[Джин]

[Кирион]

Кирион щурился от яркого диска солнца, кутаясь в полупрозрачную газовую ткань. Свет слепил, дезориентировал, мешая нормально осмотреться. На зубах противно скрипел песок, пробравшийся мимо чар на одежде.

Он уже жалел, что решил отправиться в святое место в самом сердце пустыни халифата Эборосси. Монументальные зачарованные здания тайного города вполне могли оказаться преувеличенными богатой и нездоровой фантазией. Но Кирион не собирался поворачивать назад. Начитавшийся воспоминаний своего двоюродного деда, он уже мечтал самолично осмотреть высеченные в ущелье высоких скал храмы и мавзолеи, сотканный из магии первопроходцами акведук и колоссальные чары, что скрывают город от посторонних глаз.

Брат его деда по материнской линии был известным путешественником и побывал во многих уголках Аркхейма, даже там, куда просто так попасть невозможно. Настоящий пройдоха и авантюрист, друживший с пиратами и королями. На закате своей невероятно долгой жизни старый эльф притворился нищим паломником, втёрся в доверие к кочевникам и пробрался в город, считавшийся не более чем сказкой.

Сухие описания чудес на пожелтевшей от времени бумаге будоражили ум артефактора. Ему срочно захотелось своими глазами увидеть безумно сложную систему сбора воды, стоявшую с первых лет заселения Лиреи. Как можно было создать сооружение, которое функционировало тысячелетиями без обслуживания и обновления чар? Что питало эту магию?

Поглощённый грёзами о древних утерянных знаниях, Кирион не заметил, как караван начал нервничать. Верблюды взвыли со страшной силой, а начальник охраны ожесточённо ругался с богатым купцом, организовавшим путешествие через барханы.

Жители удалённых поселений делали дорогие экзотические товары: ковры, шёлк и затейливую мебель, изысканную посуду с ажурной гравировкой и гобелены. Купцы поколениями всё это добро скупали и потом с бешеной наценкой продавали. Телепорт был слишком дорогой технологией для такого небольшого товарооборота, а транспорт ломался из-за особенного песка этой местности. Все чары быстро выветривались, а пространственная магия требовала многократно усложнённых формул для построения координат. Местный песок, содержащий небольшую примесь лириума, имел характерный белоснежный оттенок с лёгким голубоватым отливом и портил заклинания.

Кирион полагал, что лириум выветривался веками из древнего карьера. Сам он не опасался использовать магию, поскольку его заклинания и чары были на порядок лучше структурированы, чем у большинства магов. Врождённый посредственный резерв компенсировали экономия и тщательность в плетении магической энергии. 

В общем, единственным способом перемещения оставались банальные караваны, регулярно ходившие по цепочке мелких поселений из десятка глинобитных домов без окон с толстыми стенами, выстроившихся вокруг глубоких колодцев.

Однако налетевшая песчаная буря, явно магического характера, вынудила караван свернуть с пути и укрыться в расщелине, оставленной рекой, что шла с гор к востоку от пирамид, пока её не подчинили великой мелиорации халифата. Караваны издавна оборудовали это место как укрытие. Прямо в камни были грубо вбиты защитные чары, питаемые лириумом из песка.

Кирион поёжился от ночной прохлады пустыни, но упрямо изучал резьбу на скалах, пока глаза не стали слипаться от усталости. Он спрятался в своём шатре и крепко уснул.

Настолько крепко, что сон показался бесконечно долгим. Очнувшись, он подивился тишине. Его тонкий эльфийский слух не улавливал ни назойливого шёпота сплетников, ни фырканья и клокочущего блеяния верблюдов. Даже начальник охраны не матерился.

Кирион почувствовал зарождающуюся тревогу в груди. Она отдавалась дребезжанием под рёбрами в животе. Он откинул зачарованный полог шатра и выглянул. И предстала перед ним безлюдная площадка с кучей следов, россыпью мусора и потухший костёр. Возмутительно отсутствие каравана!

Они ушли без него? Что вообще произошло?

Кирион решил дойти до ближайшего поселения и разузнать, не проходил ли караван. Или сообщить о его пропаже. И заодно найти проводника.

