[Сейран]

Циркон / Лоссум / 5025

@Мэйв & @Сейран

Легионеров много. Многие не подозревают друг о друге. В том числе, что иногда они могут быть соседями по подъезду.

Эпизод является игрой в настоящем времени и закрыт для вступления любых других персонажей. Если в данном эпизоде будут боевые элементы, я предпочту без боевой системы.

[Сейран]

У одного из домов Лоссума припарковался флайт, из которого вышел светловолосый мужчина. Он забрал всего одну скромную коробку, судя по всему, своего скарба, и ещё раз посмотрев на координаты адреса, отправился внутрь. R-43 - квартира, которую ему предоставила Коалиция Рас.

Дома для молодого легионера были необычными. Он не привык к такого рода строениям. Они ему казались футуристичными, но тяжелыми нагромождениями. Незнакомыми. Непривычными.

Почему именно Циркон? Ведь столько планет было, с политическими и феодальными строями, схожими с тем, что были у него дома. Однако он выбрал принципиально новый - другой для себя. Хуманский. Наверное от того, что хуманы - иномирцы, которые пришли в мир Аркхейма. И им, словно пришельцам, так же пришлось осваиваться здесь, в таком большинстве своем, непривычном и чужом мире с нуля, равно, как и ему сейчас. Новое заставляло меняться. Сбрасывать старую архаичную кожу привычек. Оно заставляться шевелиться и адаптироваться - заставлять себя жить дальше. Постоянно видеть то, что напоминало бы ему о доме - сейчас это свело бы его с ума. Нет. Ранам нужно было зарубцеваться.

Мужчина с какой-то тоской окинул взглядом открывшееся пространство - нет, не потому, что он привык к размаху дворца, а не комнатным клеткам, а потому что он не чувствовал это место своим домом. Это было похоже скорее на отель, мотель, больничные палаты. Пусть и максимально комфортное, но это то место, с которого надо будет съехать вскоре, и даже не стоит привыкать. Когда Элиот "ушёл в себя", его взгляд снова стал пустым и стеклянным. Все его вещи - оружие и боевое снаряжение хранились в пространственном кармане. Ещё не хватало это тащить у всех на виду. В коробке же лежали совсем скромные пожитки - одежда, купленная вот в первом попавшемся магазине, форма, кружка, пара тарелок, несколько столовых приборов и ножей. Предметы гигиены. Лишь кольцо принца на указательном пальце - то, что осталось от его привычного образа. И которое он не собирался снимать. 

Собственно, это всё, что ему нужно для функционирования в этом перевалочном пункте под названием "жильё от Коалиции". Дойдя до лифта, мужчина уже столкнулся с присутствующей там со светловолосой девушкой, которая тоже ждала прибытия лифта.

Вокруг Сейрана ощущался тяжелый, промозглый осенний холод. Когда ещё не ударили морозы, но мерзкая изморозь заставляет неприятно ежиться и кутаться в плащ и искать  теплого убежища. А его почти неживой взгляд смотрел, казалось, и не видел. Казалось, ещё немного, и он случайно заденет её своей коробкой. Однако, похоже, даже полностью погруженный в себя, он хорошо ориентировался в пространстве и чувствовал свои габариты. Остановился неподалеку, соблюдая пространство.

- Здравствуйте, - здоровается он, потому что хорошие манеры были заложены в него с младых ногтей.

[Мэйв]

Мэйв неторопливо шагала по подсвеченным улицам, наслаждаясь редкой минутой покоя после изнурительной тренировки. Холодный воздух бодрил, прогоняя остатки усталости. В груди разливалось тихое удовлетворение — сегодня она превзошла собственный рекорд в спарринге и отработала новую связку ударов до идеального исполнения.

У витрины круглосуточного магазина она ненадолго задержалась, разглядывая ассортимент напитков. Выбрала минеральную воду с кусочками лимона, попросила налить в высокий стакан со льдом и обязательно добавить разноцветную трубочку — маленькую слабость, которую позволяла себе после тяжёлых тренировок.

По пути к дому Мэйв не спеша оглядывалась по сторонам, впитывая атмосферу ночного мегаполиса. Голографические рекламные проекции мерцали над перекрёстками, дроны‑доставщики бесшумно скользили между небоскрёбами, а где‑то вдали проплывал пассажирский дирижабль с подсвеченными иллюминаторами, на котором политики любили устраивать приемы и другие встречи. Она поймала себя на том, что улыбается, наблюдая за этим зрелищем — в повседневной суете она редко позволяла себе просто любоваться городом.

Подходя к своему жилому комплексу, Мэйв отметила, как уютно светятся окна её дома среди городского хаоса. Войдя в вестибюль с зеркальными панелями, она на мгновение остановилась перед большим экраном у лифта — тот демонстрировал персонализированную рекламу: новинки спорттоваров, расписание ближайших турниров по боевым искусствам, предложения спа‑центров. Мэйв скользнула взглядом по экрану и покачала головой — ничего интересного.

Пока ждала лифт, машинально проверила почтовый ящик у стены, приятный пережиток прошлого, которым все еще пользовались. Внутри обнаружилось несколько листовок: предложение скидки в соседнем кафе, анонс городского фестиваля и брошюра о новых мерах безопасности в районе. Она бегло просмотрела их, затем аккуратно сложила в стопку — позже решит, что выбросить, а что сохранить.

Вызвав лифт Мэйв наконец позволила себе расслабиться. Прислонившись к стене, она закрыла глаза, мысленно прокручивая события дня:
-утренний спарринг с тренером — жёсткий, но продуктивный;
-разбор ошибок в технике ударов;
-три часа интенсивной работы на тренажёрах;
-неожиданный комплимент от старого знакомого за безупречное выполнение сложной комбинации.

На губах снова появилась улыбка. Сегодня был хороший день — один из тех редких, когда всё складывалось как надо, а тело отзывалось на нагрузку именно так, как она планировала.

После неожиданного приветствия Мэйв открыла глаза. Перед ней стоял светловолосый парень с коробкой в руках. Его лицо озарялось тёплым светом потолочных ламп — черты правильные, взгляд открытый, без тени настороженности.

Мэйв на секунду замерла, оценивая ситуацию. В её мире случайные встречи редко бывали безобидными, но парень выглядел... обычным. Её взгляд скользил по деталям — спокойно, методично, словно она составляла психологический портрет.

Мэйв первое время молчала, но её мозг продолжал анализировать:
поза — открытая, без напряжения;
дыхание — ровное, без учащённости, которая выдавала бы ложь или тревогу;
взгляд — прямой, не скользит по сторонам, не ищет пути отхода.
В её мире подобные наблюдения были второй натурой. Каждый незнакомец — загадка, которую нужно разгадать до того, как протянуть руку.

"Не местный, наверно только переехал. Не видела его раньше тут." - пронеслось в голове девушки.

Наконец она чуть наклонила голову, будто приняла негласное решение, и произнесла:
-Добрый вечер. Вы новый жилец или может в гости к кому нибуть приехали? Если вам тяжело, то давайте я вам помогу.

Внешний вид

[Сейран]

В любой ситуации сохраняй достоинство и держи осанку. Это первое правило для любого отпрыска, рожденного в аристократической семье. Даже если жизнь сгибает тебя до земли своей непомерной ношей.

Сейран, даже несмотря на то, что ушёл глубоко внутрь себя, ощутил на себе характерный оценивающий взгляд. Это критично оценивающее чувство ему было настолько знакомо, что буквально въелось под кожу и отзывалось соответствующими реакциями уже на уровне инстинкта. Она так смотрит на него, словно стражница при королевском дворе: "мол, что это за оборванца сюда занесло?" Нет, он ещё пока не мог полностью отказаться от привычных паттернов восприятия в новом для себя мире.

После чего тут же озвучивает свое заключение: новый жилец. И предлагает ему помощь.

- Да, я ваш новый со... - и тут он осекается, забыв слово "сосед". Не самое частое слово в его обиходе, учитывая, что в квартирах раньше он никогда не жил. Поэтому быстро достраивает его, опираясь на "жилец". - Сожилец.
И почему-то начинает чувствовать себя так, будто выглядит в её глазах полным идиотом. Или ему кажется? Однако, полным идиотом он будет выглядеть, если отдаст ей свою коробку. Незнакомец с неопределенным возрастом - на вид ему не дать больше двадцати, может, и того меньше, если считать по хуманским меркам, но прямой, ясный взгляд выдавал, что ему явно больше. Уж слишком серьезен был этот взгляд. И тяжёл. 

- Нет, мне не тяжело. Но даже если бы было тяжело, я бы все равно в этом никогда бы не сознался, - с легкой улыбкой отвечает он. Ну, вот ещё только этого не хватало! Чтобы леди носила за ним его вещи. Нет, он совершенно иначе воспитан. После чего назвал своё во всех смыслах новое имя. - Сейран.

Сейрану предлагали много вариантов квартир. Но несмотря на то, что некоторые из них выглядели очень даже презентабельно и дорого, взгляд Элиота всё равно оставался пустым и незаинтересованным. Наоборот, на него накатывало удручающее уныние от вида этих квадратных метров. И дело было вовсе не в количестве этих самых метров, а чувства, будто они похожи на темницы. Пока его взгляд не упал на совершенно простую, незамысловатую и, даже можно сказать "небогатую" по сравнению с теми вариантами, что ему предлагали раньше.

Это оказался пентхаус на  последнем этаже с окнами, выходящими под крышу. И ещё одно панорамное окно во всё стену. И вот тогда мужчина понял: вот, это оно! Это жильё ему нравится. Ему было важно видеть небо, и чтобы каждый день свет Архея мог без проблем проникать в его жильё. Для стеллария свет - прямой вопрос его собственного выживания. А ещё воздушность: вот теперь это не так похоже на тюрьму с маленькими окнами, выходящими на соседние дома. Чувство, что здесь можно шагнуть за стекло и оказаться снаружи, очень подкупило. Поэтому он и остановился на этом простом и скромном варианте.

Как выглядит квартира.

А по пути сюда мужчина купил простую одежду: белый пуловер, серые штаны спортивного кроя и кроссовки. Довершала его образ светло-серая куртка-дутик. Сложно сказать, почему он выбрал это сейчас: или потому, что ему было всё равно, что носить, а потому выбрал первое-попавшееся на манекене виртуального магазина. Или потому что хотел создать непримечательный образ гражданина, сливающегося в толпе обманчивой мягкостью?

Впрочем, сейчас они выглядели скорее похоже своими нарядами. Неужели он сумел попасть в общий тренд?

В этот момент двери лифта открылись, предлагая зайти.

Пропустив даму вперёд, Сейран зашёл следом. "Мне на самый последний".

[Мэйв]

Мэйв внимательно выслушала парня. Он объяснил, что живёт в этом доме, и даже назвал своё имя. Однако слово "Сожилец" вызвало у неё улыбку, но она сдержала её. В тот момент её охватило лёгкое волнение — незнакомец выглядел дружелюбно, и ей захотелось произвести хорошее впечатление. Она мягко улыбнулась и в ответ представилась: —А меня Мэйв, рада знакомству.

 

Они вместе шагнули в лифт. Двери закрылись, и пространство вдруг показалось непривычно тесным и одновременно... волнующим. Мэйв направилась к панели с кнопками и нажала на свой этаж, который оказался на этаж ниже чем у него. Девушка сразу поняла, что он будет жить прямо над ней, так как другие квартиры были уже заняты и пустовала только одна. Лифт плавно тронулся вверх.

 

Краем глаза она начала разглядывать соседа. Он и вправду был хорош собой: правильные черты лица, внимательный взгляд, непринуждённая осанка. Внутри разливалось тёплое чувство восхищения — так бывает, когда встречаешь человека, чья внешность словно отзывается в душе тихим восторгом.

 

Она старалась держаться естественно, но постепенно осознала, что слишком долго смотрит на него. Мгновенно вспыхнуло смущение: щёки залило румянцем, а в груди затрепетало от неловкости. «Он наверняка заметил! Как глупо...» — пронеслось в голове. Она поспешно отвела взгляд, сделав вид, что изучает панель управления.

 

Молчание тяготило, но Мэйв не решалась заговорить. В горле встал ком робкой нерешительности — она боялась сказать, что‑то не, то и окончательно выдать своё волнение. Вместо этого она уставилась на светящиеся цифры над дверью, будто они могли спасти её от неловкой паузы. Никогда еще Мэйв так себя не чувствовала и из-за этого волновалась.

 

Лифт замедлил ход и остановился. Двери распахнулись, и Мэйв почувствовала смешанное облегчение и досаду: с одной стороны, она могла наконец выйти из этого напряжённого полумрака, с другой — ей не хотелось завершать встречу так внезапно.

 

Она шагнула наружу, чуть замешкавшись на пороге. Обернулась, стараясь придать голосу лёгкость:

— До свидания. Ещё увидимся, — произнесла она, вкладывая в эти слова больше, чем простую вежливость. В её тоне сквозила робкая надежда — едва уловимая, но искренняя. Ей хотелось верить, что эта случайная встреча не станет последней.

 

Двери лифта закрылись, оставив её одну в тихом коридоре. Мэйв прислонилась к стене, пытаясь унять трепет, засевший где‑то между рёбрами. В голове крутились образы: его улыбка, спокойный голос, тот мимолетный взгляд, которым он, кажется, ответил на её разглядывание.

 

Внутри разрасталось неопределённое, но приятное предчувствие — будто этот короткий эпизод был крошечным началом чего‑то большего. Она глубоко вздохнула, улыбнулась своим мыслям и направилась к квартире, всё ещё ощущая тёплое послевкусие неожиданной встречи.

 

Зайдя в квартиру, Мэйв сразу направилась в ванную. Тёплый душ — именно то, что нужно, чтобы смыть накопившуюся усталость и упорядочить вихрь мыслей. Вода струилась по плечам, унося с собой напряжение долгого дня, а заодно — лёгкое волнение от неожиданной встречи в лифте.

 

Пока капли барабанили по спине, она вновь и вновь возвращалась к образу соседа: его спокойному голосу, непринуждённой улыбке, тому мимолётному взгляду, которым он, кажется, ответил на её разглядывание. В груди снова затеплилось тёплое чувство восхищения и лицо вновь покраснело от этих мыслей, но теперь туда примешивалась и досада — зачем она так растерялась? Почему не нашла слов для простого разговора?

 

Выключив воду, Мэйв переоделась в домашнюю одежду. В квартире было тихо и уютно — этот контраст с суетным днём действовал умиротворяюще. Она прошла через гостиную, невольно замедляя шаг у большого окна: за стеклом раскинулся вечерний город, огни которого мерцали, словно далёкие звёзды.

 

По пути на балкон она остановилась у холодильника. Рука сама потянулась к ярко‑красному яблоку — свежему, хрустящему, с лёгким ароматом лета. Взяв его, Мэйв вышла на подышать прохладным воздухом.

 

Балкон встретил её прохладным вечерним ветром, который ласково коснулся слегка влажных волос. Она прислонилась к перилам, вдохнула полной грудью и откусила яблоко. Хруст раздался неожиданно громко в тишине, а сладкий сок тут же наполнил рот, возвращая ощущение реальности после вихря эмоций.

 

Она смотрела на огни города, а в голове постепенно выстраивался порядок:

-смущение от неловкого молчания в лифте понемногу отступало;

-восхищение парнем трансформировалось в тихое предвкушение — вдруг они встретятся снова?

-усталость растворялась в прохладе вечера, оставляя лишь лёгкую истому и желание просто быть здесь и сейчас.

 

—Какая же я идиотка все-таки. Молчала и таращилась на него как какая-то фанатка-школьница на известного музыканта, лишь все испортила. Что он теперь обо мне подумает? —: тихонько произнесла девушка сама себе.

Мэйв доела яблоко, бросила огрызок в мусорное ведро и ещё немного постояла, вслушиваясь в ночные звуки города. Где‑то далеко смеялись люди, проезжали машины, мерцали вывески — жизнь шла своим чередом, а внутри неё постепенно воцарялся покой, смешанный с робкой надеждой на что‑то новое.

[Сейран]

- Взаимно, - Элиоту Маэлю не привыкать, что на него смотрят. И, в отличие от этой девушки, которая хотя бы пыталась это скрыть, на него смотрели неприлично прямо, словно выискивая погрешности. Принц - фигура, чью подноготную, ошибки и грязь хочется вытащить наружу. И чем идеальней была его репутация, тем сильнее хотелось отыскать эту самую заветную черную кляксу, которая бы напрочь перечеркнула все достоинства. Подставить подножку, чтобы оступился. Жизнь при дворе - постоянная война. Вот только фронт этот невидимый. А союзники - величина зыбкая и непостоянная. И он давно научился жить в этом бесконечном карнавале лицемерия и масок, что уже сам, пожалуй, забыл, как выглядит его настоящее лицо.

Нет, он не стал лицедеем. Однако любые эмоции - это слабость, на которой обязательно сыграет твой оппонент. И потому как раненное животное - наоборот всячески даёт понять, что с ним хорошо, чтобы хищники или собратья его не приняли за жертву, так и он - умел подавлять в себе. Даже самую сильную боль.

