[Обскур]

участники Обскур | Ксарот время и локация 10011-10100-011 ███████, ██████████ ██████ ████████ Научный исследовательский центр описание: В бескрайнем космосе существует бесконечное множество версий каждого из нас. В одной ты герой, в другой - злодей, а в третьей - просто пыль. __★★★__ Эпизод закрыт для вступления любых других персонажей. Если в данном эпизоде будут боевые элементы, я предпочту стандартную систему боя/без системы боя.

[Ксарот]

Первое, что Ксарот понял, — руки у него были заняты.

Второе — лучше бы он не смотрел чем.

Под прозрачной плёнкой на столе лежало нечто размером примерно с крупного зверя, только устроенное явно не для бега, полёта или любой другой понятной формы существования. Полупрозрачная кожа расходилась вдоль груди аккуратным разрезом, края удерживали металлические распорки, а внутри среди влажных багровых тканей медленно сокращался орган, которого там, по мнению Ксарота, быть не должно было. Даже не потому, что он слишком хорошо разбирался в анатомии. Просто три сердца уже выглядели избыточно, а это было четвёртым. Одной рукой он держал зажим на толстой синеватой жиле, второй — тонкий инструмент, уходивший куда-то между рёбрами. Тёмная перчатка плотно облегала пальцы, и даже через неё чувствовалась неприятная живая упругость тканей, редкое подрагивание жилы под зажимом и тепло, слишком настоящее для чего-то, что хотелось считать препаратом. Ксарот несколько секунд смотрел на собственную руку внутри чужой грудной клетки. Потом медленно вынул инструмент и положил рядом.

Последнее, что он помнил, выглядело значительно менее стерильно. Пустой лагерь. Палатки, оставленные так, словно хозяева рассчитывали вернуться через час. Остывшая аппаратура. Передатчик, продолжавший посылать один и тот же короткий сигнал в никуда. И странное ощущение ближе к центру стоянки: пространство стало вязким, воздух будто давил на кожу со всех сторон, а за глазами медленно нарастало тупое распирание. Он успел сделать ещё несколько шагов. Потом мир на мгновение словно провернули вокруг неподвижной точки — желудок ухнул куда-то вниз, зубы свело от резкого металлического привкуса, и на этом воспоминание обрывалось.

Никаких столов. Никаких инструментов. Никаких вскрытых существ.

Существо под плёнкой продолжало жить. Или достаточно убедительно это изображало. Четыре сердца сокращались не совсем в одном ритме, и через несколько секунд Ксарот поймал себя на том, что невольно считает удары. Он перестал на семнадцатом.

Помещение оказалось небольшой лабораторией без окон. Белый свет резал глаза сильнее, чем должен был, и только теперь Ксарот заметил, насколько холодно здесь было. Не по-настоящему холодно — его это вряд ли обеспокоило бы, — но кожа под одеждой отчётливо чувствовала каждое движение воздуха, каждое касание ткани. Ворот неприятно тёр шею. Перчатки сидели слишком плотно. Что-то давило под левым запястьем.

Он стянул одну.

Под кожей обнаружился тонкий шрам, которого утром ещё не было. Ксарот провёл по нему большим пальцем и замер: глубже, почти у самой кости, от прикосновения отозвалось что-то твёрдое, размером с ноготь. Не болью — тупым внутренним давлением, от которого пальцы рефлекторно сжались. Ещё один след уходил от ключицы под одежду. Старый, давно заживший, совершенно незнакомый. Он расстегнул ворот ровно настолько, чтобы пройтись по рубцу кончиками пальцев. Кожа там оказалась чувствительнее окружающей, будто тело отлично помнило происхождение шрама, а сам Ксарот — нет.

Это уже было неприятнее.

Он быстро проверил остальное: руки, лицо, зубы, зрение. Собственная кожа ощущалась своей, привычный вес тела никуда не делся, мышцы отзывались как положено. Он потянулся к огню — тот мгновенно отозвался знакомым жаром где-то глубже груди.

Всё было на месте.

Кроме нескольких лет или событий, которые его тело, похоже, прожило без него.

Ксарот повернулся к стене. Там, где матовое стекло соединялось с металлом, под поверхностью тянулись тёмные прожилки. Слишком неровные для проводов. Он коснулся одной подушечкой пальца.

Под стеклом что-то сократилось.

