[Фехата]

[Фехата]

Распластавшись на кровати в особняке и размышляя о бренности бытия, Фехата непрерывно вздыхала, чем неимоверно раздражала Даара, своего хтона.

— Тебе заняться больше нечем? — не выдержал он, бесцеремонно врываясь в мысли эльфийки. — Ты мне мешаешь своими вздохами, иди позанимайся чем-нибудь!

— Я тут поняла, что у меня до безобразия мало украшений, — заявила девушка, вытягивая вперед руку. — Этим пальчикам просто необходимы кольца, и как раз размышляла над дизайном, когда ты так грубо и невежественно меня прервал!

— Ой да окстись, — мысленно махнул рукой Даар. — Сходи да закажи.

Ему просто раздавать советы, он-то никуда не ходит, его носят в комфортном теле, а он еще и возмущается. А вот девушке придется встать, куда-то идти, что-то делать. А на нее как раз накатила какая-то леность, стоило ей коснуться головой о подушку.

Но мысль о новых украшениях все не утихала и, в конце-концов, заставила ее с очередным вздохом подняться с кровати и потопать в мастерскую.

От обычных колец пользы не было никакой, а вот артефакты ей бы пригодились. Это отвратительно слабое тело еще не развалилось только потому, что его поддерживала магия и, что уж лукавить, влияние хтона. Без него обычная эльфийка не смогла бы прожить полторы тысячи лет.

Расправив крылья, девушка направилась в одну из самых известных и дорогих артефакторных мастерских. Выбирать из чего-то готового она не любила, ей нравилось, когда мастер вкладывал душу в изделие, сделанное специально для нее. Такие артефакты обычно сильнее уже готовых "бездушных", да и дизайн можно выбрать самому.

— Доброго дня, — толкая дверь, поприветствовала воздух эльфийка, надеясь, что мастер ее услышал. — Я бы хотела заказать артефакт. Или несколько.

Эта сорока ради украшений была готова даже самолично отправиться за необходимыми материалами, если таковые понадобятся. А учитывая, что она хотела не абы какой артефакт, а самый лучший, да еще и индивидуальный, они непременно понадобятся.

Усевшись в кресло, она терпеливо принялась ждать, покачивая одной ногой и рассматривая интерьер мастерской. 

[Флавий Сигнифер]

Кофе варился ровно сорок семь секунд. Флавий знал это наверняка — и не потому, что считал, а потому что артефактный таймер на запястье тихо вибрировал, отсчитывая идеальное время томления на медленном огне. Турка из старой обсидиановой керамики тихонько шипела, выпуская в воздух густой, терпкий аромат.
Этнарх прикрыл глаза. Вдохнул глубже.
Отличное утро.

И ровно в этот момент где-то в глубине сознания, в той самой тёмной комнате, где дремал Ферокс, раздался звук, который артефактор узнал бы из тысячи. Шипение. Не кофеварки — хтона.
«Опять», — подумал Флавий с усталой обречённостью, не открывая глаз.
«Вылей это», — голос Ферокса прозвучал в голове, как мокрое бревно, которое волокут по камням. — «Это отрава. Ты травишь нас обоих».
— Тебе просто не нравится вкус, — спокойно ответил Флавий вслух, потому что знал: когда раздражаешь хтона голосом, а не мыслью, тот бесится чуть сильнее. А бесящийся Ферокс совершает ошибки.
Тонкий гибкий хвост материализовался из воздуха слева — белый, с изящной кисточкой на конце, — и метнулся к турке с грацией гадюки.
Флавий даже не взглянул. Его рука, уже знакомая с этим фокусом сотни лет, просто сделала короткое движение — и турка переместилась на другой край плиты. Хвост просвистел в сантиметре, распоров воздух с отвратительным свистом.
— Мимо, — невозмутимо констатировал этнарх, доставая крошечную щепотку молотого кардамона.
«Ты невыносим».
— Взаимно.
Ферокс попробовал второй подход. Толчок — не физический, ментальный. Попытка перехватить контроль над пальцами, чтобы опрокинуть проклятую посудину. Флавий ощутил, как на миг немеют кончики пальцев, как чужое сознание скользит по краю его воли, ища щель.
Нашёл? Нет, конечно.
Сигнифер вздохнул и сосредоточился. Просто выдохнул — и ментальная хватка хтона соскользнула, как с мокрого стекла. Он делал это так часто, что рефлекс стал быстрее сердцебиения.
«Я ненавижу тебя. Ты пьёшь обугленные зёрна, вываренные в кипятке. Это не напиток. Это военное преступление».
— Ты любишь меня. И рыбу, которую я тебе даю. Которая, кстати, стоит целое состояние на рынке.

Ферокс замолчал. Это было плохо. Тишина от хтона всегда означала, что он замышляет что-то более изощрённое, чем обычное «выбить турку из рук». Флавий насторожился, но продолжал своё дело — перелил готовый кофе в тонкий стеклянный кувшин со встроенным фильтром, наблюдая, как тёмная жидкость стекает медленно, густо, ароматно.
И тут Ферокс заорал.
Без предупреждения — просто взорвался в сознании таким чистым, оглушительным воплем отвращения, что Флавий на долю секунды замер. Этого почти хватило. Хвост метнулся снова — на этот раз не к турке, которую уже убрали, а к кувшину.
Но Флавий успел. Он всегда успевал. За сотни лет этой войны он выработал абсолютный рефлекс: сначала — защитить кофе, потом — разбираться с последствиями. Кувшин оказался у груди, прижатый локтем, а свободная рука поймала хвост за кончик — аккуратно, без рывка, но достаточно крепко, чтобы Ферокс не дёргался.
— Угомонись, — тихо сказал этнарх, — Ты уже опоздал. Кофе сварен.
Хтон взвыл — мысленно, но так громко, что у Флавия на секунду зазвенело в ушах. Это был крик отчаяния. Крик существа, которое тысячу лет проигрывает одну и ту же битву и не может с этим смириться.
«Я чувствую этот вкус ещё несколько часов. Он отдаёт горечью в самом конце языка. Это унизительно».
— Тебе полезно. Расширяешь кругозор.
«Я хтон-аннигилятор. Мой кругозор — это пожирание реальности. А не дегустация этой кипящей грязи. Ты чудовище».
— Мы чудовище. Забыл?
Флавий усмехнулся. Не широко — он вообще редко улыбался, — но уголки губ дрогнули. Он перелил кофе в кувшин до конца, поставил его на поднос вместе с двумя чашками.

