[Кирион]

@Айне

[Кирион]

Кирион зябко поёжился, кутаясь в плотную ткань своих пёстрых одежд. Он уставился на застланное серыми дождевыми облаками небо. Слабый свет солнца иногда ненадолго пробивался сквозь грозовой заслон и разгонял серую тоску. Каменистая почва и негустая растительность совсем не напоминали прекрасные пейзажи этой местности из национальной картинной галереи Рур-Бэль.  Было грустно наблюдать, как это место медленно умирало. Стёртые временем камни неизвестных руин поросли настойчивым плющом, постепенно разрушающим стены тысячелетней давности.

Он оторвался от экскурсионной группы, которая направилась в сторону замка, переоборудованного в музей. Его внимание привлекла небольшая рощица из деревьев, которые в этой местности явно не росли. Большие деревья с перламутровыми стволами вздымались вверх мёртвыми ветвями, с которых последние листья упали ещё тысячу лет назад. Когда-то его бабушка во время урока семейной истории ему сказала, что владения умирают вместе со своими хозяевами. Тогда он не придал значения её словам. Теперь же он задумался над тем, что станет с его родовыми землями, если вдруг все члены его довольно большой семьи внезапно исчезнут. Завянут ли цветы в оранжерее матери? Превратятся ли дома в руины? Будет ли главное поместье превращено в музей для любопытных туристов? Ему бы не хотелось, чтобы на его детский портрет или кабинет отца пялились какие-то незнакомцы.

Ветер хлестал его по щекам и не собирался в ближайшее время успокаиваться. Выгоревшая на солнце трава неистово колыхалась и ритмично шуршала. Не пели птицы, не жужжали насекомые, даже людские голоса утихли. Лишь это оглушительное шуршание, да перезвон многочисленных украшений Кириона.

Вдруг что-то промелькнуло. Он встрепенулся, а затем наступил на засохшую ветвь дерева. Её треск был оглушительным, подобным выстрелу из артиллерийского орудия. Кирион подумал, было бы разумнее вернуться к экскурсионной группе, а не блуждать в вымершем поселении. Обычно такие одиночные прогулки по заброшенным местам для него заканчивались плохо. В этом месте можно ожидать даже нападение какого-нибудь заблудшего хтона.

Кирион попытался вернуться на чудом уцелевшую дорогу из тёмной брусчатки, но вышел к упавшей и расколовшейся мраморной колонне. Он предпринял ещё несколько попыток найти знакомое место, но опять вернулся к колонне. Ему пришлось сделать временный привал и зарядить некстати разрядившийся техномагический КПК от скудной солнечной энергии. Магический фон был очень разреженным, а его собственная магическая энергия из-за индивидуальных особенностей сжигала начинку прибора. Когда устройство слегка подзарядилось, то он попытался использовать геолокацию и построить маршрут на карте.

Связь не работала. Заброшенное поселение, конечно, не только не было защищено куполом и какими-нибудь турелями от нападения хтона, но и не покрывалось спутниковой связью. Тут даже поблизости не проходила лей-линия, через которую можно было бы связать с местным маготелеграфом.

Кирион тоскливо вздохнул, а потом заметил вдалеке пролетающий мимо экскурсионный аэроавтобус. Он вскочил и начал размахивать руками и кричать усиленным магией голосом, чтобы привлечь внимание. Ему осталось лишь наблюдать за тем, как летающий автобус скрылся за горизонтом.

— А потом меня спрашивают, почему я убеждённый домосед, — сказал он раздражённым тоном, пока садился на осколок колонны, — Может быть, потому что я всё время влипаю в неприятности, когда покидаю свой дом?

Он, казалось, говорил сам с собой. Разглагольствовал на тему некачественного оказания услуг и жадных экскурсоводов. Кириону отвечали его артефакты тихо и успокаивающе гудя. Кроме сабли. Она лишь насмешливо била ножнами его по бедру.

Внешний вид

Верхний халат из парчи с тонкой серебряной вышивкой, которая явна зачарована и немного мерцает

[Айне]

Костяной хвост Айне сотрясали приступы аритмичной дрожи. Бешено стучало сердце, а дыхание сбивалось по мере того, как по спине разливался обжигающий холод. И все же она оставалась умелой охотницей, ловкой, быстрой, незаметной.

Пока не встретилась взглядом с преследуемым, заглянувшим за рухнувшую колонну.

— Дом свой покинув, пришел к мертвому очагу, — заключила Айне, выходя из тени древнего здания, вросшего в землю. Небеса, клубившиеся темными тучами, ответили ей грохотом, но ливень не начинался.

Алые кудри, пышные одеяния, вид потерянный и меланхоличный. Дева Клинка помнила метания путника лучше, чем заросшие лесом предгорья и непривычные завихрения планетарной энергии Лиреи. Она ведь тоже пришла сюда чужестранкой, храбрящейся, самонадеянной, не желавшей скрывать свою хтоническую природу, будто бы встреча с прошлым была недостаточным испытанием.

— С доброй ли вестью? — не прерывая зрительного контакта, Айне медленно приблизилась, взбираясь по сырой каменной кладке. — Земля под нами лишена имен и лиц. Ее страшится даже моя Сату.

В свободном белом халате, поддетом под легкую броню, она походила на призрака. В копне черных волос сверкнул гребень, должный скреплять традиционную прическу эонов, но вместо этого бессильно болтавшийся сбоку. На широком алом поясе крепились ножны, хранившие увесистые клинки из грубого металла. Руны на их лезвиях пылали багряным огнем.

— Не страх. Благоразумие, — в звонком девичьем голосе прорезались дисгармоничные нотки, отрывистые и монотонные, как перестук бесчисленных хитиновых лап. — Мы идем за старым коконом. Внутри — голод.

Айне дернула головой, выражая несогласие. С тех пор, как рукотворный разлом на полминуты связал Климбах с Лиреей, Сатуайхе, ее хтон, не оставляла попыток убедить свою носительницу повернуть назад. Чем только распыляла уверенность Девы Клинка.

В конце концов, что такое ужас и туманные угрозы по сравнению с презренной слабостью? Ее Айне со дня своего возвращения испытала много раз: в помпезных залах Пандемониума или на тонущих в океане руинах города, когда-то принадлежавших ей самой.

— Вот только я сыта. И обедать не намеренна ни прошлого слезами — их молодняку оставь! — ни пилигримом нашим. Если клинки скрестить не пожелает сам, — хтэния бросила короткий взгляд на саблю прежде, чем обратиться к ее владельцу. — Известно тебе, схоронены ли в стенах здешних останки?

Она вдавила в собственную скулу ноготь, напоминающий миниатюрный черный коготок, в попытке легкой болью унять более сильную, незримыми иглами пронзающую грудную клетку.

— На месте мы, Сату? — спросила Айне с напускным спокойствием. — Здесь сделались одним, аннигиляцию пройдя?

Хтон сохраняла молчание. Капля алой крови коснулась бледной щеки: Дева Клинка намеренно поранила себя и, больше не глядя на эльфа, переводила взгляд с колонны на поросшую мхом каменную плиту и рассекающий горизонт горные пики. Ее естество наполнял страх, древний и примитивный, но разум не рисовал картин прошлого. Ни лица матери, ни отцовского имени, ни голоса брата.

— Я не помню Лиреи, — повторила Айне то, в чем однажды призналась Инфирмуксу.