается стряхнуть с себя руки. Он гадает, надо ли ему сейчас извиняться перед этим мудаком, из-за которого всё и случилось. Оуэн, в отличие от него, не мелкая рыбёшка, и для всех он важнее какого-то придурка, единственное достоинство которого — махать кулаками. Но по всем простым понятиям Моран прав. Хуже было бы, только назови его Оуэн пидором, а это... Об этом можно и умолчать. |
![]() ![]() joey batey |
›› как-то тебя зовут, сколько-то лет прожил ♫ The Amazing Devil - The Old Witch Sleep and the Good Man Grace ›› 'cause I'm not trapped with you, you see you're the one who's trapped with me |
Оборотень, который отлично (по мнению странных вкусов Лилы) готовит, или неудачливый охотник на нечисть? Начинающий чернокнижник? Заколдованный в человека единорог? А может, тоже ракшас, который еще не понимает, как с этим жить? Лила хтонь простая, ей не важно, кто ты. Важно, что ты друг. И ты здесь нужен. Просто необходимо иметь рядом еще одну сладкую моську, которую хочется сожрать, но почему-то каждый раз не получается."описание персонажа в картинках (украдено с пикабу)"![]() ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() "наши отношений в гифках (украдено с тумблера)"![]() ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() |
Лизавета — дитя войны, и крики и выстрелы она помнит так же смутно, как материнские руки. У неё есть имя, но нет отчества — она не помнит, как звали её отца, потому что была ещё слишком мала и забыла почти всё: имена и лица родных и даже язык, на котором говорила при рождении. Её нашли среди мертвецов, и как знать, кто из этих мертвецов были её родителями, да и были ли они там вовсе? Ответов на эти вопросы нет ни у неё, ни у того, кто нашёл её и вынес прочь от страха, боли и смерти. Она уже не вспомнит, как попала в совершенно другой мир, но она знает и помнит этот мир гораздо лучше, чем тот, в котором родилась: в этом новом мире властвовали тишина, полное достоинства спокойствие, сдержанность чувств — и много странной, непривычной красоты. Она почти не помнит руки матери, но она помнит совсем другие руки. Первые, украшенные затейливым узором полыни, пахли гарью и порохом и вынесли её прочь из мира, полного страха — это были руки, которые берегли её от опасностей. Другие, сухие, изящные и всегда тёплые, приняли её в новом мире — это были руки, которые берегли её от людей. Лиза выросла в Синиструме, со всех сторон окружённая магией и теми существами, о которых в человеческом мире рассказывали сказки. И она выросла в Японии, где её тоже окружала магия (магия её японского наставника и, можно сказать, приёмного отца), но ещё её окружали люди, которые смотрели на неё, как на существо второго сорта: у неё светлые глаза, рыжие волосы, и даже в темноте никто не спутает её с японкой. Её считали ребёнком, которого нагуляла от очередного голландца, приехавшего с посольством в Эдо, очередная юдзё. Она говорила по-японски не хуже урождённой японки, но никогда и никто в Японии не считал её достойной внимания, кроме Томохиро и кроме немногочисленных близких ему людей. И пускай он всегда готов был защитить её от злых языков, этого недостаточно, чтобы вздохнуть свободно. В Городе ей дышалось гораздо легче. Она училась у Томохиро — а затем, повзрослев, она оставила его, потому что всегда была гораздо больше похожа не на того, под чьей крышей была, а на того, кто спас её когда-то и кто время от времени возвращался к ней и Томохиро и входил в этот дом, как в свой собственный. Коротко и по делу. 1. Томохиро и Норман по сути воспитали и вырастили Лизу. Норман спас её, ещё маленькую, в XVIII веке, во время очередной русско-японской войны, и привёз к Томохиро, потому что сам Норман — вечное перекати-поле, и растить ребёнка ему неудобно, в то время как у Хиро постоянно живут ученики — одним больше, одним меньше... 2. Лизавета — дитя куртуазных времён: может заехать на чай и по роже. Скорее всего, она не только колдунья, но ещё и лихо фехтует саблей. 3. Заправляет книжной лавкой Нормана в Городе: вместо любовных романов там сто тысяч старых и редких фолиантов и переплетённых свитков на разных языках, посвящённых магии, магическим явлениям и Хаосу. 4. Мы решили, что «Лиза» — это достаточно в духе времени, но если хочешь поспорить и выбрать другое имя, можем обсудить. И внешность тоже — но она обязательно должна быть рыженькой |
"[font=Raleway›› пост Хиро[/font]"]Что будет с ним, если он потерял глаз? Он не проверял, сможет ли восстановиться и после такой травмы — даже тогда, в далёком прошлом, когда он был гораздо моложе и безрассуднее, ему не хватало решимости выбить себе глаз и посмотреть, что будет с его лицом тогда. ...Ещё один безумный, отчаянный прыжок на выворачивающихся из-под ног камнях — сверкающий кнут свистит под ногами, едва не зацепив мягкие охотничьи сапоги. Прыжок. Ещё прыжок. Тихиро смеётся во весь голос, и его смех летит прочь по ущелью, отражаясь от скал и многократно усиливаясь. Ему нужно ещё немного времени — ещё самую малость, чтобы доплести не щит, нет, а то, что заставит противника снова с ним считаться. Если этой сволочи кажется, что кнут, который пробивает магический щит, сделает владельца победителем — ей всего лишь показалось. Ещё прыжок. Ещё немного, и... Может, всему виной усталость. Может, его собственная кровь из рассечённого первым ударом плеча. А может, просто невозможно было увернуться от кнута, когда противник чуть доворачивает руку, и этот удар приходится совсем не туда, куда, как казалось Тихиро, он должен был прийтись. Может, никто с человеческой скоростью реакции не смог бы увернуться от этого удара. Его отбрасывает прочь, на несколько метров, как при жестоком магическом ударе, лицо облизывает огнём, и сложно сказать, что он чувствует раньше — удар о камни или боль в обожжённом лице. Но он уже запускает руки в магию, хотя противник этого и не знает. Тот живёт по несколько иным магическим законам, но тем хуже для