[Теренс]

Хэйинь / Кёнг / 5027

Феникс/Теренс

Эпизод является игрой в настоящем времени и закрыт для вступления любых других персонажей. Если в данном эпизоде будут боевые элементы, я предпочту без системы боя.

[Факел]

— Никому не пожелаю оказаться в моей шкуре... — Ровный бит разносился по всей кабине пилота, отдаваясь вибрацией в переборках. Флайт NC-207 с гербом Коалиции Рас вышел на орбиту одинокого планетоида. Эмблема КР флуоресцентным глянцем отражалась на боковой обшивке космолета, то вспыхивая, то угасая в свете далекой звезды. Казалось бы, что мог забыть представитель закона в этой глуши? Да это лишь на первый взгляд.

Внутри самого флайта сложилась довольно занятная ситуация: обгорелые останки, смердевшие прокопченным мясом на всю кабину, валялись где-то у загерметизированной двери. Мухи, разумеется, не вились, но система вентиляции услужливо гоняла тошнотворный запах по кругу. Мужчина, по всей видимости пилот, но, к удивительному стечению обстоятельств, одетый в штатское, качал головой под музыку. На груди у него виднелась вышивка летучей мыши, потертая, а холодный отстраненный взгляд скользил по приборной панели.

— Я не скажу ей, как я делаю это-о-о... — Подпевая песне, звучавшей из динамиков, пилот, запрокинув ноги на панель, раскручивал в руке армейский жетон. Металл давно нагрелся от пальцев и лениво нарезал круги, поблескивая гравировкой.

— Борт 207, прошу разрешения на посадку.

Уголки губ дрогнули в усмешке, когда он услышал разрешение диспетчера садиться в захудалом, наполовину утонувшем в рыжих дюнах космопорте. Голос в динамике хрипел и трещал: связь на этой планетке была под стать всему остальному.

— Блядь, а где тут эта кнопка? Ебаные фараоны так и не научились строить вменяемые машины, — он с размаху шарахнул ладонью по приборной панели. Что-то под обшивкой жалобно хрустнуло. Флайт стремительно спикировал вниз, а самого виновника швырнуло к потолку. — Ладно-ладно, я пошутил!

Он ухватился за штурвал, пальцы крепко легли на рукоять, обтянутую синтетикой, и кое-как выправил машину, но все же пролетел мимо посадочной полосы и врезался в песок. Удар отозвался в позвоночнике, зубы лязгнули. Транспорт вспыхнул после столкновения.

"Надо уебывать!"

Пронеслось у него в голове. Он шустро метнулся к двери. Рычаг заело, и разгерметизировать салон не представлялось возможным, а потому мужчина с чистой совестью вышиб дверь ударом раскаленного кулака. Жар прошел по предплечью, привычный, ласковый. В этот момент, пожалуй, все встало на свои места.

Щурясь от хлынувшего в глаза света, с раздосадованным выражением лица он выскочил из полыхавшего флайта, волоча за собой стальной чемодан. Песок тут же набился в ботинки. Отойдя на дюжину метров, он окинул взглядом то, что осталось от города: из рыжей трясины торчали верхние этажи зданий, крыши давно стали порогами, а кое-где из песка выглядывали лишь печные трубы да антенны. Вдалеке, у темных скал на краю кратера, жались друг к другу постройки поновее. Он резко обернулся на звук взрыва.

— Блядь... Видимо, пора звонить в страховую, — рассмеявшись, брюнет с чемоданом неспешно направился к группе зевак, столпившихся у кромки посадочной полосы, и приветливо помахал им рукой. Жар от горящего флайта обдал его спину.

— Добрый день, капитан Симмонс, — с нарочито вычурным видом пилот кивнул обступившим его со всех сторон жителям. Лица, обветренные, с въевшейся в морщины рыжей пылью, глядели на него с тем самым жадным выражением, какое бывает у людей, предвкушающих негаданную наживу. — Как видите, посадочка выдалась неудачная. Где у вас тут можно промочить горло? А то я крепко приложился головой.

