[Ксарот]

[Ксарот]

Осень во Флегетоне в тот день была почти неприлично хороша. Солнце уже ушло достаточно низко, чтобы перестать слепить окна, но камень всё ещё держал дневное тепло. С открытой галереи тянуло влажной зеленью, пряным запахом сада и нагретой породой; где-то внизу тяжело сорвался с ветки спелый плод и с мягким ударом исчез в траве. Ксарот сидел боком к столу, вытянув одну ногу и без особого уважения к пачке документов, которую ему оставили на вечер. Верхний лист он прочитал дважды. Не потому, что содержание было сложным, а потому, что на втором прочтении всё ещё надеялся обнаружить причину не подписывать. Причины не нашлось. Перо скользнуло по бумаге, лист отправился в сторону, а пальцы легли на тёплую керамику чашки. Внизу кто-то спорил у лестницы; слишком далеко, чтобы различить слова, достаточно близко, чтобы слышать интонации. За стеной прошли двое, негромко переговариваясь. Из сада донёсся короткий всплеск смеха, потом снова остались только шелест листвы и далёкий городской гул.

Последнее время таких вечеров становилось даже подозрительно много. Разлом вёл себя образцово: никаких прорывов, тревожных всплесков, срабатываний защиты, пропавших патрулей и прочих причин всматриваться в донесения дольше обычного. Ксарот уже успел отвыкнуть от постоянного ожидания неприятностей, хотя временами всё ещё ловил себя на том, что прислушивается к тишине без всякого повода. Последние недели она ничем не отвечала. Он сделал глоток как раз в тот момент, когда связь открылась настолько резко, что сначала Ксарот решил, будто шум идёт из коридора.

— Да?

Ответил Кайрос. Вернее, сначала ответил шум, потом Кайрос, потом снова шум, а уже после — поток слов, произнесённых с такой плотностью раздражения, что отдельные куски приходилось вылавливать на слух. Ксарот медленно поставил чашку обратно на стол.

— Подожди. Что случилось?

Из следующей волны удалось вычленить Заркраст, несколько совершенно самостоятельных проклятий и настойчивое требование прибыть. Немедленно. Почему именно немедленно, Кайрос, судя по всему, считал достаточно очевидным. Ксарот попробовал спросить ещё раз и получил в ответ что-то про размеры, что-то про озеро и новую порцию возмущения, после которой окончательно перестал понимать, речь всё ещё идёт об одной проблеме или уже о нескольких.

— Кайрос.

На том конце его, кажется, услышали.

— Мне нужно хотя бы...

Связь оборвалась.

Ксарот остался сидеть с поднятой рукой. Несколько секунд он смотрел на погасший коммуникатор, затем перевёл взгляд на чашку. Внизу снова кто-то засмеялся. Документы пришлось оставить.

Никакого оружия Ксарот брать не стал. Причин для этого не было. Если бы на Заркраст действительно напали, Кайрос наверняка сумел бы сообщить хотя бы этот факт между двумя проклятиями. Если бы у Разлома случилось что-то серьёзное — тем более: об этом Ксарот узнал бы не из чужого крика в коммуникатор. Последние недели периметр оставался спокойным. Он накинул верхнюю одежду, проверил коммуникатор и уже на ходу убрал за плечо длинные тёмно-красные волосы. Скорее всего, через час он вернётся и обнаружит чай окончательно остывшим. Пока это казалось самым неприятным последствием поездки.

Телепортационный переход ударил по телу знакомым ощущением краткой неправильности. Свет сжался в тонкую линию, пол исчез, внутренности на долю секунды забыли, где именно им положено находиться. Ксарот машинально напряг живот и только после этого вспомнил, что делает так каждый раз и каждый раз это совершенно бесполезно. Потом под ногами снова оказался камень.

Зал телепортов Заркраста встретил его тёмно-красными стенами, тяжёлыми металлическими вставками и холодным свечением встроенных в пол артефакторских узлов. По краям площадки ещё гасли линии перехода, уходя тонкими рунами в основания колонн. В глубине зала своды терялись в полумраке; крепостная архитектура здесь не пыталась казаться легче, чем была. Ксарот задержался на краю площадки, позволяя телу окончательно собраться после перехода. Красные глаза сощурились от смены освещения, поднятые всплеском магии волосы тяжело осели за плечами. Несколько секунд он оставался неподвижным, затем сошёл с площадки и огляделся.

Ничего не горело, никто не кричал, стены стояли там, где им и полагалось.

У выхода ждал Кайрос.

