[Инфирмукс]

Солнце погасло
Холод и смерть
Погребальное пламя костров
Не сможет нас больше согреть...
(- с -)

Вводный пост

Колбы в лаборатории излучали тусклый свет, отбрасывая острые блики на лицо пленницы. Ритуальная печать на полу дышала тяжёлым жаром. Все здесь знали, зачем она: чтобы глушить магию тех, чьё место — на хирургическом столе с фиксаторами на руках и ногах. Даже без фиксаторов подопытная не смогла бы сделать и двух шагов. Протокол безопасности, спроектированный лично хозяином этого места.

Об Аксе ходило множество слухов. Почти в каждом крупном городе Некроделлы имелся «филиал ада», про который говорили: здесь Акс Сафэ проводит свои самые бесчеловечные эксперименты. Его имя, как и имена ещё двоих столпов власти при Уроборосе, не нуждалось в представлении. Орайна тоже не была исключением, хотя уже долгое время пребывала в опале. Возможно, именно здесь слухи о бесчеловечности стояли ближе всего к правде: опальные города особенно удобны безумным экспериментаторам вроде Акса, пьяным от вседозволенности. Конечно, Орайна являлась далеко не единственной в его коллекции. И едва ли самой важной. Акса хватало на всех. Воистину, человек выдающихся талантов.

Сафэ вошёл первым: высокий, с царственной выправкой и холодным непроницаемым взглядом. Следом за ним прошли ещё пятеро: двое биотехнологов, некромант и двое практиков высшей магии. Они служили в Орайне при Аксе, составляя его рабочую «связку» в те редкие дни, когда архонт навещал лабораторию. В столице его ждали чаще.

— Шариянн, — Акс обратился к девушке-биотехнологу, которая проводила предварительный анализ состояния Фехаты, воздействуя рунами на её точки и узлы. Пальцы скользили по обнажённой коже — шее, груди, плечам, коленям. Пока она не причиняла боли, лишь ставила силовые барьеры, перекрывая энергетический кровоток и подготавливая тело к метаморфозам.

— ...имя, расу, ранг и статью, — спокойно напомнил Акс. Его тихий голос ввинчивался в сознание громче любого крика.

Рука Шариянн дрогнула, и одна из рун схлопнулась прямо на плече, брызнув электрическими разрядами и болью. Она медленно повернулась, склонив голову:

— Аэрхарта Морвейн. Эльф. Седьмой ранг. Ренегат. Высшее преступление согласно военной доктрине — поддержка Красного Мятежника. Во время Орайнской облавы саботировала контурные печати и напала на инквизиторов Ордо Легибус.

Акс подошёл ближе, наклонился над Фехатой и окинул её взглядом. Перед ним был не человек — ресурс. Такой же, как клинок или защитный артефакт.

— Выносливая, с мощными энергетическими узлами. Психика устойчивая, прочность высокая. Придётся поработать, такое тело будет сопротивляться мутации. Шариянн, ей двойную дозу нейропротектора. Морган, берём протокол семнадцать, но инициируем с девятого.

— С мутации энергосети? Это её убьёт, мой лорд. При всём уважении, такое тело не выдержит термальной стадии.

— Да, но я не договорил. Мастер Ковмар проследит, чтобы не начался некроз. Через некромутацию.

Закончив осмотр, Акс вдруг задержал взгляд на лице Фехаты и заговорил уже с ней.

— Ты понимаешь, что предала свой народ, Аэрхарта? Из всех преступлений ты выбрала именно это. Могла бы дальше жить спокойно, создать новый клан. Но в итоге оказалась там же, где сотни тысяч, пошедших за Красным Мятежником. В могиле. Когда мятеж захлебнётся в собственной крови — вопрос времени. Но ты прежняя этого не увидишь. Будь уверена, я сделаю из тебя отличного боевого мутанта: сильного, смертоносного, способного убить сотни мятежников. Ты будешь искупать смерть каждого, кто остался гнить в земле после той резни.

