[Оладер]

[Оладер]

Надоедливое ощущение ползающих по телу насекомых уже порядком достало Оладера. Внутри него практически закипало желание прихлопнуть ладонью хотя бы нескольких из них, а после обильно расчесать места укусов, так чтоб до боли, до крови. Когда всё время думаешь об этом и не имеешь возможности пошевелиться, становится очень тяжело сосредоточиться на поставленной цели и поддерживать стабильный поток маны. Но у него не было выбора. Сейчас, находясь в душных джунглях, облепленный не только мошкарой, но и сомнительно пахнущей смесью, скрывающей его собственный запах, он наблюдал за одним крайне интересным существом и не мог позволить маленькой хотелке разрушить то, над чем он работал несколько последних суток.
То был его сородич, только неразумный - дикий дархат, внешне напоминающий крупную лань. Объект наблюдения был настолько же чуток и внимателен к своему окружению, насколько и казался ошибочно безобидным. При помощи как обычного скрытого наблюдения, так и теомагии, Оладер уже выяснил всё, что ему было нужно знать. У цели его охоты в пасти имелись скрытые клыки с крайне быстродействующим ядом, парализующим жертву и вызывающим у неё ощущение сильного удовольствия, которое перекрывало все остальные чувства. Так мужчина уже успел понаблюдать за охотой существа и за тем, как отравленные ею жертвы испытывали экстаз, пока их обездвиженную плоть пожирали заживо.
Оладер сходу мог вспомнить с пару десятков извращенцев, которые отдали бы крупную сумму за столь полезный инструмент для развлечения. Всё же в мире было полно тех, кому уже приелись обычные методы и кто ради новой дозы адреналина готов был заплатить высокую цену, притом во всех смыслах. Однако, максимальный запас яда в железах лани был сравнительно мал. Единственным проверенным десятилетиями способом добыть столь ценное вещество было бы обездвижить дарха до того, как тот успеет что-то заподозрить и отреагировать, вонзив свои клыки и выпустив накопленный яд. К счастью для Оладера, наблюдения дали понять, что этот дикий уже не мог эволюционировать и доживал свои последние годы, так что не было нужны действовать с умыслом сохранить твари жизнь, оттого ловушка, что он подготовил, была летальной.
И сейчас, к самому закату, все приготовления уже были завершены - магическая мина лежала замаскированная на краю небольшой поляны, прямо под тушей какой-то местной макаки, якобы неудачно упавшей с дерева и проломившей череп. Мясцо её уже попахивало, так что запах легко подхватывался порывами ветра, приманивая зверя. А тот наверняка уже был голоден - Оладеру удавалось издали мешать охоте лани, так сказать, нагуливая ей аппетит. Он был убеждён в том, что место выбрано правильно - как раз в пределах охотничьих угодий дархата и вдали от территории, где тот недавно излишне нашумел, тогда ещё не зная на кого наткнулся.
-Вот так, иди к папочке, - думал охотник, наблюдая за шевелением листвы, из-за которой едва виднелись очертания дикого сородича. Ядовитая лань, а именно так мужчина назвал про себя конкретно этого дарха, медленно выходила из зарослей, обнюхивая окружение. У затаившегося на другом конце поляны дарха разумного небыло причин для переживания, так как он тщательно скрыл всё, что могло бы спугнуть жертву. Ещё несколько метров и ловушка захлопнется, а сам он произнесёт заготовленное контрольное заклинание и наверняка умертвит на месте свою добычу. Уже ничто не сможет ему помешать. Он лишь вёл про себя отчёт. -Три метра... два... полтора...

[Джинарра Эверли]

- Да, я уже домой лечу. Купила, да. Ты через сколько будешь? – ровными взмахами больших крыльев девушка изящно обогнула очередное здание, постепенно набирая высоту.

Наотмашь хлеставший в лицо ветер не тревожил её: плотные очки берегли глаза, сохраняя обзор безупречно ясным. Сопротивление же воздушного потока помогало Джин держать крылья в тонусе, балансируя и не отклоняясь от заданного курса. Она обожала такую погоду, когда небо затягивалось грозовыми тучами, запах озона наполнял лёгкие, и в воздухе витало предвкушение скорой, освежающей прохлады после долгожданного дождя.

- Нет, я сказала ему, чтобы шёл в зад с такими условиями. Да, определённо. – ответила Джин сестре, коротко рассмеявшись. – Слушай, я перезвоню. Ну либо встретимся уже дома, а то ветер усиливается, неудобно говорить. Да, давай.

Отключив связь в наушнике, Джин вновь рванула вверх, поддавшись порыву ветра, стремясь поймать восходящий поток. Легко было бы приземлиться и дойти пешком, но зачем? Оставьте это скучное дело хуманам. Джин парила над городскими крышами, и весь мир расстилался у её ног. Такая высота, отчасти, выручила её, предоставив свободное пространство для маневра, когда внезапный, мощный порыв ветра ударил сбоку, швырнув её тело в сторону и вырвав сумку с недавними покупками. Чертыхнувшись сквозь зубы, она сложила крылья и камнем спикировала вслед за ускользающей добычей, схватив её на лету. Затем снова принялась резко набирать высоту. Вложив в каждый взмах всю силу, она понеслась прямо в небольшую тучу, которую нагнал ветер. Ловкий пируэт, и вот она уже готова вынырнуть и парить над облачной пеленой. Волосы наэлектризовались, дыхание замерло в груди, а где-то поблизости сверкнула молния.

