[Инфирмукс]

[Эвикейт]

После штурма хтонами замок бурли уже несколько дней, но не в его части. Пока гвардейцы прочесывали каждый клочок земли и угол замка в поисках остатков чудовищ, Дориана заперли в небольшой комнатушке, где-то в глубине замка. Ведь никто не должен узнать, что наследный принц Дома Неварион мало того был с даром некромантии, так и стал хтоником.

— Почему меня не убили? — юноша не раз задавал себе этот вопрос, но адекватного и логического ответа он не находил. —  На что отец рассчитывает?

Комната, где он предположительно проведет ближайшие несколько лет, была небольшой, но обустроенной. У самой двери стоял гардеробный шкаф. Обычная односпальная по-армейски заправленная кровать, рядом стояла небольшая прикроватная тумбочка. Простой деревянный стол, такой же стул. Напротив зеркало. Над столом, почти под самым потолком находилось небольшое оконце, через которое пробивался слабый дневной свет.

Но самое отвратительное — это были стены. Каменные стены, с вмурованными в них печатями подавления. С прошлого раза количество печатей существенно увеличилось, ими были исписаны все стены чуть ли не до потолка. Они не светились и не вибрировали, а давили. Словно тебя нагрузили тяжеленными мешками с песком.

Дориан подошел к зеркалу и взглянул. Оттуда на него смотрело бледное, худое лицо с едва заметными мешками под глазами. Пальцами оттянув щеку, он увидел небольшие, но острые клыки. Взгляд переместился с лица на руки, где с недавнего времени у него появились костяные наросты.

«Надо бежать...» — прошелестела мысль в голове.

От неожиданности принц замер. Ему казалось, словно он сходит с ума, ведь мысль не казалась своей.

«А зачем убегать? Куда?» — задал он сам себе вопросы, но ответа не нашел.

— ...что думаешь? Этот некромант... как его там... Инфур... Инфар... — за дверью послышался молодой голос одного из гвардейцев.

— Инфирмукс. — подсказал ему более взрослый собеседник.

— Да, точно! — воскликнул первый. — Инфирмукс этот, город целый спас! Мертвяками повелевает, а Великий князь ему и слова не сказал. Руку жал даже. А собственного сына...

— Под замок? — задумчиво продолжил второй. — Потому что тот чужой и полезный. А этот — позор и дурная кровь. Если он когда-нибудь выйдет, то не будет спасать города. Он будет вспоминать кто и как его здесь держал.

«Позор...»

— А если он все–таки... ну... вырвется?

— Тогда, парень, я хочу быть как можно дальше отсюда.

На этом голоса гвардейцев начали постепенно отдаляться. Дориан сам не заметил, как плотно прижался к двери, пока подслушивал. Сердце отбивало бешенный ритм. Теперь для него было кристально ясно — необходимо бежать. Бежать туда, где его дар не будут считать проклятым.  Здесь не будет нормальной жизни. Его боятся и презирают даже собственные гвардейцы.

Юноша отпрянул от двери и ещё раз оглядел комнату. Взгляд зацепился за оконце над столом.

«Слишком высоко и слишком мало, — подумал он, — Но это единственный шанс»

Принц подошёл к столу, взял стул и поставил сверху — получилась шаткая конструкция. Вскарабкавшись, он вгляделся в оконный проём. Оконце было узким, но, кажется, он мог бы протиснуться, если бы толстые железные прутья, намертво вмурованные в камень.

«Держат здесь, как какого-то зверя...» — возникла мысль в голове, распаляя пожар гнева в груди.

Дориан сжал кулаки, костяные наросты на пальцах слегка выдвинулись. Всё его нутро уже дрожало от гнева, который требовал. Выплескивая эмоции, он ударил кулаком по прутьям решетки. Прутья слегка дрогнули, а один из них начал медленно покрывать ржавыми хлопьями, словно металл вдруг постарел на несколько десятков лет. Дориан стиснул зубы — удар вызвал странную головную боль, перед глазами поплыли тёмные пятна. Но он не останавливался, боль придавали сил. Удар за ударом сыпались на решетку. Ещё мгновение — и прут проржавел на столько, что согнулся и образовал зазор, достаточный для побега.