В любой ситуации сохраняй достоинство и держи осанку.

В этой почти напряженной тишине, которая повисла в лифте, звякнули тарелки, когда мужчина попытался перехватить коробку. И звякнули, казалось, словно набатом. Но, к сожалению, он никак не сможет сгладить эту неловкость. Клиническая депрессия, которая стояла отметкой в его личном деле, и которую он принципиально отказался лечить - Сейран презирал этих мозговправов, считая их паразитами на теле общества, делала его апатичным и невосприимчивым к спокойной окружающей среде.

Нет уж. Он сам вылезет из этого состояния. Сам. Он знал, уже нашёл два лекарства, которые помогали исключительно ему: работу и спасение людей. Именно эти две вещи на время заставляли его голодную черную дыру в грудине заткнуться и переваривать то, что в неё закинули. Или не вылезет... Но тогда это будет совершенно иная история его собственного поражения.

- Да. Доброго вечера, - вежливо попрощавшись и кивнув Мэйв, мужчина остался один в лифте. Тот остановил его на последнем этаже, где он быстро нашёл свою квартиру -  R-43. Ключ-карта позволил ему войти. Умная система сразу включила свет, но Сейран попросил её выключить и молча прошёл в комнату-спальню, где сложил коробку у тумбы. Выглядело жильё неуютно. Сюда откровенно просился ремонт.

Но... Сейрану было плевать. Ему было откровенно плевать. Для него это жильё - не больше, чем лежанка для собаки, куда он просто будет приходить и отсыпаться после миссий. Он не планировал в ней "жить". Жить, так как понимают это обычные люди. Его жизнь умерла вместе с его погибшей родиной. Не сможет он теперь "жить". Ему оставалось только одно - существовать. Он просто сел на постель и некоторое время просто смотрел в одну точку.

Вскоре глаза привыкли к темноте. Капли дождя мерно барабанили и стекали по стеклам, принося тихое умиротворение. А свет неоновых вывесок давал нормально света, чтобы видеть очертания мебели в комнате. Сюда просились жалюзи или затененные стекла. Но это тоже было далеко от него.

Надо было раздеться. Надо было поесть. Но не хотелось ни того, ни другого. Однако Сейран давно отвык жить по принципу "хочу". Надо - значит надо. Он нехотя встает с кровати и отправляется в прихожую, на вешалке которой оставляет свою куртку. После чего идёт за коробкой и начинает разбирать вещи. Посуда отдельно, вещи - отдельно. Нужно было поесть. Поесть он тоже, кстати, купил - какую-то сухую лапшу, которую заливают кипятком. И, которая, судя по упаковке, должна содержать мясо. Но ни мясом, ни чем-то вкусным из тарелки не пахло. Сейран в пару подходов съел эту получившуюся болтанку, совершенно не ощущая вкуса. Словно пенопласт жевал.

Впрочем, заказывать другую еду тоже было бессмысленно. Вся еда ему отдавала привкусом тлена. Насыщала. Но не приносила ни удовольствия, ни радости. Он ел потому, что знал, что в противном случае его организм загнётся от голода.

Так. Теперь осталось привести себя в порядок. Завтра на работу. Выложив оружие и снаряжение в защищенный сейф, Сейран взял вещи и отправился в душевую. Смыть дневную грязь, пот. Сбрить начатки щетины - он всегда был гладко выбрит, после чего, немного обсохнув, отправиться спать.

Мужчина завалился на постель, которой, по хорошему, надо было сменить новое постельное бельё. Но он займётся этим, когда у него будут ресурсы и желание этим заниматься.

Утром будильник прозвенел в 6:40. Вся ночь пролетела как одна секунда. Он помнил, как только добрался до постели, после провалился в темноту и, казалось, только прикрыл глаза. Но будильник звонил, напоминая о том, что уже утро. Мужчина сбрасывает сигнал и идёт умываться и собираться.

7:00.

Он вызывает лифт и заходит внутрь. От вчерашнего беспросветного уныния, кажется, не остается и намека. Он бодр, подтянут, энергичен и заряжен на работу. На нём форма легионера. Наверное, местные легионеры заботились о своём инкогнито, на работу ходили по гражданке или переодевались непосредственно на рабочем месте. Но Сейран был облачён в белую форму с самого выхода. Белая. Как будто на праздничное построение собрался. Но нет, это его обычная полевая рабочая. Он осознанно выбрал именно такую. И на то у него было несколько причин. Эта форма уже успела пропитаться кровью на его первой миссии и стать его второй кожей.

Осталось лишь спуститься вниз, сесть за руль флайта и добраться до офиса. Час он закладывал на езду по городу и на всякие утренние пробки и иные форс-мажоры, которые могли случиться в таком густонаселенном городе. Но на работу он приедет вовремя. Без опозданий.

[Мэйв]

Мэйв ещё долго стояла на балконе, словно пытаясь ухватить последний прохладный воздух уходящего дня. Ветер ласково перебирал пряди её белоснежных волос, а она всё смотрела в темнеющее небо, где одна за другой зажигались звёзды — такие далёкие и равнодушные к её смятению.
 
«Почему именно он? Почему эти мысли не оставляют меня ни на минуту?» — мысленно вопрошала она, сжимая пальцами холодные перила. В груди было странно тесно, будто там поселился невидимый комок, который то сжимался, то разрастался, мешая дышать ровно.
 
Когда она наконец вернулась в комнату, тишина показалась ей почти оглушительной. Мэйв упала на кровать, уставившись в потолок, испещрённый тенями от уличных фонарей. Каждая мелкая трещина, каждый незаметный изъян штукатурки словно превращались в символы её растерянности.
 
«Это просто мимолетное увлечение. Завтра всё пройдёт», — убеждала она себя, но сердце упорно не желало слушать доводы разума. Перед глазами снова и снова всплывал его взгляд, улыбка, небрежный жест...
 
Она резко перевернулась на бок, уткнувшись лицом в подушку, будто так могла спрятаться от собственных мыслей. Но они настигали её даже в темноте — яркие, навязчивые, обжигающие.
 
«Хватит! Так нельзя... Смотри на себя. Ты — это ты. А он... просто парень. Один из многих»
 
Мэйв рывком поднялась с кровати. Движения были резкими, почти судорожными. Она подошла к зеркалу и уставилась на своё отражение: глаза чуть покрасневшие, губы сжаты в тонкую линию. Она начала приводить себя в порядок с почти маниакальной сосредоточенностью. Каждое действие — как ритуал очищения:
-смыть макияж, который не поддался душу (аккуратно, не спеша, будто смывая вместе с тушью и помадой все дневные переживания);
-расчесать волосы (ровно тридцать движений, как в детстве, когда это успокаивало);
-надеть любимую пижаму (мягкую, уютную, пахнущую кондиционером).
 
Постепенно дыхание стало ровнее. Она даже поймала себя на том, что улыбается — слабой, неуверенной улыбкой, но это уже было победой.
 
Устроившись в постели, Мэйв натянула одеяло до подбородка. В комнате царил полумрак, лишь ночник отбрасывал мягкий свет на книжную полку. Она закрыла глаза, мысленно перечисляя всё, за что могла быть благодарна этому дню:
 
за прохладный вечер;
за тренировку;
за возможность вот так лежать в уютной постели...
 
Мысли о нём всё ещё проскальзывали, но теперь они были не такими острыми, не такими всепоглощающими. Постепенно сознание поплыло, унося её в мир снов, где, возможно, он снова появится — но уже не как навязчивая идея, а просто как часть причудливого сновидения.
 
И когда последние обрывки мыслей растаяли в дремоте, Мэйв наконец почувствовала то, чего так жаждала весь вечер — покой.
 
 
После крепкого, освежающего сна Мэйв проснулась за несколько минут до звонка будильника. Она потянулась, ощущая, как каждое волокно мышц отзывается лёгкой приятной усталостью — следствие вчерашней тренировки. В комнате царил предрассветный полумрак, пронизанный тонкими лучами восходящего солнца.
 
Не теряя времени, она поднялась, расправила постель и направилась к коврику для зарядки. Ритмичные движения, глубокое дыхание, концентрация на каждом упражнении — всё это помогало ей не просто размять тело, но и упорядочить мысли. Она методично прорабатывала каждую группу мышц: наклоны, выпады, планки, прыжки. Пот выступил на лбу, дыхание участилось, но в этом физическом напряжении было что‑то целительное — словно с каждым движением она сбрасывала остатки ночных раздумий.
 
После зарядки Мэйв приняла холодный душ. Струи ледяной воды ударили по плечам, пробежали по спине, заставили кожу покрыться мурашками. Она зажмурилась, но не отступила — наоборот, сделала воду ещё холоднее. Это было своего рода испытание, маленький ежедневный подвиг, который помогал ей чувствовать себя сильнее. Когда она вышла из ванной, кожа горела, а сознание стало кристально ясным.
 
На кухне она приготовила лёгкий завтрак: тосты с авокадо и яйцом‑пашот, нарезала свежие овощи. Пока кофе заваривался, наполняя комнату густым ароматом, Мэйв подошла к окну. Восход был великолепен: небо переливалось оттенками розового и золотого, а первые лучи солнца золотили крыши домов. Она на мгновение замерла, впитывая эту красоту, но мысли уже неизбежно сворачивали в привычное русло.
 
«Сегодня получу новое задание, — думала она, помешивая кофе. — Что на этот раз? Очередная разведка? Диверсионная операция? Или что‑то более масштабное?»
 
Её карьера легионера была не просто работой — это был выбор, осознанный и бесповоротный. Каждый день она доказывала себе и окружающим, что способна на большее, чем от неё ждут. Она помнила свой первый день в далеком прошлом, в её первом учебном лагере: неуверенность, страх, но и твёрдое решение не отступать. Помнила, как впервые выполнила норматив по стрельбе, как преодолела полосу препятствий, как научилась читать карты и ориентироваться в незнакомой местности.
 
Сейчас, глядя на рассвет, она чувствовала смесь волнения и тревоги. Волнения — потому что любила свою работу, любила ощущение, когда многое зависит от неё, когда каждая секунда на счету, когда нужно принимать решения мгновенно. Тревоги — потому что знала: каждое задание может стать последним.
 
Она отпила кофе, ощущая, как тепло разливается по телу. «Неважно, что будет сегодня, — сказала она себе. — Я всегда готова. Я тренировалась для этого. Я живу для этого».
 
Допив кофе, она поставила чашку в раковину, быстро убрала со стола и начала собираться. Каждое движение было отточенным, почти ритуальным. Она знала — когда придёт приказ, у неё не будет времени на раздумья. Только действие. Только цель. Только долг.
 
Мэйв надела облегающий мотоциклетный костюм — высокотехнологичный, с защитными вставками и дышащими вставками в ключевых зонах. Материал мягко обволок тело, создавая ощущение второй кожи, но при этом гарантировал безопасность. Она проверила застёжки, подтянула ремни, убедилась, что всё сидит идеально. На голову — шлем с тонированным визором, на руки — перчатки с усиленными накладками.
 
Спустившись на подземную парковку, она направилась к своему байку. Он стоял в дальнем углу — мощный, чёрный, с хромированными деталями, отражающими свет ламп. Мотоцикл выглядел как хищное животное, замершее в ожидании команды. Мэйв провела ладонью по обтекателю, словно успокаивая зверя, затем села, ощутив привычную вибрацию металла под собой.
 
Завела двигатель — низкий рык пробуждающейся машины эхом разнёсся по бетонному пространству. Она выехала на улицу, где уже царила утренняя суета. Город просыпался: пешеходы спешили на работу, а светофоры мигали, регулируя поток машин.
 
Мэйв влилась в движение, чувствуя, как мотоцикл послушно откликается на каждое движение тела. Она лавировала между рядами, выбирая оптимальную траекторию. В узких промежутках между транспортом она замедлялась, оценивала ситуацию, затем снова ускорялась, проскальзывая вперёд. Ветер бил в визор, но она не обращала на это внимания — всё её внимание было сосредоточено на дороге.
 
Иногда она нарушала правила — резко перестраивалась, проезжала на жёлтый, сокращала путь через дворы. Но это не было безрассудством: за каждым манёвром стояла отточенная техника, годы тренировок и инстинктивное чувство опасности. Она знала, где можно рискнуть, а где нужно притормозить.
 
В одном месте поток машин застыл перед светофором. Мэйв не стала ждать — она плавно съехала на обочину, объехала пробку и снова влилась в поток, когда загорелся зелёный. Водитель соседней машины недовольно махнул рукой, но она лишь усмехнулась под шлемом. Время было дорого, а работа не допускала опозданий.
 
Постепенно город менялся: высотки уступали место более низким зданиям, улицы становились шире. Она приближалась к офису. Последние метры Мэйв проехала медленнее, наслаждаясь последними мгновениями свободы. Мотоцикл, почувствовав замедление, словно вздохнул — ему тоже нравилось нестись вперёд, но он подчинялся хозяйке.
 
Она припарковала байк у входа, заглушила двигатель и сняла шлем. Волосы, собранные в тугой хвост, слегка растрепались, но это было неважно. Мэйв сделала глубокий вдох, ощущая запах асфальта и утреннего ветра. Затем поправила костюм и направилась к дверям офиса — собранная, решительная, готовая к новому дню. После получения задания она там же в раздевалке оденет необходимый костюм, получит снаряжение и приступит к выполнению задания. Внутри офиса она поздоровалась со всеми и вошла в кабинет к начальству, постучав в дверь она вошла и сказала:
- Доброе утро. Мэйв Линцер по вашему вызову прибыла.

[Сейран]

Утро встречало Сейрана светом восходящей звезды Архея. Вчерашний дождь, который шел почти всю ночь, закончился. Так всегда бывает: дождь сменяется ясным небом. Приятное чувство, которое между тем принесло горечь. Он так хотел это подарить своему народу. От так хотел подарить им свободу и возможности. Подарить им этот рассвет. Но теперь он здесь. А их... Их больше нет.

Никого.

И смотреть на этот рассвет было почти физически больно - мысли невольно возвращались к дому. Рожденный с одной целью - служить своей стране, он потерял своё предназначение. И вместе с тем смысл жизнь. Теперь его задача - заменить служение своему отечеству на служение новому миру. Нет, не Коалиции. Просто, на его взгляд, Коалиция - была той межпланетарной организацией, представляющей не только интересы отдельной планеты или отдельных рас, а представителей именно всех народов, населяющих планетарную систему Аркхейма. И здесь всегда найдется для него работа: постоянно есть те, кому нужна помощь, спасение от врагов, катастроф, голода, да и много ли у людей несчастий? Если же Коалиция погрязнет в коррупции, собственных разборках и продвижениях собственных корыстных инициатив, то стелларий с чистой совестью покинет её и станет "вольным наёмником". У него свой путь в жизни. И с этого пути его уже ничто и никто не свернёт.

Пожалуй, это то понимание, которое ему принесла эта трагедия. Теперь перед ним была только одна дорога. И она была прямой, без поворотов и изгибов как монорельс. И у него нет иного варианта, кроме как идти по ней только вперёд, не останавливаясь.

Мужчина спустился на парковку, где был припаркован его флайт. Классическая четырехместная модель, сохранившая в себе облик первозданных первых машин, но в то же получившие все технические возможности современных флайтов. Такой флайт нельзя было назвать пижонским. Он относился к средней ценовой категории, но даже по средним категориям расценкам находился ниже срединной цены. Не потому, что Сейран хотел сэкономить. Он просто выбрал то, что пришлось ему по душе, равно, как с квартирой.

Загудев двигателями, флайт поднялся над дорогой, пока мужчина выводил его с парковки на воздушные трассы. Если честно, он был удивлён, что на Цирконе ещё сохранился дорожный транспорт. Почему-то ему казалось, что хуманы будущего полностью избавились от такого реликта, скорее характерного для его отсталого мира. Однако, нет.

Но Сейран всегда мечтал стать пилотом, и любил гонки. Поэтому, как только он встроился в поток воздушной магистрали, то выжал педаль двигателей в пол. Показатели спидометра за несколько секунд перешли в максимально допустимые городские значения - ещё не хватало получить штрафы за нарушения. Хорош легионер! А сам мужчина двигался так, как, обычно, двигаются раздражающие водилы: постоянно перестраивающиеся из полосы в полосу, будто обогнав на пару машин, они сильно сэкономят себе время. То подныривал под впереди летящими флайтами, то выпрыгивал перед носами как дельфин.

Но стелларий не выигрывал себе время. Он просто разгонял по венам адреналин. Чтобы не осталось ни намёка на хандру. Да и просто... Он любил быструю езду. Это была его страсть с детства. Он всегда пытался превзойти ограничения скорости. Не только технически, но и в своём теле. Поэтому освоил телепортацию не просто как перемещение на большие расстояния. А форму коротких движений, скольжения в воздухе и движения на огромных скоростях. Быть стремительней своих врагов.