Он долго блуждал меж барханов и скал, пытаясь найти дорогу или ориентир. При нём был запас пищи и воды, а на тщательно зачарованной одежде даже портящие магию местные пески не сказывались. Упрямство не позволяло ему просто телепортироваться в ближайшее место с площадкой. Кирион ведь потратил время и силы, чтобы инкогнито приехать в халифат и отправиться в забытое демиургами место. Поворачивать обратно совершенно не хотелось. Ему стоило больших усилий попасть в халифат так, чтобы не быть разоблачённым. Вражда местных властей с родом де Сильнир, владыками территории через пролив от Эборосси, никогда не угасала. Не очень бы хотелось становиться причиной дипломатического скандала.

Решив переждать полуденный зной, он уселся под навесом, который кто-то любезно разместил у пересохшего колодца. По всей видимости, он попал на путь, по которому идут караваны и путешественники. В песке валялись рыбный хребет и шелуха от семечек. Дремота не вовремя на него напала и утянула в мир сладких грёз. Поразительная беспечность для того, кто мог стать жертвой заблудшего хтона или вульгарного разбойника с большой дороги. Но это были их проблемы, а не его.

Внешний вид

[Джин]

   Джин стоял посреди песков и смотрел на пустыню. Даже сквозь обувь он чувствовал, насколько раскален белый с голубыми вкраплениями песок. Солнце палило нещадно, его лучи отражались от песка, так, что казалось, что барканы сияют, настолько ярко, что слепило глаза. Джин вдохнул горячий воздух и закрыл глаза, слушая, что принесет ему пустыня: малейшее дуновение ветра, чей-то шепот или запах костра? Он вел с пустыней Аутиен безмолвный разговор, точно такой же, какой вели его предки тысячелетия назад. Так пустынных эонов научила разговаривать Ланка, Матерь Аутиена. Рядом с Джином стояла запряженая гнедая кобыла - из тех, что выведены в пустыне, ибо только такие лошади могут долго скакать под палящим солнцем и ночевать в ночных холодах. Лошадь была абсолютно спокойна и просто ждала, когда же ее наездник закончит свои дела. 
   Медленно скользил песок по барханам. Коричневая ящерка пробежала меж камней. Джин медленно открыл глаза и задумчиво посмотрел вдаль. Он чувствовал в воздухе недавнюю песчаную бурю, а значит, пустыня снова поменяла свой рельеф и создала новые пути. Ему предстоял долгая дорога. Повернувшись к лошади, он проверил, насколько хорошо закреплены седельные сумки - в них была еда и вода, в основном, для лошади, а затем легко забрался в седло. Джин взмахнул поводьями, и лошадь понеслась иноходью через пустыню.
   В халифате Эборосси сейчас были неспокойные времена. Из ниоткуда появилась группа эльфов-сектантов, которые хотели принести в жертву своему темному богу ни много ни мало, а самого халифа Эборосси. Хуже всего, что они даже как-то умудрялись утягивать в свою слепую веру некоторых местных эонов. За последние 4 месяца было совершено около 3 покушений на халифа, в результате которых было убито пара десятков слуг, стража халифа лишилась нескольких воинов, которые проходят теперь длительное лечение, а один из визирей и вовсе находится при смерти. К тому же, эти культисты быстро смекнули, что бить напрямую сложно и немного бесполезно, а потому в столице прогремело несколько громких жертвенных убийств. Со времен ассасинов из "Асуд Насир" никто не осмеливался объявить войну самому халифу, да еще и таким образом. Сейчас в Эборосси усилен контроль над въезжающими в халифат, особенно, за эльфами. Мера оказалась вполне действенной: нескольких эльфов-культистов удалось отловить. Более того, через пытки некоторые из них разболтали о готовящихся покушениях. Так что мало-помалу Эборосси "очищался" от "темного эльфиского нашествия". К тому же, один из последних пойманных культистов поведал об укрытии эльфов в пустыне. Действительно, если тебе нужно скрыться в Эборосси, то пустыня Аутиен, в которой каждый час все меняется, отличное для того место. Задача Джина состояла в том, что он должен внедриться в логово эльфов-культистов. Для этого он должен доехать до усыхающего Рейшхана, там оставить лошадь и дальше пробираться уже пешком. Желательно, в сопровождении, какого-нибудь эльфа.
   Кобыла уверенно скакала сквозь пески, направляемая своим наездником. Пейзаж вокруг практически не менялся, так что казалось, будто они скачут на месте. Но это не так. Джин знал, какой дорогой ходят местные караваны до Талвуда и Рейшхана - один такой как раз вчера отправился из Эборосси. Эти караваны, в основном, состояли из рас всех мастей и, реже, из эонов. Любой пустынный эон в состоянии выжить в пустыне и без помощи посторонних. Но, тем не менее, всегда были желающие немного подзаработать, а потому они сопровождали караваны, помогая тем не сгинуть в пустыне. В планах Джина было присоединиться к каравану - так он бы выглядел менее подозрительным, да и может в караване найдется нужный для задания эльф? 
   Он доскакал до реки, у которой обычно останавливались караванщики. Здесь были только гарь костров, следы от кольев для шатров, мусор да и кем-то забытые мелочи, по типу деревянной посуды. Джин спешился и осмотрелся. Ничто здесь не выдавало ни количество человек в караване, ни их происхождение. Но зато хотя бы понятно, что караван добрался сюда без приключений. Джин напоил лошадь речной водой, сам тоже немного попил из фляги и отправился дальше в путь.
   Когда Джину предложили участие в этом задании, то он сразу согласился. Ему не так часто удавалось вырываться в пустыню - он давно не был на развалинах Пизаре, места своего рождения. Да и кому не решать дела в пустыне, как тому, кто в ней родился? Так что помимо преследования каравана эон планировал еще немного остановится там, где когда-то был его дом. Быть может, в этот раз пустыня покажет не только песок, но и хотя бы камни жилых домов.
   Джин скакал достаточно долго меж барханов и горячих скал пустыни, пока не увидел вдалеке навес. Он остановил лошадь и внимательно посмотрел, стараясь определить, есть ли кто под навесом. Да, там явно кто-то был. Эон направил тихой рысью лошадь к навесу. Под навесом рядом с кучкой мусора, кажется, спал длинноволосый рыжий смуглый эльф. Одежда его была до того ярка и вычурна (местные предпочитали светлую одежду песочных оттенков и тюрбаны), что казалось, будто эльф является воплощением оазиса. Джин обратил внимание на крепко сложенное тело - настоящий силач, с таким в рукопашном бое лучше не сходится, и на вещи спящего. Пока что создавалось впечатление, что этот эльф то ли турист, то ли приключенец - на купца он явно не тянул. А еще он явно из халифатов, если верить цвету кожи. Джин бесшумно спрыгнул с лошади и медленно приблизился к спящему.
 - Эй! Ты живой? - окликнул Джин эльфа. - Помощь нужна?

