Аркхейм

- Можешь не делать вид, будто ты отключился. Это, кстати, относится и к вранью. У меня отличные способности к распознаванию лжи, так что можешь не пытаться обмануть меня. - раздалось за спиной @Хакс и темный силуэт заслонил собой окно.

- Можешь звать меня Диакон. Не ошибёшься. - сказал силуэт и повернулся к нему лицом. Черный кожаный тренч, черный бронежилет армейской модели, маска с круглыми стеклами - и ничего, что помогло бы установить личность или хотя бы эмоции, которые он испытывал, когда его кулак врезался киборгу под дых.

- Я не получаю от этого удовольствия. У меня много дел и мне нужно, чтобы ты понял, что это тебе не кружок по психотерапии. Скажи, кто тебя нанял, и мы оба сможем заняться своими делами.

Чертов день даже не думал заканчиваться. Очередная выездная работа, да еще и такой толпой. Четверо детективов при оружии - куда их там собрались отправить? Они ж, мать его, не национальная гвардия, чтобы ломиться такой толпой. Самое лучшее, что можно сделать в такой ситуации - это просто абстрагироваться и тупо делать свою работу. Грязно, по беспределу, как обычно и происходит в этом чертовом городке.
Когда Винс получил перевод сюда шесть лет назад, он и не думал, что застрянет тут так надолго. Планировал отработать пару годков после академии и свалить к чертям, но одно заваленное дело пару ненаходов, превышение полномочий и вот он у начальника участка на крючке. Нехватка кадров и даже такие бездарные, как Винс, на вес золота - что уж говорить про то, что даже связями его отсюда теперь не вытащить. Папенька негодует, но что еще поделаешь, придется тут поторчать. Главное не до пенсии, иначе он сдохнет тут от инфаркта, дрянного кофе из автомата и ход-догов в китайской лавке за углом. Интересно, из чего они делают свои сосиски? На районе подозрительно мало собак осталось, когда они появились.
Теперь они еще и приехали к какому-то мрачному зданию. Винсент читал сводки, что строится какой-то новый ЖК или офисы, хрен поймешь этих застройщиков и газетчиков, пишут так, что черт ногу сломит. А оказывается, что тут промышляют чем-то мутным.
Выйдя их машины, он сразу попадает под клятый дождь. Благо, новенький тренч все еще сохраняет свои гидрофобные свойства, так что пока что вода скатывается по нему большущими каплями.

---

Вход в здание им обеспечил сержант, за что ему хвала и почет. Хороший офицер, на таких, как он, держится департамент. А вот этих мразей надо обыскать...
Как только их скрутили, Винс сразу же вывернул их карманы наизнанку. Чертовы скряги, нихрена у них толкового не было, но и того хватит. Сунув мелочь и пару мелких купюр в карманы, он наткнулся на брошюрку и старенький добротный катер. Примерив его на руку, он остался удовлетворен результатом.
Дальнейший осмотр этажа не дал ровным счетом ничем - вайт-бокс, чуть ли не чернуха, потому Винс сразу решил подняться по лестнице на второй этаж...

Хакс вздохнул и перевел взгляд на мрачное темное небо. Меланхолично наблюдая за каплями, падающими с этой чернильной выси, он ощущал лишь холод. Холод этой жизни, этого места и дула этого дробовика, что так бесцеремонно прижался к его затылку.

Он так же спокойно перевел взгляд на темный силуэт. Ах вот он какой, его похититель. Скрывает лицо за маской, боится показываться, прячется, как крыса в сточной канаве.

Вид его был еще мрачнее, чем атмосфера, висящая в воздухе. Стекла сверкнули на слабом свету, когда он повернулся к пленнику лицом. Даже не задав вопрос, он начал знакомство со своего тяжелого кулака, ударив киборга под дых. Мышцы напряглись, пытаясь справиться с силой удара, перед глазами забегали красные надоедливые окошки уведомлений от системы.

— Хотелось бы и мне знать имя этого подонка, — хрипло выдохнул киборг, поднимая голову на Диакона. — Только нет у меня его. Мы связывались с ним через закрытый канал, там же я и получил задание. — Хакс усмехнулся, смерив взглядом своего похитителя. — Хочешь найти его? Внимательней осматривай то, что снял с меня.

Как будто не бывает другой погоды, в которой нужно проводить подобную спасательную операцию?

Сейран вышел из машины, чувствуя одно только неприятное предчувствие, что нужно поднять голову и посмотреть на самый верх этого небоскреба. И в этот самый момент в глаза налило воды, будто он расплакался от всей несправедливости этого мира.
Впрочем, будь это так, даже этого дождя не хватило бы.

Правду говорят, что в людском дерьме копаются четыре типа профессий: ассенизаторы, врачи, копы и священники. И если первые две категории - буквально, то вторая - фигурально. Но легче от этого почему-то не было.

