[Новария Сильверхарт]

[Новария Сильверхарт]

Очередной контракт от посредника обещал быть монументально нудным: «Сопровождение ценного груза и охрана живого объекта в черте города Стего». Новария согласилась на этот сомнительный блудняк исключительно потому, что счета за экспресс-доставку свежих синнабонов, стали напоминать годовой бюджет Алькора. «Маленькие неоновые недоразумения» поглощали выпечку с корицей в каких-то промышленных, червеобразных масштабах. Ткачи реальности, конечно, существа возвышенные, но когда в карманах гуляет космический вакуум, приходится временно засунуть свой астральный пафос в дальний ящик.

Брокер скинул имя заказчика — Агнет — и координаты. Какая-то местная гоблинша-механик. «Отлично, — подумала Нова, — наверняка милая, зеленая кроха».

Сам Сабаот встретил Новарию удушливым пинком зноя и копоти. Город Стего в этом районе представлял собой дикую мешанину из ржавого дизельпанка, торчащих труб и полулегальных автосервисов. Тяжелый тропический воздух намертво спрессовался с маслянистым смогом мегаполиса. У древней ведьмы сразу же предательски зачесался нос. Её хваленый эко-синдром мгновенно отозвался тупой ломотой в костях — углеродно-кристаллическая структура клеток Ткача слишком чутко реагировала на местную экологическую катастрофу. Чтобы окончательно не начихаться на год вперед, Нова по самые уши зарылась лицом в свой колоссальный, в четыре оборота вязаный оверсайз-шарф, буквально утонув в груде небрежных теплых складок. Выглядело это так, будто по помойкам Сабаота путешествует разумный шерстяной кокон.

Бар под гордым названием «Ржавый Поршень» полностью оправдывал свое имя. Здесь пахло пережаренным фритюром, машинным маслом, дешевым синтетическим пойлом и забористым табачным дымом. Контингент внутри подобрался как на подбор: угрюмые портовые грузчики, заляпанные мазутом техники и аугментированные работяги, у которых половина лица состояла из мигающих диодов. Настоящая клоака.

Прождав загадочную Агнет около получаса и окончательно устав бороться со смертной скукой, Новария пришла к выводу, что трезвость в таком заведении — это преступление против её личного дзена. Янтарные глаза лениво блеснули золотыми искрами.

— Эй, шеф! Налей-ка мне чего-нибудь, от чего у меня либо вырастут усы, либо откажут почки, — весело фыркнула Нова хмурому бармену и, получив кружку ядреного местного эля, осушила её в три могучих глотка.

Алкоголь бахнул по древнему организму как кувалда по наковалке. Он моментально притупил зуд от смога и пробудил в тысячелетней Ткачихе озорного, абсолютно неуправляемого ребенка.

— А, к черту! Гуляй нога, швыряй песок! — хихикнула ведьма, легким движением фокусника сбрасывая на стул тяжелую верхнюю мантию и огромный шарф. Она осталась в своем фирменном огромном, растянутом сером свитере, который сидел на ней как мешок для картошки, но при каждом движении предательски и весьма соблазнительно подчеркивал ее силуэт. Обувь Нова принципиально презирала, поэтому на заплеванный пол бара ступали аккуратные, бледные и абсолютно босые ножки.

В баре как раз загремел какой-то зубодробительный, ритмичный индастриал-рок. Подхваченная куражом и хмелем, Новария сначала плавно, а затем все более лихо задвигалась прямо посреди зала. Шаги её астрального контура были бесшумны, но Сабаот, видимо, обалдел от такой наглости: там, где её голые пальцы касались засаленных досок, на секунду лениво прорастали, панически тряслись и тут же увядали крошечные, призрачные космические ромашки. Они оставляли после себя абсурдный для этой дыры шлейф нежной луговой свежести.

Вокруг нее мгновенно образовалась толпа подвыпивших работяг. Мужики начали довольно ухать, хлопать в ладоши, орать что-то нечленораздельное и ритмично стучать кружками по столам. Серебряно-белые волосы ведьмы плотным каскадом взлетали до самого потолка и опускались ниже её поясницы, а медово-золотые глаза горели чистейшим, незамутненным безумием. Нова вовсю флиртовала с публикой, лениво подмигивая самым крупным и плечистым киборгам, отчего те смущенно краснели до самых микросхем и глупо ржали.

Когда народ вокруг разогрелся до точки кипения, Нове стало банально тесно на полу. Схватившись за край длинной деревянной стойки, густо залитой липким пивом, она легко и грациозно, словно пьяный лавочник, взлетела прямо на нее. Танцы вышли на новый стратегический уровень. Бармен попытался было вякнуть что-то про санитарные нормы, но Новария авторитетно пихнула в его сторону пустую кружку, требуя продолжения банкета.