Акс отлично владел риторикой и умел говорить так, будто ему не плевать на жертвы, на народ Некроделлы, на убитых при облаве солдат Ордо. Пятёрка ассистентов потом перескажет его речь с подробностями, и слова одного из приближённых Уробороса быстро разлетятся по городу — как лозунги, как пропаганда. Именно этого он и добивался. Мнение куска мяса на столе его не интересовало. Зато ассистенты ловили каждую фразу, уже мысленно прикидывая, кому и за сколько её продадут.

~~~***~~~

Их хоронили на закате, когда Архей уже скрылся за горизонтом, оставив в небе только кровавые рубцы. Звёзд не было. Их заменяли погребальные костры. Только сидя у такого костра, с кружкой горькой травяной настойки, Инфирмукс мог наконец разобрать по частям провал в Орайне. Во время облавы на это не было ни минуты — всё уходило на выживание.

Мятежники проигрывали чаще, чем хотели признавать. Каждый год — тысячи убитых. Каждое десятилетие — его новые мёртвые побратимы. Иногда реже, иногда чаще, но каждый раз словно впервые. Сегодня почти весь отряд был жив только потому, что кто-то отчаянный и безумный, имея официальный доступ к силовому барьеру, сознательно разорвал оцепление и дал людям Инфирмукса уйти порталом.

— Инфирмукс, — сзади раздался басистый мужской голос. Мятежник не обернулся, глядя в огонь.

— Узнали, кто это был? — спросил он прямо.

— Да. Наш человек во дворце Орайны только что прислал весть. Диверсию устроила старший инквизитор Аэрхарта Морвейн. Её взяли живой. Сейчас она в пыточной Ордо Легибус. В Орайну скоро прибудет Акс Сафэ, чтобы...

— Я знаю, Зеррах, чтобы сделать из неё идеальный инструмент, который не способен предать. Инструменты не предают. Они служат.

— Да. Ты приказал, чтобы это донесли до тебя сразу, в обход всех. Вот — донесли.

Зеррах, грузный бородатый орк, уселся рядом и плеснул в кружку эль. Воздух наполнил запах солода и трав.

— Будешь? — он протянул фляжку Инфирмуксу.

— Нет. Не сейчас. И ты не пей. Мы выдвигаемся через сорок минут. Когда из Раума и Ашфалта подойдут войска.

— Ты... уже собираешь войска? — усмехнулся Зеррах, хрустя костяшками. — То есть созвал их ещё до того, как узнал про инквизитора? Почему был так уверен, что её не убили?

— Я знаю почерк Уробороса. Тихо убрать такого человека — не его метод. Ты понимаешь, зачем я это делаю. В Ордо хватает таких, как она. Они тайно надеются на нас. Если мы вытащим её, в сердцах остальных вспыхнет надежда. Некоторые перейдут к нам. — «...чтобы занять места погибших и тоже отдать жизни», — внутри кольнуло отвращение и тупая боль. Он принимал эту цену. Его собственная жизнь тоже в заложниках у Некроделлы. Ради этого удара по системе он был готов платить.

— Уроборос тебе этого не простит, — расхохотался орк, отбрасывая кружку и поднимаясь.

— Переживу, — усмехнулся Инфирмукс.

[Фехата]

Аэрхарта расслабленно лежала на хирургическом столе. Она знала, к чему приведет ее поступок, знала, что ждет ее впереди, а потому была уже готова и не видела смысла дергаться. Смирившись со своей судьбой еще несколько дней назад, она позволила Шериянн спокойно выполнять ее работу, чуть повернув голову и разглядывая колбочки и склянки.

Воин и маг ничего не смыслила в науке, но как эльф до сих пор могла видеть красоту там, где другие покрутили бы пальцем у виска. Жаль, что умереть красиво у нее не получится, ведь хирургический стол это только начало и даже не смерть.

Без магии тело стало непривычно тяжелым и двигаться не хотелось совсем. Если бы не холод и неприятные прикосновения биотехнолога, эльфийка бы даже уснула.

Повернув голову на звук скрипнувшей двери, Аэрхарта спокойно осмотрела вошедшего. Акс Сафэ, да, кто в Ордо не знал о нем? Когда-то некоторые схваченные ею "неверные" уходили именно ему, и когда-то очередь должна была дойти и до нее. И вот мы здесь.

Даже не обратив внимание на резку вспышку боли, эльфийка лишь дернула плечом, переводя взгляд на "свиту" Акса и пропуская все то, что они хотели сделать с ней, мимо ушей. А вот хтон, давно подавленный и тихо сидящий внутри нее, медленно просыпался, словно, наконец, дождался момента, когда можно было взять реванш.

