[Обскур]

участники Обскур | Новария время и локация 5027 год Планетоид Келпи-8 [Арборей] Город Няшеть, деревня Мразонка описание: - Да ну нахер. - Новария... - Не, ну ты видел? видел?! __☆☆☆__ Эпизод закрыт для вступления любых других персонажей. Если в данном эпизоде будут боевые элементы, я предпочту стандартную систему боя/без системы боя.[/font]

[Обскур]

некоторое время до

Обскур усиленно старался не отсвечивать, пока командир лютовала и устраивала погром в их небольшом «штабе». Попытка поймать юркого мага и вытрясти из него все оставшиеся шесть жизней судя по всему вновь оказалась безуспешной. Щепки от разгромленных стульев и серванта, были разбросаны не только по полу, но и остались взвесью самых мелких опилок в воздухе. Сопровождалось это мракобесие истошным и хриплым басом орущего кота и не менее грозным шипением заковыристых матов скессы в ответ.
Такое на памяти Обскура происходило не часто, но каждый раз оставлял после себя неизгладимое впечатление и совершенно детское любопытство. Если Круста когда-нибудь все-таки поймает Маркиза, что произойдет? Будет ли она расшаркиваться, растягивать удовольствие, думать и анализировать свои агрессивные порывы или свернет ему шею в тот же момент? Хм...
Наконец опустив стол, в который вцепился рыжий кот, на все четыре ноги, два костлявых метра бешеной ярости смахнула с единственного уцелевшего стула щепки и уселась на него, поправив свою разметавшуюся прическу. И села, без преувеличения, с грацией истинной леди. Выглядело дико.

- Сссобстфенно. Тхы гофоришш, што нахш лхекарь уфолился?

Круста уперлась локтями в столешницу, сцепила руки в замок и положила на них подбородок, уставившись огромными глазищами в свою недавнюю жертву, как голодная хищная птица. Голос ее был на удивление спокойным и вкрадчивым, но ощущался как опасный шорох змеиной погремушки в палой листве.

- Круста, ну понимаешь...

Маркиз успел только вытащить все свои когти из дерева, ровно встать на пол, приведя себя в более приличествующий аристократу вид и начал было лить елей в уши и оправдываться, когда от крика вся его шерсть мигом вздыбилась, а хвост стал больше всего напоминать веник для пыли или ёршик.

- Мхалчи кхусок шшерсссти! Не тфое слофо.

Обскуру понадобилась минута, чтобы понять, что обращались именно к нему. Он отлепился от стены и разогнав облако пыли в солнечном пятне, пробивающемся через окно, подошел ближе. В углу зашевелилась груда тряпья и с характерным железным бряцаньем, словно кто-то поднял забрало, в их сторону уставилась пара синих огней.

- Не уволился, а разорвал контракт.- Прошуршало из полутени. 

- Ага. Ей не понравились условия. Сама понимаешь, требуют много, платят недостаточно. Всегда недостаточно, да еще и условия у нас зверские... Буквально. Извини Маркиз, но твои пушистые яйца, которые ты активно катил, видимо нравится вылизывать только тебе.

- Поклеп и провокация! Я джентльмен и даже когтем ее не тронул, шерстинки моей рядом не было.

Все присутствующие с сомнением покосились на возмущенного кота, ведь каждый отлично знал, что Баюн был бабником о приключениях которого впору слагать легенды. В прошлой жизни свою мышеловчую службу этот пройдоха явно променял на охоту за клубками ниток, а в этой просто сложил два и два и начал гоняться за юбками.

- Плохо. Мы уже взяли контракт. Арборей худое место. Если мы протянем без лекаря, то вам своими силами не справится.

И сир Логрин был прав в этом как никто другой. Круста не отличалась осознанностью и в пылу боя, не всегда можно было понять, чья именно кровь на скессе – врагов или ее собственная. Может ее шкура и была твердой, но до каменной полукровке было еще очень и очень далеко. Обскур так же не особо парился и следил за своими ранениями, какая разница, если все и так само заживает. Один Маркиз, казалось, очень пекся о своей шкуре, и состоянии, что ни в коем случае не было связано с его интересами. Он же вдруг оживился, перебрался поближе к солнечному окошку, подальше от командира и будто вспомнил что-то очень важное.

- Курган, это же твоя родина?

Сир Логрин молчал так долго, что все уже решили, что он опять провалился в сон... Или что могло происходить с неживым и немертвым, когда он прикрывал глаза или очень глубоко задумывался о прошлом?