Одного взгляда на его лицо хватило, чтобы версия о незначительном недоразумении стала выглядеть менее убедительно. Ксарот остановился в нескольких шагах от него, ещё раз быстро осмотрел совершенно целый зал и вернул взгляд хозяину Заркраста.

— Я так понимаю, чай я зря оставил.

[Кайрос]

Вы слышали когда-нибудь как топочут детские ножки, когда бегут по коридорам? Кай чётко распознавал шлепки голых ступней Мелкой и уже успел привыкнуть к цокоту небольших каблучков светловолосой эльфийки. Как так получилось?
А вот надо было лучше следить за своим дитём! Мелкая маялась со скуки, собственно, как всегда, Базейракс ей надоел. Ей даже надоело от него сбегать и прятаться. Уже не было в Заркрасте мест, где он бы ни находил её. Но нашлось. НАШЛОСЬ! Кажется, в тот день дрогнули стены Красной Крепости. Кайрос был на грани распылить лича на атомы. Спасла его, конечно, снова Мелкая. Но это было уже не важно - она увидела то, что ей видеть было рано. В криокамерах, спрятанных глубоко под Заркарстом, спали двое:

маленькая девочка-эльфийка и юноша-тритон

 

Мелкая нарезала круги вокруг капсул, рассматривая ребят, касаясь защитного стекла пальчиками, словно перед ней была величайшая драгоценность. Хотя, почему "словно"? Мальчишка спас жизнь Кайросу. А потом случилась беда - тритон схватил где-то проклятие и быстро стал умирать. Кай никак не мог найти лечение, а потому было принято решение магически заморозить его тело до того, как найдётся решение. Маленькая эльфиечка прикипела душой к парню за то время, которое они прожили вместе, пока не случилось несчастье, а потому тоже попросила себя "заморозить". Она хотела жить с ним. Отговорить её от этого решения Кайрос не смог.
Дракон рассказал эту печальную историю дочери и пояснил, что так и не смог найти способа - как снять проклятие. С тех пор Мелкая занялась поисками того, что сможет помочь бедному тритону. Она протрясла все лавки, передёргала всех артефакторов. Но никто не знал как помочь перламутровому юноше. Кайрос уже давно ко всем ним с этим же запросом обращался. Чего они только ни перепробовали - тщетно...
А потом Мелкую похитили работорговцы. Архонт Заркраста спас её и ещё с десяток детей... И привёл в Красную Крепость... прекрасную Деву, которая помогла ему со спасением детей. Мелкая влюбилась в неё с перового взгляда! Она всегда мечтала о маме, а Нова была именно такой, какой големчик представляла себе любящую маму. И, о чудо и провидение! Новария оказалась ведьмой! Она могла помочь бедному тритону...
Кайрос не успел ничего толком рассказать, как Мелкая отвела Астрального Ткача в грот с капсулами. Новария обещала подумать. Женщина отсутствовала несколько месяцев. А потом прислала сообщение, в котором говорилось, чтобы Кай готовил мальчика к переезду в её Академию.
Было страшно... Около часа Дракон просто стоял возле капсул и смотрел на парня. Даже непоседливая Мелкая, прочувствовав этот момент, не произнесла ни слова, ни разу не попыталась поторопить отца.
Пробуждение детей было очень болезненным, что рвало душу Кайроса на мелкие части. Но,  к сожалению, он никак не мог им помочь. Мелкая сидела рядышком и гладила стонущих ребят по головам. Кайроса словно в воду окунули - он чувствовал себя палачом, пытающим малышей. Но унять их боль было нельзя. Надо было ждать, когда кровоток сам разгонится. В ту ночь Кай упал на кровать практически замертво. Его и так белая кожа стала бумажно белой, гордый Архонт осунулся и словно постарел лет на сто. Глаза ввалились и потускнели. Он вновь и вновь вспоминал, как держал на руках дрожащую от боли эльфийку, гладил по щеке вопящего тритона, пытаясь того приободрить. Они молили о пощаде. А он не мог им дать этого.
На следующий день Кай вернулся в грот, где заснули неспокойным сном дети... и не обнаружил их там. В груди всё похолодело... "Умерли. Не выдержали... И их унесли..." Если можно было побледнеть ещё сильнее, то Кайрос это сделал. Он превратился в ходячее посмертие. "Нова меня прошьёт и вышьет... и скажет что так и было..." На негнущихся ногах Кайрос поднялся к себе, обратно... И вдруг услышал детский смех...

