[Эйва]

[Эйва]

ТЕКУЩАЯ ЛОКАЦИЯ
Кузница-9
Орбитальный док-комплекс • Ярус B • Смотровая галерея
НОЧНАЯ СМЕНА
Орбитальный док-комплекс «Кузница-9» в этот цикл жил вполголоса.

Большая часть технического персонала уже схлынула в жилые сектора, оставив ярусы ремонтных палуб во власти ночной смены — скелетного экипажа из трёх дроидов-сварщиков и одного угрюмого диспетчера, запершегося в опечатанной рубке где-то на уровне D. Искусственная гравитация здесь работала с лёгким, едва ощутимым гулом на грани инфразвука — позвоночником чувствовалась раньше, чем ушами. Воздух пах озоном, разогретой смазкой и той особенной стерильной сухостью, какая бывает только в помещениях, откуда методично вытягивают влагу рециркуляторы замкнутого цикла.

Корвет класса «Сигма 2.0» с бортовым номером CV-77B и именем «Пустельга», выведенным трафаретом вдоль носовой надстройки, висел в захватах стапелей, распятый силовыми полями ложементов. Корабль был раздет.

Броневые панели с правого борта сняты полностью, обнажая сплетение кабельных жгутов и тусклый цилиндр прыжкового ядра, извлечённого из гнезда и зафиксированного на ремонтной платформе в пятнадцати метрах от корпуса. Вокруг ядра ещё мерцали остаточные эмиссии диагностических сканеров — техники закончили калибровку четыре часа назад и ушли, оставив оборудование в ждущем режиме. Кабель-каналы зияли пустыми разъёмами. Интерфейсные панели на ближайшей стене тихо перемигивались оранжевыми огнями, транслируя один и тот же беззвучный статус: «Процесс прерван. Ожидание команды оператора».

Внутри корабля было темно. Аварийное освещение ещё теплилось вдоль палубы жилого отсека, но основная энергосеть молчала. Искусственный интеллект «Ворчун» — старый, сварливый, бессменно терпевший выходки хозяйки больше ста лет — был обесточен вместе с нейроядрами. Его голосовая матрица лежала в буфере холодного хранилища, и единственным звуком, доносившимся из открытого шлюза, было редкое постукивание расширяющегося металла где-то в глубине кормовых отсеков.

На смотровой галерее яруса B, отделённой от основного ангара панорамным бронестеклом с напылением, горел один-единственный светильник аварийного контура. Под ним, опершись локтями на холодный металл ограждения, стояла фигура в лёгкой технической куртке, наброшенной поверх штатного комбинезона. Отсюда «Пустельга» просматривалась целиком — от снятых обтекателей носовых рельсовых ускорителей до открытого кормового шлюза, в который время от времени заползали диагностические щупы автоматики. Внизу, на палубе, один из дроидов-сварщиков просеменил вдоль разметки, волоча за собой кабель, и затих у консоли заправки хладагентом. Диспетчер на уровне D что-то неразборчиво пробормотал в закрытый канал — единственный человеческий голос в этом секторе за последние три часа.

Тихо.

А потом в нейроинтерфейс пришёл сигнал.

Сначала — тактильная вспышка в имплантированной части сознания, беззвучный эквивалент толчка в плечо. Затем — идентификатор отправителя, развернувшийся в виртуальном поле зрения знакомым, давно не всплывавшим кодом: военный позывной девятилетней давности, зашифрованный по протоколу Легиона Коалиции Рас, но с меткой личного, неформального приоритета. «Шторм». Ниже — строка аварийного маркера: «Задержка доставки: ~10 стандартных лет. Канал ретрансляции неизвестен».

Секунду спустя в слуховые импланты пробился звук. Голос. Сначала — шум помех, треск далёкой грозы, булькающий фон, похожий на подводную запись. А затем — слова, произнесённые с интонацией, которую она помнила до сих пор:

«Хель... здесь... оно не мёртво... не доверяй глубине...»

Короткая пауза. Щелчок.

И в виртуальном поле зрения развернулись координаты. Квази-мир Нибелунг. Впадина «Пасть Нибелунга». Глубина — 10 400 метров. Сбой в графике техобслуживания, бесполезный сейчас корабль, обесточенный ИИ и две недели до завершения калибровки — всё это отошло на второй план раньше, чем эхо чужого голоса стихло в её голове.

Где-то внизу дроид-сварщик закончил протяжку кабеля и замер, ожидая следующей команды. Лампы аварийного контура на галерее мигнули, сбившись с ритма.

Тишина.

Нибелунг ждал.

📡 Входящий сигнал
Позывной
«ШТОРМ»
Протокол
ЛЕГИОН КОАЛИЦИИ РАС
Приоритет
ЛИЧНЫЙ • НЕФОРМАЛЬНЫЙ
Задержка
~10 СТАНДАРТНЫХ ЛЕТ
Канал ретрансляции
НЕИЗВЕСТЕН
🌐 Координаты
Квази-мир
НИБЕЛУНГ
Впадина
ПАСТЬ НИБЕЛУНГА
Глубина
10 400 м
Тип объекта
ОКЕАНИЧЕСКИЙ МИР
🛠 CV-77B «Пустельга»
Статус
РАЗДЕТ • ОБЕСТОЧЕН
Прыжковое ядро
ИЗВЛЕЧЕНО
Калибровка
ЗАВЕРШЕНА 4 Ч НАЗАД
ИИ «Ворчун»
ХОЛОДНОЕ ХРАНИЛИЩЕ
Готовность
~14 СУТОК
⏳ Ожидание ответа игрока

[Хельга Иденмарк]

ТЕКУЩАЯ ЛОКАЦИЯ
КУЗНИЦА-9
Жилой ярус • Каюта Хельги • 04:21 GMT
АКТИВНЫЙ ТЕРМИНАЛ
Она не шевельнулась.

Сигнал отзвучал, рассыпался помехами и ушёл в архив нейроимпланта, а Хельга всё ещё стояла у ограждения — ладони на холодном металле, взгляд прикован к распотрошённому корпусу «Пустельги» внизу. В виртуальном поле зрения перед глазами плавала строка координат. Нибелунг. Впадина с названием, от которого веяло дурной поэзией: «Пасть Нибелунга». Глубина — десять тысяч четыреста метров. Где-то на периферии сознания «Ибис» услужливо подкинул справку: давление на такой глубине, температура забортной воды, примерное время погружения для стандартной батисферы. Мета смахнула данные в сторону, не читая.