- Не совсем. Мы там погибли. Там и превратились. В это. Брось затею, Круста, она гиблая и гнилая, как и то место. Считай это божьим знаком.

Но сбить скессу с курса уже было непосильно. Если она что-то решила, то доведет это до конца. Зубами и когтями, во что бы то ни стало.

- Иссщи лекхаря, Обс. Исс пход ссемли притхащи. Нхам нхушшен ссакхас. Кхелпи уссмирхит сфой норхоф. Тхак гофорю Я. Не сснакхи. Не бхоги. Крустха.

***

У уважающих себя наемников всегда были связи. Ордена демиургов, огромные межпланетные организации, гильдии побольше и поменьше, а то и вовсе специализированные дома с диковинными гербами и именами. Законные, не законные, не важно. У «костей и когтей» была только природная наглость и немного знакомых, которые лишь услышав название злополучного планетоида, начинали юлить и старались как можно быстрее избавиться от назойливых вопросов. А в голове Обскура они все множились и прибавлялись.

Что они в принципе знали об этом заказе? Ну, платили дохрена, не меньше. Основной пункт их общего интереса к данному заданию. Конечно, слишком подозрительно, для прогулки на какую-то богами забытую зеленую глыбу в космосе, сплошь состоящую из лесов и болот. Хер его знает, что там можно найти, а главное что потерять. Но! Звон чеканных монет был громче голоса разума и каких-либо доводов самосохранения. Даже шестая жизнь Маркиза благополучно заткнулась под давлением известной жабы(не Крусты), а одно это уже говорило о многом. Поворачивать несущуюся с пригорка телегу было слишком поздно.

Далее был пункт с описанием самой проблемы, который, признаться честно, мало кто из них читал настолько же внимательно, насколько уже распланировали свои скоропостижные расходы по завершению этой мисси. По крайней мере, Обскуру показалось именно так. Он сам не особенно вдавался в подробности и не слишком часто вслух задавал вопрос «почему», все же думать в его обязанности в этой команде не входило.

Деревня Мразонка на землях городя Няшети, в которой при странных обстоятельствах пропадают местные жители... Классическая история, куда не плюнь на карту, обязательно попадешь в похожую... Мразонку. Судя по месту проживания пропасть там – единственное развлечение на ближайшие километров дцать. Название более чем соответствующее. Да не суть.
Если при выяснении дополнительных подробностей заказа все так реагировали, то логично было предположить, что и при поиске кандидата «вытаскивать их жопы с того света», какого-то ажиотажа можно и не ждать. По крайне мере именно этим руководствовался Обскур, когда вбивал ценник и не заметил лишний ноль. С деньгами, как и с числами у него пока что выходило не очень гладко. И благо эта тактика сработала.

Конечно ему пришлось, не слишком сильно закатывая глаза, пообещать подождать, пока один человек свяжется с другим человеком, а тот видимо с третьим и далее до репки... Но когда они все же договорились встретиться сразу на месте, в городском трактире, Обскур решил, что ловушка захлопнулась, метаться больше некуда и об этом можно спокойно сообщить остальным. А там действовать по ситуации.

[Новария Сильверхарт]

Арборей встретил Новарию именно так, как она и ожидала — удушливым, липким запахом гнилой древесины, застоявшейся болотной воды и сырости, от которой её чуткий нос Ткача зачесался практически сразу. Ведьма судорожно чихнула, ещё глубже зарываясь лицом в колоссальный шерстяной шарф, пахнущий домашней ромашкой Академии. Хронический эко-синдром уже лениво пускал первые ростки мигрени где-то в районе левого виска, прозрачно намекая, что планетоид Келпи-8 явно не входит в список лучших курортов Вселенной.

«Няшеть... Мразонка... Кто вообще придумывает эти названия? Издевательство над здравым смыслом», — ворчала про себя Нова, бесшумно ступая босыми ногами по доскам покосившегося крыльца местного трактира. Из-за её астрального контура шаги оставались абсолютно тихими, но прямо сейчас из щелей сырой, подгнившей древесины позади её бледных ступней испуганно и торопливо проклюнулись несколько крошечных, полупрозрачных космических ромашек. Расовый след Ткачей, который она в таком скверном настроении даже не потрудилась замаскировать.