***

Он ждал приезда Новарии. Сегодня. Она должна была всё подготовить у себя и забрать тритона в Академию. Сегодня...
Вы слышали когда-нибудь как топочут детские ножки, когда бегут по коридорам? Кай чётко распознавал шлепки голых ступней Мелкой и уже успел привыкнуть к цокоту небольших каблучков светловолосой эльфийки...
Но сегодня они не были такими, как всегда. Дракон насторожился ещё до того, как девочки влетели в лабораторию. Глаза у Мелкой были на пол лица. Лираэль, обычно спокойная, ухоженная, сейчас была встрёпана, перемазана тиной... и вся её одежда была мокрой, оставляя за собой след, словно девчушку окунули только что в ушат с водой. Взгляд Дракона перепрыгивал с одной на другую и обратно... А потом вдруг остановился посреди, между ними. Не хватало третьего...
- Где Аквилон? - холодный голос Кайроса, абсолютно без эмоций, выдавал невероятное напряжение Архонта.

Спустя минут сорок тарахтений девчонок, психов и слёз, Кайросу удалось вызнать, что тритона что-то утянуло на дно озера. И да, он точно не сам утонул. Тритон умел дышать под водой. Он на много проще справлялся с толщей и давлением воды. Кайросу казалось, что в воде тому легче. Проще переносится проклятие. В воде он не так сильно уставал... А потому детям было позволено играть и плавать в озере.

Что-то утащило Аква на дно. Что-то довольно сильное и быстрое... Но что это могло быть? Девчонкам было наказано сидеть в комнате Мелкой и не выходить. Перепуганные, они даже не стали противиться такому приказу. Сам же Кайрос метнулся к кварталу, где обитали нагиры.  Долго расспрашивать не пришлось: оказалось, что проблемы начались уже давно. Поначалу что-то распугало рыбу в озере, потом рыбы не стало вовсе. А потом стали пропадать сами нагиры. Вот тут Дракон взбеленился: почему не пришли? Не рассказали?!!! - не хотели тревожить Архонта. Тут хотелось либо придушить водяных дев, всех, либо плюнуть им под их ноги и молча удалиться. Что практически Кайрос и сделал. Дале началась более глубокая разведка - опросы жителей Заркраста, затем за пределами Заркраста. Результат был один: те, кто жил у водоёмов отмечал, что несколько недель назад пропала рыба, крупная... Потом пропал ребёнок... Но на этом всё. В поселении, что было ещё дальше, рапортовали, что рыба пропала месяцем раньше, но средняя. И коза. Ещё дальше - парой месяцев назад исчезла вся мелкая рыба и пара домашних животных. След вёл в домен Флегетон.
- КсарРРРррот! Хтоново отродье! Небось за какой своей животиной не уследил!!!! И она теперь пасётся у меня!
Лететь в Флегетон было долго. Дракон примчался на пост охраны и потребовал, чтобы ему дали связь с Архонтом Бездновой Бездны. Правда, его не сразу поняли, а, когда увидели, что Архонт ещё и гневается, что его не понимают, так и вовсе потекли мозгом, заметавшись по комнате, имитируя бурную деятельности исполнения того, чего не понимали... Только тогда Кай понял, что надо успокоиться... Вдох... Выдох...
- Звонок. Архонту, мать его хтонову, КсарРРроту... - очень медленно выдавил из себя Дракон.
Только тогда все остановили это безумное броуновское движение, замерли и метнулись к какой-то металлической хреновине. Кто-то нажимал какие-то кнопки, кто-то что-то печатал на... клави-тави-кактамеё-туре. Что-то щёлкнуло, загудело... и в комнате повис голос Ксарота!
- Да?
И тут нервы Кайроса сдали и его понесло:
- КСАРОТ! Дырявый страж разлома...
Кто-то попытался привлечь внимание Кайроса, указывая, что надо нажать какую-то кнопку. Кай зарычал, нажал кнопку, отпустил, ему снова показали, что кнопку надо держать постоянно, Архонт зарычал ещё громче...
- ...покатычесалпузоподАрхеемФлегетона,Ксарот,чтобтебяхтоныутащиливразлом!Кактыупустилодногоизних,трёхглазыйкривойглухойсторожбездновойдыры?!! - проклятия сыпались из Дракона пачками.
Но в ответ спокойное:
- Подожди. Что случилось?
Эта медленность и бездействие долбанного хтона в оболочке ифрита ударила по Дракону с ещё большей силой. У него тут детёныша утащила какая-то тварина, а этот даже не телится!!!!
- Чтоб тебя разлом наизнанку вывернул, чтоб твои горы встали дыбом и пошли против ветра, чтоб хтоны тебе пятки щекотали по ночам, чтоб твой хтоновый трон провалился в ту самую дыру, которую ты не уберёг! ЗАРКРАСТ! Ты слышишь?! ЗАРКРАСТ, Ксарот! Немедленно! Слышишь - немедленно неси свою хтонову задницу в Заркраст! Не «потом», не «после заката», не «когда допью чай» — немедленно! Проклятье на твою голову, проклятье на твой разлом! НЕМЕДЛЕННО!
- Так, что случилось? - не втыкала оболочка ифрита.
- ...в озере........ - связь в городе, внутри гор, работала очень плохо - ...Мор... в воде... огромное... оно не должно там быть! Нагиры в панике! ...понимаешь?! Просто... оно огромное... оно там.... МОЁМ озере. Под МОИМ Заркрастом. ...если оно ещё раз всплывёт и сожрёт кого-то из моих... пока ты... ...лать вид, что разлом - не твоя проблема... - далее следовала непереводимая заркрастовская ругань. - Да чтоб тебя твои же хтоны за пятки подняли и над разломом подвесили! Ты вообще понимаешь, что это значит?! Ты - страж Бездны! Ты - Архонт Флегетона! Тебя зачем туда посадили?!!! Это - твоя дыра, твои хтоны, твой недосмотр! А расхлёбывать МНЕ, Ксарот! В моём Заркрасте! В моём озере! Под моими стенами! Да я тебя самого в этот разлом спущу и твоей тушкой пол натру, чтобы все хтоны впредь боялись подходить к этой долбанной дырище!!! - связь снова грюкнула. - ...ты упустил!.... немедле... Слышишь?!.................
Он хотел бежать... Лететь... Плыть. Нет, плыть не хотел. Но что-то делать. Но Кайрос хотел дождаться Ксарота. Этот бестолковый хтон должен был понять кто засел в озере и должен был знать как это оттуда вытащить. А ещё Кай не хотел думать что случилось с тритоном... Он молился всем богам, чтобы мальчонка каким-то образом ещё был жив... Правда, верилось в это с трудом.