Очевидная ложь. Но страдальческое лицо и прикрытый ладонью лоб, видимо, купили ему пару баллов у этой бесхитростной публики.

— А? Интересует? — он кивнул в сторону флайта, от которого уже валил плотный черный дым. — Можете забрать себе. Мне кажется, его уже не откачают.

Самым наглым образом покупая себе расположение местных, он выслушал одного из зазевавшихся жителей, по-быстрому объяснившего, где тут бар и гостиница, и ушел восвояси, поскрипывая песком под подошвами. Обыватели остались тушить и потрошить останки флайта на запчасти.

Как Вы, вероятно, уже догадались, этот человек не был представителем Коалиции Рас. Зато был известен в несколько иных кругах как Факел. Или Спичка. Или Фитилек. Впрочем, эти прозвища он ненавидел с особым раздражением, с каким на Цирконе хуманы ненавидят детские клички, прилипшие на всю жизнь. Если у вас водятся деньги и есть нужда устроить фейерверк где-нибудь, скажем, на Алькоре, он к вашим услугам.

Террорист из Культа Чернобога Джейсон "Пятый" прибыл на Хэйинь по наводке информатора из своей организации, на аукцион. Интересующий его лот? Остатки проекта "Термит", детища одной из бесчисленных дочерних структур хорошо известной по всему Аркхейму корпорации "ЭкзоТек". Зачем? Вычислить организатора аукциона и вытрясти из него информацию о бывших сотрудниках.

Видите ли, хотя конфликт с лабораторией был давно улажен, с согласия сторон, ха, выжженного согласия, вестимо, но одна навязчивая мысль все эти годы не давала покоя. Она ворочалась где-то под ребрами, как застрявшая пуля, которую, казалось бы, невозможно вытащить, но и забыть о ее существовании не удается. Пусть он и не самый благоразумный малый, но попасться просто так во время задания?.. Кто-то определенно приложил руку к его краткосрочному отпуску. И этот кто-то явно не был среди прожаренных сотрудников лаборатории, но был с ними как-то связан.

Неспешно прогуливаясь по улицам городка, или, вернее сказать, по тому, что еще не успело уйти под землю, Джейсон с любопытством осматривал руины. Здания здесь стояли вкривь и вкось, накренившись под немыслимыми углами; иные погрузились в рыжую трясину по самые окна второго этажа. То, что когда-то было тротуаром, давно просело и потрескалось, сквозь щели сочился все тот же вездесущий песок. В оконных проемах болтались лохмотья занавесок, выцветших до неопределенно-бурого. Впрочем, он часто отвлекался: приходилось то и дело смотреть себе под ноги, чтобы самому не стать эпитафией на надгробной плите Кёнга, который медленно и со вкусом пожирался планетоидом.

Он зашел в зал вальяжно, с интересом посмотрев на пожилого администратора за стойкой ресепшена. Приблизился к старику, не сводя пристального взгляда.

— Ну приветик, отче наш, — губы дрогнули в хищной улыбке, обнажив ряд белоснежных зубов. — Мне нужен номер. А то у меня встреча завтра, а переночевать негде.

Старика пробрала дрожь от прибывшего гостя, но, услышав про номер, он тут же скорчил доброжелательное выражение лица, по крайней мере то, на какое был способен, и убрал руку с обреза за стойкой, переведя взгляд на монитор.

— Вам повезло, как раз один номер остался, — морщинистые пальцы с кошачьим проворством вытащили выцветший ключ, а глубоко посаженные черные глазки устремились на гостя, — Деньги вперед.

— Конечно-конечно, отец, — все с той же улыбкой Джейс вытащил из внутреннего кармана пачку купюр и расплатился с хозяином — Слушай, а чего это у вас так много посетителей? Неужто мероприятие какое-то намечается?

Он доложил ещё пару купюр сверху, но, встретив хмурый взгляд старика, поспешил добавить ещё.