Сейран. Молодой детектив, которому всего лишь недавно исполнилось 28.
Такой, знаете ли,  золотистый ретривер, которого по какой-то нелепой ошибке судьбы занесло в эту структуру и этот городок. Часто раздражал своих выгоревших коллег своей неуёмной позитивностью и радостностью. Они всё спорили, когда же этот паренёк хлебнет горя и станет таким же бесцветным и циничным как они сами. Но нет, эта падла как-то умудрилась ещё закрутить роман на работе со своей начальницей. Та самая неприступная леди, которая вскоре обрадовала с улыбкой, что сменила статус с "мисс" на "миссис". А вот недавно уже вышла в декретный по рождению второй - дочки Сьюзи.

Злые языки сперва быстро разнесли новость, что молоденький, вон, какой прыткий оказался. Сразу решил зайти на карьерную лестницу со стороны шевского ковра, но спустя время поутихли. Тот оказался слишком примерным семьянином, который каждое воскресенье вместо того, чтобы надираться в баре, всей семьей ездил в церковь Археистов. А работа сверхурочно, чтобы платить эту непосильную кабалу отражалась даже на его противно инициативном лице - мешками под глазами, в которых можно было спокойно возить банковский инкас, давала понять, что он с удовольствием бы впал в летаргический сон эдак на годок смело. Видимо, это любовь...

Прорвавшись внутрь, Сейран осмотрелся. Кроме скабрезных надписей и пары ведёр, которые, похоже, выступали в качестве стульев, ничего полезного. Коллега Винс полез обыскивать одного из уродов, но когда из его кармана мелочь перекочевала в карманы Винса, Сейран фыркнул и отпустил ту самую шуточку, за которую его в отделе уже, похоже, в мыслях мечтали прибить: "Что, в прошлом месяце капитан Бёрк тебя премии лишил?" 

Пока тот ушёл на лестницу, Сейран осмотрел пустую шахту этого недостроя. Лифты ещё не установили. И, похоже, ставить в ближайшее время вряд ли будут. Впрочем, ему это работы не облегчало. И пока один из коллег пошёл по главному пути, мужчина перебрался на строительную техническую лестницу шахты и полез наверх.

Были ли минусы у этого варианта?!
О! Сколько угодно! Начиная с того, что двери в шахту, если их уже поставили, ещё надо будет открыть. Заканчивая тем, что в шахте его могли ждать всякие неприятные сюрпризы. Но, как говорится, кто не рискует - не пьёт шампанского.

Кажется, он только родился, а уже устал. Устал от сырости, от повторяющихся сценариев жизни, устал от дрянного виски и влажных сигарет, от желтого света лампочек и поздних ночных вызовов, из-за которых приходилось отдирать себя от продавленного дивана и мыльной оперы в квадратном окошке старого пузатого телека.

Чернеющий "зуб" унылого монолита под потоками воды казался еще скучнее и мрачнее, чем был на самом деле. Наверное, именно поэтому Пройдоха ютился к деревянному косяку бара на углу Рорк Стрит и Пятой, грешным делом раздумывая променять необходимость копаться в дерьме на пару стаканов янтарного градуса и компанию какой-нибудь блондинки, что будет курить свои тонкие ментоловые и кокетливо покачивать ножкой в ажурном чулке. Впрочем, даже от этого Смит тоже порядком устал.

За спиной раздался хриплый смех, хлопнула тяжелая деревянная дверь, словно воздавая пинка Генри. Пора присоединиться к группе, за которой он уже наблюдал какое-то время, не желая мокнуть под косыми струями дождя. Смит подошел с присущей себе ленцой, коротко кивнул деятельному Винсенту и с кривой ухмылкой скользнул взглядом по Сейрану, подозревая, что они еще все хапнут от неуемного позитива этого юного дарования.

Генри всосался в здание последним и окинул взглядом скудное убранство. Судя по отличительному "ничего" ловить на первом этаже нечего, если конечно нет желания ознакомиться с наскальной живописью. К черту, литературу Генри не любил, поэтому двинулся прямиком в глубь вестибюля, оставляя молодым, да удалым возможность преодолевать. Только по пути думал было пнуть носком ботинка ведро, что казалось гротескным в этом упадническом "интерьере". Не пнул. Передумал. И пошел к лестнице, лениво приглаживая пальцами старенький верный Томми-ган.

Диакон склонился над @Хакс, его маска оказалась в каких то трёх-четырех дюймах от лица пленного киборга. Чистый, невыносимо стерильный свет из его круглых визоров практически не излучал вовне. Напротив, он притягивал к себе взгляд, растворял в себе мысли, мешал сосредоточиться на чем то, кроме двух едва уловимых контуров внимательных глаз за белой пеленой. Запахи выделанной кожи, военной смазки для кибернетических имплантатов и вчерашнего Олд Спайса ударили в нос принца Башни и Диакон тут же выпрямился.

Рука, затянутая в черную перчатку, тяжело упала на темные волосы Хакса, но ударом это не было. Диакон лишь фамильярно потрепал ему волосы и молча вышел из комнаты. Влажно скрипнула дверь и в спину киборга ударил сноп трепещущего света. Свечи? Огонь?

