[Новария Сильверхарт]

[Новария Сильверхарт]

Влажное, удушливое марево Климбаха липкой пеленой оседало на деталях боевого облачения, укутывая Ноктурнский лес душным, непроницаемым саваном. Здесь, на этой чужой и совершенно незнакомой планете, царила тяжелая экваториальная теплынь, намертво запертая между скалистыми горными хребтами и бесчисленными, сочащимися водоемами. Воздух, насквозь пропитанный испарениями Стикса и миазмами гниющих вековых папоротников, практически не двигался. Он застаивался в низинах, превращая чащу в подобие гигантского, зловещего парника, где каждый вдох давался с трудом.

Для данной "экспедиции" пришлось знатно подготовиться, чтобы не стать жертвой здешней флоры и фауны раньше, чем ведьма достигнет своей цели. На Новарии был надет глухой, хищно скроенный доспех из темной полуматовой кожи, словно отлитый по контурам её тела. Основой этого монолитного облачения служил облегающий корсетный топ, глубокий V-образный вырез которого на груди стягивали тонкие поперечные ремни, изящно очерчивающие женственный силуэт с тонкой талией и мягкими, плавными изгибами фигуры. Высокий, жесткий воротник-стойка полностью закрывал шею до самого подбородка и плавно перетекал в наплечную часть. Поверх него крест-накрест ложились широкие фиксирующие ремни серо-стального оттенка, которые удерживали конструкцию и венчались рельефными, остроконечными щитками на плечах, визуально заостряя её миниатюрную, статную осанку. Руки Новы от запястий до самых бицепсов защищали длинные, плотно прилегающие кожаные наручи с аккуратной шнуровкой и металлическими заклепками. На правом запястье в полумраке чащи холодно поблескивал массивный стальной браслет-фиксатор, плотно стягивающий сухожилия при каждом движении пальцев.

Доспех идеально сидел на бедрах, перехваченный широким портупейным поясом с серебристой металлической фурнитурой, литыми кольцами и подвесными цепочками. Именно к этим креплениям Новария пристроила многочисленные алхимические подсумки, которые изготовила в своей лаборатории. Тонкие, хрупкие стеклянные колбы, заполненные мерцающими концентрированными кислотами, летучими усыпляющими газами, горючими масляными смесями и плотными противоядиями от местных токсинов, едва слышно, зловеще побрякивали, словно отсчитывая секунды до чьей-то неминуемой гибели.

Ведьма шла абсолютно босиком. Ее аккуратные бледные ступни тонули во влажном, склизком мху леса, но сейчас за ней не тянулся привычный, призрачный шлейф космических ромашек. Первородный гнев полностью выжег расовое созидание Астрального Ткача. Ее мана больше не находилась в абсолютном балансе с окружающим миром, она уступила место леденящей душу, концентрированной ярости. Новария была слишком зла. Внутри неё набатом билось лишь одно неистовое желание — найти и уничтожить воров, посмевших посягнуть на жизни детей. Злоба ведьмы была настолько осязаемой, плотной и физически ощутимой, что вековые, искаженные деревья Тартара, казалось, испуганно замирали, съеживая свои корявые ветви. В каждом стволе, в каждой кривой кроне леса звенящим, вибрирующим эхом разносился этот беззвучный гул её ярости. Чистый адреналин, подпитанный тысячелетним опытом, и глухая, материнская ярость выжгли любую физическую слабость, оставив лишь холодный, смертоносный расчет хищника.

Эта долгая, изнурительная охота началась трое суток назад, далеко за пределами этой лесной глуши. Все началось на пограничном секторе, где Новария перехватила обрывки зашифрованных данных, тл что она узнала из внутренних логов наемников, заставило ее кристаллическую кровь превратиться в лед. Крупный подпольный синдикат работорговцев спланировал и осуществил дерзкое похищение детей, среди которых были и дети с мутациями, и те, чьи магические искры только начинали разгораться. Наемники действовали грязно, расчетливо и быстро. Погрузили испуганных, закованных в кандалы малышей на тяжелые грузовые баркасы и двинулись по черным, маслянистым водам реки Стикс.

Узнав об этом, Новария не раздумывала ни секунды. Первые сутки преследования превратились в непрерывную гонку со временем. Новария скользила по каменистым берегам Стикса, скрываясь в прибрежных скалах, пока баркасы работорговцев тяжело рассекали черную воду. Она видела лишь общие очертания конвоя на горизонте, но подобраться ближе и войти в ментальный или магический контакт с пленниками было невозможно — наемники держали глухую оборону. Каждый раз, когда она видела, как грубо они обращаются с детьми, внутри затягивалась тугая пружина ярости. Ей приходилось сдерживать себя, беспрерывно плести руны-нити на собственном теле, чтобы пространственные швы не разошлись от бушующей внутри энергии. Она выжидала.

На вторые сутки погони работорговцы свернули в глухие, необитаемые протоки реки, где Стикс сужался. Здесь течение было стремительным, а по берегам начали сгущаться заросли Огнепасти — хищных лиан с зубастыми пастями, которые то и дело пытались ухватить низко сидящие баркасы за корму. Новария шла параллельным курсом, стараясь не потерять их из виду. Ей помогало то, что костюм оставлял её пятки и пальцы открытыми: бледные ступни чутко осязали вибрацию камня, позволяя предугадывать осыпи и обходить природные ловушки Климбаха. Она не пользовалась телепортацией, чтобы не вызвать энергетических всплесков, которые могли запеленговать глушилки наемников. Это было медленное, изматывающее, чисто физическое преследование. Ведьма видела, как на баркасах выставили часовых с тепловизорами и магическими детекторами, что делало открытое нападение на воде чистой воды самоубийством.

