[Синдбад]

1. Имя и фамилия персонажа
Синдбад Аль-Рашид

2. Раса и год рождения
Эльф
4830 г (Около 200 лет)

3. Место проживания, род занятий и состоятельность
Основную часть времени Синдбад проводит между Цирконом, Лиреей и территориями Громо-ВААААГХ в районе Климбаха. На Цирконе находится его основная городская резиденция - просторный пентхаус в престижном районе одного из крупных мегаполисов. Жильё скорее представительское, чем домашнее: здесь он принимает партнёров, хранит часть коллекции, документов и личных вещей. На Лирее ему принадлежит небольшая загородная резиденция с садом, используемая для отдыха, частных встреч и приёмов. Другой недвижимостью почти не обзаводится: Синдбад слишком много путешествует и предпочитает хорошие гостиницы необходимости содержать десяток пустующих домов. Как член Громо-ВААААГХ регулярно бывает на кораблях варбанды и на «Лунном ковчеге».

[Циркон] Городская резиденция

[Лирея] Загородная резиденция

Синдбад весьма состоятелен: его капитал распределён между инвестициями, банковскими активами, недвижимостью, драгоценностями, произведениями искусства и ликвидными ценностями. Он способен без труда поддерживать образ чрезвычайно обеспеченного представителя старого эльфийского рода, однако не относится к крупнейшим магнатам Аркхейма и не располагает самостоятельным политическим влиянием.

Главным движимым имуществом является личный космический корабль «Шахерезада» - дорогая скоростная яхта среднего размера, рассчитанная на небольшую команду и длительные перелёты. Внешне это элегантное представительское судно состоятельного путешественника: комфортабельные каюты, салон для гостей, кабинет, хороший камбуз и небольшой грузовой отсек. За дорогой отделкой скрываются усиленные защитные системы, современная навигация, средства маскировки, защищённые отсеки для ценного груза и достаточно мощные двигатели, чтобы при необходимости дипломатично покинуть место переговоров раньше остальных участников. Именно «Шахерезаду» Синдбад считает своим настоящим домом значительно больше любой недвижимости.

Шахерезада

4. Цвет магической энергии и ориентация
Фиолетовый

5. Биография
Синдбад не помнил матери. Собственно, в первые годы жизни он не особенно понимал, что это обстоятельство должно чем-то отличать его от остальных: у него был отец, несколько десятков людей экипажа, корабль размером с небольшой мир и бесконечная вереница портов, каждый из которых совершенно искренне считал себя самым грязным, опасным и гостеприимным местом в Аркхейме. Для единственного сына пиратского барона этого вполне хватало на полноценное детство.

Отец, впрочем, относился к вопросу воспитания наследника с неожиданной для человека его профессии серьёзностью. Он совершенно справедливо полагал, что людей, способных проломить дверь, на корабле и без того достаточно, а вот человек, умеющий убедить хозяина открыть её самостоятельно, куда ценнее. Поэтому учителя у Синдбада сменяли друг друга с завидным постоянством: языки, история, торговля, экономика, этикет, риторика, фехтование, хорошие манеры и искусство говорить неправду таким образом, чтобы собеседник потом ещё долго благодарил за оказанное доверие.

Учителя попадались разные - строгие, язвительные, терпеливые, откровенно уставшие от своего ученика, - но со многими Синдбад сохранил тёплые отношения и позднее. Особенно с наставником по магии, который быстро понял важнейшую особенность характера воспитанника: объяснять юному эльфу, что магия - это прежде всего дисциплина и ответственность, было бесполезно. Куда эффективнее оказалось показать, что правильно применённое заклинание позволяет открыть запертую дверь, исчезнуть до появления хозяина двери и, при достаточной подготовке, убедить окружающих, что двери вообще никогда не существовало. Синдбад учился превосходно. Мотивация имеет значение.

Первую действительно самостоятельную аферу он провернул ещё тогда, когда отец вполне обоснованно считал его слишком молодым для самостоятельных афер. Поручение было простым: провести сделку, передать документы, не привлекать внимания и, что особенно подчёркивалось, ничего не выдумывать. Последнее требование Синдбад счёл проявлением чрезмерной родительской тревожности.

Вместо обычной встречи он явился на закрытый аукцион под именем наследника старого эльфийского рода, которого в действительности никогда не существовало, зато существовали достаточно убедительные документы, прекрасный костюм и сам Синдбад, выглядевший так, будто объяснять ему происхождение собственного состояния было бы дурным тоном. За вечер он успел познакомиться с нужными людьми, убедить торговцев в наличии огромного капитала и продать одному из присутствующих право на товар, которым никогда не владел.

