[Вакула Джура]

  Удивительное упрямство дракона позволяет ему остаться "в седле". Подобно хорьку, вцепившемуся в жирного зайца, Цанбай и не думал отпускать свою не по размерам крупную добычу. Вормкот же, мотая головой и ударяясь при любой возможности о каждый крутой поворот, вредил по большей части лишь себе. Поверхность была уже близко и он должен был успеть спастись хотя бы от обвала, но чем дальше, тем сильнее был соблазн рискнуть и остаться здесь... Возможно, если бы разум Колдуна смог вынырнуть из пучины хора усопшего и затем поднятого Бестиария, он бы додумался до маневров похитрее. Остаться в пещерах, чтобы скрыться под землей, подобно червю, или даже попробовать заговорить врагам зубы. С другой стороны, возможно, если бы Колдун сохранил поводья, то и истории бы этой не произошло.
  Впереди блеснул тусклый свет. Яркий для привыкших к темноте глаз и постепенно становящийся совершенно ослепительным при приближении. Не сбавляя своего расхлябянного галопа, Вормкот несся вперед, пока наконец не выскочил из гудящих катакомб под румяное небо Хейинь.
  Белый Замок с хрустом осел, выпуская вслед безумной троице клубы пыли, вырвавшиеся из обвалившегося входа. Здание не рухнуло полностью, а лишь уродливо надломилось, но путь в подземелье и сами ходы были теперь непролазны. Роща, когда-то служившая абсурдными садами старому замку, теперь стремительно сливалась с сереющим пейзажем остальной пустыни. Жизнь и краски постепенно уходили из растений, оставляя их увядать прямо на глазах.
  Вормкот не теряет времени на осмысление. Стоило ему почувствовать чешуйками жгучее солнце, как он сразу запинается и падает, стараясь сделать тяжелый кувырок через спину. Его хлещущая кровь пачкает сереющую листву и обламывается несколько новых шипов, но теперь-то дракон обязан был отцепиться (Цанбай будет в любом случае сброшен, но если увернется, то не получит урон).
  Стоило монстру снова отыскать лапами почву и подняться, как его первым инстинктом стало пустить ещё немного резерва на заживление своих страшных ран. Горб, целиком состоявший из когда-то принадлежавшего Колдуну тела, походил теперь на жуткий костяной остов. На розоватых костях человеческой грудной клетки и позвоночника практически не осталось плоти после того, как над ними поработал дракон. Сейчас Монстр изо всех сил старался остановить кровопотерю и затянуть холку хотя бы тонкой прослойкой, но это мало помогало его общему состоянию. Кажется, некромагия могла восстановить какие-то ткани, но кровь... Её потеря была безвозвратна. (некромагия: 26)
  Ненадолго Вормкот замер, словно переводя дух. Не было слышно работы его легких, но его поза казалась изможденной, а голова поникшей. Он стал похож на уставшую марионетку, чьи нити ненадолго расслабились. Улететь ему мешает сломанное крыло, а надутая магией крепость чешуи уже сходила на нет. Стараясь излечиться скудными запасами своего резерва, существо вдруг ощутило, что ему что-то мешает. Чувствуя источник блокировки, оно понимает, что пока не имеет лишнего времени избавляться от странной занозы. И вот, «марионетка» вновь подбирается, преисполняясь новой волной злобы. Сегментированные лапы напрягаются, поднимая тушу над землей, а голова, с которой всё ещё неприятно капало алым, повернулась к владельцу кинжала. Вакула был неподалеку и он стал следующим, кому пришлось уворачиваться от массивного рывка костяной головы с щелкающими жвалами. (атака жвалами 28)

цифры

Моль Очки здоровья: 86/178 Количество заклинаний: 8/16 Переброски кубика: 2/2 Заряды артефактов: Серьга: 1/1 (Действует "благословение Бездны": Бонус +2 ко всей магии кроме Теомагии. И штраф -1 к Восприятию) Вакула Очки здоровья: 95/130 Переброски кубика: 2/2 Заряды артефактов: Винтовка RATT-3: 12/12 Блокатор "Ловушка на Крота": 9/9 TCU - набор: 1/1 (Действует "благословение Убежища": +1 к уклонению)

Вормкот Очки Здоровья: 61/300 Эффекты: Укрепление (Исчерпан), Влияние Талисмана Короедов (-5 на любые магические броски) Сложность пробития: 24 Слабое место в спине: 15 (ближние атаки доступны после проверки Акробатики. Вормкот в обороне. Сложность: 18 для всех) Шаман Очки здоровья: 110/110 Цветочная Сестра Очки здоровья: 55/90 Костяная Сестра Очки здоровья: 65/100