Но пришла пора снижаться. Высотки сменялись более низкими строениями, и мужчина опустил флайт на парковку. Ровно в тот самый момент, когда рядом с ним принялся тормозить байк. Они прибыли одновременно: даже не секунда - доля секунд в доли секунд. Но Сейран никуда не спешил, он не опаздывал. У него было время ещё сходить и попить кофе, припарковать флайт на места для парковки флайтов. И только потом уже отправиться на планёрку. Переодеваться ему не нужно было. Он уже был по форме. Всё снаряжение было при нём. При том, что из снаряжения коалиции у него были только новый пистолет и гранаты. Всё остальное его снаряжение - его собственное, собственность Иллирии.

Поэтому, сходив к кофейному автомату и зажевав там под горький американо пончик, мужчина, выбросив остатки в урну и умыв лицо, отправился к кабинету. В тот момент, когда он зашёл в кабинет, часы показали без 15 секунд 8:00. Ни раньше, ни позже. Он не собирался быть "выскочкой", которого ставят всем в пример. Или отстающим. Нет. Он собирался так и оставаться максимально неприметным, срединным оперативником, про которого нельзя сказать плохо, но и нельзя сказать, что что-то там выдающееся.

- Разрешите войти, - после уверенного стука спросил мужской голос за дверью. После чего Сейран вошёл в кабинет. - Центурион Сейран прибыл. 

В кабинете были ещё люди, но взгляд Сейрана зацепился за девушку с хвостом. Он её заметил в визор, и она ему в тот момент показалось знакомой. Но решив, что таких совпадений не бывает, мужчина не стал останавливаться, чтобы рассмотреть её получше. И вот... Те - на. Мэйв. Или её сестра-близнец, если таковая у неё была!
- Всем доброго утра, - кивнув коллегам и оешив, что не будет гадать, Сейран просто обратился с улыбкой. - Какая приятная неожиданность.

Флайт Сейрана.

[Мэйв]

Мэйв стояла в кабинете начальника, небрежно прислонившись к стене. Лучи восходящего солнца пробивались сквозь жалюзи, рисуя на полу полосатые тени. Она рассеянно наблюдала, как пылинки танцуют в световых потоках, ожидая прибытия остальных троих.

Несмотря на строгий устав военной организации, в присутствии начальства девушка держалась непринуждённо. Костюм мотоциклиста, в котором она все еще была сидел на ней идеально, но поза выдавала расслабленность: одна нога слегка выставлена вперёд, руки скрещены на груди. Всё необходимое по протоколу уже было выполнено, формальности соблюдены. Теперь, в этом временном затишье, можно было позволить себе немного вольности.

Начальник, сидя за массивным столом из тёмного дерева, вежливо поинтересовался:

— Как твои дела, Мэйв? Как настроение?

Его голос звучал тепло, без намёка на официальность. В эти минуты ожидания разговор служил лишь фоном, способом заполнить паузу до прибытия остальных участников совещания.

Мэйв улыбнулась, на мгновение оторвав взгляд от танцующих в солнечном луче пылинок:

— Всё в порядке, спасибо. Готова к работе.

Её ответ был кратким, но не сухим — ровно таким, чтобы поддержать лёгкий тон беседы, не углубляясь в подробности. В воздухе витало предвкушение предстоящего обсуждения, но пока здесь были только они двое, и это короткое время словно вынесло их за рамки субординации.

В дверь коротко постучали, и, после ответа начальника, она приоткрылась. Мэйв лишь слегка повернула голову — и тут же уловила знакомый тембр голоса, от которого по спине пробежали приятные мурашки.

На пороге стоял тот самый парень, с которым она пересеклась вчера. Его лицо озарилось искренней улыбкой, как только он заметил её.

—Какая приятная неожиданность. — воскликнул он, делая пару шагов вперёд. В его голосе звучала неподдельная радость, словно он наткнулся на старого друга в самом неожиданном месте.

Мэйв едва заметно приподняла бровь, но в глазах мелькнуло что‑то тёплое. Она не стала разворачиваться полностью, сохраняя дистанцию, но лёгкий кивок головы дал понять, что она тоже рада видеть его. И почти мгновенно ощутила, как внутри всё дрогнуло — точно струна, тронутая неосторожным пальцем. Вчерашняя встреча вспыхнула в памяти: его взгляд, интонации, едва уловимая улыбка. Всё это казалось теперь странно значимым, будто случайно подсмотренный кусочек чужой души.

Но она не позволила эмоциям вырваться наружу. Лицо осталось спокойным, почти бесстрастным — годами выработанная привычка держать себя в руках работала безотказно. Лишь в глубине глаз промелькнуло что‑то тёплое, мгновенно скрытое за привычной маской собранности.

Она чуть повернула голову, на долю секунды задержав взгляд на его лице. Достаточно, чтобы заметить: он действительно рад её видеть. Достаточно, чтобы сердце сделало лишний удар. Но не больше.

— Неожиданная встреча, получается мы с вами работаем в одной организации. — произнесла она ровным, слегка теплым тоном, в котором, не было ни капли недружелюбия и продолжила: — Позвольте представиться. Легионер-центурион Мэйв Линцер, известна как "Белая Ворона".

Внутри же всё пело. Приятно. Слишком приятно. И от этого осознания Мэйв невольно напряглась ещё больше — она не привыкла к таким неизвестным ей всплескам чувств, не умела с ними обращаться. Поэтому выбрала самое надёжное: сдержанность.

Её руки едва заметно сжались в кулаки— единственный признак того, что внешнее спокойствие даётся ей не так легко, как кажется. Она снова отвела взгляд, фокусируясь на деталях кабинета: строгая линия карниза, тень от настольной лампы, узор на ковре. Всё, что могло помочь удержать себя в руках. Но даже это не могло заглушить тихое, радостное волнение, пульсирующее где‑то в груди.

Начальник, наблюдавший за этой маленькой сценой, слегка приподнял уголки губ, отмечая негласную связь между двумя подчинёнными. Он не стал прерывать момент, позволяя им обменяться молчаливым приветствием, прежде чем перейти к делу. Он откинулся в кресле, постучал пальцем по лежащему перед ним отчёту и внимательно посмотрел на Мэйв.

— Задача не из простых, — начал он, открыв на столе голографическую карту. — Два дня назад в секторе 18‑Б зафиксирован нештатный полёт грузового судна. Маршрут нестандартный, транспорт не зарегистрирован в системе, но груз — официально задекларирован. Парадокс, да?

Он провёл указкой линию по карте, очерчивая густую зелёную зону.

— Корабль рухнул глубоко в лесу. По данным телеметрии, его не сбивали — двигатели отказали сами. Но вот что странно: перед падением экипаж не выходил на связь, не подавал сигнал бедствия. Полное радиомолчание.

Мэйв наклонилась, изучая топографию. Высокие кроны, болотистые низины, узкие ручьи — местность сложная, с воздуха ничего не разглядеть.

— Почему именно я? — спросила она, поднимая взгляд.

— Ты лучше всех знаешь эти леса. К тому же... — начальник помедлил, — дело пахнет не просто аварией. Груз — по бумагам высокотехнологичное оборудование. Если оно попало не в те руки...

Он не стал договаривать. Оба понимали: последствия могут быть серьёзными.

— Твоя задача: добраться до места крушения, оценить обстановку, выяснить причину падения. Если оборудование на месте — обеспечить его сохранность. Если нет — зафиксировать следы. Никаких столкновений, только наблюдение. Доклады каждые четыре часа.

Мэйв кивнула и произнесла: — Средства связи? Снаряжение?

— Всё выдадут в арсенале. Возьми минимум: стандартное вооружение, рюкзак, мультиинструмент, аптечку, сканер и камуфляж под лесной рельеф. Рацию настроят на закрытый канал. И... — начальник на секунду замолчал, — будь осторожна. Что‑то здесь не сходится.

Он протянул ей чип с данными: координаты, схемы, последние снимки со спутников.

— И чуть не забыл. Возьми с собой в команду...: — начальник посмотрел на присутствующих и улыбнувшись сказал: —Сейрана. Думаю, вы отлично поладите.

[Сейран]

На представление Сейран лишь кивнул. У него не было фамилии. А вот позывной у него был. «Солнечный Щит». Ему его дали, исходя из психологического профиля, который местные мозгоправы считали очень даже верно. Например, пункт "риски" в его психологическом профиле гласил, что Сейран может саботировать приказы, если они противоречат его моральному кодексу. Принц знал, что такое - работа в системе и подчинение приказам вышестоящих. Прекрасно знал. Но его происхождению претило исполнение тупых, не эффективных приказов, или приказов противоречащих всякой этике и человеческой гуманности. И хоть за последующие годы службы таких ситуаций не возникало, потому что для Сейрана исполнения приказа - дело чести, солдафоном он не был и вряд ли когда-то станет. Выслуживаться ни перед кем он не станет.

А вот, интересно, чем руководствовались её кураторы, давая ей такой позывной?.. Надо будет как-нибудь спросить. Потом. После планёрки.

Впрочем, надо было отметить, что начальство здесь было лояльным. Понятно, что центурионы, или, в простонародье, сотники, выше по положению чем рядовые солдаты. И всё же изнанка силовых структур - железная перчатка, которая могла легко взять за горло любого несогласного. Но, на его радость, он не встречал пока скотского отношения ни к тем, кто наверху. Ни тем, кто внизу. Ну, может, это просто он пока ещё не ознакомился поближе и не глубоко влез в систему. Но вопрос Мэйв "почему именно я?" заставил усмехнуться про себя. Знавал он командиров, кто за подобный вопрос или даже за рационально верное предложение могли и выговор впаять с занесением в личное дело. Или сослать куда-подальше. Туда, чтобы сдох наверняка и больше не задавал тупых вопросов. Увы. Это издержки системы, особенно, если она костенеет и превращается в тупой механизм исполнения указаний свыше.

И ответ начальства его приятно удивил. Ни капли напускной важности и индюшатой надутости. Он спокойно и чётко объяснил, почему лично ей эта миссия подходит лучше всего. Однако его смутило, почему так мало снаряжения выдали? Впрочем... Это не его дело.

И только стоило ему об этом подумать, как тут же ему дали указание, что он идёт с ней.
- Так точно, - без колебаний отвечает мужчина, - Будут ли отдельные указания на мой счёт?
- Нет. Тоже самое, что и ей. В случае внештатной ситуации, обеспечишь ей прикрытие.
- Будет исполнено, - лишь ответил легионер и тоже принялся изучать детали операции, на которую их отправят, которые получил на свой коммуникатор. Похоже, задания в духе "сходи туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что" становятся классикой в его работе. Хотя лично он даже не оперативник, ведущий расследования, а просто штурмовик. И его задачи сводятся к довольно простому: прибыть на точку, вот тех ликвидировать, вот тех уложить лицом в пол, а вот отсюда вывезти улики или оборудование. Ладно. В любом случае, миссия не казалась сложной. Им нужно просто прибыть на место и вести наблюдение. - Разрешите идти? 
- Разрешаю.

Придержав перед ней дверь, прежде чем выйти, мужчина, не проронив ни слова, последовал за ней в арсенал, чтобы она получила всё необходимое снаряжение. А сам пока смотрел на коммуникатор, изучая дело. Когда он погружался в работу, он становился максимально собранным, оставляя всё личное на втором и третьем плане.

- Падение и радиомолчание, на самом деле, можно объяснить очень многими вещами, - говорит он, наконец-то пробудившись от своих мыслей. Увы, цивилизация, сколько бы благ ни давала, не только не защищала от катастроф, но только ещё больше их плодила. - Если что-то спровоцировало повреждение систем и остановку двигателей, оно же могло прервать связь с авиадиспетчерами. А вот незарегистрированный транспорт - уже гораздо интереснее. Не буду строить спешных догадок - увидим на месте. Но что-то мне подсказывает, что помимо зарегистрированного груза, там могли провозить контрабанду.

От вчерашнего неловкого в словах улыбчивого парня ни осталось и следа. Девушки часто ошибались, принимая его слишком милого и безобидного парня, который и мухи не обидит. В своей работе - на посту общественной безопасности, спокойствия и порядка он был неумолим и непреклонен. Казалось, ничто не может пробить его броню принципов: ни родственные связи, ни взятки с подкупами, ни угрозы с шантажом, ни женская сладость. Его не согнуть - только убивать. Такие неудобны. И все, кто хотел использовать принца в своих интересах, быстро обламывали зубы, переходя из друзей в разряд врагов и соперников. И этих врагов у него было очень много. А вот девушки, понимая, что не смогут вплести его в свои интриги, быстро теряли к нему интерес.

Однако истина была посередине. Там, где он не видел попыток нажить своё за счёт боли и чужих страданий, он оставался милым и добродушным.
- Кстати, можно личный вопрос? - обратился он к Мэйв, а в его взгляд вернулась теплота и улыбчивость. - Если не секрет, конечно. Почему "Белая Ворона"?

Хотелось надеяться, что Мэйв не повторит этой ошибки относительно своего нового соседа и напарника.
- У меня на парковке стоит флайт. Отправимся на нём? - спрашивает он о том, как будут добираться до места. - Или я могу перенести нас телепортом.

[Мэйв]

Мэйв невольно залюбовалась тем, как её новый напарник Сейран сосредоточенно выслушивает инструкции. Что‑то в его манере — спокойной, но цепкой — сразу вызвало у неё симпатию. Она терпеливо дождалась, пока он закончит разговор, и лишь тогда они вместе направились к арсеналу.
 
Пока шли, он начал рассуждать о крушении грузового судна, и Мэйв внимательно слушала, отмечая про себя чёткость его мысли. Когда он замолчал, она поделилась своими версиями:
 
— Есть три вероятных сценария, — заговорила она, слегка прищурившись, словно уже мысленно осматривала обломки. — Первый: судно совершило посадку самостоятельно, а потом его подорвали собственные водители. Мотивы? Пока туманно. Второй вариант: ЭМИ‑импульс. Всё оборудование вышло из строя, судно потеряло управление. И третий... — она сделала паузу, — что‑то ещё. Что‑то, чего мы пока даже не можем предположить.
 
В её голосе звучала не тревога, а скорее азарт — тот самый, что всегда просыпался в ней перед разгадкой сложной головоломки. Она бросила взгляд на напарника: интересно, какие мысли роятся сейчас в его голове?
 
— На месте разберёмся, — заключила она с уверенной улыбкой. — Главное — не зацикливаться на одной версии. Пока у нас слишком мало данных, чтобы делать окончательные выводы. Нужно осмотреть транспорт.
 
Внутри неё теплилось приятное ощущение: впервые за долгое время ей предстояло работать с человеком, который, кажется, действительно думает. Это вселяло надежду, что расследование получится не просто рутинной проверкой, а настоящим поиском истины, да еще и в приятной компании.
 
Зайдя в арсенал, Мэйв тепло поздоровалась с Майлом — солидным мужчиной в возрасте, с которым у неё давно сложились теплые дружеские отношения. Она частенько заглядывала сюда, чтобы протестировать его новые разработки, и каждый раз между ними завязывалась непринуждённая беседа, полная взаимного уважения и лёгкой иронии. И только рядом с ним она могла быть маленькой девочкой, которой дарили новые игрушки.
 
— Привет, Майл! — её голос прозвучал оживлённо. — Мне нужно стандартное снаряжение для разведывательной миссии, но... — она хитро улыбнулась, — может, у тебя есть что‑то особенное для меня?
 
Майл, не скрывая добродушной усмешки, кивнул и двинулся к одному из сейфов. Через мгновение он извлёк лёгкую броню — настоящее чудо инженерной мысли. Она выглядела почти невесомой, но Мэйв прекрасно знала: под этой обманчивой хрупкостью скрывается высокотехнологичная защита. Броня не закрывала всё тело — открытые участки оставляли свободу движений, а продуманный дизайн подчёркивал фигуру, придавая девушке не только функциональность, но и поразительную элегантность.
 
— Вот, попробуй это, — Майл протянул ей комплект. — Специально для быстрых и скрытных операций. Композитные материалы, адаптивная амортизация, минимальная заметность в ИК‑диапазоне.
 
Мэйв скрылась за ширмой и надела броню — та идеально легла по фигуре, не сковывая движений. Она покрутилась перед зеркалом, оценивая удобство и внешний вид.

Броня и внешний вид

 
— Прекрасно, как всегда! — она одобрительно кивнула и вышла, представ в ней перед напарником и Майлом.
 
Но Майл ещё не закончил. С торжественным видом он достал из специального кейса снайперскую винтовку. Её обтекаемый корпус мерцал матовым покрытием, а компактный глушитель придавал оружию почти хищные очертания.
 
— А это — последняя разработка. Дальнобойная, мощная, но при этом удивительно лёгкая. Оптимизирована под бесшумную работу. Думаю, тебе понравится.
 
