[Сейран]

Когда капитан взял леди-фею под руку, Элиот понял этот прозрачный собственнический жест, поэтому не стал мешать тандему, не собираясь их бестактно разглядывать, лишь уделяя внимания сказанному. Сначала слова капитана Тиру как будто не имели смысла. Он просил не воспринимать слова Рафаэля так буквально, сведя всё к аллегориям и сказкам. Однако некоторые вещи как камушки в ботинках - невольно причиняли дискомфорт на тонком, невербальном уровне.

Так капитан является драконом по происхождению? А принцесса?.. Леди-Фея?.. Или?.. Как будто вывод бы напрашивался очевидный, но иногда драконы сами выступают в виде принцесс. Или же.. Принцев?

Тиру и есть - тот самый принц-дракон?.. По крайней мере, именно манера его речи легкая для понимания Элиота: умение играть словами, понимать подтексты и закладывать двойное и тройное дно в ответы, манера вести легкие куртуазные и пространные разговоры ни о чём словно считывалась на уровне одного культурного кода. Это бы объяснило и то странное впечатление, что он, несмотря на свой физический изъян, по-хозяйски собирал своих членов корабля к себе словно под крылья. Просто тогда принц не понял, под какие именно крылья. Но теперь всё становилось на свои места. Если, конечно, он понял всё верно.

А если это действительно так, то они похожи куда больше. В новой жизни Сейран тоже станет капитаном корабля. И пусть от природы ему не даны были крылья. Он всегда мечтал летать. И не просто по небу, а по всему космосу.

Теперь оставалось надеяться, что они сумеют скооперироваться все вместе гораздо быстрее. Как и выбраться отсюда.

Сейчас же он продолжал слушать, вникая в эти самые интонации и полутона. Здесь, кроме леди-феи и старпома-Рафаэля, почти никто ничего не говорил или не говорил прямо. Оставалось лишь в этих разговорах не просто подбирать ключики, а осторожно пробовать отмычки к этим замкам.

Элиот кивнул на благодарность. Тем более, что она была исключительно искренней. Всегда можно найти за что похвалить абсолютно любого без лицемерия. И вот, сейчас, кажется, он подобрал ещё одну отмычку. Реакция последовала незамедлительная. И весьма резкая. Если отбросить всю словесную шелуху, суть их проводника сводилась к следующему: не смей! Видимо, поэтому здесь так мало света, или же специально нет совсем: он или разрушает микроклимат этой системы. И является в прямом смысле настоящим оружием в этом самом месте. Или же он подсветит и обличит все те темные места, которые они успешно вуалируют покровами темноты. Невидимая пыль, струящаяся в воздухе, заметна лишь в лучах звезды, но не при свете обычного светильника. А в темноте и полумраке она вообще как будто бы и не существует вовсе.

Хризопраз невольно затронула тему и с покойной возлюбленной. Что навело Элиота на предварительные догадки: а не призван ли тот самый ритуал к тому, чтобы попытаться вернуть её к жизни? И вся реставрация и эти цветы её сада или являются частью этого самого ритуала или же готовятся к её возвращению? Пока лишь предположение. Даже тот странный шиповник-артефакт не давал возможного "да" на такое предположение.

В другой части поместья они увидели статуи. В них угадывался сам граф Горт. Однако именно что "угадывался".
- Какие фигуры, хорошо передают портретное сходство с Его Сиятельством, - кивает мужчина не только проводнику, но и остальным. - Я уже имел удовольствие с ним встретиться лично. Но на скульптурах он выглядит будто бы более счастливым. Полагаю, мастер их высек  их до того, как случилось то горе?
Не мог же он сказать прямо: что черты стали резкими, выделяя острые высокие скулы и в целом крайне неприятный тип лица, больше характерного для мертвых. Похоже, при жизни он был все-таки более красивым человеком до того, как "впал в горе".

А вот ещё одна статуя... Казалась ему смутно знакомой. Кажется, он уже видел эту циклопическую голову. Но теперь у этой головы появилось телесное продолжение. Хм...

А они с Волком-проводником весьма похожи. Только, судя по всему, она в отличие от их проводника была женщиной. Облик был ближе к лисьему, но, возможно, художник так пытался изобразить её женское, более утонченное воплощение. И до того, как заболеть ликантропией, она, скорее всего, была... Этнархом? Об этом намекало её крыло. К сожалению, только одно. Возможно, второе она потеряла в битве, или её его лишили.