На третьи сутки, буквально несколько часов назад, баркасы наконец причалили к заболоченному, покрытому илом берегу на самом стыке Ноктурнского леса и Тартара. Работорговцы сошли на сушу, принудительно высадив измученных детей. Новария до сих пор держалась на безопасном расстоянии, не пересекаясь с ними напрямую, чтобы не поднять тревогу раньше времени и потеряла их из виду, когда отряд двинулся в глубь чащи. Согласно перехваченным планам, наемники не собирались долго задерживаться у воды.

Сейчас она была еще очень далеко от своей цели, лагерь работорговцев или их движущаяся колонна до сих пор не были найдены в этой бескрайней, удушливой чаще. Новария лишь неотступно следовала по направлению их движения, продвигаясь вглубь Тартара. Пробираться сквозь эти экваториальные джунгли Климбаха было невероятно тяжело. Плотные, волокнистые стебли Огнепасти переплетали дорогу живыми канатами, их сорокасантиметровые зубастые пасти с хитиновыми шипами то и дело лениво раскрывались во мху, источая приторно-сладкий, гнилостный запах и подмигивая красно-оранжевым биолюминесцентным свечением. Новария изящно огибала эти бытовые угрозы, ее движения были точными, выверенными, словно у хищной кошки.

Ей критически не хватало тактической информации, нужно было всё детально продумать, расчет каждый шаг. Пальцы в кожаных наручах судорожно сжались сами собой, а медовые глаза ведьмы то и дело полыхали опасным, слепящим серебром — цветом пикового гнева. Звенящая в воздухе злоба никак не хотела униматься, она рвалась наружу, заставляя пространство вокруг Новарии едва заметно вибрировать.

Ведьма замерла на высоком, покрытом скользким мхом замшелом уступе красного камня, всматриваясь сквозь удушливую, плотную мглу экваториального леса. Внезапно её чутье и опыт заставили руны на теле тревожно запульсировать. Пространственные нити натянулись: впереди, прямо посреди удушливой чащи, гравитационный фон резко изменился. Воздух стал тяжелым, плотным и словно наэлектризованным. Новария мгновенно поняла — в этой глуши она больше не одна.

Навстречу ей сквозь заросли Тартара продвигался кто-то невероятно мощный, чья сокрушительная, пугающая энергия буквально подминала под себя лесные эманации. Не зная, кто перед ней — друг или враг, Новария не собиралась обнаруживать себя раньше времени. Она затаилась, скользнув в тень массивного вывороченного корня, и приготовилась обороняться исподтишка. Каждый её мускул натянулся, как тетива. Она выжидала, замерев и почти не дыша, пока тяжелые шаги неизвестного существа становились всё отчетливее.

Когда сквозь пелену липкого тумана наконец показался высокий силуэт, Новария среагировала мгновенно и безжалостно. Вспыхнувшая изумрудом мана биомагии послушно отозвалась на беззвучный приказ хозяйки. Прямо из-под земли, взламывая влажный мох и красный камень, рванулись толстые, узловатые лесные лианы. Словно живые змеи, они с хищным свистом бросились к ногам пришельца. Секунда — и мощные растительные жгуты намертво обвили лодыжку незнакомца, рывком вздернув его массивное тело вверх тормашками. В ту же секунду десятки других лиан, повинуясь воле разгневанной ведьмы, плотной волной хлынули следом, с бешеной скоростью закручиваясь вокруг пленника. Они укутывали его в глухой, непроницаемый и прочный кокон, полностью сковывая движения и блокируя любую возможность дотянуться до оружия.

Подвешенный к толстой ветви векового дерева, плотный растительный кокон замер, лишь слегка покачиваясь во влажном, удушливом воздухе. Новария плавно вышла из своего укрытия. Ее аккуратные бледные ступни ступали по склизкому мху совершенно бесшумно, но вся ее фигура в темных кожаных доспехах дышала опасностью.

Ведьма не собиралась давать пленнику ни единого шанса на контратаку. Прижав пальцы в кожаных наручах к бледной коже над вырезом корсета, она активировала скрытую пространственную метку. Руны на ее теле вспыхнули слепящим, ядовито-серебряным светом. Пространство перед ее грудью на мгновение подернулось рябью, швы реальности разошлись, и Новария плавным, выверенным движением извлекла из запечатанного карманного измерения свой тяжелый боевой посох. Магическое оружие легло в ее ладонь как влитое, окутываясь звенящим шлейфом чистой концентрированной энергии.

Она сделала шаг вперед и резко направила навершие посоха прямо в ту часть кокона, где должна была находиться голова подвешенного вверх тормашками незнакомца. В медовых глазах Новарии больше не было и капли привычной ленивой истомы или напускного дружелюбия — в них яростным, неистовым пожаром горела первородная злоба и обостренный до предела материнский инстинкт. Этот инстинкт, заставлявший ее годами оберегать сирот в своей Академии Сов, сейчас превратил ее в беспощадную женщину, готовую разорвать любого, кто встанет между ней и похищенными малышами.

— Ни единого движения, если тебе дорога твоя жизнь, — ее голос, обычно тихий и размеренный, сейчас прозвучал как удар хлыста, раскатившись звенящим эхом под корявыми сводами Тартара. — Отвечай быстро и четко. Кто ты такой? Что ты забыл в этой глуши и куда направляешься?

