[Синдбад]

[Синдбад]

- Назад!
Это оказалось первым и последним действительно полезным распоряжением, которое Синдбад успел отдать своей новообретённой команде.
За несколько мгновений до этого он ещё стоял на колене посреди лабораторного коридора, склонившись над одним из неподвижных тел. Человек лежал лицом вниз, неловко подвернув под себя руку, а рядом, почти у самой стены, обнаружился второй. Ещё дальше темнел третий силуэт. Синдбад успел коснуться пальцами шеи ближайшего, пытаясь нащупать пульс, когда где-то позади раздался влажный шорох.
Он обернулся.
Что-то тяжёлое ударило его сбоку с такой силой, что мир внезапно сменил направление, а пол, до сих пор исправно находившийся под ногами, оказался совершенно в другом месте. Синдбада швырнуло через коридор. Спина встретилась со стеной первой, затылок - сразу следом, и на несколько мгновений перед глазами вспыхнул ослепительно-белый свет.
Стена, следовало признать, победила убедительно.[1]
Воздух вышибло из груди. Пальцы сами собой разжались, выпуская оружие, и Синдбад сполз ниже, пытаясь хотя бы вдохнуть. Где-то впереди уже кричали. Раздалось несколько выстрелов, что-то с грохотом опрокинулось, по полу заскрежетал металл. Он поднял голову как раз вовремя, чтобы увидеть длинные светлые отростки, скользнувшие к нему из полумрака с такой скоростью, которую уважающее себя чудовище просто не должно было развивать.
Щупальца приближались.
Слишком быстро.
Времени на магию почти не оставалось. На оружие - тем более.
Именно в этот момент Синдбад с удивительным спокойствием подумал, что если его жизнь действительно собирается закончиться здесь, на полу какой-то богами забытой фармакологической лаборатории, то финал получился оскорбительно посредственным. Ни великой битвы, ни последней блистательной речи, ни даже достойного противника с лицом, на которое потом можно было бы возложить ответственность.
Особенно неприятно было другое.
Отец, похоже, всё-таки окажется прав.[2]
Этого Синдбад не собирался прощать судьбе даже посмертно.
А затем щупальца настигли его.


Впрочем, чтобы понять, каким образом молодой эльф дошёл до настолько прискорбного положения, следовало вернуться на несколько часов назад, когда он ещё был жив, здоров, чрезвычайно доволен собой и пребывал в приятной уверенности, что наконец-то начинает собственную историю.
Именно собственную.
Последнее обстоятельство имело принципиальное значение.
Отец всю жизнь придерживался совершенно необъяснимого убеждения, будто его единственный сын не создан для настоящей пиратской работы. Синдбаду, по его мнению, следовало заниматься переговорами, деньгами, связями, политикой и теми разновидностями преступной деятельности, после которых приличному человеку не требуется вычищать кровь из-под ногтей. Его учили убеждать, обманывать, заключать сделки, видеть слабости собеседника и вовремя понимать, когда обещанная прибыль слишком хороша, чтобы быть правдой.
Последний урок, как показали дальнейшие события, следовало повторить.
Да, Синдбад предпочитал банкетный зал машинному отделению. Да, некоторые из его наиболее удачных побед завершались не выстрелом, а подписью противника на документе, который тот совершенно напрасно не прочёл до конца. Да, он считал хорошее вино одним из наиболее убедительных аргументов в пользу существования цивилизации.[3]
Но разве всё это мешало ему быть пиратом?
Настоящим пиратом.
С кораблём, командой, опасными заказами и приключениями, о которых потом можно рассказывать вечером за столом, небрежно вращая в пальцах бокал и бросая что-нибудь вроде: «Ах, та история? Пустяки. Одна заброшенная лаборатория, пара трупов и небольшое чудовище».
Судьба, как выяснилось позднее, обладала отвратительным чувством юмора и воспринимала такие пожелания буквально.
Заказ подвернулся почти сразу и выглядел неприлично простым. Где-то в стороне от основных маршрутов находился частный лабораторный корабль, занимавшийся фармакологическими исследованиями. Несколько дней назад связь с ним оборвалась. Заказчик хотел выяснить, что произошло, забрать результаты исследований и получить некоторые образцы из защищённого хранилища.
Работа на несколько часов.
Небольшой корабль.
Небольшая команда.
Почти никакого сопротивления.
Очень большая оплата.
Разумеется, имелись некоторые настораживающие мелочи. Заказчик не пожелал объяснять, почему владельцы лаборатории не направили туда собственных людей. Последние записи оказались неполными. Информация о характере исследований была урезана до нескольких почти бессмысленных формулировок, а на прямые вопросы наниматель отвечал с таким мастерством, словно за каждый содержательный ответ ему грозил денежный штраф.
При этом платил он настолько хорошо, что благоразумный человек немедленно поинтересовался бы, где именно спрятана ловушка.
Синдбад благоразумным человеком себя, конечно, считал.
Просто предпочитал не злоупотреблять этим качеством.[4]
Он принял заказ.
Более того, решил провести всё самостоятельно. Для экспедиции Синдбад взял один из доступных кораблей, но команду набрал уже сам. Никаких старых матросов отца, знавших его с тех времён, когда капитанское кресло было слишком высоким. Никаких телохранителей, которые совершенно случайно оказывались поблизости при первых признаках неприятностей. Никаких ветеранов, способных одновременно называть его господином, выполнять приказ и при необходимости утащить за воротник из перестрелки.
Только люди, которых выбрал он.
Его команда.
Его приказ.
Его ответственность.
Последнее слово звучало несколько менее романтично, поэтому Синдбад предпочитал мысленно останавливаться на первых трёх.
Швартовка с лабораторным кораблём прошла идеально, и именно это ему сразу не понравилось. Автоматическая система без задержки приняла запрос на стыковку, шлюз оказался исправен, поддержание атмосферы работало, признаков серьёзного повреждения корпуса не наблюдалось. При этом никто не вышел им навстречу, связь молчала, охранные системы не потребовали идентификации, а внутренние терминалы отвечали лишь стандартными служебными сообщениями.
Будь корабль действительно брошен, всё это можно было бы назвать удачей.
Но Синдбад давно заметил, что особенно щедрая удача обычно первой проверяет, достаточно ли хорошо у тебя застёгнут кошелёк.
Внутренний шлюз закрылся за командой с тихим механическим шипением. Впереди тянулся длинный белёсый коридор, освещённый лишь частично: некоторые панели под потолком погасли, другие неприятно мерцали. На стенах виднелись указатели исследовательских секторов и технических помещений, несколько дверей стояли открытыми. Сам воздух оставался пригодным для дыхания, но стерильный лабораторный запах смешивался с чем-то сладковатым, тяжёлым и едва уловимо органическим.
- Что-то мне это не нравится, - произнёс один из членов команды, оглядывая пустой коридор. - Может, её просто бросили?
Синдбад посмотрел на него и снова испытал лёгкий укор собственной совести.
Имени он так и не запомнил.
Что-то похожее на Шпицера. Или Шпигеля. Возможно, Шпиц.
В любом случае присутствовало совершенно отчётливое ощущение собачьей породы, и Синдбад считал это достаточной причиной отложить уточнение до более удобного момента.[5]
- Будьте настороже, - сказал он, переводя взгляд обратно на коридор. - Если лабораторию действительно эвакуировали, это ещё не означает, что вместе с персоналом отсюда вывезли причину эвакуации. Наша задача - найти исследования, забрать всё, за что нам платят, и покинуть корабль. По возможности без героизма.
Он выдержал короткую паузу.
- Особенно дешёвого.
Несколько человек усмехнулись, однако оружие держать ниже не стали.
Первые помещения выглядели так, словно сотрудники просто встали со своих мест и куда-то вышли. Терминалы оставались включёнными. На одном из столов лежал планшет с открытыми рабочими файлами, рядом стояла чашка с давно высохшим напитком. На спинке кресла висел лабораторный халат, в шкафчике виднелись личные вещи.
Это беспокоило значительно сильнее пустых коридоров.
Люди иногда бросают работу. Иногда корабль. При особенно убедительных обстоятельствах - даже коллег.
Но недопитый кофе у включённого терминала обычно означал, что человек собирался вернуться через несколько минут.
Дальше картина изменилась. В одном из переходов валялась перевёрнутая транспортировочная тележка, на полу хрустело стекло. Ещё через несколько помещений обнаружилась разбитая перегородка, а на двери технического отсека - четыре глубокие параллельные борозды.
Синдбад остановился возле них.
Металл был не просто поцарапан. Что-то буквально пропахало его, оставив рваные края.
- Это ведь не оружие? - спросил кто-то у него за спиной.
- Разумеется, оружие, - негромко ответил Синдбад, продолжая рассматривать следы. - Меня беспокоит только тот факт, что оно, кажется, отрастило себе пальцы.
На этот раз никто не засмеялся.
Это тоже было плохим признаком. Команда, переставшая ценить остроумие капитана, либо находилась в крайне подавленном расположении духа, либо наконец начала воспринимать происходящее всерьёз. Оба варианта Синдбаду одинаково не нравились.
Чем глубже они продвигались, тем очевиднее становилось: лабораторию не эвакуировали спокойно. В одном коридоре на стене нашлись бурые мазки. В соседнем помещении кто-то опрокинул стол и несколько шкафов, словно пытался соорудить баррикаду. Одна из дверей была вырвана из направляющих и лежала в нескольких метрах от проёма.
Затем они нашли кровь.
Сначала немного.
Несколько капель на полу.
Потом длинный след вдоль стены.
А ещё через два поворота её стало настолько много, что объяснять произошедшее несчастным случаем уже не позволял даже исключительный оптимизм.
Синдбад остановился и поднял руку, заставляя остальных замереть.
Из глубины коридора донёсся странный звук.
Не механический.
Короткий влажный шорох, будто что-то мягкое протащили по металлической поверхности.
Все прислушались.
Несколько секунд царила тишина.
- Вентиляция? - тихо предположил тот самый Шпицер-или-как-его-там.
- Если вентиляция начала дышать, - так же тихо отозвался Синдбад, - я предлагаю потребовать доплату.
Они пошли дальше медленнее.
Теперь эльф держал оружие наготове и всё чаще ловил себя на том, что ищет не следы исследований, а места, откуда на них можно напасть. Дверь справа. Технический люк над головой. Тёмный проход впереди. Поворот слева.
Нет, он вовсе не нервничал.
Он проявлял профессиональную предусмотрительность.[6]
Поворот вывел их в более широкий коридор, соединявший несколько исследовательских секторов.
Синдбад сделал ещё два шага - и резко остановился.
На полу лежали люди.
Первого он заметил сразу, возле дальней стены. Тот лежал на боку, отвернув лицо. Второй почти скрывался за перевёрнутой каталкой. Третий находился ближе к двери лабораторного блока и вовсе не двигался.
- Прикройте, - бросил Синдбад и, не дожидаясь ответа, быстро направился к ближайшему.
Это было не самое осторожное решение за сегодняшний день.
Конкуренция, впрочем, оставалась серьёзной.[7]
Он опустился рядом на одно колено, убрал оружие так, чтобы оно не мешало, и осторожно перевернул лежавшего ровно настолько, чтобы увидеть лицо. Бледное. Без сознания или мёртвый - на первый взгляд определить было невозможно.
Синдбад коснулся пальцами его шеи.
- Ну же...
На мгновение ему показалось, что под пальцами что-то дрогнуло.
Он подался чуть ближе, стараясь понять, действительно ли почувствовал пульс, и именно тогда заметил странную деталь.
Кровь вокруг тела была.
Но повреждений, способных оставить столько крови, он не видел.
Мысль оформилась быстро.
Слишком быстро.
И слишком поздно.
Позади раздался скользящий шорох.
Синдбад обернулся.
Из бокового прохода что-то рванулось в их сторону.
Он успел увидеть лишь неправильный силуэт, слишком длинные конечности и несколько извивающихся отростков, мгновенно пересекающих расстояние между стенами.
- Назад!
Удар пришёл сбоку.
А затем состоялось уже упомянутое знакомство со стеной.