Ответ пришёл почти одновременно: лёгкая вибрация пробежала через палец в ладонь, словно стена на мгновение ощупала его в ответ. Ксарот убрал руку.

— Мило.

Дверь открылась прежде, чем он успел решить, стоит ли трогать что-нибудь ещё.

За ней тянулся длинный коридор, слишком чистый для места, построенного посреди лагеря, который он видел несколько минут назад. Если, конечно, прошло несколько минут. В нишах вдоль стен стояли высокие прозрачные сосуды. Некоторые пустовали. В других плавало что-то тёмное, соединённое с потолком пучками трубок. Один из силуэтов медленно повернулся вслед за ним, и по стеклу изнутри скользнула длинная конечность.

Навстречу прошла фигура в светлой медицинской форме с подносом ампул. Увидев Ксарота, она остановилась совершенно буднично.

— Уже закончили с третьим образцом?

Ксарот выдержал короткую паузу.

— Почти.

Этого оказалось достаточно. Собеседник кивнул и пошёл дальше.

Ксарот проводил его взглядом.

Вот теперь становилось интересно.

Здесь его не просто знали. Здесь существовала версия его жизни, в которой вскрывать многосердечных тварей среди живых стен было настолько обычным занятием, что никто даже не спросил, почему он вышел из лаборатории с одной перчаткой в руке.

Можно было вернуться назад, закрыться и спокойно покопаться в терминалах. Разумный план. Последовательный. Безопасный.

Ксарот пошёл в противоположную сторону.

Чем дальше он уходил, тем хуже комплекс притворялся обычным исследовательским центром. За стеклом одной лаборатории металлический каркас медленно обрастал розоватой тканью. В другой прозрачные нити тянулись от раскрытого позвоночника к экрану, на котором вспыхивали строки данных. Где-то дальше за стеной что-то тяжёлое ударило один раз, потом второй. Удар прошёл по полу едва заметной дрожью и отдался в подошвах. Никто из проходивших мимо даже не повернул головы.

Зато впереди кто-то произнёс:

— Доктор, мы как раз вас искали.

Ксарот машинально замедлил шаг.

Обращались не к нему.

В нескольких десятках метров двое сотрудников уже окружили высокого незнакомца с очень светлыми, отдающими мятой волосами. Один протягивал ему планшет, второй что-то быстро объяснял, указывая в сторону закрытого сектора. Судя по их поведению, сомнений в личности собеседника у них не возникало вообще.

Ксарот прислонился плечом к стене и несколько секунд наблюдал.

Что именно было не так, он пока сформулировать не мог.

Но выражение лица «доктора» показалось ему подозрительно знакомым.

Не само лицо.

Выражение существа, которое только что обнаружило перед собой закрытую дверь и уже решает, насколько обязательно спрашивать разрешение, прежде чем её открыть.

Ксарот перевёл взгляд на дверь. Потом обратно на незнакомца.

Терминалы могли подождать.

[Доктор Вейл]

Множество глаз были устремлены на него, все слушали и внимали каждому слову без какого-то возражения или неуместных вопросов, словно он объяснял тайную истину, как заученную нараспев мантру. Слова складывались в органичные предложения, а предложения в живые и дышащие законы, древние, как само мироздание. Они оплетали благодарную публику подобно паутине из капилляров, вен и сухожилий, тянущихся от их тел куда-то все выше и выше. Он не был уверен, есть ли у этого «выше» предел, но точно знал о существовании притаившегося адресата.

Что-то будто толкнуло пространство и оно, судорожно сжав свои стенки, болезненно вздохнуло завыв сигналом оповещения. Помехи куце рвали слова.

- Про...шу...про... Воз...кла...сит...по...хи...
- Проснись!

***

Из этого ненормального полусна его выдернуло рывком. Обскур дернулся и тут же попытался подняться, но что-то будто не давало это сделать, тянуло его назад, не отпускало руки, надежно вцепившись в предплечья и пальцы чем-то напоминающим арду присоски кальмара.

- Что за херня?