Посох в ее руке мелко вибрировал, готовый по первому слову хозяйки обрушить на пленника всю сокрушительную мощь магии пространства или алхимических экстрактов. Воздух вокруг Новарии буквально трещал от избытка маны, а вековые деревья леса, казалось, замерли в ужасе, впитывая эманации ее безграничного гнева.

[Кайрос]

За несколько дней до происходящих событий

Не прошло и полугода, как Мелкая снова сбежала. Ей не хватило приключений на свою пятую точку с той девчулей, которую она назвала своей лучшей подругой - големчик по-прежнему не очень умела разбираться в людях и любого, кто с ней заговорил или куда-то пошёл, готова была назвать другом. Впервые Кайрос тогда попрал свои привычки, отказавшись от принципов, и не стёр память у дочурки после всего, что с той произошло в апреле. "А, похоже, надо было", - Кайрос поморщился словно от зубной боли. Он не понимал что творилось с Базейраксом - почему тот позволял такому произволу происходить. Ведь ему были даны вполне понятные указания: не выпускать Мелкую... - "боги! она, оказывается, придумала себе имя! сама! - Мелефисента!!!" - ...из Заркраста. Но лич на столько прогибался под свою любовь, что закрывал практически на все её шалости свои мёртвые глаза. Глаза Архонта закатились от всего этого кринжа - голем, ставший слишком человеком, лич, влюбившийся в голема... "Ну, почему всё это происходит именно со мной и именно у меня?!" Единственное, что утешало, после первого побега дочери, Артефактор поставил на неё жучка и теперь всегда знал где та находится - даже, если Мелкая телепортировалась при помощи своего йо-йо... "И научилась же сама!!! Или эта... Анна? её научила... Не важно. И не отобрать же... Ещё и заряжать его научилась самостоятельно... Боги... И в кого она такая умная?! В МЕНЯ!" - Кай довольно улыбнулся. "И что ей не сидится дома?!"
Размышления Архонта прервал влетевший без стука и без какого-либо предупреждения Базейракс.
- Мой Архонт! Её похитили! - взревел архилич.
Дракон замер: по его телу пробежалась ледяная волна. Первым, что услышали лич и сам Кайрос - скрежет зубов Архонта. Его голова мелко задрожала от напряжения, желваки заиграли на лице, вены на висках вздулись. Очень медленно Дракон поднялся из-за стола, ухватывая пальцами столешницу, будто та осталась последней его опорой в этом мире - иначе бы тут же рухнул, не устояв на ставших на миг ватных ногах.
- Кто? - очень тихо спросил Кай. - Когда? - ледяной взгляд Архонта впился в глаза давно уже мёртвого золотого дракона.
- Она снова телепортировалась на парящие острова, - начал рапортовать Базейракс. - Там нашла группку детей и некоторое время проводила с ними, перебираясь с одного острова на другой... а потом она исчезла.
- В смысле... исчезла? - голова Дракона чуть наклонилась к левому плечу, но взгляд оставался всё таким же, стеклянным.
Этот взгляд Архонта знала вся прислуга Заркраста, и тот не означал ничего хорошего. Благо, Базейракса это нисколько не трогало, он продолжал свой отчёт:
- Она исчезла с кристалла радара. Будто с неё сняли жучка и уничтожили тот. Либо блокируют действие жучка. Я склоняюсь ко второму варианту - навряд ли кто-то смог бы обнаружить вашего жучка... ну, кроме Владыки, конечно.
Кайрос поморщился - уж что-что, а тут ничего было не поделать: Инфирмукс постоянно сжигал все следящие жучки, которые Кай вешал на того. Это уже превратилось в какую-то игру: Артефактор пытался это сделать, а Владыка - предотвращал.
- Дальше, - рыкнул Кайрос, приподнимая подбородок. Его ноздри хищно трепетнули.
- Я телепортировался в последнее место, где маленькая госпожа была ещё запеленгована... - мог ли лич волноваться? Научился ли он таким эмоциям? Умел ли Инфирмукс создавать такое внутри мёртвого? Однако Кайрос мог поклясться, что голос неживого дракона дрогнул. - На месте - явные следы детей, взрослых существ... и... следы борьбы, - немигающий мёртвый взгляд Базейракса замер на Архонте, словно тот сейчас был единственным, кто мог помочь. Хотя... Почему "словно"? Так оно и было.
- Выдвигаемся! - Кай будто мгновенно оттаял и пришёл в движение.
Они спешно покидали Крепость, уходя за пределы охранных куполов, чтобы можно было телепортироваться на место.

