[Юдициум]

Легенды Вардоны: Ниже уровня допуска

Место Квазипланета Вардона, южный полюс

Дата 5019 год

Участники Сусанна Серра

➜ Оргтема квеста

[Юдициум]

1

@Сусанна

Сознание и ясность разума возвращались медленно и болезненно, совершенно не похоже на обычное пробуждение после полноценного здорового сна, да и, сказать по чести, на пробуждение после короткого сна, тяжелого, недостаточного для восстановления измотанного тела и духа - это тоже не было похоже. Это было хуже, тяжелее и очень, очень болезненно.

Болело, казалось, все, что только может болеть в материальном смертном теле из мяса и костей, тянуло и крутило в животе, к горлу подкатывали тошнотворные волны, руки саднили, мышцы тянуло и пронизывало болью, будто после изнурительного многочасового труда... Руки. Первое, что оказалось перед глазами Сусанны, когда тьма забытья позволила ей взглянуть вокруг сквозь ощущение сухости и насыпанного в глазницы песка: ее собственные руки, сбитые, покрытые ссадинами, царапинами, свежими мозолями на ладонях, словно она и правда много часов кряду трудилась на самой что ни на есть черной, примитивной, неблагодарной работе.

Какой работе? По чьему указанию? Зачем?

Ответов в голове не было. Сознание все еще оплетало туманом, мутило, разум будто играл с собственной хозяйкой в прятки, не позволяя пробиться сквозь марево бессознательного к тому, что могло бы дать ответы на вопросы. Можно было вспомнить свое прибытие в "Центр Дрейна". Можно было вспомнить свою легенду - финансового ревизора от компании-спонсора, - можно было вспомнить даже указания, которые Сусанна получила на самом деле (проверка финансовых бумаг в перечне этих указаний, разумеется, тоже числилась, но далеко не единственным и даже не самым важным пунктом) и от кого именно, можно было припомнить - уже смутно, неточно, неясно, - несколько дней, проведенных в "Центре", разговоры с местными работниками, свои аккуратные милые улыбки и влюбленные, восхищенные, а иногда и откровенно желающие взгляды в свою сторону, болтовню людей, не всегда умеющих говорить строго по делу и выбалтывающих красивой женщине то, что лучше было бы умолчать.

А что было потом? Голова отзывалась раскалывающей болью при малейшей попытке вспомнить последние дни. Или, может быть, недели? Или всего лишь часы?

Взгляд по сторонам тоже не дал бы ничего полезного: обзор закрывали толстые полупрозрачные стены крохотной округлой камеры, на грубом решетчатом полу которой сейчас и сидела Сусанна. Прямо над ней, в центре куполообразного потолка камеры тускло мерцали небольшие полукруглые осветительные панели и торчали - антенны? - неизвестного устройства, время от времени прошивающего всю камеру вместе с разумом женщины слабыми псионическими импульсами. За стенами же камеры с двух сторон - вероятно, она стояла в углу, - просматривались грубые каменные стены, а остальное пространство не проглядывалось вовсе из-за мутности материала стенок и почти полной темноты, нарушаемой лишь снопами искр, осыпающимися с купола камеры, с внешней стороны.

Впрочем, судя по отчетливо различимым вертикальным линиям стыков передняя часть камеры одновременно служила и сдвижной дверцей, будто в душевой кабине. Вопрос был только один: "...а дверь - куда?"

[Сусанна Серра]

Вверить себя в колючие тиски паники обходилось дороже любой боли, но всякая попытка разогнать эту самую боль посредством медленных, глубоких вдохов, отдавала мучительными пульсациями, которые могли бросить обратно в забытье, из которого неведомым образом эонке удалось выбраться. Тело отзывалось таким изматывающим нытьём, что в эти истязающие мгновения смерть казалась единственным избавлением, и пусть бы силы всевышних распорядились именно так... Прозрение сейчас являлось почти непостижимым даром, но редкие просветы в засоренных глазах взращивали любопытство, что неявно придавало сил. Наёмница осторожно разжала и сжала кулаки, проверяя подвижность, но и столь элементарные физические упражнения откликались раздирающими пульсациями: такого словно было достаточно, чтобы в один момент разорвало на кусочки. Истязанные ладони не узнавались собственной владелицей, пребывавшей в полном недоумении от случившегося... Чего-то, что охвачено загадкой для пленницы, место заключения которой никак не могло направить спутанные мысли в нужное русло для воссоздания причинно-следственной связи и предшествовавшим настоящему моменту времени событиям.