Причиной, заставившей Седую Сову покинуть свой уютный диван, бросить «маленьких неоновых недоразумений» на старших воспитанников и притащиться в эту дыру, был контракт. Точнее, глупая, абсурдная цифра в графе «оплата», которую какой-то гений из отряда наемников умудрился вбить в сеть. Новария трижды перепроверила информацию, решив, что это либо ловушка корпораций, либо у кого-то на той стороне терминала случился квантовый сбой процессора. Но сумма за услуги лекаря была настолько неприличной, что на эти деньги можно было закупить синнабонов с корицей на тридцать лет вперед и полностью обновить техно-магическую лабораторию приюта. Жадность и забота о детях победили лень.

Появление ведьмы в самом заведении, впрочем, сразу пошло не по канону нелюдимой наставницы. Стоило Нове толкнуть тяжелую деревянную дверь и сделать шаг, как из полумрака кабака, выставив вперед пивное пузо, на неё лавиной вывалился огромный местный детина. Он был покрыт слоем болотной тины, пах прокисшим элем и, судя по выражению лица, искренне считал себя королем этой Мразонки. Не заметив миниатюрную девушку, громила со всего маху впечатался своим плечищем в её плечо. Новария комично покачнулась, едва не запутавшись в бесконечных рукавах собственного оверсайз-свитера, а мужлан даже не притормозил — лишь презрительно гаркнул: «Под ноги смотри, малявка!», и смачно сплюнул на пол.

Медовые глаза ведьмы на долю секунды мстительно полыхнули ядовито-серебряным огнем. Терпеть такое хамство от какого-то проспиртованного аборигена древний Ткач не собиралась. Новария неуловимым, молниеносным движением шевельнула пальцами, спрятанными глубоко в рукавах-мочалках, активируя свое самое любимое и, как утверждали глупые критики, «бесполезное» заклинание мгновенного завязывания шнурков.

Прямо в воздухе грязные, обмотанные ржавой проволокой и какими-то жилами шнурки на обоих тяжелых сапогах детины сплелись в идеальный, намертво затянутый морской узел.

Ничего не подозревающий бедолага пафосно занес ногу для следующего шага, но его собственная обувь предательски отказалась разделяться. Мужчина издал короткий, донельзя глупый звук: «Э-э-э?!», забавно взмахнул руками в воздухе, словно пытался взлететь, и со всей сокрушительной силой полетел лицом вперед. По закону подлости на траектории его падения оказался столик с грязной посудой. Детина шмякнулся на пузо, увлекая за собой подносы, и как заправский тюлень на леднике покатился кубарем по скользким, покрытым пивной пеной половицам. По кабаку разнесся оглушительный аккомпанемент из звона бьющихся кружек, треска ломающихся табуреток и отборного болотного мата. Завершив свой триумфальный полет точным ударом лба в массивную ножку бочки, амбал затих, увенчанный сиротливо сползшим ему на ухо соленым огурцом.

Новария остановилась прямо посреди этого хаоса. Забыв про весь свой тысячелетний дзен, она уткнулась лицом в свой необъятный шарф и разразилась тихим, но невероятно злорадным, захлебывающимся и озорным хихиканьем. Плечи ведьмы мелко подрагивали, а глаза светились чистейшим, детским восторгом от содеянного пакостничества.

Успокоившись и сделав максимально невинный, независимый вид — будто летающие по трактиру туши это абсолютно штатная анимация Арборея — Нова бесшумно прошествовала мимо застывших завсегдатаев. Янтарные глаза лениво скользнули по полутемному залу, выискивая того самого нанимателя. В глубине помещения, за относительно уцелевшим столом, сидел парень с серовато-мятными волосами, который в этот момент усиленно старался слиться с окружением. От него не веяло привычной кибернетикой корпораций, но его взгляд — немигающий, препарирующий и направленный прямо на неё — выдавал в нем того, кто явно ждал именно эту встречу.

По пути за босыми ногами ведьмы из трещин в полу услужливо вылез целый ряд испуганных ромашек. Новария бесцеремонно выдвинула стул напротив незнакомца, уселась на него с ногами, сразу же уютно поджав их под себя, и привычным жестом поправила воротник комбинезона на шее. Откинув широкий край огромного шарфа и явив миру прелестное лицо, она уставилась на парня своим фирменным, скучающим взглядом.

— Если в этом заведении нет нормального травяного чая или эля или и хотя бы вчерашней выпечки, я развернусь и улечу обратно, даже несмотря на количество нулей в вашем предложении, — вместо приветствия ворчливо продекламировала Нова, рассматривая странного наемника. — Итак, молодой человек. Я Соня-Альба, ваш временный кошмар и по совместительству лекарь, который будет вытаскивать ваши задницы из местной трясины. Рассказывайте, кто вы такой, кого нам нужно спасать в этой Мразонке, и почему ваш координатор абсолютно не умеет пользоваться калькулятором?