него. Тихиро выбрасывает почти всё, чем владеет, и воздух начинает трещать от магии. Кнут бросается к нему, и он закрывается рукой. Он даже не чувствует боли, когда витой ремень оборачивается вокруг его запястья, прожигая рукав до самой плоти, он хватается за ремень, чтобы дать себе ещё миг и не позволить противнику вырвать кнут и добить его. Но воздух — воздух уже не трещит, а воет. Тихиро обрушивает на ущелье сеть, сплетённую из «Густого воздуха», «Слепящей пыли», «Разрушения реальности», вывернутого наизнанку «Сада камней» и «Опустошающего голода». Грохот. Магию в нём едва не выжигает, от напряжения искрят волосы, его снова швыряет на землю, бьёт о неё со всей силы, но это — не главное. Он выбросил всё, что у него было, более того — напитал собственной силой противника, и потому, когда на них обрушилась мощь «Разрушения», выжигающего всю магию, до какой только можно дотянуться, Тихиро отделался малой кровью... как бы иронично это ни звучало. Он поднимается на ноги, пытаясь сквозь гул в ушах расслышать хоть что-то или что-то разглядеть единственным глазом, и не сразу слышит вой. Катающемуся по камням куску обугленной плоти сейчас не до него, но и у Тихиро больше нет сил на то, чтобы попытаться добить противника, а это значит, что ему нужно время, чтобы восстановиться. К счастью, он добирается до ближайшего жилья, в котором есть дверной проём, прежде чем потеряет сознание от боли. Он спотыкается, щедро поливает кровью камни и не смотрит даже под ноги — только вперёд. К несчастью, магический взрыв повреждает артефакт, и шагнуть сразу в занимаемую Йоахимом квартиру не выходит. А это значит, что ему нужно ещё немного времени — совсем немного, прежде чем он поддастся боли и уже не будет ничего ни видеть, ни соображать. Он должен дойти, потому что других безопасных мест вблизи нет. Шаг. Ещё шаг. Ещё немного. Он почти втаскивает себя в квартиру — хватается скользкой от крови рукой за дверную ручку, и та, чувствуя обрывки его магии, охотно поддаётся и позволяет ему ввалиться внутрь, захлопнув за собой дверь. Ещё немного. Он бы позвал Йоахима, но не может: обожжённое горло не способно на крик и может только хрипеть. Но это и не нужно: тот почувствует его сам. Не жалея деревянных панелей на стенах, Тихиро опирается на стену и неверным шагом идёт дальше. Кровь давно уже заливает и второй глаз, и продвигается вперёд он почти на ощупь. Он не столько различает движение поблизости, сколько чувствует магию. Добрался. Тихиро не отказывает себе в роскоши позволить ногам подломиться и почти рухнуть на Йоахима. Пальцы руки, вокруг которой оплёлся ремень и которой он схватился за этот ремень, не гнутся, поэтому он хватается за идзина второй рукой, той, где повреждено только плечо, тянет его ближе, надеясь привлечь внимание, потому что ему нужно сказать — и нужно, чтобы идзин услышал. Он хрипит, с трудом исторгая из воспалённого горла слова: — Она не сможет пройти за мной. Даже не сможет уйти оттуда сейчас. Я не привёл её сюда. Его колотит, и ноги совсем перестают слушаться, и приходится прилагать чудовищные усилия, чтобы хоть немного перебирать ими, а не повиснуть на друге мёртвым грузом. По крайней мере, он не теряет сознание — даже несмотря на то, что всё лицо превратилось в огонь. "[font=Raleway›› пост Нормана, в котором появляется Лиза[/font]"]— Тебя там спрашивает странный на вид тип. Я б сказала даже... мерзкий? — девушка приоткрыла дверь, переступая порог кабинета, с тенью задумчивости, с которой пытается дать точное определение тому человеку, которого она оставила ждать в общем зале. Он ей не понравился. Было в нем что-то... — Скажи ему, что я занят и что... — Я ему именно это и сказала, а так же то, что ему следует для начала предварительно согласовать с тобой встречу, — Лиза знает, что отец не любит подобных неназванных гостей, что требуют его внимания, которые и вовсе не могут знать, что он находится сейчас в Городе и Норман, оторвавшись от бумаг, что были разложены перед ним на столе, может видеть, как девушка морщит свой носик. С недовольством, которое было направленно не на посетителя, что возжелал немедленно видеть Нормана, а именно на самого отца. Благо, что промолчала о том, что без нравоучений и уточнений знает все — но Норман все это легко читает в ее глазах. Она передёргивает плечиками, — он, кстати, упомянул о каком-то Йене и сказал, что тебя это точно заинтересует, от того, ты точно примешь его сейчас. Он прям так и сказал сейчас, — Лиза наблюдает за отцом внимательно, наблюдая за тем, как меняется выражение его лица: брови смещаются ближе к переносице, вычерчивая на лбу глубокие линии, как сужаются глаза, темнея (она хорошо знает выражения гнева на этом лице, как и растерянности, с которой Норман не сразу способен справиться). Он был чем-то озадачен. Удивлен? — Так, что за Йен? — Это тебя не касается, — он отталкивается от стола, отодвигаясь на кресле, — оставайся здесь, — вставая, Норман подходит к девушке. Он понимает насколько был резковат в своей просьбе и, равняясь с девушкой, добавляет уже более мягко, — пожалуйста. Я поговорю с гостем и вернусь. Ты пока внеси в реестр еще три книги. На них уже есть покупатели. Имена найдешь в моем блокноте, он там же в сумке, где книги, — пока говорит, думает о Йене — о мальчишке, о котором он уже думать забыл за этим пару недель после их последней встречи, но почему-то все же задевает вновь, когда он слышит о нем. Странным внутри ворочается, заставляя его сейчас не просить дочь сказать незнакомцу, что его не интересует то, с чем к нему пришли (тем более его не интересует тема о любовнике, с которым он некоторое время спал — все это уже прошло, а Норман об этом забыл). Но это неразумное, необъяснимая тень волнения, трогающая его — хотя вероятней всего, ничего и не случилось. Йен просто послал кого-то найти Нормана, когда тот не приехал больше к Академии, не позвонил, не написал. Даже то, отправленное сообщение Йеном