Боль пришла не сразу.
Сначала была темнота, в которой не существовало ни лаборатории, ни команды, ни корабля. Затем вернулся холод пола под спиной. Потом появилось ощущение чего-то чужого внутри.
И только после этого стало больно.
Не так, как после удара. Не так, как после пореза, ожога или магического ранения. Эта боль не находилась в определённом месте, которое можно было стиснуть зубы и перетерпеть.
Она была везде.
Она была им самим.
Каждая мышца сводилась судорогой независимо от остальных. Под кожей словно разливался жар, следом приходил ледяной холод. Что-то давило изнутри на рёбра, скручивало живот, тянулось вдоль позвоночника. Собственная магия отвечала рваными всплесками: энергетическая паутина то вспыхивала, то будто проваливалась куда-то, и Синдбад не мог удержать даже простейшее воздействие.
Он попытался закричать.
Кажется, получилось.
Возможно, несколько раз.
Время перестало иметь какое-либо значение. Мир распался на короткие, не связанные друг с другом мгновения: холодная поверхность под щекой, судорога в руке, металлический привкус во рту, невозможность вдохнуть, затем слишком резкий вдох и новая волна боли.
В какой-то момент от всех его знаний, хитрости, образования и совершенно заслуженной веры в собственный интеллект осталось одно.
Вдохнуть.
Выдохнуть.
Ещё раз.
Не умереть.
Следующий вдох.
Когда-нибудь впоследствии Синдбад наверняка нашёл бы способ изложить всё произошедшее значительно красивее.[8]
Но тогда красивых слов не было.
Только боль.
А потом и она постепенно начала отступать.
Не исчезла - скорее отдалилась, оставшись где-то на границе сознания тяжёлым обещанием вернуться. Вместе с этим начали появляться остальные ощущения. Глухое гудение корабельных систем. Чьё-то дыхание неподалёку. Шорох ткани. Холодный воздух на лице.
Синдбад открыл глаза.
Поначалу всё вокруг представляло собой размытые пятна света и тени. Он моргнул несколько раз, заставляя зрение собраться, и постепенно различил склонившуюся над ним фигуру.
Девушка.
Молодая, насколько сейчас вообще можно было доверять собственным глазам. Светлые волосы падали вперёд, частично скрывая лицо. Она находилась совсем близко и, кажется, что-то делала рядом с ним, но измученный разум пока не справлялся с более сложными выводами.
Лаборатория.
Чужое лицо.
Боль.
Щупальца.
Память сработала быстрее мысли.
Синдбад резко дёрнулся назад, попытался приподняться - и немедленно пожалел об этом. Всё тело отозвалось новой вспышкой боли, перед глазами потемнело, рука соскользнула по полу.
- Берегись... - хрипло выдохнул он, всё-таки заставляя себя опереться на локоть. - Здесь монстр.
Он оглянулся, словно ожидал, что тварь всё ещё прячется где-то в полумраке.
- Нужно уходить. Сейчас же.
Попытка подняться оказалась ещё менее успешной. Руки дрожали, мышцы почти не слушались, а ноги ощущались настолько ненадёжными, что доверять им собственный вес казалось откровенно безрассудным.
Синдбад всё равно попробовал.
Некоторые люди учатся на первой ошибке.
Другим требуется богатый практический материал.[9]
Он тяжело сел, опираясь рукой о пол, и только теперь начал осматриваться более внимательно. Взгляд первым делом поискал оружие. Затем выход. Потом собственную команду.
И лишь после этого вернулся к девушке.
Несколько секунд Синдбад просто смотрел на неё, пытаясь заставить голову работать сквозь боль и странный туман, оставшийся после произошедшего.
Он её не знал.
Среди нанятых им людей её совершенно точно не было. На лаборатории, судя по всему, уже давно никто не должен был разгуливать спокойно. А если чудовище всё ещё находилось где-то здесь, то возникал ещё один вполне закономерный вопрос.
Почему она не пыталась от него убежать?
Синдбад нахмурился и немного крепче упёрся ладонью в пол, готовясь при необходимости снова попытаться встать.
- Кто ты?..


[1] Следует отметить, что Синдбад не признавал официального поражения. Просто стена использовала преимущество внезапности, превосходство в массе и крайне неспортивную тактику неподвижного ожидания.
[2] Существуют смерти трагические. Существуют смерти героические. И существует отдельная, особенно отвратительная категория - смерти, после которых родитель получает возможность сказать: «Я же говорил». Даже если самого родителя поблизости нет.
[3] Если читатель сейчас собирается возразить, что величайшими достижениями цивилизации являются межпланетные порталы, медицина или магические технологии, читатель явно давно не пил действительно хорошего вина.
[4] В защиту Синдбада необходимо сказать, что огромная сумма действительно могла означать всего лишь очень щедрого заказчика. Вероятность этого была ничтожна, но математически всё ещё существовала, а значит, решение нельзя было называть совершенно безрассудным. Только почти.
[5] Капитан, не знающий имени собственного матроса, выглядит непрофессионально. Капитан, уверенно избегающий произносить это имя до тех пор, пока кто-нибудь другой не произнесёт его первым, выглядит загадочно. Разница исключительно в подаче.
[6] Страхом называется состояние, при котором человек хочет уйти. Синдбад пока хотел остаться, осмотреть корабль, выполнить контракт и лишь одновременно держать в голове семь возможных путей отхода. Совершенно другое явление.
[7] Разумеется, значительно разумнее было бы сперва осмотреть помещение, отправить вперёд кого-нибудь другого и только потом приближаться к телам. Но попробовать объяснить это человеку, который только что увидел возможных выживших, можно было позднее. Желательно после того, как он выживет сам.
[8] Например: «Моё тело вступило в жестокую борьбу с неизвестной формой жизни». Это звучит значительно достойнее, чем: «Я лежал на полу, кричал и понятия не имел, что со мной происходит». Историческая достоверность иногда требует разумных художественных уступок.
[9] Синдбад называл это настойчивостью. Некоторые из его учителей предпочитали термин «неспособность вовремя остановиться». Вопрос терминологии до сих пор оставался открытым.