Нынешнее время

Кайрос с Базейраксом практически сразу взяли след, плюс, им помогал Чугун - маленький големчик Мелкой, который, как оказалось, спрятался в высокой траве, когда работорговцы напали на детей. Тот сразу показался, когда на месте появились мужчины.
- Не думаю, что Чугун стал бы прятаться. Он у неё достаточно воинственный и всегда прыгает малютке в руку, как только начинает пахнуть жареным, - пробормотал Архонт, поглядывая на сковороду на ножках.
- Значит, маленькая госпожа специально оставила его здесь, чтобы он смог нам помочь... - предположил лич, оглядываясь по сторонам.
- Это больше похоже на правду...
Через день они уже нагнали похитителей, но никак не могли подобраться к тем - эти уроды были очень хорошо оснащены: внимательно осмотрев магическим зрением их баркасы, Кайрос понял, что эти корабли - словно начинённые тротилом бомбы: только хозяевам что-то не понравится, те могут подорвать их, даже глазом не моргнув. Потому план налететь на баркасы драконами тут же был отметён. Нужно было ждать, когда детей выведут на сушу. Ещё через день Арер, просканировав местность, заметил ещё одно живое существо, которое двигалось следом за работорговцами. Оно не ускорялось, но и не отставало от кораблей, двигаясь по суше, как и Кай с личем.
- Это ещё кто? - фыркнул Архонт, но архилич не мог ничего ответить, а Арер лишь показывал, что существо живое и то - не особо простое - не кто-то из обычных рас Некроделлы.
- Выставили дозор так?
Выглядело это крайне странно.
Теперь приходилось следить сразу за двумя фронтами: за баркасами на реке и за точкой, перемещавшейся следом за ними.
На пятый день работорговцы наконец-то выгрузились на берег, вот только напасть с воздуха на них опять не представлялось возможным - теперь детей уводили прочь от реки Тартарским лесом.
- Опытные, чтоб их ноги перезавязались с их членами! - рыкнул Кай, тоже ныряя в липкую духоту тропического леса.
- Эта точка на карте нам сильно мешает и тормозит нас, - заметил Базейракс.
- Пора с ней разобраться... Если мы её уберём, то сможем напасть на похитителей уже сегодня ночью, - Артефактор поглядывал в свою книгу, где Арер вычерчивал план местности и перемещения работорговцев с детьми.
Они быстро разработали план действий и разошлись в разные стороны.
Базейракс шёл напролом, самой короткой дорогой к неизвестному существу, следовавшему за работорговцами. Огнепасти его не трогали, поскольку не чувствовали в нём жизни, а посему - лич был тем не интересен. Он не особо старался вести себя тихо и вскоре поплатился за это: внезапно из-под его ног взметнулись вверх крепкие лианы, оплетая его руки и ноги, дёргая вверх и переворачивая вверх-тормашками. Не успел Золотой что-либо предпринять, как его тело уже оказалось в коконе растений.

Кайросу пришлось чуть сложнее - огнепасти, растущие повсюду в лесу, очень даже хорошо его чувствовали и желали откусить хотябы малюсенький кусочек от хтоника. Вот только Дракон двигался на столько изящно и быстро, что бедные лианы никак не успевали за ним. В момент нападения на Базейракса Кайрос оказался чётко позади... как оказалось, девушки. Архонт умело скрывал все свои магические и жизненные эманации, никак не выдавая себя. Он нисколько не волновался за своего телохранителя - любые повреждения тот залечит достаточно быстро. Но вот взять живой эту дамочку нужно было, чтобы как следует допросить - вдруг она знает о планах торговцев живым товаром или знает их слабые стороны: как можно незаметно пробраться в их лагерь и освободить детей?
А девушка, поймав лича, перестала таиться - свободно выйдя к своей добыче. Теперь Кайрос смог её как следует разглядеть: неплохие доспехи, прилажены отлично, делались чётко на неё... но она была... босой? Это сильно удивляло... "Хотя... если она - маг земли, то ей вполне может нужно прикосновение к оной. Так зачем наклоняться и касаться ладонью, когда это могут сделать ступни? Что же, весьма умно... Но это её не спасёт..." Реальность пошла трещинами, и незнакомка достала из пространственного кармана боевой посох. "Не хотелось бы таким огрести..." - пронеслось в голове Архонта. "Баз, из тебя давно пыль выбивали?" - мыслеречь, прозвучавшая только в голове лича. А Дракон тем временем неслышно подходил к магичке со спины. Он не боялся, что на него так же нападут - Арер просканировал всё вокруг: работорговцы ушли далеко вперёд, в лесу из разумных только они, трое...
- Ни единого движения, если тебе дорога твоя жизнь, - заговорила девушка. - Отвечай быстро и чётко. Кто ты такой? Что ты забыл в этой глуши и куда направляешься?
Кокон несильно качнулся - Базейракс явно попытался двинуться, оценивая силу лиан и как те плотно к нему прижались.
Тем временем Кайрос в форме хтоника оказался аккурат за незнакомкой. Его хвост медленно протянулся к ней утыкаясь в самое слабое место брони девушки, весьма ощутимо нажимая, давая понять, что ещё немного и пика коснётся уже тела столь нервного создания с посохом в руках.
- Думаю, первый ваш приказ даже не нужно стараться исполнять - лианы на столько плотно его оплели, что ему и так не двинуться... - медово-спокойно протянул Кай.
На его предплечье пружиной навернулся Арер, готовый чуть что - тут же атаковать цель, если та попытается навредить его родителю.
- А вот с ответами будет посложнее - вы же ему и рот заткнули... Как ему отвечать? Да, мой друг? - Кайрос уже елейно обратился к своему телохранителю. - Уважь даму, ответь на её вопросы... Только будьте так любезны - никаких лишних движений, прошу вас. А то как-то нервно... Вдруг у меня хвост дёрнется? А я бы ещё хотел с вами поболтать и тоже познакомиться...
Пока Кайрос всё это говорил, лианы вдруг начали иссыхать и чернеть, словно теряя свою жизненную силу, будто кто-то из них её высасывал. Некротические пятна сливались одно с другим, ширясь и разрастаясь по растениям, пока те вовсе не превратились в труху. Тело Золотого изящной каплей стекло на землю, переворачиваясь так, чтобы голова его снова была сверху. Неестественно светящийся взгляд мёртвых глаз лича остановился на личике пленившей его.
- Базейракс, - представился тот. - Телохранитель и личный советник Архонта и воеводы Заркраста, - его лицо не выражало ровным счётом ничего: ни злобы, ни раздражения, но презрения, ни радости от освобождения, ни ликования, что они поймали ту, что напала на него. - Вам оказана великая честь быть пленённой самим Кайросом, - взгляд архилича на мгновение перепрыгнул за спину девушки и остановился на хтонике. - Архонт и воевода Заркраста, Хранитель врат между твердью и водами озера Мор, Великий артефактор, чья рука куёт судьбы из руды и магии, Побратим Владыки Некроделлы Инфирмукса, Участник Великого Мятежа против Уробороса, Тот, кто разбил цепи и принёс пламя в старое сердце мира, Хтоник, поглотивший великого хтона ШмуХаарочШелЧТавТонШ'ИшЛеЯвинАчАрбусМечирУто, Чья воля - закон, чья сила - щит, чья магия - дозор, Собиратель рас, возродитель земель, тот, кто вдохнул жизнь в древние стены, Объединитель домена, наставник и повелитель артефакторов, Чьё имя высечено в руде, в воде и в сердцах живых, Кайрос - Смерть в бою, Закон в мире, Стержень перемен, - всё это лич выдал на одном дыхании, ни разу не запнувшись.
Дракон фыркнул:
- Можно было куда проще и лаконичнее: Архонт Заркраста - Кайрос. Что же, мы представились... Теперь ваш черёд, миледи. А так же хотелось бы узнать - почему вы уже несколько дней преследуете работорговцев? Вы работаете на них? Не советую юлить или врать. С нашими врагами у нас разговор крайне короткий... - Дракон ткнул чуть сильнее в спину девушки хвостом, уже царапая кончиком пики её нежную кожу.