с не своего номера, спустя почти две недели, как они не виделись, Норман не удосужился открыть и прочитать. Плевать ему было на то, что мальчишка мог бы в нем написать. Может, проклинал любовника за глупость, с которой закончилась их последняя встреча, высказав по итогу все честно, что думает о нем. Может, просил наоборот прощения, убеждая, что обдумал брошенные Норманом слова на прощание. Норману не было интересно не первое, не второе и он мог бы сейчас просить Лизу сказать гостью, чтобы уходил, с ним никто не намеревается разговаривать. Но для начала, Норман не хочет, чтобы Лиза разбиралась с теми, с кем он трахается. Это не задача дочери разгребать последствия связей своего отца. К тому же, если гостя действительно послал Йен, то искать его должны были в Чикаго или в любом другом городе Америки, но никак не в Синиструме. Мальчишка не знал о том, что его любовник является не человеком. Или все же знал? Он взбежал по лестнице вверх, выходя из закрытой для посетителей части общего зала магазина, двинувшись между стеллажами, что были заставлены разного рода литературой (и обычной, что можно найти в любом магазине земли — не все жители Синиструма выбирались в мир людей и готовы были платить за подобные вещи здесь; и той, что можно было найти лишь в единичном экземпляре, первые издания и издания, где давно умершие авторы оставляли свои автографы; и, конечно же, с той, что касалась непосредственно и самого магического мира) — выходя к стойке, за которой Лиза рассчитывала покупателей, заворачивая каждую книгу в индивидуальную упаковку так, как будто каждая из книг была куплена кому-то в подарок. Норман не вмешивался в этом — он ведь в принципе отдал весь этот магазин под ее управление, сам только пополнял коллекции с редкими экземплярами, всем остальным она уже давно закупалась сама. — Шварц, — Норман узнает гостя сразу, даже со спины, пока тот стоит у одного из витринных окон, рассматривая то, что разложено на подоконниках, приспособленные для привлечения внимания еще с улицы, — что тебе было неясно в том, что я сказал при нашей с тобой последней встречи? — голос звучит грубо, резко. Норман удерживает себя лишь от того, чтобы поморщится от самого отвращения, которое испытывает при виде мужчины. Лиза точно попала в своем "мерзкий". Низкого роста, тучный. Если бы не сшитый костюм на заказ и точно по размеру, он бы навряд ли сумел бы под ремень спрятать даже обвисший живот. Хотя все это меркнет на фоне его крысиного лица, с этим лысеющим пробором с тремя волосинками, не больше — Норман даже сейчас хотел их пересчитать, чтобы хоть отвлечь себя от желания выбросить силой мужчину из своего магазина. — Да вот, пришел узнать, как у тебя обстоят дела с юным любовником. Красив паршивец, не правда? Прям так красив, что не думая, можно было бы его трахнуть буквально сразу же в туалете того выставочного центра. А ты вытерпел, довез его до отеля. Мое тебе почтение и твоей выдержки. Или все же он не так хорош? Не угадал в твоих вкусах? Нужно было моложе? Старше? Может девочку? Такую же, как... — К чему весь этот эпос от тебя сейчас? — Норман обрывает, не позволив Шварцу затронуть даже тенью в своей поганой речи Лизу, к которой он и вел. Он бы поморщился, но продолжает держать лицо спокойным. Быть может, у него сейчас и подступила ярость, от того, что ему сейчас напрямую говорят о Йене и о том, что тот трахался с ним лишь потому, что ему за это платили, но Норман с этим чувством справляется. Даже если Йен и трахался с Норманом ради денег, Норман, пожалуй, лишь надеется, что мальчишка не продешевил с ценой. Йен не то, чтобы уж был первым, кого под него подкладывали. Норман обошел спокойно стойку, выходя из-за нее, — серьезно, какого лешего тебе сейчас нужно? Чтобы я удивился, что мальчишка выполнял работу? Разозлился? Насколько я понимаю, то, для чего ты его нанял, он не сделал. Что он должен был у меня украсть? Книгу? Ты решил, что его милая мордашка, меня так растрогает, что наша с ним связь доведет его до моей квартиры, в которую ты пытался влезть? — он кривит губы, — смотрю, в магии ты такой же бездарь, как и в умении договариваться, да вести бизнес. Больно? — он ведет подбородком, указывая им на ожог, который перекрывает половину лица мужчины, — больно. Знаю, — скалится, замечая, как Шварц делает короткий шаг назад, дергая обожжённой щекой, стоило Норману только чуть приблизиться ближе. Норману нравилось, что его сейчас боятся, — так, что ты хотел? Задеть меня тем, что мальчишка трахался со мной только из-за денег и работы, на которую ты его нанял? Что ж... ай? Мне от этого так больно. Даже не знаю, впасть из-за этого в депрессию или же убить себя сразу же. Но, даже если я порежу себе вены здесь и сейчас на твоих глазах, тебе все равно не достанется та книга, которую ты все пытаешься достать. Смирись и пиздуй отсюда, пока я тебе не спалил вторую часть твоего лица. И так уродлив до безобразия, оставь себе хоть какой-то шанс на то, чтобы люди при виде тебя разом не начинали блевать, — Норман смотрит на мужчину прямо, держа плечи расслабленными и руки убранными в карман брюк. Он ощущает, как в воздухе копится магия. Трещит, как раскаленная лампа, которая вот-вот может перегореть. И кривит вновь губы в ухмылке, дернув бровью, как будто говоря "ну давай, попробуй" — он с удовольствием вобьет Шварца в пол, до выбитых досок паркета, который после придется менять. О, он с удовольствием переломает тому все кости, даже не прикоснувшись к нему, используя лишь магию — Норману хватит способностей и умений, а вот у Невина этих способностей крохи и ведь именно потому Норман не хочет продавать ему книгу, в которой слишком сложные, по силе своей при этом достаточно мощные заклинания и ритуалы. И он выбьет из него даже эти крохи, чтобы он... не приближался больше к Йену? Невин еще что-то бросил — пролетающее абсолютно мимо уже Нормана, который дождавшись, когда звякнет колокольчик, закрыл