[Инфирмукс]

Но я не брошусь в этом каяться и веровать свято
Гораздо большим адом тянет из Эдемского сада... (- с -)
Часть I: Там, где призраки верят в живых

[Леонард Дарг]

Инф интересовался сразу всем: политическим устройством Некроделлы, традициями Пандемониума, повадками дам, магией и книгами — вплоть до мельчайших подробностей биографии самого Леонарда. Однако во всей этой суете Дагр с сухим, почти болезненным удивлением зафиксировал нечто иное: собственную реакцию. Внутри шевельнулось забытое движение души — той самой части его существа, что десятилетиями не подавала признаков жизни и была за ненадобностью списана в утиль.
Но еще сильнее его зацепил момент истины, почти случайно вскрытый Алисанто. Короткий разговор Мастера с молодым некромантом, один точный, обнажающий взгляд — и внезапно на сцену вместо растрепанного дикаря выступает аристо, притом с Алькора, энтарх древней крови. Можно сказать, свой. Может в этом секрет терпимости, ни на ком ранее не проявлявшейся?

"Тормози, Леонард, так тебя занесет в безумные дали. Совпадение, редкое и оттого драгоценное. Иногда так случается"
"Да брось. Случайности не случайны - твои слова, старый лжец. К тому же я не подгоняю событие под шаблон, мне просто интересно"
"Я понимаю" - Рокот хтона расслоился серой туманной дымкой, исчезая из сознания некроса, видать у них с Эребом были свои затеи.
Лео медленно повернул кисть руки, словно проверяя, насколько послушны суставы, и его пальцы выбили на столе короткую, рваную дробь. Он ощутил глухое, липкое неудовольствие собой, граничащее с брезгливостью. Кем же он стал? Насколько глубоко он погряз в своем бесцветном оцепенении, если не почувствовал этой породы сразу? Это открытие жгло сильнее, чем любая внешняя угроза: он не просто устал от жизни Пандемониума, он обнаружил, что его затягивает какой-то нездоровый быт, словно болезненно горячее болото подернуто густой холодной ряской. все выглядит вполне мирно, если не шевелить это варево, а Инф туда не просто вступил, вляпался, да так, что круги пошли..

Дарг открытой ладонью коснулся шеи, прикрывая основание, где в яремной ямке виднелся неприятного вида металлический жучок. Казалось, тот двинулся под ладонью, стараясь избежать прикосновения. Лео поднял глаза на молодого мужчину, сидевшего напротив., затем решительным жестом вырвал из себя  артефакт. Сформировавшаяся из дыма коробочка укрыла "насекомое", скрывая от наблюдателя происходящее. Понаблюдав за тем как неприятная вещица скребется внутри дымного облачка, некрос, не утруждая себя объяснениями, проявил рунический круг, выбрал одну из неприятного вида рун и наложил ее на шуршащий объект. Звякнув, жучок развалился на две неравные части, его головогрудь раскрошилась через секунду в мелкий металлический песок.
- Так-то лучше. - Прокомментировал некрос, прикрывая кровоточащую ранку  таким же дымным пластырем, усиливающим регенерацию тканей. - Не стоит Уроборосу знать все, о чем мы будем говорить. У него и так достаточно осведомителей.
Наверное, лишь в это мгновение он позволил себе выдохнуть и улыбнуться — той редкой, пугающе светлой улыбкой, что порой проступает на лицах юношей, еще не знающих цены крови."Еще немного, и я сочту, что ты склоняешь его к разорению клубничных плантаций мадам Зомби", — иронично пророкотал Корс."Первая красавица двора не удостоила тебя своим расположением, Корс? Или ее хтэния сочла ниже своего достоинства иметь дело с подобным грубияном?""Оставь нравоучения, моралист. Займись делом, ты и так слишком долго предавался неуместной сентиментальности. Смотри, мальчишка истолкует твою любезность превратно — при здешнем дворе пороки взращивают с тем же усердием, что и родословные".И с этим трудно было спорить. В такие минуты Дарг особенно отчетливо ощущал неудобства своей природы. Будучи сам частью этой системы, он давно научился извлекать из нее выгоды, но порой его раздражала изнанка симбиоза: эта фатальная невозможность сокрыть от «второго я» даже мимолетное движение мысли или тень постыдного желания. Какого? Например, чтобы Уро наконец милостиво удалился, перестав душить окружающих своим монументальным величием. Где-то на периферии сознания Корс ядовито усмехнулся, услужливо скрывая звенящее раздражение симбионта за привычной завесой тяжелого дыма. От своих.Дарг вновь закурил.
"Моя склонность дымить сегодня переходит границы разумного. Нервическая депрессия? Весьма любопытно".
— Что ж. Я не стану утомлять тебя изысканными пассажами, перейдем к сути, — произнес он вслух, обращаясь к собеседнику. — Можешь не опасаться: маэстро не станет причиной наших затруднений. Скажем так: столичный бомонд познакомится с тобой заочно. В первую очередь леди — эти пресыщенные создания вечно жаждут новых лиц для своих коллекций, а через них новость неизбежно просочится к их мужьям и покровителям. Полагаю, ты уже... опосредованно интегрирован в это «высокое общество».Что до самого Владыки... Не принято препарировать Его Великолепие всуе, но, учитывая контекст... Скажем так: меня не занимает чужое величие, мне необходим ресурс. К несчастью, к любому источнику силы неизменно прилагаются амбиции — досадное обременение, отравляющее жизнь окружающим. В нашей ситуации текущий политический паритет безупречен. Иными словами: масштаб одной одиозной личности на одной чаше весов филигранно уравновешен совокупной массой прочих статистов на другой. Я не в счет. Я никогда не опускаюсь до участия в подобных дрязгах — брезгую, если тебе интересно. Что до Уро - он действительно гениален, но - мужчина чуть подался вперед - он также и безумен в своей гордыне. впрочем, тебе предстоит сделать выводы самому. В данном случае самый лучший советчик - собственный опыт. Никто не знает что творится в голове правителя.