— А то! У нас завтра в городке будет аукцион, поэтому любители антиквариата слетелись как коршуны с соседних планет, — многозначительно осмотрев мужчину, седой добавил, — И видимо, не только с соседних.

Факел рассмеялся столь открытой и наглой оценке.

— Не подскажешь, может, у вас тут и артефакторы водятся? Не хотелось бы брать кота в мешке, а у вас тут люди слишком... предприимчивые, — колкий взгляд синих глаз пронзил администратора насквозь.

— Вам стоит обратиться к мистеру Бёрду.

Джейс кивнул в ответ и, забрав ключи, отправился в свой номер. На следующий день он вышел пораньше, отправившись на поиски этого самого "мистера Бёрда".

[Теренс]

Планетоид Хэйинь. Город Кёнг, Сектор-9. Старый промышленный район на окраине города.
На Хэйине говорят «Ты не дышишь, ты перерабатываешь яд». Яркая карминовая дымка, насыщенная едким углекислым газом и метаном, висит над поверхностью, как живой лоскут ткани. Тяжёлая, вязкая. Она мешает проникать свету, поглощает его, превращая звёздный свет в тусклый багровый полумрак, будто весь планетоид накрыт алым куполом. Каждый вдох оставляет на языке привкус гнили и жжёного железа. Слюна становится такой вязкой, напоминая разбавленный водой клей, а глаза приобретают неестественный красный оттенок из-за того, что капилляры на поверхности глаза расширяются или лопаются. Прожив добрую половину на Хэйине, твои лёгкие уже не знают, как дышать чистым воздухом и ты начинаешь любить этот поганый вкус. Тот самый кровавый, тяжёлый, родной.
Почти полностью горизонтальный байк с закрытым кузовом из углепластика и алюминия, с 96-вольтовым электрическим двигателем, обеспечивающий бесшумное движение, проехал отметку «Сектор-9».
- Заказ ND-08 перевести в стадию «закрыт». Оператор, подтверждаю устранение цели и захват груза.
- Отсканируй радиочастоты, - хрипло сказал парень в гермошлеме, активировал передатчик и ускорился. Красная дорожная пыль залепила экран часов на руке, и о времени теперь можно было догадаться только по последней мигающей цифре.
- Уже. Тишина по всему диапазону. След скрыт. Возвращайся.
Байк остановился на углу полуразрушенного здания, служившего своеобразной, негласной стоянкой для местных. Именно здесь раскинулась улица, на которой располагалась крупная биржа для наёмников с говорящим названием «Фарш». Место, где закон - это миф, а выживание - особый ритуал. На входе в биржу, над дверью, горела яркая неоновая надпись: «Ты не покупаешь смерть. Ты продаёшь себя, чтобы она купила тебя.»
- Кла-а-асс, – с оттяжкой протянул парень, снимая шлем с головы, откуда сразу же показался непослушный бардак из ярких, голубых, синтетических волос, улыбаясь всем собой: губами, резкими ямочками у рта, каждой чертой на бледном лице.
- Родная помойка!
Приглушённый гул переговоров, прерываемый резкими, как выстрел, синтезированными голосами аукционистов, объявляющих ставки на ликвидацию целей звучит любимой песней для ушей, которая никогда не сможет ему надоесть. Высокие, до двадцати метров стены - из переплавленных корпусов и прочих частей кораблей, уходят в задымлённую высь. По периметру виднеются ярусы закрытых лож из тонированного стекла, где брокеры-посредники ведут тихие аукционы чужими жизнями. В центре зала парит, не касаясь, пола, голографический «зодиак». Не созвездия, а схемы систем безопасности, типы миссий, коэффициенты риска. Здесь нет места сантиментам, только алгоритмы, оценки и иллюзия гарантии. На бирже наёмников плоть и сталь торгуются наравне, а этика растворяется в дыме нейросигарет. Здесь покупают не услуги, а судьбы, и каждый контракт это история, которая ещё не написана, но уже оценена в крупной валюте.
Бармен, с металлическим протезом вместо правой руки, открыл и поставил на стойку холодную бутылку перед каардом, с которой медленно стекали капли воды, оставляя на поверхности влажный след. Напиток состоит из смеси фиолетового раствора, в котором плавают микро капсулы, растворяющиеся при контакте с этанолом. На вкус дрянь, но терпимо, если нужно утолить жажду. Всё равно жидкость будет переработана в энергию, поэтому ему плевать, что пить.
- Сегодня оживлённее, чем обычно. Что-то случилось? – вытерев рукавом пыльной куртки губы, каард смотрит в толпу.
- Ты просил сообщать тебе обо всем из ряда вон выходящем, — спокойно произносит бармен, держа в руке бокал.
- Да, вот только с ценой ты в этот раз обнаглел, приятель, - прямо заявляет Теренс, всем своим видом демонстрируя наигранное безразличие, в надежде сбить плату наполовину.