Архонт Заркраста уже пол часа нервно мерил вестибюль телепортационного Зала. И, когда наконец-то замигали предупреждающие огни, практически сам прыгнул в объятия появившегося Ксарота.
Тот приходил в себя после перепрыга, но Кайроса это мало волновало. Взгляд Архонта Флегетона меланхолично прополз влево, вправо... И сонно остановился на Драконе:
- Я так понимаю, чай я зря оставил.
- Зря, - рыкнул Кай. - Я бы с удовольствием самолично засунул его тебе в твой ленивый зад!
Кайрос уже было потянулся к грудкам Хтона, как предупреждающие огни телепорта снова замигали... и на площадке проявился изящный маленький силуэт... Новы...
- Твою ж налево... Я совсем про неё забыл... - пискнул Дракон и как-то сам по себе встал за спиной Ксарота, словно его, Дракона, тут и не было... и вовсе это не он... да.

[Новария Сильверхарт]

Вся последняя неделя для Седой Совы превратилась в филиал персонального, изощренного и исключительно бытового ада. Она беспрерывно ворчала, проклинала «неоновые недоразумения», которые то и дело сыпались на её голову, и искренне недоумевала, почему древний Астральный Ткач должна лично работать прорабом и решать логистические проблемы. В её Академии, как назло, не обнаружилось ни одного бассейна, способного вместить тритона так, чтобы тот не чувствовал себя шпротой в банке. Оставлять проклятого мальчика в обычной ванне было верхом жестокости, поэтому Новария устроила в левом крыле настоящий гидротехнический погром.

Она просто выставила несущую стену одной из комнат первого этажа прямиком в карманное подпространство, наплевав на законы архитектуры и здравый смысл. Нанятые рабочие-мутанты под её чутким, скептическим и очень токсичным руководством трое суток долбили столетний гранит. Новария лично контролировала каждый шаг: заставила залить огромный искусственный резервуар чистейшей водой, укрепила его рунами стабилизации давления и магически привязала к ближайшему подземному источнику, чтобы вода всегда оставалась свежей. По её приказу со дна далеких морей натаскали чистейшего песка, редких биолюминесцентных водорослей и гладких валунов — чтобы Аквилону было комфортно. Спальню для эльфийки Лираэль она обустроила по соседству, лично распекая завхоза за недостаточно мягкий шелк постельного белья. Ведьма заставила уставить всю комнату горшками с успокаивающими лунными цветами, надеясь, что их аромат поможет испуганной девочке быстрее прийти в себя.