Отец пришёл в ярость. Затем потребовал показать расчёты. Потом пересчитал прибыль самостоятельно. На этом воспитательная часть разговора как-то сама собой завершилась. Гораздо важнее было другое: Синдбаду понравилось. Не столько количество заработанных денег, сколько само ощущение идеально сыгранной роли. Возможность войти в комнату человеком, которого там ждали, хотя ещё утром никто о его существовании не подозревал, оказалась куда увлекательнее банального ограбления.

Постепенно шутка превратилась в профессию, а профессия - в образ жизни. У вымышленного наследника появились документы, счета, деловые контакты и тщательно выстроенное прошлое. Синдбад быстро понял, что главное правило хорошей легенды состоит в том, чтобы как можно меньше лгать непосредственно. Он редко называл себя великим дворянином или перечислял титулы. Он просто входил в помещение в дорогой одежде, говорил безупречно, знал нужные имена, не спрашивал цену там, где принято не спрашивать цену, и позволял окружающим самим прийти к совершенно естественному выводу.

А если кто-то самостоятельно решил, что перед ним представитель древнего и невероятно состоятельного эльфийского рода, разве можно винить Синдбада в чужой наблюдательности? Со временем легенда обрастала настоящими активами. Деньги, полученные сомнительным способом, вкладывались уже вполне законно; связи становились реальными; недвижимость переставала быть частью декораций. Маска постепенно приросла к лицу, и в один прекрасный момент выяснилось, что Синдбад, всю жизнь изображавший богатого эльфа, действительно стал богатым эльфом. С происхождением оставались некоторые технические сложности, но происхождение, как известно, особенно важно только бедным аристократам.

Одна из тех работ, после которых разумный человек обычно делает выводы, досталась ему уже тогда, когда он успел обзавестись собственным небольшим кораблём и несколькими людьми, которых по доброте душевной называл командой. Заказчик был таинственным, платил неприлично хорошо и на прямые вопросы отвечал так, словно за каждый осмысленный ответ с него удерживали комиссию. Требовалось разобраться с затерянной фармакологической лабораторией.

Синдбад оценил все очевидные признаки предстоящей катастрофы, тщательно их взвесил и согласился. В конце концов, деньги были действительно хорошие. План предполагал быстро войти, разобраться с происходящим, получить оплату и больше никогда об этом месте не вспоминать. Последняя часть плана провалилась особенно убедительно.

Лаборатория оказалась далеко не пустой, а среди её коридоров обитал дикий дархат, которого Синдбад сперва классифицировал как очередное последствие недостаточно строгого контроля фармацевтической отрасли. Прежде чем он успел решить проблему привычным образом - желательно чужими руками, а ещё лучше с безопасного расстояния, - существо внедрило в него зерно.

Последовавшие часы Синдбад впоследствии предпочитал не украшать даже своими обычными комментариями. Боль лишала его возможности нормально двигаться, магия слушалась плохо, а собственное тело превращалось в поле боя, правил которого он не понимал. Команда быстро оценила ситуацию и пришла к логичному, своевременному и удивительно удобному для себя выводу: капитан обречён. Продемонстрировав редкое единодушие и приблизительно такое же количество верности, они покинули лабораторию, оставив Синдбада умирать.

Сам Синдбад с диагнозом не согласился. Помощь пришла оттуда, откуда её ожидали в последнюю очередь: дикое создание, встреченное ими внутри, со временем приняло человеческий облик. Её звали Моргана. Именно она осталась рядом, когда боль становилась невыносимой, помогла ему пережить изменение и не позволила окончательно сломаться. Почему - Синдбад тогда так и не понял. Некоторые вопросы вообще лучше задавать после того, как перестаёшь кричать.

Он выжил. Зерно не уничтожило его, а стало частью его существа, навсегда изменив организм. Моргана же постепенно проделала ещё более удивительное превращение: из существа, которого следовало опасаться, стала человеком, которому Синдбад доверял. Что касается людей, покинувших своего капитана, то Синдбад никогда не считал себя мстительным. Он просто обладал великолепной памятью и развитым чувством справедливости, особенно когда справедливость можно было доставить лично. Вскоре бывшая команда получила возможность пересмотреть своё решение не дожидаться обнаружения тела.

К тому времени отец Синдбада готовил собственную последнюю большую игру. Это должна была быть именно та история, которую потом пересказывают десятилетиями, постепенно добавляя к ней новые корабли, новые миллионы и взрывы, которых в первоначальной версии могло вообще не существовать. Противником выступала могущественная организация - достаточно богатая, чтобы считать деньги чем-то вроде природного ресурса, и достаточно влиятельная, чтобы привыкнуть к собственной безнаказанности.