Вдох. Выдох. Пальцы сжались на поручне, и синтетические мышечные волокна отозвались знакомым напряжением — ровно на грани, за которой металл начал бы деформироваться. Она заставила себя расслабить хватку.

Сорок лет. Сорок лет назад Тарик Моралес — «Шторм», её напарник по трём миссиям, инженер-ксеноархеолог с вечно испачканными смазкой руками и дурацкой привычкой называть её «Хель» так, словно это было что-то личное — исчез в этом квази-мире вместе со своим исследовательским судном. Легион свернул поиски через две недели. Она тогда была на другом конце галактики, в затяжной разведке, и узнала обо всём постфактум. Рапорт о прекращении спасательной операции пришёл с пометкой «потеря сигнала, признаны погибшими». Она помнила, как прочитала его в каюте линкора — три строки казённого текста, — и как потом час сидела, глядя в переборку, потому что не могла позволить себе сорваться при экипаже, ровно как тогда, когда узнала об аресте матери, и думала о том, что жизнь то ещё дерьмо, которое не переставало подкидывать неприятные сюрпризы, а теперь... теперь он говорил с ней.

«Не доверяй глубине».

Хельга моргнула, отключая виртуальный интерфейс, и на мгновение осталась в реальной темноте — только оранжевые огни диагностических панелей на стене, только далёкий гул гравитационных генераторов. Она выпрямилась, размяла плечи. Куртка, наброшенная поверх комбинезона, пахла машинным маслом и старым кофе. Волосы были стянуты в пучок, но несколько прядей выбились и щекотали скулу. Она машинально заправила их за ухо.

— Ну и дерьмо, — произнесла тихо, вполголоса. Не кому-то конкретному. Просто чтобы услышать собственный голос, ведь десять лет... десять лет задержки. Что, хтон его задери, Шторм делал на дне тридцать с лишним лет? Временная аномалия? Или крушение было фальшивым? Иденмарк не была уверена.

«Пустельга» висела перед ней — беспомощная, выпотрошенная, с мёртвым «Ворчуном» в буфере и наполовину разобранным прыжковым ядром. Две недели до завершения калибровки. Две недели — это вечность для того, кто посылает аварийный сигнал с десятилетней задержкой при том, что пропал почти полвека назад. Она не знала, жив ли Тарик сейчас или его сообщение — просто эхо, застрявшее в складках пространства. Но ждать не могла, ведь уже приняла решение. Приняла его в ту же секунду, как увидела идентификатор отправителя, ведь если в случае с матерью она ничего не могла сделать, то сейчас... поглощение дном квазимира, десять лет задержки, это могло быть что угодно.

Хельга развернулась и быстрым шагом направилась к техническому лифту. Каблуков она не носила — подошвы мягких ботинок гасили шаги, и только эхо от металлических стен шло за ней следом. В лифте пахло хладагентом и чьим-то старым ланчем. Она нажала кнопку жилого яруса и прислонилась спиной к стене, пока кабина ползла вверх.

«Ибис. Полный доступ. Мне нужно всё».

Имплант отозвался коротким импульсом подтверждения. Перед внутренним взором побежали строки данных.

— — —

Жилой ярус встретил её тишиной арендованной каюты. Мета заперла дверь, сбросила куртку на койку и села к терминалу, поджав под себя одну ногу — привычка, оставшаяся с курсантских времён, когда они с Хьюго по ночам зубрили тактику в академии Фандэя, ещё до войны, до раскола, до всего, что имело значение.

Она раскрыла сразу несколько интерфейсных окон, распределив их в виртуальном пространстве перед собой.

📁 Запрос первый: Квази-мир Нибелунг
Информация собиралась медленно и неохотно. Квази-мир класса «океанический планетоид». Поверхность на 99% покрыта водой. Единственный источник света и тепла — тектонический разлом на дне, излучающий тусклое красноватое свечение. Глубина в отдельных точках превышает четырнадцать километров. Атмосфера технически пригодна для дыхания, но находиться на поверхности долгое время не рекомендуется: постоянные ураганы, волны высотой до тридцати метров, нестабильная ионизация воздуха. Зарегистрированных поселений нет. Присутствия Коалиции Рас нет. Торговых маршрутов нет. Интереса для колонизации не представляет. Статус: невостребованный.

Последняя известная экспедиция: исследовательское судно «Афалина», научный корпус Легиона, командир — майор Тарик Моралес («Шторм»). Дата: 4989 год. Статус: потеряна.

Хельга помедлила на этой строке. Четыре тысячи девятьсот восемьдесят девятый. Сорок лет назад. Она тогда была на «Тартарусе», вела свою группу через прорыв в секторе Вега, её семья рвала друг друга на куски. А Тарик в это же время уходил под воду на другой стороне вселенной.

— Дальше. Что там по руинам?

Ибис подгрузил фрагменты отчёта. Экспедиция «Афалины» обнаружила на дне Нибелунга циклопические структуры негуманоидного происхождения. Спиральные башни из материала, напоминающего обсидиан с вкраплениями кварца. Возраст построек не поддаётся датировке доступными методами. В отчёте упоминался некий «пси-кристалл» — артефакт, излучающий электромагнитные и магические помехи. Детали отсутствовали: последний сеанс связи был оборван на середине передачи.

И всё. Дальше — тишина.

Она сохранила данные в отдельный файл, пометив его алым маркером, и перешла к следующему запросу.

⏱️ Запрос второй: Логистика и время
Нибелунг располагался в секторе, куда не вело ни одного крупного торгового маршрута. Ближайшая точка с доступом к ретрансляторам Коалиции — станция «Гелиос-4», примерно двое суток лёта на прыжковом двигателе гражданского класса. От «Гелиоса» до Нибелунга — ещё шесть часов на досветовой, потому что квази-миры не любят, когда к ним прыгают напрямую. Итого, при самом оптимистичном раскладе, — около трёх суток в один конец. Плюс запас на непредвиденные задержки, плюс время на подготовку здесь и сейчас.

«Ибис, мне нужен корабль, который может быть готов к вылету не позднее чем через двое суток. Приоритет — доступность немедленно или с минимальной задержкой. Параметры: возможность посадки на воду, глубоководное погружение до двенадцати километров, минимальный необходимый экипаж — ноль или один. Оружие — опционально. Скрытность покупки — максимальная. Бюджет — следующий запрос».