Появился слуга, доставив на подносе корреспонденцию и источающий тонкие ароматы чайник. Разлив напиток в крохотные металлические чашки, он бесшумно исчез. Дарг взял свою, вдохнул букет и с видом истинного ценителя пригубил.
— Обычно меня не спрашивают о прошлом, — в его голосе проскользнула едва уловимая нота ностальгии, сдобренная каплей угрозы — прозрачным намеком на последствия излишнего любопытства. Однако тональность тут же сменилась, стала мягче, словно давая понять: Инф не входит в категории «обычно» и «все». — Все это было... слишком давно. Были ученики, щедрые гранты и Харот — или, если быть точным, Аберрат... Но порой исследования выходят из-под контроля. Тебя спешно объявляют монстром, открывают сезон охоты, и не остается ничего иного, кроме как спасать собственную жизнь. В такие моменты Климбах становится тем самым убежищем, которое дает и кров, и практику, и... власть. А захватить Климбах у Уро, по моему скромному мнению,  не удастся — при всей его неоспоримой гениальности. — Губ Дарга коснулась едва заметная, лукавая и вместе с тем горделивая улыбка. — Полагаю, ему попросту не хватит времени.
Он не пояснил свои слова, не посчитал нужным. К тому же впечатление было не полным, скорее опиралось на чутье, а чутье подсказывало, что паренек не просто случайный.. хм гость в Некроделле. "Сплетение нитей, созвуче струн"..
И, отбросив всякие переходы, без малейшей подготовки он задал вопрос, прозвучавший в тишине комнаты на удивление резко:— - К какой аристократической ветви Алькора ты относишься?

[Инфирмукс]

Кровоточащая рана на шее Леонарда Дарга притягивала взгляд, точно вандальная метка на алебастровой статуе. Густой дым грануляцией закупорил рваные края, стягивая их в аккуратный шов. Жучок раскрошился в металлический песок, который Инфирмукс не столько увидел, сколько ощутил на уровне звериных инстинктов. Следящая сигнатура погасла, оставив их наедине. Между лопаток заскребло влажным холодом. Хвост хтоника нервно дёрнулся, чуть приоткрывая острые сегменты по всей длине — ощеренное, готовое к броску оружие.

— «У тебя сердце пропустило удар», — лениво констатировал Эреб на задворках сознания. — «Ведёшь себя так, словно боишься, что прямо сейчас сюда ворвётся отряд зачистки и повяжет вас за поругание артефактов. Расслабься. У Владыки сотни высших магов. Думаешь, он следит за каждым лично? Эти жучки — клеймо лояльности. Тебе тоже придётся его принять, если намереваешься присоединиться к этому празднику жизни».

Инфирмукс нутром чуял: уничтожение следящего маяка на фоне свежих сплетен только ухудшит его положение в глазах Уробороса.

— Интегрирован заочно? — два этих слова имели отчетливый привкус сладкой гнили. Захотелось отчаянно прополоскать рот, но в чашке стынул лишь горький кофе с оттенком сигаретного дыма. — Надеюсь, Владыка не верит досужим сплетням. Я не хочу, чтобы обо мне судили по щебету пресыщенных роскошью девиц.