[Марго]

Девушка угловато дернулась, парой рывков склоняя голову на бок.
Она совершенно не понимала, откуда, но последние пару часов ее постоянно преследовало ощущение, что раньше двигаться было гораздо удобнее.
Она и осознала-то себя совсем недавно, буквально эти самые пару часов назад...

Она очнулась на полу в куче каких-то сухих белесых трубок, которые рассыпались от одного только взгляда в порошок. Вокруг лежали бездыханные тела каких-то существ, растекалась какая-то жидкость, что-то трещало, гудело, хрустело. Кожа вся покрылась мурашками от холода, хотя раньше Она не знала даже такой концепции, как "мурашки". И "кожа"...
Она медленно села. Движения были рваными, потому что постоянно что-то мешало. И снова в голове возникло это проклятое "раньше", в котором Она не была обтянута этой неудобной, сковывающей движения кожей, в котором ее прямые как трубы конечности не обретали хоть какую-то мобильность только с помощью суставов и мышц... Или суставов наоборот было больше? Точно не было проблемы, что какая-то часть ее руки или ноги вдруг не может согнуться из-за того, что она твердая.
Она на пробу подняла перед собой обе руки, поочередно пытаясь их согнуть где-то в середине предплечий. Затем подвигала до смешного неуклюжими ногами, изогнулась, встала, пошевелилась всем, что отвечало на команды...
Хоть какие-то надежды внушали только позвоночник и пальцы на руках. И то, надежды были не особо большие...
В этот момент откуда-то из-за спины раздался глухой стон, заставляя Ее инстинктивно дернуться в попытке забраться в щель между столами.
Мероприятие с треском провалилось. Причем, в самом прямом смысле. Она ударилась мягким антропоморфным телом в пластиковые блоки с ящиками, сминая их и беспорядочно высыпая на пол содержимое, и тут же вскрикивая от боли.
Ощупала лоб в самой болезненной точке, тут же обнаруживая там здоровую шишку, из которой медленно сочилось что-то жидкое и...
Она смахнула жидкость со лба, неуклюже растирая ее на кончиках пальцев и рассматривая.
Что-то жидкое и золотисто-оранжевое.
Она поднесла пальцы к носу, отчетливо улавливая насыщенный запах железа.
Жидкость вокруг тел пахла так же, только была гораздо ярче...
От жадного изучения лежащих на полу лаборатории существ ее отвлек новый звук. На этот раз было плохо понятно, стон это или кряхтение. Тому, что это издавало, было явно не по себе.
А еще ужасно больно и страшно...
Она обернулась, вылавливая взглядом еще одно существо. Только это явно подавало признаки жизни. Под ним расплывалась такая же красная лужа, но существо при этом дергалось и издавало все эти странные звуки.
Она попыталась скользнуть к нему, привычно цепляясь за выступы и трещины поверхности, но все это закончилось убогим нырком по глянцевому полу лаборатории. Еще и кожу на руках болезненно вспороло мелкими осколками стекла.
Она вскрикнула, пытаясь избавиться от раздражителя и тут же замирая в непонимании.
Этот звук точно доносился из тела, с которым Она в данный момент пыталась справиться. Не от других. Она еще и звуки издавать умеет?
В этот момент тело пронзило внезапной волной боли, растекающейся от груди, а существо перед ней синхронно изогнулось тем же самым местом.
Она неуверенно поднялась, порывисто начиная переступать с одной непомерно длинной ноги на другую, пытаясь удержать равновесие, привыкая к собственным движениям с каждым новым шагом. Новое тело будто само услужливо подбрасывало подходящие способы эксплуатации.
А еще, чем ближе был корчащийся на полу брюнет, тем отчетливее приходило осознание всего, что тот сейчас испытывал.
Более опытный пользователь антропоморфных организмов мог бы назвать это эмпатией, сопереживанием. Но Она не просто понимала то, что творилось с лежащим на полу парнем. По ее телу буквально пробегали громкие отголоски всех его ощущений и эмоций. И сейчас Она так сильно стремилась сюда только для того, чтобы прекратить наконец этот ужасающий поток.
Только вот... Как?
Она опустилась на колени рядом с мужчиной, осторожно проводя ладонью по его обжигающе горячему лбу и лихорадочно пытаясь найти решение. Раньше для таких вещей точно был подходящий орган... Или устройство...
В этот момент по запястью услужливо скользнуло несколько золотистых трубок, присасываясь к коже брюнета. Под полупрозрачной оболочкой засверкал водоворот искр, насыщая тело пострадавшего ферментами.
И это сработало. Рвущая боль в груди постепенно заглохла вместе со страхом, обнажая наконец все другие мысли, эмоции и ощущения.
Она наконец-то смогла осмотреться по сторонам и прочитать буквы, за волной агонии и ужаса казавшиеся неразборчивыми...

- Моргана. - С уст девушки уверенно прозвучало имя. У нее было достаточно времени, чтобы прочитать это слово примерно миллион раз и увериться, что она не против называться подобным образом. Моргана строго посмотрела на мужчину. - Слушай, прекрати дергаться. Это больно!

[Синдбад]