[Новария Сильверхарт]

Острие пики, коснувшееся кожи на спине сквозь уязвимое сочленение доспеха, заставило Новарию замереть. Ощущение чужого, подавляющего присутствия затылком — тяжелого, пропитанного запахом радиалиса, копоти и древней хтонической мощи — заставило швы пространства вокруг её пальцев натянуться до звенящего предела. Внутренний хронометр Ткача, отсчитывавший секунды её тысячелетней жизни, на мгновение споткнулся.

Её кокон превратили в труху. Растения, секунду назад подчинявшиеся её биомагии, иссыхали и осыпались мертвым пеплом под действием некротического тлена освободившегося лича. Слушать монументальный, замогильный список титулов, который без единой запинки выдавал этот ходячий золотой костяк, в любой другой ситуации было бы смешно. Но не сейчас. Не тогда, когда в нескольких милях отсюда наемники тащили испуганных малышей сквозь удушливую чащу. Поэтому все придуманные колкости она оставит на потом.

Особенно её задели слова высокомерного ящера про то, что покойника связали слишком плотно и ему не двинуться. «Да если бы я хотела, я бы вырастила кокон из огнепасти, и твой ходячий гербарий уже переваривался бы в древесных соках», — злой мысленный комментарий остался невысказанным, но заставил руны на её запястьях полыхнуть ярче. Елейный тон незнакомца, его издевательское «Уважь даму, ответь на её вопросы» и предложение познакомиться, подкрепленное давлением хвоста, окончательно сорвали предохранители. А когда он лениво процедил обвинение в работе на работорговцев, сдерживаемый три дня гнев ведьмы окончательно вырвался наружу. Мысль о том, что её — Хранительницу, вырывающую сирот из цепких лап корпораций — посчитали шестеркой примитивных торговцев живым товаром, обожгла изнутри ледяным бешенством, таким, что папоротники у её ног испуганно пожухли и пригнулись к земле.

Новария медленно, с кошачьей грацией повернула голову и посмотрела на Кайроса через плечо. Дракон оказался подавляюще высоким. Ей — со своим ростом — пришлось заметно задрать голову вверх, чтобы встретиться с ним взглядом.

Медовые глаза ведьмы сейчас полыхали слепящим, ядовито-серебряным светом пространственного шторма. В этом устремленном снизу вверх, но ничуть не уступающем в силе взгляде Нова проанализировала обоих мужчин. Стоящий перед ней лич впечатлял. Новария понимала, что при должном усилии, грамотном использовании алхимии и магии пространства она вполне способна противопоставить мертвецу свои силы и заставить его считаться с собой. Но вот его хозяин... Кайрос пугал на каком-то первородном, биологическом уровне. Жилистый, с кипельно-белыми волосами по плечи и глубокими небесно-голубыми глазами, окруженными мрачными тенями, он буквально излучал хтоническую, неоново-изумрудную энергию. Его костяной хвост-хребет с пикой на конце и четыре обсидиановых рога не оставляли сомнений: это существо высшего порядка. Новария трезво оценила баланс сил и признала очевидное — если с личем она еще что-то сделать и сможет, то этот жуткий дракон в случае прямой схватки просто откусит ей голову и даже не поморщится.

И всё же в её глазах горела абсолютная готовность умереть прямо здесь, но разорвать на части любого, кто встанет между ней и похищенными малышами. Воздух вокруг её миниатюрной фигуры затрещал от избытка маны, а руны под глухой кожей корсета налились неоновым серебряным сиянием.