на замок дверь, оборачиваясь и замечая в общем зале дочь. — Что он хотел? — Неважно, — в этом он не совсем теперь уверен. Не уверен в том, что Йен в безопасности, ведь если Шварц его нанял, а он не выполнил работу, тот вполне может отыграться на мальчишке. И это Норману не нравилось. Ему нужно найти пацана. Быть может присмотреть за ним некоторое время. Ведь он втянут во все это, оказался из-за него. Хотя Норману и должно быть плевать — сам влез, сам пусть и разбирается. Сколько Шварц тому вообще пообещал заплатить, чтобы он подставил свой зад под чужой член? И насколько Йен знает много правды о том, кем на самом деле Норман является? Раз ему было поручено стащить книгу, Невин должен был хоть во что-то посвятить Йена. Пусть тот сам и был только человеком, но людей, достаточно, знающих о магическом мире — Йен, возможно был из их числа. И врал ему не только о причинах, по которым решил познакомиться на той выставке, но и в том, что не знает о магической сущности любовника. |
— Попробуй напугать её как можно меньше, — это то, что Гретхен говорит Дитеру перед знакомством с новой подопечной. — Я могу быть приятным и вежливым, если постараюсь. Гретхен смеется так громко, что слышно даже на улице. — Извини, но это лучшая шутка, которую я когда-либо слышала. С первого же взгляда на своего куратора Анхарад понимает — ей повезло, как русалке в рыбной лавке. Дитер производит впечатления головореза и маньячины, а взглядом его серых глаз можно генерировать лёд и душить котят. При определенных обстоятельствах даже одновременно. Впрочем, Дитера понять нетрудно. Когда разменял второе столетие, сгусток энергии, именуемый малолетней ведьмой, не то, что не впечатляет — раздражает. Так что никто не удивляется, когда после каждой вылазки Анхарад возвращается одной ногой в могиле. Правда, это не мешает Дитеру зубоскалить. — Что такое, отличница, теория с практикой не сходятся? В учебном процессе и по жизни Дитер, как гребаный грильяж — карамель алмазной твердости с орехами. Спустя время и несколько пред-коматозных отключек своей подопечной Дитер всё-таки проникается подобием положительных чувств к Анхарад. Например, чаще прикрывает ей спину на вылазках, мысленно уговаривая себя, что ему тупо лень оправдываться перед Гретхен. Та очевидно разглядела в соплячке что-то особенное. В какой-то момент Анхарад достигает своего пика и Дитер решает, что она готова к продолжительной работе в поле. Ему кажется, что несмотря на свои недостатки, уж она-то должна справиться с поставленной задачей. Спойлер: не справилась. Когда Анхарад говорит, что собирается замуж, Дитер очень долго молчит. Не потому что ему нечего сказать, а потому что сказать хочется так много, что лучше не надо. Мимо ушей пропускает весь бред про дополнительный источник информации и отфильтровывает до банального «она по уши увязла». Единственное, что он мог сделать по старой дружбе — не трогать. Оставить лежать, как есть. Всё равно прибежит обратно, если не через год, то через десять. Спойлер: не прибежала. Дитер мысленно вычеркивает бывшую напарницу из списка «приятные люди» и полностью погружается в рутину клана сердцебитов. Соплячку упрямо не вспоминает и на любое упоминание её имени уточняет «а кто это?». Ему кажется несправедливым то, как легко у Анхарад променяла увлекательное занятие некромантией на семейные ужины. Со временем становится понятно, что чужое предательство Дитер воспринимает глубже, чем ему самому представлялось и хотелось. Ублюдочный характер, который ещё до закадычной дружбы с напарницей оставлял желать лучшего, теперь распускается особенно кровавым цветом. Отныне на любые вылазки уходит в тотальном одиночестве — с целью сохранения численности клана. Зато никто нож в спину не воткнет. В какой-то момент утомительной череды бесконечных трупов, бессмысленных телодвижений и некромагических экспериментов, Дитер начинает замечать некоторые странности: ключи от машины лежат не там, где оставил; окровавленная футболка рядом с кроватью, хотя он точно помнит, как кинул её в стирку; не опознанный труп в подвале дома. Вишенкой на торте становится день, когда Дитер находит себя посреди оживленной улицы в Синиструме. Каким образом он там оказался, Дитер не помнит. Но больше всего смущает Анхарад, которая заходит в соседний многоквартирный комплекс, квартиру в котором члены клана обычно используют как перевалочный пункт. Дитер игнорирует визг интуиции и заходит в дом следом за жильцами. Правда через пару минут оказывается, что это не жильцы совсем, а копы, и надо им в одну квартиру. Выглядывающая из комнаты, рука с подсыхающими отпечатками крови — знак для Дитера, чтобы быстро прикинуть расклад и свернуть в направление «кажется, квартирой ошибся». После трёх долгих вздохов, быстрого осмотра собственных карманов и проверки телефона, Дитер понимает несколько фактов. Мертвая Гретхен — она же глава клана, — лежит сейчас в квартире на пятом этаже. Живая Анхрада — она же бывшая напарница, — вместе с копами сейчас почему-то тоже в квартире на пятом этаже. Не живой, не мертвый Дитер — он же «я-по-локоть-в-дерьме», — находит в журнале исходящих звонков вызов на горячую линию полиции, а под ногтями — бордовые полосы. "/ps"о деталях: — если это всё ещё не очевидно, то именно дитер убил гретхен; тут целый пласт где поиграть: совместное прошлое, которое анхарад успешно похерила, и сомнительное будущее, которое уже дитер стремится похерить. — природу его «странностей» оставляю на ваше усмотрение, но при желание с радостью поделюсь своими хэдами на этот счет. также расскажу вам историю клана, почему сердцебит ещё и некромант тоже расскажу. остальное на ваш вкус и цвет — просто сделайте его немножко харизматичным ублюдком. — пишу и в третьем, и в первом лице, и даже птицей-тройкой, если очень надо. объем моих постов зависит от настроения, но среднее-арифметическое начинается где-то от 3к. я ногами и руками за динамику, всратые шутки и сюжетные кульбиты в стиле «вот-это-поворот». правда страдать ради того, чтоб было, не умею и не очень приветствую. — имя менябельно, внешность со скрипом (где ещё вы найдете такого психопата?), всё остальное можно крутить-вертеть, как душе угодно. общение предлагаю начать с примера поста, чтобы потом не было плохо обоим. |