Ответ незнакомки успокоил Синдбада не настолько, насколько, вероятно, должен был. Если уж совсем точно - почти никак. Имя он получил, это правда. Моргана. Хорошее имя. Короткое, звучное, легко запоминающееся и, что особенно приятно после недавнего знакомства с Шпицером-Шпигелем-или-как-его-там, не вызывающее никаких ассоциаций с собачьими породами.
На этом количество понятных вещей закончилось.
Синдбад ещё несколько мгновений смотрел на девушку, пытаясь собрать воедино происходящее, и только теперь его измученное сознание наконец обратило внимание на одну довольно существенную деталь, которую до сих пор великодушно игнорировало.
Моргана была совершенно голой.
Эльф моргнул.
Потом ещё раз.
Нет.
Не показалось.
Вот теперь ситуация окончательно вышла из той области странностей, где ещё можно было подобрать разумное объяснение, и стремительно направилась куда-то в сторону откровенного сюрреализма. Голая девушка на заброшенном лабораторном корабле сама по себе требовала нескольких вопросов. Голая девушка на заброшенном лабораторном корабле, по которому совсем недавно разгуливало щупальчатое чудовище, требовала уже расследования. А если добавить к этому удивительное спокойствие самой девушки, становилось совсем интересно.[1]
Впрочем, ответ на один вопрос у него уже имелся.
- Моргана... - повторил Синдбад, словно имя каким-то образом должно было прояснить всё остальное.
Не прояснило.
Может быть, здесь проводились какие-то особенно странные эксперименты. Может быть, она была одной из подопытных. Может быть, одежда потерялась во время нападения. Может быть, у неё были весьма специфические представления о подходящем наряде для исследования заброшенных фармакологических лабораторий.
Последнюю версию Синдбад пока решил оставить в резерве.[2]
Он снова попробовал пошевелиться, собираясь всё-таки подняться, но тело отозвалось неприятной тянущей болью, словно кто-то натянул внутри него десятки невидимых нитей. Синдбад поморщился и уже собирался предпринять ещё одну попытку, когда Моргана вдруг произнесла:
- Слушай, прекрати дёргаться. Это больно!
Он замер.
Причём замер быстрее, чем собирался.
Странное ощущение прошло где-то по границе сознания - едва заметное, но неприятно отчётливое. Слова девушки почему-то показались важнее, чем должны были. Не просто просьбой незнакомого человека, которую можно принять к сведению или благополучно проигнорировать, а чем-то, к чему требовалось прислушаться.
Синдбад нахмурился.
Вот это уже ему совершенно не понравилось.
Он не любил, когда ему приказывали вообще. А когда собственный организм начинал соглашаться с чужим приказом раньше, чем сам Синдбад успевал высказать по этому поводу мнение, ситуация приобретала откровенно оскорбительный характер.
Но ещё более странным было другое.
Почему больно ей?
Пострадал ведь он. Именно его несколько часов назад с изрядным энтузиазмом приложили о стену. Именно в него вцепилось то существо. Именно он после этого пережил нечто, что при достаточном воображении вполне можно было использовать в качестве рекламы преисподней.
Моргана же выглядела значительно лучше.
Во всяком случае, никаких следов знакомства со стеной Синдбад на ней не заметил.
Так почему ей больно, когда двигается он?
Может быть, девушка настолько впечатлительна, что физически страдает, наблюдая за его состоянием?
Это было бы даже мило.
Немного странно.
Но мило.
Хотя вариант со зловещим тоже пока никто не отменял.[3]
Синдбад осторожно перевёл взгляд на коридор. Как бы ни хотелось разобраться в происходящем, для философских рассуждений существовали места значительно удобнее лаборатории, полной трупов и неизвестных существ. Например, его корабль. Желательно уже летящий отсюда настолько быстро, насколько позволяли двигатели.
Прежде всего следовало выяснить, что стало с командой.
Мысль неприятно кольнула.
Синдбад осмотрел помещение внимательнее, но знакомых лиц не увидел. Если его люди остались живы, то где они? Отступили? Заблудились? Продолжали искать его где-то в другом секторе?
Или просто ушли?
Последняя возможность нравилась ему меньше всего.
Он помнил людей, лежавших здесь ещё до нападения. По крайней мере один тогда был жив - Синдбад почти наверняка чувствовал пульс. Сам он тоже каким-то чудом пережил нападение. Значит, команда вполне могла решить, что капитан погиб, и спасаться самостоятельно.
Рационально?
Возможно.
Простительно?
Вот с этим возникали некоторые затруднения.[4]
Он был их капитаном. Пусть всего несколько дней. Пусть капитаном неопытным. Пусть первая же экспедиция под его руководством закончилась тем, что его избили архитектурой, а затем оставили корчиться на полу неизвестно от чего. Но всё-таки капитаном.
Хотя обвинять людей в том, что они приняли его за мертвеца, тоже было несколько несправедливо. Синдбад после случившегося и сам не был до конца уверен, насколько убедительно выглядел живым.
Этот вопрос можно будет решить позже.
При условии, разумеется, что люди найдутся.
А пока оставались остальные.
Синдбад посмотрел на неподвижные тела вокруг.
Вот здесь выбор становился куда неприятнее.
Разум требовал уходить. Немедленно. Найти путь к шлюзу, забрать Моргану - почему-то мысль уйти без неё даже не рассматривалась всерьёз - добраться до своего корабля и уже оттуда решать, стоит ли возвращаться с подкреплением.
Но на полу могли оставаться живые.
Так же, как недавно оставался жив он сам.
Можно было уйти.
Это было бы разумно.
Можно было проверить каждого.
Это было бы правильно.
Синдбад не любил ситуации, в которых разумное и правильное оказывались по разные стороны.[5]
Он прикрыл глаза на секунду и тихо выдохнул.
- Великолепно.
В другое время это слово означало бы что угодно, кроме своего прямого значения.
Он всё-таки попробовал подняться.
Получилось не сразу.
Боль постепенно отходила на второй план, становясь тупой и терпимой, но дело было уже не только в ней. Что-то словно удерживало тело, мешало нормально распрямиться, заставляло мышцы дрожать от напряжения. Ноги слушались с запозданием, равновесие приходилось буквально вырывать у собственного организма.
Синдбад стиснул зубы.
Давай. Поднимайся. Хватит дрожать.
Конечно, наиболее очевидным объяснением была слабость после пережитого. Возможно, страх. Тело иногда проявляло неприятную самостоятельность и начинало паниковать без официального разрешения владельца.
Именно эту версию Синдбад и выбрал.
Она была значительно приятнее остальных.[6]
Уперевшись ладонью в стену, он медленно поднялся. Колени ещё несколько секунд откровенно сомневались в правильности такого решения, но затем всё-таки согласились выполнять свои обязанности.
Первым желанием Синдбада оказалось убедиться, что с Морганой всё в порядке.
Он даже повернул голову к ней - и только после этого понял, насколько странной была сама мысль.
Почему, собственно?
Он видел эту девушку впервые в жизни. Она появилась неизвестно откуда. Находилась совершенно голой посреди корабля с чудовищем. Каким-то образом чувствовала боль, когда двигался он. В нормальных обстоятельствах всё перечисленное должно было заставить Синдбада держаться от неё на почтительном расстоянии и желательно иметь между ними что-нибудь достаточно прочное.
Например, стену.
Желательно корабельную.
Но вместо этого ему хотелось позаботиться о ней.
Убедиться, что она не ранена. Что ей не холодно. Что она сможет идти.
Странно.
Очень странно.
Синдбад некоторое время смотрел на Моргану, затем мысленно отложил ещё один вопрос в быстро растущую стопку вещей под названием «разобраться, когда нас перестанут пытаться убить».[7]
Думать слишком много вообще бывает вредно.
Особенно если за спиной где-то существует существо со щупальцами.
Эльф осторожно прошёл несколько шагов к ближайшему телу. Человек лежал неподвижно, и одного взгляда было достаточно, чтобы шансы на благоприятный исход показались небольшими. И всё же Синдбад присел рядом.
В прошлый раз, когда он решил проверить пульс неизвестного человека на полу этой лаборатории, всё закончилось исключительно плохо.
Но, с другой стороны, статистика на основании одного случая является научно несостоятельной.[8]
Он приложил пальцы к шее лежащего.
Несколько секунд.
Ничего.
Переместил руку немного выше и попробовал снова.
Безрезультатно.
Синдбад медленно убрал пальцы.
- Он мёртв, - тихо произнёс эльф.
Говорил он почти шёпотом. Не хотелось привлекать к себе внимание того, что могло всё ещё находиться где-то поблизости.
И вместе с этими словами неожиданно пришло облегчение.
Мгновение спустя Синдбаду стало почти стыдно за собственную реакцию.
Почти.
Мёртвому уже нельзя было помочь. Значит, не нужно было решать, тащить его с собой или оставлять. Не требовалось рисковать, пытаясь привести в чувство. Не приходилось выбирать между собственной безопасностью и чужой жизнью.
Одна проблема просто исчезла.
Отвратительная мысль.
Но удобная.
Синдбад посмотрел на остальные тела.
Они могли быть живы.
Наверняка стоило проверить.
Каждого.
Подойти. Наклониться. Нащупать пульс. И надеяться, что из ближайшего тёмного прохода снова ничего не выпрыгнет.
Энтузиазма эта перспектива не вызывала.
Пожалуй, один полноценный сеанс благотворительного ощупывания неизвестных покойников на сегодня уже состоялся.
Если кто-то ещё пережил то, что происходило здесь, ему оставалось только пожелать этих людей столь же крепкими, как сам Синдбад.[9]
На мертвеце оставался белый лабораторный халат.
Синдбад посмотрел на него.
Потом на Моргану.
Потом снова на халат.
Решение оказалось очевидным.
Он аккуратно снял одежду с погибшего, стараясь не смотреть на его лицо дольше необходимого, поднялся и вернулся к девушке.
- Думаю, ему это уже не понадобится.
Синдбад протянул ей халат.
Разумеется, при этом он смотрел исключительно в глаза.
Практически исключительно.
В основном.
В конце концов, он был воспитанным человеком, а не святым.[10]
Может быть, ей действительно было холодно. Может быть, отсутствие одежды её совершенно не беспокоило. В любом случае возможность прикрыться едва ли могла повредить.
Картина, конечно, получалась впечатляющая: благородный эльф снимает одежду с трупа и преподносит её первой голой незнакомке, найденной в заброшенной лаборатории.
Настоящий рыцарский поступок.
Менестрели будут рыдать.
Синдбад решил, что если когда-нибудь станет рассказывать эту историю публично, некоторые подробности подвергнутся художественной редактуре.
- Нам правда пора отсюда уходить, - сказал он уже серьёзнее, стараясь не показывать, каких усилий ему всё ещё стоило просто стоять прямо. - Я не знаю, кто ты, как здесь оказалась и почему именно в таком виде. И вопросов у меня, поверь, становится всё больше.
На губах появилась слабая улыбка.
- Но задавать их я предпочёл бы там, где нет чудовища с чрезмерным количеством конечностей.
Он чуть склонил голову, будто вновь проверяя имя.
- Моргана, так? Давай выбираться вместе.
Синдбад едва успел договорить.
Где-то за спиной раздался шорох.
Он замер.
Звук был тихим, но после всего произошедшего эльф уже прекрасно знал, насколько неприятные вещи способны начинаться с тихого шороха.
Не могло же всё закончиться тем, что они спокойно встанут, уйдут и обсудят произошедшее за бокалом вина.
Это было бы неприлично просто.[11]
- Бежим! - резко бросил он, разворачиваясь к выходу.
Синдбад уже собирался сделать первый шаг.
Но...

[1] Перед Синдбадом стояла классическая задача выбора между «странно» и «чертовски странно». После недолгих размышлений победил второй вариант с большим отрывом.
[2] Синдбад считал себя человеком широких взглядов. Если человеку нравится гулять голым по заброшенным лабораториям, это исключительно его дело. Желательно лишь заранее сообщать об этом остальным участникам экспедиции.
[3] Синдбад никогда не исключал зловещие варианты раньше времени. Именно эта полезная привычка позволила ему дожить до нынешнего дня. Ну, почти позволила.
[4] Для протокола: обнаружить капитана без сознания после нападения неизвестного чудовища и решить, что он погиб, - ошибка. Бросить его, не убедившись в этом, - уже кадровый вопрос.
[5] Ещё хуже становилось, когда существовал третий вариант - одновременно разумный и правильный. Обычно именно он требовал больше всего усилий.
[6] Это был страх. Но право устанавливать окончательный диагноз Синдбад оставлял за собой, а пациент с выводами категорически не соглашался.
[7] Стопка уже включала: что произошло с лабораторией, куда делась команда, что с его телом, кто такая Моргана, почему она голая, почему ей больно от его движений и почему ему вдруг не всё равно, замёрзла ли она. Последний пункт особенно раздражал своей необоснованностью.
[8] Если первая попытка проверить пульс закончилась нападением чудовища, это совершенно не означает, что вторая закончится так же. Именно подобные рассуждения традиционно двигают вперёд науку, исследование мира и статистику смертности исследователей.
[9] Здесь Синдбад позволял себе небольшую логическую поблажку. Он прекрасно понимал, что несколько минут назад едва мог поднять голову. Но человек, переживший подобное, имеет законное право хотя бы временно считать себя исключительно живучим.
[10] Фраза «смотрел исключительно в глаза» вообще обладает поразительной гибкостью трактовки, когда собеседница не одета.
[11] Впоследствии Синдбад пришёл к выводу, что если в опасном месте вдруг становится тихо и появляется возможность спокойно уйти, нужно немедленно уходить. Не разговаривать. Не осматриваться. Не произносить красивых финальных реплик. Просто уходить. К сожалению, это важное открытие было сделано несколько позже.