"Да, мой сладкий, совсем скоро это тело будет принадлежать тебе," — мысленно усмехнулась девушка. Скоро у нее не останется сил подавлять его, да и ее самой не останется.

Резкие слова Акса выдернули эльфийку от внутреннего монолога, заставив сфокусировать взгляд на холодном лице. "О, так он знал, что это был мой клан," — отрешенно промелькнуло у нее в мыслях. — "Неудивительно".

Ничего не ответив, девушка лишь презрительно усмехнулась. Она не собиралась поддерживать этот цирк, пусть Акс работает на публику в одиночку, у него это прекрасно получается.

Красного мятежника она не поддерживала, Аэрхарта просто ненавидела Уробороса и всех его приближенных, именно поэтому решилась на открытое сопротивление, предательство и помощь мятежникам. Да и какая уже разница кого она там поддерживает, если осталось ей недолго.

Где-то в глубине души она может быть и надеялась, что Инфирмукс победит и свергнет Уробороса. Жаль, что она этого уже не увидит.

[Инфирмукс]

Акс потерял к ней интерес почти сразу. Ритуал прервали на середине, когда части тканей прошли только первую стадию мутации. Бросив сухой приказ, Сафэ шагнул за порог. Следом, шурша мантиями, выскользнули двое магов. Тяжёлая бронированная плита с лязгом встала на место. Аэрхарта продолжала лежать на столе, когда экспериментальную камеру прошил вой сирен. Красная тревога.

***

Воздух в подземельях Орайны, пропитанный тошнотворной вонью реагентов и едкой кровью, оседал в легких, заставляя скручиваться желудок. Инфирмукс спускался всё ниже, физически ощущая, как блокирующий купол, только благодаря которому сюда не нагрянули отряды стражи, вытягивает из него силы. Десять минут. Ровно столько у них было до того, как стальной капкан цитадели схлопнется намертво. На верхних этажах прямо сейчас творилась настоящая бойня: бойцы авангарда под прикрытием высших умертвий рвали гарнизон на куски, захлёбываясь в ответном огне. Повстанцы платили кровью за каждую секунду этой форы.

Мощный удар прилетел из слепой зоны — некромант Ксенос-Армады вложил в некротическую волну всю свою ярость, кроша каменные плиты стен. Аварийные лампы замигали, заливая коридор дурным багровым светом. Обычного бойца разорвало бы на куски гниющего мяса, но мастера смерти так просто не уничтожить. Рывок и костяной хвост хтоника насквозь пробил ублюдка в пяти местах. Глухой хруст рёбер, влажный треск рвущихся тканей затопил помещение. Маг захрипел, оседая в лужу собственной крови.

Перешагнув через ещё дёргающийся труп, Инфирмукс не почувствовал ничего, кроме холодной уверенности. В этом месте святых не водилось. Эльфийка, за которой он шёл, десятилетиями носила инквизиторский мундир, и её руки были по локоть в чужих кишках. Но именно она в решающий момент порвала силовые контуры, дав мятежникам уйти порталом. Причина, почему она это сделала, его не волновала. Инфирмукс собирался вытащить её отсюда не из милосердия.

— Она здесь, — голос Эреба в голове резанул пламенем костров. — Жива. Я чую её хтона.

— Значит, мы успели до того, как мясники пустили её на химер, — мысленно отсёк Инфирмукс, ускоряя шаг.

Лаборатория пряталась за бронированной плитой. Хтоник не стал тратить время на тонкую работу. Первый же удар заставил сталь тошнотворно взвыть. За преградой кто-то тонко пискнул — ассистенты почуяли приближение врага. Второй удар превратил металл в гнойник раскалённой добела плазмы. Петли лопнули, и многотонная дверь рухнула внутрь, выплёвывая облако ядовитого жара и дыма. Инфирмукс тотчас ударил по сигнатурам, удерживающим девушку. Энергетический щит вокруг хирургического стола тут же сдох с оглушающим гулом, возвращая пленнице контроль над собственным телом.

Внутри несло спиртом и животным ужасом. Седой практик высшей магии попытался вскинуть руку с активированным артефактом, но Инфирмукс оказался быстрее. Хвост вспорол воздух. На кафель с мокрым шлепком упала отрубленная кисть, а через мгновение покатилась и голова. Обезглавленное тело секунду балансировало, фонтанируя густой кровью из обрубка шеи, а затем рухнуло прямо на скулящего старика-биотехнолога.

— Бросить оружие. И кто-то из вас уйдет живым, — пророкотал Инфирмукс.