— Работаю на них? — Новария медленно, с расстановкой процедила сквозь зубы каждое слово, фиксируя Кайроса своим тяжелым, пронизывающим серебряным взглядом. Её голос, обычно тихий и размеренный, сейчас вибрировал от опасного напряжения. — Мне плевать, сколько хтонов ты сожрал, Архонт, и чьи цепи ты разбивал в своем замшелом прошлом. Но если твоя хваленая доблесть и твои мертвые ищейки способны только ползать по кустам и чесать языками, пока эти твари волокут испуганных детей к Древним костям, то грош цена всем твоим титулам.

Накатившая волна ярости полностью ослепила её осторожность. Гордость Наставницы восстала против этого обсидианового чудовища, посмевшего сравнить её с падальщиками:

— Я — Новария Сильверхарт! Астральный Ткач! Наставница и хранительница приюта! И не смей, слышишь, не смей приравнивать меня к тем ничтожествам, что похитили детей!

Слова сорвались с губ прежде, чем она успела их затормозить. Ведьма резко осеклась, и в её серебряных глазах на долю секунды промелькнуло испуганное, паническое осознание своей фатальной оплошности. «Идиотка. Древнее безмозглое создание. Ляпнула-таки настоящее имя первому встречному монстру на чужой планете, пока дома сироты ждут». Она должна была оставаться безликой «Соней-Альбой» — нищей бродяжкой без гроша за душой, скрывающейся от локаторов корпораций, а не сиять своим истинным происхождением в глухом лесу Некроделлы.

Сглотнув подступивший к горлу ком, она поспешила вернуть лицу маску жесткой решимости, стремясь срочно перевести тему, пока этот Архонт не зацепился за её оговорку. Она не делала резких движений, однако боевой посох в её руке, окутанный серебряным шлейфом концентрированной энергии, развернулся в слепом, предупреждающем жесте, едва приподнимаясь над мхом.

— Я выслеживаю этот конвой трое суток с того самого момента как они спустились на Стикс. Одна. У работорговцев пространственные глушилки и боевые запасы, способные взлететь на воздух от малейшего неосторожного чиха твоего драконьего величества. Если ты пришел сюда, чтобы забрать свое — мы можем заключить эту сделку прямо сейчас, пока наемники не выставили посты на Древних костях. Но если ты продолжишь тыкать мне в спину своим хвостом, Обсидиановый, мы оба останемся здесь разгребать пространственные дыры, а детей у тебя больше не будет. Никогда.

Серебряные пряди волос соскользнули по её плечу, когда она замерла, продолжая снизу вверх буравить дракона тяжелым взглядом и ожидая его окончательного решения. Воздух между тремя фигурами в лесной глуши Тартара стал настолько плотным, что казался осязаемым.

[Кайрос]