И тут Элиота вновь ударило по сознанию. Крики боли заживо сжигаемых или в пытках убиваемых людей. Их крики отозвались звоном по всему телу, буквально парализуя. Принц замер, словно невольно повинуясь первичной реакции "бей или замри". Сильные эмоции всегда пронизывали его и потрясали до самого основания. И пусть он привык жить в мире, где жонглируют масками и притворными эмоциями. Крики боли и ужаса не спутать ни с чем.
"Пока ты чувствуешь боль - ты жив. Пока ты чувствуешь чужую боль - ты человек". 

Эта боль буквально цунами хлынула через Элиота, который словно зачарованный был прикован взглядом к этим горящим малиновым глазам. И потому ему стоило больших усилий отвернуть голову так, чтобы его лицо не было открыто для "прочтения" его эмоций. Быстро волей или какой-то первичным защитным рефлексом разорвал этот самый контакт, приходя в себя. И в этот самый момент поймав на себе внимание их камергера.

Она была твоей возлюбленной?

Ещё одна догадка на уровне не оформившейся мысли. Их массово убили, перед смертью долго и страшно пытая? Адреналин от морока выбросился в кровь, заставив приготовиться принца к сражению. Теперь он "отмер" и перешёл в состояние "бей". Чужие страдания всегда вызывали в нём такую реакцию. Он был готов огнём и мечом выжигать всякую заразу, убивающую невинных людей. Но кто их или его враг? Он не мог понять. Если первоначальная мысль, что его врагами являются обитатели этого проклятого особняка, то теперь... Возможно, он увидел их последние мгновенья жизни, прежде чем они стали.. такими.

Пожалуй, не стоило задавать Волку вопросы. Если такие приступы будут повторяться чаще, он сумеет сложить самостоятельно паззл. Если она действительно была его возлюбленной при жизни, то он не только не получит ответ на свой вопрос, но, даже если получит какой-то ответ, то, вероятнее всего, его запутают ещё сильней.

А вот с дальнейшими особами, которых принц видел ранее, не было желания поддерживать контакт дальше положенного протоколом. Поэтому на их поклон принц ответил прохладной улыбкой и легким кивком головы. Он потерял к ним интерес ещё в их первую встречу, не зажглось искорки огня и теперь. Поэтому мужчина предоставил возможность познакомиться с ними поближе спутникам. Возможно, он присоединится к их разговору чуть позже.

[Хризопраз]

Что ж, она с самого начала знала, что этот вопрос довольно прямолинеен и не ожидала от ответа уж слишком многого. Кажется, ей еще повезло, что Провожатый оказался достаточно вежливым и не стукнул излишне любопытную фею своей тростью по лбу. Не иначе от того, что она де-ву-шка... ведь на принца, мгновением ранее, который всего лишь предложил, исключительно по доброте душевной, добавить этому саду чуть-чуть света, не постеснялся грозно рыкнуть.

— Благодарю, я постараюсь быть более тактичной, — фея вежливо кивнула и беззаботно улыбнулась, мысленно решив, что не так то и сильно ей нужно это знать, и уж точно ничего подобного она больше не спросит!

Умерла — так умерла!

А прогулка по саду, тем временем продолжилась. Чинно ступая по каменным дорожкам в след за Провожатым, Хризо продолжала любопытно крутить головой по сторонам, в пол уха прислушиваясь к разговорам мужчин, явно интересуясь окружающими красотами куда больше, но чем дольше фея рассматривала цветы, тем больше неприятных ассоциаций они вызывали. Алые, почти черные, пышно цветущие розы, на длинных изящных стеблях, порой достигали высоты в человеческий рост. Впечатлительной фее, казалось, что они не просто покачиваются от дуновения ветра, а будто пульсируют в такт чего-то. Еще мгновение и весь сад, в воображение Хризо, наполнился не просто безобидными розовыми кустами, а коварными монстрами, которые в придачу к острым шипам цветут цветами из человеческой плоти. Красные бутоны трепещут живыми сердцами, желтые - вьются раскрываясь золотыми женскими локонами, а плотные персиковые бутоны, ни что иное как, в мольбе сложенные кисти рук!