Мэйв бережно взяла винтовку в руки. Вес оказался именно таким, как она любила — почти неощутимым, но при этом надёжным. Она проверила баланс, провела пальцами по эргономичной рукоятке, прицелилась в воображаемую цель. На её лице расцвела искренняя, почти детская радость.
 
— Ох, Майл, ты просто волшебник! — её глаза засияли. — Это именно то, что нужно. Спасибо!
 
Майл лишь скромно пожал плечами, довольный тем, что смог порадовать свою любимую тестировщицу.
 
— Главное — возвращайся с победой, — сказал он с тёплой, чуть отеческой улыбкой.
 
Выйдя из арсенала Мэйв, дождалась пока напарник получит свое снаряжение и позже пройдя к выходу услышала вопрос и в котором уловила искреннее любопытство — он был о её прозвище и явно не был праздным. Она улыбнулась, и в этой улыбке сквозила не гордость, а скорее спокойная уверенность человека, давно принявшего свою инаковость.
 
Плавным, почти танцевальным движением она откинула свои белоснежные волосы назад.
— Видишь? — её голос звучал мягко, но в нём чувствовалась сталь. — Для меня это не просто цвет. Это знак.
 
Она сделала паузу, позволяя ему всмотреться в её черты, уловить ту неуловимую грань, что отделяла её от остальных. Затем её взгляд, тёплый и пронзительный одновременно, встретился с его глазами.
 
— Но дело не только в этом. Я не похожа на других — и ты это уже заметил. Видел, как я разговариваю с руководством? И мне за это ничего не бывает. Потому что я не нарушаю правила — я играю по своим.
 
В её словах не было вызова, лишь трезвая констатация факта. Она говорила так, словно делилась не тайной, а давно известной истиной, которую просто не все готовы увидеть.
 
— Меня считают вороной, потому что я повадками похожа на неё, кто-то ляпнул и оно приелось ко мне, — продолжила она, и её голос стал глубже, наполняясь оттенками смысла. —Я как ворона, в моих руках — достаточно мудрости, чтобы видеть суть; достаточно интеллекта, чтобы просчитать ходы и адаптивность, чтобы выжить там, где другие пасуют.
 
Её пальцы слегка сжались, будто охватывая невидимую нить судьбы.
 
— Прозорливость позволяет мне предвидеть то, что скрыто от других. Удача? Да, она со мной — но не слепая, а заслуженная.
 
Она замолчала, но её слова ещё вибрировали в воздухе, словно отголоски далёкого колокола. Мэйв улыбнулась снова, на этот раз чуть загадочно. У выхода она остановилась и взяв парня за руку отвела в пустую комнату. Когда поняла, что сделала, то немного смутилась.
 
— Теперь ты знаешь, почему я — белая ворона. Не изгой, не чужая... а та, кто идёт своим путём. Я заслужила это право. Я была однажды на грани смерти, позволяя спастись своему отряду. Не знаю читал ли ты данные по операции "Небесный щит"?

Небесный щит

Отряд Мэйв оказался в ловушке. Со всех сторон — плотные ряды врагов, сверху — глушилки, блокирующие любую связь. Запасы продовольствия подходили к концу, боекомплект истощался, а надежды на спасение таяли с каждым часом.
— Через 3 дня, если мы не выйдем на связь, это место сравняют с землёй массированной бомбардировкой, — тихо произнёс один из бойцов, глядя на тусклый огонёк самодельной свечи.
 
В палатке повисла тяжёлая тишина. Каждый понимал: шансов выбраться нет.
 
Мэйв молча осматривала карту, мысленно просчитывая варианты. Её пальцы скользили по линиям рельефа, отмечая возможные пути отхода. В глазах — ни тени паники, лишь холодная, расчётливая сосредоточенность.
 
— Есть план, — наконец произнесла она, поднимая взгляд. — Но он рискованный. Последний рывок.
 
Два дня ушло на подготовку. Мэйв лично заминировала оставленную технику — не для атаки, а как отвлекающий манёвр. Каждую мину она устанавливала с почти ритуальной тщательностью, словно вплетала в них частицу своей воли.
 
Ночью перед третьим днем отряд пошёл на прорыв.
 
Автоматные очереди и магические атаки рвали тишину, взрывы поднимали клубы пыли. Мэйв двигалась словно тень — быстро, бесшумно, смертельно точно. Каждый выстрел находил цель, каждый шаг вёл к спасению её людей.
 
Но она чувствовала.
 
Смерть бродила рядом. Её ледяное дыхание касалось кожи, шепот звучал в ушах. Мэйв знала: этот бой может стать для неё последним.
 
Прорыв удался. Отряд вырвался из кольца, но враги продолжали преследовать. Мэйв видела, как устают её бойцы, как слабеют их силы.
 
— Отходите дальше, — скомандовала она, останавливаясь у развалин старого склада. — Я останусь.
 
— Что?! — обернулся её заместитель на миссии, Кайл. — Командир, мы не можем...
 
— Можете, — перебила она твёрдо. — У вас есть дети, родные. У меня — никого. Родители погибли, мужа нет, детей нет. Мне терять нечего.
 
Её голос звучал спокойно, почти буднично, но в глазах горела непоколебимая решимость.
 
— Приказы не обсуждаются.
 
Вскрыв свой неприкосновенный запас, она осталась на позиции. Её ждала аудиенция со смертью.
 
Одиночная стрельба привлекла внимание преследователей. Мэйв отбивалась, экономя каждый патрон, каждый вздох. Пули свистели вокруг, осколки резали кожу, но она держалась.
 
Когда последний магазин опустел, она опустилась на колено, прижимая к груди гранату. Враги приближались, их силуэты маячили в дымной пелене.
 
— Долго ли ты костлявая, ждала меня? — прошептала Мэйв, улыбаясь сквозь боль. — Вот она я. Иди ко мне.
 
Пальцы разжались, выпуская предохранитель. Но взрыва не последовало, она отключилась раньше.
 
Через два часа Мэйв очнулась. Горло першило от крови, тело ныло от ран, но она была жива. Первая мысль, что её просто не заметили или думали, что она мертва, контрольный делать не стали.
 
— Значит, не сегодня, — прохрипела она, с трудом поднимаясь.
 
Собрав остатки сил, она побрела вперёд, помня, куда направился её отряд. Каждый шаг давался с неимоверным усилием, но она шла, оставляя за собой след из собственной крови. Шла, потому что обещала своим людям выжить.
 
К утру отряд достиг безопасной зоны. Связь наконец заработала, и они вызвали эвакуацию. Вдалеке, на горизонте, взметнулись огненные грибы — место их недавнего "плена" уничтожила бомбардировка.
 
И тогда, когда надежда почти угасла, из пепельной мглы появилась фигура.
 
Мэйв. Еле живая, сильно израненная, но с улыбкой на лице.
 
Её погрузили в планер и доставили в госпиталь. Врачи качали головами — ранения были серьёзными, непонятно как она держалась, и более не понятно, как она вообще выжила с такими травмами.
 
Через месяц, когда её выписали и она была готова к службе, её вызвал сам командующий операцией.
 
— Вы спасли свой отряд, — сказал он, глядя ей в глаза. — И доказали, что иногда один человек может изменить исход боя.
 
Он сделал паузу, затем добавил:
 
— Отныне во время заданий вы вольны действовать по своему усмотрению. Вы это заслужили. Только держите себя в рамках. И я искренна рад, что ты жива.
 
Мэйв лишь кивнула. В её взгляде не было торжества — лишь спокойное осознание собственной силы. Она стала белой вороной.

Договорив Мэйв развернула в воздухе мерцающую голограмму — трёхмерную карту местности, испещрённую метками и векторными линиями. Светящиеся контуры рельефа переливались в полумраке, вырисовывая извилистые овраги, заросли и редкие открытые пространства.
 
— Вот, — её палец коснулся пульсирующей красной точки на экране. — Предположительное место крушения. Датчики фиксируют аномальную энергетическую сигнатуру, совпадающую с параметрами пропавшего транспорта.
 
Она сдвинула проекцию, приблизив соседний участок. На карте высветилась овальная поляна, окружённая густым кустарником.
 
— Здесь начнём операцию. Достаточно ровно, чтобы высадиться, и прикрытие естественное. Но... — Мэйв слегка нахмурилась, — телепортироваться напрямую не выйдет. Дистанция слишком большая, а магические резервы лучше сохранить для непредвиденных ситуаций.
 
Её взгляд скользнул в сторону транспортного модуля Сейрана.
 
— На твоём аппарате тоже не вариант — мне кажется будет слишком медленно. В этой зоне любая активность на радарах будет как фейерверк. Мало ли какие силы там могут быть развернуты, лагерь бандитов, например. Предлагаю другое. — Она провела рукой по голограмме, вызывая новое изображение: обтекаемый силуэт двухместного военного истребителя с матовым покрытием. —Модель «Тень‑7». Я управляла такими. Скорость, манёвренность, режим пониженной заметности. Доставлю нас близко, не привлекая внимания.
 
Мэйв схематично начертила маршрут на карте:
 
— Садимся в трёхстах метрах от цели, здесь. Дальше — пешком, через овраг. Он выведет нас к заднему флангу зоны крушения. Двигаемся тихо, без коммуникаций.
 
Она обернулась к Сейрану, ожидая реакции.
 
— Что думаешь? Есть предложения или замечания?

[Сейран]

— На месте разберёмся, — резюмирует она их предположительные умозаключения, на что Сейран кивает и, вдруг улыбнувшись, — шутит.
— Если бы все дела раскрывались так же, как в кино. Нам даже не пришлось бы выходить из кабинета, — чаще всего фильмы про расследования грешили одним старым, избитым, но неправдивым приёмом: они показывали, будто есть такие технологии, позволяющие на расстоянии все узнать. Технологии, разумеется, были. Но выезды на место, опросы свидетелей, сбор улик и данных с последующим анализом, работа с информаторами - это всё заставляло их задницы не то, что протираться в креслах. А не сажать их до самого конца рабочего дня.

Наблюдая за тем, какое облачение выдали его напарнице, Сейран с трудом сохранил невозмутимый вид. Разумеется, есть тип женщин, которых хоть в мешок из-под картошки запакуй - они всё равно остаются желанными. Но это было слишком красиво, чтобы суметь теперь сохранить в голове умные мысли. Их и без того в светлой голове легионера было кот наплакал. А теперь и последняя извилина, и та будет думать не о том. Хотя аристократическое воспитание позволяло ему легко изображать скучающую незаинтересованность.

Причина банальна. Твои эмоции - твои ментальные яйца, за которые тебя с удовольствием возьмут твои недоброжелатели. И если у кого-то они представляли собой адамантий, у кого-то - камни, то Сейран не был таким. И поэтому ему приходилось искусно скрывать то, что творится у него на душе. Всё же, бороться с первичными инстинктами - задача не из самых простых. Поэтому, чтобы отвлечься от рассматривания наряда, легионер переключился на снаряжение.

Снаряжение воина очень много может сказать о его характере и типе ведения боя. Снайперка, значит?.. Прикрытие? Прикрытие - это хорошо. Особенно для таких, как Сейран, которые всегда или почти всегда шли в авангарде. И прекрасно знал, как хорошее прикрытие обеспечивает их движение вперёд.

- А мне снаряжение для наблюдения и сделать маскировку моей форме. А то в лесу я буду как бельмо на глазу в своей белой форме, - ответил мужчина, потому что всё, что ему требовалось, с собой у него уже было. А вот для работы в лесу ему потребуется камуфляж. Поэтому вскоре его белая форма не просто приобрела характерный лесной окрас, но и получила свойства сливания с местностью. А после он получил прибор для наблюдения, похожий на крайне продвинутый технологичный бинокль со всеми характерными для наблюдения функциями. Вот теперь всё, он готов, можно отправляться.

А тем временем Мэйв начала рассказывать, за какие заслуги получила такой позывной. Мужчина слушал внимательно, молча, лишь отрицательно качнув головой на вопрос о том, слышал ли он об операции "Небесный щит". Своевольная, значит? Право быть своевольным в силовой структуре надо действительно заслужить. Просто так за красивые глазки его не дают. Наоборот - здесь таких ломают. И тот, кто не выдержит давления - сломается.

- Нет, не читал, - отвечает он. - Я здесь недавно. Даже месяца ещё нет. Но я обязательно ознакомлюсь.

А вот Сейран выкладывать о себе информацию не спешил. Даже будь у него километровый послужной список, он всё равно нашёлся бы что ответить, мол, что ничего примечательного. И причин тому было несколько: во-первых, природная скромность принца, которая не позволяла говорить о себе; во-вторых - наработанная скрытность. Меньше знают - крепче спят. И он таковым собирался остаться: темной лошадкой, о которой всё известно, но на самом деле - не известно ничего.

Когда речь зашла непосредственно о миссии и способе, как лучше добраться до места, Сейран лишь покачал головой.
- У меня высокий потенциал к перемещениям на сверхбольшие расстояния. Однако, соглашусь, резервы лучше экономить.

Заслушав все предложения, он лишь отрицательно покачал головой, доверясь опыту "Белой Вороны". И хоть они были в одном звании, Сейрану приходилось осваиваться в новом для себя, принципиально другом мире. И он жадно и быстро впитывал в себя всю информацию. И потому никогда не отказывался от мудрого совета и дельного предложения. Когда своих мозгов не хватает - надо пользоваться чужими. Этот навык он тоже быстро освоил в своей жизни. Хороший советник - даже не на вес золота. Он бесценен. 
- Это оптимальный вариант. Думаю, так и поступим.

[Мэйв]

Получив согласие от Сейрана, они вдвоём пошли по коридорам в ангар с откидной крышей. Зайдя в ангар, они направились к скоростному двухместному истребителю «Тень‑7».
 
Осмотрев его, Мэйв мило улыбнулась и провела ладонью по гладкому крылу. В памяти мгновенно ожили пережитые в полётах эмоции — каскад ощущений, от которого сердце забилось чаще.
 
Сначала — острый всплеск адреналина при запуске двигателей: низкий рокот, перерастающий в мощный гул, вибрация, передающаяся через обшивку прямо в кости. Затем — напряжённая концентрация во время взлёта: взгляд мечется между приборами и взлётной полосой, пальцы сжимают штурвал, каждое движение выверено до миллиметра.
 
А потом — блаженная свобода после отрыва от земли. Город расплывается внизу в мозаику огней, облака превращаются в пушистые острова, а небо раскрывается безграничной лазурной бездной. В эти мгновения кажется, будто весь мир принадлежит только тебе.
 
Она вспомнила головокружительные манёвры на тренировочных истребителях: резкие виражи, от которых перехватывает дыхание, петли, переворачивающие восприятие вверх дном, и короткие секунды невесомости при выходе на сверхзвук. В такие моменты время словно растягивается — один миг вмещает целую вечность.
 
Были и тревожные эпизоды: внезапная турбулентность, заставляющая внутренности сжаться в комок, или нештатные показания приборов, требующие молниеносной реакции. Но именно эти моменты обостряли чувство жизни до предела, превращая полёт в поединок с самим собой.
 
А ещё — тихие минуты покоя на крейсерской высоте, когда можно на секунду отпустить штурвал, вдохнуть глубже и просто смотреть. На закатное солнце, пронзающее облака золотыми лучами, на извилистые реки, похожие на серебряные нити, на бескрайнюю перспективу горизонта. В эти мгновения приходило пронзительное ощущение гармонии — ты и машина, ты и небо, ты и вечность.
 
Мэйв медленно опустила руку. В глазах блеснули слёзы — не от грусти, а от той особой ностальгии, что рождается, когда вспоминаешь что‑то по‑настоящему живое. «Тень‑7» был не просто машиной. Он был её крыльями. Её свободой. И верным напарников в небе.
 
Девушка пригласила Сейрана на соседнее кресло, а сама заняла место пилота. Плавным, выверенным движением она пробежалась по панели управления: проверила индикаторы энергосистемы, подтвердила готовность двигателей, сверила параметры навигационного комплекса. Каждый жест был точен, словно отработанный танец — за годами полётов движения стали почти рефлекторными.
 
— Ну что, погнали. — обернулась она к Сейрану, и в её глазах вспыхнул знакомый азарт.
 
Мэйв улыбнулась, перевела взгляд на дисплей и нажала кнопку запуска. Двигатели «Тени‑7» отозвались глубоким, вибрирующим гулом, который тут же проник в каждую клеточку тела. Световые индикаторы на панели дружно сменили цвет с жёлтого на зелёный — система подтвердила: всё в норме.
 
Она плавно двинула рычаг тяги вперёд. Истребитель дрогнул, словно живой, и резко рванул вверх. Вертикальный взлёт — фирменный манёвр «Тени‑7» — заставил сердце на миг замереть: пол ушёл из‑под ног, а мир за стеклом кабины стремительно уменьшился.
 
Через считанные секунды они уже были на заданной высоте. Небо распахнулось перед ними бескрайним лазурным океаном, а земля превратилась в размытую мозаику полей, дорог и крохотных построек.
 