Сперва Серра, превозмогая невыносимый недуг, уселась на жёстком решётчатом полу и вывернула изнывающие ладони, уложив те на согнутых коленях, а затем попыталась поднять всё ещё расфокусированный взгляд, созерцая куполообразый потолок, изредка удобряющий заключённую россыпью истлевающих на подлёте искр. Тусклые панели, антенны, редкие псионические импульсы — каждый проходил по вискам тошнотворным толчком, вынуждая женщину склонить голову к груди. Не оставляя попыток вернуть совершенный контроль над своим разумом и телом, Сусанна принялась слегка ощупывать себя, будто проверяла исправное функционирование осязательных органов чувств... О, всё действовало безотказно, с каждым соприкосновением пронизывая тело насквозь точно раскалённым копьём. В процессе такого исследования хаоситка прикрыла глаза, точно пыталась так воспроизвести утраченные в памяти кадры минувшего. Последовательность эпизодов была нарушена, и женщина не могла толком восстановить порядок, чтобы от начала и до конца осознать, что заставило её оказаться в нынешнем положении. Могла ли она попытаться воззвать к своему источнику и исцелиться? Или место оказывало непрерывное ограничивающее влияние?

Того невозможно было добиться, пока не поселилось осознание, что в настоящий момент ей не грозит опасность, но исправно ли было это шестое чувство?.. Следовало работать оперативно, но состояние эонки оказалось слишком плачевным, чтобы столь моментально проанализировать каждый миллиметр этого недружелюбного места, что оказалось точной противоположностью обстановке из мелькающих воспоминаний: улыбки, вежливые разговоры, чужие взгляды, порой слишком откровенные и жадные. Неумолкающая болтовня. Вот здесь, возможно, что-то было. Какая-то фраза, брошенная вскользь, мимоходом... Однако здесь воспоминания могли обрываться. Или же это запутывающее сновидение? Со скрежетом зубов пересилив очередной болевой приступ, Сусанна окинула глазами стены: полупрозрачные, мутные, с вертикальными линиями стыков впереди... Это дверца? Не желая придерживаться беспомощной позиции и решаясь на действия, пленница осторожно поднялась, стараясь не опираться на саднящие ладони, и подошла ближе. Рука легла на прохладную поверхность и, будто обжигаясь, резко одёрнулась. Замерев на месте и затаив дыхание, Серра принялась прислушиваться, считать импульсы, чтобы затем приглушить их в голове и сосредоточиться на том, что может происходить за пределами этих стен. Попробовать воздействовать на дверь, ведь невозможно ожидать чего-то... Пленница предприняла такую попытку.

[Юдициум]

2

Псионические импульсы, которые считала Сусанна, сосредотачиваясь и набираясь решимости выйти (или хотя бы попробовать выйти) из своей странной камеры, особо много информации не дали, но с каждой уходящей секундой казались все слабее и слабее - то ли и правда ослабевали, то ли и вовсе изначально не были ни сильными, ни даже просто "направленными", и как-то уж вовсе подозрительно синхронизировались с рассыпающимися откуда-то с верхней части капсулы искрами. Где-то в самом устройстве капсулы барахлила проводка и вместе с ней, синхронно, барахлило и это псионическое воздействие, сейчас не способное причинить Серре никакого вреда и лишь нематериально, метафизически "искрившее", прошивая капсулу слабенькими рассеянными импульсами.

Магического подавления также не ощущалось вовсе. Ни малейшего. Будь на то воля Сусанны, она могла бы хоть в следующую же секунду воззвать к своему магическому источнику и исцелиться, тем более, что никаких серьезных травм у нее не было и в помине - лишь ссадины, царапины, стертости и сбитости и ощущение немалой усталости будто от тяжелого физического труда. Можно было только догадываться, что же настолько тяжелое, изматывающее и примитивное ей, очевидно, пришлось делать, что прочная кожа эоны покрылась подобными следами. Или.. вопрос был не в том что ей приходилось делать, а больше в том как долго? Часы напролет? Дни? Может быть - недели?