Колокольчик на входе в мастерскую звякнул мелодично и настойчиво.
Сигнифер посмотрел на кувшин. На чашку. На дверь в зал, за которой его уже ждали. Выпить кофе на месте не получится — посетитель будет ждать, а он не привык заставлять людей напрасно тратить время. Поэтому единственное, что мог придумать, это взять с собой ещё одну чашку.
Посетительница, девушка, уже ждала. Сидела в кресле у окна, прикрытого плотной шторой, и рассматривала стены — увешанные эскизами, схемами, старыми чертежами в рамках. Она покачивала ногой в ожидании, пальцы чуть касались подлокотника — изящные, спокойные. Флавий пересёк комнату бесшумными шагами, поставил кувшин на низкий столик и повернулся к гостье.
На его лице появилось выражение, которое редко можно было увидеть у обычно сдержанного этнарха. Торжество. Маленькое, тихое, абсолютно незрелое в своей неуместности — и оттого почти злорадное.
Он поднял кувшин чуть выше, так, чтобы аромат кофе потянулся через комнату.
— Доброе утро, — сказал он ровным голосом, в котором, однако, отчётливо слышалась нотка победителя. И не важно, что то, что здесь называют утром, уже давно позади. Сигнифер крайне редко просыпается раньше полудня. — Не хотите чашечку? Только что сварил. Заодно расскажете, какой артефакт приглянулся.
За его спиной, в глубине сознания, Ферокс завыл.

[Фехата]

Рассматривая эскизы и чертежи, в девушке постепенно просыпалось любопытство. В столице много разных артефакторных мастерских, но лишь малая часть принимает индивидуальные заказы. И еще меньше мастеров способны удовлетворить вкусы такого придирчивого заказчика.

Как высшая эльфийка, Фехата тяготела к прекрасному и на те уродливые безделушки, что ей предлагали, смотрела с презрением. "То есть вы вот за ЭТО еще и деньги берете?" — легко можно было прочесть в ее взгляде, которым она одаривала горе-мастеров.

Так что многого она от посещения этой лавки не ждала, но раз она была одной из дорогих и позиционировала себя как ювелирная, попытать счастье стоило.

Краем глаза заметив движение, девушка повернула голову и, наконец, увидела мастера. Пока тот шел до столика, она, совершенно не стесняясь, успела просканировать его взглядом дважды.

— Он прям как ты, но наоборот, — вставил свои пять копеек Даар, отмечая общую бледность и белые волосы артефактора. Хтон впитал в себя эльфийскую потребность к красоте и научился неплохо видеть ее в чем-то необычном. Иногда то, что другим может показаться уродством, эта парочка, хтон и хтоник, будет рассматривать с восхищением. А особенно им нравились всякого рода телесные увечья, но не свои, разумеется. 

— У вас, похоже, хорошее настроение, — с улыбкой заметила Фех, встречаясь взглядом с мастером. Невозможно было не заметить выражение его лица, но о причинах этого победного тона оставалось только догадываться. 

— О, давай попробуем эту черную жижу, пахнет вкусно! — продолжал сбивать с мысли хтон.

— Ммм, нет, спасибо, — взглянув на кофе, эльфийка поспешила отказаться от столь любезного предложения. — Я предпочитаю чай, но если его нет, ничего страшного.

Кофе она не пила, а если приходилось, то старалась закусить чем-нибудь сладким. Уж слишком невыносимо горьким был его вкус. Зато Даар, как маленький ребенок, готов был тянуть в рот все что ни попадя, совершенно не заботясь о страданиях своей хозяйки.

— Я не беру готовые артефакты, — продолжила Фех. — Вы ведь принимаете заказы на индивидуальные изделия? Я точно хочу кольцо, а может еще что-нибудь, я еще не определилась. Но если мне понравится кольцо, я захочу к нему в пару браслет, а если понравится браслет, то еще какую-нибудь подвеску. А потом может и серьги.

Как только речь зашла об украшениях, взгляд эльфийки загорелся, а речь ускорилась. Изначальная сдержанность, с которой она начала беседу, испарилась, будто ее и не было. Она даже чуть поерзала в кресле в нетерпении, уже представляя на своих конечностях новые цацки. Если ее не остановить, она потратит на них все свои деньги.

— О, а кстати, я Фехата, — наконец, представилась та. — Мастер, что скажете? Может у вас есть готовые дизайны или эскизы со змеиными мотивами? Давайте сначала остановимся на кольце, а там посмотрим.

[Флавий Сигнифер]

Эльфийка оказалась необычной.
 Флавий, разглядывая её уже профессиональным, привыкшим к деталям взглядом, отметил это сразу. Серая кожа — не пепельная, не болезненно-бледная, а именно серая, ровная, словно у статуи из лунного камня. Тёмные гладкие волосы струились по плечам, не отражая света — впитывая его. Лицо тонкое, с чёткими скулами и внимательными глазами, цвет которых он пока не разглядел, но почему-то подумал: «Наверняка что-то яркое. Контрастное».
 Красивая.
 Мысль возникла и угасла, не успев обрасти эмоциями. Флавий слишком давно привык смотреть на мир сквозь призму ремесла и скорее мог сделать предположение по подходящим материалам, чем осмысленный комплимент.
 
 Вот сейчас девушка смотрела на полки. Скользила взглядом по готовым артефактам — тем, что он выставил для обозрения, ничего особенного, работа для туристов и случайных прохожих. Её глаза не задерживались. Не цеплялись за эмали, не искали изъянов в огранке. Она просто... сканировала.
 Оценивала уровень.
 И не уходила. Значит, оценка была удовлетворительной. А скорее — выше.
— Чай придётся немного подождать, — поднесённые чашки сверкнули белым фарфором. Эльфийка отказалась от кофе. Коротко, без объяснений. Просто покачала головой, и этого жеста хватило, чтобы Флавий понял: не пьёт. Ни сегодня, ни вообще. Кофе не её напиток.
 В голове раздалось ликующее:
 «О, да она мне нравится», — внезапно прорезался в сознании голос Ферокса. В нём звучало такое искреннее, почти детское одобрение, что Флавий едва не моргнул. «— Умная женщина. Чувствуется характер.»
 «Ты серьёзно?» — мысленно спросил Флавий, поднося чашку к губам. — «Она отказалась от кофе, и теперь  твоя лучшая подруга?»
 «Она отказалась от этой горечи, которой ты травишь нас уже лет пятьсот. Это разумное решение. Как, например, не есть камни, не пить из лужи и так далее!»
 Флавий сделал глоток. Горячо. Горьковато-сладко, с нотами кардамона и старого дерева. Идеально.
 Ферокс издал внутри черепа звук, похожий на скрежет когтей по стеклу.
 «И ты выпьешь теперь всё это сам, да?»
 «А с кем мне теперь делиться?» — бесстрастно ответил Флавий. — «Ты не пьёшь. Гостья не пьёт. Значит, всё моё.»
 Хтон завыл. Протяжно, безнадёжно, с такой интонацией, будто его заставляли смотреть, как где-то заливают цементом огромный, кишащий рыбой пруд. Флавий спокойно сделал ещё глоток и поставил чашку на поднос.
 