Внешний вид

[Кирион]

Сладкая дрёма бездельника сопровождалась не менее сладким сном. Кирион лежал на мягком облаке, обуреваемый предвкушением лучшего блюда на свете. Он точно не знал, что неизвестный гений кулинарии собирался ему преподнести. Однако ощущение чего-то восхитительного захлестнуло прожорливого эльфа. Самое желанное и необъяснимо лучшее вот-вот должно было его осчастливить. А потом он проснулся, тщетно пытаясь ухватиться за столь сладостное сновидение.

Кирион раскрыл слипшиеся ото сна глаза. Он тут же начал щуриться из-за яркого солнца, щедро простирающего свои лучи на него. Лицо его было не очень довольным и слегка морщилось. Это было видно даже сквозь тонкий полупрозрачный шёлк бирюзовой вуали.

— Добрый день, — сказал он чуть осипшим голосом, не забыв про свои манеры, — Живой, месье, как вы можете заметить. Даже стервятники надо мной не кружат.

У него был отчётливый айнский акцент с раздражающей манерой тянуть гласные, подчёркнутый характерной эльфийской певучестью. Интонация вполне себе спокойная и даже с некоторой раздражительной ноткой дежурной вежливости.

Кирион приподнялся слегка на локтях, но предпочёл вскоре лежать дальше на песке с таким видом, будто вся пустыня была его ложем. Ложем, куда этого назойливого незнакомца не приглашали. Кирион бы с лёгкостью сошёл за капризную наложницу, требующую у служанок экзотических деликатесов или снисходительно поощряющую вниманием своего господина. Несмотря на наличие шелухи от семечек в метре от него.