  Вакула уже плохо помнил остаток поездки. Тряска, грохот, темнота, ноющие от попытки удержаться суставы и мышцы. В таком положении не особо повоюешь, но всё-таки снайпер считал свое положение огромным благом. Не сумей он зацепиться за эту тварь, о нем бы вряд ли кто-то вспомнил там внизу. А так он обеспечил себе скорый свет в конце тоннеля, и совсем не загробный.
  Как только Вормкот выпорхнул за пределы каменной тюрьмы под открытое небо, Вакула практически сразу спрыгивает с него, оставляя кинжал в ране. Пытаясь не убиться при падении, худо-бедно перекатывается на влажном песке и вскакивает на немеющие от напряжения ноги. Взгляд крючком цепляется за тварь, что продолжила свои кульбиты немного поодаль, а руки сами собой хватаются за родимую винтовку. Монстр был уже слаб, пускай и пытался лечиться на ходу. Хотелось бы верить, что резерва у него осталось немного. Высасывать жизнь здесь тоже больше не из чего, а значит и восполниться некроманту будет нечем.
  «Кровь повсюду» – рассеянно проносится в голове, пока пальцы настраивают заряд особого снаряда – «Не волшебная кровь Фону-как-её-там. Обычная... Многовато даже для такой туши...»
  Вакула не видел для себя нужды искать слабые места чудовища. Оно поникло, заметно подрастеряв «румянец», и двигалось уже не так бодро, как прежде. Силы уже должны были покинуть и его самого, и напускную броню, а потому пары разрывных пуль вполне должно было хватить для того, чтобы...
  Атака оказывается весьма неожиданной. Уже успев привыкнуть к тому, что основной целью сегодня служил Цанбай, Вакула едва успевает среагировать на ринувшуюся к нему голову. Среагировать, но всё-таки не увернуться. Рывок в сторону выходит слишком неуклюжим. Мужчину лишь задевает одним из распахнутых жвал, но даже это ощущается как скользящий удар автомобилем. Толчок вынуждает Вакулу отлететь и потерять равновесие. Не сразу, но очень скоро он ощутит на своем плече неприятную влагу, накатившее помутнение, а затем и острую боль. Но до этого он в первую очередь ощутит раздражающую непослушность своей руки, что далеко не с первого раза направила винтовку на цель.
— Да сдохни ты уже наконец! — рычит мужчина сквозь стиснутые зубы, совсем не задумываясь над тем, что оказался в крайне дурном положении. Упав в увядающие заросли и даже не пытаясь подняться, он остался открыт перед врагом, но на какой-то одной лишь чистой адреналиновой волне сумел сохранить запал. Сделав ставку на свою пушку и удачу, открыл огонь по развернувшейся к нему уродливой голове Вормкота. А конкретно по рыхлому горлу.
(Одно из трех попаданий наносит Вормкоту 29 урона +5 урона за разрыв. На момент хода Моли у Монстра должно остаться всего 27 очков здоровья.
Сам Вакула же остался с 67 очками здоровья и дебафом к атакам -1 из-за отравления. Минус 3 заряда винтовки)

[Моль]

После густого полумрака катакомб свет ударил в глаза резким, режущим лезвием. Мышцы радужки резко сократились, стягивая зрачок в узкую вертикальную щель, а на сетчатке отпечатались багровые круги, медленно расползаясь от центра к периферии. Полупрозрачные мембраны мигательных перепонок скользнули из внутренних уголков глаз, затягивая роговицу защитной плёнкой, и прошлись по поверхности быстрым, едва заметным движением, рассеивая избыточную яркость. Резь утихла, а слепая белизна сменилась размытыми очертаниями, которые постепенно обретали ясность.

Течение воздуха изменилось, и, несмотря на сухой жар окружающего, он вскружил голову свежим потоком, насыщенным мелкой пылью и терпким, увядающим духом рощи. Влажная прохлада подземелья осталась позади, и лёгкие впервые за долгое время встретили открытое дыхание пространства, которое распахнулось перед ними жаркими объятиями.

Почва под лапами монстра осела, проваливаясь под тяжестью трёх тел, вскинулся мелкий песок, и сзади, за их спинами послышался хруст перекрытий храма, который тут же безвольно осел на землю. Каменные плиты заскрипели, поднимая в воздух облака пыли и щепок, и этот грохот глухо отдавался в грудной клетке и лапах, заставляя Моль инстинктивно напрячься, чтобы удерживать равновесие.

Гул обвала всё ещё вибрировал дрожью в мышцах, когда Вормкот споткнулся, стряхивая с себя грузного наездника. И Моль почувствовал это раньше, чем осознал: смещение центра тяжести, провал спины под собой и внезапный разворот ретивой туши. Инстинкты сработали мгновенно — когти царапнули по шкуре и разжались, крылья расправились и тело рефлекторно подстроилось под прыжок, перераспределяя вес так, чтобы мягко приземлиться на лапы. Удар прошёлся по сухожилиям упругой волной, плечи просели, гася инерцию, и в тот же момент хвост хлестнул по земле, выравнивая равновесие.

Дракон вытянулся и сложил крылья медленным, по-кошачьи текучим движением, Вормкот перед ним перекатился через спину, обламывая шипы с сухим треском, и вновь кое-как поднялся на лапы. Медленно опустив голову ниже плеч, Моль вцепился хищным взглядом в добычу, тело сжалось пружиной перед новым броском. На втором медленном выдохе когти глубже вонзились в землю, и в следующую секунду он рванул вперёд, с силой отталкиваясь задними лапами. Крылья расправились, а тело скользнуло по воздуху, широким прыжком настигая монстра и забираясь на холку. Зубы нашли едва затянувшуюся рану и сомкнулись на голом мясе: мышцы шеи напряглись, челюсти сжались, продавливая клыки, пока они не упёрлись в кость. С глухим, утробным рычанием, он дёргает мордой и мнёт его лапами, цепко всаживая когти в шкуру и упиваясь его дрожью.

