[Ксарот]

[Ранджин Ирани]

  Шахта Торн официально была закрыта несколько десятилетий назад местными властями под протекторатом Коалиции Рас: жила исчерпала себя и не было причин в ее дальнейшей разработке. Да и возраст шахты уже достаточно большой, и сколько не укрепляй тоннели, частые взрывные работы и подземные воды истончали стены и увеличивали количество обвалов. Конечно, шахтерская работа всегда полна опасностей: многочисленные обвалы, ядовитый газ при исследовании новых жил, подземные магически и немагические твари, низкие и высокие температуры - это и многое другое ежегодно уносило жизни десятков рабочих, и не всегда их тела удавалось обнаружить. Так что исчезновение шахтеров всегда считалось издержкой этой сферы деятельности. Но не в Торне. Среди обычных селян ходили слухи, что шахта была закрыта из-за проклятья. Мол, несколько десятилетий назад были массовые исчезновения шахтеров в Торне. И те, кого все-таки удавалось найти живыми, по возвращении домой сходили с ума. Некоторые рассказывали небылицы о чудесах, что видели под землей, и отчаянно молили отпустить их обратно, а другие молчали, ничего не ели, сидели и смотрели в одну точку, а если и исходили от них звуки, то это было испуганное бормотание о некоем "чудовище из самых глубин Торна".
  Ныне шахта была заброшена, но все равно изредка привлекала к себе искателей сокровищ и исследователей. Кто-то ходил по заброшенным тоннелям, собираю всякую мелочевку, а кто-то рисковал и отправлялся глубже в шахту и, как правило, оставался в ней навсегда. Действительно ли шахта была проклята или в ней был спрятан какой-то артефакт? Можно ли отыскать в ней полезные ископаемые или редкие магические кристаллы или действительно жила была пуста? Это лишь малая часть вопросов, которыми задавался всякий, кто решался отправится в Торн. А еще этими вопросами задавался троюродный племянник халифа Эборосси, отважный воин (по его мнению) и искатель приключений. Он снарядил небольшой отряд, в который входил и весьма именитый геолог, и отправился в шахты. Около трех месяцев от отряда не было вестей, пока все-таки в одной из подземных пещер неглубоко от поверхности не был обнаружен истощенный юный отважный воин и несколько членов его отряда. Сразу было ясно, что их рассудок изрядно пострадал: их показания разнились, да и нередко они переходили на странное бормотание, понятное только им самим. А еще среди спасенных не оказалось геолога. Ситуация оказалась весьма щекотливой, настолько, что халиф лично решил взять ее под свой контроль. Так что по приказанию халифа Эборосси в шахту Торн были отправлены военные отряды, которые должны вдоль и поперек прочесать шахту и узнать, что или кто так повредил разум племенника халифа, а также найти геолога или то, что от него осталось. Само собой, если в шахте окажется что-то ценное, то это отправиться в сокровищницу халифата Эборосси. А если окажется. что шахта исправна, то халифат очень не прочь заиметь в свои владения такой ценное место по добыче ресурсов.
  ...Джин ощупывал ладонями шершавую поверхность камней, пытаясь найти хоть какую-то лазейку. Камни прилегали плотно друг другу, но сквозь еле заметные дыры пропускали свет и свежий воздух. Он громко закричал, а затем замолчал, вслушиваясь в приглушенные крики товарищей по ту сторону завала. Кажется, они пытались убрать камни. После обвала, как только пыль осела, Ранджин тоже руками попытался сдвинуть несколько камней, но большая часть из них была слишком тяжела, да и вдобавок одним неверным движением он мог обвалить и другую часть потолка.
  Его отряд должен был исследовать восточные тоннели шахты, что вели к одной из штолен. Эоны знали, что шахта Торн давно находится в запустении, и обвалы здесь - обычное дело. Но никто не ожидал, что это произойдет так скоро. Их отряд разделился, чтобы исследовать узкие ответвления от широкого центрального тоннеля. Ранджин ушел недалеко от входа, как вдруг пространство вокруг задрожало, и случился обвал, который отрезал его от товарищей. Джин не пострадал при обвале, если не считать мелких синяков. Да и сейчас собственное состояние не слишком его волновало, ибо куда важнее было разобраться с неожиданной преградой.
  Он сделал несколько шагов в темные недра тоннеля, а затем развернулся и взял в руки лук. Пальцы привычно коснулись голубого оперения стрелы. Мгновение, и стрела из обычной превратилась в огненную. Секунды ожидания. Тихий звон тетивы и громкий взрыв. Потолок опасно задрожал, посыпая голову эона пылью и мелкими комьями земли, раскатистый гул прокатился по тоннелю. Джин присел и, прикрыв голову руками, зажмурился, пережидая грохот. Когда все утихло, он распрямился, отряхнул с плеч землю и вернулся к обвалу. Ему удалось стрелой раздробить часть камней, но это привело к тому, что одна из балок сломалась напополам и опасно накренилась к земле, а по потолку пошли глубокие трещины. В любой момент тоннель мог обвалиться полностью. Голоса других эонов стало слышно заметно громче - похоже, они рассуждали, как действовать дальше.
  - Эти трещины... Если продолжать дальше, то обвалится еще и центральный тоннель.
  - Убирать эти камни мы будем бесконечно, не факт, что потолок будет столько ждать.
  Среди шума голосов пробился громкий и властный голос командира отряда:
  - Ранджин, слышишь меня? Иди дальше по тоннелю. В этой шахте почти нет тупиков, так что он точно тебя куда-то выведет. Смотри карту. По возможности, не используй магию в тоннелях. Я сообщу другим отрядам, чтобы были внимательнее и случайно не атаковали тебя.
  - Я вас услышал. Будет исполнено, командир, - как можно громче произнес Джин, чуть ли не лицом прижимаясь к камню.
  Свет в шахте был только в некоторых центральных тоннелях, здесь же царил практически полный мрак. Эон создал небольшой магический огонек и быстро пошел дальше по тоннелю, чтобы миновать опасный участок. Когда подозрительный треск стих, Ранджин замедлился и достал из-за пазухи карту. План шахты был очень запутанный: тоннели переплетались друг с другом и постоянно петляли. И это на карте изображены еще только те коридоры, которые эксплуатировались незадолго до закрытия Торна. Джин постарался хоть что-то понять на плане, но чем больше смотрел, тем больше сам запутывался. А ноги его принесли к развилки. Он остановился на месте и начал растерянно озираться, в то же время заглядывая в карту и пытаясь хоть что-то понять.