А что, собственно, он забыл в пустыне? Прогнав туманную дымку сна, Кирион вспомнил о своих планах. Перед ним, очевидно, стоял местный номад. Странно, что один. Ещё и с таким славным скакуном, а не верблюдом. Он попытался вспомнить подробности из путеводителя с красивыми картинками, который был отпечатан ещё при юности императора Айны. В памяти мелькали глянцевые изображения с красочными надписями и симпатично оформленными фактами. Вроде жители пустыни обычно на верблюдах ездили или на своих странных пустынных парусниках, а лошади оставались прерогативой знати и воинов. Тогда это не номад, а кто-то серьёзнее.

— Ах, мне бы действительно не помешала ваша помощь, месье. Видите ли, я являюсь путешественником в поисках вдохновляющих красот мира. Я своего рода художник.

Он едва ли не защебетал как птичка. Хотя это звучало забавно с его слегка охрипшим от сна и пересохшего горла баритоном. Его многочисленные украшения при малейшем движении тела гипнотически звенели, зачарованно блестели и перемигивались.

Кирион передвинулся под тень, отбрасываемую незнакомцем. Его волосы с вплетёнными золотыми нитями раскинулись вокруг, ничуть не запятнанные песком. Он лукаво смотрел из-под ресниц на незнакомца. Если Кириона не обманывало магическое чутьё, то это был эон. Очевидно местный, если судить по тому, как уверенно и подчас расслабленно тот стоял посреди пустыни. Так можно стоять лишь дома. Конечно, большое впечатление произвела внешность. Смуглая кожа с необычным холодным оттенком, как цвет у коричневых агатов Проциона, тёмные, почти чёрные, глаза в ореоле длинных тёмных ресниц. Одежда стереотипная для пустыни.

Продолжая лениво мыслить, он слегка обмахивал себя деревянным веером с ажурной резьбой, который на глазах незнакомца просто появился в руке из карманного пространства.

Разве тут неподалёку не было поселения?

— Вы из поселения неподалёку? — спросил он немного растерянно, слегка отводя машинально взгляд, как это делают люди, когда пытаются что-то вспомнить, — Кажется, Пиза? Насколько далеко я от ближайшего поселения? Я был бы вам крайне благодарен, если вы помогли мне найти странников пустыни.

А вдруг этот мужчина не захочет ему помогать? Или вообще окажется дурным? Стоило бы его гипотетические недружелюбные намерения пресечь. Кириону не очень хотелось возможной дракой привлекать ненужное внимание. По закону подлости в любой момент может необъяснимым образом появиться какой-нибудь правительственный сотрудник и обнаружить нелегально пересёкшего границу Кириона. А дальше дипломатический скандал и очень недовольные родители, которые будут припоминать случай ещё 1000 лет.

— Видите ли, месье, у меня есть важное дело к их... — он на секунду замолчал, помедлив с ответом и покусывая губу.

Надо упомянуть кого-то важного. И чтобы тема была деликатная, не вызывающая лишних бестактных любопытных вопросов. Как религия. Ну конечно!

— Дело к религиозному лицу номадов. Вопрос веры, сами понимаете. Я ни к кому другому обратиться не могу.

Отлично! Может быть, этот незнакомец даже отнесётся более благосклонно. Люди уважают веру.

Кирион наконец поднялся на ноги и накинул газовую накидку, ранее используемую в качестве одеяла, на свои могучие плечи. Незнакомец оказался ниже на полголовы и макушкой едва доставал до носа Кириона. Манера держаться выдавала в нём то ли танцора, то ли кого-то подобного. Впрочем, этот эон может за себя постоять, если бродит один по пустыне. Кирион потянулся до хруста костей, ощущая облегчение в затёкших мышцах.

— Меня зовут Кирион, — сказал он с традиционным поклоном эльфов, — На самом деле, я прибыл сюда с караваном, но во время ночной стоянки они таинственным образом исчезли. Не встречались ли вам эоны с дюжиной верблюдов и одним ослом?

Немного искренности всегда добавляет симпатии. А поклон избавит от причудливого приветствия местных.