[Вакула Джура]

  Пуля ударяется ровно под глоткой, втапливая собой плотные васкулярные образования и на выходе вырывая их пышным взрывом в расколовшимся затылке. Вормкот опрокидывает голову вслед за инерцией огня, покачивается на один шаг и уже не успевает выпрямиться до того, как Цанбай снова взлетает ему на горб. Так и закончится его история. Разорванная пуще прежнего глотка не издает уже ни единого звука, изрыгая из себя лишь тягучую ало-бурую струю. Когда зубы дракона в очередной раз смыкаются на уязвимой ране, над руинами Белого Замка разносится только громкий трескучий хлопок. Грудная клетка Колдуна лопнула, наконец поддавшись усилиям охотника, и в нос тому ударило накопленным зловонием. Дух застоявшейся крови и магии был таким резким, что от него едва не слезились глаза. Странная сила, покидающая телесный кокон, прошлась мелкой вибрацией по зубам и черепу Цанбая, а туша Вормкота наконец с грохотом осела, потеряв свою мобильность.

  В повисшей тишине какое-то время было слышно лишь тяжелое дыхание охотников. Вакула, слегка приподнявшись на своей компостной лежанке, с натугой переводил дух и напряженно всматривался в обмякшую тушу, выискивая остаточные признаки жизни. Туша не шевелилась. Развалившись огромной тряпичной куклой, Вормкот теперь как никогда походил на то, чем, собственно, и являлся - горой древних трупных останков. Из всего шевеления одно темное пятно крови всё продолжало расти вокруг него, постепенно затапливая посеревшую рощу багровыми красками.
  Поднявшись наконец на ноги, Вакула на секунду замешкался, косясь на это неприятное расползание, но всё-таки рискнул ступить. Ничего дурного не произошло, а потому он, держась за поврежденную руку, не спеша подошел поближе к туше. Не успел он её толком рассмотреть и тем более сочинить идею по разделке трофея, как вдруг послышался тихий шелест. Тяжелые окаменелые составные начали медленно оседать, лишаясь под собой опоры. То, что служило Вормкоту мясом, начало быстро иссыхать, трескаться, а потом и растворяться, впитываясь вместе с кровью в почву. Очень скоро от Монстра остались только хитин и кости, от которых исходил едкий пар медленного испарения. Впрочем, помимо костей было и ещё кое-что. Там, где среди хитиновых осколков медленно тлел изуродованный скелет Колдуна, под его разломанными ребрами лежала какая-то блестящая вещица. Присмотревшись, можно было разглядеть нечто на подобии то ли яйца, то ли очень сглаженного перламутрового сердца. От артефакта всё ещё исходило магическое тепло и любой, кто владел источником, мог почувствовать, что вещь до сих пор в какой-то мере оставалась связана с телом и кровью Вормкота. Но эта сила больше не источала злобы или смятения. Казалось, что энергия эта наконец нашла свой баланс.
  Гости, возможно, заметили это не сразу, но от жуткой кровавой лужи, затопившей практически всю Рощу, уже не осталось и следа. Вместо этого там, куда она смогла дотянуться, из умертвленной земли стали пробиваться ускоренно восстающие ростки. Обычные ростки, без странных мутаций, радужных переливов или мыльных пузырей. Там, где недавно стелился густой слой компоста, теперь образовалась мягкая лужайка с россыпью знакомых Цанбаю пустынных цветов. Там, где извивались удушливые мыльные поросли, на свет пробились рубиновые шапки ягодных кустарников, родных для северных земель. Скрученные стволы мутированных деревьев, что успели безвозвратно усохнуть, стали опорой для свежего золотистого плюща. Вормкот умер, так и не вернувшись на свой намеченный путь, но часть крови Фонуфан успела оставить за собой небольшой сувенир.
  Всё ещё не до конца выровняв дыхание, Вакула наблюдал за происходящим с той рассеянностью, какая бывает только в конце особенно большого приключения. У него уже совсем не осталось сил, но наивная сказочность картины всё же вызывает у него невольную улыбку. Оскалившись, он заходится глухим смехом, запрокидывает голову и раскрывает открытым небесам руки.
— Наконец-то! — и падает обратно в листву, на этот раз уже здоровую и пышную. Уж больно кружилась голова. То ли от отравы в крови, то ли от ароматов цветов, то ли от облегчения.

  Над новой Рощей снова закружили пестрые верещащие птички. В ветках гулял тихий пустынный ветер, разгоняя прохладу очистившегося маленького пруда. Где-то вдали показались наконец нуунва, что лишь недавно смогли выбраться из завалов и теперь обрабатывали друг другу раны. Шаман, закончив помогать одной из особенно пострадавших сестер, не торопился подходить, занятый глубокомысленным разглядыванием раскинувшихся видов.