Он осторожно выбрался наружу, спрыгнул на узкий карниз. Ветер хлестнул по лицу, развевая волосы, — свежий, свободный, не отравленный духом заточения. Дориан огляделся. Карниз шёл вдоль стены, постепенно сужаясь. Внизу, во дворе, подозрительно суетились гвардейцы.

— У северной стены! Группа из трех хтонов! У северной стены! — донеслись до него крики солдат.

Это был его шанс. Он двинулся вдоль стены, стараясь держаться в тени выступающих башенок. Каждый шаг давался с трудом — в теле чувствовалась слабость, давление печатей всё ещё сказывалось.

Добравшись до угла, принц увидел лестницу, ведущую вниз, к небольшим служебным воротам. Они охранялись, но не так тщательно, как парадный вход. Особенно сейчас, когда обнаружили остатки стаи.

Дориан не стал ждать. Он быстро спустился с карниза, вниз по лестнице, проскользнул в приоткрытые ворота и побежал со всех ног в лабиринт узких улочек, ведущих прочь от замка. Ноги сами несли его в сторону окраины.

Воздух становился легче с каждым шагом. Принц не знал, что его ждёт, но впервые за долгое время он чувствовал — он сделал первый шаг к своей судьбе. К тому, кто, возможно, поймёт его и поможет обуздать дар, который все вокруг считали проклятием.

[Инфирмукс]

Позапрошлой ночью княжество Неварион встречало Инфирмукса привычной какофонией криков, оружейных залпов, треска заклинаний и рёва чудовищ. Хтонический прорыв, для Климбаха почти рабочая рутина, для мирной Лиреи обернулся чудовищной катастрофой. Он гостил здесь уже несколько дней, предчувствуя нападение по мелким, но знакомым деталям: участившимся атакам хтонов на границах и характерным всплескам магического фона на севере.

Князь Невариона держался вежливо, деловито, жал руку, предлагал почётное место за столом. Но в кулуарных тет-а-тет они так и не смогли договориться по тем вопросам, ради которых Инфирмукс и прибыл. Мятеж не поднимешь на голых костях. Людям нужно оружие, артефакты, а ему — тыл в виде партнёров за пределами Климбаха. С десятилетиями союзников становилось больше, но потомственные лирейские аристократы всегда стояли особняком: через них можно было пробрасывать новые связи в самой империи, а не только с её окраинными княжествами.

Помогал он отражать нападение не ради благосклонности князя. Просто не мог иначе, когда людей рвали прямо на улицах. Город отбили: поток хтонов схлынул, оставив окровавленные мостовые, изуродованные трупы, разрушенные дома и баррикады. Неварион, словно живой колосс, уже начинал стряхивать с себя гарь и сажу недавней бойни.

Окраины ещё не оправились от прорыва, особенно досталось трущобам. Местные не успели разобрать завалы и вытащить мёртвых. Инфирмукс сам предложил помощь князю, подняв все местные погосты, чтобы мертвецы занялись расчисткой. Это выходило быстрее и дешевле, чем сгонять магов или живых горожан. Сам он поселился в гостинице в центре, так что каждый день возвращался туда ближе к полуночи. Вот и сейчас уже пересёк мостовую, негласно отделяющую верхний город от нижнего. В более тихом, элитном районе горели фонари, а дома скрывались за высокими заборами. Инфирмукс намеренно не пользовался телепортацией и прочими удобствами, просто шёл в тишине и смотрел, как Неварион зализывает раны.

В подворотне сгнивала туша бронированного хтона, которого ещё не успели вытащить. Инфирмукс приостановился, разглядывая по-своему красивого зверя, и коснулся его тёмным потоком, заставляя подняться. Хтон сначала выбирался неуверенно, потом всё ловчее: под жаром некротической энергии тело трансформировалось, избавляясь от гнили, кожа теряла пятна разложения. Наконец тварь подобралась к нему и застыла, склонив голову.