Но самая тяжелая, выматывающая и оккультная часть подготовки крылась в разработке ритуала очищения. Новария часами мерила шагами свой, заваленный свитками и огромными фолиантами, кабинет, шлепая босыми ногами по паркету и взвешивая все «за» и «против». Главной дилеммой для неё было место проведения обряда, и дело было далеко не в личном удобстве. Ведьма часами просчитывала риски, опираясь на крайне хрупкое, пограничное состояние Аквилона. Его измученное, истерзанное проклятием тело держалось буквально на честном слове и остатках жизненных сил. С одной стороны, в стенах Академии всё было стерильно, безопасно и полностью подчинено её воле. Но с другой — выдержит ли мальчик мгновенный пространственный переход? Протащить его сквозь межпланетные порталы в таком состоянии — значило подвергнуть его ауру колоссальным перегрузкам. Новария всерьез опасалась, что искажения пространства просто разорвут истончившиеся энергетические каналы тритона еще до того, как они покинут домен. Именно поэтому она склонялась к Заркрасту: у Кайроса под рукой были мощнейшие энергетические узлы и уникальные артефакты, способные заземлить и стабилизировать магические потоки во время ритуала прямо на месте, избавив ребенка от смертельно опасной транспортировки.

Разработка оккультной геометрии требовала филигранной точности. Новария не спала трое суток, чертя на огромных листах пергамента сложнейшие переплетающиеся пентаграммы. Это были не банальные чернокнижные знаки, а многоуровневые астральные матрицы. В их основу она заложила пятилучевую звезду стабилизации духа, каждый вектор которой перекрещивался со спиралями пространственного сдерживания. Ей нужно было создать изолированный кокон, внутри которого проклятие будет заблокировано и не сможет срикошетить в самого тритона при попытке изгнания. На стыках этих линий Новария рассчитывала точки фокуса для накопителей энергии, которые должны были гасить вспышки темной маноформы.

Сбор ингредиентов для этого ритуала превратился в безумный, смертельно опасный квест. Новария охапками скупала сушеную сонную траву, собранную на самых зыбких границах планет, и лично перебирала склянки на подпольных рынках, придирчиво разглядывая на свет слезы безлунной девы, необходимые для удержания разорванной ауры. Из закромов старых алхимиков она выбила густой, пахнущий солью экстракт измельченных костей глубоководного кракена — идеальную основу для вяжущих мазей, способных бережно снять некротические налеты на нежной чешуе мальчика. В лавках сомнительных травников она выменяла корень мертвой мандрагоры, высушенный в тени склепа, и редчайшее масло полуночного лотоса, замедляющее распад клеток.

За финальными, самыми редкими и опасными компонентами Седая Сова отправилась на самые злачные, подпольные рынки Некроделлы. Для этой вылазки она облачилась в плотную кожаную броню, которая туго облегала её фигуру, не сковывая движений, и набросила на плечи длинный плащ. В этих зловонных, затянутых ядовитым туманом переулках она выглядела чужеродно — хрупкая, но собранная женщина-воин, идущая босиком по сомнительной чистоте мостовым, от чьих шагов уличная грязь брезгливо отступала сама собой. Там, в полумраке притонов, торгуясь с бесформенными тварями и некромантами, она буквально за шкирку вытряхивала из контрабандистов эссенцию пепла первородного феникса. Этот порошок стоил целое состояние, но только он мог выжечь остатки въевшейся скверны, не повредив живые ткани. В самом глубоком подполье она перекупила у беглого алхимика запечатанные свинцом флаконы с живой ртутью из Бездны, которая яростно билась о стенки стекла, словно разумное существо, её Новария планировала использовать для начертания внешнего контура пентаграммы, чтобы запереть проклятие. До кучи она прихватила порошок из толченого черного жемчуга, собранного в мертвых водах, и концентрированную желчь химеры для связки летучих компонентов зелья.

Закупив последнюю склянку и бережно спрятав её во внутренние ремни кожаного доспеха, уставшая, злая и мечтающая об огромной бочке эля Новария активировала коммуникатор. Ей хотелось услышать привычный, ставший таким родным, пусть и ворчливый баритон обсидианового дракона, сообщить, что всё рассчитано, оккультные матрицы составлены, ингредиенты собраны, и ритуал из-за слабости Аквилона придется проводить в Красной Крепости. Вспоминая их последнее приключение ведьма ласково усмехнулась. Вместе они точно смогут снять проклятие с тритона и все как всегда будет хорошо. Но вместо Кайроса на том конце провода раздался дрожащий, заикающийся лепет прислуги Заркраста. Слуга, давясь собственными слезами от ужаса, сообщил, что Аквилона... утащило на дно озера какое-то чудовище.