[Обскур]

Обскур постучал по табло наручных часов, замечая неумолимо бегающую в обратную сторону минутную стрелку, понимая, что походу в очередной раз их сломал. Он задумчиво оглядел пастораль вокруг себя и смотреть, прямо скажем, было не на что. Скучновато, грустновато, час пик, но глазу зацепиться можно разве что за кривой торчащий из спинки стула гвоздь. Ну или красивый, насыщенно зеленый, мох по углам помещения, который, казалось, тут содержали в надежде на то, что он разрастется настоящим ковром. Словом, стандартный такой кабак, примечательный лишь тем, что на весь город он был единственный, оттого и служил местом сбора обычного работящего люда от рыбаков до ремесленников. Уставших, замотанных и стремящихся только доползти до стойки, заказать выпивку и счастливо булькая забыться на дне кружки.
Тут даже не нужно было особенно таится, хотя, в своем прикиде Обскур явно выделялся, как типичный понаприехавший и это его скрытную звездную натуру малость раздражало. Какой еще идиот, будет в Мразонке разгуливать в белой рубашке и белых, мать его, штанах? Правильно...

Мужчина ненавязчиво высматривал во входящих и проходящих мимо его столика посетителях, признаки того самого «целителя». Почти вцеплялся своим странным взглядом без бликов в тела, но разочарованно понимая «не то», отпускал и переходил к следующему. И только когда среди посетителей мелькнуло нечто белое, совсем кусочек, а потом послышались звуки падающего грузного тела и переворачиваемого столика, что-то внутри выжидающе напряглось и приготовилось, как перед скачком. Он и сам того не замечая затаился.

Яркое большое белое пятно в полутьме не заметить было сложно. Трактир тоже замер, словно оценивая обстановку, атмосферу происходящего и угрожает ли «это» их жизням, а выяснив, что нет, все вернулись к своим прежним занятиям. Только работники смены, недовольно перешептываясь и переругиваясь не понятно на кого именно, поплелись заниматься внеплановой уборкой.

- Если в этом заведении нет нормального травяного чая или эля или и хотя бы вчерашней выпечки, я развернусь и улечу обратно, даже несмотря на количество нулей в вашем предложении 

- Судя по тому что вы здесь устроили, вам будет по вкусу нажраться еще и пиздюлей...

Мужчина говорил это без какой-то язвительности или присущей словам жестокой надменности. Нет, в его голосе явно можно было прочитать нотки восхищения настолько отбитым существом, что при своей видимой хрупкости вот так бесстрашно глумится над местными жителями в закрытом и довольно тесном помещении, совсем не ожидая за это взысканий или последствий. Для нее их будто просто не существовало в планах. Это же просто восхитительное сумасшествие.

Обскур моргнул, прогоняя наваждение и внезапно вспомнил, что он вроде как должен был сегодня быть переговорщиком, дипломатом и торгашом, а они, как известно, засовывают свой острый язычок в жопу(очень вероятно не в свою) и смиренно втерпевают выебоны и гонор клиентов. Ох уж эта деловая этика, ебись она китовым...
Мужчина простучал по столешнице пальцами, словно намекал на то, из чего этот стол сделан и кивнул в сторону учиненного тушей бедолаги погрома:

- Ну, по мнению вон того недоброго сира, которому вы мягко намекнули о его бескультурии, разумеется.

Так кстати вспомнился Маркиз. Вот кто отлично умел без скользких субстанций проникать поглубже и смазывать все, что обычно у людей вызывало неприятные режущие ощущения и недовольства при щекотливых ситуациях. Пожалуй, стоило бы и Обскуру быть хоть немного похожим на кота в лучших его проявлениях лести и лизоблюдства, но как же он сам этого не любил... Ласковые улыбочки эти, кошачий взгляд и конечно же никаких когтей, острот и кинжалов у горла, только мягкие лапки, пушистая шерстка и убаюкивающая трескотня. Словом, скука смертная.
Пришлось улыбаться и сглатывать колкости, что ж поделать.

- К сожалению... госпожа лекарь, здесь не сыскать даже капли чистой воды, от которой не будет нести тиной.- Обскур приподнял свою кружку и допил ее содержимое.- Не говоря уже о травяных чаях и выпечке. Вы не захотите знать, из чего она здесь создана. Эль... А вот эль, может быть и сможем найти, но захотите ли вы его пить после таких подробностей?