Ему нужны были эти дрожащие твари, хотя бы одна. Их страх должен был расползтись по всей Орайне, разнося слух о том, что неприступных цитаделей не существует. Девчонка-лаборантка рухнула на колени, заливаясь слезами и судорожно нашёптывая молитвы Уроборосу.

— Заткнись, — брезгливо бросил хтоник. — Твой бог — просто сбрендившая тварь. Он тебе не поможет.

Инфирмукс приблизился к столу. Его тяжёлый, непроницаемый взгляд упёрся в эльфийку.

— Аэрхарта Морвейн, — произнёс он, чеканя каждый слог. — Я — Инфирмукс. На ноги встать сможешь? Если нет — говори сразу, понесу на себе.

[Фехата]

Эти несколько часов были самыми ужасными в ее жизни, Аэрхарта не переживала подобную боль даже при слиянии со хтоном. Ее истощенное тело не выдерживало, мысли путались, сбивались, она проваливалась в забытье и вновь резко возвращалась, чтобы упасть в еще большее безумие.

Хтон проснулся окончательно, вальяжно расположился в ее голове, с удовлетворенным прищуром взирая на мучения своей бывшей хозяйки.

Уже не такая сильная? Не такая самоуверенная? Где твой контроль? Куда пропала воля? Почему ты позволила мне выйти? Боишься? Или уже в отчаянии?

Как ты смеешь сопротивляться!? У тебя еще остались силы на это!? Хватит противиться неизбежному! Ты подавляла меня несколько столетий, думаешь я успокоюсь? Сейчас?

Аэрхарта сжала зубы, терпя и ментальные атаки, и физическую мутацию. Хтон, подавленный до того, что на ее теле не было ни единого его следа, разбушевался даже сильнее, чем в самом начале. Он никак не мог смириться, что даже в таком состоянии эльфийка продолжала сопротивляться и не желала сдаваться. Он атаковал ее снова и снова и она не выдержала.

Хватило лишь небольшой заминки, пол секунды передышки, чтобы он захватил контроль над ее телом. Ненадолго, буквально на долю секунды, но ему так понравилось, что он увеличил свой напор. Ему не нравилось место, где они были, не нравились ограничители. И не нравилась Аэрхарта.

Пол секунды это не много, но достаточно, чтобы успеть напакостить в чужом теле. Мутации, спровоцированные Аксом, и ярость хтона вылились в выросшие черные когти и порванную кожу на спине.

Из очередного забытья в борьбе ее вытащила внезапная сирена. Она была такой неожиданной, что даже хтон насторожился, давая небольшую передышку им обоим. Все же эксперименты и печати подавляли не только ее силу, но и его. Иначе от ее мозгов уже давно ничего бы не осталось.

Грохот падающей двери заставил ее поднять голову из последних сил вглядываясь в проем. В глазах плыло, она ничего не видела, и единственное, что почувствовала, это страх.

Но не ее.

Хтон внутри вдруг забился в угол сознания, освобождая от своего гнета и позволяя вздохнуть. Почему, она не задумывалась, не было ни сил, ни желания.

Почувствовав прилив магической энергии, девушка вздохнула полной грудью и закашлялась, переворачиваясь на бок и поднимаясь. Из уголка губ потекла струйка крови, которую она просто стерла, размазав по щеке и поднимая покрасневший из-за лопнувших сосудов взгляд.

— Аэрхарта Морвейн. Я — Инфирмукс.

Это прозвучало как приговор. Повторный.

Едва забрезжившая надежда на спасение была грубо подавлена этим властным голосом и тяжелым взглядом. Никто не знал, что это она помогла мятежникам, никто не должен был прийти за тем, чтобы спасти ее. А значит он здесь лишь чтобы снова пленить.

Сопротивляться она все равно не могла, поэтому смерила Красного Мятежника взглядом, оглянулась на забившихся в угол лаборантов и приняла решение.

— Могу, — хрипло проговорила она. — Но прошу, дай мне десять секунд.

Затем девушка опустилась на ослабевшие ноги и подошла к лаборантке, биотехнологу и Шериянн, что тряслись от страха перед Инфирмуксом. Собрав последние силы, она быстро и резко вскинула руки, когтями одной распарывая горло биотехнологу, второй проникая в грудную клетку Шериянн и обхватывая ее трепещущее сердце пальцами. Лаборантку она оставит в живых, та еще ничего не успела ей сделать.

Брезгливо отбросив ошметки внутренностей, она повернулась к Красному Мятежнику и уже хотела сделать шаг, как силы ее покинули и она завалилась вперед, теряя сознание.