💰 Запрос третий: Финансы
Она знала свои деньги. Она знала их досконально, потому что сама выстраивала эту систему — официальные активы, скромные и предсказуемые для любого корпоративного аудитора, и теневую сеть, разбросанную по подставным лицам, криптокошелькам и физическим носителям в банковских ячейках нескольких планет. Но сейчас ей нужна была не общая картина, а точная цифра: сколько она может потратить быстро, не вызывая подозрений, и сколько — если готова пойти на риск. Не то чтобы её вылазка была угрожающей корпорации, просто... это было личное дело, всплывшее из прошлого, и Хельга предпочитала не втягивать ЭкзоТек в то, что касалось прошлого. Вот если не выкрутится? Тогда пусть вмешиваются. Она даже не будет возражать.

Ибис вывел две колонки. «Чистый бюджет» — сумма, доступная через легальные счета, без каких-либо флагов для наблюдателей. «Грязный бюджет» — средства, которые можно активировать, но их движение может привлечь внимание. Разница составляла почти порядок. Мета невольно хмыкнула, глядя на цифры. Чистого бюджета хватало на хороший гражданский корабль и снаряжение, но без излишеств. Грязный позволял многое — но каждая транзакция оставляла след, и если кто-то из внутренней безопасности или, хуже, конкурирующей ветви семьи заинтересуется её внезапными тратами, объяснять придётся долго, а своё прошлое времён коалиции ей объяснять не хотелось. Слишком много чести. Слишком много данных о своём прошлом, а доверие в семье Иденмарков стоило дорого. Кому она вообще доверяла кроме Хью, и, местами, малышки Бет?.. вопрос, безусловно, риторический.

Она сохранила обе цифры и вывела следующий запрос.

🚀 Запрос четвёртый: Корабли
Ибис уже собрал первичную выборку — десятка два позиций, откровенный хлам она отмела сразу, оставив пять вариантов, которые имело смысл рассмотреть. Хельга развернула их перед собой, каждую модель — в отдельном окне, с плюсами, минусами и ценой.

«Кальмар» (KR-7) — гражданская модель, атмосферно-космический класс. Посадка на воду: да. Трансформация в батисферу с расчётной глубиной до 13 000 м. Автопилот стандартный. Минимальный экипаж — 1. Состояние: после капремонта, налёт 14 000 ч. Вооружения нет. Броня лёгкая. Цена — чистый бюджет. Доступность: немедленно, порт Фандэя.
«Мурена» (RS-12) — списанный военный разведчик, адаптированный под гражданские задачи. Посадка на воду: ограниченная. Глубина погружения 11 500 м. Автопилот продвинутый. Минимальный экипаж — 0. Состояние: консервация 3 года, налёт 8 000 ч. Лёгкое вооружение (спаренные излучатели). Броня усиленная. Цена — верхняя граница чистого бюджета. Доступность: 1-2 суток.
«Абиссаль» (XDS-2) — специализированный глубоководный разведчик, малая серия. Посадка на воду: оптимальная. Глубина 14 000 м. ИИ-ассистент. Минимальный экипаж — 0. Состояние: новый, налёт 200 ч. Вооружение: подводные дроны-перехватчики. Броня композитная. Цена — грязный бюджет, требуется аукцион. Доступность: 5-7 суток.
«Скат» (B-4) — грузопассажирская баржа с возможностью установки научного модуля. Посадка на воду: да. Глубина 9 000 м (требует модификации). Автопилот базовый. Экипаж — 1-2. Состояние: среднее, налёт 22 000 ч. Цена — ниже чистого бюджета. Доступность: немедленно.
«Панцирь-М» (НИС-4999) — точная копия потерянной «Афалины», восстановленная по архивным чертежам. Посадка на воду: да. Глубина 12 500 м. ИИ-ассистент. Экипаж — 1. Состояние: экспериментальный, налёт 500 ч. Цена — грязный бюджет. Доступность: 3-4 суток, требуется закрытый контракт.
🎒 Запрос пятый: Личное снаряжение
Параллельно с кораблём она готовила список того, что возьмёт с собой — или закажет в случае необходимости.

Комплект «Минимум». Лёгкий глубоководный скафандр «Тритон», дыхательные картриджи на 12 часов, ручной сонар, мультитул, аптечка. Вес: минимальный. Цена: уже есть.

Комплект «Стандарт». Усиленный глубоководный скафандр «Батис» (жёсткая броня, встроенные ионные ускорители), дополнительные дыхательные картриджи (автономность до 24 часов), портативная лаборатория-сканер, подводный ранец с инструментами, две микрогранаты «Конвент» (гравитационные), запасной энергоячейка для дрона. Вес: средний. Защита: средняя. Цена: доступно из чистого бюджета, но придётся потратить часть резерва.

Комплект «Максимум». Всё из «Стандарта», плюс: экзоскелет «Глубинный» (тяжёлая броня, усиленные манипуляторы, встроенные магоподавители), два дополнительных дыхательных модуля (автономность до 48 часов), комплект подводных мин-ловушек, тяжёлый репульсор, резервный дрон-разведчик, аварийный портативный генератор щита. Вес: высокий. Защита: высокая. Цена: выход за пределы чистого бюджета, заметная транзакция.

Хельга пробежалась глазами по строкам. С собой она возьмёт всё, что уже есть. Но если корабль будет с малым трюмом, от тяжёлого экзоскелета придётся отказаться. Если же удастся найти что-то вместительное — можно разгуляться.

👥 Запрос шестой: Экипаж
Здесь Ибис не мог дать готового списка — только справки и рекомендации. Хельга начала набрасывать варианты вручную, раскладывая их по степени риска и полезности.

Вариант А. Соло. Она, дрон «Сколопендра», автопилот. Полный контроль, полная скрытность. Риск: высокий. Контроль: абсолютный.
Вариант Б. Плюс один. Один человек — бывший техник-глубоководник «Килька», пилот-разведчик или наёмник из ЧВК. Риск: средний. Контроль: высокий, но нужно доверие.
Вариант В. Малая группа. Три-четыре человека: пилот, техник, стрелок. Эффективно, но шумно и заметно. Риск для секретности: высокий.
Хельга отодвинула виртуальные окна и потёрла переносицу. Варианты роились перед глазами, требуя решения — но она не собиралась решать прямо сейчас, на сухую голову и пустой желудок. Она сохранила все данные в зашифрованный файл, пометила его «Нибелунг. Подготовка» и закрыла терминал.

Напоследок она отправила короткое сообщение. Всего два адресата.

Первый — диспетчеру «Кузницы-9»: «Техобслуживание продолжать по графику. Мой доступ к кораблю ограничить до возвращения. Ворчуна из буфера не поднимать, пусть поспит».