В этот момент ленивое озорство и мягкий дзен Наставницы испарились, словно их никогда не бывало. Её материнский инстинкт, превращенный веками наставничества в карающий щит, взвился на дыбы. Они. Только. Что. Спасали. Других. Детей. Она до секунды просчитывала оккультные формулы, неделю не спала, лично ворочая камни и подбирая редчайшие яды и противоядия, а этот чешуйчатый идиот, этот бесполезный воевода и охломон-правитель домена, умудрился просрать ребенка прямо на собственной лужайке, едва спустив с него глаза?! «Я убью его...»

Пока активировались портальные руны, настраиваясь на координаты Заркраста, Новария в мыслях уже изощренно и со вкусом расчленяла Кайроса. Она отчетливо представляла, как привяжет его пространственными нитями к самому неудобному стулу, как заставит его лично выпить всё его проклятого озеро до последней капли, пока он не выплюнет Аквилона обратно, а после — пустит его драконьи рога на сувениры для младших учеников, а из хвоста сделает придверный коврик перед тем самым бассеном, который она строила всю неделю.

И вот, бесшумно шагнув босыми ногам, она почти невесомо коснулась холодного камня телепортационной площадки и застала потрясающую по своему цинизму мизансцену. Гордый, древний обсидиановый ящер Кайрос совершил самый «тактически выверенный» маневр в своей жизни — бесшумно и грациозно перетек за широкое плечо какого-то незнакомца с тёмно-красными волосами, буквально используя его как живой щит от её потенциального гнева и выдавил из себя что-то невнятное про «стратегическое почтение» и то, что мальчишку утащила тварь, приползшая из «дырявого Флегетона этого язвительного элементаля».

Новария медленно распахнула полы своего плаща, освобождая руки, закованные в кожаные наручи. Её губы сжались в тонкую, бледную, безжалостную линию. Медово-янтарный цвет её глаз мгновенно выцвел, стремительно затапливаясь ослепительным, слепящим серебряно-белым сиянием первородного гнева, в котором не осталось ни капли человеческого. Тончайшие руны, покрывавшие её тело от макушки до пят, опасно полыхнули сквозь стыки кожаной брони. Воздух вокруг ведьмы резко похолодел, затрещал и пошел искаженными, ломаными волнами, преломляя свет факелов. Пространство Заркраста, жалобно и тонко звякнуло, поддаваясь чудовищному давлению чистой магии Реликта.

Она сделала один мягкий, бесшумный шаг вперед, и её серебряно-белые волосы, опускавшиеся ниже поясницы, взметнулись от невидимого энергетического всплеска, заставив полы плаща тяжело взметнуться за спиной. Жёсткая кожа доспеха туго обтянула фигуру, подчеркивая, что сейчас перед правителями доменов стоит не капризная ведьма, а смертоносный Реликт.

— Ты... — голос Новарии изменился до неузнаваемости. В нем больше не было ворчливых или сонных ноток, к которым привык Кайрос. Теперь он звучал как скрежет сталкивающихся в пустоте планетоидов — серебряный, чистый, вибрирующий и леденящий душу. Она смотрела прямо на дракона, не просто прожигая взглядом, а сжирая его целиком и полностью.

— Просрал моё маленькое перламутровое недоразумение... Я ехала сюда, чтобы сказать, что порталы разорвут его ауру, что я собрала редчайшие зелья и всю неделю высчитывала чертовы геометрии пентаграмм, чтобы провести ритуал здесь, в твоей Крепости, в безопасности! А сегодня мне сказали, что его утащила тварь, пока Архонт целого домена считал ворон под собственными стенами и в ушах ковырялся?!

Прямо во время этих слов, не разрывая яростного визуального контакта с Кайросом, Новария плавно подвела правую руку к своей груди. Там, прямо поверх кожаного доспеха, пульсировала сложная, концентрированная пространственная руна, светящаяся холодным неоновым серебром. Ведьма уверенно погрузила пальцы прямо в это сияние, будто сквозь жидкое стекло. Ткань реальности вокруг её ладони поддалась с тихим, хрустальным звоном. Медленно, сантиметр за сантиметром, она начала вытягивать из подпространственного кармана свой тяжелый боевой посох. Древо артефакта, испещренное глубокими руническими бороздами, глухо затрещало, принимая в себя хлынувшую маноформу Астрального Ткача, а навершие оружия тускло замерцало, готовое в любой миг выдать колоссальный энергетический разряд.