Естественно, долго этот триумф продолжаться не мог по законам жанра. Какой-то вдрызг пьяный грузчик с механической рукой решил, что он прирожденный кавалер, и попытался залезть на стойку вслед за серебряной нимфой. Однако его сурово дернул за ремень приятель-человек с криком: «Куда прешь, шестеренка, она занята!». Слово за слово, хуем по столу, металлический кулак встретил челюсть, и через тридцать секунд половина «Ржавого Поршня» с упоением влетела в классическую, сочную кабацкую потасовку стенка на стенку. Полетели стулья, зазвенели разбитые бутылки, чья-то массивная туша с треском разломала стол вместе с закусками. Какой-то бедолага-техник комично пролетел через весь зал и пропахал носом добрую половину помещения.

Новария даже не подумала остановиться. Напротив, драка привела её в полный, неописуемый восторг. Это же было гораздо веселее, чем сидеть на скучных лекциях в Академии. Она продолжала лихо выплясывать на стойке, ловко перешагивая через тянущиеся к её ногам руки дерущихся и уворачиваясь от летящих мимо табуреток с ловкостью, которой позавидовал бы элитный боевой андроид Коалиции. Древние руны на её теле сейчас начали весело и хаотично пульсировать золотистым светом прямо в такт тяжелым басам. Ведьма звонко, до слез смеялась, искренне наслаждаясь творящимся вокруг апокалипсисом.

— Эй, железный! Ну кто так бьет, позорище?! Доверни корпус, у него же левый бок открыт, туда просится джеб! — задорно улюлюкала она, указывая босой ножкой на здоровяка, который безуспешно пытался задушить противника шлангом от кальяна. — Давай-давай, покажи ему силу Стего! Навали мусора! Красавчик! Мальчики, не отвлекаемся, отличный хук справа, я за тебя ставлю три синнабона! 

Сделав изящный пируэт, Нова ловко пригнулась, пропуская над головой летящий в бармена деревянный стул (бармен при этом технично нырнул под прилавок), и, пританцовывая, уселась на самый край стойки, беззаботно болтая голыми ногами.

Поняв, что от криков и танцев в горле знатно пересохло, она перегнулась через край стойки, цапнула за горлышко чью-то сиротливо стоящую, чудом уцелевшую кружку с мутным, подозрительно пузырящимся местным пойлом и без лишних церемоний втопила её до самого дна, даже не поморщившись. Громко выдохнув и вытерев рот рукавом необъятного свитера, Нова довольно зажмурилась. Медовые глаза ведьмы светились абсолютным, пьяным озорством.

Правда, посреди всего этого искрометного праздника жизни у нее все же изредка просыпались остатки профессиональной ответственности. Запуская руку в бездонные недра своего оверсайз-свитера, Нова с кряхтением выуживала оттуда коммуникатор. Заляпанный липкими пальцами экран упрямо показывал пустую панель уведомлений. Ни одного нового сообщения. Входящий чат с брокером молчал, а ветреная гоблинша по имени Агнет явно не спешила отчитываться о своем опоздании.

[Агнет]

   

Две недели назад где-то в пригороде Стего.

   — Прям все? — спросила Агнет, ногтем сбивая уголек со скуренного до самого фильтра окурка и отбрасывая его в сторону щели ливневой канализации под бордюром.
   Невысокий, лысоватый мужчина коротко пожал плечами. С его пухлых, блестящих от постоянного облизывания губ сорвался неопределенный звук, отдаленно напоминавший «угу». Они вдвоем смотрели, как из ее бывшего дома рабочие в оранжевых комбинезонах выносят коробки с ее вещами, складывая из них причудливые пирамиды на тротуаре. Коробка с недписью «осторожно, хрупкое» весело звенела битым стеклом. Агнет закурила следующую и сделала глоток из полупустой бутылки виски. Во рту плело от тех проклятий, которые навязчиво вертелись на языке.
   — Что-ж. Я здесь «все». Ты это, выше нос. — оживился мужчина, ободряюще ударив Агнет в плечо. — Переночуешь сегодня в мотеле, а завтра уже я тебя заселю...
   Взгляд гоблинши заставил его осечься.
   — Ну, неважно. До завтра. — с виноватой улыбкой бросил он, пару раз хлопнув Агнет по плечу. — Держись там...

   

Три дня назад в сотне миль от окраины Стего.

