[Пудра]

Пудра в растерянности стоял посреди базарно площади, пытаясь понять, куда ему бежать теперь. С одной стороны, Дульсинее хотелось догнать Брата и сказать тому все, что Цербер думает об их Ордене и пренебрежительном отношении к собственным работникам, которые, жертвуя своей красотой и здоровьем, выполняют странные задания, а в ответ ничего не получают. Даже элементарного спасибо в денежном эквиваленте. А она между прочим, во всех этих битвах стразик с ошейника потеряла. А где компинсация?

С другой стороны, Радик стремился всеми фибрами мощного тела оказаться в кабаке и наесться до отвала всем, что ему выдадут за праведные труды, и в дополнении тем, что сам сможет отобрать. Тем более, что ароматы, тянувшиеся через распахнцутые окна, намекали на разнообразие мяса, что готовилось на огне или еще ожидало момента, когда же повар им займется.

А вот Пуся обратила внимание на последние слова Урзевула, о том, что об их подвигах должны сложить легенды. Мысль казалась здравой. Про всех героев, даже про пропойцу и гуляку Геракла, народ складывал песни, представляя случайное стечение обстоятельств за  сверхъестественное проведение. А чем, собственно, Пудра хуже? Он сильный, красивый, трехголовый, в конце-то концов! Да такого чуда больше нигде не найдешь! К тому же одолеть монстра в джунглях, освободив целое племя от гибели, и стать участником переговоров божественного уровня, это вам, знаете ли, не окорок с вертела воровать. Народ должен знать своих героев!

Поразмыслив таким образом Пуся, клюнув в нос Барса и Пса ,потащила их немаленького размера тело в сторону пьяного барда, нестройно бренчащего что-то на своей лютне.

Было достаточно одного рыка Дульсинеи, чтобы сказитель протрезвел, и вида капающего яда с зубов змее иных хвостов, чтобы на мужчину снизошло озарение. Певун быстро сляпал несколько куплетов, не имеющих рифмы, что объяснил иностранным японским трехстишьем, и брынькнул пару аккордов на расстроенной лютне. Прохожие морщились от орущего хриплого голоса и спешили как можно быстрее проскочить странную парочку, состоящую из пьяного барда и белоснежного Цербера. Последний остался довольным произведением воспевающим его великие подвиги и уже собирался двинуться в таверну, когда мужик преградил ему дорогу.

- А оплата?

- Народное признание будет тебе лучшей наградой. – Радостно пролаял Радик, и напоследок облизал барда с ног до головы.

С чувством выполненного долга Цербер потрусил в таверну за демоном, чтобы на следующий день отправится в дальние страны, свершать новые подвиги во имя непонятного Братсва по велению странных Богов.

[Азар]

@Таска

- Этот караван под моей защитой! - крикнул разбойникам обезьян. - Слышал, ящер? Тебя тут, оказывается, эти увальни за пустое место считают, ха-ха! - и, пока ящер переваривал информацию, сорвал покрывало с раненых и через него стал наносить серию быстрых и точных ударов по разбойникам. Те слетели с телеги вместе с покрывалом в дорожную пыль.
- Хэ-хэй! Наконец-то! – обрадованно крикнул кучер. Впереди показались всадники. Грабители при виде их развернули коней и бросились врассыпную.
Глава каравана замедлил лошадей, которые уже начали ронять пену. Остальные телеги заметно отстали и их, похоже, сейчас спешно грабили.
А всадники проскакали мимо – лишь один остановился.
- Дорон, я ж говорил тебе, что это слишком опасно, - пожурил кучера льволюд. – Но я рад, что ты жив, дружище! Погоди, накажем самых жадных – и поговорим толком! – и пришпорил коня.
Этот отряд после разгона налётчиков помог Дорону собрать с повозок то, что ещё оставалось ценного и неразграбленного – а такого оказалось немного – и все двинулись дальше.
- Я как только этих у ворот увидел, - начал рассказывать лев, - сразу понял, что ты близко и у тебя беда. Поднял ребят – и погнали.
- Спасибо, Азар, век помнить буду, - с грустью ответил кучер. – Зря я тебя не послушал. Говорил же, что эти хоть и дёшево берут, но вояки из них никакие. Если бы не этот парень, - кивнул он на Луффи, - то и я бы там лежал, в пыли. Ведь эти изверги всех раненых в тех повозках добили...
А впереди показались стены города.