Мэйв уверенно взяла курс. Истребитель послушно наклонил нос и устремился вперёд, рассекая воздух с тихим свистом. Ветер играл с облаками, солнце било в лобовое стекло, а вдали уже проступали очертания лесной гряды — той самой, к которой они держали путь.
 
Мэйв бросила на напарника короткий взгляд, ей даже захотелось немного узнать о парне:
— Ну что, не пожалел? Расскажи, что нибуть о себе. Нам предстоит работать вместе, да и как выяснилось мы с тобой не только напарники, но и соседи.
 
Вылетев за пределы города, Мэйв плавно перевела управления в режим бесшумного полёта. Гудение двигателей стихло — теперь истребитель двигался почти беззвучно, словно призрак в небесах. На панели вспыхнул индикатор активации маскировочной сетки: высокотехнологичное покрытие изменило отражающие свойства корпуса, сделав «Тень‑7» практически невидимым для радаров и визуального наблюдения.
 
Мэйв слегка наклонила штурвал. Истребитель послушно снизился до минимальной разрешённой высоты — всего в нескольких десятках метров над землёй. Теперь под ними проплывали верхушки деревьев и извилистые речки, а любые наземные системы слежения попросту не могли зафиксировать низколетящую цель на фоне природного ландшафта.
 
Скорость тем временем достигла максимума. Корпус едва заметно вибрировал, реагируя на потоки воздуха, но автоматика безупречно сглаживала турбулентность. Стрелка спидометра застыла у красной отметки — «Тень‑7» не просто летел, он словно прорезал пространство, сокращая расстояние до цели с пугающей быстротой. Пейзаж внизу сливался в размытую мозаику, а горизонт будто приближался с каждой секундой.
 
На миг в голове Мэйв вспыхнула тревожная мысль: а не подстроил ли всё это её начальник? Не специально ли он направил к ней этого красивого, сдержанного Сейрана — будто шахматную фигуру на доску, чтобы изменить расстановку сил?
 
«Может, он считает, что я слишком резка? Слишком независима? Думает, Сейран ,,приструнит" меня, сделает покладистее?»
 
Она незаметно скосила взгляд на соседа. Тот сосредоточенно следил за показаниями внешнего сенсора, брови слегка сдвинуты, губы сжаты в тонкую линию. Ни намёка на флирт, ни тени легкомыслия — только деловая собранность. И это даже немного огорчило девушку.
 
Но тут же пришла и другая версия: «А может, всё проще? Может, это банальное сводничество? Начальник‑благодетель решил, что мне ,,не хватает человеческого тепла", и подобрал кандидата?»
 
Мэйв едва заметно усмехнулась. Как будто её жизнь — роман с предсказуемым сюжетом, где героиня непременно должна найти пару, а не гонять на истребителях сквозь грозовые фронты и не лазить по крышам небоскрёбов без страховки. Начальник знал о её любимых занятиях по ночам и после тренировок, когда она часто залезала на крыши и передвигалась по ним.
 
Мэйв тряхнула головой, отгоняя лишние размышления. Сейчас важнее всего было задание. Личные домыслы — потом.
 
Девушка взглянула на навигационный дисплей, где пульсировала точка назначения:
 
— Примерно еще десять минут. Держись крепче.
 
Её пальцы легли на дополнительные регуляторы — она готовилась к финальному манёвру: резкому снижению и посадке в заранее оговорённой точке. За бортом мелькнул последний лесной массив и появилась их назначенное место, куда девушка и посадила истребитель. Взглянув на сканеры, она увидела, что рядом с ними нет никакой активности и отстегнувшись вылезла наружу, осматривая все своими глазами.

[Сейран]

На самом деле, вид корабля снова накрыл мужчину тяжелыми воспоминаниями о доме. Дома он много летал на подобных, и, снова оказавшись в кресле пилота, пусть и второго, он ощутил, как неприятно сдавливает в области груди. Он должен примириться с тем, что его дома больше нет и никогда не будет. Поэтому он вызвал информационную панель, когда оказался внутри, и стал изучать управление этим транспортным средством. Все-таки опыт пилотирования одного транспортника не даёт автоматически умение управлять другим. Поэтому он не претендует на то, чтобы пилотировать на пару, просто сделал вид, что ему интересно, чем вообще напичкан этот истребитель, и какие потенциальные возможности представляет. Как и было сказано ранее, выкладывать о себе все карты он не станет. Заодно внимательно посмотрит, как она управляется с ним. Похоже, пилотирование транспортников входит в базовую компетенцию центурионов легиона.

Хороший аппарат. Ему понравился! Центурион кивнул сам себе, когда наконец-то закончил изучать информационную панель. Ну, в принципе, он тоже понял, как на нём летать. Осталось лишь закрепить эти навыки на тренажере, прежде чем доведётся сесть в подобную модель.

- Пожалел о чём? - не понял он вопроса. Что полетел с ней? Или что-то другое? Или она приняла его нейтрально-мрачную физиономию на свой счёт? - Не принимай ничего на свой счёт, если что. У меня просто такое выражение лица.
И это было правдой. Сейран никогда не был из тех улыбчивых позитивных парней, которые всем довольны и о всём умеют пошутить. Большую часть времени он замкнут и молчалив - темперамент флегматика сказывался. Улыбался он тем, кто вызывал симпатию и был ему дорог.

- О себе? - переспросил он, словно не услышал с первого раза. Но на самом деле, он просто пока не знал, что ответить на него. - Думаю, у меня довольно банальная и стандартная история для легионера. Прибыл я сюда недавно и очень издалека. Так что, если подумаешь, что я попаданец - не ошибёшься. Но моего дома больше нет. И возвращаться мне просто некуда. Думал, как мне поступить и как дальше жить. И решил вступить в Легион. Думаю, здесь я смогу принести пользу чем в рядах наёмников. Мой мир сильно отличался от мира на Цирконе. Поэтому фактически дополнительно мне приходится проходить адаптацию. Раса у меня тоже не похожа на местные. Симбер говорит, что я ближе к разновидносям элементалей. Думаю, стоит поверить ему на слово. И, если честно, я бы не хотел говорить о своём прошлом.

Ставит он точку в вопросах о том, откуда он прибыл, как он жил до этого. Он обозначил самые главные вехи, дающие довольно полное и общение понимание, кто он и для чего он здесь.
- Но думаю, тебя больше интересует не это, а мои профессиональные навыки. Я был обучен военной науке. Отличаюсь хорошей тактикой в бою и приспособляемостью, лично специализировался на уничтожении хтонов и чудовищ, умею вести штурмы, проводить спасательные операции. Вести действия как в условиях ограниченного пространства, а также при помощи военной техники, в том числе и той, на которой мы сейчас летим. А вот работа под прикрытием - не мой конёк. После первой миссии в  Адезейском дне мне присвоили статус Центуриона и подтвердили мою квалификацию.

Сделав паузу, улыбнувшись ей, скорее понимая, что вряд ли её впечатлил этот рассказ, он продолжил.
- В бою специализируюсь на оружии ближнего боя: мечи полуторные, двуручные, тяжелые мечи. Предпочитаю комбинировать тактическую телепортацию - скольжение вокруг противника и атаки мечом по уязвимостям. Неплохо стреляю и пользуюсь вспомогательным снаряжением . Мастерски владею не только пространственной, но и защитной. А ещё умею управлять светом и использую это в качестве оружия. 

Задумался он, всё ли рассказал, что мог, или нет? Хотя, наверное, пожалуй, стоило отметить ещё один фактор.
- Неплохо разбираюсь в чудовищах. Я люблю охоту. Охоту на чудовищ. Так что уничтожение подобного рода тварей - мой конёк. Хотя и просто наблюдать за ними я люблю. Ну и, пожалуй, моя особенность - высокая устойчивость к разного рода излучениям и высокой радиации. Примерно, как у жителей на Климбахе. Если выкинуть меня в космос без защиты - я не умру. Я жил рядом с таким источником повышенного излучения. Поэтому это моя биологическая особенность.

Наверное, она повеситься была готова от скуки, учитывая, сколько скучно и нудно он ей рассказал о себе. Почему-то он был уверен, что она интересовалась исключительно его профессиональными навыками как будущего напарника, нежели всем остальным. Такой птице высокого полёта нужен орёл. А Сейран.. если и был орлом, то уже подбитым и не летающим на одно крыло.

- Хорошо, - кивает он, приготовившись к посадке. Та вышла довольно мягкой и бесшумной. Мужчина осмотрелся сначала физически, а потом, накинув на них щиты, достал средство для наблюдения и принялся изучать обстановку. Прежде чем они выдвинутся вперёд, надо было понять, было ли ещё что-то на их пути в качестве препятствия. Или ловушек. - Чисто. Можем выдвигаться.

офф: щит 27 на Мэйв, 25 - на себя.

[Мэйв]

Мэйв вышла из истребителя на заросшую мхом поляну, глубоко в зоне леса. Воздух здесь был густым, пропитанным запахом хвои и влажной земли, а сквозь кроны пробивались лишь редкие лучи света, создавая причудливую игру теней. Она медленно обернулась, внимательно осматривая окружение — каждый изгиб рельефа, каждую подозрительную тень. В глазах читалась холодная сосредоточенность: ни один лист не должен шевельнуться без её ведома.

Дождавшись, пока из кабины появится Сейран, она коротко кивнула:

— Приземлились в хорошем месте. Скрытно, обзорный сектор чистый.

Шагнув к трапу, она встала на ступеньки и наклонилась за край фюзеляжа — достать оружие и снаряжение. Движения были точными, отработанными; облегающий тактический костюм подчёркивал приятные любому глазу линии тела, но для Мэйв это не имело значения. Сейчас она была механизмом, настроенным на выживание. Но в глубине души все-таки хотела, чтобы её напарник хоть иногда видел в ней девушку, а не напарника.

Выгрузив снаряжение, Мэйв направилась к брюху самолёта. С лёгким шипением открылся люк специального отсека. Внутри, словно спящие хищные птицы, лежали два дрона — обтекаемые корпуса, складные крылья, сенсоры, мерцающие тусклым синим.

— Разведывательные дроны, — пояснила она, подключая устройства к интерфейсу. — Запускаю в патрулирование. Будут сканировать зону радиусом в три километра: фиксируют любое движение, тепловые сигнатуры, аномалии. Каждые пять секунд — сигнальный импульс. Если замолчат — значит, либо уничтожены, либо обнаружили что‑то, требующее немедленного внимания.

Она нажала активацию. Дроны плавно поднялись в воздух, расправили крылья и, издав едва уловимый гул, растворились среди деревьев. Их силуэты на миг отразили солнечный свет, затем исчезли в зелени.

Мэйв отключила интерфейс, проверила оружейный пояс. В её движениях чувствовалась спокойная уверенность эона, который знает: в этом лесу они не единственные охотники. Но теперь у них есть глаза в небе.

Вокруг царила обманчивая тишина. Где‑то вдали раздался крик птицы — или это был сигнал одного из дронов? Мэйв прищурилась, сверяясь с данными на визоре. Ещё пять секунд. Всё в норме. Пока в норме.

Мэйв завершила подготовку с хладнокровной методичностью — каждое движение было выверено, словно часть давно заученного ритуала.

Сначала она активировала голографический интерфейс на ручном браслете. В воздухе замерцала трёхмерная карта местности: контуры холмов, извилистые ручьи, плотные массивы леса. Пальцы быстро пробежались по виртуальным меткам, уточняя маршрут. После секундного анализа она чётко указала направление:

— Идём на северо‑восток. Здесь есть возвышенность — с неё откроются лучшие точки обзора, нужно найти упавшие и срезанные верхушки деревьев. Сбитый транспорт не мог сесть вертикально, если конечно его сбили. Проверь снаряжение и пойдем.

Затем девушка перешла к оружию. Проверяла всё по порядку, без спешки, но и без лишней задержки:
Пистолет. Извлекла из кобуры, осмотрела затвор, проверила магазин, убедилась в отсутствии загрязнений. Плавным движением передернула затвор, дослала патрон, затем аккуратно поставила на предохранитель и вернула в кобуру.
Гранаты. Коснулась каждой на поясе, убедилась, что фиксаторы надёжно держат, а детонаторы в штатном положении. Лёгкий кивок — всё на месте.
Снайперская винтовка. Подняла с земли, проверила оптику (ни царапины, ни пыли), осмотрела ствол, убедилась, что патронник пуст. Затем перезарядила, поставила на боевой взвод и перекинула ремень через плечо.

Всё это время её взгляд то и дело скользил по окружению — ни один шорох оставался без внимания. Даже в момент проверки оружия она оставалась начеку.

Наконец, выпрямившись, она окинула взглядом Сейрана, затем — лес, где уже кружили её дроны. В голосе не было ни волнения, ни пафоса — только сухая констатация факта:

— Пора.

И она шагнула вперёд, растворяясь в тени деревьев. Винтовка на плече, пальцы на прикладе — она уже была в режиме охоты.

Мэйв шла по лесу, внимательно сканируя пространство — взгляд скользил по кронам, прислушивалась к каждому шороху. Но в какой‑то момент сознание невольно унесло её назад, в детство.

Перед глазами встала картина: ранний рассвет, прохладный воздух, пропитанный запахом хвои, и отец, который тихо, почти шёпотом, объяснял, как читать следы, как двигаться бесшумно, как чувствовать лес. Она вспомнила его руку на своём плече, когда он впервые позволил ей держать оружие, и ту гордость в его глазах... На губах сама собой появилась тёплая, чуть грустная улыбка.

Она на мгновение замедлила шаг, затем повернулась к Сейрану. В её взгляде читалось нечто непривычное — не холодный расчёт, а искренний интерес.

— Скажи, — голос звучал мягче, чем обычно, — а у тебя были такие моменты? Когда кто‑то учил тебя не просто выживать, а... чувствовать мир по‑другому?

Она не стала уточнять, о чём именно говорит. Ей не нужны были отчёты о боевых операциях или списки освоенных навыков. Сейчас ей хотелось узнать его — не солдата, не напарника, а человека, который идёт рядом сквозь этот лес.

— Я помню, как отец учил меня охотиться, — добавила она, словно оправдывая внезапную откровенность. — Это было не про убийство. Это было про... связь. С природой, с самим собой. А у тебя?

Она остановилась, оперлась на винтовку и посмотрела ему в глаза, ожидая ответа. В этот момент лес вокруг будто затих, оставив только их двоих и тихий шелест листвы.

Через пару минут тихий, но отчётливый писк наручного браслета разорвал лесную тишину. Мэйв мгновенно замерла, подняла запястье к глазам — на голографической проекции вспыхнули данные от дрона.

Она быстро проанализировала картинку: координаты, тепловой след, очертания объекта. Губы сжались в решительной полуулыбке.

— Нашли, — коротко бросила она, поворачиваясь к Сейрану. — В трёхстах метрах на восток. Дрон фиксирует остаточное тепло исходящее от транспортника.

Не дожидаясь ответа, она сменила направление, двигаясь теперь с удвоенной осторожностью. Каждый шаг — расчётливый, каждый взгляд — сканирующий. Лес словно сгустился вокруг, но Мэйв шла уверенно, будто видела невидимую нить, ведущую к цели.

Сейчас Мэйв находилась в своей стихии. Её движения стали ещё более плавными, почти хищными — ни одного лишнего жеста, ни одного неверного звука. Для неё всегда выполнение задания стояло на первом месте.

Через несколько минут сквозь густую листву проступили первые очертания. Сначала — размытый силуэт, затем — отчётливые линии фюзеляжа, припорошенного опавшей листвой. Транспортник притаился в небольшой ложбине, словно раненый зверь, забившийся в укрытие.

Мэйв остановилась за массивным стволом дерева, подняла руку, сигнализируя Сейрану замереть. Прищурилась, оценивая обстановку:

— Двери заблокированы, но левый борт повреждён. Возможно, аварийная посадка. Никаких движений снаружи. Дроны продолжают наблюдение — если внутри кто‑то есть, они нас уже заметили.

Она на мгновение задумалась, затем повернулась к напарнику:

— Идём осторожно. Я иду слева, ты справа. Понял?

Не дожидаясь подтверждения, она начала медленно обходить транспортник по дуге, прижимаясь к тени деревьев. Винтовка в её руках казалась продолжением тела — ни дрожи, ни суеты. Только холодная, сосредоточенная готовность.

[Сейран]

Сейран с непривычным удивлением обнаруживал, какими возможностями обладала девушка, из-за чего мужчина остро чувствовал себя архаичным воякой со старомодными, морально устаревшими во всех смыслах приёмами и методами. Но война требует умения быстро учиться. Кто отстаёт - того уничтожают. Поэтому ему тоже нужно будет в максимально короткие сроки освоить весь арсенал возможностей, который предоставляет ему Циркон. Он видел, как хуманские технологии ничуть не уступали магии. И, в отличие от магии, не тратили ресурса самого носителя. И хотя бы на этом поле было их существенное преимущество. Он должен...

В тот момент, когда Мэйв нагнулась, Сейран невольно зацепился взглядом за изгибы тела, особенно за тонкую талию и на её фоне от того особенно выдающиеся бедра. И... Забыл, о чём думал в тот момент.