 — Меня зовут Флавий, — представился он, хотя она, скорее всего, уже знала, к кому идёт. — Чем могу быть полезен?
 Фехата. Имя прозвучало коротко, без лишних церемоний — как и всё в её облике. И сразу, без раскачки, перешла к делу. Артефакт на заказ. Возможно, несколько. Для начала — кольцо. Со змеиными мотивами.
 Флавий слушал, кивал, поправлял очки на переносице привычным жестом. Когда она закончила, он задумался на пару секунд, перебирая в памяти содержимое своих папок и ящиков.
 — Эскизы, — сказал он наконец. — Есть, конечно.
 Он поднялся из кресла — плавно, без резких движений, — и направился к дальнему стеллажу, тому самому, что стоял у левой стены в тени. Шестая полка. Он знал свои полки как пять пальцев, как лезвие любимого резца, как сопротивление металла под пальцами.
 Вот здесь. Папка из чёрной кожи, потёртая по углам — не от времени, от частого использования. Артефактор вытащил её, открыл на ходу, перелистывая плотные листы. Бумага была хорошей, дорогой. На эскизах не экономят никогда.
Звери. Птицы. Фантастические твари, которых не существует, но которые просились на бумагу сами собой. Анимализм был его слабостью — может быть, потому что в юности ему запрещали всё, кроме грубой силы. Или просто потому, что живые существа получались у него лучше мёртвых форм.
 Рептилии. Много рептилий.
 
 Флавий нашёл нужную страницу и замер, разглядывая рисунок. Змея, свернувшаяся в кольцо. Ещё одна – дремлющая в листве. Небольшая юркая змейка обвивает цветок. Змей с шипастым гребнем, похожий на дракона, демонстрирует острые зубы. Рядом — другая, поменьше, изящная, с чешуёй, проработанной до каждой крошечной пластинки. Далее — две змеи, переплетённые в спираль.
 Он вытащил несколько листов и протянул Фехате. На следующих страницах виднелись не менее десятка ящерок.
 — Примеры, — сказал коротко. И добавил, подчиняясь странному порыву — может быть, оттого, что кофе согрел кровь, а может, оттого, что Ферокс наконец-то замолчал и наблюдал с интересом: — Если ничего не подойдёт — сделаем новый, прямо здесь. Скажете, какую именно змею предпочитаете, в какой позе, из какого металла, с каким камнем. Или без камня. Ваш заказ — ваши правила.
 Этнарх вернулся к креслу, сел, взял чашку. Напиток ещё не остыл — он пил его медленно, наслаждался маленькой победой, отобранной у вселенной.
 
 Фехата рассматривала эскизы.
 Флавий пил кофе.
 Ферокс страдал.
 В мастерской было тихо, тепло, и пахло артефактами — старой пылью, медью и едва уловимым озоном от работающих заклинаний. За окном, сквозь плотные шторы, пробивался свет.
 
 Хорошее утро. Даже с воем в голове. Даже если по времени всего остального города это был уже давно день.

[Фехата]

Если Флавий думал, что Фехата знала к кому шла, то ему следовало передумать. Она просто пришла в одну из самых дорогих артефакторных мастерских в надежде, что хозяин сможет ее заинтересовать. Она часто так делала, но такой ее метод тыка срабатывал очень редко. То цены слишком завышены, а артефакты посредственны, то дизайны, предлагаемые мастерами, ее не впечатляли, а иногда ее вообще пытались одурачить, выдавая стекляшки за высококлассные особенные магические камни. Последних ждала незавидная участь, повезет, она просто разгромит лавку, а ведь может еще и лицо приукрасить.

Наверное, стоило начать выбирать мастеров как-то по-другому, но она надеялась, что скоро вообще не надо будет этого делать. Одного мастера себе по душе она уже нашла, но он жил на Лирее и сюда прилетал нечасто, а каждый раз вылавливать его ей было слишком лень. Хотелось кого-нибудь из "своих" Климбахских, чтобы в любой момент она могла завалиться к нему в лавку и выложить кучей на стол свои мысли и идеи, а великий мастер сваял бы из них что-то стоящее.

Наблюдая за неспешными перемещением мастера, девушка нетерпеливо покачивала ножкой. И вот Флавий возвращается, подает ей листы с эскизами... Момент истины. Скоро ее взгляд упадет на рисунки, а мозг за секунду примет решение о сотрудничестве. Это всегда волнительно, поэтому Фех, беря в руки листы, задержала взгляд на мужчине, рассматривая его бледно-голубые глаза и оттягивая неизбежное.

— У вас очень интересная внешность, — невпопад сказала она, совершенно не заботясь о том, что это может выглядеть бестактно. — Ее хочется рассматривать.

Тянуть больше не было смысла, глаза двинулись вниз и остановились на рисунках. Что ж, весьма неплохо, зря она волновалась. По крайне мере на эскизах все выглядело вполне прилично, а некоторые змейки были даже симпатичными. На первой странице пока ничего не запало в душу, поэтому Даар, как обычно, начал ворчать.

— Хоть у тебя и есть деньги, но это не значит, что надо растратить их все, — сварливо причитал хтон. — Знаешь, мало просто иметь много денег, надо уметь правильно ими распоряжа... ооо, а вот эта ничего такая!

Взглянув на вторую страницу, хтон настолько возбудился, что не только перестал жалобно скулить по еще даже не потраченным деньгам, но и высунулся наружу, раскрыв свои красные глаза с двух сторон под ключицами эльфийки. Буквально раскрыл, он имел вредную привычку отращивать на теле своей хозяйки то глаз, то рот, чтобы выразить свое очень важное мнение. На этот раз увиденное ему так понравилось, что на свет явилось аж сразу два глаза.