   — Инна я мсарв вызву! Срынь!
   Пожилой мужчина стоял на пороге своего трейлера и тряс в руках старое ружье. Приклад расколот надвое, щедро замотан изолентой. Ствол покрыт ржавчиной и косит влево. В патроннике два патрона набитых солью. Старый Джошуа, переживший два инсульта и всю свою родню драл глотку и сыпал проклятиями в темноту, до которой не добивал свет лампочки над входом в его вагончик, за годы утонувший колесами в пыльной почве перед воротами свалки. Где-то там, среди гор разлагающегося мусора, остатков техники, из которой давно выдернули все самое ценное, оставив на сьедение коррозии пустые корпуса был и Мелкий.
   — Ще раз вижу уебу!
   В темноте обиженно шмыгала носом гоблинша, держась за подбитый пустой бутылкой из-под грога глаз. Под мгновенно распухшее века будто закатали мячик для пинг-понга, с брови текло что-то мокрое.
   — Крыто своя убери нна!
   Послышался треск стекла со стороны пикапа Агнет, задний бампер которого выхватывал из темноты свет. Не смотря на частичный паралич, старый Джошуа прекрасно метал мусор. Заднее стекло покрылось сетью трещин, а в углу застрял кусок ржавого лома. Еще одна пустая бутылка разлетелась на осколки в кузове, пока Агнет торопливо занимала водительское сиденье и снимала пикап с ручника. Вслед поднимающему пыль пикапу прогремел выстрел.

   

Наши дни в какой-то рыгаловке в пригороде Стего.

   Среди «переполоха в салуне» изредка показывалась макушка с растрепанными темными волосами, едва выглядывающая из-за столиков. Пару раз об нее спотыкались, что-то выкрикивали возвращались к своему варварскому, грубому мордобою. И чем больше чей-то голос у барной стойки подтрунивал присутствующих, тем безумнее становилась толпа.
   — Вот бы мне так уметь. — с некоторой завистью прокомментировала Агнет, отойдя в более спокойный угол у дальней стены.
   По обе стороны от нее за столами сидели две компании, не отрывающиеся от своих бокалов и гадко гы-гыкая кричали подначивающие фразы. Агнет коротко провела по волосам, упавшим на глаза и поправила темные в зеленой оправе. На пол бара упало несколько окурков – кто-то перевернул на нее пепельницу. Возможно случайно. Гоблинша взялась за телефон.
   В это же время на коммуникатор Новарии пришло сообщение: «Жду на порковке тут шумна». Орфография и пунктуация сохранены.

   

Несколько позже.

   Агнет ждала наемницу сидя на открытой крышке кузова пикапа, припаркованного практически вплотную к чьему-то вылизанному до блеска флайту. Еще немного и у кого-то был явно испорчен вечер. Рядом початая банка безалкогольного пива – она сегодня за рулем. Завидев Новарию, гоблинша вскинула правую руку, слабо блестящую металлом в полумраке парковки, пару раз махнула, привлекая внимание и с некоторым недоверием косясь на вышедшию подышать воздухом компанию, громко обсуждавшую потасовку. Кто-то из них громко сморкался, наверное у него был сломан нос.
   Плесень выглядела довольно чудно. Поверх рабочего комбинезона цвета хаки, покрытого пятнами, напоминавшими маленькие нефтяные континенты посреди болота, была накинута разноцветная ветровка с закатанными по локоть рукавами. Явно купленная в детском отделе секонд-хэнда. В глаза бросались темные очки в ядовито-зеленой оправе. Даже в полумраке парковки от этого цвета резало глаза.
   — Namascar! — едва ли не выкрикнула Агнет. — К тебе не пробилась. Твоя работа?
   Одинокий кивок с гаденькой улыбкой в сторону бара. Голос полторашки был дружелюбным, веселым, но в нем чувствовалась вечерняя усталость. Ее выдавала хрипотца в конце предложений.
   — Я это... Немного стесняюсь... Это мой первый раз в плане, ну... Найма и я это... Ну короче.
   Нелепые паузы, странный акцент. У нее явно не было предрасположенности к языкам.
   — Ладно, давай о работе. Я немного напизде... Преувеличила в обьявлении. Там не так все круто... Ээээ... Как я написала. Надо ограбить свалку старика Джошуа, но проблема! Он немного агрессивный.
   Плесень стянула с лица очки. Левый глаз был все еще опухший, а вокруг него зеленую кожу в фиолетовый окрашивал обширный синяк, частично переползший на скулу.
   — Подробности расскажу в машине. Запры... А... — осеклась она, взглянув на щель в три дюйма между пассажирской дверью и чьем-то ведром. — Погодь, отъеду.