Губы хтоника скривились в напряженной гримасе человека, ожидающего удара.

— «Инфи, остынь. Ты всерьез собрался допытываться у Дарга, как реагировать на слухи?» — воркующая теплота в голосе хтона мешалась с хищным ехидством. — «Ждешь от него индульгенции? Что он разрешит тебе до полусмерти забивать каждого, кто посмеет оклеветать твое благородство постельными связями?»

— «Эреб, заткнись. Ещё не хватало отягощать его подобным... он и так слишком сильно за меня впрягается».

Усилием воли загнав вопрос о сплетнях поглубже, будто постыдный секрет, Инфирмукс перевел тему:

— Лео, слушай, сколько я должен за причёску и... остальное? Выпишу чек, когда оформят в столичном банке, или передам в звенящих археях. Как удобнее?

Пока Леонард выстраивал изящную словесную эквилибристику о причинах своей службы, взгляд Инфирмукса инстинктивно возвращался к шее мага. Никто в здравом уме и помыслить не мог, чтобы придворные некроманты позволяли себе подобную дерзость. Что это? Знак абсолютного доверия — или проверка на вшивость?

— Я понял. Владыка позволяет пользоваться ресурсами и экспериментировать, как заблагорассудится, а взамен ты придерживаешься его законов и приносишь пользу. Безумен, значит... А ты, Лео?

Глаза хтоника потемнели. Хвост, точно дикое животное, скользнул под столом, намереваясь обвиться вокруг щиколотки Дарга — признавая в нём стаю. Инфирмукс только сейчас осознал, насколько плохо контролирует эти импульсы. Прожив десятки лет отшельником среди монстров гелеи, он отвык подавлять порывы тела. Хвост жил своей жизнью, выдавая всё, что творилось внутри: тревогу за будущее и странное, почти обжигающее тепло под рёбрами. В эту секунду казалось, что он знает Леонарда вечность. Искать опору в его присутствии было так же естественно, как держаться за брата.

Но человеческая часть нанесла отрезвляющий хук. Инфирмукс резко одёрнул хвост, туго наматывая теплые костяные кольца на собственное предплечье. Когда жучок Дарга осыпался прахом, он на животном уровне почувствовал: теперь можно говорить то, о чем раньше стоило молчать.

— Ты ведь не безумен? Я помню твой конструкт... Там было много людей. Я не моралист и прекрасно понимаю, что на Некроделле цена человеческой жизни ниже, чем стоимость дрессированной химеры. Но как ты относишься к... жесткости Уробороса? Ты знаешь про храмы Ксенос Армады? Про боевых мутантов, которых там создают? Про бесчеловечные эксперименты над жителями, набеги химер и прочую мерзость, которую порождают жрецы и архимаги?

Он осекся. Показалось, что сказал лишнего. Сейчас Дарг поднимется и... развяжет бой? Вышвырнет его? Оставалось надеяться, что в голосе прозвучало лишь холодное любопытство, а не бунтарское желание сломать систему.

— Я просто пытаюсь понять... — тон снизился до минимума. — Это то, с чем мне придётся работать? Или весь творящийся кошмар из-за банальной нехватки нормальных ученых?

Тихий смех Эреба на подкорке разрушал любую иллюзию, но Инфирмукс отчаянно хотел верить в добрую сказку.

— «Ты матёрый, сильный маг, а всё ещё рассуждаешь как птенец...» — мысленно посетовал симбионт.

Понять улыбку Дарга было сложно, но ему определенно было чем гордиться. Некроделла сияла монструозным ореолом могущественной хтонократии, страшной, как сама Бездна. И Дарг в этом мрачном величии казался монументальным. Достигнуть таких высот, будучи изгнанником своей земли, — выдающееся достижение.

Инфирмукс слишком хорошо знал изнанку этого мира. Хтоники без особых талантов или сильных покровителей, так и не обретшие стаю, быстро становились добычей работорговцев. Их продавали на эксперименты в храмы Ксенос Армады, а тех, кто миловиднее, — в дома терпимости. Именно поэтому Инфирмукс когда-то ушел в дикие земли: променял риск оказаться живым товаром в борделе на перспективу быть растерзанным голодным зверем. Он бы никогда в этом не признался. Те, кто поднялся на вершину, не говорят о подобном страхе.

— Знаю. Поэтому я тоже здесь, — хтоник проницательно прищурился, и его лицо тронула неожиданно теплая улыбка. — Разница лишь в том, что здесь тебя убьют такие же, как ты. А там... Там не оставят даже шанса. На Климбахе он хотя бы есть. Какое-то твое исследование вышло из-под контроля? В Пандемониуме лучше, чем на Аберрате? У тебя там осталась семья... дети?