- Поверь, она того стоит.
- Валяй, - соглашается каард.
Стоимость сегодняшних сведений, в принципе, была по карману. Вдобавок, какая бы сумма ни называлась при сделке, он всегда торговался, относясь к такому действию как к дополнительному заработку. И его осведомителю это было прекрасно известно. Поэтому обычно Теренс оставлял финансовый запас, избавляясь от которого вследствие переговоров он всё еще был доволен сделкой. В итоге, не получив ни малейшей скидки от бармена, с противным чувством негодования в душе он вытаскивает деньги и передвигает их к нему по столу.
- Какой-то залётный припарковался на территории Джахала. На обгоревшем флайте были знаки отличия Коалиции Рас. С огоньком приземлился! Представился как капитан Симмонс. Я пробью его по нашим каналам. На месте много трупов. Либо один из наших, либо по чью-то душу.
- О-у-уу, - только и отвечает каард, делая глоток, с громким стуком опуская бутылку на стойку.
Передав обещанную информацию посредством короткого, но исчерпывающего рассказа, информатор спокойно выходит из-за стойки и оставляет чистый бокал, а у каарда в душе алчное послевкусие. Теренс же сидит ещё минут пять, хорошенько обдумывая услышанное, затем собирается поспешно покинуть это сомнительное заведение, но его окликают:
- Где груз, Теренс? – слышится за спиной с напряженным раздражением голос, а в следующий миг жёсткая рука вырывает у каарда опустевшую на треть бутылку.
- Доставлен. Координаты у оператора,- преувеличенно безразличный взгляд и обманчиво расслабленная поза каарда не добавили хорошего настроения его настойчивому собеседнику.
С Джахалом он работает около года. Мутный, жадный и хитрый мудак успел влепить штраф и повесить немалый долг, который ему пришлось отрабатывать пару месяцев. Джахал никогда не просматривал досье наёмников. Он просто появляется рядом и произносит одну фразу, бьющую точно в цель, в самое сокровенное желание или страх «Я знаю, где похоронен твой брат. Не тот, что в официальном отчёте», «Твой старый имплант отравляет тебя. У меня есть антидот. Он стоит одного рейса за грузом». Так, он быстро получает рабочую силу на свои заказы.
- Под «Доставлен» ты, подразумеваешь, труп мужика с дыркой в башке, который знал код от замка с грузом?!
А далее следует продолжительная и нудная лекция, где Джахал объясняет, как нужно и не нужно выполнять работу наёмнику, и что-то ещё про предметы разной длины, которые он засунет глубоко в его зад. Знал бы Теренс, что это будет так зубодробительно, выбрал бы вариант с тюремной камерой строго режима на недельку.
- Ой, да ты уже придираешься. Условия, какие были? Доставить, а каким способом, оговорено не было. Груз лишь слегка помялся. Ты получил, что и хотел. Оплату гони, - одним рывком вернув себе бутылку из чужих рук, он продолжает её допивать.
- Слегка?! Да ты охренел, кусок кукольного говна! Запишу в долг, который отработаешь! Может, это пришпорит твой гонор, Теренс.
Несколько секунд они испытующе смотрят друг на друга. Первым нарушает молчание Джахал:
- У тебя есть выбор, Тернес. Либо сотрудничество со мной по моим правилам, что, на мой взгляд, выгодно нам обоим, либо прозябание в подземной тюремной камере. И могу заверить, у нас достаточно средств, чтобы сдерживать тебя за решёткой до конца твоих дней.
- Любая выгода всегда имеет конец, - черты лица каарда становятся мрачными и угрожающими, а мысль, чтобы убить ублюдка желанной.
- Будет аукцион. Где и когда я тебе вышлю информацию. Придёшь и посмотришь определённый лот. А лучше, чтобы он оказался у меня. Ты понял? Плачу тройную цену.
- Как хорошо подлизываешь, - Теренс лишь скептически ведёт бровью, а язык демонстративно упирается в щёку, делая значительно неприличный жест. - О-опыт.
Поначалу дерзкий шантаж Джахала вызвает у каарда лишь ярость. Но чуть остыв от взрывных эмоций и приведя хаос мыслей в порядок, он приходит к выводу, что у него есть несколько причин принять предложение и нагрянуть на аукцион. И они, отнюдь, не связаны с принуждением. Его совершенно не пугает ультиматум, а слова Джахала о тюремной камере вызывают скорее снисходительную ухмылку.
Первым доводом в ходе внутреннего монолога с собой он приводит банальное любопытство. Вторая причина имеет более, решающий вес. Лот может стоить больших денег и закрыть частично долги каарда. Никто не помешает ему обойти условия сделки, если он этого захочет. Другой вопрос - появится ли у него это желание и как скоро? Однако, он чувствует, что только этим дело не кончится.
- Я согласен.