[Марго]

- Моргана... Великолепно. - Наконец произнес собеседник, тут же принимаясь вновь причинять себе боль. Пару недель спустя Моргана бы точно решила, что он мазохист-извращенец, но сейчас просто непонимающе наблюдала за глупым существом, которое почему-то отказывалось слушать язык собственного тела и просто мирно полежать, пока это тело не придет в себя. Впрочем, за пару осознанных часов, девушка уже достаточно познала эту жизнь, потому быстро научилась абстрагироваться от подобного. Вернее, она планировала абстрагироваться, когда услышала вдогонку:
- Давай. Поднимайся. Хватит дрожать.
Это показалось Моргане довольно грубым заявлением. В первую очередь из-за того, что оно не соответствовало действительность. Она совсем не дрожала. Было прохладно, но не до такой степени, чтобы вызывать судороги. Блондинка вскинула бровь и нахмурилась, внимательно наблюдая за мужчиной и пытаясь понять, почему он себе позволяет подобные высказывания, когда сам еле на ноги может встать.
Хотя с ногами ситуация была вполне понятной, она сама не сразу освоила это адское изобретение природы. Глупо полагать, что все вокруг такие же талантливые, как Моргана. Возможно, и у этого с ногами какие-то трудности...
Девушка решила, что стоит его немного подбодрить, чтобы парень на примере понял, как следует пользоваться этими штуками. В этом же принцип преемственности поколений? Моргана осторожно встала следом. Угловатость движений все еще раздражала, но теперь было явно видно, что у всех существ с подобной анатомией совершенно одинаковые проблемы. О грации и изяществе здесь даже фантазировать было опасно, иначе в какой-то момент погрязнешь в тотальной депрессии.
Впрочем, непоседливый брюнет и не думал сосредотачиваться на каком-то одном занятии, чтобы освоить его полноценно, и зачем-то отправился исследовать других существ, лежащих на полу.
- Он мертв.
Моргана вскинула бровь вновь. Опять ложь.
Она не знала, почему так молниеносно это поняла, но сомнений не было совершенно. Как может быть мертво то, что определенно живое. Это существо лжет намеренно? Или это такой юмор? Или глупость? Или безумие?
Девушка нахмурилась, внимательно следя за брюнетом. Если он безумен, то ей совершенно не нравилась перспектива оказаться запертой с ним в месте, в котором она сама еще толком не разобралась. Существо явно было не в самом лучшем своем моральном состоянии. Моргана отчетливо понимала, что он сейчас насторожен и напуган, что бы он сам себе при этом ни пытался доказать. И еще немного смущен. Стоило, наверное, подыграть ему немного, чтобы хотябы не попасть под раздачу или не тратить силы на успокоение бурного пациента.
Девушка осторожно приняла воняющий железом грязный халат, неуклюже просовывая руки в рукава и запахивая борты халата. В этом определенно было теплее. Но одновременно появилось ощущение, что в одежде подобного качества ходить как-то не принято. Пятно на спине явно должно вызывать у носящего халат отвращение.
Моргана, будто повинуясь какому-то своему внутреннему чек-листу попыталась изобразить эту эмоцию на лице, краем глаза оценивая свои старания в отражении на хромированной раме аквариума. Получившееся явно не соответствовало эстетическим запросам девушки, потому она тут же заменила гримасу на спокойное выражение лица, делая мысленно заметку, что к совершенству стоит приближаться за счет тренировок.
И в этот момент ее вырвал из размышлений тихий хруст. Он был удивительно знакомым, хоть она и не могла вспомнить природу звука, и вызывал где-то внутри чувство невероятной радости. Пробуждение этого странного существа, вручившего ей халат, тоже вызвало радость, но от хруста эмоций было гораздо больше.
И именно когда ушки Морганы приготовились насладиться этим волшебным звуком, ее спутник вдруг решил поболтать про какое-то чудовище с конечностями.
- Погоди. Тут есть какое-то чудовище? - Девушка непонимающе уставилась на него. Насколько ей подсказывали инстинкты, на корабле не было ровно ничего, что могло бы сулить серьезную опасность, только немного неуравновешенный тип, который с каждым словом начинал вызывать все больше подозрений.
И в этот момент из тела за его спиной с уже гораздо более ощутимым хрустом вырвалось золотистое щупальце, почему-то вызывая в душе брюнета новую волну паники.
- Погоди! Синдбад? Ты же Синдбад? - Моргана вцепилась ему в руку, лихорадочно перебирая в своей воображаемой базе данных откуда-то взявшуюся информацию о стоящем рядом эльфе, пытаясь найти то, что позволит немного привести его в чувство. Детство... юность... первые робкие шаги на пиратском поприще... чудовище... Чудовище! Чудовище???
- Эй, это ты меня назвал чудовищем?! - Если Синдбад считал чудовищами всех, кто обладал золотистыми трубчатыми щупальцами, то Моргана точно к ним относилась, и сейчас была крайне оскорблена.
Более того, именно в этот момент у нее начала появляться солидная группа поддержки. Она плохо понимала, что это было и как работало, но, перебирая все доступные слова в голове, самым подходящим сочла "потомство".
Из тел, разбросанных по лаборатории постепенно начали выскальзывать еще тоненькие и слабые пучки золотистых щупалец. Они с трудом пробивали даже мышечные корсеты своих носителей, начиная крепнуть только при контакте с подходящей для жизнедеятельности атмосферой и постепенно растекаясь по полу чем-то бесформенным, похожим на порцию переваренных спагетти или спутанные провода. Некоторые даже стеснительно подобрались чуть ближе, очень трогательно обвивая еще совсем мягкими и тонкими трубками обнаженные щиколотки Морганы.
- Не смей! - Рявкнула девушка, отчетливо ощущая, что Синдбад готовит в адрес "потомства" или даже нее самой какой-то очередной емкий и неприятный эпитет. Как минимум некоторые вещи просто недопустимо озвучивать при детях. Даже если они отличаются от тебя по форме. Даже если до этого ты чуть не умер от воздействия чего-то отдаленно - это следует подчеркнуть - напоминающего этих очаровательных детей. - Будь добр, не выражайся при детях. - Едва сдерживая клокочущую внутри обиду, медленно и нарочито спокойно проговорила Моргана. - Но потрудись КУЛЬТУРНО объяснить, с чего это мы чудовища? Ты вроде жив и даже лучше, чем был до этого. Тебя не бросили и помогли прийти в себя. Ты до сих пор не съеден, уже давно не умираешь в страшных мучениях. Хотя ты и до этого не сильно-то умирал. Конечно, я явно погорячилась, когда на тебя напала. Не знаю, зачем это было нужно, но наверняка это была самооборона. И потом я все равно тебя подлечила и дождалась, когда придешь в себя, так что точно не в счет. Чего не скажешь об этом Шпицру... - она поморщилась в попытке извернуть язык нужным образом, чтобы имя прозвучало хоть отдаленно правильно, - Шпицрулете и компашке. За сколько секунд они отсюда испарились? Разве они не больше заслуживают подобного титула?
Моргана выжидающе уставилась на мужчину, не собираясь его отпускать до тех пор, пока не получит объяснения и искренние извинения. О нападении на сотрудников лаборатории она пока предпочла промолчать, хотя точно была уверена, что это тоже была самооборона. До того, как ее очаровательное "потомство" вскрыло им грудные клетки изнутри, сотрудники выглядели для девушки действительно опасными и даже более жуткими, чем головорезы, которые кинули Синдбада пару часов назад.