Ответов по-прежнему не было. Память отказывалась возвращаться, туман в голове хоть и рассеялся, позволяя внятно и трезво мыслить, но стоило лишь в очередной раз попытаться вспомнить о произошедшем с момента последнего ясного образа, как голову пронзала резкая неприятная боль, а вертящиеся буквально на самой поверхности воспоминания уходили в закрытые тьмой беспамятства глубины. Разобраться с этим вопросом нужно было обязательно - не бродить же невесть где впотьмах, не зная вообще ничего о произошедшем, - но, видимо, задача предстояла не из легких и требовала терпения, последовательности, сосредоточения и применения всех познаний Сусанны в ментальных искусствах: только теперь, разнообразия ради, не против оппонента, чей разум требовалось затуманить, а против себя самой, чтобы разогнать пришедшеей явно извне забытье.

КАП

Дверца капсулы среагировала на первое же прикосновение тут же отдернувшейся руки эоны и мягко - на удивление мягко, плавно и тихо, - пошла вбок, открывая глазам женщины небольшое темное помещение с каменными неровными стенами, местами забранными в железные листы и такие же железные короба, обильно покрытые ржавчиной и какими-то бесформенными наростами. Часть помещения - совсем небольшая по ощущениям, - уходила влево, во тьму, и ее с нынешнего своего положения, не выходя наружу, Сусанна осмотреть не могла. Основное же помещение лежало впереди, бугрясь каменными выступами по всем стенам и даже потолку, будто было "на скору руку" выдолблено в цельной скале, либо заняло естественную небольшую пещерку.

КАП

Ровным тут был только пол, забранный холодными даже с виду металлическими плитами, на которых местами виднелись застарелые потеки какой-то грязи, пятна ржавчины и протравленные кляксы, а откуда-то справа, примерно посередине помещения, медленно ползла тонкая ниточка воды. Стены - те, что были в пределах видимости, - были покрыты угловатыми коробами, похожими на коммуникационные, и вздувшимися округлыми венами труб, внутри которых что-то периодически шуршало и шлепало. Тут и там на трубах виднелись стыки, спайки и муфты со старыми облупившимися вентилями, и не нужно было быть даже опытным инженером, чтобы понять: всему этому добру не один десяток... Да нет. Какой там "десяток". Как бы не пара сотен лет, если вообще не больше.

КАП

Собственного света в помещении не было (Сусанна даже не увидела ничего, что хоть как-то было бы похоже на лампы, фонари или осветительные панели), помимо вспышек от искр, осыпающихся с капсулы, лишь тусклый отсвет мерцал в дальнем конце помещения, там, где оно оканчивалось узким коридором, проходившим между двух каменных выступов и резко сворачивающим налево - оттуда слышались отдаленные звуки неясного характера: то ли шаги, то ли шорох волочения чего-то по полу, перемежаемые электрическим треском и шипением.

КАП

В нескольких метрах впереди по левую руку около стены виднелась еще одна закрытая капсула, предположительно, такая же как и та, в которой очнулась Сусанна: и в той, второй капсуле сквозь мутную полупрозрачную стенку виднелась неясная фигура. Антропоморфная. Вроде бы. Сидящая на полу, неловко привалившаяся к полупрозрачной стенке боком и не шевелящаяся. Не шевелилось и что-то белесое, бесформенное, похожее на старый истлевший скелет в иссохшем тряпье, лежащий у дальней стены, совсем рядом с узким проходом между каменных выступов. Очередная, особо яркая вспышка искр... И мертвая ехидная улыбка черепа, лишившегося половины зубов и пялящегося на Сусанну провалами пустых глазниц - да, там определенно лежал скелет, и в неверном тусклом свете время от времени казалось, будто эта груда останков все же немного шевелится.