Кая нисколько не смущало, что он держит на острие своего хвоста хрупкую низенькую девушку. За всю свою жизнь он навидался всякого дерьма. Этой хрупкой девушке могло быть и пять тысяч лет и, соответственно, огромный багаж опыта за спиной; она могла быть сильной донельзя: хрупкость - вовсе не показатель слабости; а ещё, судя по её посоху, умению на раз управлять растениями и всё сильнее разгоравшимся на её теле рунам, она была не последним магом... А потому... Этот милый видок с широко распахнутыми от возмущения глазами, меняющими цвет от золота до серебра, нисколько не мог смягчить Архонта - сделай она сейчас что-то непонравящееся хтонику, он без капли сомнения снесёт с плечей эту славную головушку.
Поворот головы девушки почти на сто восемьдесят градусов, правда, весьма впечатлил даже Кайроса - выглядело это жутковато... Казалось, будто перед ним какая-то взъерошенная мать, готовая впиться в глотку любому, кто встанет на её пути. И её слова и тон это подтвердили:
- Работаю на них? - волны раздражения во всю свою женскую мощь ударились о грудь Дракона, правда, о неё же и разбиваясь в бесполезные брызги. Кай лишь чуть приподнял гордо подбородок, будто боясь, что негодование девушки его сейчас испачкает. - Мне плевать, сколько хтонов ты сожрал, Архонт, и чьи цепи ты разбивал в своем замшелом прошлом. Но, если твоя хвалёная доблесть и твои мёртвые ищейки способны только ползать по кустам и чесать языками, пока эти твари волокут испуганных детей к Древним костям, то грош цена всем твоим титулам.
Она посмела назвать его "на ты"! Как она вообще смела так говорить с НИМ?! Желваки на лице Кайроса негодующе заиграли, глаза чуть сощурились, челюсть плотно сомкнулась. "Да, кто она такая, чтобы мне тут тыкать тем, что я не там, где сейчас нужен?!!! Это её дочь что ли утаскивают?!!!" Крылья носа Дракона гневно трепетнули, но он не произнёс ни слова. Гнев Дракона схлестнулся с гневом девушки. Та, словно слышала его мысли и уже отвечала на них:
- Я - Новария Сильверхарт! Астральный Ткач! - "Астральный Ткач? Это ещё что?" - Базейракс лишь молча пожал плечами, а девушка всё продолжала свою гневную речь: - Наставница и хранительница приюта! И не смей, слышишь, не смей приравнивать меня к тем ничтожествам, что похитили детей!
Кайроса коробило и вымораживало, что какая-то незнакомка, хоть она и была Наставницей какого-то там приюта, смеет столь панибратски к нему обращаться. И внезапно на её лице проступил испуг. "Ляпнула что-то не то? Что же? Когда врут, так не пугаются... Я должен проверить - говорит ли она правду..." Кай не очень любил пользоваться ментальной магией, да и сам не переносил, когда в его мозгах копались... Но сейчас так было проще - узнать: врёт ли она и, либо убить на месте, либо срываться с места и бежать за детьми, оставив её тут полыхать серебром негодования.
Однако стоило Дракону только попытаться влезть в разум девицы, как перед его взором встала непроницаемая серебряная с золотыми всполохами стена - она на столько сильно опалила сознание Архонта, что тот непроизвольно отшатнулся, чуть сгибаясь и прикрывая глаза рукой. Поморщившись, Кай выпрямился. Во взгляде его полыхало недоверие. Тот, кому нечего скрывать, кому можно довериться, на столько сильно своё сознание не скрывает. Здесь же была не только защита, она ещё и лупанула ментально его в ответ!
Сильверхарт снова заговорила. Уж заметила та, что к ней попытались влезть или, будучи на столько разгневанной, упустила это, но она и виду не подала, продолжая свою гневную речь:
- Я выслеживаю этот конвой трое суток с того самого момента как они спустились на Стикс. Одна.
Она рассказала то, что они и так уже сами узнали. И всё это нисколько не говорило о том, что она не стоит на стороне работорговцев. У неё вполне могло было быть задание прикрывать тылы и, если вдруг кто преследующий нарисуется, втереться в доверие, а в самый неподходящий момент, либо ударить в спину своих новых "союзников", либо подать сигнал своим, когда они с золотым будут готовы напасть, выдав их со всеми потрохами...
- Если ты пришёл сюда, чтобы забрать свое - мы можем заключить эту сделку прямо сейчас, пока наёмники не выставили посты на Древних костях. Но, если ты продолжишь тыкать мне в спину своим хвостом, Обсидиановый, мы оба останемся здесь разгребать пространственные дыры, а детей у тебя больше не будет. Никогда.
Кайрос встретил этот злобный серебряный взгляд почти достойно. Говорить зачем он здесь и по какой причине первой встречной он не собирался... А вот её угрозы уже порядком поднадоели Дракону. Он недовольно щёлкнул хвостом слева от Новарии, потом дёрнул им, уводя за себя, щёлкнул справа от девушки... Кажется, пространство вокруг, действительно раскалилось от этих переглядок. И тут Золотой подал голос:
- Она имела в виду, что оскопит вас, мой Архонт? - голос лича прозвенел в полнейшей тишине. Кажется, не только птицы и звери замерли, но даже насекомые, и растения затихли, ожидая развязки сего конфликта. - Или имела в виду, что работорговцы уведут детей?
Голова хтоника наклонилась чуть к правому плечу, а его левая бровь вопросительно приподнялась. На лице Дракона гулял превеликий скепсис.
- Мне некогда с ней разбираться, - рыкнул Кай. - Она права в одном: если мы хоть ещё немного помедлим здесь, детей уведут!
Дракон сделал шаг вперёд, его хвост изогнулся, пытаясь обвиться вокруг тельца Астрального Ткача... Но не тут-то было - девица, словно вода ускользнула от Кайроса... Однако тот уже входил в боевой раж: его рука выпрямилась, и с неё освободившейся пружиной вылетел Арер, распахивая пасть и собираясь укусить девушку.
Чугун кружил вокруг них, перебирая своими тонкими ножками, подскакивая и явно желая что-то донести до этих бестолковых великанов, что сейчас занимались не пойми чем. Он путался под их ногами, позвякивая, пытаясь привлечь к себе внимание: то убегая куда-то в лес, то возвращаясь, снова подпрыгивая и снова убегая куда-то...

[Новария Сильверхарт]

Реплика Базейракса про пророчество анатомического членовредительства разорвала звенящую тишину Тартара настолько сюрреалистично, что Новария на мгновение забыла, как дышать. Серебряное сияние пространственного шторма в её глазах испуганно дрогнуло, сменяясь искренним, кристально чистым недоумением. Она медленно перевела взгляд с невозмутимой, лишенной всякой мимики черепушки золотого лича на взбешенного Архонта, и уголок её губ нервно дернулся. «Оскопит?.. Да у твоего хозяина эго размером с небольшую луну, мне до его достоинства явно не...»  Договорить мысль в своей голове она не успела.

В ту же секунду ведьма ощутила, как чужое, бесцеремонное присутствие пытается грубо, без спроса проломить её ментальные щиты и вклиниться прямо в сознание. Кайрос решил сыграть грязно, даже не подумав спросить разрешения. Возмущение от такой наглости ожгло изнутри ледяным бешенством. Астральный Ткач отреагировала мгновенно: она не просто выставила глухую защиту, а хлестко, с размаху ударила в ответ концентрированной серебряно-золотой ментальной волной, на корню отсекая любую возможность пролезть в её мысли.

Разозленный неудачей Дракон, которого так явно вымораживало панибратство «какой-то там ведьмы», окончательно перешел от ментального давления к физическому. Тяжелый обсидиановый хвост-хребет, до этого раздраженно чертивший дуги по воздуху, резко метнулся вперед. Костяная плеть изогнулась кольцом, стремясь намертво обвить её талию и лишить малейшей свободы движений.

Рефлексы Ткача сработали на чистом, первородном адреналине, подпитанном тысячелетним опытом. Руны на её бледных, утопающих во мху ступнях вспыхнули ослепительным неоновым серебром. Пространственные швы за её спиной с тихим, сухим треском разошлись, и ведьма буквально растворилась в воздухе, рассыпавшись мимолетным шлейфом призрачных космических ромашек. Секундой позже она материализовалась в паре метров левее, плавно опустившись на замшелом корне векового дерева.