[Синдбад]

Синдбад уже собирался рвануть к выходу, когда обнаружил сразу две веские причины этого не делать. Первой оказалась рука Морганы, удерживавшая его достаточно крепко, чтобы побег пришлось бы начинать с переговоров. Второй - куда более серьёзной - её следующая реплика.
Она назвала его по имени.
Эльф замер и медленно повернул к девушке голову.
Откуда она знает его имя?
Он совершенно точно не представлялся. Синдбад мысленно прокрутил последние несколько минут и был вынужден признать: да, этого действительно не произошло. Что, конечно, выглядело чудовищным нарушением хороших манер с его стороны, но обстоятельства предоставляли достаточно убедительное оправдание. Обычно знакомство не начинается с потери сознания, трупов на полу и просьбы немедленно спасаться от щупальчатого чудовища. К тому же затылок всё ещё напоминал о недавнем дипломатическом конфликте со стеной.[1]
Однако спросить, откуда ей известно его имя, Синдбад не успел. Гораздо сильнее его озадачило то, что Моргана, судя по всему, решила принять слово «чудовище» на собственный счёт.
Это было совершенно несправедливо.
Чудовищем он называл огромную золотистую тварь со щупальцами, которая напала на него без всякого предварительного знакомства и отправила в короткое, но чрезвычайно насыщенное путешествие к противоположной стене. Девушку перед собой Синдбад чудовищем точно не называл. Во-первых, она выглядела совсем иначе. Во-вторых, даже находясь в крайне растерянном состоянии, он всё ещё умел отличить пугающее создание от симпатичной девушки.[2]
Он уже открыл рот, собираясь внести это важное уточнение, когда движение на полу заставило его снова замолчать.
Из мёртвого тела неподалёку что-то выползало.
Золотистое.
Тонкое.
Живое.
Синдбад медленно перевёл взгляд на второго покойника. Затем на третьего.
Там происходило то же самое.
Щупальца пробирались наружу из неподвижных тел, сперва отдельными отростками, а затем постепенно растекались по полу бесформенными комками, переплетаясь между собой и медленно расправляясь. Картина напоминала то ли спутанные кабели, то ли огромную порцию переваренных спагетти, если бы кто-то поставил перед собой цель навсегда испортить Синдбаду аппетит к пасте.
Это было жутко.
Нет.
Чертовски жутко.
По всем законам здравого смысла сейчас следовало либо бежать, либо хотя бы отойти подальше. Синдбад не сделал ни того ни другого. Он смотрел, почти заворожённый происходящим, и только одна мысль становилась всё настойчивее.
Если эти штуки появляются из людей после нападения того существа...
Он опустил взгляд на себя.
Так.
А из него ничего подобного случайно не собирается вылезти?
Эта перспектива Синдбаду категорически не понравилась.[3]
Но прежде чем тревожная мысль успела разрастись до размеров полноценной паники, Моргана заговорила.
- Будь добр, не выражайся при детях. Но потрудись КУЛЬТУРНО объяснить, с чего это мы чудовища? Ты вроде жив и даже лучше, чем был до этого. Тебя не бросили и помогли прийти в себя. Ты до сих пор не съеден, уже давно не умираешь в страшных мучениях. Хотя ты и до этого не сильно-то умирал. Конечно, я явно погорячилась, когда на тебя напала. Не знаю, зачем это было нужно, но наверняка это была самооборона. И потом я все равно тебя подлечила и дождалась, когда придешь в себя, так что точно не в счет. Чего не скажешь об этом Шпицру... Шпицрулете и компашке. За сколько секунд они отсюда испарились? Разве они не больше заслуживают подобного титула?" 
На некоторое время Синдбад забыл даже о золотистых щупальцах.
Мозг честно попытался обработать полученную информацию.
Получалось плохо.
Она напала на него.
Она же его спасла.
Его команда действительно сбежала.
Шпицер, судя по всему, всё-таки оказался не Шпицером, хотя теперь выяснять правильный вариант хотелось заметно меньше.
Но самым важным было другое.
«Мы чудовища».
Синдбад снова посмотрел на Моргану. Затем на золотистую массу у её ног. Потом обратно на девушку.
И в голове наконец начали вставать на место давно изученные факты.
Дархаты.
Ещё в детстве наставники заставляли его изучать основные расы Аркхейма достаточно подробно, чтобы наследник пиратского барона случайно не попытался оскорбить кого-нибудь опасного исключительно из-за недостатка образования. Дархаты рождались чудовищами и лишь затем могли приобрести разумный человекоподобный облик.
Вот только тогда подобные сведения выглядели как очередная глава учебника.
Сейчас одна из таких глав, судя по всему, стояла перед ним и держала его за руку.
Синдбад посмотрел на тела ещё раз.
Зерно.
Трансформация.
Погибшие сотрудники лаборатории.
Моргана.
И он сам.
Внутри неприятно похолодело.
Неужели она внедрила что-то и в него?
Вот чем были те часы боли? Вот почему она говорила, что помогла ему? Почему он вообще остался жив после того, что с ним произошло?
И что именно означало её «даже лучше, чем был до этого»?
Последний вопрос особенно не понравился.[4]
- Прости... - первым сорвалось с губ эльфа.
Сейчас определённо не стоило обострять отношения. Даже если отбросить врождённую любовь Синдбада к дипломатии, он был избит, без корабля, без команды и окружён существами, количество которых продолжало увеличиваться. Второй раунд переговоров при помощи стены он предпочёл бы не проводить.
- Я не хотел тебя обидеть, - продолжил он уже спокойнее, внимательно глядя Моргане в глаза. - Ты дархат, верно?
Близость теперь ощущалась совсем иначе. Она по-прежнему держала его за руку, а вокруг её ног медленно извивались золотистые отростки. Несколько уже расползлись достаточно далеко, чтобы расстояние между ними и сапогами Синдбада начало становиться неприятно небольшим.
Вариантов было немного. Драться сейчас означало проявить впечатляющую решительность непосредственно перед собственной смертью. Бежать - некуда, особенно после того, как команда прихватила корабль. Оставались переговоры.
Наконец-то проблема, к которой Синдбад был профессионально подготовлен.[5]
Он немного расслабил плечи, стараясь не делать резких движений, и посмотрел на девушку уже без прежней паники.
- И... спасибо, что помогла мне. Правда.
Слова прозвучали искреннее, чем он первоначально собирался.
- Только я всё ещё не понимаю, почему?
Его взгляд вновь скользнул вниз. Золотистых щупалец становилось всё больше. Некоторые обвивали ноги Морганы, другие медленно расползались по полу, и проследить движение каждого было невозможно. Синдбад невольно пересчитал тела.
Раз.
Два.
Три.
Четыре.
Пять.
Шесть.
Никогда прежде число шесть не вызывало у него такого искреннего желания ошибиться в арифметике.[6]
Он снова поднял глаза на Моргану и чуть осторожнее спросил:
- А они... твои дети?
Небольшая пауза.
- Они ведь не причинят нам вреда?
Последнее «нам» прозвучало несколько увереннее, чем Синдбад себя чувствовал.
И всё же руку он не выдернул.
Пока.


[1] В защиту Синдбада: галантность требует определённых условий. Например, работающего сознания, отсутствия внутренних кровотечений и желательно ситуации, в которой никто рядом не превращается в щупальца.
[2] Данное умение Синдбад считал одним из своих базовых жизненных навыков и искренне удивлялся, почему его никогда не включали в программу образования молодых аристократов.
[3] Некоторые люди боятся потерять руку, зрение или магические способности. Синдбад внезапно обнаружил ещё один вполне обоснованный страх: однажды посмотреть вниз и увидеть, что из тебя растут щупальца.
[4] Фраза «ты стал лучше» хороша, когда её произносит портной после примерки нового костюма. Когда её произносит существо, которое недавно что-то внедрило в твоё тело, смысл приобретает тревожно широкий простор для трактовок.
[5] Противник сильнее. Отступать некуда. Вооружённой поддержки нет. Следовательно, наступил тот редкий момент, когда многолетнее обучение этикету и лжи внезапно оказалось полезнее меча. Отец был бы невыносимо доволен.
[6] Синдбад любил считать деньги, проценты и прибыль. Трупы, из которых рождаются неизвестные существа, в перечень его любимой математики до этого дня не входили.