— Брысссь, — прошипела Фехата, легонько шлепая хтона по глазу одной рукой. Этот засранец, почуяв движение еще до его начала, тут же убрал глаза, так что шлепок пришелся прям по чистой невинной серой ключице. Не больно, но обидно.

— Месяц без сладкого, — безапелляционно проговорила девушка, под жалобные крики "Ну мааам!" в голове.

— Мне понравился вот этот дизайн, — как ни в чем не бывало обратилась Фехата к мастеру, показывая ему листок с рисунками и пальцем обводя змею, обернувшуюся кольцом. — Какой камень порекомендуете? Мне нравится и этот зеленый, но, может, сделать его янтарным, как мои глаза? — задумчиво постучала по подбородку пальцем эльфийка. — О, кстати, а вам не надо никаких особых материалов или ингредиентов? Я сейчас вполне свободна и могла бы сходить за ними с вами.

Она предлагала это не по доброте душевной. Ее очень заботило здоровье новоприобретенного артефактора. Один уже рассказал ей, как чуть не помер в погоне за редкими камнями, так что она была знакома с тягой мастеров на суицидальные походы за ингредиентами.

Понравившееся колечко

[Флавий Сигнифер]

Драгоценный альбом перешёл в руки гостьи.
Флавий наблюдал как она перелистывает эскизы. Останавливается. Возвращается. Замирает на одном — том самом, где змея не свернулась в вечный круг, а просто обвивает палец, словно прилегла отдохнуть. Лаконично до аскезы. Изящно.
Он одобрил выбор молчаливым кивком.

А потом она подняла глаза и сказала нечто, от чего Флавий на долю секунды потерял контроль над выражением лица.
О его внешности. О том, что её хочется рассматривать.
Флавий моргнул. Поправил очки — жест-паразит, который выдавал лёгкое замешательство. Он знал, как выглядит. Белые волосы до колен, бледная кожа, красноватые зрачки. Этнарх знал, что люди смотрят на него. Иногда — с любопытством, чаще — с настороженностью. Но чтобы рассматривали? Чтобы хотелось?
Он ничего не ответил. Просто чуть повернул голову, как будто не расслышал, и сделал ещё глоток кофе — медленный, сосредоточенный. Вкус на этот раз показался более горьким, чем обычно.
Альбинизм в этой форме больше изъян, чем особенность. Формально — болезнь, которая изрядно подпортила жизнь, почти лишила зрения. Он похож на привидение, впрочем, если это любопытно рассматривать – не жалко, есть те, кто видит эстетику и в странностях.
Артефактор не стал это озвучивать. Зачем?

Кофе допит не был, когда Флавий заметил.
Он был мастером наблюдения — по необходимости, потому что плохое зрение компенсировалось вниманием к деталям, которые другие упускали. И сейчас он заметил, как изменилось лицо Фехаты, пока она разглядывала эскиз. Чуть напряглись скулы. Чуть сузились глаза. И на ключицах, там, где воротник расходился в стороны...
Флавий не дрогнул.
Глаза. Небольшие, блестящие, проступившие на серой коже, как бусины на бархате. Моргнули — и исчезли. Потом появились снова.
Он не стал пялиться. Отвёл взгляд к окну, к задернутой шторе, к пятну света на полу — куда угодно, только не на это. Хтоник. Значит, своё безумие. Свой голос в голове. Своя война за рассудок.
Кто он такой, чтобы удивляться?
Сегодня утром он сражался за кофейную турку с собственным хвостом. Это выглядело не более своеобразно, чем проступающие глаза на чужой ключице.
Тихий диалог — она с кем-то внутри себя. Сигнифер уловил краем сознания, как напряглись её плечи, как пальцы на секунду сжали край эскиза. И, кажется, услышал мысленный финал переговоров. Никакого сладкого. Месяц.
Жестоко. Флавий внутренне поморщился с сочувствием — к невидимому хтону, который только что потерял право на маленькую радость. У Ферокса, например, так просто рыбу не отнимешь. Ферокс бы взбунтовался. Устроил бы бучу с выдиранием контроля и шипением на всех частотах.
У этой же эльфийки, видимо, с дисциплиной было строго.

Фехата спросила про материалы.
— Серебро, — ответил Флавий, ставя чашку на стол, — Бывает очень разное. Чистый металл не самый прочный и не будет блестеть, зато лучше всего вбирает магию. Ювелирные сплавы будут блестеть долгие годы, а вот на плетении это может сказаться. Есть ещё местные сплавы... климбахские. Своеобразные, от ядовитых для чужеземцев до тех, на которые могут реагировать хтоны. Смотря какие чары вы хотели бы вложить в это кольцо.

И янтарь. В цвет её собственных глаз.
Флавий замер.
Вот тут, в этом простом «как мои глаза», было нечто, что ощущалось с почти физической остротой: он едва различал их. Не разглядел. Дистанция, вежливость, привычка не смотреть в упор — всё это сложилось в стену, за которой остались детали. А хотелось бы. Интересно же — какие такие янтарные глаза? Яркие? Медовые? Красновато-жёлтые? Прозрачные, как капли смолы, в которых застыло солнце? Прекрасный материал, тем не менее, с богатейшей палитрой, где неудачных решений нет. Но есть – несоответствующие, раз подбирать нужно под глаза именно этой девушки.
Он не спросил. Не позволил себе.
— Хороший выбор, — сказал он вместо этого ровным голосом. — Материал артефакта, отсылающий к чему-то личному, даёт более живую связь с владельцем. Изумруд из эскиза тоже был бы неплох, но к вам отношения бы такого не имел. А янтарь... — он помолчал, подбирая слова, — Если подберём точно, кольцо станет продолжением руки, а магический узор – вашим общим.
Материалы были. Конечно, были. Не первый век Флавий Сигнифер держит мастерскую в Некроделле, и за это время его кладовые обросли таким количеством металлов, камней, костей, кристаллов и прочей драгоценной руды, что хватило бы на небольшую армию артефакторов. Серебро лежало в ящике с маркировкой каждого из сплавов. Янтарь — в шкатулке на третьей полке, рядом с кораллами и жемчугом. Он мог встать, пройти в мастерскую, достать, показать. Всё было под рукой.