- Не спускай с него глаз. - сказал его палач и дверь захлопнулась, забрав с собой свет и несомое им тепло. Дуло дробовика чуть сильнее уперлось в его затылок, но это уже было неважно. За тот краткий миг, что комната была освещена, киборг успел заметить, что вид за окном бросило свое отражение на стекло.

Кажется, наниматель решил защитить свои  инвестиции.

Тонкая струйка мельчайших опилок брызнула на подоконник из нижнего края оконной рамы, а вслед за ними в комнату устремилась матовая ртутная нитка нанитов. Она двигалась быстро, с пугающей целенаправленностью - подоконник, по стене вниз, по полу под ногами Хакса и вот его стражник падает на  бетонные плиты. Его руки и ноги пляшут в пыли в конвульсиях умирающего сознания, пока отражение за окном втягивается в центр самого себя, в жуткий ухмыляющийся череп из кости и металла.

- Дальше сам. - доносится из за стекла и путы спадают с рук пленника.

Ему подарили шанс.

Кажется, Диакон купился на бред Хакса. По крайне мере его хваленный "детектор лжи" на нем не сработал. Оно и понятно, киборг, умеющий распознавать ложь, знает как соврать так, чтобы его не раскусили. Эта крыса еще не поняла кого поймала.

Втянутый носом запах мужчины разобрался процессором на составляющие, давая Хаксу крупицы информации. Киборг мысленно усмехнулся, почуяв смазку для кибернетических имплантов. В армии были и обычные роботы и он прекрасно помнил как они пахли посте техобслуживания. Замотался в свои черные одежды и думаешь никто не поймет, что и у тебя есть неродные части тела?

Скрипнув зубами на фамильярный жест, Хакс ничего не собирался отвечать этим тараканам, уставившись на умиротворяющий дождь за окном и ожидая шанса на рывок.

Дверь открылась и закрылась, оставив их наедине. Или не совсем наедине?

Проследив глазами за нитью нанитов, киборг убрал ноги и его пути и с наслаждением прослушал звук падающего тела на пол. Он хотел даже записать его на будущее, чтоб переслушивать. Оковы упали и Хакс поднялся, смерив взглядом труп за стулом. То-то же. Не трогай собаку пока не узнаешь кто ее хозяин. Знать бы, конечно, и самой собаке, кто это загадочный наниматель и почему он не может до конца вызволить свои активы.

Забрав дробовик, который совсем недавно упирался в его голову, он окинул взглядом комнату. Пустая, как и жизнь этих недоумков, что решили похитить его. Заприметив газовую горелку, пассатижи и кусачки, парень усмехнулся. И этими безделушками они собирались выбивать из него правду? Право слово, даже как-то стыдно за них.

Прибрав к рукам горелку и шприц, с неизвестным веществом, на которые возлагались большие надежды, он подошел к двери. Тратить время на труп он не стал, неизвестно сколько Диакон пробудет за пределами комнаты.

Время тянулось, а Диакон все не возвращался. Что, интересно, он там нашел в его одежде? Наконец, дверь открылась, но никто не вошел. Послышались удивленное ругательство и щелчок предохранителя. 

Наверное, все-таки стоило поработать над трупом...

Город Харота всегда напоминал мне дешевый бордель: слишком много неонового грима, слишком много фальшивых стонов и вечная, невыносимая сырость, пропитывающая кости. Дождь за окном барабанил по мутному стеклу так усердно, словно пытался отмыть грехи местных жителей, но мы оба знали — эта грязь уже давно въелась в бетон намертво.

Сержант Морт сработал грязно, но эффективно. Наблюдать за тем, как кусок вулканизированной резины ломает чью-то орбитальную кость, было бы даже забавно, если бы от криков этого неудачника у меня не разболелась голова. Я лишь лениво поправила воротник своего новенького тренча, позволяя крупным каплям воды беззвучно скатываться по тяжелой ткани. Он всё еще пах дорогой кожей и новой машиной. Будет чертовски жаль испачкать его в этом склепе.

Когда мы вошли в вестибюль, мальчики сразу принялись за свое любимое дело. Винсент с грацией портового вора принялся выворачивать карманы оглушенных культистов, а Сейран — изливать свой неиссякаемый, почти пугающий оптимизм. Его шуточки о премии капитана были такими же плоскими, как и этот недостроенный вайт-бокс вокруг нас. Пройдоха Смит просто угрюмо гладил свой автомат, выглядя так, будто его оторвали от лучшего свидания в его жизни. Мужчины. Такие предсказуемые. Такие шумные.

Я не стала тратить время на наскальную живопись первого этажа. Мой взгляд скользнул мимо парней и зацепился за зияющий зев пустой лифтовой шахты. Поправив ремень тяжелого томми-гана, покоящегося на плече, я слегка коснулась пальцами кармана тренча — итальянский стилет-фронталка был на месте, готовый в любой момент с сухим щелчком выпустить стальное жало. С одним барабаном патронов к автомату глупо устраивать затяжную войну, так что изящное лезвие могло пригодиться куда раньше.