— Иди на маяк вожака, — всех поднятых тварей Инфирмукс объединял в стаю, так проще контролировать, — подчиняешься ему, городской страже и всем, кто на расчистке. Потом держишься вожака.

Для светлого и консервативного Невариона гуляющая по улицам нежить — уже перебор. Здесь некромантов не любили, в центре города ему не позволяли светить тварями. Но он не зря выбрал это место: пусть не привечают «скверную магию», зато радиалис становился едва ли не единственным ресурсом, который мог помочь князю выбраться из финансовой ямы. Князь стоял в невыгодной позиции; помощь сильного и перспективного союзника вроде Инфирмукса позволила бы Невариону снова встать на ноги. Возможно, тот попал в опалу императору или встрял в чужие игры.

— Эй! Стоять, пацан! — до слуха докатился бас стражника; второй голос перекрыл его залпом магии.

— Именем городской стражи, стой! Будем бить на поражение, парень! — и ведь не соврут. В нынешнем положении княжества вся стража стояла на ушах. Город оставался беззащитен перед террористическими культами и бандами, которые не чурались использовать детскую силу для разведки и подрывных игр. Мальчишку действительно могли уложить прямо на улице и списать это на «зачистку криминала».

Инфирмукс ускорил шаг и увидел троицу стражников, окруживших подростка лет пятнадцати. Тот стоял так, словно собирался сражаться за жизнь зубами — загнанный зверёк, готовый броситься на капкан. В чертах мелькнуло что-то смутно знакомое: разрез глаз, линия рта — он уже видел их, только в более взрослом облике.

Выглядел мальчишка плохо: тощий, с тёмными кругами под глазами — и с явными признаками недавней хтонификации. Плюс чудовищно мощная аура некротического дара.

На языке Инфирмукса — птенец, как есть. Пожалуй, для стайного хтоника нет ничего гаже, чем смотреть, как птенца жмут три здоровенных лба. Он сорвался с места раньше, чем успел осмыслить: тело само преодолело десятки метров тёмной улицы, чуть в стороне от основной дороги. Похоже, парень пытался скользнуть незаметно по «серой зоне», но бдительная стража сейчас слишком рьяно отрабатывала пайку.

Аура смерти у подростка такая, что невольно возникает вопрос: где учитель и как он допустил, чтобы юный некромант шатался по ночному городу, когда в переулках ещё рыщут остатки стаи?

— Господа стражи, — громко произнёс Инфирмукс, с удовлетворением отметив, как они вытянулись.

Он носил знак особого эксперта при местном князе, а его нежить — такое же клеймо. Лица могли не знать, но знаки читали отлично.

— «Парень, не делай глупостей». — Голос мягко скользнул в уши мальчишки аудиокинезом, перекрывая шум; их никто не слышал. — «Они уже считали твою ауру хтоника. Против троих сильных гвардейцев ты не выстоишь. Давай мы здесь закончим, а потом поговорим, какого хтона твой учитель некромант позволяет такому дарованию шляться одному по тёмным улицам...»

Он развернулся к стражникам, не давая им разогнаться:

— ...кто-то из аристо* явно скрывал хтоника. Судя по одежде, это чьё-то дитя, точно не простолюдин. Я с этим разберусь, у меня как раз есть свободное время. А вам стоит продолжать патруль. У северной стены замечены три хтона — там может потребоваться подкрепление.

Уловив немой вопрос: «Почему сам не идёшь?», Инфирмукс развёл руками:

— Я с суточного дежурства, практически пустой, — соврал легко. С тремя хтонами местные силы вполне должны справиться и без него, — буду только мешаться.

Алые глаза ещё раз скользнули по мальчишке: слишком юный, слишком мощный и сырой дар. Если пойдёт вразнос от бесконтрольного всплеска, жертв будет много, включая его самого. Под рёбрами кольнуло знакомое чувство: оставлять такого ночью на улицах — то же самое что выбросить птенца в стаю голодных псов.