Но Ферокс проснулся окончательно.
Не так, как утром — злобным шипением и атаками на кофейную утварь. Нет. На этот раз голос хтона звучал иначе. Мягче. Вкрадчивее. С нотками искренней заботы, которая Флавия всегда настораживала больше, чем прямые угрозы или безобразные вопли.
«Серебро?» — протянул Ферокс мысленно, и в этом слышалось сомнение человека, который нашёл в супе муху и теперь решает, сообщать или нет. — «Ну, серебро, конечно, есть. И пробы хорошей. Но разве оно пригодно для такого кольца? Для любого другого — да. А для этого?»
«Не начинай», — мысленно ответил Флавий, сохраняя внешнее спокойствие. Фехата не должна заметить, что он ведёт внутреннюю перепалку.
«Я просто забочусь о репутации. Твоей репутации. Нашей общей».
Флавий мысленно фыркнул.
«А янтарь?» — продолжал Ферокс с той же приторной сладостью в мысленном голосе. — «Ну, какое зачарование ты вплетёшь на тот жалкий кусочек старой смолы, что кроме пыльного угла ничего уже полтысячи лет не видел? Он же мутный. Потускневший. Недоразумение, а не материал. Чахлая жёлтая безделица, его и доставать-то стыдно, не то, что куда-то инкрустировать, кроме дешёвого старушечьего набалдашника для трости».
 «Янтарь в шкатулке идеальный, и ты это знаешь».
 «Знаю. Но есть же лучше. Живее. Тот, что не в старом ящике лежит, а дышит. Который море выносило на берег, солнце высушило, волны отполировали. Может, пойдём за таким? За живым.»

Ах, вот оно что.
Флавий понял всё в ту же секунду. Ферокс заскучал. За долгие годы относительного покоя, когда война с безумием уступила место сотрудничеству, а дни стали походить один на другой, хтону стало тоскливо. Появление необычной гостьи, отказавшейся от кофе, разбудило в нём что-то вроде интереса. А теперь он хотел приключений. Пусть крошечных. Пусть под видом поиска материалов.
— У нас есть всё, — вслух сказал Флавий, обращаясь к Фехате, но на самом деле — к ним обоим. — Серебро любой пробы. Янтарь — почти вся палитра. Прозрачный, пейзажный, с инклюзами, копаловый — если нужен помоложе. Куда-то идти необязательно.
«Но это же скучно!» — заныл Ферокс. — «Тысячу лет сидим в четырёх стенах. А тут — девушка. Красивая. Предлагает пойти и добыть нужный материал. В смысле, по-настоящему добыть, а не выкопать из кучи пыли, в которой погрязли твои полки! И ты сам, кстати, тоже. Почему бы не сделать процесс интереснее? Сгоняем на берег. Найдём кусок янтаря, который годами баюкали волны. Я покажу, где искать. У меня нюх на такие вещи.»
Флавий вздохнул. На сегодня встреч более не запланировано. Есть, кому присмотреть за мастерской. И как неприятно было признавать, но есть в бессовестном вранье хтона и своя правда.
— Однако... — произнёс он медленно, давая себе паузу. Ферокс внутри замер в предвкушении. — Есть один нюанс. Чем больше общего у артефакта с владельцем, тем прочнее связь, какие бы чары на него ни были наложены. Даже если общее – не просто общий цвет глаз и камня, а воспоминание.
Он поднял глаза на Фехату. Встретился с ней взглядом — впервые за весь разговор по-настоящему прямо, без привычного полуотворота. В самом деле, точнее, чем янтарь, и не скажешь. Тёплый медовый оттенок с характерными для минералоида отблесками.
 — Если материал сам найдёт вас, будет шанс создать что-то по-настоящему уникальное. Не просто украшение, а почти одушевлённое, дышащее магией произведение искусства.

Он услышал мысленный восторг Ферокса — торжествующий, почти... мурлычущий. У этого хтона слишком много от кота, и с годами становилось только больше.
— Если вы не против, — добавил Флавий тем же ровным тоном, хотя внутри уже проклинал себя за мягкотелость, — Мы могли бы выбраться за пределы города. Там, на старых берегах, иногда попадается янтарь, которого нет в мастерской. Пара часов пути.
«ДА!» — Ферокс праздновал победу, артефактор на пару секунд прикрыл глаза. Скорее всего, белки на некоторое время потемнели, без спроса.
Ну и пусть. Он улыбнулся эльфийке едва заметной, полупрозрачной улыбкой, в которой смешались досада, согласие и неожиданное удовольствие от того, что день перестал быть предсказуемым.

[Фехата]

— Серебро? — переспросила эльфийка, будто забыв, что была увешана им с ног до головы. — А откуда вы узнали, что я хочу что-то из серебра?

Она прям физически почувствовала, как Даар закатил глаза.

Но в разных сплавах и тонкостях работы с материалами она ничего не смыслила, именно поэтому и пришла к мастеру. Уж он то сможет подобрать для нее и нужное плетение, и подходящие сочетания камня и металла. 

— Для начала давайте остановимся просто на увеличении физических характеристик, — поразмыслив, ответила Фех. — Мое тело не такое сильное, как хотелось бы, сказывается эльфийское происхождение, — девушка раздраженно вздохнула. Ее иногда жутко бесило, что это тело не соответствовало ее амбициям, хотелось заиметь другое, сильнее, выносливее, которое не выдохнется после пары спаррингов. Тренировки помогали, но исправить в полной мере это не могли, даже мутация и аннигиляция не сделали ее заметно сильнее, это злило. Пережить все это, чтобы просто поиметь когти и крылья, которыми все равно много не помашешь, потому что дохляки эльфы не приспособлены для такого.

— На самом деле я не знаю, может есть и другие камни с медовым оттенком, — задумчиво постучала по подбородку пальцем Фех. — Мне на ум приходит только янтарь, но может есть какие-то более редкие камни?

Разговор со хтоном девушка не заметила, она вообще не была в курсе, что перед ней тоже хтоник. С таким же капризным характером сожителя, как и у ее собственного. Она хоть и была наблюдательна, но ее собеседник уж очень хорошо владел лицом, по нему и не догадаешься, что прямо сейчас он ведет ленивую перепалку с кем-то.

— Наверное, лучше прозрачный, тут слишком маленькие глазки, чтобы можно было рассмотреть какие-то узоры или инклюзы, — еще раз всматриваясь в эскиз, пробормотала эльфийка. — А вот на серьги или кулон можно взять и с инклюзами. С каким-нибудь паучком или муравьем. А, или со скорпионом! — уже куда воодушевленнее хлопнула в ладоши Фехата.