▶ ХЬЮГО
04:29 GMT
Буду вне связи. Не теряй.
Она не написала «не волнуйся». Хьюго не волновался — он просто принимал к сведению и ждал. Так было всегда, с самой академии. Он ждал, когда она вернётся из разведки. Она ждала, когда он выйдет из боя. Они не давали друг другу обещаний, которые невозможно сдержать, и сейчас ситуация была, как минимум, нетривиальной. Так что она застегнула куртку и направилась к пищевому синтезатору. Кофе. Чёрный, без сахара. Ей нужно было подумать.

Где-то в глубине сознания, приглушённый ментальной блокировкой импланта, всё ещё звучал голос Тарика. «Не доверяй глубине». Она не доверяла. Но решение будет принято утром.

Нибелунг подождёт. Недолго.

Терминал: активен
📁 Файл «Нибелунг.Подготовка» сохранён
⏳ Решение: отложено до утра
Ожидание

[Эйва]

ТЕКУЩАЯ ЛОКАЦИЯ
КУЗНИЦА-9
Жилой ярус • Каюта Хельги • 08:14 GMT
ТЕРМИНАЛ АКТИВЕН • ВХОДЯЩИЕ УВЕДОМЛЕНИЯ
Ночь на орбитальной верфи прошла без происшествий — если не считать тихой, почти незаметной со стороны транзакционной бури, которую поднял нейроимплант «Ибис», пока его хозяйка спала.

04:52 GMT — Финансовый шлюз
К 04:52 по Гринвичу первый платёжный шлюз принял запрос на перевод средств с трёх законсервированных счетов, зарегистрированных на коммерческий холдинг «Эриния Лимитед» — фирму-прокладку, существовавшую только в цифровых реестрах Фандэя и не имевшую ни офиса, ни сотрудников, ни живого учредителя. Сумма ушла на эскроу-счёт брокерской площадки «Драйв-Маркет» с пометкой «приобретение транспортного средства, категория: специальная техника». Через двенадцать минут система зафиксировала подтверждение: лот №2408-М, списанный военный разведчик RS-12 «Мурена», статус «зарезервирован за покупателем». Ещё через час автоматический алгоритм «Драйв-Маркета» сгенерировал цифровой сертификат собственности и отправил его в зашифрованное облако «Ибиса».

Ни одна из этих операций не поднялась выше второго уровня мониторинга.

06:45 GMT — Аналитик Кесслер
В комнате без окон, залитой бледным светом голографических панелей, сидел один-единственный дежурный аналитик — молодой парень с нейрочипом модели «Аргус-4» и выражением вечной скуки на лице. Он наблюдал за потоком данных по ключевым сотрудникам корпорации. Правила предписывали отслеживать аномалии: резкие скачки трат, подозрительные контакты, необычную сетевую активность.

В 06:45 система выплюнула уведомление по объекту Иденмарк, Хельга.

Аналитик открыл лог, пробежался глазами. Списанный разведчик. Подставное лицо. Глубоководное снаряжение. Порт Фандэя. Счёт списания — из «серого» списка, но не из «чёрного». Сумма — выше средней, но не рекордная. Паттерн трат — хаотичный, импульсивный, с непредсказуемыми пиками и провалами. Точно такой же, какой демонстрировал объект последние полвека. Кесслер потёр переносицу. RS-12 «Мурена». Глубоководная модификация. Он перепроверил: да, именно глубоководная. В деле Иденмарк не было ни одной операции, связанной с океаническими мирами, — она числилась специалистом по космической разведке, аномалиям и высокотехнологичному вооружению. Зачем ей корабль, способный нырять на двенадцать километров?

Он помедлил. Вспомнил инструктаж: «Если это Ласка, дважды проверь, не хочешь ли ты зря тратить время».

Открыл историю трат объекта за последние пять лет. Там было всё: аукцион редких артефактов за астрономическую сумму, после которого объект питался лапшой из автомата; покупка трёх грузовых контейнеров запчастей для «Пустельги» в один день; перевод крупной суммы на благотворительный фонд спасения хтонов (он так и не понял, было ли это шуткой, но проверка подтвердила — деньги ушли, фонд существовал, хтонов спасали, что само по себе история для отдельного исследования, ибо кому, Архитектор прости, потребовалось бы спасать хтонь?..). А ещё были месяцы полного бездействия, когда объект не трогал счета вообще.

Кесслер вздохнул и поставил резолюцию: «Внеплановая активность. Характер соответствует установленному профилю. Вмешательства не требуется».

И отправил отчёт в архив.
Если бы он знал, что Хельга Иденмарк намеренно поддерживала этот хаос десятилетиями именно ради такой реакции, возможно, он задумался бы. Но он не знал. Никто не знал. На это и был расчёт.

07:40 GMT — Входящие уведомления
К 07:40 терминал Хельги пополнился тремя новыми уведомлениями.

📨 Уведомление • Драйв-Маркет
«Сделка по лоту №2408-М завершена. Транспортное средство доступно для получения в порту Фандэя, док 17-С, начиная с 09:00 сегодняшнего дня. Ключи цифровые, переданы на ваш нейроинтерфейс».

📊 Уведомление • Ибис (автоотчёт)
Сводка по рынку за ночь. Пока она изучала варианты, «Мурену» просматривали ещё два потенциальных покупателя — частный исследователь с Лиреи и представитель геологоразведочной компании «Керн». Оба сделали запрос на осмотр, но ни один не внёс задаток. К моменту, когда Хельга подтвердила покупку, брокер успел поднять цену на 3% из-за множественных запросов. «Ибис» отметил это коротким комментарием: «Неоптимально, но в пределах допустимого. Торг был нецелесообразен, учитывая срочность». Повторный анализ рынка показал, что «Кальмар» (KR-7) всё ещё доступен и даже подешевел на 1.5% из-за отсутствия спроса, но «Ибис» не стал менять рекомендацию: «Мурена» превосходит «Кальмар» по броне, автономности и наличию вооружения. Переплата в 3% признана приемлемой.

⚠️ Уведомление • Ибис (рекомендация)
Имплант проанализировал профиль миссии — одиночное погружение на глубину свыше десяти километров, враждебная среда, высокий уровень неопределённости — и пришёл к выводу, что вариант А (соло) сопряжён с неприемлемым уровнем риска для оператора. Не для миссии — для оператора. «Ибис» не умел тревожиться, но его алгоритмы, просчитывающие выживаемость носителя, работали без сбоев уже полтора столетия.