[Ксандр Ледовски]

На Торн Ксарот отправился после того, как один из его людей вернулся оттуда живым.

Это уже было неплохо. Всё остальное — заметно хуже. Из шахты его вынесли истощённым, с провалами в памяти и той неприятной задержкой во взгляде, когда знакомое лицо будто приходится узнавать заново. На вопросы он отвечал через раз, путался в событиях, иногда надолго замолкал посреди фразы. Остальные вернувшиеся выглядели немногим лучше, геолог не вернулся вовсе, и вскоре халиф Эборосси отправил в старые выработки военные отряды.

Ксарот пристроился к одному из них.

Для остальных он был Ксандром Ледовски — ифритом, привлечённым специалистом по документации старых промышленных объектов. Неприметная должность открывала доступ к картам, журналам и закрытым участкам; больше от неё и не требовалось. Объяснять что-либо сверх этого никто особенно не пытался, что Ксарота вполне устраивало.

Первые часы шахта честно соответствовала ожиданиям. Старые крепи, ржавые направляющие, вода под ногами, минеральная пыль на языке и влажный холод, постепенно забирающийся под одежду. Свет закреплённого на экипировке фонаря скользил по стенам и проваливался в боковые ходы, не доставая до конца. Только кое-где Торн позволял себе мелочи, которые хотелось списать на возраст выработки: из давно заглушённой вентиляционной шахты однажды потянуло сухим тёплым воздухом, а на покрытой ржавчиной стойке Ксарот заметил чистую полосу шириной в ладонь. Пыль вокруг лежала нетронутой.

Он задержался возле неё всего на несколько секунд и пошёл дальше.