Пока Винс и Пройдоха выбирали классическую парадную лестницу, Сейран с упорством ретривера двинулся к технической стремянке. Мило. Но слишком медленно. Мужчины всегда недооценивают женщин в облегающих костюмах, считая, что мы созданы только для украшения барных стоек.

Я скользнула в полумрак шахты абсолютно бесшумно, словно ночная птица. Сейран только успел ухватиться за нижнюю перекладину, как я мягко, но уверенно оттеснила его плечом. Мои пальцы в тонких перчатках перехватили металл выше его рук. Одно плавное, кошачье движение — и я уже оказалась над ним, оставляя примерного семьянина топтаться на первых ступенях. Прости, мальчик, но роковые женщины не привыкли глотать пыль, летящую из-под чужих ботинок. К тому же, в темноте лифтового колодца у меня было куда больше шансов первой учуять опасность.

Снизу донесся отчетливый запах жёлтых от никотина усов сержанта Морта, который уже предвкушал встречу со своей подушкой. «Удачи, Джим Хокингс», — мысленно усмехнулась я, подтягивая тело вверх, к платформе второго этажа. Подниматься первой в узком пространстве с громоздким дисковым автоматом за спиной было тем еще удовольствием, но это гарантировало, что никто не испортит мне обзор. Главное — чтобы культисты наверху не устроили нам слишком горячий прием раньше времени.

Сухой и резкий звук шагов под моими ногами был похож на хрип абразива. Словно кто-то сидел по углам, в ворохе густых и плотных теней и точил ножи по наши души, а может зло скалился, выжидая момент, чтобы напасть. Ощущение тревоги заставило повести лопатками, цепко всматриваться в непроглядную тьму, тщетно пытаясь выловить за ней абрис как будто собственного будущего.

Тени дрогнули, за очередным витком лестницы слабым отблеском надежды задрожало желтое пятно. Оно выхватило из мрака пористый скучный бетон, в пятнах, происхождение которых мне не хотелось выяснять. На секунду мне показалось, что все не так плохо, но едкие пары испражнений тут же вытеснили это светлое чувство. Оставалось только харкнуть в сторону и прикрыть нос рукавом тренча, под мерзко вошкающееся желание выжечь напалмом тут все к чертям собачьим.

Шмоток света, оказавшийся парафиновой свечой, отнюдь не выглядел как помощь свыше в этом непроглядном мраке. Очень даже напротив - словно насмешкой, та стоит, дрожит, и тихий треск ее фитиля утопает в мерзотном писке грызунов, расползшихся от кучи лохмотьев как от проказы. Очаровательно гадостно, подстать запашку. Я взял свечу, чтобы в узком пространстве хотя бы попытаться разогнать подступающий мрак. В пучке света появилась тонкая кость, обтянутая болезного цвета кожей.

- "И тут эти проклятые." - Мелькнуло в мыслях, под аккомпанемент безумной мольбы. Мой взгляд выхватил темнеющий проем шахты, к которой было не подобраться из-за зловонной кучи.

- Что можете предложить? - Порывшись в карманах, на свет божий (хотя тут, конечно, есть некоторые сомнения), я вытащил пачку. Как манок повертел в пальцах, вперившись взглядом в молящее нечто и не очень уверенный, что там не проело мозги насквозь. Что могло быть у этих ребят, кроме "развеселой" компании крыс. Фу, мерзость какая, так и смотрят голодными падальщиками, вызывая желание раздавить парочку. 