Отец не собирался нападать на неё в лоб. Вместо этого были подготовлены подставные сделки, ложные маршруты, подменённые грузы, купленные чиновники, фиктивные посредники и несколько союзников, которым он доверял достаточно давно, чтобы совершить эту ошибку. Синдбад участвовал в отдельных частях комбинации и видел, как план постепенно складывается. Деньги двигались туда, куда следовало. Охрана смотрела не туда. Противник заглотил наживку. Даже отход был продуман заранее. Всё работало почти идеально - а именно слово «почти» обычно и отделяет легендарное ограбление от очень дорогих похорон.

Кто-то из союзников продал маршрут корабля его отца. Не раскрыл всю комбинацию, не передал документы, не рассказал противнику, что именно готовится. Просто сообщил, где и когда окажется корабль. Этого хватило.

Синдбада в тот день на борту не было: отец отправил его завершать одну из второстепенных частей операции под уже привычной личиной богатого эльфийского наследника. Пока он улыбался на приёме, пил вино, стоимость которого могла бы оскорбить целое небольшое поселение, и убеждал нужных людей вложиться в очередное чрезвычайно перспективное предприятие, корабль, на котором прошла его жизнь, вошёл в подготовленную ловушку.

Когда сообщение дошло до Синдбада, спасать было уже некого. Ни отца, ни тех, кто когда-то учил его держать клинок, мухлевать в карты, выбирать безопасный порт и отличать хороший алкоголь от жидкости, которую в некоторых местах разливали по бутылкам исключительно из ненависти к человечеству. От большой шумной семьи остались несколько выживших, обрывки сообщений, старые вещи и вопросы. Слишком много вопросов. Хуже всего было понимание простой вещи: их не победили силой. Их обманули.

Следующие годы Синдбад потратил на поиски человека, который это сделал. Он проверял счета, поднимал старые договоры, восстанавливал маршруты, покупал сведения у людей, которых в лучшие времена предпочёл бы просто обокрасть, и разыскивал бывших партнёров отца. Ответов становилось больше, ясности - почему-то меньше. Когда именно противник понял замысел? Кто первым нарушил соглашение? Был ли предатель один или предательство само было частью более крупной комбинации?

Красивого финала расследование ему так и не подарило. Со временем поиск перестал быть погоней и превратился скорее в привычку: если появлялась новая ниточка, Синдбад проверял её; если ниточка оказывалась пустой, продолжал жить дальше. А жить дальше ему пришлось самостоятельно.

Уцелевшие люди отца ожидали разного. Кто-то хотел, чтобы сын занял место барона, кто-то мечтал о мести, кто-то видел в нём удобное знамя, под которым можно собрать остатки старой команды. Синдбад отказался. Корабль был домом не потому, что имел определённое название и капитанское кресло. Домом его делали люди. Построить новый, назвать его так же и сделать вид, что ничего не изменилось, означало бы лишь обзавестись очень дорогим памятником. Поэтому вместо того, чтобы стать продолжением отца, Синдбад исчез.

Несколько следующих десятилетий окончательно сделали его тем человеком, которым он является сейчас. Он путешествовал один или с временными компаньонами, торговал информацией, организовывал сомнительные сделки, выступал посредником в тех случаях, когда участие официального посредника почему-то могло привести к уголовному делу, и совершенствовал искусство получать чужие деньги без утомительной необходимости направлять на владельца оружие.

Именно тогда старая аристократическая легенда окончательно перестала быть костюмом. Появились настоящие счета, недвижимость, инвестиции, деловые связи и приглашения туда, куда пирату никогда не позволили бы войти через парадную дверь. Синдбад научился носить дорогие ткани и драгоценности уже не как часть спектакля, а с той естественностью, которая появляется только после многих лет практики.

Самой удачной частью всей аферы оказалось то, что спустя годы ему практически перестали требоваться доказательства благородного происхождения. Достаточно было взглянуть на него. Он выглядел человеком, которому принадлежит слишком многое, чтобы задавать невежливые вопросы. Синдбад считал подобное развитие событий прекрасным доказательством того, что настойчивый труд всё-таки вознаграждается.

С Громо-ВААААГХ он познакомился примерно так же, как знакомился со многими важными людьми в своей жизни: сперва создав проблему, а затем сделав всё возможное, чтобы она выглядела выгодной возможностью. Одному клиенту потребовались наёмники - известные, опасные и достаточно далёкие от высшего общества, чтобы заказчик не захотел лично уточнять подробности. Синдбад с достоинством человека, которого глубоко оскорбляет сама мысль о сомнении, сообщил, что давно поддерживает превосходные отношения с Громо-ВААААГХ и без труда выступит их доверенным посредником.