Доступные ИИ-ассистенты корабельного базирования Фильтр: совместимость с RS-12 «Мурена», военный уровень защиты, отсутствие внешних подключений, возможность полного локального развёртывания.

1. «Барракуда» v.4.1
Тактический ИИ поддержки
Боевое маневрирование, анализ угроз, контроль оружейных систем. Личность минимальная. Голос нейтральный.
+ Быстрая реакция в бою, протоколы уклонения. – Слабая поддержка исследований, нет эмпатии.
Риск: низкий
Доступность: немедленно (цифровая лицензия)
2. «Геката» v.3.9
Исследовательский ИИ
Сканирование, картография, анализ образцов, ксенолингвистика. Личность развитая, эмпатический контур.
+ Анализ артефактов, гипотезы, психологическая поддержка. – «Избыточный анализ» в стрессе, склонность к привязанности.
Риск: средний
Доступность: 12-24 часа (верификация запроса)
3. «Тень» v.2.2
Скрытый оперативный ИИ
Скрытность, РЭБ, взлом, маскировка сигнатуры. Личность рудиментарная, голос отключён.
+ Максимальная незаметность, нулевой след. – Полная изоляция оператора, нет небоевой поддержки.
Риск: нулевой (безопасность), высокий (психика)
Доступность: немедленно
«Ибис» не давал рекомендаций по выбору — только предоставлял данные. Но в самом низу отчёта, мелким шрифтом, который Хельга привыкла замечать, было примечание: «Текущий профиль оператора предполагает повышенную потребность в социальном взаимодействии при длительной изоляции. Рекомендуется рассмотреть варианты с активным голосовым модулем». Ибис знал свою хозяйку. Знал, что она привязывается к проверенным и надёжным вещам. Знал, что «Ворчун» остался в буфере «Пустельги» и что предстоящее погружение — соло, в тёмную воду, к старому другу, который, возможно, уже не друг. Алгоритмы не умели беспокоиться. Но они умели просчитывать вероятность психологического срыва.

Терминал тихо мигнул, ожидая, пока хозяйка проснётся и примет решение.

Сейчас, в утренней тишине каюты, интерфейсное окно мягко пульсировало перед ней, готовое принять команду. «Мурена» ждала в порту Фандэя. Комплект «Стандарт» был собран и упакован, но «Ибис» отметил, что отдельные компоненты можно улучшить на месте — если хозяйка захочет потратить на это время и руки. А в списке ИИ-ассистентов три строки горели ровным белым светом, ожидая выбора.

Где-то далеко, на другом конце галактики, Нибелунг вращался вокруг мёртвого светила. Шторм над его поверхностью не утихал.

⚙️ ДОСТУПНЫЕ ДЕЙСТВИЯ

Решение по кораблю уже принято — «Мурена» ждёт в доке 17-С порта Фандэя. Осмотр и приёмка — следующий шаг.

🔧 1. Улучшение комплекта «Стандарт»
У Хельги есть время до вылета. Она может попытаться усовершенствовать отдельные компоненты снаряжения самостоятельно, используя доступ к мастерским «Кузницы-9». Это сэкономит деньги и позволит подстроить оборудование под свои спецификации, но потребует времени и броска.

Бросок: Инженерия / Артефакторика Сложность: 15

Критический успех: Все системы улучшены без перерасхода ресурсов. Герметичность скафандра повышена до военного стандарта, сенсоры дрона откалиброваны под высокое давление. Скафандр получает дополнительный слот для аварийного дыхательного картриджа. В дальнейших бросках, связанных с работой снаряжения на глубине, Хельга получает +2.

Успех: Снаряжение подготовлено качественно, без неожиданных сюрпризов. Всё работает в штатном режиме.

Провал: Второпях упущена мелочь. Возможна небольшая утечка в сочленениях скафандра, дрон потребует повторной калибровки на месте. В первом же эпизоде погружения ГМ вводит штраф -2 на одну проверку, связанную с оборудованием (на выбор ГМ).

Критический провал: Серьёзный просчёт. Либо повреждён важный компонент (например, треснул уплотнитель шлема), либо перерасходован ресурс (потрачено вдвое больше зарядов на подготовку). Скафандр теряет один уровень защиты на всё погружение, пока не будет отремонтирован.

Время, потраченное на улучшение, — 1 сцена. Если Хельга отказывается от улучшения, она получает стандартный «Комплект Стандарт» без бонусов и штрафов и может вылететь немедленно.

🧠 2. Выбор и настройка ИИ-ассистента
Хельга может выбрать один из трёх предложенных вариантов или отказаться от установки ИИ вовсе (оставшись при базовом автопилоте «Мурены», который не имеет личности и не предоставляет бонусов). Если она выбирает ИИ, требуется бросок на его интеграцию в системы корабля.

Бросок: Компьютеры (программирование / взлом / интеграция) Сложность: 15

Критический успех: Идеальная интеграция. ИИ получает доступ ко всем системам корабля без задержек. Выбранный ИИ раскрывает дополнительную способность (для «Барракуды» — +1 к броскам пилотирования в бою; для «Гекаты» — способность давать подсказки при анализе аномалий; для «Тени» — возможность один раз за миссию полностью скрыть сигнатуру корабля от любого сканирования).

Успех: ИИ установлен и функционирует штатно. Все базовые функции доступны.

Провал: Конфликт протоколов. ИИ работает с перебоями первые часы полёта. Первая проверка, в которой ИИ мог бы помочь, получает штраф -2. Далее — штатно.

Критический провал: Серьёзная ошибка интеграции. ИИ не может быть активирован до прибытия на Нибелунг (придётся лететь с базовым автопилотом). Либо — альтернативный вариант для ГМ: ИИ активируется, но содержит скрытую уязвимость, которая проявится в самый неподходящий момент (например, отключение маскировки при сканировании вражескими системами).

Отказ от установки ИИ: штрафов нет, но Хельга лишается поддержки ассистента и летит в полной изоляции. Базовый автопилот выполняет только навигационные функции и не способен к диалогу.

«Мурена» ожидает в доке 17-С, порт Фандэя
⏱ Время до вылета: варьируется (1–3 сцены)
🎯 Следующий шаг — за игроком
⏳ Ожидание ответа игрока

[Хельга Иденмарк]

ТЕКУЩАЯ ЛОКАЦИЯ
КУЗНИЦА-9
Жилой ярус • Каюта Хельги • 08:32 GMT
ТЕРМИНАЛ АКТИВЕН
Пробуждение вышло мгновенным — старая военная привычка: открыла глаза, и уже ясно сознание, уже подгружены сводки. Ибис услужливо развернул перед ней утренний дайджест, и Хельга, ещё не снимая комбинезона, в котором заснула поверх одеяла, пробежалась по строкам, пока заваривался кофе.