Ей уже не терпелось начать перебирать имеющиеся камушки в поисках своего. Того, который с первого взгляда прикует к себе все ее внимание, прям как с эскизом или с обычными украшениями.

— Конечно, я не против, — воскликнула эльфийка громче, чем следовало. — Мне нравится ваша идея! Я предпочитаю индивидуальные и максимально подходящие мне артефакты. Иногда я не просто отправляюсь на поиски материалов вместе с мастером, но и присутствую во время изготовления украшений. Но если вы против последнего, то я, конечно, не буду настаивать.

Она всего пару раз могла наблюдать за этим завораживающим процессом и очень уж хотела познакомиться с ним поближе. Сама она не умела и не хотела становиться артефактором, ей нравится носить, а не создавать.

— А еще можно чуть-чуть пройти дальше по берегу и посмотреть на животных или растения. Хотя, не знаю можно ли их использовать в качестве материалов, никогда не слышала, — задумчиво эльфийка смерила взглядом тело артефактора, закутанное в просторные одеяния. — Хотя, нет, в лес не пойдем, там слишком опасно, — тут же отказалась она. Все-таки хотелось  сохранить жизнь мастеру, а не проверить его на прочность.

— Когда пойдем? — тут же вскочила с места девушка и посмотрела на Флавия. — Вам нужно подготовиться или что-то сделать с мастерской? — она оглянулась, словно так могла понять что потенциально могло задержать его здесь. — Если вам нужно время на сборы, я вас подожду.

[Флавий Сигнифер]

— Этот эскиз изначально создавался под серебро. А камень... смотря, для чего вам кольцо, — спросил Флавий, отставляя остывший кофе. — Характер зачарования зависит от назначения. Украшение — одно. Защита — другое. Рабочий инструмент — третье.
 Он кивнул, выслушав ответ, а внутри что-то дрогнуло — та самая струна, которую считал давно заржавевшей. Артефакты, усиливающие тело. Первое, с чего он начинал, когда был подростком, тайком читавшим в библиотеке клана. Тогда это было вопросом выживания. Он не мог быть сильным, как требовали Сигниферы, — стал хитрым. А чтобы быть хитрым, нужно было не умереть на тренировках.
 Улучшение физических характеристик. Сила. Артефакты, усиливающие мышцы, обостряющие реакцию, обманывающие тело — это было его первое ремесло. Единственное, что позволило «слепому щенку» не быть растоптанным в пыль.
 Он не сказал этого вслух. Не стал делиться воспоминаниями, которые не просились наружу. Но в голосе, когда он заговорил снова, проскользнула едва заметная теплота, почти невесомая. Её прятать не было нужды.
 — Это зачарование я знаю хорошо, — даже лучше, чем хотелось бы. — Оно не самое изящное, но — необходимое. Постараюсь сделать так, чтобы вы не чувствовали чужого присутствия. Чтобы артефакт стал частью вас, а не придатком.
 
 На самом деле, камней медового цвета предостаточно. Янтарь – всего лишь первый, какой приходит на ум, но далеко не единственный. Флавий кивнул, откинулся на спинку кресла и принялся перечислять, почти на память, потому что его кладовые хранили всё, о чём он говорил:
 — Цитрин. Прозрачный, солнечно-жёлтый, иногда с дымчатым отливом. Даёт артефакту устойчивость к ментальным воздействиям — как солнечный свет разгоняет тени. Хорош для защиты. Может быть огранён или в виде кабошона. Говорят, приносит богатство, но это больше суеверие. Довольно приятный в работе и носке, хороший помощник, но разрушения даются ему с трудом. Он больше про вдохновение, хорошее настроение, оптимизм... придать сил —  да, чтобы ударить — скорее, нет.
 Артефактор загнул первый палец на руке. Не замолкать он мог долго, когда разговор касается его любимого дела, но и закидывать гостью лишней информацией не хотелось. Пусть будет пять самых подходящих вариантов.
 — Гессонит, вид граната. Медово-коричневый, с красноватым оттенком. Очень плотный, тяжёлый, как бы сказать... ответственный. Помогает в зачарованиях как-либо связанных с социальными навыками, где нужно брать не силой, а альтернативными методами. Его любят учителя, управленцы, судьи... а, и кулинары. Иногда гессонит называют «коричным камнем», ради символизма случается использовать его в чём-то, связанным с кондитерским делом.
 Второй палец и невольная улыбка. Сочетание нот корицы с педантичностью минерала делает его почти личностью, это по-своему забавно.
 — Хризоберилл. Далеко не всегда зелёный, а при смене освещения меняет оттенок. Редкий, сложный в обработке, но даёт невероятную прочность конструкций. Если хотите, чтобы кольцо пережило вас — это он. Надёжный камень, упрямый, изделие делается раз и навсегда. Для статистики, ещё ни разу для ремонта мне не попадал в руки хризоберилловый артефакт. Но и перезачаровать его не получится, один раз он получит инструкцию, и всё.
 Третий вариант хорошо подходил для усиления, но был напрочь лишён гибкости. Выбор всё равно остаётся за Фехатой.
 — Жёлтый сапфир. Очень редкий, но для крошечных змеиных глазок, думаю, что-нибудь найдётся. Как и многим жёлтым камням, ему приписывают огненные свойства, но в этом случае оснований будто бы чуть больше. У сапфиров, как у любых корундов, большая магическая отдача. Пожар из искры, потоп из капли, ураган из дуновения – на него прекрасно лягут чары усиления. Потребует осторожности. Всё-таки одной силы мало, также важно грамотно её приложить, а сапфир за вас осторожничать не будет.
 Четвёртый вариант и четвёртый палец. Даже странно, что хтон помалкивает и упускает возможность назвать Флавия болтуном. Неужели хвостатому лентяю интересно?
 — И, конечно, медовый опал. Самый капризный, самый дорогой, самый красивый. Играет светом, переливается так, что глаз не оторвать. Но работать с ним — как уговаривать кошку сесть на колени. Может получиться шедевр. А может — трещина на первом же этапе закалки. В случае успеха будет... скорее озорным, игривым, чем серьёзным. И зачарование понесёт играючи и естественно, будто так и должно быть. Знаете ощущение, будто вам повезло в том, чего вы не умеете, и приходится делать вид, что вы в этом профи? Вот так часто работает зачарованный опал.
 Опал – камень-авантюра, нужно иметь определённую смелость не только, чтобы браться за его зачарование, но и чтобы носить такой артефакт. Собственной воли у него, конечно же, нет. Но иногда кажется, что есть, и ещё какая.
 Этнарх замолчал, давая гостье время подумать. Внутри Ферокс тихо мурлыкал от удовольствия: Флавий говорил о камнях, а значит, разговор затягивался. А значит, велика вероятность, что прогулка всё-таки состоится.
 