— Какого астрального хрена, Кайрос?! Ты что, совсем остатки мозгов в своих шахтах проплавил, безмозглая ты ящерица?! Чешуйчатая ошибка природы! — внезапно во всю мощь своих легких сорвалась на яростный, оглушительный крик Новарии, отринув всякие приличия. Её голос, усиленный пространственным эхом, раскатистым громом ударил по залу, заставив зазвенеть и задрожать массивные люстры под потолком.

— Я всю неделю раком ползала по этим гребаным притонам Некроделлы, дерьмо кракена руками перебирала, выбивала каждую склянку! Высчитывала эти сучьи матрицы до секунды, чтобы твой тупорылый зад просто взял и просрал мальчишку на собственном мать твою водопое?! Сучий ты потрох!

С этим выкриком она резко, единым молниеносным и слитным движением крутанула посох над головой. Навершие оружия прочертило в воздухе слепящую серебряную дугу, и ведьма с размаху, со всей дури обрушила основание древка на каменные плиты пола.

Зал ответил утробным, сокрушительным гулом. Новария не просто ударила — она мгновенно и безжалостно изнасиловала физические законы в радиусе пяти метров вокруг мужчин. По залу веером разошлась видимая глазу пространственная волна, похожая на искаженное, ломаное марево. В ту же секунду гравитация в эпицентре маневра взбесилась. Давление резко и многократно возросло, словно на плечи Кайроса и Ксарота внезапно рухнула тяжесть падающего небосвода. Воздух стал плотным, как свинец, выбивая дыхание из груди. Красный камень пола под босыми ступнями ведьмы жалобно хрустнул и с треском пошел глубокими радиальными трещинами, а невидимый гравитационный пресс буквально заставил плиты под ногами мужчин с глухим скрежетом просесть на несколько дюймов. Само пространство вокруг них сжималось в удушающие тиски.

Новария медленно перевела тяжелый, невидящий, пылающий серебром взгляд на незнакомца, из-за спины которого недавно и столь малодушно выглядывал обсидиановый ящер. Ведьма не знала, кто это, ей было абсолютно насрать на его титулы, ранги и заслуги перед Некроделлой. От бледных ступней Новарии по крошащемуся камню пола на долю секунды побежали и тут же истлели в пепел призрачные космические ромашки — предвестники того, что ведьма была очень сильно раздосадована.

Она приподняла подбородок, смерив взглядом незнакомца сверху вниз, несмотря на разницу в росте, и, переведя взгляд на Кайроса, хладнокровно, с леденящей душу аурой отчеканила, выделяя каждое слово:

— А теперь слушайте меня сюда. Мне глубоко насрать, кто из вас в чем виноват, насколько вы ленивые задницы и как далеко в Бездну уходят ваши хваленые обязанности. Запомните одну вещь: если из-за вашего гребанного недосмотра, из-за каких-то сбежавших домашних глистов с головы Аквилона упадет хотя бы одна чешуйка... Если я найду его хотя бы на йоту поврежденным... Я лично, своими руками выверну этот ваш всратый Заркраст наизнанку вместе с вашим драгоценным Разломом. Я сотру границы между вашими доменами нахрен, так, что вы до скончания веков будете плавать в собственной раскаленной моче и искать остатки своих стен в сраной астральной пустоте! Да я снесу к чертям хтонячьим весь этот твой домен, Кайрос! Сровняю Красную Крепость с землей, заберу нахрен всех твоих жителей — нагир, гарденов, ратусов, блять, всех до единого! — и утащу к себе в Академию! Потому что со мной, тупая ты ящерица, им будет безопаснее, чем под защитой такого безмозглого воеводы! Вы услышали меня?!

Она резко, с тяжелым шорохом плаща, сделала шаг к мужчинам, удерживая их в тисках искаженного, удушающего притяжения. В её глазах они отчетливо, во всех красках прочитали каждый пункт обещанной ментальной и физической экзекуции, которую она устроит им сразу после того, как ребенок окажется в безопасности.

Новария резко дернула плечом, сильнее сжав боевой посох, и астральные нити на её пальцах натянулись со звуком рвущихся струн, готовые в любой миг распороть пространство зала до самого основания, если им прямо сейчас не дадут конкретную точку на карте, где она сможет выпустить пар. Гравитационный пресс медленно, неохотно начал ослабевать, возвращая залу привычный вес, но морозная, удушающая угроза никуда не исчезла.