Северный район «Целас».

Целас - один из старейших районов на Хэйине. Считается опасным. Банды, грабежи, насилие - вот истинный облик Целаса. Но, с другой стороны, это то место, где легко затеряться. Всё остальное время балом правят местные банды, которые самостоятельно следят за порядком на подконтрольных территориях, взимают дань с населения и враждуют с конкурентами. Здесь же расположена частная свалка металлолома, владельцем которой является Бёрд. Кладбище разбитых звездолётов то ещё зрелище. Гигантские, покосившиеся обломки, которые когда-то соперничали в мощи и величии в космическом пространстве, покрытые рыхлым налётом ржавчины, от желтого до красного цвета с песком, а в воздухе витает характерный металлический, землистый, затхлый запах, как у старых монет. На некоторых из них красуются гербы, которые напоминают древние флаги, истерзанные бурями разных времён и эпох.
В свои будние дни Бёрд восстанавливает утраченные сокровища: собирает ржавые детали, чинит старые механизмы, и даже стучит по ржавым банкам, извлекая из них мелодии, что эхом разносятся по всему кладбищу. Местные идут к нему, чтобы избавиться от ненужного хлама или спрятать краденое для продажи, проконсультироваться и получить информацию.
Мужчина, появившийся на пороге мастерской, выглядит лет на пятьдесят. Волосы тронутые сединой, коротко острижены. Густая борода. Его лицо, с тонкими лучиками морщин, разбегающихся от уголков глаз, кажется, излучают спокойствие, однако стоит внимательнее присмотреться к выражению его глаз, где затаилась тень давних, но страшных событий, проследить за едва заметной линией шрама, протянувшегося от правой височной области через щеку к тонкой, почти бескровной линии упрямо сжатых губ, как становится понятно: внешнее спокойствие, не более, чем привычная маска самоконтроля, не позволяющая угадать истинные чувства. Небольшой медальон, на короткой цепочке из странного имеющего бронзовый цвет сплава, ловит свет от настольной лампы, и на его поверхности вдруг четко проступает надпись: «Бёрд. Артефактор». Надпись окружает радужный штрих-код генетической записи.