Густая, непроглядная пелена тумана рассеялась, и в лицо ударил влажный, теплый южный ветер. Каково же было изумление девушки, когда она увидела, что летит вовсе не в небеса, а стремительно несётся к земле, на всей скорости, которую успела нарастить, пытаясь выйти из треклятой тучи. Под ней простирался лес до самого горизонта, и не было ни одного здания, которое сказало бы о наличии цивилизации. Когда до неё дошло осознание безвыходности положения, исправлять что-либо было уже непозволительно поздно. Она раскинула крылья, пытаясь создать подобие парашюта, но лишь на ничтожные мгновения отсрочила неминуемое. Девушка ворвалась в чащу листвы, ломая сухостой и отчаянно пытаясь пальцами ухватиться хоть за что-то, дабы замедлить это смертельное пике. Однако хрупкие ветви лишь рвали кожу с ладоней, оставляя кровавые раны. В небо взметнулись десятки перепуганных птиц, их истошные крики вторили ужасу момента. Секунда, и Джин врежется в землю, переломав себе все кости.

Но падение оказалось на удивление мягким. Джин рухнула на спину неведомого зверя, который от неожиданности взметнулся и тут же упал на брюхо, раскинув конечности, словно морская звезда. Воздух с хрипом вырвался из легких, а голова закружилась, намекая на сотрясение. Но Джин не дали ни секунды опомниться. Животное резво вскочило на лапы и принялось метаться, пытаясь сбросить незваную наездницу. Она же, скорее инстинктивно, вцепилась в его шею мертвой хваткой. Перед глазами все еще плясали сотни крошечных звездочек. В какой-то момент ее рука скользнула по морде, и зверь мгновенно раскрыл пасть, впившись острыми зубами в запястье. Взвизгнув от боли, Джин разжала пальцы и тут же оказалась сброшенной на землю, угодив во что-то мягкое и зловонное. Зверь, не став добивать беззащитную, со всей отчаянной силой рванул в чащу, ведомый лишь инстинктом самосохранения. До этого момента, вероятно, никто не смел так дерзко и нагло оседлать его. Да, как Джин успела понять за свой короткий, но бурный аттракцион, зверь был похож на оленя – только вдвое крупнее обычного, с пестрой, необычной окраской и, что самое страшное, с острыми, как бритва, зубами.

Застонав от боли, девушка с трудом перекатилась на бок, уперевшись здоровой рукой в землю. Ощущения были такие, будто ее избила целая толпа. Что именно сломано, а что — просто отбито, Джинарра пока не могла разобрать: тело ломило на каждом сантиметре с одинаковой, всепроникающей болью. Ее взгляд упал на истерзанную руку, где зияли глубокие раны от острых зубов, из которых медленно сочилась кровь. Если эта тварь задела вену, дело дрянь — потребуется жгут. Правда, ей показалось странным, что боль конкретно от укуса утихла очень быстро. Вместо нее от руки по телу начало разливаться игривое покалывание, медленно, но неумолимо перерастающее в волнующую эйфорию. Когда мир вокруг начал расплываться, теряя четкость, до девушки наконец дошло - по венам стремительно распространялся яд.

- Только этого не хва... хвал... та... - речь резко скатилась в невнятное мычание.
Попытка встать обернулась для Джин полным провалом: тело сковывал нарастающий паралич. После третьей тщетной попытки подняться она беспомощно рухнула на спину, утопая в какой-то помойной куче не пойми-чего. Расширенные до предела зрачки уставились в кроны деревьев, а тело, поддаваясь накатывающим волнам блаженной дрожи, начало судорожно вздрагивать каждые полминуты. Этот яд, несомненно, представлял собой любопытное творение.

Любопытно было и другое: Джин уже испытывала похожие ощущения. Яд, с которого она ещё в подростковое время пыталась слезть после трех лет его принудительного употребления. В узких кругах его называли «наркотиком шлюх». В малых дозах он дарил искаженное восприятие реальности, всепоглощающее счастье, волны эйфории и глубочайшее удовлетворение. Пробуждалось дикое, неукротимое желание телесного контакта, хотелось обнять и расцеловать весь мир. Если же этого оказывалось недостаточно для полного порабощения, дозу увеличивали. И тогда приходил паралич. Получается, этот яд добывают из зубов каких-то оленей? Минутка занимательной биологии.

Джин хотелось бы сейчас осмыслить всю цепочку событий, приведших ее сюда. Что это за олень? Действительно ли это тот самый наркотик, или ее ждет смерть в ближайшие минуты от передозировки неизвестным веществом? Где она оказалась, наконец? Какие еще существа обитают в этих краях, и как, черт возьми, выбраться отсюда? Но очередной приступ сладких, сводящих тело судорог заставил ее глаза закатиться в млеющем предвкушении, а из горла вырвался протяжный, полный наслаждения стон. И никаких вопросов больше не осталось. Ничего не осталось. Лишь чистый экстаз.