[Марго]

На последний вопрос Моргана, которая все это время настороженно на него смотрела и слушала, пытаясь прощупать истинные намерения собеседника[1], наконец не выдержала и оскорбленно фыркнула, устало закатывая глаза. Как бы Синдбад ни пытался держать лицо, Моргана со своим потомством явно не вызывала у него должного восторга. Что для девушки казалось равносильным принять очаровательного кролика за кровожадного монстра, способного оторвать головы целому тяжело вооруженному отряду, и заставляло серьезно пожалеть о том, что злые инстинкты заставили выбрать именно его в качестве части "стаи". Если "стая" - вообще подходящее слово для группы существ, большая часть из которых напоминает анимированные спагетти из дальнего угла холодильника.
Кстати об инстинктах. Слово "дархат" она слышала впервые, но в голове быстро пришли нужные ответы на все уточняющие вопросы, потому Моргана посчитала термин достаточно уместным. Скорее всего она действительно являлась драхатом. Но тогда опасения Синдбада становились уж совсем смехотворны.
- Еще один такой вопрос, и для твоих опасений действительно появятся основания. - Строго предупредила девушка, наконец сама выпуская его руку. - Даже если они действительно настолько агрессивны, что способны вырваться из-под моего контроля, то на тебя и меня они нападут в последнюю очередь. - Блондинка ткнула пальцем куда-то в центр грудины собеседника, ощущая, как разросшееся по организму зерно легонько отозвалось на прикосновение теплой волной. - Ты член "стаи". Я посадила в тебя зерно, когда... осуществляла самооборону, да. - Она задумалась на пару секунд, пытаясь решить, считается ли Синдбад помимо этого родственником. Пустоту в памяти стремительно заполняла информация, которую сознание совершенно беспринципно и жадно поглощало из головы собеседника, чтобы ответить на собственные вопросы. Технически, мужчина стал носителем ее генов. Нет, в теории он стал носителем ее генов. Этот человек почему-то ни разу в жизни не углублялся в этические вопросы сосуществования дархатов и нуклеумов, особенно с научной точки зрения. Значит, стоит делать выводы самостоятельно, пока не представится возможность дополнить информацию. Моргана все таки решила, что Синдбад все таки выращен и рожден другими существами, и, в его случае, стать тем, кто родил или кто воспитал девушка просто не могла. Потому решила не нарушать его автономность сверх необходимого. - Так что мы все вроде как можем считаться семьей. Вы семеро несете мое наследие и все такое. Хотя, в отличие от них, - она сделала размашистый жест рукой, указывая на продолжающее приближаться "потомство", - тебе больше подходит определение "приемный".
Девушка опустила руку, подхватывая одно из новорожденных существ, которое решило подняться к ней на тонких щупальцах и сейчас шаталось, пытаясь найти равновесие. И как такие очаровашки вообще способны вызывать у других ужас? Должно быть, это злая участь тех, кто никогда в жизни не видел других представителей ее расы в полной красе. Моргана была абсолютно уверена, что и по форме, и по цветовой гамме остальные явно были на несколько шагов дальше от совершенства, чем ее отпрыски.
- И они точно не кинули бы тебя на корабле с неизвестными "чудовищами", - это слово девушка попыталась интонационно выделить как полнейший вздор, - в отличие от твоих Шпицрутенов. Кстати об этом... Что-то мне подсказывает, что мы находимся не в естественной среде обитания диких дархатов. И ты меня сюда пришел спасать, а какие-то сокровища. Получается, нам стоит куда-то как-то выбираться? У тебя есть какой-то план, в котором можно совместить наши усилия и добраться до более комфортного места? - Честно говоря, даже идеи дома за пределами исследовательского корабля у Морганы не было. Казалось, что это было единственным, что она могла видеть в своей жизни, потому что воображение в качестве альтернативы рисовало только непроглядную тьму и запах наэлектризованного ила, что бы это ни значило. Но и ощущения уюта местный дизайн не вызывал.
Стоило осмотреться, почитать здесь какие-то записи, быть может, найти кого-то еще... Хотя нет, кого-то еще они здесь уже точно не найдут, в этом девушка почему-то была уверена. А еще стоило придумать, что вообще стоит делать дальше в сложившейся ситуации. Разве ей и ее потомству не нужны паспорта и свидетельства о рождении? Или как они должны существовать в этом мире, чтобы не заработать лишних проблем, которые не способны решить? Сваливать все на Синдбада тоже не хотелось, потому что тот явно четко осознавал пределы своих компетенций. И эти пределы заметно уступали пределам его амбиций. И, в довершение ко всему, Моргана все отчетливее начинала ощущать голод. Причем не просто голод, в многократно усиленный голод.
Потому вместо одного из роившихся в голове сомнений она в первую очередь озвучила ключевую терзающую ее проблему.
-  Как думаешь, здесь есть что перекусить?


[1] Вообще-то у дархатов феноменальные врожденные способности к телепатии, особенно когда дело касается носителей их зерен. Но даже с такими нетривиальными способностями Моргана постоянно проваливалась через слои полезных масок, которые Синдбад ухитрялся примерять даже в своем подсознании. И ситуацию дополнительно усложняли бесконечные остроумные комментарии под сносками, без которых этот эльф и шагу ступить не мог.

[Синдбад]