Лестничный проход был темен, как дома у Винса, когда его не было там. Впрочем, он быстро приспособился, найдя размеренный шаг, чтобы не споткнуться на неизвестной местности. Поднявшись на один пролет, он обнаружил там лежащую посреди кучу тряпок. Воняло от них знатно, но приходилось терпеть и не такое. В работу детектива иногда входило работать с подобного рода местами, в частности - с их жителями. Они затараторили одновременно, отчего по ушам детектива резануло не только их мерзкими голосами, но и воспоминаниями о тех, кого ему приходилось подкармливать, чтобы получать информацию. Иногда она даже оказывалась полезной. А иногда он просто сочувствовал этим бродягам, которым не повезло в жизни и им пришлось выживать в таких условиях.
- Что там у меня... - пробурчал Винс, когда доставал взятую у местных мелочь. Он не стал скупиться, достал все, что нашел у них в карманах, кроме кастета, и положил на протянутую ладонь.
- Сигареты, сколько хватит, - сказал он, присев на корточки рядом с этой кучей.
Тут к нему подошел второй детектив. Кажется, он когда-то его уже видел. Генри, кажется, но Коул не был уверен в своих суждениях. Слишком многих сожрал Город, чтобы помнить их всех, а менялись люди тут часто - причем не обязательно менялись их тела. Как и самого Винса тот пережевал и выплюнул, словно в насмешку оставив жить, но все никак не хотел выпускать.
Рука приняла мелочь и скрылась в куче. В то же мгновение оттуда вылетает неотличимая от нее рука, но уже с сигареткой в ладони.
- Это не шелковистое!
- Это гладкое!
- Мне нравится!
- Нам нравится!
- Бери бери!
- Ваша сигарета!
Великий Архей, да закройте вы свои пасти уже, мерзотный голос выводил Винсента из себя, но он, как всегда, нашел в себе силы смолчать. Возможно, эти бродяги могут быть еще полезными, так что не стоило расстраивать их раньше времени.
Забрав сигарету, которую он тотчас отправил в портсигар к своей единственной оставшейся там - и как он отправился на дело без запаса курева? - он вынул из кармана брошюрку, которую нашел на теле охранников первого этажа. Развернув ее, он положил ее рядом с кучей тряпья, а после, аккуратно ступая мимо, чтобы ненароком не наступить на кого-то, или во что-то, и направился дальше.
Неверный свет свечи оставался позади, а тени впереди удлинялись, пока не закрыли все на своем пути, и стало не видно ровным счетом ничегошеньки. Вынув из кармана свою зажигалку зиппо, отполированную до идеальной гладкости углов долгими годами пользования, он пару раз чиркнул и зажег ее. Света она давала мало, но зато шанс налететь на очередную кучу дерьма значительно уменьшался. Винс стал медленно подниматься дальше на второй этаж, стараясь не шуметь, а так же вслушивался в то, что происходит спереди и сзади...

В церкви Археистов говорится, что гордыня - главный страшный порок.

Когда женщина удержала его, чтобы пройти первой, Сейран не стал настаивать. Тем более, он был джентльменом. Пропускать дам вперёд, равно, как подавать им руку, чтобы опереться - часть его воспитания. Он восхитился этим решением. Там минимум этажей тридцать. Не факт, что им предстоит пролезть их все. Однако, если бы не было этих скоб, он бы поднимался на тросах. Неизвестно, на каком этаже кончилась бы его дыхалка, а руки закаменели, но сколько бы смог. Подниматься по скобам - как по лестнице. Всё же приятней, проще, но опять же, в темноте и этом вонизме - то ещё испытание нервов на прочность. Светить в шахте лифта было опасно. Направленный свет в таких местах разлетался далеко во все стороны в отличие от открытых пространств, делая их легкой мишенью.

Всё, что было слышно сейчас - лишь стук их ботинок о металл скоб, собственное дыхание и сердцебиение, скрип кожаных элементов одежды. Но это всё же было достаточно тихо, чтобы их не заметили.

Впрочем, этот радостный момент продлился очень недолго.
- Осторожнее, не нарвись на растя... - попытался он предупредить ретивую коллегу, как случилось то, чего он боялся. Характерный щелчок выдернутой чеки.

Разумеется, все полицейские и солдаты проходят подготовку на случай взрыва гранат. На практике - пара секунд слишком мало, чтобы что-то действительно предпринять кроме как упасть и закрыть голову руками в надежде, что тебя не разорвёт или посечёт осколками. В их случае же падать было категорически нельзя - скорее всего, они разобьются о дно шахты, которые всяко глубже, чем высота первого этажа. А учитывая, что во время строительства пробили дно, им ещё предстояло свалиться ещё ниже - в канализацию.

Сейран не придумал в этот момент ничего лучше, кроме как героически сдохнуть. Этот вариант тоже входит в базисный список действий при взрыве гранаты, если оная прилетела к вам, а выкинуть назад или как-то спрятаться самому не удалось. Тут остается только упасть на товарища и сдохнуть самому в надежде, что хотя бы спасаемый не погибнет.

Это скорее случилось на инстинктах, нежели реально какой-то осознанной мысли. Честно? Он даже не успел толком испугаться. Просто рывок вперёд, грубо, очень грубо вдавливая роковую красавицу в скобы своим телом. Скорее всего жесткий металл грубо уперся ей в грудь, живот и бедра. Возможно, даже что-то сломает. Но в их случае выбирать не приходилось.
- Глаза! Уши! - рявкнул и закрыл её собой ровно в тот момент, когда грохнул взрыв.

Темнота лифтового колодца встретила нас удушливым, омерзительным коктейлем из запахов застоявшихся стоков и мокрого грибка. Сквозняк, поднимающийся из самого низа, бесцеремонно трепал полы моего тренча, заставляя кожу покрываться мурашками. Но даже эта вонь была лучше, чем заезженные шуточки Сейрана. Опередив парня на скобах, я упрямо лезла вверх. Шахта неохотно отражала едва слышный скрежет подошв и тихое, металлическое побрякивание патронов в тяжелом диске моего Томми-гана. Абсолютно пустой, глухой бетонный мешок. Идеальное место для того, чтобы угодить в капкан.