[Эвикейт]

Бегство из родового гнезда для Дориана прошло на удивление успешно — по дороге ему почти никто не встречался, все были заняты расчисткой после недавней атаки. Но удаче пришел конец, когда юноша забрел в центр города, где, судя по слухам, поселился искомый Инфирмукс.

 
— Эй! — окрикнул Дориана стражник, появившийся словно из ниоткуда.

 

«Чёрт-чёрт-чёрт...» — сердце забилось чаще, и Дориан сорвался на бег. 

 

— Стой, пацан! — послушался второй голос, более грубый.

 

Но юноша и не думал слушаться. Останавливаться было нельзя. Если его поймаю, то как минимум оправят обратно к отцу, который запрёт его на всю оставшуюся жизнь так глубоко, что сбежать будет просто не реально. А как максимум... про максимум Дориану и думать не хотелось.

 

«Стой!» — прошелестела мысль в голове.

 

И он резко остановился, ведомый этой неожиданной мыслью. Вовремя. В нескольких метра от юноши пронеслась магическая стрела, разнеся какую-то мусорную баррикаду в щепки с громким хлопком.

 

— Именем городской стражи, стой! Будем бить на поражение, парень! — рявкнул третий голос и по тону было ясно, что не врут.

 

Дориан замер, тяжело дыша. Колени предательски дрожали — то ли от бега, то ли от пережитого ужаса. Ещё бы секунда, и магическая стрела превратила бы в щепки не баррикаду, а его самого. 

 

Трое стражников обступили его полукольцом, отрезая путь к бегству. У одного в руках арбалет — наконечник болта смотрел точно в грудь, а в воздухе ещё висело эхо боевого заклинания. Юноша чувствовал, как от пережитого ужаса внутри что-то звериное, тёмное ворочается и тянется наружу — та самая сила, которую он так отчаянно пытался скрыть и которая помогла ему сбежать.

 

— Господа стражи, — из-за спины стражей послышался чей-то властный голоса.

 

Обернувшийся в сторону голоса один из стражников, резко вытянулся, растеряв всю уверенность. В свет фонарей вышел высокого роста мужчина, волосы яркого цвета, а на груди — желтый, средних размеров жетон. 

 

Алые глаза мужчины скользнули по мальчишке, и Дориан буквально кожей ощутил, как его с головы до ног прощупывает некто, способный понять куда больше, чем досужие стражники.

 

В голове мягко послышался голос, отличный от того, что был ранее. Дориан застыл, слушая что ему говорят.
 

«Учитель? Какой ещё учитель?» — он хотел было возразить, но слова застряли в горле. 

 

Мужчина уже отвернулся к стражникам, заслоняя его собой, и в этом жесте было что-то до странности защитное. Словно огромный хищник неспешно перекрыл дорогу свору гончих — не ради добычи, а ради чего-то, что он вдруг счёл своим. И продолжил втирать стражникам откровенную ложь. Стражники переглянулись. Тот, что с арбалетом, опустил оружие первым, узнав знак особого эксперта при князе.

 

Дориан переводил взгляд с одного стражника на другого, не веря, что его сейчас вот так просто отпустят. Обойдётся ли? Стражники явно колебались, но жетон на груди незнакомца перевешивал любые сомнения.

 

Юноша стоял, всё ещё загнанно дыша, и смотрел, как стража уходит прочь — сперва неуверенно оглядываясь, потом всё быстрее. Когда их шаги стихли в ночи, алые глаза вновь обратились к нему, и Дориан вдруг осознал: он только что нашёл того, кого искал. Вот только теперь вопрос заключался в другом — что сам Инфирмукс будет делать с беглым аристократическим отпрыском, у которого нет ни учителя, ни покровителя, ни внятных ответов на неизбежные вопросы?

[Инфирмукс]

Мальчишка стоял за его спиной, загнанно дыша. Инфирмукс даже отсюда слышал бешеный стук его сердца и хриплый выдох. Шаги ушедших стражников окончательно растворились в вечернем сумраке, но пульс подростка и не думал успокаиваться. Хтоник медленно развернулся. Его взгляд — цепкий, пристальный — безошибочно зафиксировал напряжённую позу беглеца, готовясь в любую секунду пресечь попытку рвануть вглубь подворотни. Юнцы в этом возрасте непредсказуемы, а уж пережив аннигиляцию и получив хтоническую «кровь», способны на такие безбашенные рывки, что впору ждать чего угодно.