Исцеление мелких повреждений: без броска, без траты резерва, просто описанием
Попытки вспомнить: бросок Ментальной магии против 25
На более внимательный осмотр чего-либо: бросок Восприятия

[Сусанна Серра]

Поддавшаяся на прикосновение дверь «камеры заключения» предоставила женщине дальнейший проход в непроглядное будущее, и ведь покамест неизвестно, есть ли это будущее у той, что очутилась в пугающей неизвестности? Также неведомо, сколько времени и на что было в запасе у жертвы текущего положения, однако точно не на панику, что являлась роскошью для тех, у кого на примете был заранее заготовленный план, кто мог видеть хоть какой-то выход. Но точно следовало попытаться обратиться к самой себе, вновь попробовать подёргать за нити последних воспоминаний, до которых только можно дотянуться. Пустота. Но ведь эонка помнит, кто она? Она несколько раз произнесла про себя своё имя и тихо выдохнула, решаясь преступить порог заточавшего доселе пространства. На одно мгновение проявившиеся пурпурным светом антрацифии напомнили об исправности работы источника, и эонка углубилась в него, взывая к помощи и проверяя, слушается ли он её сейчас так же, как прежде. Полученные неведомым образом (как минимум после падения или небрежной транспортировки) увечья стали стремительно затягиваться, от потёртостей, ссадин не оставалось ни следа, когда те сливались с аристократической бледностью женской кожи, едва оценимой в этой кромешной тьме. Чтобы хоть немного побороться с ней и уверенно ступить вперёд, Сусанна породила тусклую лиловую магическую сферу, что хаотично левитировала над головой.

Осторожно шагнув вперёд, хаоситка приглушённо стукнула каблуком ботинок. Понадеявшись, что звучное эхо не привлекло вероятных обитателей здешних мест, прищуренный взгляд стал пробегаться по помещению, цепляясь за трубы, вентили, ржавые короба. Всё это было старым, ненадёжным, наверняка тяжёлым, неподъёмным... Для женской особи эона, но не для телекинеза. Неведомо, что из обозримого могло сгодиться в том или ином случае, который, как надеялась всё ещё пребывающая в непризнанной растерянности Серра, не представится. Скелет, едва узнаваемый при мимолётном мерцании искр и свете хаотичной сферы, у дальней стены она удостоила коротким скорбящим взором. Большего внимания были удостоены звуки из коридора — шаги, шорохи, электрический треск, шипение — все были внезапными, не терпящими пренебрежения. Они, к счастью, не приближались, но и, к сожалению, не стихали. Манящий звуками и свечением коридор привлекал жертву, предполагавшую, что данный путь приближал к пониманию происходящемго и, возможно, к выходу (что подозрительно просто), но вдруг Сусанна перевела взгляд влево, на подозрительную капсулу. Фигура внутри не шевелилась, непонятно... Или колебалась настолько мало, что в мутном полупрозрачном материале это было не отличить от игры теней. Оставлять за спиной пугающую неизвестность, как и фрагмент загадки без разгадки иногда не являлось верным решением. Если это ещё один пленник, он мог знать больше, чем упрямая, непреклонная память Серры.

Она подошла боком, не перекрывая себе линию отхода, и остановилась на расстоянии вытянутой руки. Вентиль на ближайшей трубе она примерила взглядом, но трогать пока не стала. Женщина подготовилась, напряглась на случай, если неведомое существо посмеет проявить враждебное поведение: вдруг ему высвободиться так же просто, как и пленённой хаоситке? Она рассеяла и без того слабую сферу, дабы светом не возбудить возможную агрессию у неведомого создания. Покамест Сусанна прислушивалась то к стеклянной камере, то к прочим шумам, раздаваемым позади, чтобы вовремя обернуться. Но её глаза вновь возвращались на мутную стенку. Вдруг она протянула ладонь, касаясь ею поверхности и тем самым пытаясь проследить реакцию, чтобы окончательно понять: за стеклом нечто живое, что ещё можно спасти? Или ловушка?

В один момент, когда от вида ехидного черепка, мелькнувшего в мгновенном мерцании искр, по спине прокатились мурашки, внутреннее ощущение подсказало эонке, что стоит идти к свету. Она стала медленно отступать. Слишком медленно, чтобы не привлечь лишнего внимания. И снова устремила взгляд вдоль коридора. Всё же туда?..