Забавный факт: стая у волков - это в большинстве случаев не сборище случайных зверей, объединённых вокруг самого большого и зубастого вожака, как любят изображать в приключенческих романах. Обычно это самая настоящая семья: родители, их детёныши, иногда подросшее потомство прошлых лет. То есть когда кто-нибудь говорит «принять в стаю», с точки зрения волка это вполне может означать нечто гораздо более близкое к «добро пожаловать в семью».[1]
Синдбад совершенно не ожидал, что однажды эта информация пригодится ему на практике.
Когда Моргана ткнула пальцем ему в грудь, эльф вдруг действительно почувствовал нечто странное. Не боль и даже не какое-то отчётливое магическое воздействие. Скорее слабый внутренний отклик, словно между ними существовала связь, которой ещё несколько часов назад совершенно точно не было. Ощущение мелькнуло и исчезло, но теперь, когда Моргана прямо заговорила о зерне, Синдбад наконец начал понимать, откуда оно могло взяться.
Если память ему не изменяла, зерно дархата не только превращало жизнь своего носителя в крайне сомнительное приключение, но и в случае успешного приживления могло дать некоторые весьма любопытные преимущества. Что именно - сейчас вспоминалось значительно хуже. В своё время теория казалась куда менее важной, чем практические занятия по магии, политике или фехтованию.
Главное он помнил.
Сначала требовалось пережить сам процесс.
Синдбад невольно посмотрел на тела, оставшиеся лежать на полу.
Вот они, судя по всему, не пережили.
Из погибших людей уже выбрались странные золотистые создания, теперь постепенно расползавшиеся вокруг Морганы. Зрелище всё ещё оставалось довольно жутким - особенно если помнить, что ещё недавно вместо этих существ здесь лежали вполне обычные сотрудники лаборатории. Но если временно выбросить эту небольшую подробность из головы, новорождённые выглядели даже... забавно.
Наверное.
Они напоминали какие-то бесформенные спутанные клубки, состоящие преимущественно из щупалец. Один растёкся по полу шире остальных, другой словно пытался собрать самого себя в более приличную форму, третий запутался собственными отростками.
Не чудовища.
Очаровашки.
Ну конечно.
Синдбад ещё не был готов полностью принять терминологию Морганы, но определённый прогресс уже наблюдался.[2]
А потом она произнесла слова «стая», «семья» и, наконец, «приёмный».
Вот здесь эльфу понадобилось несколько дополнительных секунд.
Значит, Моргана воспринимала его как часть собственной стаи. Более того - как одного из своих детей. Разумеется, несколько выбивающегося из общей картины: высокий эльф в одежде, с образованием и крайне смутным пониманием того, каким образом он за несколько часов дошёл от капитана собственной небольшой экспедиции до приёмного ребёнка дархата.
- Семья... - медленно проговорил Синдбад, пытаясь прочувствовать всю полноту происходящего.
Не получилось.
Слово оставалось слишком нормальным для ситуации.
С другой стороны, в этом имелась очевидная положительная сторона. Если Моргана считала его своим ребёнком, убивать его она, вероятно, больше не собиралась. Её новорождённые дети, судя по объяснению девушки, тоже не должны были бросаться на него первыми.
Оставалось только надеяться, что она не принадлежит к числу существ, которые иногда поедают собственное потомство.
Синдбад на секунду задумался.
Нет.
Это определённо была одна из тех мыслей, которые лучше не развивать.
Тем более Моргана теперь находилась в человеческом облике, разговаривала совершенно осмысленно и в целом выглядела значительно цивилизованнее того существа, которое совсем недавно отправило его в полёт через коридор. Она уже не была каким-то диким дархатом, действующим исключительно на инстинктах.
Следовательно, всё должно быть хорошо.
Или хотя бы приемлемо.
В нынешних обстоятельствах Синдбад был готов немного снизить требования к понятию «хорошо».[3]
С одним замечанием Морганы он мог согласиться практически безоговорочно: его новоявленная команда действительно оказалась далеко не образцовыми сотрудниками.
Его бросили.
Вот просто взяли и бросили.
Капитана.
Человека, который их нанял.
Даже не проверили хорошенько, действительно ли он умер, а вместо этого благополучно убрались отсюда и, судя по всему, прихватили корабль.
Стоило ли называть их за это чудовищами?
Синдбад задумался.
Спорно.
Но допустимо.
С одной стороны, он был совершенно справедливо возмущён. С другой - сейчас он стоял на собственных ногах, разговаривал с Морганой и пока не испытывал никаких новых страшных мучений. Значит, непосредственной необходимости отправляться на поиски беглецов с целью восстановить попранную справедливость не существовало.
Тем более Синдбад вообще не относил себя к особенно мстительным людям. Месть казалась ему довольно бесполезным занятием: слишком много усилий ради человека, которому и без того уже не хочется уделять ни минуты своей жизни.[4]
В общем, хрен с ними.
Когда-нибудь потом можно будет вернуться к вопросу качества нанятого персонала.
Сейчас существовали проблемы значительно насущнее.
Например - что им делать дальше?
Синдбад снова оглядел помещение.
Моргана была права: место определённо не самое приятное. Пустая фармакологическая лаборатория, погибшие сотрудники, следы недавнего нападения и шестеро новорождённых дархатов совершенно не располагали к мысли задерживаться здесь надолго.
Проблема заключалась лишь в том, что лучшего места у них сейчас тоже не было.
Синдбад прибыл сюда ради информации. Именно исследования и данные лаборатории изначально были целью всей экспедиции, и они наверняка всё ещё находились где-то на корабле. Теперь же выяснить, что именно здесь изучали, стало ещё интереснее. В конце концов, произошедшее каким-то образом касалось Морганы, её потомства и теперь уже самого Синдбада.
А потому уходить, не разобравшись хотя бы немного, было бы почти преступной расточительностью.
Да и собственно уходить оказалось не на чем.
Его корабль исчез вместе с командой.
Хотя...
Синдбад поднял взгляд и задумчиво оглядел стены.
Технически они уже находились на корабле.
Не на том, на котором он прилетел, конечно, но эта лаборатория совершенно очевидно могла перемещаться самостоятельно. Если основные системы оставались работоспособными, то при достаточном желании вполне можно было попробовать разобраться с управлением и использовать уже её.
Вот только куда потом лететь с Морганой и её выводком - вопрос несколько более сложный.
Куда вообще следует отправляться человеку, который внезапно оказался посреди космоса с дархатом и шестью новорождёнными детьми?
Синдбад понятия не имел.
Но эту проблему вполне можно было оставить будущему Синдбаду.
Текущий Синдбад и без того был достаточно занят.[5]
- Ну... - протянул эльф, ещё раз осматриваясь. - Не то чтобы у нас было на чём отсюда убраться. Да и не то чтобы было куда.
Он чуть повёл плечами.
- Предлагаю пока осмотреться. Может, найдём что-нибудь полезное. Я всё-таки пришёл сюда за исследованиями, и теперь мне ещё интереснее узнать, чем здесь занимались.
Синдбад легонько постучал пальцами по ближайшей стене.
- Да и это корыто само по себе средство передвижения. Если сумеем разобраться с управлением, то в крайнем случае улетим на нём.
Он посмотрел на Моргану.
- Если ты, конечно, не против провести здесь ещё какое-то время.
Вопрос девушки о еде заставил его немного насторожиться.
Совсем чуть-чуть.
Взгляд Синдбада сам собой метнулся к Моргане, затем к ползающим поблизости детям.
Воображение немедленно попыталось представить, чем именно питается голодный дархат со своим выводком.
Синдбад резко помотал головой.
Нет.
Лучше не надо.
На корабле жили люди. Людям свойственно периодически употреблять пищу. Следовательно, где-то здесь обязательно должны были оставаться запасы нормальной еды.
Нормальной по человеческим меркам.
Подойдут ли эти мерки дархатам - уже другой вопрос.
И тут в памяти всплыло кое-что ещё.
Почему вообще связь с зерном обычно старались разрывать?
Среди причин определённо было что-то связанное с влиянием дархата на собственное потомство. Контроль. Связь. Возможность передавать мысли.
Телепатия.
Синдбад слегка нахмурился и почесал висок.
Вот оно что.
Странное щекочущее чувство в голове беспокоило его практически с момента пробуждения. До сих пор объяснение казалось очевидным: если тебя сначала швырнули в стену, а затем заставили несколько часов корчиться от боли, голова имеет полное право вести себя несколько необычно.
Оказывается, дело могло быть вовсе не в стене.
Если Моргана действительно могла слышать его мысли...
Синдбад замер.
В голове стремительно пронеслись воспоминания о последних минутах.
Особенно о тех, где Моргана ещё была без одежды.
Ох.
Он быстро отвёл взгляд.
Так, если ты сейчас это слышишь, заранее прошу прощения.
Пауза.
Но в свою защиту замечу, что предупреждать о телепатии всё-таки принято заранее.[6]
Синдбад откашлялся.
- Тут были люди. Естественно, тут должна быть еда, - проговорил он вслух, поспешив перевести тему в более безопасное направление. - Пойдём поищем.
Они отправились дальше по кораблю.
Исследовательское судно оказалось достаточно большим. Синдбад уже успел примерно представить его устройство во время предыдущего похода, но теперь двигаться можно было куда спокойнее. Они миновали несколько лабораторных отсеков, прошли мимо медицинской секции, заглянули в пару складских помещений. Дальше коридоры постепенно сменились жилой частью: появились двери небольших кают, комната отдыха, хозяйственные помещения.
Синдбад не забывал посматривать по сторонам.
Где-нибудь здесь обязательно должны были находиться данные исследований, ради которых он вообще ввязался во всё это.
Но сначала еда.
Это сейчас было проще.
А после сегодняшнего дня Синдбад начал особенно ценить проблемы, которые можно решить открытием правильной двери.
Такую дверь они наконец нашли.
Столовая.
Прекрасное место.
Если в лабораториях люди обычно пытаются изменить природу и случайно создают новые формы жизни, то в столовых они занимаются куда более понятными вещами.
Едят.
Синдбад подошёл к холодильной камере и открыл её.
Внутри ещё оставалось достаточно продуктов.
- Посмотрим...
Овощи.
Фрукты.
Какие-то готовые блюда.
Несколько контейнеров с мясом.
На последнем эльф остановился.
Вот мясо выглядело значительно перспективнее.
Навряд ли дархаты являлись убеждёнными поклонниками овощных салатов. По крайней мере, Синдбад очень удивился бы, если бы Моргана после всего произошедшего попросила приготовить ей брокколи на пару.[7]
Однако чуть в стороне обнаружилось кое-что ещё более своевременное.
Банки с пивом.
Синдбад посмотрел на них.
Подумал.
Нет.
Думать тут было совершенно не о чем.
Надо выпить.
Эльф взял одну банку, открыл и почти сразу сделал несколько больших глотков. Первая половина исчезла подозрительно быстро, а вслед за ней и всё остальное.
Холодное.
Обычное.
Даже не особенно хорошее.
И всё же сейчас оно казалось практически прекрасным.
Синдбад тихо выдохнул, достал вторую банку и открыл уже её. На этот раз пить стал медленнее, ограничившись несколькими спокойными глотками.
Конечно, вино было бы лучше.
Вино почти всегда было лучше.
Но сейчас немного алкоголя совершенно точно не могло повредить.[8]
После первого пива жизнь уже выглядела чуть менее абсурдной.
После пары глотков второго даже идея приготовить ужин для своей новообретённой семьи перестала казаться чем-то из ряда вон выходящим.
Синдбад достал мясо и положил его на рабочую поверхность. Нашёл нож, подходящую посуду, разобрался с кухонным оборудованием.
Готовить мясо он умел.
Вопрос заключался скорее в том, как именно его приготовить.
Синдбад посмотрел на Моргану.
На её детей.
Затем снова на мясо.
Сильно прожаривать определённо не стоило.
По крайней мере, интуиция подсказывала именно это.
Он быстро обжарил куски снаружи, оставив внутри практически сырыми, с кровью. Запах горячего мяса постепенно наполнил столовую, вытесняя неприятный стерильный дух лаборатории.
Синдбад сделал ещё один глоток пива и посмотрел на результат.
Ну вот.
Несколько часов назад он прилетел сюда выполнять свой первый по-настоящему самостоятельный пиратский заказ.
Теперь он готовил мясо с кровью для дархата, которая считала его приёмным ребёнком, и её шестерых новорождённых отпрысков.
В принципе, самостоятельности действительно получилось много.
С этим не поспоришь.[9]


[1] Возможно, именно поэтому волки не используют выражение «мы просто коллеги». Слишком поздно. Вы уже вместе охотитесь, едите и спите рядом - поздравляем, это семья.
[2] Синдбад считал, что между «ужасная тварь» и «довольно забавный клубок щупалец» лежит примерно десять минут мирного сосуществования. Удивительная сила привычки.
[3] Оптимизм Синдбада в последние часы вообще держался преимущественно на словах «скорее всего», «наверное» и «пока что».
[4] Это не значит, что при встрече со своей бывшей командой он забудет произошедшее. Он просто не мстительный. Память и мстительность - совершенно разные свойства характера.
[5] Будущий Синдбад вообще регулярно получал от нынешнего Синдбада удивительно много нерешённых задач. Пока ни разу официально не пожаловался.
[6] Есть мысли личные. Есть мысли очень личные. А есть мысли, которые становятся чрезвычайно личными сразу после того, как выясняется, что кто-то действительно способен их услышать.
[7] Если позднее выяснится, что Моргана обожает брокколи, Синдбад был готов принести официальные извинения всей расе дархатов за необоснованные гастрономические стереотипы.
[8] Медицинские специалисты могли иметь по этому вопросу другое мнение. Медицинские специалисты этой лаборатории в настоящий момент лежали по коридорам, поэтому право голоса временно переходило к пациенту.
[9] Вот только когда Синдбад просил судьбу дать ему возможность проявить самостоятельность, он совершенно точно не заказывал услугу «расширенный семейный пакет».