"[font=Raleway›› пост заказчика[/font]"]Тяжелый запах крови резонирует с удушливым послевкусием ритуальной магии. На шумном, усталом выдохе Анхарад прикрывает глаза. Последние события наслаиваются друг на друга, закручиваясь в динамичный визуальный ряд с рейтингом NC-21 (по количеству мертвых тел на квадратный метр). Пожалуй такое спрятать уже не получится. Минимальный шанс, конечно есть, если верить словами Эдгара о некоторых своих подчиненных: «Компетентность у них что-то вроде Лох-Несского чудовища — она не существует, но им нравится говорить, что они её видели». С другой стороны, о самом Эдгаре такого сказать нельзя, что он благополучно доказывает, являясь мрачной тенью самого себя. Прежде чем столкнуться с мужем, Анхарад в последний раз смотрит на бледное тело дочери и искренне надеется, что к концу долгожданного воссоединения количество членов семьи Драйден не уменьшится. Улыбка Эдгара, напоминающая заряженный пистолет, отчаянно хочет с этим поспорить. Не то, чтобы она всерьёз ожидала, что Эдгар спустит на тормозах некромагический ритуал с человеческими жертвоприношениями, но всё равно немножко обидно. Хотя там где у Эдгара проблемы с доверием, у Анхарад моральный компас, как у использованного презерватива. Рано или поздно это привело бы их туда, где они есть сейчас, поэтому и причин для удивления должно быть по минимуму. Верно? Что она могла ему сказать? Всё понятно без слов — или они проводили тут конкурс с пиньятами, или кровожадный ритуал. Хоть Анхарад и обладает эмоциональным IQ золотой рыбки, но даже с ним несложно догадаться какой вариант предпочел бы Эдгар. И в идеальном мире, где сплошь единороги, сахарная вата и муж с реакцией лучше, чем «бей или... бей», она бы обязательно всё объяснила. Рассказала бы в красках, каково найти собственного ребёнка мертвым в узкой кабинке клубного туалета и понять, что ты не справился с единственной, действительно важной задачей. Рассказала, как это — пытаться переиграть время, пока тебя медленно парализует ужас возможного будущего, где нет дочери. Но прямо сейчас пытаться оправдываться, всё равно что пытаться найти опору на куске ДСП посреди океана. Все силы Анхарад уходят на то, чтобы не свалиться от усталости и не подъебнуть Эдгара на полном серьёзе жалким «Глянь на своё лицо, вот поэтому-то я тебе и не позвонила». — Если честно, не думаю, что ты сейчас реально сможешь услышать любое из моих возможных объяснений, — уголок губ Анхарад предательских дергается, очень не вовремя намекая на ухмылку. Не то место, не те обстоятельства, не тот человек, чтобы оценить юмор. — С другой стороны, есть ощущение, что отложить разговор до дома ты мне тоже не позволишь. Что же делать, Эдгар? Эдгар смотрит так, что нутро Анхарад против воли скручивается тугим узлом. Вот тебе и самодостаточная, независимая личность, а в критический момент всё равно поплыла. Показывать собственную уязвимость не хочется по ряду нескольких причин. Во-первых, в своём нынешнем состояние Эдгар вряд ли оценит. Во-вторых, Драган и его лицо, которое можно поместить в словаре рядом с определением «психопат». В-третьих, у Эдгара инстинкт самосохранения, как у пьяного мотылька. Нетрудно догадаться, что именно её, Анхарад, эта парочка долбоклюев использует, как спусковой крючок для разжигания ещё одного конфликта. Будто тут и без этого обстановка не напряженная. Поэтому, когда Эдгар спрашивает про Нелл, Анхарад молча отходит, демонстрируя хрупкое тело дочери. — С ней всё в порядке, — внешнее спокойствие, с которым Анхарад говорит, всё же даёт трещину, придавая следующим словам неуместно ехидный тон. — По крайней мере, будет. Боковым зрением она замечает, как Драган уже во всю распахивает пасть, чтобы подлить масла в огонь. Ну конечно, блядь, именно сейчас. |
›› имя эльфийское, возраст на ваше усмотрение ♫ oxxxymiron — слово мэра ›› «ну что сказать, я вижу, кто-то наступил на грабли» |
НАМ. ОЧЕНЬ. НУЖЕН. СОВРЕМЕННЫЙ. ЭЛЬФ. Чтобы острые уши, дорогие костюмы-тройки, начищенные ботинки и до блеска вылизанная машина — или какой-нибудь совершенно пиздодельный околоволшебный транспорт. Пусть решает какие-нибудь очень серьёзные вопросы в Городе, занимается политикой или будет при некислом звании в правоохранительных органах. И всё это — с чисто эльфийским презрением ко всем, кто не эльфы, и выражением лица, как будто ему говна под нос подсунули. |
ты вся такая уютная, теплая (для меня), от тебя приятно пахнет какими-то цветами; ты каждый раз напоминаешь мне их название и недовольно морщишь нос, когда я снова и снова забываю и переспрашиваю. от меня часто пахнет также, потому что я люблю тебя обнимать. [indent] про нас говорят, они так друг другу подходят, между ними происходит химия. ты делаешь удивленные глаза и звонко смеешься, а потом, когда нас вдруг не ставят в пару в следующем мюзикле, повторяешь, стараясь сохранить похожесть в интонациях: между ними происходит химия. неужели ревнуешь? к кому? я каждый раз говорю тебе, что ни одна девчонка в театре с тобой не сравнится, а ты толкаешь меня в плечо и шипишь, требуешь, чтобы я перестал. [indent] мы знакомы с тобой с поступления в академию искусств, именно ты позвала меня с собой в music box theater, буквально взяла за руку и потащила. с того дня, кажется, мы с тобой вообще почти не расстаемся. не думал, что смогу найти кого-то, кто будет будто мое зеркало. только очень характерное с норовом. твои шутки - щипки, ты знаешь самые слабые места и совести у тебя как будто бы совсем нет. но любить тебя меньше просто невозможно. [indent] ты любишь секреты и умеешь их хранить. своими я делюсь с