В действительности его знакомство с ними состояло из нескольких слухов, пары историй сомнительной достоверности и уверенности в том, что к моменту появления неудобных вопросов он уже будет находиться где-нибудь далеко. Он взял аванс, согласовал условия, получил необходимые сведения и почти нашёл людей, которых собирался выдать за исполнителей. План был великолепен. Особенно до той минуты, когда прибыли настоящие представители Громо-ВААААГХ.

Дальнейшие переговоры начались с ряда вполне обоснованных вопросов о личности Синдбада, его праве распоряжаться чужим именем и том удивительном моменте истории, когда Громо-ВААААГХ якобы назначил его своим представителем. Отрицать очевидное было бы непрофессионально, поэтому Синдбад выбрал более перспективную линию защиты и обратил внимание присутствующих на существенную деталь: контракт-то получился отличный. Это неожиданно сохранило ему жизнь, здоровье и большую часть имущества.

Вместо немедленной расправы самозванцу предложили закончить то, что он начал. Синдбад договорился с заказчиком, Громо-ВААААГХ выполнил работу, деньги оказались настоящими, прибыль - достойной, а недоразумение - неожиданно продуктивным. Потом появилась ещё одна работа. Затем следующая. В какой именно момент сотрудничество перестало быть временным и Синдбад стал частью команды, он впоследствии так и не смог определить. Возможно, никто просто не догадался его вовремя выгнать. Спустя много лет после потери первой семьи у него совершенно неожиданно появилась вторая.

К двумстам годам Синдбад мало соответствует тому образу пирата, который обычно рисует воображение законопослушного гражданина. Он предпочитает дорогие ткани броне, переговоры - абордажу, хорошую подделку - плохой перестрелке, а грамотно составленный договор способен оценить почти так же высоко, как удачную кражу. Представляется он состоятельным эльфом благородного происхождения, занимается инвестициями, торговлей, посредничеством и рядом других видов предпринимательской деятельности, подробности которых обычно лишь портят впечатление.

Самое забавное состоит в том, что большая часть его легенды давно стала правдой: Синдбад действительно богат, у него действительно есть имущество, связи и репутация; он знает этикет, ориентируется в высшем обществе и способен попасть туда, где слово «пират» немедленно вызвало бы охрану. Небольшая неточность сохранилась лишь в вопросе происхождения. Но Синдбад давно пришёл к выводу, что хорошая ложь отличается от правды главным образом количеством людей, готовых её подтвердить.

Он так и не восстановил баронство отца и не пытался построить копию потерянного дома. От прежней жизни Синдбад сохранил вещи куда более полезные: любовь к свободе, любопытство, вкус к приключениям, привычку заботиться о своих и твёрдое убеждение, что любую проблему сначала следует попробовать решить словами. Желательно очень убедительными словами. Ещё лучше - словами, после которых противоположная сторона сама отдаст ему деньги и останется довольна сделкой.

Если же переговоры окончательно провалятся, всегда существуют другие методы. Теперь, к счастью, для таких случаев у Синдбада есть Громо-ВААААГХ.

6. Образ
Синдбад производит впечатление человека, который совершенно уверен: если жизнь превратилась в неприятность, значит, кто-то просто недостаточно хорошо продумал аферу. Желательно не он. Ещё желательнее - чтобы отвечать за последствия пришлось кому-нибудь другому. Он лёгок в общении, улыбчив, разговорчив и почти всегда сохраняет ту непринуждённость, которая особенно раздражает людей, понимающих, что их только что обманули, но пока не сумевших доказать как именно. Синдбад любит производить хорошее впечатление и умеет это делать. Вежливость, безупречные манеры, дорогая одежда, мягкая речь и лёгкая снисходительность давно перестали быть простым набором инструментов для очередной роли. Аристократическая личина настолько прочно вошла в его жизнь, что границу между настоящим Синдбадом и выдуманным наследником знатного рода провести уже почти невозможно. Вероятно, сам он тоже не особенно заинтересован в её поисках.

При всём этом Синдбад остаётся преступником и не испытывает по этому поводу заметных нравственных страданий. Он способен украсть, подделать документы, солгать, организовать махинацию, сыграть на чужой жадности, самоуверенности или тщеславии и после этого спокойно отправиться ужинать. Собственность вообще кажется ему концепцией значительно менее священной, чем принято считать в приличном обществе. Особенно если собственник богат, неприятен и достаточно глуп, чтобы добровольно поставить подпись там, где не следовало. Однако насилие Синдбад воспринимает иначе. Он вовсе не пацифист, умеет сражаться и при необходимости способен убить, но убийство считает грубым и зачастую свидетельствующим о недостатке воображения способом решения проблемы. Если можно получить желаемое с помощью красивой лжи, хитрости или нескольких правильно сказанных слов, зачем портить одежду кровью?