Первое, что она увидела — подтверждение сделки. «Мурена». Хорошо.

Второе — комментарий о трёхпроцентной переплате. «Неоптимально, но в пределах допустимого. Торг был нецелесообразен».

— Три процента, — произнесла она вполголоса, ни к кому конкретно не обращаясь, и сделала глоток. Кофе был горячим, почти обжигающим — именно таким, какой она любила. — Серьёзно?

IBIS: Продавец действовал в рамках рыночной логики. Множественные запросы = повышение спроса. Алгоритм не учитывал, что оба запроса были ознакомительными.
— Знаю я эту рыночную логику, — Хельга поставила кружку на терминал и потянулась, хрустнув шейными позвонками. — Ладно. Переплата — это просто раздражает. Но три процента не стоят того, чтобы откладывать вылет. Забудь.

Ибис не ответил. Он уже забыл — его протоколы не хранили обид.

Она бросила взгляд на соседнее окно. «Кальмар» подешевел на полтора процента. Кто-то сейчас получит хорошую машину за смешные деньги. Что ж, «Кальмар» — неплохой корабль, но «Мурена» — военный разведчик с усиленной бронёй и спаренными излучателями. В квази-мире без поддержки, без связи, без «Ворчуна» за спиной она предпочитала броню.

— Ибис, — позвала она, натягивая куртку. — Что по мастерским?

IBIS: Технический ярус B, сектор 4. Мастерская общего доступа свободна. Уровень оборудования — стандартный. Для работ с глубоководными гермосистемами рекомендуется сектор 7, но он забронирован до полудня.
— Сектор 4 сойдёт. Я не собираюсь изобретать батисферу с нуля. Просто довести до ума то, что есть.

Она прихватила сумку со снаряжением и направилась к лифту.

▼ Технический ярус B, сектор 4 • 08:47 GMT ▼
В мастерской пахло машинным маслом, озоном и старым металлом — знакомый, почти успокаивающий букет. Хельга разложила скафандр на верстаке и включила диагностический интерфейс. «Батис», усиленная глубоководная модель. Хорошая броня, встроенные ионные ускорители, автономность до двадцати четырёх часов. Но гражданская сборка. Допуски — стандартные, герметизация — заводская, а заводская герметизация означает, что на глубине свыше десяти километров любой микроскопический дефект может превратиться в фонтан ледяной воды под давлением, способным разрезать кость.

Она не собиралась этого допускать.

— Ибис, покажи схему сочленений.

IBIS: Трёхмерная модель загружена. Плечи, локти, колени, поясничный сегмент. Уплотнители — стандартный эластомер, армированный нановолокном.
Мета работала быстро и без лишних остановок. Сначала — плечевые шарниры. Разобрать, снять старый уплотнитель, зачистить посадочное место, нанести изолирующий гель, установить новый элемент. Затем — коленные. Затем — поясничный сегмент, самый сложный: там сходились двенадцать независимых колец, и каждое требовало ювелирной точности.

— Не дёргайся, — произнесла, обращаясь к скафандру, как к пациенту на операционном столе.

IBIS: Фоновые уведомления приглушены. Желаете полную тишину?
— Пока нет. Но держи под контролем.

Поясничный сегмент встал идеально. Хельга выпрямилась, вытерла руки о ветошь и пробежалась взглядом по проделанной работе. Затем перешла к сенсорному блоку дрона.

«Сколопендра» лежала на соседнем столе, свернувшись в компактный шарик. Хельга активировала её и запустила диагностику. На стандартных настройках сенсоры работали нормально до глубины примерно восьми километров. Дальше давление начинало искажать акустический сигнал, а инфракрасное сканирование становилось почти бесполезным из-за плотности воды. Она перенастроила частотные фильтры вручную, сместив диапазон в нижний регистр, и заменила стандартный акустический модуль на усиленный — благо такой нашёлся в запасах «Кузницы-9» по цене, которая её приятно удивила.

— Знаешь, — сказала она, не отрываясь от калибровки, — когда я покупала эту малышку, мне говорили, что я слишком много трачу на игрушки.

IBIS: Кто именно говорил?
— Не помню. Кто-то из снабженцев «Молота». Кажется, он сейчас работает в утилизационном отделе.

IBIS: Причина понижения?
— Не понижения. Перевода. Сказал, что там спокойнее и меньше риска нарваться на меня в коридоре. Глупый, да? Как будто я ему нос откусила бы.

Ибис взял паузу. Хельга усмехнулась и продолжила настройку.

Через час всё было готово. Она провела финальную диагностику: герметичность скафандра — 99.8%, что превышало военный стандарт. Уплотнители держали давление, как сварной шов. Сенсоры дрона показывали чёткую картинку на симуляции двенадцатикилометровой глубины. Дополнительный слот для аварийного дыхательного картриджа, который она выточила из остатков композитного крепежа, встал на поясничный сегмент как родной.

Она отступила на шаг и оглядела результат. Скафандр лежал на верстаке — матово-чёрный, с проблесками серебристых уплотнителей, — и выглядел так, словно только что сошёл с военной верфи, а не был собран в гражданской мастерской на коленке.

— Красавец.

IBIS: Согласен.
Хельга моргнула.

— Ты умеешь соглашаться? С каких пор?

IBIS: Обновление прошивки v.12.7. Эмпатический модуль расширен до уровня "тактическое поддакивание".
— Я тебя когда-нибудь перепрошью, — пообещала она беззлобно. — Вернусь — и перепрошью. Как Ворчуна.

IBIS: Вы не перепрошьёте ни Ворчуна, ни меня. У вас эмоциональная привязанность к проверенным системам.
— Это ты так думаешь.

IBIS: Это вы так думаете. Я лишь анализирую данные.
Хельга покачала головой, но улыбка всё-таки тронула уголки её губ. Она вытерла руки ещё раз, собрала инструменты и упаковала скафандр обратно в транспортировочный кофр. «Сколопендра» послушно свернулась в шарик и замерла на плече, пощёлкивая сегментами — калибровка прошла так хорошо, что дрон, казалось, был доволен.

— Всё, — сказала она, застёгивая сумку. — С этим закончили. Осталось решить, кто будет со мной разговаривать ближайшие трое суток.

IBIS: Запрос на выбор ИИ-ассистента остаётся открытым. Рекомендую рассмотреть варианты с активным голосовым модулем.
— Знаю. Дай мне ещё кофе, и я подумаю.