тобой, не боясь, что их узнает кто-то еще. я для тебя как раскрытая книга, ты читаешь мои эмоции, будто "у тебя на лбу написано, олли". но о произошедшем тогда в лесу, я так ничего тебе и не рассказал. только каждый раз, глядя на тебя, тихо радуюсь, что тебя в те выходные с нами не было. --- джиа - соулмейт оливера, они будто соединены невидимыми нитями, прочнее, чем близнецы. до встречи с ней ким в подобное не верил. но слишком остро чувствует, когда она грустит, слишком искренее радуется, когда ей весело. он может начинать фразы, она заканчивать. они смеются, говорят, что их разделили при рождении. их троп - вот такая странная безумно крепкая дружба, когда день разлуки - уже катастрофа. [indent] джиа - человек. вы можете взять ей какую-либо способность. возможно, эмпатия? или предчувствие? или что-либо еще на ваш выбор. мне бы хотелось, чтобы она так и оставалась человеком и у оливера была возможность ее оберегать и защищать. [indent] имя желательно оставить, я уже успел его упомянуть, фамилимя на ваш выбор. очень жду самостоятельного игрока, который будет любить и развивать персонажа. я со своей стороны не оставлю без игры и внимания. в заявке только каркас, надеюсь, вы его наполните всякими вкусностями и интересностями. приходите в лс сразу с постом, чтобы я понимал, что мы с вами сыграемся с: |
"[font=Raleway›› пост заказчика[/font]"]— я ухожу! — недостаточно громко, скорее по привычке или для очистки совести; он даже не уверен, что киллиан где-то в доме. оливер плотно закрывает дверь спальной, прежде оглядываясь на царящий в комнате полумрак. поправляет ворот джинсовой куртки, дёрнув за него, а после за ремень поясной сумки, в ней все самое необходимое: id, кредитка, немного налички и телефон. несмотря на предупреждение, он старается убежать из дома как можно тише и быстрее. вероятно, это просто очередная его привычка или нежелание оправдываться. опека брата кажется ему странной. он не привык к контролю, несмотря на то, что в какой-то момент его стало значительно больше. каждый из семьи стремился показать оливеру свою заботу; доказать ему, что они тоже причастны к его жизни, интересуются, беспокоятся. он лишь пожимает на все это плечами и говорит: ок. а после обязательно говорит, все нормально, мам, все реально хорошо. она всегда есть на всех звонках. и она верит, уточняет, не снятся ли ему кошмары и оливер отрицательно качает головой все с той же, будто намертво приклееной к его губам, улыбкой. она кивает, будто её это устраивает и они отключают видео-чат. и так изо дня у день, пока не наступает "фо" — фаза охоты. так это называет сам оливер. в такие дни он старается как можно меньше времени проводить наедине с киллианом, с кем бы то ни было, в принципе — боится причинить вред, но есть исключения. исключение. в дни охоты все становится острее, ярче. резкие запахи сводят с ума; оливер чувствует как пахнут люди — горькие запахи, приторные, сладковатые, он чувствует это даже под шлейфом дезодарантов, дорогого парфюма и прочих вещей; звуки, источник шума которых может находиться в другом конце дома, заставляют вздрагивать. он точно знает ритм сердца брата и соседей, ему не нужно видеть или чувствовать, достаточно чуть прислушаться, чтобы понимать, кто из них вернулся домой в то или иное время. тяжело. это будто жизнь в другой реальности, на другом уровне восприятия. сам оливер на другом уровне. к этому невозможно привыкнуть или прикинуться, что тебе ок; это инстинкты, которые управляют тобой, не наоборот. он знает, как бьётся сердце хантера в обычном ритме и как может биться. знает, что они похожи. крайне мало, но зверь чувствует зверя. ему любопытно и оливер не может сопротивляться. они как будто изучают друг друга. сначала олли пытался поступать также со своим зверем; он до сих пор не знает его и дико до одури, до сорванного голоса и содранных ногтей боится. вендиго забирает себе его сознание и разум. выворачивает наизнанку всеми самыми низьменными желаниями и инстинктами. каждый раз после он морально выпотрашен, ему приходится собирать свое человеческое я по крупицам и лоскутам. иногда ему кажется, что проще было бы уступить зверю, но что то выдергивает его обратно снова и снова. возможно, кто-то. к назначенному месту оливер приезжает на метро. неспешным шагом направляется в сторону ориентиров, указанных хантером. этот район выглядит так, будто именно здесь находят все неопазнанные трупы чикаго — мост, пустырь, дорога с фонарями, горящими через один. хантер говорил про "ночную прогулку" на байке, но не вдавался в детали, которые всплывают по мере приближения кима к месту сбора — гонки на мотоциклах. класс. что то подобное он и ожидал, учитывая любовь ю к адреналину и рискам. окей, остаётся только найти хантера в пестрой толпе, впрочем, для вендиго это не сложно — его сердце всегда звучит в одном диапазоне, он всегда использует один и тот же парфюм. ким идёт сквозь толпу, лавируя между участниками предстоящей гонки и их группами поддержки — девушки в коротких вызывающих юбках и шортах, их топы едва прикрывают пышные груди; оливер задерживается взглядом на одной из таких, она улыбается ему, цепляет за рукав куртки, спрашивает с кем он здесь. — не один, извини, — осторожно избавляется от её цепких когтистых ручек, которыми она уже успела обвить его предплечье и идёт на знакомый запах. парни, здесь выглядят то ли как герои из клипов wes delux, то ли черт знает откуда они — bad boy luxury style. ким мысленно усмехается, на их фоне он будто заплутавший мальчишка, перепутавший адрес вечеринки. возможно, так оно и есть. оливер все ещё не уверен, что это хорошая идея — наблюдать за проносящимися мимо байками; все равно, что дразнить кошку игрушкой на веревочке. с одним лишь отличием, что кошка под 39 дюймов в холке, а её зубы способны раздробить бедренную кость человека. хантер стоит, опираясь о свой мотоцикл. выглядит увереннее многих, кого успел зацепить