На деле не было ничего слишком сложного в том, чтобы воспринимать девушку перед собой не как гогочущую вредьму с пастью полной зубастых слов и едких предложений, а как большую милую пушистую бабочку. Да-да, пока она в очередной раз не открывала рот, но и мотыльки в принципе милые, пока не начинают истерично долбиться во все встреченное на их пути препятствия и устраивать погром.

Кошмар, значит? Характеристика на миллион. Судя по гонору, вытаскивать она их и не собиралась.

- Я простой наемник, сударыня, которого оставшаяся бригада послала встретить и приглядеть за нашим будущим душкой-лекарем.- Его и без того не громкий, совсем ему не подходящий по тембру, голос перешел на заговорщицкий шепот.- Ну знаете, чтобы местные не обижали и в канаву спать не уложили. Разное здесь случается. Потому и прибыли, разобраться, куда люди пропадают и почему.

Говорить об этом в трактире, на самом деле не следовало не только потому, что даже у стен есть уши, которые любят собирать сплетни или кто-то мог перехватить заказ(ха-ха), но и потому, что сами местные жители отчаянно отказывались верить, что у них происходит что-то из ряда вон выходящее. Обскур откинулся на спинку стула и продолжая с интересном разглядывать Соню-Альбу, заговорил достаточно громко, чтобы как минимум все ближайшие к ним столики отлично расслышали каждое его слово.

- В Мразонке пропадают люди. Молодые в основном, юноши, девушки. Старики поголовно делают вид, что они просто сбегают к лучшей жизни, сюда, в город. Но местные это подтвердить не могут. Никто не снимал у них жилье последние лет пять точно, да и новых лиц тут хер найдешь, даже днем с огнем. Правильно говорю? – Мужчина окинул взглядом тут же потупившиеся лица, старательно прячущие свое согласие.- Так вот. Мэра видимо малость подзаебал вой с болот, от потерявших кровиночек матерей и он решил с этим разобраться не своими руками. Он бы конечно и продолжил пинать местных жаб и забивать болт на пересуды какой-то богом забытой деревни, на которую ему посрать, прямо скажем, но когда пропала уже его «кровиночка», стало не до шуток. Женушка весь мозг выела.

Обскур выдержал паузу, прислушиваясь к затаившим дыхание посетителям, которые и без слов выдавали себя с головой: им было страшно. Не за слова, которые порочили честное имя мэра, не за то, что их самих в каким-то смысле эти слова оскорбляли. Они боялись неизвестности, жути, которая таилась в лесах рядом с Мразонкой и веками жила в тенях самого Арборея. Что-то древнее и что-то очень голодное, о чем они просто привыкли не вспоминать, в надежде не накликать на себя беду.  

- Так что может у нашего координатора руки из жопы, конечно, но платят за эту прогулку и без лишнего ноля слишком дофига, чтобы пройти мимо и не помочь нуждающимся, как считаете, Сонюшка?- мужчина сощурился и улыбнулся совсем по-кошачьи.

- Я конечно не кошмар, но можете звать меня Обскур. Приятно познакомиться, надеюсь, мы поладим.

[Новария Сильверхарт]

Новария неторопливо поправила сползающий на нос край необъятного шарфа. Медовые глаза, еще секунду назад искрившиеся озорным, совершенно детским торжеством от вида поверженного амбала, теперь в упор рассматривали нанимателя с той степенью сонной, но безграничной ироничности, на которую способны только существа, разменявшие одиннадцатый век жизни.

Фраза про «пиздюлей» её не просто не задела — она вызвала у Ткача едва заметное, снисходительное движение брови. Пафос смертных ранил её эстетическое чувство куда сильнее, чем любые гипотетические угрозы.

— Пиздюли, молодой человек, это крайне энергозатратный ресурс, — ровным, ленивым тоном отозвалась Нова, даже не повернув головы в сторону стонущей у бочки туши. — От них шумно, летит пыль, и они абсолютно не сочетаются с моим свитером. А вот шнурки — это поэзия. Быстро, бесшумно и заставляет задуматься о вечном прямо в процессе полета.

Она демонстративно поморщилась, когда Обскур упомянул местный эль и тину. Расовый эко-синдром услужливо кольнул левый висок тупой, предупреждающей микро-болью: здешний воздух и без алкогольных подробностей напоминал Нове выжимку из старого болотного сапога. Ведьма вздохнула, поудобнее перехватила руками свои босые ступни, устроившись на стуле точь-в-точь как нахохлившаяся сова, и прислушалась к тому, как парень начал вещать на весь кабак.