Фехата согласилась на поиски. И, более того, спросила — можно ли будет присутствовать при создании?
 Флавий помедлил.
 — Предупреждаю сразу, — сказал он, и в голосе его послышались нотки сухого, почти занудного реализма. — Процесс не самый увлекательный. Изготовление артефакта — это не мановение пальцами и не искры из воздуха. Это долгие часы с паяльной лампой, напильниками, окалиной и сажей. Сначала ты вытачиваешь основу, потом раз за разом нагреваешь металл, чтобы он принял нужную структуру. Потом крошечный резец, и ты сидишь с лупой, выцарапывая контуры, которые на готовом изделии никто не увидит, но без которых заклинание не ляжет. Потом камень — подгонка, шлифовка, оправа. Пыль летит во все стороны. Крошка забивается под ногти. В воздухе пахнет гарью и металлом.
 Он посмотрел на свои руки — с вечными пятнами от химикатов, с тонкими белыми шрамами на костяшках.
 — В конце получается изящное кольцо, которое блестит чистыми гранями. А мастерская утопает в грязи. Если вас устраивает — я не против. Если нет — тоже пойму. Но предупредить был должен.
 
Вне зависимости от решения эльфийки, артефактор примет его с уважением. Флавий кивнул. Не каждый готов смотреть на кухню, где готовят произведение искусства. Особенно если эта кухня — грязная, прокопчённая и шумная. А затем эльфийка спросила о животных. О растениях на берегу. Можно ли их использовать для артефактов? Можно, но опять же, не просто так.
 — В первую очередь — как эскизы. Природа создаёт формы, которые человеку не придумать. Узор на крыле бабочки, изгиб ветки, чешуя змеи — это всё готовые линии, которые можно перенести на металл. Но можно и по-другому. Кости, перья, сухие растения. Я иногда использую их в качестве ингредиентов. Только осторожно.
Сигнифер поджал губы, будто вовсе не собирался этого говорить.
 — Кости несут оттенок смерти. Иногда это хорошо — ритуальные артефакты, защита от нежити, связь с предками. Но если убить существо только ради материала, на кости оседает гнилостная аура. Напрасная смерть. Торопливая. Ненужная. Такой артефакт не принесёт удачи. Он станет тяжёлым, тревожным, и владелец будет чувствовать это каждый раз, когда наденет его, даже если не поймёт, откуда взялась тоска. Проклятые вещи я не делаю, — добавил Флавий сухо. — Никогда. Если найдём что-то мёртвое на берегу — посмотрим. Если увидим живое — оставим в покое. Договорились?
 Вопрос был адресован не столько Фехате, сколько Фероксу, который внутри уже строил планы, как бы стащить с берега что-нибудь интересное.
 
 Этнарх поднялся из кресла — плавно, без резких движений, — и бросил взгляд на часы, висящие над дверью.
 — Мне нужно двадцать минут на сборы. Я принесу чай.
 Он вышел в мастерскую, быстро сходил в кухню — и вернулся с дымящейся чашкой. Зелёный чай, с мятой и ломтиком лимона. Никакого кофе — он знал, что гостья его не пьёт, и больше не предлагал. И уже собрался уходить, когда Ферокс настойчиво дёрнул его за мысленный рукав:
 «Шоколад. Ты забыл шоколад».
 Флавий замер на полпути к двери.
 «Зачем шоколад? Она не просила».
 «Она не просила, но я прошу. Мы ведь слышали, как она внутри себя разговаривала. "Никакого сладкого". Месяц. Это жестоко. Даже для хтона. А я — понимающий. Душевный. Я знаю, что такое лишение. Хотя бы дольку. Обсуждение эскизов не должно нести за собой какие-то лишения!».
 Флавий прикрыл глаза. Подумал о том, что его хтон-аннигилятор, пожиратель реальности и ужас горных массивов, сейчас ведёт себя как сердобольная тётушка, подсовывающая гостям конфеты.
 — Ты неисправим, — прошептал он одними губами.
 «Я многогранен» — тут же парировал Ферокс.
 Флавий вернулся к столу, положил рядом с чашкой маленькое блюдце с двумя аккуратными дольками шоколада. Не говоря ни слова, вышел в мастерскую, оставив Фехату с чаем и внезапным угощением.
 За его спиной, в глубине сознания, Ферокс довольно урчал. Этнарх в этот раз даже не пытался понять его мотивацию.
 
 Двадцать минут. Ровно. Флавий умел собираться быстро — военная привычка, въевшаяся в кровь за годы войны и побегов. Он накинул длинный чёрный плащ, сунул в карманы несколько пустых мешочков для образцов, короткий нож в ножнах на поясе, стеклянные баночки для находок. Сменил рабочие очки на те, что потемнее — для солнца. Проверил, есть ли на месте любимый зачарованный браслет. На всякий случай.
 За дверью ждал новый день. Берег. Возможность найти янтарь, который отполировало море. И — необычная спутница.
 «А ещё рыбка», — напомнил Ферокс. — «На берегу наверняка есть рыбка. Свежая. Выловленная. Мы могли бы...»
 — Нет, — отрезал Флавий. — Мы идём не за этим.
 «Ты злой».
 Флавий улыбнулся в темноту коридора и шагнул обратно в зал, где его ждали.
 — Идём, — сказал он. — Ещё немного, и Фехата не выдержит моей болтовни о камнях.
 «А я уже... знаешь, как-то привык» — устало вздохнул хтон.
Утомить тысячелетнюю агрессивную и хищную тварь — тоже своего рода искусство.

[Фехата]

Кивнув, девушка о чем-то задумалась, разглядывая свои тонкие запястья. Они были гибкими и подвижными, но недостаточно сильными. В этих худых руках хоть и были скрыты тугие комки мышц, но все же настоящей силы воина в них недоставало.

— Таким чарам не обязательно быть изящными, — ответила Фех, переводя взгляд на мастера. — Достаточно, чтобы они делали свою работу. А изящество оставим для магии.