Разумеется, женским вниманием он был избалован в своё время. Равно, как избалован всем остальным. Тот, кто рождён с платиновой ложкой во рту, излишне обеспечен многими вещами. Но и воспитание позволяло ему не демонстрировать неприличной открытый интерес. Поэтому волевым усилием центурион снял свой глаз, который невольно положил на Мэйв, и прикрутил его обратно в глазницу. Чтобы не пялился. 

Так... На чём он там остановился?
А... На разведке. Мужчина вспомнил, почему не любил работать с девушками "в поле". Вот как раз поэтому. Мужские формы его совершенно не отвлекали от работы. Скорее наоборот - утомляли. И, вот, когда он начинал скучать по женскому обществу, то вот в такие моменты как сейчас вспоминал, почему изначально намеренно от них отказывался. Невнимательность в их работе чревата смертью.

Несмотря на то, что он почти в три раза был старше эонки, но он по своим биологическим особенностям расы, был все-таки помладше. Потому что живёт без малого почти на век дольше. И эти биологические особенности в виде пусть уже давно не подростково бушующих гормонов, но всё же на самом пике его развития, давали о себе знать. Лишь хорошее воспитание помогало держать себя в узде в подобного рода моментах.

- Да, - коротко кивает он на все её предложения, отдавая ей роль лидера в этой миссии и пока не стремясь перехватывать инициативу. Забирать у грамотного специалиста его работу может только заносчивый спесивый дурак. Он шагнул за ней следом. Путь, как было раньше сказано, держали на северо-восток. Сейчас, когда вспышка интереса сошла на нет, Сейран будто бы ощутил чувство дежа вю... Леса, несмотря на разницу временных эпох, всегда одинаковые. Что на Иллирии, что на Цирконе... Разница лишь в их разновидности. Но... Почти всегда здесь насыщенный запах листвы и лесной подстилки, мягкое шуршание травы под ногами и голоса птиц и различных животных.

И он сейчас словно не на разведке, а на очередной Королевской Охоте вместе со своими гвардейцами едет на охоту за очередным чудовищем. Почти всё также, с той лишь разницей, что теперь на них другие одежды. И... Статусы.

— Скажи, — голос звучал мягче, чем обычно, — а у тебя были такие моменты? Когда кто‑то учил тебя не просто выживать, а... чувствовать мир по‑другому?
Мужчина склонил голову в её сторону, после чего поднял взгляд, чтобы оглядеть кроны деревьев на наличие опасностей, а потом просто, в небо.
- Разумеется, - спокойно и тоже мягче отвечает он, понимая, к чему она ведёт, после того, как Мэйв рассказала историю о своём детстве... Правда, с отцом у них были натянутые отношения в силу совершенно разных подходов в управлениях государством. А вот с матушкой... - Там... Откуда я родом, у нас не было возможности летать в космосе. Это здесь они ходят по расписанию как общественный транспорт. А у нас - не так. И я всегда с интересом смотрел в небо и на метеоритный дождь, звезды в ночном небе, надеясь, что когда-нибудь стану пилотом и смогу тоже вот так, как кометы, лететь сквозь космическое пространство к новым звездам и планетам. Меня мало интересовали магические науки. Мне буквально хотелось потрогать небесную твердь руками.

Наверное, звучало как одухотворенно-возвышенный мальчишечий бред. Но для Сейрана, нет, Элиота, это была мечта всей его жизни. И которую он исполнил.

Но какой ценой...

В этот момент, очень личный момент для них обоих, их отвлёк писк устройства, обозначающий, что искомая цель была обнаружена. Им осталось совсем немного.
- Я наложу на нас невидимость, - и всё же, несмотря на то, что эти самые науки Элиот изучал без особого интереса, но изучал хорошо. Сейчас, когда они являлись разведчиками, а не штурмами, этот фактор для них был крайне важен. Разумеется, это не спасало от шорохов, звуков. Но... Сейран тоже был охотником. Поэтому старался ступать осторожно и не задевать и не наступать на ветки, не издавать звуков, почти мягко и ступая своими ботинками. - Перейдем на мыслесвязь, так удобнее. 

Он соединил их общим телепатическим каналом. Разумеется, он умел общаться только одними сигналами, но всё же считал, что так будет проще.

"Так точно", - Сейран, хоть и находясь под невидимостью, тоже решил не переть на прямую как лось, показавшийся из чащи. А медленно по дуге продвигался к самолёту.

Пока его внимание не привлекло...

"Здесь следы. Очень большие следы", - предупреждает он Мэйв, - "Но не могу определить, кому они принадлежат"

Он быстро заносит координаты найденных углублений в земле на их совместно настроенные голографические проекции. Следы даже как будто принадлежали разным существам. Одни лапы имели одно многопальцевое строение и более равномерно продавливали лесную подстилку и ломали под собой ветки. Другая пара словно огромные шипы втыкалась в землю, оставляя куда более заметный след. По направлению, откуда приходили или наоборот - уходили эти следы, сложно было понять, гналось ли чудовище за упавшим транспортником или же наоборот - бежало от него.

"И ещё, я вижу здесь кровь..." - говорит он, осматривая одну промятину следа с уже бурыми запекшимися следами крови. Нет, здесь никого не убили. Но было ощущение, в этой лапе он держал добычу. И эти следы крови остались на траве. Словно вытерев лапу, он двинулся дальше. Потому что дальше следов крови не было. "Возможно, он напал на пилотов в самолёте. Проверь, если там кровь и останки?"

[Мэйв]

Мэйв выслушала Сейрана о его мечте, не прерывая. В её взгляде после этого смешались сочувствие, понимание и собственная невысказанная боль. Когда Сейран закончил, она медленно провела пальцем по своему оружию, словно собираясь с мыслями.
 
— А я... — её голос был тихим, но твёрдым, — всегда хотела, чтобы папа с мамой сказали: «Мы гордимся тобой». — Она подняла глаза, и в них блеснули невыплаканные слёзы, но не слабости, а упрямой решимости. — Даже сейчас, когда их нет, я чувствую их взгляд. И знаю: они рядом и видят меня.
 
Она сделала паузу, словно заново переживая те моменты — тёплые объятия матери, отцовскую улыбку, слова поддержки, звучавшие столько лет назад.
 
— Иногда мне кажется, что если я стану достаточно сильной, достаточно хорошей... то их гордость останется со мной навсегда. — Её губы дрогнули в грустной, но светлой улыбке. — Это и пугает, и даёт силы одновременно.
 
В этот момент между ними что-то возникло нечто большее, чем просто разговор. Два разных мира, две разные мечты — но обе наполнены светом, памятью и стремлением к чему‑то большему. И в этой тишине, наполненной невысказанными словами и общими переживаниями, оба почувствовали: мечты — это не просто желания. Это нити, связывающие нас с прошлым, настоящим и будущим. Это то, что делает нас живыми.
 
Глубокий лес окутывал тишиной, нарушаемой лишь редким шелестом листвы и девушка только сейчас заметила, что нету никаких звуков, особенно птиц. Воздух же был насыщен влагой и запахом прелой хвои — здесь, вдали от цивилизации, природа безраздельно властвовала.
 
Мэйв и Сейран двигались бесшумно, словно тени, проскальзывая между древними деревьями. Их цель — транспортник, чьи обломки виднелись сквозь густую листву. Судя по рваным следам на земле и поломанным веткам, судно совершило экстренную посадку, а затем разбилось.
 
Подойдя на достаточное расстояние, Сейран поднял руку — знак остановиться. Лёгким движением он активировал заклинание невидимости, и их фигуры растворились в воздухе. Затем мысленно произнёс:
 
«Перейдем на мыслесвязь, так удобнее. »
 
Мэйв кивнула — едва заметное движение, уловимое лишь для того, кто знал, где она находится. Пальцы её быстро пробежались по миниатюрному пульту, который можно выдвинуть из браслета. Через мгновение над деревьями взмыл дрон, принявший маскировку под лесного пернатого. Он начал плавный круг, сканируя местность на 360 градусов, передавая данные прямо на браслет Мэйв.
 
Осмотрев следы, она мысленно ответила:
 
«Эти отпечатки... не принадлежат местной фауне. Слишком чёткие, слишком симметричные. Кто‑то или что‑то ходило здесь. »
 
Мэйв двинулась к кабине, стараясь не наступать на следы. Дрон завис над ней, непрерывно сканируя пространство. Каждый шорох заставлял её напрягаться, но движения оставались плавными, выверенными.
 
Подойдя к кабине, она осторожно заглянула внутрь. В кабине царил кошмарный беспорядок. Пол и панели были залиты кровью и кусками плоти, перемешанные с комьями лесной грязи, занесённой, видимо, теми, кто побывал здесь до них. Среди обломков и разорванных кресел лежали тела двух пилотов, точнее то, что от них осталось — зрелище, от которого даже у закалённого человека перехватило бы дыхание.
 
Но Мэйв не дрогнула. Её лицо осталось бесстрастным, лишь ноздри слегка сморщились от удушающего запаха разлагающейся плоти и железа. Она уже видела подобное — и не раз. Операции, задания, потери... Всё это выковало в ней холодную стойкость.
 
Собравшись, она потянулась вперёд и наполовину втянулась в кабину, оставив заднюю часть тела снаружи немного выгнувшись. Со стороны Сейрана это, вероятно, выглядело странно — словно она застряла между миром живых и мёртвых. Но Мэйв сейчас не думала об этом. Её цель была чёткой.
 
Протянув руку к внутреннему ящику под приборной панелью, она нащупала металлический край, рванула крышку — и вот они: документы. Потрепанные, местами залитые кровью, но целые. Она вытащила их, сжимая в перчатках, и медленно выбралась наружу.
 
Оказавшись на свежем воздухе, Мэйв достала салфетки и начала методично стирать с одежды и кожи липкую грязь и брызги. Каждый взмах салфетки сопровождался лёгким скрипом — то ли от засохшей крови, то ли от напряжения в мышцах. Она сморщила нос, но продолжала, не позволяя себе ни на секунду отвлечься.
 
Когда поверхность её экипировки вновь стала относительно чистой, она развернула документы. Взгляд пробежался по строкам — схемы, коды, отметки о грузе. Всё это требовало внимательного изучения.
 
Мысленно она обратилась к Сейрану:
 
«В кабине — два тела, никаких признаков жизни, да и то что от них осталось не может быть живым. Но документы найдены. Здесь есть что‑то важное... коды доступа, список груза. Как и говорилось, по документам высокотехнологическое медицинское оборудование.»
 
Мэйв обошла транспортник и осторожно ступила на покосившуюся грузовую платформу, и под её ботинками хрустнули осколки пластика. Воздух в трюме был густым, пропитанным металлическим привкусом крови и чем‑то ещё — резким, звериным. Она включила нагрудный фонарь прикреплённый ближе к плечу, и луч света вырвал из полумрака исполосованные стены.
 
Первые же секунды осмотра подтвердили её догадку.
 
На металлических панелях — глубокие борозды, словно прочерченные когтями. Не один-два следа, а целая сеть царапин, идущих параллельно, будто существо металось, пытаясь вырваться. Мэйв приложила ладонь к одной из борозд: ширина между отметками — не меньше ладони взрослого человека. «Крупная тварь. Очень крупная», — мысленно отметила она.
 
Мэйв двинулась вглубь, внимательно изучая пол. Ни обломков аппаратуры, ни обрывок упаковочной плёнки, ни даже мелких винтов или кусков изоляции. Если здесь и было оборудование, его вынесли аккуратно, без суеты. Но кто? И когда? И как?
 
«Следов переноса нет. Никаких отпечатков ног, кроме моих. Либо унесли до того, как я пришла, либо... использовали что-то, не оставляющее следов», — размышляла она, проводя рукой по холодному металлу.
 
В дальнем углу трюма — вмятина, будто от удара массивного тела. Мэйв присела, разглядывая деформированную панель. На краю — бурые подтёки. Кровь. Но не человеческая. Запах другой: резче, с примесью горечи.
 
Она выпрямилась, окинув взглядом пустое пространство. Всё сходилось.
 
«Здесь перевозили не технику. Живой груз. Что‑то, способное разнести этот трюм в клочья. И либо оно выбралось само, либо его выпустили. Оборудование? Его либо не было, либо убрали так чисто, что даже пыли не осталось», — передала она Сейрану.
 
Луч фонаря дрогнул, выхватив из темноты едва заметный клочок "мяса", застрявший в щели между панелями. Мэйв достала пинцет, аккуратно извлекла находку и поместила в герметичный контейнер на поясе.
 
«Доказательство есть. Теперь нужно понять: куда оно пошло после того, как выбралось?»
 
Она последний раз оглядела трюм, фиксируя в памяти каждую деталь. Затем шагнула к выходу, уже зная: лес, который казался безмолвным, на самом деле прятал в себе нечто, что не должно было оказаться на свободе.
 
Мэйв замерла на краю трюма, всматриваясь в лесную чащу. Следы на земле тянулись прочь от разбитого транспортника, исчезая среди стволов.
 
Она медленно провела пальцем по одному из отпечатков, оценивая ширину и глубину. «Либо двое... либо одно, но невероятно массивное», — пронеслось у неё в голове. Промежутки между следами говорили о необычной походке — то ли прыжках, то ли неравномерном шаге.
 
«Сейран, посмотри сюда», — мысленно обратилась она, указывая на следы. «Следы однотипны, ведут только в одну сторону. Никто не приходил — только уходил. И... мне это не нравится. Слишком упорядоченно для дикого зверя. Словно его вели, или оно знало, куда идёт».
 
Она выпрямилась, активируя браслет управления дронами. На экране мелькнули иконки — 2 миниатюрных аппарата, замаскированных под лесных птиц, взмыли в воздух. Один взял курс строго по следу, второй поднялся выше, сканируя кроны и проверяя возможные укрытия.
 
«Отправляю дронов по следу. Нужно понять, где оно сейчас. Если это химера... я правда надеюсь на это, то её создали не для прогулок по лесу. Кто‑то её выпустил — или она сбежала», — продолжила она, не отрывая взгляда от исчезающих в листве аппаратов.
 
Лес молчал, но Мэйв чувствовала: тишина — лишь иллюзия. Что‑то двигалось там, среди деревьев. Что‑то, чьё дыхание смешивалось с шорохом листвы, а шаги тонули в мягком мху.
 
Она достала сканер, направив его вдоль следа. Прибор пискнул, выдавая первые данные:
Температура: на 2 °C выше фоновой.
Химический состав: следы слюны, микрочастицы кожи.
 
«Свежие. Не старше двух часов», — заключила она, сунув сканер в крепление на поясе. «Если оно ранено, может искать укрытие. Если нет... то, скорее всего, движется к цели. Нужно опередить его».
 
Мэйв обернулась к Сейрану, её глаза горели сосредоточенностью:
 
«Пошли. Дроны дадут нам карту, но нельзя терять время. Кто бы это ни был — он уже слишком далеко ушёл».
 
Она шагнула в лес, растворяясь среди теней. Два охотника против неизвестности — но у них был след, дроны и холодная решимость найти то, что не должно было оказаться на свободе.

[Сейран]

- ..всегда хотела, чтобы папа с мамой сказали: «Мы гордимся тобой», - Сейран буквально споткнулся, когда услышал эту фразу. Точнее, даже не фразу, а саму интонацию. Он развернулся к ней всем корпусом и, словно не зная, как прикоснуться - мало ли, вдруг, ему сейчас руку сломают за такую попытку, всё же рискнул получить по морде, но положил руку ей на макушку. Это нежный, покровительственный жест, лишенный какой-либо пошлости и дружеского панибратства.
- Я знаю тебя всего... Меньше двенадцати часов, но уже вижу, что ты достойно оправдала все возложенные на тебя надежды. И они могут тобой гордиться, - мужчина понимает, что говорить за других людей - смело и дерзко, но они воспитали прекрасную дочь. То, каких она успехов достигла, действительно стоят того, чтобы ей гордиться. - Но не менее уверен, что они гордились тобой всегда.

Просто потому, что она  - их дочь. Сейран понимал, что не у всех родителей такой подход. Особенно в высших кругах дети - не плод любви, а функция. Он сам был функцией. Мальчиком. Наследником престола. Равно, как этой самой функция была та, с кем он в своём время был помолвлен - герцогиня Джорджиана Синанэ де Лейдр. Родись Элиот девочкой, принцессой, то родители точно бы попытались родить ещё мальчика. Наследник должен быть. Но раз он родился принцем, то на него были возложены свои задачи, которые он должен был осуществить. И одна из них - жениться на дворянке, идеально подходящей на роль будущей королевы. О любви, о чувствах и их собственных желаниях спрашивали мало. Как вообще мало спрашивали, чего он хочет сам. Единственное увлечение, которое он мог выбрать в своей жизни - пилотирование. Это то единственное, что ему было позволено. И вся жизнь - строго идеально выстроенное расписание дел на год вперёд. Дел, которые он должен был исполнять самым лучшим образом. Не для того, чтобы им кто-то гордился. А потому что на это он и был рождён. Это, бесспорно, закалило его волю и сформировало стержень личности того, кем он был сейчас, однако... Ни своим, ни другим детям, пожалуй, он не желал быть "функцией". И видел, как иначе живут те, кто никак не связан с властью. Нет, он не идеализировал и такие семьи, зная, что внутри них творятся свои бездны. Однако и счастливых примеров там было на порядок выше. Если отец брал её на охоту, значит, он её любил и гордился своей дочерью. В этом Сейран даже не сомневался.