То, что наемник в белых штанах (кто вообще прётся на Арборей в белом? Либо идиот, либо у него слишком хорошая переносная стиральная машина) решил устроить сеанс публичного разоблачения местной власти, Новарию позабавило. Её внутренний аналитик, скрытый очень глубоко за сонной маской, за пару секунд сопоставил факты: паника среди завсегдатаев, дружное утыкание носов в кружки и внезапная тишина. Классика. Если в глухомани пропадают дети, а старики поют песни про «лучшую жизнь в городе» — значит, в лесах завелось что-то, с чем у Мразонки заключен старый, как эти топи, пакт. И мэр, скорее всего, платил эту дань регулярно, пока «что-то» не нарушило протокол и не утащило его собственную дочурку.

Когда Обскур кошачьи сощурился и выдал её новое, уменьшительно-ласкательное имя, руны на бледных запястьях Новарии, скрытые длинными рукавами оверсайза, на секунду мигнули изумрудным цветом биомагии. Сонюшка. Очаровательно. Наглец определенно умел заговаривать зубы, но под этой деланной кошачьей мягкостью и улыбочками Ткач слишком отчетливо видела анализирующий, холодный взгляд. Не человека. И даже не банального киборга. От парня веяло чем-то... космически-пустым.

— «Сонюшка» будет согласна не пройти мимо этого аттракциона невиданной щедрости только при одном условии, Обскур, — Новария подалась чуть вперед, отчего складки огромного свитера натянулись, на мгновение очертив фигуру девушки. Медовый взгляд на секунду стал пугающе трезвым и глубоким. — Ваша доблестная бригада будет беспрекословно выполнять мои медицинские предписания. Если я говорю «жрать вот эти горькие корешки» — вы их жрете. Если я говорю «мы не суемся в эту чащу ночью, потому что матушке Нове нужно поспать» — вы разбиваете лагерь и не отсвечиваете. Мне за вашу мертвую команду неустойку никто не выплатит, а у меня... очень высокие расходы на содержание одного крайне прожорливого детского сада.

Ведьма плавно скользнула обратно вглубь своего пушистого кокона, и её лицо снова приняло лениво-капризное выражение. Под столом её босая пятка слегка коснулась подгнившей половицы, и сквозь щель в трактирном полу, прямо к сапогам Обскура, бесшумно потянулся тонкий, призрачный стебелек космической ромашки, пахнущий настоящим домашним теплом, а не арборейской гнилью.

— Поладим, куда мы денемся с этого болота. Раз уж калькулятор у вас один на весь отряд, и тот сломан. Веди к своим, Обскур. Будем знакомиться с остальными самоубийцами.


Тяжелая деревянная дверь трактира захлопнулась за их спинами, отсекая гул притихшего кабака и звон разбитой посуды. Снаружи Арборей обрушился на Новарию новой волной липкого, сырого тумана, который, казалось, можно было решать ножом. Ведьма тихо закашлялась, утыкаясь носом в спасительные складки шарфа, и поспешила за Обскуром, чья белая рубашка служила отличным маяком в этих беспросветных сумерках.

Шагая чуть позади наемника, Новария лениво рассматривала его спину. Сонная маска ведьмы скрывала работу острого ума: её внутренний «калькулятор» продолжал анализировать странного спутника. От него не пахло живыми существами в том смысле, в котором Нова привыкла их воспринимать, но и холодом кибернетики тоже не веяло. Это была абсолютная, глухая пустота, искусно мимикрирующая под человека.

— Итак, Обскур, — нарушила молчание ведьма, её голос из-под шарфа звучал приглушенно, но отчетливо. — Раз уж нам топтать эти грязевые ванны до самого лагеря, давай проясним пару моментов. Я не люблю сюрпризы, от них у меня падает сахар в крови и портится характер. Она ускорила шаг, поравнявшись с ним, и лукаво заглянула парню в лицо: — Вопрос первый: что за триумвират ждет меня в вашем «штабе»? — Нова лениво загнула палец в безразмерном рукаве. — Кто из них отвечает за тактику, кто за финансы, а кто просто красиво сидит в углу и бряцает железом? Мне нужно знать, на кого кричать, когда у нас закончатся бинты.