— Как твоё имя? — тихо спросил Инфирмукс. В измождённом лице явно читалась та самая порода, которую люди именуют аристократией. Он пока не знал, к какому именно роду принадлежит мальчишка, но благородная кровь чувствовалась с первого взгляда.

— Ты голоден? — красные радужки скользнули по худощавой фигуре, отмечая торчащие ключицы и скованную подростковую угловатость. Парень выглядел так, будто не ел со дня прорыва.

— Даже если скажешь «нет», — опередил он возможный отказ. Знатные птенцы вечно страдают гордостью, это простолюдин давно бы уже вцепился в рукав, прося кусок хлеба. — Я сам ещё не ужинал. Планировал заглянуть в «Старую Лирею» — по вечерам там подают отличное мясное рагу и облепиховый чай. Составишь мне компанию. Не стоит тебе сейчас шляться по улицам. Всякая недобитая монстрячья мелочь запросто может отхватить от тебя кусок.

Голос звучал дружелюбно, с лёгким ироничным оттенком, но в глазах застыл холодный расчёт хищника, не желающего выпускать свою находку.

— Идём. Меня зовут Инфирмукс. Я помогаю местному князю расчищать город после прорыва. — Он небрежно стукнул ногтем по княжеской печати — металлическому жетону на груди, развернулся и неспешно зашагал вперёд. Шёл так, чтобы мальчишка без труда успевал за ним, попутно сканируя пространство на предмет лишних глаз.

Ресторация располагалась в центре, недалеко от гостиницы. Не самое пафосное заведение в городе, так как с ним конкурировали минимум четыре других, зато здесь подавали нормальную еду и царила столь необходимая тишина. Массивные столы из потемневшего дерева, низкие канделябры в виде диковинных зверей и приглушённая музыка из допотопного фонографа создавали иллюзию безопасной реальности.

Беглец выглядел пусть и не оборванцем, но бег по ночному городу и лазанье по стенам оставили на его одежде явные следы. Инфирмукс прямо на ходу пустил заклинание бытового восстановления, заставляя магию сожрать всю грязь и восстановить рваные края ткани. Скривился, когда ладони резануло неприятным покалыванием: магия ненавидела подобные «мелочные» растраты. Зато теперь спутник выглядел достаточно презентабельно для заведения такого толка.

В зале оказалось почти пусто. Хтоник сразу направился к неприметному угловому столику, кивком указав парню на место напротив. Меню, исписанное тонким каллиграфическим почерком хозяина на плотных кожаных страницах, мягко легло перед подростком.

— Выбирай всё, что захочешь, — Инфирмукс откинулся на спинку кресла. Его руки — обманчиво расслабленные — легли на шершавую столешницу.

— Твои родители или учитель в курсе, что их подопечный играет в уличного бродягу и нарывается на арбалетные болты стражи? — голос зазвучал ровно, утраив былую иронию. — Улицы кишат не только восставшей падалью, но и мародёрами. Попадись ты банде ублюдков за пределами патруля, смерть от когтей показалась бы тебе спасением. Что произошло?

Он не пытался призывать к здравому смыслу или читать нотации — бесполезно. Если птенец с таким даром сорвался в бега, значит, его гнала веская причина. Инфирмукс был намерен вытащить её наружу.

Полностью спрятать хтоническую ауру мальчишки он пока не мог, но грозная репутация некроманта и жетон служили неплохим щитом. В городе с чрезвычайным положением у людей хватало других проблем. Если кто-то к ним и сунется, значит, это мясо, которое можно утилизировать не моргнув глазом.

Стоял риск, что знатного беглеца хватятся «свои», и это принесёт лишние хлопоты. Но теперь всё это не имело ровно никакого значения: сдавать найденного юнца властям или бросать на произвол судьбы Инфирмукс просто так не собирался.