Пупырышные мурашки промаршировали вдоль позвоночника Хризо, фея поежилась от макушки до кончиков крыльев, встряхнувшись и поскорее гоня неприятные ассоциации, благо экскурсия по саду подошла к концу и они покинули это неоднозначное место.

Гуляя по новой алее фея все больше старалась смотреть себе под ноги, совсем не разделяя восторгов своих товарищей. Кажется острых впечатлений ей на этот вечер хватило с избытком! А это еще не начались танцы!

На фразу принца о портретном сходстве статуй с хозяином этой чудной резиденции, фея вновь любопытно воспрянула, на миг отцепившись от руки капитана.

— Как занятно, — став плечом к плечу с Принцем Элиотом и раскачиваясь с пятки на носок, негромко и чуть-чуть обиженно произнесла фея, заинтересованно разглядывая приятное лицо каменного изваяния. — Вам Сиятельный Граф успел представиться, а нас не удосужился даже поприветствовать..

[Тиру]

Вдыхая прохладный воздух, в котором ночная свежесть переплеталась с густыми, почти приторными ароматами цветущего сада, Тиру едва заметно качнул головой. Ему не нужно было ни слов, ни пояснений, чтобы ощутить что здесь была ночь. Она лежала на всём: в тишине, в дыхании ветра, в том как гулко разносились в стылом воздухе их шаги. И всё же нечто в этом месте еще заставляло насторожится. Реакция провожатого на слова принца о свете не ускользнула от него. Как и последовавшее за этим ощущение, тонкое, почти на грани воображения. Лёгкий ветерок пробежал по саду, коснулся роз, заставил их едва заметно шелохнуться. Но был ли это действительно ветер?

Тиру замер на долю мгновения, прислушиваясь. Листья и тонкие стебли дрогнули иначе, не как под обычным порывом, а будто откликнувшись на что-то, что он не мог до конца уловить. В этом движении было беспокойство. Живое, едва сдержанное. Словно сам сад напрягся, прислушиваясь, реагируя на чужое намерение. Конечно... всё это могло быть лишь игрой воображения! Разум, лишённый зрения, часто достраивает мир иначе, цепляясь за звуки, запахи, малейшие колебания воздуха. Порой слишком щедро наделяя их смыслом.

Тиру уже откровенно скучал, хотя по нему этого было не заметить. В подобных местах, где ценили выверенную красоту и кропотливый труд, где взгляд должен был скользить по линиям клумб и формам кустов так же внимательно, как по полотнам в галерее, он держался с должным уважением, однако, без заинтересованности. Лишённый самого главного, возможности видеть, капитан лишь медленно прохаживался, позволяя себе почти дремать на ходу, с чуть прикрытыми глазами, будто растворяясь в этом размеренном течении.

Он слушал. Вполуха, но достаточно внимательно, чтобы не упустить важного. Считывал пространство, настроение, едва уловимые перемены в воздухе и чужих голосах, позволяя своим инстинктам оставаться настороже. Если потребуется, он отреагирует. Но пока... Пока всё происходящее не стоило большего, чем формального участия. Отмашка о покойной жене графа, представления дамам, что были даже по своему голосу неприятны - с резким, цепляющим слух тембром, всё это удостаивалось от него лишь вежливых, сдержанных кивков. Ровно столько, сколько требовал этикет. Ни больше, ни меньше. Капитан слегка склонил голову, почти машинально, и мягко потерся щекой о тёплый бок устроившейся на плече кошки. Позволяя себе это короткое, почти ленивое движение, Тиру, не скрываясь, блаженно прикрыл глаза окончательно.

[остров Гортов]

Камергер повернулся к @Хризопраз, когда упомянула, что граф Горт не поприветствовал их лично. После чего сказал:
- Прошу простить моего господина, здесь нет его вины. Это я должен был представить вас ему, как только вы прибыли, но это пошло бы вразрез с инструкциями, которые я получил ранее. Его Сиятельство был целиком и полностью поглощен хлопотами по подготовке предстоящего праздника, поэтому строго указал не беспокоить его, цитирую, даже если мир в одночасье рухнет.
После короткого знакомства с леди Марианной и леди Анастасией камергер повернулся к одному из окон (Необходимо бросить кубик на Восприятие, сложность - 30), он повернул голову на девушек. Те хотели было что-то еще говорить, но стушевались под его пристальным взглядом и, поклонившись в знак прощания, стремительно, насколько позволяла их обувь на высоких каблуках, ретировались, направившись в сторону особняка. Когда девушки скрылись за дверью, волк обратил свое внимание на гостей графа.
- Что же, многоуважаемые господа, время почти пришло. В то время, пока мы были на прогулке, пробило уже одиннадцать курантов. Нам следовало бы направиться внутрь особняка. Наверняка там уже все готово для предстоящего праздника. Возможно даже, граф утолит ваше любопытство в полной мере. Пройдемте же! - Закончив свою речь, он повел гостей к парадному входу.