Не дожидаясь ответа, она сразу же задала следующий вопрос, и её янтарный взгляд на мгновение стал неестественно проницательным: — Вопрос второй, более насущный. Пропадающие дети. Ты сказал, старики делают вид, будто молодежь сбегает в город. Но деревенские старики — существа жадные и трусливые, они никогда не отпустят рабочие руки просто так, если их не прижмет к стене первородный страх. Что именно за тварь живет на этих болотах, Обскур? Вы ведь наверняка наводили справки, перед тем как вписать лишний ноль в терминал. Это местная фауна, древнее проклятие или какая-то корпоративная лаборатория сливает свои неудачные био-эксперименты прямо в местную экосистему?

Новария сделала паузу, перешагивая через сочащийся ржавой водой наплыв мха, и добавила тише, почти интимно: — И третий вопрос... лично к тебе, «простой наемник». Почему от тебя пахнет космическим вакуумом и угасающими звездами, а не болотной сыростью, в которой ты, судя по всему, торчишь не первый день? Кого именно ты пытаешься обмануть своими белыми штанами и кошачьей улыбкой?

[Обскур]

Было конечно что-то лиричное в этой «поэзии шнурков», но очень далекое от жизни простых смертных с Арборея. Обскур точно мог сказать, что такие предпочтут скабезные стишки, разбираться будут недолго, а на красивые речи вряд ли поведутся. Это почти как залезть к осам, а потом горевать, отчего же они кусаются и вообще недовольны.

Но чтобы добраться до сути, эти самых ос нужно было немного встряхнуть в их уютном и насиженном местечке. Пока первая эмоция в постояльцах поулеглась, как пыль, которую небрежно стряхнули, за ней появилась и вторая, глубокая, недовольная и гудящая, натянутая и словно придушенная поводком. Таких людей было гораздо меньше, но что-то в них напоминало обтесанный речными водами камень, который при неудачном стечении обстоятельств может распороть ногу, как добротный топор мясника. И пока они не сорвались или их не спустили, с разговорами стоило заканчивать.

- К сожалению, могу говорить только за себя и ничего не могу обещать.- Обскур завозился на стуле, собираясь уже уходить, но заметив подозрительное движение рядом с ногой, придавил стебелек растения носком ботинка так, словно к нему подползала ядовитая змея – хрен его знает, что тут еще может выкинуть местная флора. Вернув взгляд на Новарию, он с той же добродушной улыбкой продолжил.

- Если с корешками все довольно просто, то привалы вообще находятся вне зоны нашей компетенции. Вы конечно можете возлечь удобненько и приснуть сладенько, когда и куда вздумается, но уговорить противников, болотных тварей и внезапный ливень не мешать вашему сну – это уже что-то за гранью фантастики. В разумных пределах – ради бога.

***

За пределами кабака мир пребывал в том же застоялом покое, что Обскур заметил, когда они высадились из шатла. Топкий, сырой и затягивающий, как болотное дно. Слишком много дергаешься и вырываешься – быстрее пойдешь ко дну. Это место явно не любило лишней суеты, как и незваных гостей, но ожидаемый амбал, которого Новария умудрилась ткнуть мордой в пол, их так и не встретил ни за углом здания, ни в темном переулке, когда они свернули, чтобы сократить путь до выхода из города.

Туман от реки продолжил, преследуя их, стелиться и среди густой травы, едва покачивающей своими крупными початками, по бокам вытоптанной дороги, пока та не сменилась кустарниками и деревьями. Запоздало вспомнив о бытовой магии, ард, для приличия, призвал пару светлячков, чтобы спутница не навернулась о внезапную корягу. Небольшие голубоватые шарики зависли почти у самой дороги, освещая лишь необходимое, но кажется им обоим, это было не совсем нужно.

Чувствуя взгляд на своей спине, Обскур, продолжая шагать вперед, внимательно выслушал все три вопроса, посыпавшиеся из новой знакомой, как из рога изобилия, но с ответом тянул, подбирая слова. По правде, первая же эмоция, которая проскользнула у него – притопить слишком любопытную девушку в ближайшей луже, но рациональная часть быстро угомонило его настороженное звериное нутро. Он поморщился, как от застрявшей между зубов тонкой рыбьей кости и снова вспомнил образ кота, как маску, которую следовало затянуть потуже, но которая то и дело норовила сползти. «Космический вакуум» и «пахнет» настолько комично повисли в воздухе и в сознании Арда, что он чуть не рассмеялся в голос. Все же чудная особа.

Он позволил себе вернуть лукавый взгляд Новарии обратно, но проницательности там не было, лишь предупреждение, что если подойти еще немного ближе, гравитация размажет ее тонким слоем по поверхности и никакой свет во всей вселенной уже не спасет.