Добрым человеком Синдбада можно назвать лишь с некоторыми юридическими оговорками. Сострадание ему не чуждо, но оно редко принимает форму великодушных речей или демонстративного благородства. Скорее он незаметно заплатит чужой долг, вытащит человека из неприятностей, соврёт ради его безопасности, вернётся за товарищем, которого гораздо разумнее было бы бросить, а затем несколько часов будет объяснять, что сделал это исключительно потому, что оставленный товарищ задолжал ему деньги. Людей, которых считает своими, Синдбад защищает значительно серьёзнее, чем готов признать вслух. Именно поэтому предательство для него куда страшнее обыкновенной вражды. Враг хотя бы честно занимает противоположную сторону. Предатель сначала получает право стоять рядом.

Свободу Синдбад ценит, пожалуй, выше всего. Он вырос на пиратском корабле и никогда не привык считать закон достаточным аргументом сам по себе. Авторитет необходимо заслужить; приказ имеет смысл, пока за ним стоит человек, которому Синдбад доверяет; договор обязателен ровно настолько, насколько обе стороны играют по его правилам. Он плохо переносит попытки контролировать его жизнь, навязывать ему роль или распоряжаться его будущим. Отчасти именно поэтому после смерти отца он отказался занимать место барона: наследование чужой судьбы казалось ему другой разновидностью клетки, пусть даже украшенной золотом и капитанским креслом.

Синдбад весьма высокого мнения о собственном уме. Иногда заслуженно. Он наблюдателен, хорошо читает социальные ситуации, умеет замечать слабости людей и быстро понимает, чего они хотят услышать. Он привык строить планы на несколько шагов вперёд и особенно любит ситуации, в которых противник сам совершает именно ту ошибку, которую от него ожидали. Проблема заключается в том, что многолетние успехи воспитали в Синдбаде совершенно необоснованную уверенность, будто удача испытывает к нему личную симпатию. Он способен полезть в очевидно сомнительное предприятие исключительно потому, что оно кажется интересным. Подозрительный заказчик, слишком большая награда и категорический запрет задавать вопросы для нормального человека являются тревожными признаками. Для Синдбада - началом хорошего вечера.

Он тщеславен, любит красивые вещи, комфорт и роскошь и совершенно не видит причин притворяться обратным. Синдбад способен искренне наслаждаться хорошей едой, дорогими украшениями, произведениями искусства или качественным алкоголем. Его представление об аскетизме, вероятно, начинается где-то с гостиницы всего на четыре звезды. Впрочем, богатство привлекает его не столько самим накоплением, сколько возможностями. Деньги позволяют путешествовать, открывать двери, покупать информацию, устраивать спектакли значительно убедительнее и, что особенно важно, не спрашивать разрешения.

О пережитом Синдбад предпочитает говорить легко. Чем неприятнее воспоминание, тем выше вероятность, что он обернёт его шуткой, преувеличением или красивой историей. Это не означает отсутствия чувств - скорее наоборот. Гибель отца и старой команды, предательство, годы поисков виновного и собственное превращение в нуклеума оставили след гораздо глубже, чем он позволяет увидеть большинству окружающих. Именно поэтому показательным становится не момент, когда Синдбад шутит, а момент, когда перестаёт. Если исчезает улыбка, упрощается речь и пропадает привычная ирония, значит, собеседник наконец добрался до чего-то настоящего.

За двести лет Синдбад научился великолепно изображать множество людей. Богатого наследника. Торговца. Посредника. Инвестора. Человека, который совершенно точно имеет право находиться в этой комнате. Возможно, главным достижением стало то, что одна из этих ролей действительно стала им самим: состоятельным, образованным, немного самовлюблённым эльфом с сомнительной профессией, прекрасными манерами и устойчивой привычкой попадать в истории, из которых разумный человек предпочёл бы держаться подальше.

Но разумность вообще сильно переоценена.

Особенно если история обещает быть интересной.

Внешность

7. Уровень персонажа и вид источника

Уровень персонажа: 6

Вид источника: магия

8. Связь с игроком
Почта

9. Как вы нас нашли?
Давно знал о вас, не помню как нашел

10. Вид проверки анкеты
стандартная проверка через комментарии в теме анкеты