Вернувшись в полулежачее положение, он, насколько мог, осмотрелся. На продолжение сна похоже не было. Не совсем. Комната не напоминала ни средневековую пыточную, ни технофильские лаборатории. Скорее она была обычным кабинетом с не самым обычным наполнением. То тут, то там можно было заметить украшения и предметы личной коллекции, а может это вообще был анатомический материал прямиком из учебного заведения? Обскур в таком не разбирался... Точнее, он точно помнил, что для него эти странные куски неразумных и вполне разумных существ, должны быть не более чем мясом на разделке. Однако при взгляде на подсвеченные колбы и рамы в голове четко появлялись названия костей и мышц, анатомических дефектов и болезней, а так же он точно знал, кому принадлежали эти части. Какой-то бред.

Подождав так еще некоторое время, он все же решил, что если в это помещение так никто и не ворвался, значит или пленителям на него абсолютно плевать, по крайней мере сейчас, или их и вовсе не существует, что само по себе было очень странным предположением. Не мог же он сам себя добровольно приковать к «этому»? Или мог?

И второй раз вырваться не получилось, хотя силы ард приложил немало. Его яростные попытки выглядели больше как вялое барахтанье в чем-то вязком и липком, но не конструкция была тому виной, а сами его движения. Что-то будто глушило импульс в самом месте его зарождения, чтобы пользователь не навредил себе бессмысленными метаниями. Ног же он и вовсе не чувствовал.

- Нужно просто расслабиться. Да, выдохни и успокойся.

Он никогда не замечал в привычке разговоры с самим собой, но теперь это стало таким правильным, что ли, неотъемлемой частью его личности. И тело, будто поддавшись этому не приказу, но совету тут же отпустило себя, напряженные мышцы вмиг расслабились, плечи опустились, вцепившиеся в материю пальцы распрямились, даже челюсть приоткрылась с продолжительным выдохом, хотя Обскур и не помнил, когда успел ее настолько сжать.
С коротким чавканьем стали отделяться присоски от рук. Высвобождая пальцы, он брезгливо встряхнул ими и тут же постарался отереть о штаны, лишь бы избавиться от мерзкого ощущения. Подушечки покалывали, словно их только что вымазали в желудочном соке.

Подавшись вперед он, наконец, начал догадываться о причине своей скованности – по всей длине позвоночника так же крепились эти непонятные арду отростки и если пальцы еще легко отделались, то в спину они вгрызлись глубоко и намертво. Обскур метнулся к затылку, ощупывая самое большое крепление, и сдавил его у основания, чувствуя пробегающую по кожице инорода судорогу. Что бы это ни было, а подобное обращение твари явно не понравилось. В голове тут же появился высокочастотный протестующий писк, а стоило крепление провернуть, будто откручивая запорный механизм, как в глазах и вовсе на мгновение потемнело. Тонкие корешки заскользили где-то в глубине, скручиваясь и сокращаясь, нехотя выскальзывая из пазов, оставляя после себя ощущение холодной пустоты. Окинув взглядом и отбросив эту гадость от себя подальше, Обскур вцепился в подлокотники и медленно, словно собираясь подняться, потянулся вперед. Отростки, натянулись до упора, в месте крепления появилось давление, жар и еще более неприятный зуд, от которого только и хотелось скорее избавиться, не смотря ни на что. Рванувшись, ард услышал, треск и хруст, будто что-то если не разорвалось, то выходя, задевало и царапало креплением по костям.

Только саданувшись об пол, он начал постепенно ощущать свое тело, приходить в себя. Через онемевшую пелену стали пробиваться приятное облегчение, покалывания, а за ними следом, как ударной волной, накрыло судорогой.

- Я же тебе уже говорил, будь с этим осторожнее. Нельзя разрывать контакт так быстро.

Этот голос не принадлежал ему, но был во всех смыслах до боли знаком. Как смутное эхо, призрак прошлого и настоящего переплетенное в общий узел. В комнате точно никого не было, но Обскур чувствовал чужое присутствие так явно, что мог бы дать голову на отсечение – ему кто-то помог подняться, он сделал это не сам. Фантомные ощущения прикосновений все еще были хорошо различимы. Или с его осязанием творилась какая-то восхитительная первосортнейшая херня. Нужно было отсюда выбираться, делать ноги и уебывать как можно быстрее.

Очередная странность была обнаружена в коридоре. Не само строение Обскура так напрягло, после полуживого кресла для связи и экспонатов в зале кунсткамеры, обнаружить себя внутри чьего-то кибернетического чрева было как само собой разумеющимся. Сам коридор был низкий, а центр тяжести арда слишком непривычно расположен. В первые же минуты он начал путаться в собственном, только вернувшем нормальное осязание, теле и пока коридор пустовал, Обскур затаился между колб, прикрывая глаза. Отсидеться и подождать, прийти в норму, а не ломиться дезориентировано черте куда, вот что действительно нужно было сделать.