Физический захват Кайроса пришелся на пустоту, но Дракон уже входил в боевой раж. С его предплечья живой, смертоносной пружиной сорвался змей. Сверкая чешуей в полумраке чащи, распахнул зубастую пасть, готовую мертвой хваткой впиться в плоть наглого нарушителя спокойствия хозяина.

Чтобы не разжигать конфликт до точки невозврата и не выказывать лишней враждебности перед потенциальным союзником, она не стала вскидывать тяжелый боевой посох, а просто отпустила его, позволяя тяжелому предмету подмять под собой и без того потухшие маленькие кустики папоротника. Ведьма смело и плавно выставила вперед левую руку, открывая ладонь навстречу удару.

Змей с ходу, с яростным шипением вцепился зубами в её плоть. Острые клыки без труда прошили кожу. Новария почувствовала, как по венам мгновенно, леденящей волной разливается жгучий змеиный яд. Сердце тут же пропустило пару тяжелых, болезненных ударов, а кристаллическая кровь на секунду словно превратилась в лед. Судорожно сглотнув и сдержав подступивший к горлу стон, она сощурила медовые глаза и посмотрела на чешуйчатого. К её собственному удивлению, глухая, яростная преданность этого существа своему хозяину вызвала в глубине её измученной души лишь искреннее, теплое умиление.

— Ну надо же, какая верная, защищающая животинка, — негромко, с мягкой, почти материнской усмешкой пропела Новария, полностью игнорируя бьющий по организму токсин.

Она совершенно спокойно, без резких движений потянулась правой рукой к нему и принялась аккуратно, ласково чесать его под подбородком, прямо как послушного домашнего питомца. Змей от таких манипуляций и волн исходящей от нее ментальной мягкости явно растерялся. Его боевой пыл мгновенно поутих, кольца расслабились, а челюсти сами собой начали разжиматься. Надавив пальцами на нужные точки на змеиной голове, ведьма бережно заставила его полностью освободить её окровавленную ладонь. Перехватив увесистую, скользкую трехметровую тушу обмякшего змея поудобнее, Новария сделала шаг вперед и бесцеремонно, как тяжелый канат, всучила змея прямо в руки хозяину-Архонту.

Пока Кайрос переваривал запредельную наглость гостьи Климбаха, Новария действовала четко и быстро. Левая рука уже стремительно немела, а перед глазами начали расплываться серебряные круги. Правой рукой в кожаной наручи она ловко нырнула к широкому портупейному поясу и на ощупь выудила из алхимического подсумка одну из хрупких стеклянных колб, заполненных плотным противоядием, которое она сама варила в лаборатории против местных токсинов. Зубами сорвав плотную пробку, она в один глоток осушила мерцающую жидкость. Тотчас же по телу разлилось спасительное, обжигающее тепло, нейтрализуя яд и возвращая сердцу ровный, уверенный ритм.

Она шумно выдохнула, утирая губы тыльной стороной ладони, и смерила Дракона тяжелым, пронизывающим взглядом:
— Ты сможешь убить меня, когда захочешь, Обсидиановый. Твоя сила неоспорима, а я слишком истощена этой погоней. Но прямо сейчас — посмотри под ноги и включи мозги, если титул воеводы тебе дали не за красивые рога.

Под ногами маячило, совершенно игнорируя их локальную стычку, отчаянно загремело нечто. Маленькая живая сковородка на ножках буквально из кожи вон лезла: големчик звонко цокал по красным камням, подпрыгивал, позвякивал своей металлической тушкой и крутился волчком, настойчиво указывая в сторону непроглядных джунглей Климбаха. Он то испуганно отбегал к границе папоротников, то возвращался, сердито и требовательно тыкаясь круглой деталью в лодыжку Кайроса.

— Твой ходячий золотой костяк на одном дыхании выдал, что ты Архонт Заркраста. А этот мелкий... это ведь голем. Из твоих краев? Он не просто так здесь крутится. Он ведет нас. Точнее, пытается расшевелить двух идиотов, которые вместо спасения пленников тратят драгоценное время на замеры авторитета в кустах. Можешь продолжать подозревать меня в работе на работорговцев, можешь считать меня врагом. Но если этот малек так отчаянно рвется туда... Он чей-то? Кого-то из твоих? Возможно, дети в опасности прямо сейчас. И если среди них есть тот, кто дорог тебе, мы либо идем туда и разносим этот конвой к чертям, либо...

Новария резко осеклась, глубоко вздохнув. Серебряный блеск пикового гнева в её глазах окончательно уступил место тяжелой, изнуряющей усталости троих суток непрерывного бега по диким топям Климбаха. Плечи её на мгновение опустились, и вся её воинственная фигура словно стала чуть меньше. Посмотрев прямо в холодные глаза Кайроса, ведьма негромко добавила:

— Прости за мою несдержанность. Эта чертова ярость и трое суток на ногах без капли сна плохо сказываются на моих манерах. Если тебе так критически необходимо проверить мои слова и убедиться, что я не заодно с этими мразями... Тебе не нужно ломать мои щиты силой, Архонт. Просто вежливо попроси разрешения. Мне абсолютно нечего от тебя скрывать.

Она больше не стала ждать его реакции, одобрения или новых угроз. Ведьма подняла с земли посох, поудобнее перехватив его и развернувшись спиной к Архонту, уверенным, абсолютно бесшумным шагом босых ног двинулась вперед, углубляясь в удушливое, сочащееся миазмами марево Тартара, вслед за прыгающим впереди маленьким големом. Время разговоров окончательно истекло. Ждать больше не было возможности.