[Юдициум]

С памятью определенно было неладно, и ровно то же самое показала и попытка менталистки разобраться в сковавшей разум пелене наваждения. Правда, пока что попытка привела только к резкой вспышке головной боли, пронзившей череп будто раскаленной иглой, и ситуация не то чтобы сильно прояснилась: вспомнились лишь последние дни, проведенные в "Центре Дрейна", разговоры с сотрудниками, попытки разобраться в запутанной бухгалтерии центра - да, определенно, часть средств финансовых покровителей центра уходила "налево", но вовсе не в таком уж страшном объеме, как подозревалось изначально. Местные большие начальники - как и многие по всему Аркехйму, - соскребали в свою пользу некоторые "излишки", немножко раздували сметы и отчетности, но, справедливости ради, ситуация не была даже и близко к критичной. Возможно, этому способствовали весьма суровые условия Вардоны, в которых излишняя коррупция могла бы окончиться куда серьезнее, нежели недополученные кем-то премии или отсутствующие по факту, но присутствующие по инвентарным отчетам скамейки или мусорные ведра в офисах, или, быть может, здешнее начальство само выросло из научного, а не бюрократического люда и еще только примерялось...

...а вот потом была темнота.

Темная пелена, закрывавшая целый кусок памяти, в котором отдельными вспышками виднелись опустошенные, безэмоциональные лица сотрудников "Центра" с остекленевшими взглядами, треск вскрываемой снаружи какой-то огромной двери, длинные механические пальцы с почти что полуметровыми металлическими когтями, и - почему-то, - мутная, смазанная фигура, неразборчивый силуэт, напоминающий оленя с огромными развесистыми рогами. Силуэт животного, подобных которому на квазипланете не водилось отродясь.

НАДО РАБОТАТЬ

Последняя короткая вспышка странного желания работать, ремонтировать, стремление починить и восстановить... Что-то. Любыми средствами, любыми методами, невзирая на боль, усталость и даже игнорируя обычные человеческие потребности. Только вот желание это было не собственным, чуждым, пришедшим будто извне - и, даже если оно могло объяснить полученные царапины, ссадины и чувство усталости и ломоты в костях и мышцах, нынешнее положение Серры оно не объясняло совершенно никак.

Фигура внутри полупрозрачной капсулы тоже пока что ничего не объясняла и никак не отреагировала ни на само движение женщины, ни на попытку прикоснуться к стенке. На последнее отреагировала сама стенка, без малейших усилий - достаточно было лишь легкого, смазанного прикосновения, - с легким шелестом съехавшая в сторону точно так же легко и просто, как и дверь ее собственной персональной капсулы: и теперь уже стало понятно, что на эту фигуру в плане каких-то объяснений надеяться бесполезно.

Арло Купер. Заместитель главы службы безопасности "Центра". Хуман, немногим более сорока лет от роду. Принципиальный, прямолинейный, строгий, но - по слухам, - крайне справедливый человек, и вдобавок на редкость сильный псионик. Был псиоником.

Теперь же бедняга Арло, голубовато-бледный, осунувшийся, со впалыми щеками и следами крайнего истощения на лице, сидел, безвольно привалившись к стенке капсулы, а его полуприкрытые закатившиеся глаза больше никогда не смогли бы увидеть свет Архея - даже пульс проверять уже не имело ни малейшего смысла, - а уже знакомые ненаправленные, рассинхронизированные пси-импульсы, время от времени прошивавшие капсулу точно так же как и капсулу самой Сусанны, были этому хуману уже нисколько не опасны.

Единственным положительный момент (если тут вообще можно было применить такую формулировку) ситуации заключался лишь в том, что на все манипуляции Сусанны от окружающей обстановки не последовало совершенно никакой реакции: шорохи, звуки волочения, шаги, электрический треск и шелест - да и то, звуки были настолько перемешаны, что различить какие-то определенные было весьма непросто, - продолжались все в том же рваном, неровном ритме. Никто и не заметил, что "пленница" освободилась от своего плена, а второй пленный и вовсе уже был свободен от любых мыслимых и немыслимых оков бренного мира.

Никто ничего не заметил.

Или...

Нет. Сусанне точно не показалось. Если в первый момент, когда в очередном отсвете искр отчетливо проявился череп, лежащий у самого выхода в коридор, движение его можно было принять за кажущееся, то теперь, в продолжающих периодически пробиваться в помещение отсветах и вспышках, было четко видно, что череп действительно двигался. Лежавшая повернутой набок, теперь эта деталь когда-то человеческого организма была почти полностью развернута в сторону Сусанны и скалилась щербатым костяным ртом прямо в ее направлении, а внутри потемневшей от времени черепной коробки что-то совершенно точно шевелилось. Тихонько-тихонько, медленно-медленно, но все же шевелилось.