Отрезвление пришло мгновенно, когда тонкая, едва ощутимая нить уперлась мне прямо в грудь.

Щёлк.

Этот сухой, металлический звук взрывателя ударил по барабанным перепонкам со всей ясностью похоронного набата. Светошумовая. Подготовка в Городской Полиции не прошла даром — этот звук я бы узнала из тысячи. Черт, чека сработала у крайней левой стены, прямо на уровне моей груди. У меня была ровно одна секунда до того, как замкнутое пространство колодца превратит наши мозги в яичницу.

Вместо того чтобы поддаться панике, я резко выбросила руку влево, пытаясь вслепую, на ощупь отыскать в темноте заветный металлический корпус и сорвать его со стены. Пальцы в тонкой перчатке лихорадочно скользнули по холодному, покрытому слизью бетону, но лишь беспомощно промахнулись мимо цели. Удача явно повернулась ко мне своей циничной спиной. Гранаты там не было. Время вышло.

Я уже приготовилась истошно крикнуть карабкающемуся следом ретриверу, чтобы он убирался вниз, но этот безумный оптимист среагировал быстрее, чем я успела открыть рот. Рявкнув что-то нечленораздельное про глаза и уши, Сейран буквально взлетел по скобам вверх, наваливаясь на меня всей своей массой и грубо вжимая мое тело в металл.

Такого поворота от примерного семьянина я точно не ожидала. Тяжелое мужское тело перекрыло меня сзади и сбоку плотным живым щитом, намертво блокируя обзор, но вместе с тем — отрезая меня от эпицентра будущей ослепительной вспышки. Понимая, что глаза теперь в относительной безопасности благодаря его безрассудному, но чертовски благородному порыву, я мгновенно сориентировалась. Свободные руки в перчатках взлетели вверх, намертво затыкая уши ладонями.

«Только не оглохнуть в этой бетонной бочке», — пронеслась в голове последняя мысль перед тем, как темнота за нашими спинами окончательно взорвалась грохотом.

Он был хорош, но недостаточно, чтобы сдержать меня. Решил покричать, чтоб позвать своих дружков? Что ж, зови, всех вас ждет один итог, инъекция картечи в организм.

У него был дробовик, как и у меня, но он явно недооценивал его размер, показав конец своего. Я же стоял у стены и не спешил показываться, хладнокровно выжидая подходящего момента.

Наконец, он настал. Я резко вскинул руку вперед и с силой втянул очередного таракана в рясе в комнату. Этот недотепа выстрелил и неуклюже шагнул вслед за своим оружием, будто ничего более важного в его жалкой жизни не существовало. Впрочем, меня это мало интересовало, я не имел цели отбирать у малоимущих последнее, я лишь хотел научить его манерам. Стоять в дверях невежливо, знаете ли.

Этот верзила оказался точно таким же, чей труп валялся за моей спиной. Бывший хозяин как-то говорил мне: "Чем больше шкаф, тем громче падает", и я уже не раз доказывал на практике это правило. Что ж, придется повторить на бис.

Мужик решил пойти практически голыми руками на киборга, забыв или не посчитав нужным загнать новый патрон в патронник. Это ведь не автомат, тут ручками поработать надо, ай-яй-яй, всему вас учить приходится.

Мозгов у него, видимо, он очень много, значит места для картечи хватит. Я вскинул дробовик и спокойно выстрелил прямо в его тупое лицо.

Я выстрелил в голову и та взорвалась красным фонтаном брызг состоящих из мозгов, спинномозговой жидкости и осколков черепа. Было впечатляюще, я даже знаю кое-кого, кому бы понравилось это зрелище. Я же не входил в число любителей убийств, я вообще миролюбивый киборг. Но иногда приходится браться за пушку.

Все впереди меня испачкалось в красной жиже — стены, дверь, пол, все было вымазано в этом месиве, которое прямо сейчас стекало с вертикальных поверхностей отвратительными ручейками. Благо моя одежда не испачкалась. Ее не было.

Остальные маленькие хрупкие крысешки забегали где-то за дверью, волнуясь и перебегая с места на место. У каждого наверняка была пушка, но и у меня она есть. А теперь их целых две.

За дверью топали ноги, я слышал их беспокойное шебуршание, но их было слишком мало, чтобы задержать меня. Всего две пары ног, смехотворно, и еще одна пара куда-то убегала. Беги-беги, я все равно до тебя доберусь.

Вдруг по моим ушам ударил громкий противный звук голоса Диакона, словно записанного на диктофон. Я скривился и быстро выглянул за дверь, чтобы разведать обстановку. Эти недотепы выставили против меня... патефон. Какие-то они уж слишком ленивые. Я заставил замолчать его одним единственным выстрелом — слишком уж он действовал на нервы, крича и дребезжа своими старыми пластинками. Я вновь перезарядил дробовик. Оставалось два патрона и еще три, если у мертвеца был полный магазин, дожидались своего часа в дробовике культиста.