- Они любят тебя не за что-то, а просто потому, что ты  - их дочь, - улыбнулся он, погладив её по макушке, и в этот момент он словно ощущался куда старше, чем выглядел внешне. Потому что он знал, о чём говорил. - Даже не сомневайся. 

Но им пора было возвращаться к миссии. Сейран снял с них невидимость, когда понял, что угрозы не будет. Точнее, её источник сейчас не здесь.
"Тебе помочь?" - посмотрел он на девушку, перевесившуюся через кабину пилота. И... Ну, кто на задание надевает шорты?! Если он хотел, чтобы его держали в тонусе, то явно не в таком! Мужчине пришлось целомудренно отвести взгляд в сторону и найти себе иное применение, пока фантазия не пришла в движение. Разумеется, она не узнает, о чём он подумает в тот момент. Но Сейран знал бы. И не собирался давать ход своему воображению. Это неприлично в отношении неё. 

"Ну, понятно, они провозили контрабанду", - резюмирует он её заключения. Тот самый вариант, который он изначально и предположил. - "Нам осталось лишь собрать чуть больше доказательств этому. И выяснить, кого же на самом деле они сюда привезли". 

Поэтому, оставив внутренности разбитого транспортника на Мэйв, Сейран принялся изучать оставленные следы. На этот раз более внимательно и въедчиво.

"Нет, одно", - отвечает Сейран, качая головой, уже исходив следы почти на пятьдесят метров вперёд от корабля, а затем вернувшись. "След ритмичный. Им пришлось бы разделиться, иначе они не могли бы делить одно пространство. Значит, эти следы принадлежат одному существу".

"Знаешь..." - страшная догадка пришла после всех умозаключений Мэйв. "Я пока плохо знаю монстрологию Аркхейма. Но сдается мне, что это не химера и не чудовище. Это... Хтон. Обычно, это для них характерно слияние несколько существ в одно. Это и объясняет разницу следов. Передняя часть у него одна, как у химеры, а задние ноги - от другого некогда существа. И, что ещё может быть хуже, он может оказаться разумным. На одном отпечатке он будто вытер лапу от крови о землю".

В этот момент, когда до Сейрана дошло страшное предположение о том, с кем на самом деле они имеют дело, мужчина распахнул за спиной две пары энергетического крыла и, буквально бесцеремонно схватив Мэйв со спины за живот, поднялся с ней в небо, отправляясь в сторону, куда направлялись следы.

- Срочно, прострой маршрут до ближайшего населенного пункта. Если это хтон, то он не будет прятаться в чаще как зверь. Наоборот, он попытается выйти на ближайшее поселение или город и напасть! - а он тем временем на всех порах нёс их вдогонку, надеясь, что они успеют до того, как случится непоправимая трагедия.

[Мэйв]

Мэйв заметила, как Сейран распахнул за спиной две пары энергетических крыльев. Для неё они вспыхнули ослепительным сиянием, рассекая сумрак леса, — переливались оттенками лазури и золота, словно сотканные из звёздного света.
 
Она только успела удивлённо вскрикнуть, когда парень бесцеремонно схватил её за живот, прижимая к себе. В следующее мгновение они оторвались от земли. Ветер рванул волосы, деревья стремительно уменьшались, а лес превратился в размытое зелёное пятно внизу.
 
Девушка вздрогнула от неожиданности, сердце бешено заколотилось. Она инстинктивно вцепилась в руку Сейрана, пытаясь осмыслить происходящее. Но вместе с испугом пришло и странное, необъяснимое ощущение — тепло его прикосновений проникало сквозь ткань одежды, вызывая лёгкую дрожь.
 
— Сейран!.. — выдохнула она, но голос утонул в шуме ветра.
 
Он не ответил, лишь крепче прижал её к себе, набирая высоту. Крылья мощно взмахивали, неся их над кронами, туда, куда вели следы чудовища.
 
Девушка закрыла глаза, пытаясь унять хаос эмоций. Смущение обжигало щёки, но где‑то в глубине души расцветало непривычное, волнующее удовольствие от этого внезапного полёта, от близости Сейрана. Она даже не думала, что он может быть таким... решительным.
 
Мэйв, едва оправившись от вихря эмоций, тут же собралась — время не ждало. В полёте, пока Сейран уверенно нёс их вперёд, она мысленно повторила его просьбу: найти ближайшее поселение.
 
Быстрым движением она коснулась браслета на запястье. Тонкий механизм тихо щелкнул, активируясь. Следом она достала из небольшого кармана на поясе лёгкие очки‑визоры — полупрозрачные, с едва заметной сетью микросхем по ободу. Надев их, она моргнула, подстраивая фокус.
 
Перед глазами тут же развернулась объёмная карта местности. Голографический интерфейс мерцал мягкими голубыми линиями: контуры лесов, извилистые русла рек, перепады высот. Данные накладывались на реальный пейзаж, превращая хаос деревьев и оврагов в упорядоченную систему координат.
 
—Анализирую ближайшие населённые пункты, — скомандовала Мэйв. Браслет тихо завибрировал, запуская алгоритм сканирования.
 
Но уже через несколько секунд она нахмурилась. На официальной карте значились лишь два маленьких посёлка в семидесяти километрах к югу — слишком далеко, чтобы считать их «ближайшими». Зато периферийные датчики выявили аномалии: несколько скоплений тепловых сигнатур в глуши, не отмеченных ни в одной базе данных.
 
«Незаконные поселения», — догадалась она. Такие возникали спонтанно: беженцы, отступники, торговцы, избегавшие контроля властей. Их намеренно не вносили в реестры, но они жили — прятались в оврагах, за густыми рощами, у скрытых родников.
 
Мэйв внесла корректировки в запрос:
— Добавить сканирование неопознанных тепловых кластеров. Параллельно проанализировать источники пресной воды и пригодные для земледелия участки. Приоритет: пшеница, кукуруза.
 
Очки‑визоры мигнули, перестраивая слои данных. На карте вспыхнули новые метки:
бирюзовые пульсации обозначили подземные родники и мелкие речки;
жёлтые контуры очертили поляны с плодородной почвой, где солнечный свет падал под идеальным углом;
алые точки замерцали над подозрительными скоплениями тепла — теми самыми незаконными лагерями.
 
Она пригляделась к одной из алых меток: поселение располагалось у слияния двух ручьёв, рядом — расчищенная площадка, похожая на поле. «Возможно, они уже выращивают зерно», — подумала Мэйв, отмечая координаты.
 
Ветер свистел в ушах, но она почти не замечала его. Всё внимание поглотила карта, пульсирующая информацией. Она быстро сформировала отчёт, сохранив его в памяти браслета, и лишь тогда вспомнила, что всё это время Сейран держал её в воздухе.
 
На мгновение она обернулась к нему — его лицо было сосредоточенным, крылья рассекали воздух с размеренной силой. Он не бросит, — вдруг поняла она, и эта мысль принесла неожиданное спокойствие.
 
— Нашла три возможных локации, — произнесла она громко, чтобы он услышал сквозь шум ветра. — Одна точно подходит: вода, почва, укрытие.
 
Подлетая к деревне, Мэйв достала бинокль. Приблизив изображение, она сглотнула ком в горле — они опоздали. Крыши домов были разворочены, стены зияли проломами, а между развалин темнели выжженные пятна. Ни движения, ни звуков — лишь ветер, шелестящий в обломках.
 
— Туда, — коротко указала она, и Сейран скорректировал полёт.
 
Мэйв молча кивнула, но в душе всё ещё бушевал вихрь чувств. Этот полёт, эти прикосновения — они возможно изменили что‑то неуловимое между ними. И она не знала, пугает её это или... радует.
 
Когда до земли оставалось пара метров, Мэйв резко высвободилась из рук парня. В падении она сгруппировалась, прокатилась по пыльной земле, мгновенно вскочила и выдернула из‑за спины снайперскую винтовку. Стойка — ноги на ширине плеч, прицел на уровне глаз, палец на предохранителе. Всё это — за долю секунды.
 
Тут же над деревней пролетели дроны. Два бесшумных аппарата с оптическими сенсорами рассыпались в разные стороны, зависли над развалинами, сканируя каждый угол. Голографические проекторы на корпусах зажглись, выводя данные в реальном времени.
 
Мэйв двинулась вперёд, ступая бесшумно. Винтовка оставалась наготове, но пока не было видно ни единой угрозы. Только следы разрушения:
сломанные ставни с выцветшими оберегами, явно магического происхождения;
выжженные борозды на стенах — не огонь, что‑то иное, кислотное или энергетическое;
разбросанные вещи: корзина с истлевшими овощами, детская игрушка, расколотая пополам.
 
Сейран шёл следом, он должен был тоже чувствовать магию — густую, древнюю, пульсирующую впереди.
 
— Источник там, — Мэйв кивнула в сторону массивного здания с колокольней, напоминающего церковь или ратушу. — Защитный контур ещё держится, но трещит по швам. Кто‑то уже пытался его пробить. Видишь следы... это те, что были в лесу и они почти повсюду.
 
Она замедлила шаг, прижимаясь к стене полуразрушенного дома. Теперь стали видны детали:
на ступенях — тёмные потёки, похожие на кровь;
на дверях — трещины, словно от ударов гигантского молота;
в воздухе — запах озона, резкий, металлический, признак недавнего магического столкновения.
 
Дроны завершили первичный обход. Один из них завис перед Мэйв, проецируя голографическую сводку:
 
Живые существа: обнаружены (15 единиц, внутри центрального здания).
Магические аномалии: концентрация энергии в центральном здании (92 % от максимума), нестабильность контура.
Угрозы: потенциальные ловушки отсутствуют, структурная неустойчивость, остаточная магическая активность.
 
Девушка опустила винтовку, но не убрала её. Теперь оружие было не главным — чтобы проникнуть внутрь, нужен был иной подход.
 
— Там люди, — тихо сказала она, указывая на самое больше из уцелевших здание — Кто‑то успел укрыться. Но не все...
 
Мэйв сразу окинула себя критическим взглядом. Одежда была покрыта слоем пыли, на рукаве темнело пятно, подозрительно напоминающее засохшую кровь. Она невольно поморщилась, уловив и очень слабый, но отчётливый запах — смесь затхлости, сгнившей плоти и железа. После того как она была в кабине транспортника и после не успела привести себя в порядок.
 
Взгляд переместился на Сейрана. Его одежда тоже не сияла чистотой, но в нём было что‑то... располагающее. Спокойствие в глазах, ровная осанка, едва заметное свечение вокруг ладоней — даже сейчас. Он сможет их успокоить, поняла она.
 
— Я обойду окрестности, — сказала девушка, не дожидаясь вопросов. — Проверю, нет ли следов монстра, скрытых ловушек или чего‑то ещё. Ты поговори с уцелевшими. Узнай всё: когда напало, как выглядело, куда ушло. Любые детали.
 
Мэйв сняла с пояса небольшой прибор, напоминающий старинные карманные часы, но с полупрозрачным дисплеем, на котором пульсировали графики. Она вложила его в ладонь Сейрана.
 
— Это мультисенсор. Пока ты будешь говорить с ними, он просканирует их состояние. Пульс, ЭКГ, давление, температура, сатурация — всё выведет на экран. Если кто‑то скрывает ранения или находится в шоковом состоянии, ты увидишь. Он улавливает даже минимальные отклонения от нормы. Если у кого‑то нарушена циркуляция магической энергии или есть скрытые повреждения — покажет.
 
Доверив разговор Сейрану, Мэйв лишь коротко взмахнула рукой. Дроны, получив команду, разделились: один скользнули за ней, второй остался рядом с Сейраном, готовясь фиксировать разговор и сканировать здание на предмет скрытых угроз.
 
Оставшись одна среди развалин, она достала бинокль и начала методичный осмотр. Она двигалась бесшумно, останавливаясь у каждого подозрительного следа:
оставленные когтями борозды на камнях;
обрывки ткани с металлическим отливом;
странные капли, застывшие, словно смола.
 
Она присела, осторожно касаясь одной из капель. Та не растеклась, но под пальцем ощущалась вязкой, будто живая.
 
«Оно не просто напало, — подумала Мэйв. — Оно оставляло метки».
 
Спрятав находку в другой герметичный контейнер на поясе, она ускорила шаг, решив как можно скорее вернуться к Сейрану. Теперь информация, которую он получит от выживших, станет куда ценнее — особенно если прибор зафиксирует то, что нельзя увидеть глазами.

[Сейран]

Крылья Сейрана были простыми-птичьими. Что отсылало его к словам о том, что в свое время технологии для полёта в глубинный космос ему были недоступны. А были доступны более простые инструменты, которые можно было подсмотреть в живой природе. Но они были большими и мощными. И благодаря им Сейран быстро сокращал и наверстывал упущенное время.

Хтон - слово-триггер, как это сейчас модно было говорить среди людей. Эту мразь он собирался стереть не только с лица Иллирии, но и любого другого государства и королевства. Ему не нужно было объяснять, чем именно они опасны. Его можно было разбудить среди ночи и, ничего не объясняя, назвать лишь это одно слово, чтобы он поднялся с постели и отправился на охоту за монстром. И это тот их тип, к которому мужчина не испытывал ни толики сочувствия, жалости или восхищения.

Однако ему придётся столкнуться с тем, что не у всех к ним подобное отношение. И что кто-то будет покупать их, держать при себе для всяких-разных нужд как ручных зверюшек. Или просто восхищаться ими. Сейран же искренне не понимал, чем там можно восхищаться. Единственный хтон, который у него вызывал это самое восхищение - это мёртвый хтон. Равно, как восхитило мастерство его красивого уничтожения.

— Сейран!..  — кажется, Мэйв была не готова к столь бесцеремонному обращению. Но здесь ничего не попишешь. Терпи, красавица. Когда Сейран шёл к своей цели, он пёр огромным планетарным бульдозером, словно не замечая препятствий на своём пути. Спасение жизни людей сейчас важнее всех этих сантиментов и расшаркиваний. Хотя это упрямство и непримиримость - не самые заметные качества его характера. Воспитание и этикет их заметно сгладили, убрав острые углы, но когда "наносное" падало, многие удивлялись, натыкаясь на его стержень личности. Неприятно обнаружить, что этот бульдозер проедется и по тебе, если сочтёт тебя препятствием на своём пути. Однако человеколюбие и внутренняя порядочность не давала Элиоту отрастить такое качество как "хождение по головам".

Ей лишь оставалось подчиниться его приказу и начать анализировать возможные пункты, куда мог выдвинуться их "дружок".
- Понял! - так же громко, чтобы она его слышала, ответил мужчина и изменил направление полёта. Если бы он сразу знал точку высадки, он бы не потратил время на этот длинный путь и просто перенёс их телепортом к нужной точке. Однако, здесь был не тот случай. И вскоре глазам предстала характерная картинка, очень характерная для того, кого они определили в хтона. И, судя по разрушениям, они опоздали. Оно уже успело вдоволь нажраться чужой плоти и крови.

Отпустив девушку, позволяя ей самой спрыгнуть на землю, центурион приземлился следом, складывая крылья и спешно осматривая то, что осталось. Однако, непосредственно чудовища не наблюдалось.

- Постарайся выяснить детали, но в бой с ним не вступай. Жди меня, поняла? - несмотря на их некоторую разницу, в кризисных ситуациях Сейран смело брал на себя командование, отдавая приказы. - Твоих навыков может не хватить.

А тем временем мужчина отправился к стенам ратуши, в которой прятались оставшиеся выжившие, после чего постучал.
- Кто там? - послышался мужской голос из-за двери.
- Легионеры из Коалиции Рас. Прибыли на место трагедии. Центурион Сейран и центурион Мэйв.
-  Коалиция? Где же вы были, когда оно пришло? Где были ваши дроны и патрули? - возмущенный женский голос отозвался изнутри.
- Замолчи, - отрезал мужской голос женскую истерику. После чего повисла напряженная тишина, после которой тяжелые ворота стали открываться. Но не сильно. Впрочем, открывшего прохода было достаточно, чтобы туда прошёл один человек. - Докажи, предъяви удостоверение.
- Разумеется, - мужчина достал из нагрудного кармана удостоверение и предъявил его спрашивающим. И только после этого дверь открывается шире, предоставляя возможность центуриону лично увидеть, что за пятнадцать человек здесь успели скрыться. Испуганные, кто-то с перевязанными ранами. Один тяжело раненный лежал на полу на одеяле. - Это все, кто успел уцелеть?
- Да. Оно пришло вчера ночью. Снесло системы защиты, а после просто начало резать все, кого видело. Мы - те, кто успели собраться здесь и поставить барьер. Только он нас спас...
- Моя дочь! Май! - запричитал женский голос. - Я не успела вывести её из дома. Он нашёл её первой. И сожрал!