[Эвикейт]

Дориан несколько растерял былую уверенность, ведь мужчина сразу считал, что он аристократ, но не признал в нем отпрыска дома Неварион, хоть юноша очень был похож на отца. Необычная худоба, бледная кожа и ещё детское тело делали свое дело.

— Меня... — начал было говорить Дориан, но оборвался.

Мальчику не хотелось раскрывать своего имени, потому что боялся, что, узнав, чьим сыном он является, Инфирмукс отвернется от него и вернет обратно отцу.

«Но если не сказать, проблем может быть ещё больше», — размышлял юноша, нервно оглядываясь.

И пока он размышлял, Инфирмукс уже направился в сторону центра, сказав, что хочет поесть в ресторане «Старая Лирея». Дело набирало скверный оборот. Повезло, что стражники не поняли, кто он, хотя они обязательно доложат выше, что кто-то из аристократов держит у себя хтоника. Да и отец обязательно обнаружит, что его родной заключенный сбежал. Как раз скоро должен быть вечерний осмотр, на которой служанки заходят к нему в комнату для уборки, а придворные маги для проверки печатей.

Отдельным удивлением для Дориана была магия, которую мужчина использовал на нем. Грязь, налипшая за время побега, исчезла, а разорванный о прут решетки край рубахи восстановился. Юноше очень захотелось научиться этой полезной магии. Как и магии в целом.

Дорога до ресторана была не долгой, но для Дориана, несколько ослабевшего после побега, была непростым испытанием. Он постоянно отставал на полшага, а потом нагонял. И так раз за разом, что злило.

Ресторан встретил юношу богатством запахов, от которых предательски заурчало в животе, ведь он действительно ничего не ел за сегодня. Сев за стол, Дориан взял меню в руки, но пальцы задрожали.

— Спасибо, я не голоден. — произнес подросток, глядя прямо в алые глаза Инфирмукса, и отложил в сторону меню.

Слова прозвучали резче, чем он хотел. Дориан тут же опустил взгляд на свои руки, лежащие на коленях под столом, и заставил себя расправить плечи. Глупо. Надо есть, если предлагают. Но годы заточения приучили не брать ничего, кроме того, что дают по расписанию.

— Я... — он сглотнул. Горло пересохло. — Я знаю, кто вы. Инфирмукс. Вы тот, кто отбил город. Мои... гвардейцы говорили о вас. Вы некромант, и вас не презирают за это. Поэтому я искал именно вас.

Он поднял взгляд. В серых глазах — не вызов, нет. Скорее, отчаянная решимость человека, который бросает кости и знает, что проигрыш будет последним.

— Меня зовут Дориан Неварион. — слова давались тяжело. — Я сын князя, который сейчас, наверное, уже обнаружил мой побег. Он запер меня несколько лет назад. Потому что мой дар... проклятый. Тут такое под запретом. А потом я стал... этим. — юноша посмотрел на свои руки, покрытые костяными наростами. — Когда попытался помочь во время прорыва. Они не убили меня только потому, что я — единственный наследник.

Он замолчал, чувствуя, как каждое слово увеличивает расстояние между ним и этим странным спасителем. Зачем он всё это выложил? Дурак.

— Если вы вернёте меня отцу, я снова окажусь в подвале с печатями на стенах. — голос дрогнул, но Дориан продолжил, глядя прямо в красные глаза напротив. — Я хочу учиться. У вас. Или у того, кого вы посоветуете. Не хочу больше прятаться и бояться собственной силы. И я... — он перевёл дыхание, — я не могу вернуться туда. Если вы меня не примете — убейте. Но не отдавайте.

Пальцы под столом сжались в кулаки. Костяные наросты на руках начали слегка пульсировать — проклятый дар отзывался на отчаяние. Дориан постарался выровнять дыхание, как учили в детстве: вдох, задержка, выдох. Не помогало.