Мета вскинула сумку на плечо и направилась к выходу из мастерской. До вылета оставалось несколько часов. Нибелунг ждал — терпеливо, как ждёт всё, что прячется в глубине.

— — —

ТЕКУЩИЙ СТАТУС:

✅ «Мурена» подтверждена, ожидает в доке 17-С.
✅ Комплект «Стандарт» улучшен до военного уровня. Герметичность повышена, сенсоры дрона откалиброваны, добавлен слот для аварийного дыхательного картриджа.

Терминал: активен
🛠️ Скафандр «Батис» мод. воен.
🤖 «Сколопендра» калибрована

[Эйва]

ТЕКУЩАЯ ЛОКАЦИЯ
ПОРТ ФАНДЭЯ
Док 17-С • Малый судовой терминал • 10:21 GMT
ДОК 17-С • СИСТЕМЫ ОНЛАЙН
Порт Фандэя никогда не спал — он лишь менял ритм.

В утренние часы грузовой сектор гудел многоголосым хором: краны с гидравлическим воем ворочали контейнеры, тягачи ползли по разметке, волоча за собой платформы с рудой, и где-то на верхних ярусах диспетчерская служба перебрасывалась лаконичными командами, дробящимися эхом в металлических колодцах ангаров. Но док 17-С, расположенный в дальнем конце малого судового терминала, стоял в стороне от этой суеты. Здесь было почти тихо. Секция малых и специальных судов занимала западный край порта — три причальные галереи, обслуживавшие частных владельцев, исследовательские миссии и списанную военную технику, выставленную на гражданский рынок. Пахло здесь иначе, чем в грузовых доках: не рудой и машинным маслом, а озоном от недавно обесточенных генераторов, кондиционированной сухостью замкнутой атмосферы и едва уловимым запахом соли, который тянуло от шлюзов, выходящих на внешнюю поверхность планеты. Фандэй был городом, расположенным рядом с океанами, и порт, врезанный в прибрежную скалу, дышал морем даже сквозь герметичные переборки.

Док 17-С представлял собой прямоугольный бассейн с прозрачными стенками силового поля, отделявшими внутреннюю атмосферу от внешней. Вода в бассейне была тёмной, почти чёрной — её не фильтровали и не прогревали, оставляя естественной для тестирования подводных кораблей в условиях, приближенных к реальным. На поверхности, подсвеченная тусклыми навигационными огнями по периметру, покачивалась «Мурена».

RS-12 «МУРЕНА» — ВНЕШНИЙ ОСМОТР
Корабль был приземистым и хищным, как и подобало машине, созданной для военных действий, но пережившей списание.

Длина — около тридцати метров от носа до кормовых стабилизаторов. Корпус имел обтекаемую, слегка приплюснутую форму, оптимизированную для движения в плотной среде: широкий, как у ската, носовой сегмент плавно сужался к корме, где возвышался над водой прямоугольный блок прыжкового двигателя. Обшивка была выкрашена в тусклый серо-синий цвет — стандартный камуфляж военной разведки, предназначенный для слияния с толщей воды на глубине, где спектр быстро теряет красные и жёлтые тона. Краска местами облупилась, обнажая матовый металл, но это была косметика. Настоящая броня — композитные плиты, утопленные в силовой каркас, — выглядела нетронутой. Вдоль носового сегмента тянулись две параллельные выемки — закрытые порты спаренных излучателей. Сейчас они были задраены бронестворками, но конструкция не оставляла сомнений: оружие всё ещё на месте, не демонтировано, не заглушено. На гражданском рынке такое редкость. Видимо, брокер не стал заморачиваться с демилитаризацией — или не успел.

Над ватерлинией, примерно в средней части корпуса, темнел овал основного шлюза. Чуть выше и правее — тусклый огонёк терминала доступа. Смотровых окон или иллюминаторов не было: военный разведчик не предназначался для прогулочного обзора. Вместо этого корпус покрывала сеть едва заметных сенсорных панелей — оптических, акустических, тепловых, — объединённых в единую систему пассивного сканирования. В активном режиме они позволяли «Мурене» видеть на десятки километров вперёд. В пассивном — делали её невидимой для большинства гражданских радаров. На корме, по обе стороны от прыжкового блока, были установлены два ионных маневровых двигателя, сейчас беззвучных. Их сопла были закрыты транспортировочными заглушками. Основной маршевый двигатель — один, но увеличенной мощности — находился в кормовом обтекателе и был недоступен для визуального осмотра с причала. Технические люки по бокам корпуса были задраены, но чисты — недавно проводилось техническое обслуживание, и следы консервационной смазки ещё блестели на петлях.

Корабль не выглядел новым. Он выглядел так, как и должен выглядеть списанный военный разведчик: потрёпанный снаружи, но целый внутри. Машина, которая провела три года на консервации, ожидая хозяина.

ПРОПУСК
Терминал доступа у шлюза представлял собой небольшую панель, вмонтированную в броню, без кнопок, без дисплея — только сканер биометрии и приёмник ближнего радиуса. Цифровой ключ, переданный «Ибису» брокером «Драйв-Маркета» вместе с сертификатом собственности, содержал три слоя кодировки: гражданский идентификатор покупателя, временный пропуск на причал и пакет авторизации для первой активации бортовых систем.

Когда Хельга приблизилась к терминалу, сканер сработал мгновенно — беззвучный обмен данными между имплантом и корабельным приёмником занял доли секунды. Над шлюзом вспыхнул и погас зеленый огонёк. Внутри корпуса что-то щёлкнуло, загудело — просыпались сервоприводы замков. Тяжёлая бронеплита шлюза дрогнула и поползла в сторону, открывая внутренний тамбур, залитый холодным белым светом аварийного освещения. В воздух пахнуло сухим холодом и слабым запахом озона — стандартная атмосфера законсервированного корабля, где системы жизнеобеспечения работали на минимальной мощности, поддерживая лишь отсутствие плесени и коррозии.

ВНУТРЕННИЕ ПОМЕЩЕНИЯ
Тамбур шлюза был тесным — два на два метра, рассчитанный на одного человека в полном снаряжении. Стены покрыты ребристыми панелями звукоизоляции. Слева — стойка с аварийными дыхательными масками. Справа — ручной привод открытия внешней створки на случай обесточивания. На полу — решётка слива с датчиком влажности: если в шлюз попадала вода, система автоматически откачивала её, прежде чем открыть внутреннюю дверь.