Увы... Мужчине часто приходилось видеть и слышать подобные сцены. Это хорошо отрезвляло бы тех, кто считал хтонов просто инопланетным видом существ. Однако, несмотря на увиденное и услышанное, им ещё несказанно повезло. Если бы не этот барьер высшей защитной магии, сейчас ему просто не было бы с кем разговаривать вообще. Но и это ещё не факт. То, что сейчас оно ушло, не означало, что не вернётся. Если оно охотится и убивает не ради пропитания, а ради удовольствия, то... Оно выждет момент и вернётся снова. Чтобы с удовольствием добить оставшихся. Поэтому оставлять их здесь было просто-напросто опасным.

- Я вызываю сюда группу эвакуации, - кивает Сейран, пытаясь успокоить людей. Всё это время они были без пищи, со скудными запасами продуктов и медикаментов. Им нужна была помощь и эвакуация. - А пока - опишите мне, пожалуйста, как выглядело это чудовище.

И вскоре получил не только словесное описание, но и визуальную ориентировку. Около 8 метров в высоту, похожее на крокодила и краба одновременно. С  мощным телом, покрытым плотной многослойной броней, которое в случае чего сжимается в один плотный шар, становясь настоящим щитом. С гибким языком, который может захватывать человека и отправлять его в рот без помощи лап. Передние лапы с пальцами, а задние - похожи на лапы ракообразных. Но что передние, что задние - легко накалывают и давят всё, что оказалось под ударом.

- Мэйв. Я получил всю информацию и уже запросил сюда группу эвакуации. У тебя как успехи? - обратился он к девушке по связи. - Пересылаю тебе снимки, зафиксированные наружными средствами слежения. Предположу, что этот хтон не является сухопутным. Скорее всего, он может скрываться на дне водоемов, а охотится на поверхности. Нужно будет проверить в том числе и близлежащие водоёмы.

Хтонина внешний вид

[Мэйв]

Мэйв медленно возвращалась к напарнику продолжая смотреть по сторонам, стараясь увидеть то, что не увидела в первый раз. В наушнике не прекращался поток сбивчивых, дрожащих голосов — Сейран продолжал опрос жителей, собирая детали о чудовище, опустошившем деревню. Так и случилось, подойдя к одному из домов она откинула доску и извлекла из-под бревна огромный зуб, что лежал у края их магического щита... явно не домашнего питомца и уж точно не одного из жителей. Просканировав, она взяла его с собой.
 
— Он... он был словно восемь метров в высоту, — хрипел мужской голос, прерываясь на судорожный вдох. — Тело — как у крокодила, но с клешнями, будто у краба. Броня... многослойная, плотная. Если прижмёт — сворачивается в шар, и тогда уж наверно не пробить...
 
Мэйв невольно сжала кулак. Описание совпадало с тем, что она видела в архивах — редкий, но крайне опасный хтон, способный адаптироваться к любой атаке, которого по записям было видно, что еще не ликвидировали. Но ведь его кто-то все-таки схватил. Но кто и как?
 
— А язык... — женский голос дрогнул, — гибкий, как плеть. Хватает человека и затягивает в пасть, даже лапами не пользуется. Передние — с пальцами, задние — как у ракообразных, но... но они...
 
Голос сорвался в беззвучный плач. Мэйв знала, что будет дальше.
 
— Он съел мою дочь. Прямо на моих глазах. Я пыталась схватить её за руку, но...
 
Наушники приглушили рыдания, но Мэйв всё равно ощутила, как внутри поднимается холодная волна — не жалости, а раздражения. Она мысленно процедила:
 
«Если бы вы сообщили о своём поселении властям, если бы вас внесли в базу, если бы платили хотя бы символическую сумму защитным организациям — помощь пришла бы сразу. А теперь вы сидите и ноете, что вас не защищают».
 
Она понимала, что это жестоко. Понимала, что страх перед бюрократией, перед тем, что их сочтут преступниками, перед потерей последнего кроха стабильности — парализует. Но бездействие убивало не меньше, чем хтон.
 
Сейран, судя по тону, пытался успокоить женщину, обещал, что они найдут чудовище, что отомстят. Она тихонько повторила «Отомстят». Как будто это вернёт потерянных детей или залечит раны, которые не заживут никогда.
 
Мэйв сняла наушник, глубоко вдохнула и шагнула вперёд. Сейран стоял в центре небольшой группы выживших — измученные лица, потухшие взгляды. Она краем глаза окинула их, и вдруг замерла.
 
В тени развалин прижалась к мужчине маленькая девочка. Её пальцы впивались в его рукав, глаза — огромные, тёмные — смотрели в пустоту, будто она уже видела, что‑то, что не должна была видеть.
 
Мэйв на мгновение закрыла глаза. Она уже видела такое. На одном из прошлых заданий — ребёнок, который пережил то, что ломает взрослых.
 
Она медленно подошла, стараясь не делать резких движений. Девочка вздрогнула, но не отстранилась.
 
— Привет, — тихо сказала Мэйв, опускаясь на корточки. — Ты молодец, что держишь папу за руку. Это очень храбро.
 
Девочка молчала, но взгляд её чуть дрогнул.
 
Мэйв улыбнулась — не натянуто, а так, как умела только она, будто в этот миг в мире не существовало ни монстров, ни боли, ни страха. Она достала из кармана пачку мармелада — своего любимого, того, который сама собиралась съесть после задания.
 
— Это тебе. Люблю мармелад, но тебе он сейчас нужнее.
 
Девочка медленно протянула руку, взяла одну конфету, потом вторую. Её губы дрогнули в робкой улыбке. А потом она вдруг бросилась к Мэйв, обхватила её руками и прижалась так крепко, как будто боялась, что мир снова начнёт рушиться.
 
Девушка замерла. Она не привыкла к объятиям. Не привыкла к тому, чтобы кто‑то вот так, без слов, доверял ей. Но она осторожно положила ладонь на спину девочки, погладила её по волосам.
 
— Всё будет хорошо, — прошептала она, хотя сама не верила в эти слова. — Я обещаю.
 
Девочка отстранилась, улыбнулась, сжимая в кулачке мармелад, и побежала к отцу.
 
Мэйв выпрямилась, сглотнула. В груди что‑то сжалось — не страх, не гнев, а что‑то новое, тёплое и хрупкое. Она посмотрела на Сейрана, кивнула:
 
— Идем. Судя по описанию и данным, ты прав, вода — естественная среда для подобных существ, — произнесла Мэйв размеренно, словно проговаривала давно обдуманную мысль — Строение тела как у крокодила и краба... указывает на водную адаптацию. Если он прячется — логично искать его в озере или реке.
 
Мэйв молча достала из поясного чехла зуб — изогнутый, с зазубринами, ещё влажный, будто только что извлечённый из пасти. Положила на ладонь, поднесла ближе к свету. Её пальцы невольно сжали зуб, будто проверяя его реальность, его вес, его остроту.
 
— Он ранен, — сказала она, не глядя на Сейрана и продолжила свое рассуждение, тихо, но твердо. — Он пытался прорвать щит. Не один раз. Бился, отступал, снова бросался. Если бы мог — прошёл. Значит, не смог.  Зуб обломан. Скорее всего, зацепился за край щита, когда пытался пролезть. Не будь он ранен, мы бы его тут и нашли.
 
Она осторожно провела пальцем по острой кромке, затем убрала зуб обратно в чехол.
 
— Оставляю себе. На память.
 
Сейран возражать не стал.
 
Она подняла взгляд, встретившись с глазами Сейрана. В её тоне не было вызова — только холодная логика, отточенная опытом.
 
— Вода замедляет регенерацию. Холодная, насыщенная минералами и солью, чуждая его внутренней температуре. Ему нужно тепло. Сухость. Укрытие, где можно свернуться в шар и залечить раны. Горы рядом. Пещеры.
 
Кто хоть немного знал девушку, то был уверен, Мэйв редко ошибается в таких вещах. Её интуиция строилась не на догадках, а на тысячах часов наблюдений, на анализе поведения десятков подобных тварей и людей.
 
— Но я всё же отправила дронов к водоёмам. Потому что нельзя игнорировать вероятность, — ответила она без тени сомнения. — Даже если я уверена на 90 %, оставшиеся 10 % могут стоить нам времени. Или жизней.
 
Она развернула карту используя браслет — на карте засветились метки дронов, методично обследующих берега, сканирующих глубину.
 
— К тому же, — добавила она, переводя взгляд на разбросанные по земле следы, — эти отпечатки... Они кажутся хаотичными, но если присмотреться...
 
Она шагнула к одному из углублений, провела пальцем по краю.
 
— Вот здесь шаг шире. Здесь — глубже. Он не метался. Он уходил. В одну сторону.
 
Её голос стал тише, словно она говорила не столько с Сейраном, сколько с собой, выстраивая цепочку доказательств.
 
— Не туда, откуда мы пришли. В противоположную. К скалам.  Думаю, если мы поторопимся, то успеем до темноты.
 
Она сделала шаг вперёд в сторону следом, затем обернулась. В её улыбке не было ни торжества, ни самоуверенности — только спокойная решимость.
 
— Дроны дадут сигнал, если найдут что‑то в воде. Но я ставлю на пещеры.
 
В этот момент она не просто строила гипотезу — она видела картину целиком. Монстр был ранен, возможно напуган. И именно это делало его опаснее всего. Через полчаса они уже были у скалы.
 
Мэйв остановилась у самого его подножия, прищурилась, оценивая расположение пещер. Ветер шевелил её волосы, принося запах сырости и чего‑то звериного — едва уловимый, но тревожный.
 
— В замкнутом пространстве он сильнее, — пробормотала она, не оборачиваясь. — Там ему проще свернуться в шар, использовать броню как щит. Нам нужно открытое место.  Можно попробовать спровоцировать его на выход. Но как?
 
Девушка задумалась. Её взгляд скользнул по скальным выступам, по россыпи камней, по узким тропам между валунами. Она мысленно прочертила траектории, просчитала возможные укрытия.
 
— У него как минимум повреждён зуб, — сказала она наконец. — Значит, челюсть работает не в полную силу. Если мы создадим шум, имитирующий движение крупной добычи, он может выйти на инстинкт. Но нужно сделать так, чтобы он не заподозрил ловушку.
 
Она достала из пояса небольшое устройство, способное имитировать биоэлектрические импульсы живых существ.
 
— Вот. Можно настроить на частоту крупного травоядного. Он услышит, почувствует — и, если голоден, не устоит. — Мэйв пожала плечами. —А если нет, то нам придется проверять пещеры. Но осторожно. По одному. Ты идешь первым, я — на прикрытии. Если он внутри, нужно заставить его двигаться, не давать занять оборонительную позицию.
 
 
Она на мгновение закрыла глаза, словно выстраивая в голове схему действий:
Размещаем генератор на открытой площадке, метрах в двадцати от входа в центральную пещеру. Настраиваем на пульсирующий сигнал — будто раненое животное.
Отходим на позицию за валунами. Сейран берёт на себя левый фланг, я — правый.
Если он выходит — не атакуем сразу. Даём ему пройти немного, чтобы оказался на открытом пространстве.
Если не выходит — идём внутрь. Двигаемся медленно и смотрим по сторонам.
 
— И ещё, — добавила она тихо. — Если он всё‑таки решит атаковать в пещере... не давай ему сжаться. Бей по суставам, по глазам, по уязвимым местам между пластинами брони. Главное — не дать ему закрыться, ну я думаю ты и сам это прекрасно знаешь.
 
Она сделала глубокий вдох, затем шагнула к выбранному месту для генератора.
 
— Начинаем?

[Сейран]

Сейран посмотрел на зуб, точнее на его размер. Это не зуб, это клинок. Хороший такой клинок, подтверждающий, что размеры этого чудища совпадают с описанием. И на этот самый зуб ему лучше не попадать. Эмоции людей он сейчас старался не пропускать через себя. Во-первых, у него сейчас не было внутреннего резерва на утешения. Во-вторых, им не нужны утешения. Самое лучшее утешение - если они уничтожат эту тушу как можно быстрее. Взгляд мужчины стал холодным и стальным. Тонкая линия губ поджалась и превратилась в одну тонкую нить. А скулы остро натянулись.

Он превратился не в охотника. Он сам превратился в хищника. Напряженного, готово к атаке.
- Ты рассуждаешь с позиции охотника. Но хтоны - не хищники, - разумеется, она всё говорила правильно. И её слова действительно подходили к повадкам хищных животных Аркхейма. Вот только хтоны не совсем подходили под это описание. - Они просто монстры, созданные с одной целью - убивать и жрать. А ещё - он умнее обычного животного. Пока он может убивать - он будет убивать. Поэтому не уверен, что приманка сработает. Скорее, совсем нет. К тому же, мы не знаем, каким магическим потенциалом он может располагать. Смею предположить, судя по виду, этот относится к классу "Разрушитель". Поэтому, скорее всего, вокруг себя он будет генерировать антимагическое поле. Я много с такими сражался. Против них эффективно обычное физическое оружие.  А вот с уязвимостями - ты абсолютно права. Мне очень поможет, если ты сумеешь поразить его зрительные органы. Драться в пещере мы с ним не будем. Во-первых, там действительно ему проще уйти в глухую оборону. Во-вторых, ему будет проще простого размазать нас своей тушей об стену так, что никакие щиты не спасут.

Это слова не теоретика. Это слова профессионала, который в охоте на хтонов ни одну собаку съел. И потерял своих людей.

- Да, впрочем, попробовать приманку не помешает сперва. Если она не сработает, приманкой выступлю я, - он не предлагает варианты. Он чётко формулирует задачи. И сейчас он совсем не похож на того парня в лифте - мягкого, уступчивого, улыбчивого. - Твоя задача - подняться сейчас на эту пещеру и занять максимально недосягаемую позицию. С винтовки поразишь сначала органы зрения, потом уязвимости, которые я тебе буду говорить. Приманку активирую я сам. Занимай позицию. 


Она действительно окажет ему существенное подспорье, если будет грамотно вести обстрел. А ближний бой пусть оставит на него. Он свяжет его с собой, не давая уйти, пока Мэйв будет разить его точными и убойными выстрелами. Как только девушка заняла свою позицию, Сейран жестом дал ей понять, что он начинает.

После чего он активирует генератор.

И... Ничего. Первая минута - тишина. Настолько мертвая, что даже не слышно было треска и пения птиц. Похоже, они испугались соседства с таким чудовищем и замолчали. Вторая минута - тишина...

Когда стало понятно, что самостоятельно он не выйдет, нужно было переходить к плану "Б". Сейран выключил генератор, после чего, вытащив короткий нож и стянув с левой руки перчатку, шагнул к пещере. Мужчина демонстративно медленно порезал запястье на руке, пуская кровь и заставляя несколько капель упасть на землю.

- Выходи, мразь. Мы оба знаем, что ты здесь. А это тебе повысит интерес, - после чего убрал ножик и спрятал руку в перчатку. Крови было достаточно, чтобы её запах привлёк внимание хтона. И вскоре из пещеры начали доноситься звуки шевеления и гулкие шаги. Оно действительно направлялось к выходу.

"Приготовься", - говорит он Мэйв, а сам достаёт пистолет из кабуры и переводит его в режим разрушения.  - "Скорее всего, оно атакует выпадом".

Из черноты пещеры не видно было его контуров. Он скрывался, пользуясь темнотой. И Сейран не сомневался, что его атака будет резкой и стремительной - как у крокодила, лежащего в своей водяной засаде. Казалось, он затих. Но все они прекрасно понимали - он выжидает. И тот, чьи реакции окажутся стремительней, тот и выживет в этой игре нервов.

В один миг из пещеры показалась раззявленная пасть, способная в один присесть проглотить флайт. В эту же пасть Сейран отправил выстрел с пистолета, сразу же телепортируясь с точки, на которой в тот же момент захлопнулись челюсти. А пасть у него реально крокодилья. Насколько Сейран хорошо знал этот тип хищников и монстров, их челюсти невообразимо сильны на сжатие. И если на ком сомкнутся эти челюсти, то уже не разожмутся. И в тот момент в его пасти активируется взрыв такой силы, что огненные языки пламени вырвались как из пасти дракона.

Поэтому пистолет, а не меч. Легионер сделал ставку на то, что чудовище подставит своё уязвимое место, будучи уверенным, что сумеет проглотить его. И словил маслину прямо в пасть. Это не уничтожило его. Но явно контузило и заставило опустить башку.

"Твой выход!" - непонятно откуда по мыслесвязи доносится голос Сейрана. Сейчас для Мэйв идеальная возможность вывести его органы зрения из игры, пока он "откисает".