взглядом оливер. на губах рисуется улыбка и олли делает уверенный шаг вперёд, обходит несколько человек, рассматривающих мотоцикл и его владельца. — у тебя уже тоже есть свои фанаты? армия поклонников. меня не захейтят за, — он усмехается и щипает его пальцами за бедро, слегка прихлопнув ладонью после, — доступ к телу? — посмеивается, задерживая взгляд на его лице. хантер — это странная история. оливер до конца так и не разобрался, как он появился в его жизни, но это один из немногих людей, кого он мог бы назвать своим другом. и чуть ли не единственный, кто знает кима другим, каким он обычно не позволяет видеть себя, такой опыт для кого бы то ни было с вероятностью 99% был бы фатальным. но не для ю. — ты не сказал, что будет заезд, — оливер окидывает пребывающую толпу взглядом, — и ты участвуешь. я думал, это "приватная вечеринка". — он усмехается ничем не выдавая внутреннюю тревогу, но после подаётся к нему чуть ближе, знает, что он слышит, для этого даже не нужно тянуться к его уху. — слишком много людей. — в голосе чувствуется нескрываемое беспокойство, ким снова оборачивается, скользит взглядом по лицам, стараясь не фокусироваться ни на одном из них. нервно облизывает кончиком языка губы, прикусывая их. — ханти, — кладет ладонь на его предплечье, сжимает пальцы чуть выше локтя, — ты уверен, что это была хорошая идея? приводить меня сюда? оливер опускает взгляд; эти вопросы звучат эгоистично, он это понимает. хантер позвал его не только для того, чтобы развлечь и отвлечь меланхоличную драма квин от страданий по себе любимому. разжимает пальцы, опуская руку. — извини, — усмехается, будто опомнившись. — я, наверное, просто растерялся от количества людей. большие ставки? — улыбается, переводя тему. — если бы я знал, где их принимают, поставил бы на тебя последние пятьдесят баксов, — все ещё посмеиваясь. |
твои волосы, глаза, улыбка - всё приковывало к себе взгляд практически любого человека, в чье поле зрение ты попадал. утонченный, интеллигентный, начитанный, харизматичный. богатый жизненный опыт позволял поддержать любой разговор, найти общий язык с любым человеком. ты жил свою лучшую жизнь, получая максимум удовольствия, пока не встретил меня. у тебя была хорошая семья, отличные взаимоотношения со всеми родственниками - по крайней мере, так казалось со стороны. мы познакомились ближе к концу девятнадцатого века на одном из балов в лондоне. скажу честно - я собралась туда изначально ради того, чтобы посмотреть на популярного юношу, собирателя женских сердец. и.. поддалась твоему очарованию. этот огонь в твоих глазах заставлял улыбку появляться на моём лице, твое дыхание на моей коже раздавалось волнами мурашек по всему телу, а твой голос, бархатный и низкий, переворачивал все внутри, особенно, когда ты обращался ко мне по имени... и на какое-то время это было полностью взаимно. мы вскружили голову этому городу нашей парой, приковывая к себе взгляды повсюду, где появлялись. кто-то завистливо шептал, кто-то восхищался, но продолжалось это не так долго, как я ожидала. в твоей жизни появилась она, молодая девушка, очаровательная в своей юности и невинности - полная противоположность мне. она украла тебя, а я.. не смогла стоять в стороне. я не признавалась тебе о том, кем являюсь, не говорила о своем прошлом и через что пришлось мне пройти. я не могла просто отпустить тебя из своей жизни. ты разбил мне сердце, предал так, как никто другой. с твоей малолеткой я разобралась быстро. во время эмоционального порыва наложила проклятье, из-за которого она будет умирать в свои двадцать пять лет. затем перерождаться снова. и опять умирать. возможно, что-то помнить о своих прошлых жизнях - но быть обреченной дожить только до двадцати пяти, до того возраста, когда украла тебя у меня. а ты.. тебе я даровала (или прокляла?) бессмертие, заковав, правда, в цепи и спрятав глубоко под землей. мне не получилось забыть тебя за эти годы. иногда навещала твою "могилу", разговаривая с пустотой. интересно, слышал ли ты меня на глубине пяти метров? - - - прошу прощения за этот сумбурный поток мыслей. в моем видении - это некая love hate история, максимальная токсичность и абьюзивность с обеих сторон. условного гарри в ив привлекает её властность, загадочность, мрачность, некая недосказанность. поэтому даже оказавшись на свободе и испытывая весь спектр негативных эмоций к ив - оставалось и то, что когда-то их объединяло вместе. я пишу посты, в среднем, 3-5к, от первого лица. Заглавные буквы знаю, могу их использовать спокойно хд темп игры от тебя ожидаю - хотя бы пост в неделю. чаще - лучше, реже - хуже, главное - не пропадать без объяснений. если придешь - можем совместно написать заявку и на 25летнюю мадмазельку, прописав в дальнейшем способы разрушения её проклятия. в общем, жду тебя. связь для начала - регистрируйся и иди в ЛС, потом переберемся в телегу. |
"[font=Raleway›› пост заказчика (от другого персонажа)[/font]"][indent]брошенная игрушка. оставленная, ненужная. [indent]вещь. надоевшая. раздражающая взгляд. [indent]или, проще говоря - я. чем себя ощущаю, с чем ассоциирую. что-то неодушевленное, возможно, сломанное, несмотря на внешнюю оболочку. мэдроуд ушёл. и я впервые за многие столетия остался наедине с самим собой. непонимающий, что мне теперь делать. всегда моё существование имело только одну цель - служить своему создателю, выполнять его приказы, удовлетворять его желания, быть его подопытным. параллельно впитывая все происходящее вокруг, пропуская через себя, отсеивая, оставляя только самое важное. [indent]теперь же я просто склоняюсь по непонятному городу, в котором прежде появлялся только сопровождая мэда. это кардинально отличается от моего обычного бытия на острове, где мы были только вдвоем. там я, в основном, просто обходил сушу по периметру, смотрел на водную гладь, изучал камни и песок на пляже. читал многочисленные книги, много разговаривал, оттачивая ораторские