— Кайрос, прекрати притворяться куском ветоши и тащи свою чешуйчатую задницу к этому проклятому озеру. Прямо. Сейчас. И молись своим драконьим богам, чтобы мы успели, пока я не пустила твой хвост на коврик.

[Ксарот]

Ксарот не успел ни ответить Кайросу, ни решить, насколько серьёзно следует воспринимать обещание засунуть ему чай туда, куда чай обычно не помещают. За спиной снова ожили предупреждающие огни телепорта, и почти одновременно хозяин Заркраста скользнул ему за плечо. Ксарот отметил движение краем зрения и не обернулся. Что именно заставило старого дракона внезапно искать укрытия за чужой спиной, выяснилось через секунду.

На площадке появилась невысокая светловолосая фигура в коже, босая и злая настолько, что это почти ощущалось кожей ещё до первых слов. Потом слова всё-таки появились — много, громко и преимущественно в адрес Кайроса. Из них наконец начало складываться то, чего не смогла дать связь. Аквилон. Проклятие. Ритуал, который она готовила неделю. Мальчишка, которого вместо лечения утащило в Мор нечто, уже назначенное Кайросом беглецом из Флегетона.

Последнее Ксарот принял без видимой реакции. Разлом последние недели был тих. Настолько тих, что мысль о прорвавшейся оттуда твари не укладывалась ни в одно донесение, прошедшее через его руки. Но спорить об этом сейчас с разъярённой незнакомкой было примерно столь же полезно, как объяснять огню, что горит он не по адресу.

Она потянулась куда-то прямо в собственную грудь.

Вот тут Ксарот перестал слушать только слова.

Посох вышел из сияющей прорези в реальности без заминки, тяжёлый, явно привычный руке. Пространство вокруг неё изменилось раньше, чем он успел определить, что именно она делает: коротко заложило уши, вдоль позвоночника прошёл холодок, ступни сами разошлись чуть шире, вес ушёл ниже, колени отпустило. Старый рефлекс сработал прежде мысли. Рядом возникла сила, способная причинить вред, и тело уже готовилось принимать её так, как умело.

Посох ударил в камень.

Тяжесть навалилась сверху всей массой. Воздух словно загустел и провалился в лёгкие вместе с первым вдохом. Под подошвами хрустнула плита, камень просел; мышцы спины и бёдер напряглись так резко, что на мгновение свело поясницу. Ксарот выдохнул сквозь зубы, не позволяя давлению согнуть себя следом за полом, и поднял на незнакомку уже более внимательный взгляд.

Она держала воздействие сознательно.

Это было видно не по красивым рунам и не по посоху. Давление не гуляло вслед за голосом, не рвалось наружу случайными всплесками и начало слабеть ровно тогда, когда она сама решила его убрать. Когда тяжесть ушла с плеч, тело Ксарота расслабилось не сразу. Плечи опустились последними, взгляд ещё несколько секунд сам собой держал расстояние между ними и руку с посохом.

Кто бы она ни была, списывать её на одну только истерику больше не стоило.

Остальное в её угрозах прошло мимо. Снести Заркраст, украсть жителей, расправиться с Кайросом — пусть потом разбираются между собой, кто кому что оторвёт и куда переселит население. За всей этой яростью было куда более простое: она приехала за Аквилоном. И вместо ритуала получила известие, что его утащили в Мор.

Ксарот медленно распрямился до конца, повёл шеей, избавляясь от оставшегося напряжения, и один раз глубоко вдохнул. В груди неприятно тянуло после давления. Он посмотрел на трещины под ногами, потом на незнакомку. Выяснять отношения из-за пола не стал.

— Аквилона утащили сегодня?

Ксарот перевёл взгляд на Кайроса. Теперь хотя бы стало понятно, почему несколько минут назад тот не смог собрать два спокойных предложения подряд. Раздражать это, впрочем, не перестало.

— Сколько времени прошло и где его видели последним?

Он сошёл с телепортационной площадки и направился к выходу, оставляя за спиной потрескавшийся камень и окончательно лишая Кайроса удобного укрытия. Дорогу к Мору Ксарот знал и без провожатого. Вот только Мор был достаточно велик, чтобы знание направления ничего не значило, когда речь шла об одном участке берега и о том, что могло уже уйти от него на многие километры.

У двери он остановился и обернулся к хозяину Заркраста.

— Покажешь место. Остальное расскажешь по дороге.

Взгляд скользнул к незнакомке с посохом и вернулся обратно.

— Если Аквилон ещё жив, мы и так уже достаточно здесь постояли.