Внутренняя дверь была уже открыта — видимо, корабль признал нового владельца и перешёл в режим «ожидание». За ней начинался главный коридор.

«Мурена» внутри оказалась именно такой, какой можно было бы себе представить, читая спецификации: компактной, функциональной, лишённой всего, что не относилось к делу. Никаких декоративных панелей, никаких мягких покрытий. Только металл, пластик и композит — матовые, тёмно-серые, с цветовой маркировкой кабельных трасс под потолком. Освещение — холодное, белое, автоматически нараставшее по мере продвижения. Потолок низкий: при росте Хельги в сто семьдесят шесть сантиметров, над головой оставалось не больше двадцати сантиметров пространства. Более высокому человеку здесь пришлось бы пригибаться, чтобы пройти, не врезаясь в перегородки. Коридор тянулся от шлюза в носовую часть, где располагалась рубка, и в кормовую — к жилому отсеку, техническому блоку и прыжковому двигателю. Слева по борту — дверь в небольшой грузовой трюм (рассчитанный, судя по габаритам, на два транспортировочных кофра и контейнер с образцами). Справа — техническая ниша с распределительным щитом и доступом к основным кабельным магистралям.

Рубка находилась в носовой части. Вход — герметичная дверь с ручным и автоматическим приводом, сейчас открытая. Внутри — командирское кресло, жёсткое, с пятиточечной страховочной системой, установленное на поворотном основании. Перед ним — основная консоль: три тактильных экрана, дублированных голографической панелью для режима дополненной реальности. Сенсоры, навигация, оружейные системы, жизнеобеспечение — всё стянуто в единый интерфейс. Кресло второго пилота отсутствовало: «Мурена» изначально проектировалась как одиночный разведчик. Вместо второго места — стойка с дополнительным оборудованием, сейчас пустая, но с универсальными креплениями, что выдавало: предыдущий хозяин корабля явно не был столь уж общительным, чтобы доверять живой страховке. Обзор из рубки обеспечивался не остеклением, а системой виртуальной панорамы: изогнутый экран над консолью транслировал картинку с внешних сенсоров в реальном времени. Сейчас, на причале, он показывал тёмную воду бассейна и тусклые огни разметки.

За рубкой, по тому же коридору в кормовом направлении, находился жилой отсек — крошечное помещение, в котором помещались откидная койка, складной стол, узкий рундук для личных вещей и терминал. Никакого бара. Никаких удобств. Даже санузел был совмещён с технической нишей и занимал не больше квадратного метра. Это был не дом. Это была боевая машина, рассчитанная на то, чтобы доставить разведчика к цели и вернуть обратно, что было... понятно. Технический блок в корме содержал основной распределительный узел систем жизнеобеспечения, диагностический интерфейс прыжкового двигателя и панель контроля силовых щитов. Здесь же находился слот для установки корабельного ИИ-ассистента — сейчас пустой, с закрытой заглушкой. Рядом, на стене, — аварийный комплект: топор, огнетушитель, гермозаплатки.

В целом «Мурена» производила впечатление машины суровой и честной. Она не притворялась яхтой. Она не обещала комфорта. Она обещала одно: что доставит пилота в ад и, если повезёт, вытащит обратно. В воздухе всё ещё стоял запах консервации — слабый, химический, с примесью сухой пыли от фильтров, не менявшихся три года. Вентиляция работала в полсилы, постепенно разгоняя застоявшийся воздух. Где-то в недрах корабля тихо гудел реактор, выходя на рабочий режим.

🔍 ДОСТУПНЫЕ БРОСКИ ДЛЯ ДОПОЛНИТЕЛЬНОЙ ИНФОРМАЦИИ

🔍 Бросок 1: Восприятие (пассивный осмотр)
Бросок: Восприятие Сложность: 12

Критический успех: Она замечает несколько деталей сразу: лёгкие царапины на полу грузового трюма, характерные для перевозки тяжёлого оборудования; следы ремонта на распределительном щите — кто-то менял предохранители незадолго до консервации; слабый, почти стёртый запах, не принадлежащий ни консервационным составам, ни озону, — возможно, остаточный след биохимического загрязнения.

Успех: Она обнаруживает одну из этих деталей (на выбор ГМ или игрока).

Провал: Ничего необычного. Корабль чист.

Критический провал: Она неверно интерпретирует увиденное. Например, принимает безобидные царапины за свидетельство повреждения обшивки, а запах консерванта — за утечку топливного элемента.

🔍 Бросок 2: Компьютеры (анализ логов корабля)
Бросок: Компьютеры Сложность: 14

Критический успех: Ей удаётся восстановить фрагменты удалённых полётных журналов. Последний рейс «Мурены» был не просто патрулём — корабль участвовал в эвакуации персонала с какого-то объекта, и в логах сохранились обрывочные данные о «внешнем биологическом заражении» и «карантинном протоколе».

Успех: Она находит записи о последнем техническом обслуживании и подтверждение, что всё вооружение и защитные системы прошли проверку перед консервацией.

Провал: Логи затёрты полностью, восстановить ничего не удаётся.

Критический провал: При попытке взлома архивов срабатывает старая военная защита, и на консоли на мгновение вспыхивает предупреждение «НЕАВТОРИЗОВАННЫЙ ДОСТУП», прежде чем погаснуть. Никаких последствий, но неприятный осадок остаётся.

🔍 Бросок 3: Инженерия (углублённая диагностика систем)
Бросок: Инженерия / Артефакторика Сложность: 15

Критический успех: Хельга не просто проверяет системы — она находит скрытый резерв мощности в прыжковом двигателе, не задокументированный в гражданской спецификации. Один раз за миссию она сможет совершить аварийный микропрыжок на расстояние до 100 км без перегрузки реактора.

Успех: Все системы в норме. Никаких сюрпризов.

Провал: Обнаруживается мелкий дефект — например, изношенный фильтр в системе очистки воды или незначительная просадка в одном из аккумуляторов. На функционал не влияет, но требует замены в ближайшее время.

Критический провал: Хельга случайно обесточивает одну из подсистем во время диагностики — например, навигационный модуль или контур охлаждения оружейных излучателей. Подсистема уходит в перезагрузку и будет недоступна первые сутки полёта.

«Мурена» осмотрена — внутренние помещения в порядке
Цифровой ключ активирован, корабль признал владельца
Бортовые системы запущены в ждущем режиме
Слот для ИИ-ассистента пуст и ожидает установки
⏱ Время до вылета: достаточно для 1–2 углублённых осмотров и установки ИИ
⏳ Ожидание ответа игрока