Солнечно-желтый цитрин. Выглядел он так же, как и звучит, ярко, оптимистично и совершенно не подходяще для темной, ночной, внешности эльфийки. Защищаться она не очень любила, ее стиль — скорость и сила. Ударить как можно быстрее и как можно сильнее, увернуться и повторить. Цитрин ей не подходил, Фех помотала головой в ответ на рассказ о первом камне.

Гессонит же, наоборот, слишком темный, больше коричневый, он потеряется в ее внешности и не будет привлекать внимание, а ведь украшения нужны, чтобы их видели. Социальные навыки ей тоже не сильно были нужны, у нее с ними все в порядке. А что до ее вспыльчивого характера... Навряд ли этот камень поможет уравновесить и успокоить ее, скорее распалит еще больше. Второй камень ей тоже не подходил и тоже был достоин только отрицательного качания головой.

Хризоберилл выглядел заманчиво, особенно если подобрать правильный оттенок. Ее он, конечно, навряд ли переживет, но и менять зачарования она не любила. Если уж выбрала что-то, значит именно эти чары и будут на этом артефакте. А если понадобится что-то другое, она просто закажет новый! Даар закатил глаза даже на мысли о потенциальных тратах, но эльфийка проигнорировала его. Сам ведь любит ее цацки, а чего-то жалуется. Этот камень был достоин ее кивка, но не сейчас. Когда-нибудь в следующий раз.

Желтый сапфир выглядел заманчиво, но вот его огненные свойства ее настораживали. Не любила она огонь, жжется. Ее всегда холодному телу становилось жарко даже при мысли о костре или камине, куда уж ей сапфир. Он тоже был отвергнут.

А вот медовый опал... Звучало так, будто этот камень буквально создан для нее. Она тоже любила полагаться на свою удачу и была склонна к авантюрам, казалось, они должны подружиться с этим камнем.

— Мне нравится медовый опал, — тут же сказала она, стоило мастеру замолчать. — Я хочу печатку на большой палец с этим камнем, — она вытянула вперед правую руку и чуть склонила голову, разглядывая пальцы, словно там уже красовался новый артефакт. — Мы подружимся, у нас с ним похожий характер. А как его найти? Мне не нравится вариант "купить", я хочу встретить его сама!

На предупреждения о скучности изготовления артефактов, девушка махнула рукой. Это для него процесс может быть скучным и однообразным, а вот для незнающей всех тонкостей Фехаты он был интересным. Она любила наблюдать за мастерами, что полностью погружены в свою работу. Что артефакторы, что художники или даже воины, все они становятся другими, растворяясь в любимом деле.

— Если я буду вам мешать, можете меня смело выгнать, но я хочу понаблюдать. Это интересно, — упрямо ответила Фех. — Я не буду лезть под руку.

Ей нравилось быть свидетелем того, как из ничего постепенно появляется на свет шедевр.

— Хорошо, без проблем, — просто согласилась девушка на запрет ненужный смертей.

У всех есть свои принципы, Фехата не видела ничего страшного в убийстве, тем более животного, но раз мастер не работает с таким, то тут и говорить не о чем. Заставлять она уж точно не будет, да и не получится, сразу видно.

Взглянув на часы, Флавий обозначил нужное на сборы время и эльфийка кивнула, усаживаясь обратно в кресло. Неожиданно ей принесли чай, а потом еще и шоколад. Усмехнувшись, девушка проигнорировала второе и медленно поднесла чашку с чаем к губам, легко сдувая горячий пар.

— А ты прям точно не хочешь? — мысленно тихонько проскулил Даар. — Тут же всего две долечки, мастер так старался, обратно вернулся, сделал лишние шаги, тебе его совсем не жалко?

Фех продолжала игнорировать хтона, который все сильнее ворчал. Чай оказался неплохим, мята приятно холодила после горячего напитка, а лимон добавлял легкую кислинку. Которую хотелось заесть сладким шоколадом, но девушка медлила. Она и сама любила сладкое, не больше, чем хтон, но все же.

Даар уже не мог себя сдерживать, даже отрастил рот на ее руке, стараясь высунутым языком хотя бы облизнуть недоступную закуску. Усмехнувшись, Фехата просто положила эту руку себе на коленки, дистанцируясь от стола.

— Ты такая жестокая, ты это знала!? — снова заныл хтон. — Ну что тебе стоит сгрызть эти несчастные дольки! Он же наверняка их выбросит, нельзя переводить еду!

И это говорил тот, кто любил надкусывать все пирожные, выбирая самое вкусное.

— Ты знаешь что надо сделать, — сделав очередной глоток, ответила девушка. — Не слышу.

— Прости, я больше не буду вылезать без спроса, — уныло проворчал Даар.

— Ты врешь, — обрубила Фех, усмехнувшись. Но рука ее тем не менее потянулась к блюдцу с угощением. Казалось, извинения приняты, но...

Стоило только языку коснуться шоколада, как хтон все понял и заметался в мыслях еще неистовее. Фехата просто обрубила ему доступ к вкусовым рецепторам!

— Да я просто не удержался! Тебе же самой понравился этот эскиз, ты тоже его выбрала! — наконец, "раскаялся" Даар. — И я буду так еще, и ты это знаешь! И вообще, ты сама это позволяешь! И... ну пожалуйста, ты ведь сейчас все сожрешь...

В голос рассмеявшись, эльфийка все же позволила ему наслаждаться вкусом вместе с ней. Ей нравилось издеваться над своим хтоном, так же, как и ему доставляло удовольствие бесить свою хозяйку. Здесь они были похожи, только вот возможностей больше было у нее.

Наконец, чай был выпит, шоколад доеден, а мастер собран. Надо же, и правда ровно двадцать минут.

— Отлично, пойдемте-пойдемте, — нетерпеливо схватила артефактора за руку Фех, чуть ли не подпрыгивая от нетерпения. — Я как раз люблю иногда прогуляться по берегу или полюбоваться там восходом. Если сильно задержимся, может даже тоже застанем его, — выводя Флавия на улицу, эльфийка остановилась у двери, выпуская его руку и оглянулась. — А вам надо там, закрыть мастерскую?

Если надо, девушка подождет, нетерпеливо перекатываясь с пятки на носок, а потом, чуть сбавив скорость, поведет Флавия по переулкам Пандемониума, медленно выводя из города.

— А как вы стали артефактором? — внезапно задала она вопрос, поворачивая голову к мужчине. Ей нравилось слушать истории интересных личностей, а этот мастер уже привлек ее внимание своей необычной внешностью.