Отряд понемногу дробился по узким выработкам; в какой-то момент рядом с Ксаротом осталось двое сопровождающих, оба явно понимавшие в горном деле больше него. Они же первыми выразили сомнение, когда на очередном участке он остановился у прохода, которого на выданной схеме не существовало. За перекошенными опорами уходила старая техническая колея, вдоль стены ещё держались остатки креплений под кабель.

Один предложил не лезть. Второй — хотя бы позвать остальных.

Ксарот провёл пальцами по ближайшей опоре. Сверху на перчатку осыпалась сухая ржавая крошка.

— Если она простояла столько лет, ещё несколько минут переживёт.

Лица сопровождающих ясно показывали, что делить эту уверенность они не собираются.

За первым поворотом проход расширился. Под грязью тянулись рельсы, на стенах сохранились следы старых работ. Слева едва заметно тянуло воздухом, и Ксарот, решив, что выработка должна продолжаться туда, уверенно свернул первым.

Через десяток шагов дорогу перегородила цельная каменная стена. Рельсы упирались прямо в неё.

За спиной несколько секунд держалась образцовая тишина.

Ксарот посмотрел на стену. Потом вниз, словно рельсы ещё могли изменить решение.

— Очень содержательно.

Кто-то сзади коротко хмыкнул.

Настоящее продолжение нашлось дальше, за просевшей опорой. От основного хода там отходили старые ответвления, которых на схеме просто не было. Один из сопровождающих снова предложил вернуться, теперь уже настойчивее. Ксарот даже задержался, нехотя признавая за предложением некоторую разумность, когда где-то впереди негромко стукнул камень.

Он успел пройти ещё несколько десятков шагов, прежде чем под подошвами прошла короткая дрожь.

С потолка посыпалась мелкая крошка, за спиной резко выругались, а затем камень загрохотал уже всерьёз. Ксарот дёрнулся к стене, прикрывая лицо предплечьем; свет фонаря метнулся по потолку и почти исчез в поднявшейся пыли. Что-то тяжёлое ударило совсем рядом, следом осел ещё пласт породы, и проход позади исчез за серой движущейся массой. Несколько долгих секунд существовали только грохот, скрежет и сухой каменный привкус во рту.

Когда всё стихло, Ксарот отнял ладонь от стены и закашлялся. Пыль успела забиться в рот и неприятно хрустнула на зубах. Он зло вытер губы тыльной стороной ладони, шагнул к завалу и потянул на себя ближайший обломок. Сверху тут же посыпалась новая крошка.

Ксарот отпустил камень.

Второй попытки тот от него не дождался.

Из-за завала донёсся приглушённый голос. Потом второй. Судя по крепости выражений, оба сопровождающих остались живы. Через камень удалось перекричаться достаточно, чтобы договориться: те попробуют связаться с остальными и расчистить проход со своей стороны, он поищет обход.

И почти сразу где-то впереди грохнуло снова.

На этот раз иначе — коротко, резко, слишком собранно для обычной осыпи. Следом где-то дальше жалобно треснула старая крепь.

Ксарот замер.

— Прекрасно.

Кому-то впереди пришло в голову устроить в заброшенной шахте что-то достаточно громкое, чтобы услышал он.

Он пошёл на звук.

Теперь схема действительно перестала иметь значение. Старые ответвления расходились там, где на бумаге оставалась пустота; одни ходы заканчивались завалами, другие уходили дальше. Конус фонаря выхватывал мокрый камень, ржавый металл и перекошенные крепи, пока впереди не появился другой свет — небольшой живой огонь.

Ещё поворот, несколько шагов, и проход вывел Ксарота к развилке.

Стоявшую там фигуру он узнал почти сразу. Видел наверху перед спуском, среди другой части отряда; лицо осталось в памяти лучше имени, если имя вообще звучало при нём. Теперь тот стоял над раскрытой картой, попеременно глядя то на неё, то на расходящиеся тоннели.

Ксарот остановился чуть поодаль. Чужого огня хватало, чтобы наконец рассмотреть лицо нормально.

— Я шёл на грохот, — сообщил он вместо приветствия. — Надеялся, что это обвал. У обвала хотя бы обычно есть оправдание.