Улыбка дрогнула и померкла. Инфирмукс перевел взгляд на окно, за которым дышала темная столица империи.

— Что до времени... хтоники бессмертны. А чтобы сломить Уробороса... не знаю, какая нужна сила. Культ, возведенный вокруг него, поражает воображение.

Последний заданный Даргом вопрос ударил под дых. Когти Инфирмукса непроизвольно вытянулись, вонзаясь в дорогую обивку кресла. Хтоник сжал челюсти, а хвост на предплечье затянулся так туго, что кости едва не хрустнули.

— «Он так много о себе рассказал... я не могу промолчать. Да и какой смысл? Словно это что-то изменит...»

Он выдержал паузу и мрачно усмехнулся.

— Вассаго. Цирконская ветвь. Мой отец был консулом, мы жили в Кандиде. Политика чистой крови соблюдалась у нас строжайше. Мои волосы красные не от рождения, Лео. Они стали такими после аннигиляции. Меня звали...

Инфирмукс запнулся, словно готовясь шагнуть с обрыва в раскаленную лаву.

— Меня звали Симбер. Симбер Вассаго. — Имя прозвучало тихо, почти шепотом.

[Леонард Дарг]

«Любопытно...» — Лео задумчиво прищурился, глядя на собеседника. — «Если Инфирмукс так амбициозен, как мне показалось, хватит ли у него нахальства присмотреться к престолу Некроделлы? И какой расклад в политическом кластере сложится тогда? Будет ли он поощрять храмы в свою честь, нырнет в насилие или... что?»
Впрочем, размышлять об этом было почти бессмысленно. Уроборос любил ломать свои новые игрушки, особенно те, что обладали зачатками личности. Ему доставляло исключительное удовольствие смотреть, как они, превратившись в безвольных слизней, ползают у его ног.
«Как пытался ломать тебя?» — голос Корса пророкотал низко, откуда-то из самой глубины существа Лео, отозвавшись привычным холодом в груди.
«Да. Отняв у меня эмоциональность. Впрочем, вполне возможно, что это скоро кончится — не зря же я строю определенные предположения».
«Преждевременные».
«Тенденция, Корс. Смотри внимательно».
- Владыка не собирает сплетен, — Лео наконец заговорил вслух, голос его звучал ровно. — Эту задачу при его дворе выполняют специально обученные господа. Владыка лишь снимает сливки, наслаждаясь всеобщей неосведомленностью и «альтернативной одаренностью» некоторых подданных. Он не будет делать предварительных выводов. Боюсь, он попробует тебя на зуб сам.
Лео сделал паузу, словно взвешивая каждое слово.
— Впрочем, если пройдешь процедуру, получишь множество бонусов и службу в довесок. И да... постарайся не геройствовать. Не проявляй сильных эмоциональных привязанностей, иначе они станут рычагами, с помощью которых он разворотит твою сущность, это его любимое занятие кроме власти.

Некрос тихо вздохнул, припоминая собственное частичное падение. Если бы не хтонический шлейф Корса, Дарг сейчас сидел бы на скамеечке в саду, пуская слюни в пустоту. Лео поймал себя на странном ощущении: он словно отстранился и наблюдал за собой со стороны. Что ему в этом парне? Простой интерес? Научный азарт? Отчего так...
«Сердце болит?»
Голос хтона заставил Лео едва заметно дернуться. В этом вопросе была доля правды, которую не хотелось признавать. Это не были чувства в привычном понимании, скорее что-то... семейное? Братское? Да, пожалуй.
«Что ж, Уро... этот парень — крепкий орешек, и я его тебе не отдам. По крайней мере, не явно. А потому тебе можно и должно страдать».