Это место разительно изменилось с того момента, когда они были здесь крайний раз. Никаких следов былой разрухи и запустения не было, сейчас же забор, ворота, фонтан, двор и фасад поместья были тщательнейшим образом реставрированы. Словно бы они попали в иное место. Особняк преобразился в лучшую сторону. На улице под небольшим открытым шатром находились музыканты в костюмах. Те что-то репетировали под чутким руководством дирижера. Завидев камергера, который вел группу гостей, они оставили свое занятие, отложили инструменты и склонились в низком поклоне.
- Прошу, господа, Его Сиятельство ожидает вас в парадной, - сказал камергер, открывая перед авантюристами двери. Он склонился в легком поклоне и жестом пригласил гостей графа пройти внутрь.

А внутри все было... прекрасно. Стены были украшены венками из цветов, горели свечи в вычурных настенных канделябрах, на потолке горела огромная люстра из горного хрусталя. В комнате были установлен длинный стол, хотя гостей не предполагалось слишком уж много. Сейчас можно было заметить, что прислуга заканчивает приготовления, раскладывая приборы и салфетки, подвигая стулья с высокими спинками и разглаживая малейшие складки на белоснежной скатерти, которой был застлан стол. Графа нигде не было видно...
Из двери в северо-восточной части комнаты вышел уже знакомый всем капитан Герхард в полном облачении и при параде. Вслед за ним вышло еще шесть человек. Четверо из них, вооруженные алебардами, отправились по углам комнаты и заняли там свой пост, встав на караул, двое же, вооруженные тяжелыми двуручными мечами, встали у двери по обе стороны от входа. Сам капитан встал слева от стула, который был предположительно во главе стола. Камергер жестом остановил группу, когда они практически подошли к столу. (Необходимо бросить кубик на Ментальный блок и Волю, сложность - 20)

Граф появился на втором этаже. Нарядившись в роскошное платье, поверх которого был черный шелковый плащ, он окинул своих гостей взглядом, после чего спрыгнул вниз. Он держал плащ руками так, что тот развевался у него за спиной, словно крылья. Аккуратно приземлившись в нескольких шагах перед своими гостями, он сделал глубокий, почти в пояс, поклон и резко выпрямился. На лице его играла легкая улыбка (Необходимо бросить кубик на Восприятие, сложность - 25).

- Рад приветствовать вас, мои дорогие гости! - стоило графу сказать эти слова, как все услышали двенадцатый бой курантов. Когда тот закончился, он продолжил:
- С кем-то из вас я уже знаком лично, - его взор пал на Сейрана, которому он сделал уважительный поклон головы, - с остальными же мне только предстоит познакомиться! Но не будем же стоять столбом, присаживайтесь, господа и дамы!
После этих слов он направился к своему стулу, где находился капитан его стражи. Волк помог каждому найти свое место за столом. На противоположной стороне от графа было место Сейрана. Тиру, Хризопраз и Рафаэль заняли места одесную от Принца-Солнце, одесную же от графа сели леди Марианна и леди Анастасия. Камергер занял место справа за спиной графа, ожидая дальнейших распоряжений.

- Меня зовут Аластор Горт, являюсь графом окрестных земель и их владельцем. Прошу вас, господа и дамы, обращайтесь ко мне просто по имени, отбросив эти титулы. Наверное, у вас накопилось множество вопросов. Я с радостью постараюсь вам на них ответить, а мой камергер мне в этом поможет. 

Когда граф закончил свое короткое представление, в  зал начали входить слуги. Первые их них, которые прибыли, поставили перед сидящими за столом разносы с глубокими мисками, в которых плескалась теплая вода, рядом же лежали белоснежные махровые полотенца для рук.