Но это ощущение было уже знакомым. На Хароте он ощущал то же самое, стоило ему изменить форму на человеческую. А ведь действительно, почему он раньше не обратил на это внимание? Ард повернулся к затемненному стеклу и попытался разглядеть себя. Не сказать, чтобы он вдруг очутился в чужом теле, оно точно принадлежало ему, однако же, выглядел при этом непривычно выше, словно с его истинной формы каким-то чудом содрали маску, заменив лицом. По крайней мере он не был похож на рыбу, что уже радовало.
В сосуде что-то плавно извернулось и подплыло ближе. Изломанное, покореженное, красивое. Да, именно это чувство вызывало существо, странное возбужденное восхищение. Какое-то безумие.

Встречающиеся люди или приветливо улыбались или пугливо вздрагивали, натыкаясь на изучающий взгляд арда, стараясь тут же если не отшатнуться, то слиться с местностью, поменять коридор, чтобы их вообще больше никогда и никто не нашел. Это показалось Обскуру странным, но очень забавным, словно его тут знали намного больше и лучше, чем он мог бы себе представить или вообще когда-либо пожелать.
Но много внимания – это всегда большие проблемы и встретили они его аккурат возле выхода в просторное помещение... или цех? Сказать было сложно, но после тесноватого коридора пребывать здесь стало намного легче. Мужчина огляделся.

- О, Доктор, мы как раз вас искали.

Где были все доктора, и где относительно их знаний находился он. Какой-то не очень смешной анекдот. Но в этой психушке, похоже, именно так все и работало, а халат и странный бэйдж были именно у Обскура. Он выжидающе замер, понадеявшись, что говорить ему вообще придется как можно реже в этой компании маленьких суетливых пиявок.

- Доктор Вэйл, все хорошо? Вы выглядите каким-то...

Потерянным? Не в своей тарелке? Охуевшим? Все эти слова вообще не могли передать суть его переживаний, но он сделал вид, что не расслышал вопроса или и вовсе чопорно проигнорировал чужое раздражающее волнение.

- Потрясающая лекция. Жаль, что напряжение скакнуло. Опять в пятом секторе какие-то проблемы с питанием, нужно будет разобраться...

Сотрудник передал в инстинктивно протянутую Обскуром руку планшет со скачущими наперебой графиками, кучей совершенно диких кнопок, в которых можно было разобраться, только методом тыка и кивнул в сторону закрытого наглухо шлюза со скромно выведенной цифрой 5. И зачем я это сделал, чтобы что?

Обскур тоже уставился на эту дверь с немым вопросом во взгляде. Ему нужно было лично туда идти и разбираться? Посоветовать куда всем пойти, следуя из увиденной информации в графиках? Открыть? Что, мать вашу он должен был с этой хуйней делать?
Ард недовольно поморщился и повернул голову в сторону так открыто изучающего его мужчины. Рабочая роба, выбившиеся ярко красные волосы и слишком знакомый взгляд. Где он вообще мог этого человека раньше встречать? В висок будто долбанули стамеской, стесывая тонкой стружкой слой плотно заросшей над памятью массы. Лагерь. Нужно было исследовать лагерь. Найти каких-то на голову двинутых идиотов. Заказ? Здесь явно не доплачивали за сопутствующие риски...

- Кто это?

Обскур, поморщившись, зажмурился и потер пострадавшее место. Если он сейчас попрется с этими дебиками выяснять у кого и что там отвалилось и где нужно применить синюю изоленту, а где пластырь, то этого странного товарища можно будет искать здесь целую вечность. Упускать такую возможность не хотелось, ответы ему нужны были и желательно прямо сейчас.
Всучив обратно планшет он, недолго думая, широким шагом направился прямиком к любопытному мужчине. Терять лицо «доктора» было слишком опрометчиво, оттого тащить незнакомого знакомца в ближайший укромный угол и мучить там вопросами, он не стал. Не сейчас и не так сразу.

- Я смотрю, вы совсем не заняты. Не хотите ли составить компанию и прогуляться немного с нами?