— За прическу? Какую прическу? — Лео моргнул, окончательно выныривая из глубин диалога с Корсом.Взгляд некроса скользнул по гостиной и замер на пламенеющей шевелюре Инфи. Тот казался ярким, почти неуместным костром в этом туманном, пропитанном тяжелым дымом помещении.
— А. Нет, ничего ты не должен, — Лео едва заметно качнул головой. — Напротив, я осмелюсь предложить тебе свою поддержку. Если понадобятся ресурсы или... крыша над головой в тяжелую минуту. Взамен меня интересует только наука. Слишком много предстоит сделать, и мне совсем не хочется отвлекаться на придворное болото.
Он сделал небольшую паузу, наблюдая за реакцией Инфи, и на его губах заиграла едва уловимая ухмылка
— Если же такой расклад тебе не подходит, или у тебя обет — четко возвращать долги... хотя это не долг, а, скорее, взнос в наше общее дело... тогда поступим иначе. — Некрос на мгновение задумался и снова ухмыльнулся, на этот раз более открыто. — Купишь для меня кусок земли за городом. Старую выработку, я потом покажу где. Мне её Уро не продает, хтоны его знают почему. А локация весьма перспективна.
«Конечно, не продает», — тут же отозвался внутренний голос, на этот раз с оттенком едкого понимания. — «Ему нет резона давать мне возможность скрыться от инспекций. Магически прощупать тот полигон не выйдет — залежи экранирующих пород глушат любой сигнал. К тому же, там замечены прелестные климбахские нематоды на всех стадиях развития. Короче, дураков туда лазить нет. А что это значит? Полное отсутствие контроля. Для Уробороса это недопустимо».
«А ты уверен, что Инфи продадут сей карьер?» — вклинился Корс.
«Без сомнений. Владыка захочет проверить уровень его сообразительности и выживаемости. Все-таки паразиты уровня этой милашки-нематоды способны опустошать целые города».
«Логично», — пророкотал хтон. Голос его звучал глухо и как-то отстраненно, словно Корс уже начал терять интерес к этой шахматной партии.
«Прошу поделиться моими наблюдениями с Эребом, только дипломатично», — Лео едва заметно наклонил голову. —  «Будет интересно понаблюдать за вами, манипуляторами. Ведь у каждого свои резоны, не правда ли, Корс?»
Хтон промолчал, видимо, переключившись на хтоносеть.
«Заодно прощупает почву для сотрудничества, — отметил про себя некромант. — Мы тут вчетвером, и важно, чтобы цели совпадали».

Вопрос о собственном безумии не застал Лео врасплох. Напротив, он подсознательно ждал чего-то подобного. Это было привычное впечатление, которое он производил на окружающих: прекрасный свихнувшийся псих. Иногда репутацию приходилось поддерживать — на практике это выглядело как мясорубка, щедро присыпанная могильным прахом, а по сути было лишь развлечением для одного адепта черного юмора.Закашлявшись от внезапного смеха, Лео достал надушенный платок и аккуратно промакнул выступившие слезы, изо всех сил стараясь не прыснуть в голос.
«Знаешь, Лео, а он мне нравится, — голос Корса снова зазвучал в сознании, на этот раз теплее. — Ты снова на вкус живой».
На секунду Дарга окутала энергия хтона. Туманная дымка вокруг него опалесцировала, в ней на мгновение вспыхнули и погасли живые бриллиантовые искры, выдавая присутствие сущности.
— Безумен? Конечно, безумен, — Лео убрал платок. — Нельзя остаться нормальным в обществе, которое свихнулось на власти и убийствах. Что до Владыки... я никак к нему не отношусь. И тебе не советую. Ты берешь часть его могущества, трансформируешь и применяешь. Это могущество касается скорее материи, чем магии. Большая часть аристо трансформирует его в собственную безопасность, и поверь, вовсе не из-за банального ужаса перед неотвратимым. Тут уж каждому свое.
Он равнодушно пожал плечами.
— Я просто принимаю участие в проектах. Чтобы ты понял... Представь, что ты держишь в руке отрубленную чужую ногу в третьей стадии разложения. У тебя нет тактильных ощущений, ты не чувствуешь запаха. Как ты будешь к ней относиться?

Голос Лео внезапно приобрел режущую холодность. Вспомнив о высоких моральных принципах собеседника, он взвесил всё и решил: они разберутся сейчас. Либо станут спаянной командой, либо разойдутся врагами.
— Если ты вдруг не понял или не знал: я не умею чувствовать. У меня отнята эта способность. Я многое отдал бы, чтобы её вернуть, но пока — так. Я один. И это самый безопасный вариант для всех. У меня была только моя наука и магия.
Между строк звенело: «Я тебя не держу. Я предложил всё, что имел, и сказал больше, чем велит разум. Решай сейчас».Чуть помолчав, он прокомментировал известие об аристократической ветви Инфирмукса — бывшего Симбера — уже чуть мягче, но всё так же сухо:
— Знаменитая семья.

Больше он не добавил ничего. Ни соболезнований, ни сочувствия — он их просто не чувствовал. Отрубленная блестящая ветвь рода, сам род жив, а выживший отпрыск прошел через Климбах... Любопытный финт жизни. Его забросило в Некроделлу именно тогда, когда низы уже не могут, а верхи не хотят.