Сразу возвращаться за стену я не спешил, ожидая не выглянет ли какая ищущая смерть крыска, чтобы проверить свое нелепое изобретение, которое я так безжалостно сломал. Не выглянула, зато я рассмотрел коридор. Пустой, недостроенный, ремонта им, конечно, не хватает, хоть бы стены покрасили. Теперь понятно почему они такие злые.

Свет был такой силы, что сделал им просвечивающий рентген одним только свечением. Даже то, что он её закрыл собой, не помогло коллеге не принять этот удар. А сам Сейран ощутил, как резко нагрелась на нём одежда. Хоть большая часть всех элементов железных и металлических была снаружи, золотое свадебное кольцо, казалось, на безымянном пальце зашипело, вплавляясь в кожу. И эту боль нужно было просто перетерпеть до тех пор, пока не остынет. Впрочем, в их условиях, учитывая, что они нарвались на гранату - это можно было сказать что отделались малой кровью и, кажется, каким-то ещё ментальным расстройством. Мужчина неуверенно разжал руку, отпуская скобу и аккуратно пробуя рукой металлическую скобу выше.

Горячая. Ещё не остыла. Впрочем, как нагревался, металл остывал быстро. Поэтому, как только это стало терпимым, Сейран полез вверх. Он старался не перелезать через Лорелей, стараясь обойти по узкому ребру скобы, которую хватало лишь на одну руку и немного, чтобы просунуть носок ботинка. Но всё же лучше, чем ничего. А если она и потеснится, то они разминутся на этой узкой "тропке".

На этот раз он действовал аккуратнее. Старался хотя бы в темноте аккуратно нащупать легкое натяжение нити. Пока не вылез ко второму ярусу, затянутому прозрачной пленкой. Мужчина заглянул аккуратно туда, стараясь не привлечь внимание. Хотя они уже его привлекли - надо было не усугубить.

Сейран стал показывать жестами.
Сперва кулак мол "останавливаемся". После чего жестом показал, что один. С оружием. На них.
Надо его выманить и аккуратно срезать эту пленку.

Винсент был осторожен и старался не лезть на рожон. Обычно в таких местах скрытность - лучшее, что может помочь сохранить все конечности на месте, а тело обезопасить от появления новых непредусмотренных природой отверстий. Но всегда все идет не по плану. Да что там говорить, планы обычно для того и составляют, чтобы они провалились.
Дерьмо случатся со всеми и вот оно приключилось с детективом Винсентом Коулом. Проход на третий этаж - это какая-то тупорылая баррикада, придуманная только для того, чтобы вывести его из себя. Разбираться с этой кучей мусора он не хотел, да и в темноте это был довольно проблематично. Но что уж тут сделаешь?.. Придется искать другой путь наверх.
но что еще хуже было то, что на второй этаж тоже проход был закрыт. Галимой дверью, которую поставили как будто специально в насмешку - из грубо срезанного профиля да еще и установили под дурацкий углом. Попробовав просунуть ладонь снизу, чтобы оценить щель, он понял, что даже храмовые девственницы могли бы похвастаться более широкими, так что ничего другого не оставалось, кроме тащить ее на себя. Тот тип снизу что-то возился внизу...
А потом он увидел свет и услышал гомон там за дверью. Припав ухом, он сразу понял - дело дрянь. Тем, кто полез в шахту, не посчастливилось и они попали в передрягу. Дерьмо. Черт. Он захотел дать стрекача вниз, сесть в тачку к Морту и сказать, чтоб тот гнал отсюда подальше.
Но что-то  в его мозгу остановило детектива. Ведь там - его коллеги, и сейчас им там будет жарко, если уже не припекло. Потому он, как мог, подтянул дверь кверху за ручку, чтобы та скрипела как можно тише, потянул на себя - медленно, регулируя уровень шума, чтобы тот не превышал или превышал не сильно тот, что творили топотом своих вонючих ног эти сраные охранники трижды проклятого небоскреба.
Отворив дверь настолько тихо, насколько это получилось, Винс заглянул за угол, все время стараясь оставаться за стеной как можно большей частью своей стадевяностофунтовой туши оставалось за ней. Учитывая то, что одет тот был во все черное да и сам имел белыми только три вещи - белки глаз, зубы и шефа, - сливался с окружающей темнотой не хуже, чем сраный кот. Жаль только, что видел он гораздо хуже этих засранцев.

- Чертовы торчки, я бы не отказался от глотка хорошего виски. - Но мне оставалось только добавить грязи этой куче тряпья своими ругательствами, потому что тонкие руки изгнивающей плоти уже всосались обратно в ворох ветоши. Ни сигарет, ни выпивки - только крысы и гребаная лестница, ведущая в никуда. Хотя бы нет дождя, на этом все прелести бытия резко закончились.