- Знаете, Альба, я всегда считал себя человеком взаимности. Поэтому честный ответ на третий вопрос вы услышите только тогда, когда скажете кто же Вы сама такая. Очевидно, не простой целитель в безразмерной вя́занке, не только она. Мало кто из живущих в Аркхейме в состоянии услышать или понять, как пахнет вакуум, да и вдохнуть его не то чтобы смогут. Еще меньше тех, кто знает запах умирающих звезд.

Рассматривая янтарные глаза девушки своими, начавшими чернотой вертикальных зрачков будто поглощать цвет, он усмехнулся и покачал головой, первым прерывая этот странный «обмен любезностями». Догадываться и домысливать ему не очень хотелось, захочет – расскажет сама, как и продолжать сверлить Новарию взглядом, когда лучше бы им побыстрее добраться до стоянки. И забурились ведь.

- А до тех пор... Если вас смущает запах угольков, то считайте что сир Логрин просто перегорел на этой неблагодарной работе.

- К слову о нем. Я бы вообще крайне не рекомендовал кричать что-то кроме «спасите-помогите, убивают» и «я нашла», что бы мы в итоге не искали. Места здесь глухие и на крик вероятнее прибежит хищник, чтобы вами отобедать.

Как ни странно, но в лесу уже не было слышно ни звука, даже река, точно бегущая в отдалении, казалось, замолчала, лишь бы ее не замечали. Странная и ненормальная тишина, так ее описал Обскур в первый раз, когда они ставили лагерь, такая в лесу бывает только в одном случае. Притушив огоньки, мужчина галантно пропустил Новарию чуть вперед, кивком подбадривая идти первой, чтобы ее точно ничего внезапно не утащило.

- Мы отряд наемников, а не целая гильдия в четыре рожи, такого разделения у нас попросту нет. Есть начальник и ее балбесы, если вам будет удобнее это разделить, то, наверное, можно выразиться иначе, по-аркхеймски.

- Круста - скесса и наш командир, часто берет на себя роль танка, просто потому что никто не в состоянии ее отговорить или остановить. Маркиз - зверолюд, на роли барда, когда нужно заговорить зубы и отвлечь кого-нибудь «на себя», он начинает выступать. С сиром Логрином же все сложнее. С одной стороны я записал бы его в войны, просто из-за вида, но он еще и колдун... Немного мертвый внутри, скажем так. Так что ваши прямые пациенты это господин мартовский кот и те, кого мы можем найти, остальным лечение почти не требуется. Ну, я на это очень надеюсь.

- Что же до второго вопроса. Могу вас точно заверить, что заказ на старушек, похищающих деток с помощью конфетных тропинок и зефирного домика забрал другой любитель чеканных монет. Здесь...

Обскур замолчал, то ли прислушиваясь, то ли просто уткнувшись взглядом в темноту и пытаясь сфрмулировать то, что ему было бы намного проще, как арду, передать излучением или световыми сигналами, но никак не словами. Язык сам по себе был слишком топорным и недостаточным средством передачи информации, как будто только и созданным для того, чтобы все его обладатели понимали услышанное по-своему. Древесина упавшей ветки под ногой трухляво развалилась, стоило мужчине на нее наступить, и он, рассматривая содеянное, будто поймал мысль за хвост.

- М-м-м, я не уверен, что это что-то физическое. В плане, здесь живут странные твари, живут и животные-людоеды, но то, что посетило Мразонку не совсем живое. Даже болезнь не подходящее слово, но пока что именно ее и напоминает. Как будто все это место чем-то больно, какой-то очень навязчивой иде...

- Как зараженное бешенством или паразитом животное, существует только для того, чтобы передать «это» дальше. Долго же вы гуляли, мы уже думали вас искать.

Как и завещала Новария, бряцая железом, из темноты показался облаченный в доспех рыцарь, правда ничего «красивого» в нем не было, кроме светящихся в шлеме фосфоресцирующих глаз. Он окинул девушку долгим, изучающим взглядом, словно искал наличие и уровень ее магической вязи, выяснял насколько она целитель и развернувшись неровным шагом возглавил их процессию. был ли он доволен или убежден увиденным - сложно сказать.
К счастью, идти пришлось не долго, вскоре между веток замелькал свет костра, освещающий громоздкую палатку, спальник и походные тюки.

- Милая, мы дома! Если кот опять рылся в моих вещах, я сниму с него шкуру.