навыки до недостижимого, пока что, уровня. [indent]может, все эти годы он готовил меня к этому? к самостоятельному существованию? автономно. может, это какой-то очередной его эксперимент? посмотреть, как будет себя вести его творение, выпущенное на волю? или же я просто не могу смириться с осознанием того факта, что я ему больше не нужен? тем более творец оставил меня в подобном месте.. раньше я пересекался, взаимодействовал только с людьми. разных классов, характеров, с разными судьбами. а здесь - куда ни бросишь взгляд - не видишь ничего.. привычного? [indent]все вокруг выглядело как-то.. неправильно? асимметрично. негармонично. неряшливо. как будто кто-то просто решил посмеяться, собрав все в одну кучу огромными руками, смешав хорошенько и затем выбросив прямо вниз. смешанная архитектура, строения разных эпох в одном ряду. синтез бесконечного количества культур в одном городе. я даже не знаю, сколько здесь нахожусь, просто блуждаю от одной улице к другой, погруженный в свои отрешенные размышления о своей ничтожности. ведь, если это все никакой не эксперимент, если он действительно просто решил избавиться от меня по какой-то причине - то в чем моя вина? может, я не показал достаточных изменений за эти столетия? может, несмотря на свою речь, разгорающийся разум в голове, теплую и мягкую кожу - мои глаза по-прежнему остаются бездушными? может, он хотел достичь совершенства, сотворив человека буквально по образу и подобию своему, но получилась лишь слабая тень, дешевая подделка, никчемная глиняная безделушка? [indent]как вдруг рядом звучит женский голос, на который я не реагирую - с какой стати кто-то захочет со мной разговаривать? - но меня уже тянут за руку, прижимают ладонью к песчаным блокам арки - появляющийся новый портал в какое-то, по всей видимости, ранее неизведанное место посреди, кажется, английской части синиструма. смотрю на женщину, что так спокойно и, как будто бы в то же время слегка игриво обращалась со мной, вникая в каждое слово. вдруг это какая-то проверка от мэдроуда? почему внезапно какая-то женщина зовет меня с собой посмотреть на новый город? может, там, где-то за пределами этой арки меня будет ждать он? [indent]- моё имя - калибурн, - произношу, наконец, я. кажется, определившись с тем, что собираюсь делать дальше. если это действительно какая-то проверка.. я могу попробовать доказать создателю, что я не просто бездушный голем, что я - что-то большее. [indent]- меня не ждут никакие дела. и твое предложение сейчас кажется мне очень интересным, - как будто так и должно было быть. все больше уверяю себя в том, что, последовав за загадочной женщиной, я обрету утраченное. но. все же я - не человек, поэтому не могу просто так убрать куда-то в сторону мысли противоположного характера. есть вероятность того, что мною хотят воспользоваться. или.. что эта девушка просто... странная? своеобразная? может, ей это в принципе ничего не стоит, обычное дело любого дня - заговорить с каким-то незнакомцем, предложить ему сомнительное приключение. все это неважно, нет смысла теряться в теориях. я все равно ничего не теряю. конец моего существования придет ко мне только со смертью создателя. а если кто-то захочет мною насытиться - я лишь поинтересуюсь, какова глина на вкус. [indent]поэтому делаю шаг вслед за ней, не снимая при этом обуви. затем еще. и еще. все вокруг в очередной раз перемешивается. порталы - удивительная вещь. мгновение назад я стоял на улице синиструма, теперь же оказался посреди поля. легкий ветер перебирает волосы, вдали видны расстилающиеся леса и какие-то построения, похожие на человеческие жилища, описанные в книгах мэдроуда. по крайней мере, в этом месте мы найдем людей. или кого-то.. человекоподобного. [indent]- я представился, но как зовут тебя? - первое, что вылетает из моего рта с того момента, как мы очутились здесь. еще бы разобраться, где это конкретно - здесь. и что ждет меня, нас впереди. [indent]помимо всего прочего, теперь, когда я больше не в синиструме, стал чувствовать себя как-то иначе. возможно, потому что теперь я не слоняюсь бесцельно по улицам запутанного волшебного городка. возможно, потому что теперь в моем существовании появилась какая-то цель, пусть и неопределенная, наверняка, не особо значимая. и возник снова вопрос, что из себя представляет эта девушка. я еще не настолько хорошо отличаю людей от не_людей, но чувствую что-то схожее со своим создателем. что-то могущественное, возможно, древнее. может, поэтому я и последовал так безвольно вслед за ней, как будто обретя себе нового вперед ведущего? |
[indent]Когда о слуа говорят как о мёртвых воинах, в голосах слышатся ноты опасений и суеверных человеческих помыслов; иные народы Сид произносят их имена, запятнанные кровью, предательством и преступлениями, с сочувствием и отвращением, какие присущи всем, когда речь заходит о проклятых и неупокоенных родичах. Их битвы не доблестны, а ярость порождает лишь бессмысленную и беспощадную жестокость, с которой они рвут друг друга на части лишь с перерывами на краткий отдых.
[indent]У каждого воина за спиной своя история, запятую в которой ставит смерть, начиная новый виток сюжета; с годами, что они проводят среди подобных себе, память о жизни стирается, оставляя лишь голый скелет фактов без прежних чувств и привязанностей, а затем окончательно осыпается в прах. Кто-то совершал непростительные поступки, кто-то - ошибки; иной был захвачен Дикой Охотой в круговерть хаотичной бесконечной гонки, став жертвой обстоятельств.
[indent]Предупреждаю: заявка для красоты. Вот так вот по вдохновению, без чётких планов и обязательств. Могу подробнее подсказать про каждый образ и намёк на личные сюжеты, но я слишком медленный и старый, чтобы кидаться всё это играть постами раз в день. Развитие персонажей и их личной шизы в современном Синиструме - на ваше усмотрение, но помните - каждый мёртв и стар как легенды о короле Артуре.