Очередной виток бетонного монолита и снова сборище мусора. На этот раз строительного хлама. Тусклый свет свечи выхватил покатые очертания тренча и широкие полы шляпы и где-то в недрах этого шмотья потерялся и Винс. Деятельный товарищ за что ему хвала и почет, конечно. Но поскольку я не отличаюсь сексуальным влечением к последствиям проявления инициативы, то и с дверью любиться оставил Коулу. 

Смешно сказать, но мое внимание привлекли те самые остатки строительного мусора, не скажу, что пахло от них шибко лучше, чем на предыдущем пролете, но содержанием вполне себе манили. Особенно, когда попытка просечь обстановку за дверью увенчалась полным провалом. Шаги, гомон, обрывки разговоров - слышно было так плохо, особенно через помехи собственного дыхания. Отчаянно хотелось закурить, но вместо этого я предпочел копаться в мусоре. 

Пара досок интереса не представляли сами по себе, но когда пальцы схватили кусок плотной пленки, мне подумалось, что из говна и палок можно попробовать соорудить подобие дымовухи. Гениальное решение для темного и замкнутого пространства, когда у тебя не шибко много патронов. А уж обрыв утеплителя и вовсе оказался кстати. На случай, если фатальность прибьет к полу и захочется сдохнуть, то хоть на закате дней полыхнет чем-то ярким и теплым. 

Жарко что-то. Расправившись с запасами полезных "ископаемых", я встал о другую сторону проема, отвернувшись так, чтобы пучок света не мозолил глаза в образовавшемся пусть и узком, но все же просвете. Томми-ган приятно оттягивал плечо и мне, признаться, не терпелось воспользоваться им оп назначению. 

Тьма вернулась так же стремительно, как и исчезла, оставив после себя лишь горькое, выжженное дотла одиночество и едкий запах паленой шерсти. На мгновение мне показалось, что нас с Сейраном расщепило на атомы, превратив в двух сияющих золотых истуканов, но реальность Хароты быстро привела в чувство. Кожа под одеждой неприятно саднила от легкого ожога, а новенький тренч, принявший на себя основную ярость аномальной ловушки, едва заметно дымился.

Слава безумному Архею, живой щит в лице этого золотистого ретривера сработал. Глаза сохранили способность видеть, хоть мир вокруг теперь и казался грязным тусклым пятном. Я медленно разжала ладони, убирая их от ушей. В голове стоял плотный гул, но барабанные перепонки были целы. Мужское тело, только что вжимавшее меня в скобы, пришло в движение. Сейран, тихо шипя от ожога обручального кольца, начал осторожно обходить меня по узкому ребру, карабкаясь выше. От него пахло нагретой тканью и чистой, незамутненной глупостью. Благородной, но всё же глупостью.

Сверху, со стороны второго яруса, затянутого черной стрейч-пленкой, Сейран начал отчаянно жестикулировать. Сначала сжатый кулак — «замри», затем выразительный взмах рукой. Там, наверху, нас уже ждал теплый прием. Один часовой, караулящий провал шахты с пушкой наперевес.

Я лениво качнула головой, давая понять, что приняла сигнал, и бесшумно переставила ногу на освободившуюся нижнюю скобу. Томми-ган за спиной остывал неохотно, металл жег лопатки даже через плотную ткань. Выманивать ублюдка под выстрелы — хорошая идея, малец, но если он решит заглянуть вниз до того, как мы срежем пленку, нам обоим придется познакомиться с его дробовиком.

Аккуратно перехватившись руками за остывающий металл лестницы, я затаила дыхание, медленно подтягиваясь следом за напарником во тьме. Теперь пальцы двигались с тройной осторожностью, прощупывая каждый дюйм пространства на предмет новых растяжек. Если этот город хочет сделать меня слепой и глухой, ему придется постараться куда лучше.

Патефон, наконец, замолчал. Я же терпеливо ждал, что будет дальше, но крысы все не хотели выползать, попрятавшись в своих грязных норах. Что ж, ладно, времени у меня вагон, я могу вылавливать вас и по одному.

И Диакон. Я хочу убить его своими собственными руками за то, что тот посмел схватить меня, раздеть, связать и тронуть своими грязными руками.

Оглядев коридор, я с ухмылкой заметил примитивные светильники. Экономят на электричестве? Настолько бедные, что отобрали у меня последние трусы? Стоит мне только дунуть на эти свечи, как крысы перестанут видеть, а я в темноте вижу прекрасно.

На дверях я заметил странные культистские символы. И давно у нас последователи культа крадут ни в чем неповинных беспомощных киборгов? Мне даже одежду не оставили, как будто уже готовили к жертвоприношению...

Но мои размышления прервал очередной противный звук. Иногда иметь улучшенные органы чувств это минус.

Кинув взгляд на предмет, я тут же определил его предназначение. В армии я часто натыкался на светошумовые гранаты и прекрасно помнил последствия. Правда те не были выкрашены в вызывающе заметный золотой цвет, словно культисты боялись, что гранату не увидят.

Быстро приняв решение, я закрыл дверь и как раз вовремя. За ней как раз разорвалась граната, осветив (или освятив) весь коридор.