[Инфирмукс]

Слова сорвались резко. Мальчишка тут же опустил взгляд, словно ждал удара за подобную дерзость. Инфирмукс смотрел мягко, но цепко: Дориан держался, как узник после долгих лет в карцере. Некроманту это очень не понравилось. Пацану едва пошёл пятнадцатый год, а он уже закован в невидимый панцирь тотального подавления, где по расписанию выдавали даже право на глоток воды и сон.

— А ты знаешь, — Инфирмукс сделал короткий жест пальцами, и стол накрыло куполом безмолвия и отвода глаз. Теперь в зале их никто не слышал и не замечал, — что новорождённые хтоники часто сходят с ума и не доживают даже до трёх лет?

Он произнёс фразу медленно, чеканя каждое слово, давая понять: хтоническая природа собеседника для него не уродство и не проблема.

— И хотя мы до конца не знаем причин, одно понятно точно: если будешь морить своё внутреннее чудовище голодом, оно, как минимум, обозлится. Я закажу тебе мясо и овощи.

Инфирмукс слушал исповедь внимательно, изучая худое до синевы лицо и тени под глазами. И вдруг отчётливо понял: мальчишка выглядит так плохо не только из‑за побега. Его целенаправленно держали на голодном пайке. В некоторых особенно консервативных кланах считали, что истощённое тело не способно генерировать сильную магию. Чем слабее плоть — тем слабее «проклятый дар».

Дориан. Сын местного князя. Элита этого напыщенного общества вывалила на собственного наследника всю свою гниль. Вместо того чтобы найти сыну наставника и научить контролю, князь запер ребёнка и морил голодом. И дело было не только в его личной жестокости, сколько в традициях, уходящих в глубь веков. Столь даровитый некромант не рождается на пустом месте — за ним стоит длинная, очень мутная родословная.

Снаружи Красный мятежник оставался спокоен, но внутри поднимался ярый шторм. Хотелось прямо сейчас встать, дойти до дворца и спросить с князя за каждый загнанный взгляд этого мальчишки. Инфирмукс сдержался. Лишь чёрные когти, выскользнувшие из‑под ногтей и с глухим скрежетом царапнувшие столешницу, выдали градус его ярости.

— Княжич Дориан Неварион... — тихо произнёс он. — Моё почтение, ваша светлость, — в голосе сплелись сталь и глухое тепло. Мятежник не забывал, что перед ним насмерть перепуганный подросток, а не враг.

— Неприятная новость. Я полагал, твой отец поступит куда благоразумнее. Он собирался держать тебя в подвале вечно? — хтоник не отводил взгляда, ловя каждую реакцию: сбившийся ритм сердца, расширившиеся от отчаяния зрачки. Запах мальчишки стал тревожным, дерганым, полным животного порыва вскочить и бежать. Но Дориан продолжал сидеть, вытянувшись в струну.

— Впрочем, нет... — Инфирмукс сам себе ответил. — Он собирался дождаться твоего взросления, а потом привёл бы подходящую по статусу женщину. Чтобы получить «здорового» наследника.

Он сказал это ровно, без попытки смягчить. С таким магом уже можно было говорить как с равным, учитывая, через какой ад тому пришлось пройти.

Мятежник замолчал. Чтобы чуть заземлить подростка, позволил своим глазам на миг полностью затопиться первородной тьмой. Тем самым мраком, который Дориан недавно с ужасом видел в зеркале. Короткий, безмолвный сигнал: «Я тоже хтоник. Я знаю, что ломает тебя изнутри».

— Культивация магии смерти — сложный и долгий процесс. За год её не осилишь. Тем более теперь, когда ты новорождённый хтоник. Обычному некроманту брать тебя в ученики не с руки: слишком высок риск, что ты не дотянешь до взрослого возраста. Я не стану врать: найти наставника в твоей ситуации почти нереально. Серьёзные школы на Климбахе требуют колоссальные ресурсы. Оплатить обучение ты не сможешь, а значит, нужен тот, кто фактически заменит семью. Твой потенциал огромен, но именно из‑за него многие некроманты, не брезгующие запретными практиками, предпочтут просто выпить тебя до дна.

Он снова умолк, давая жёстким словам осесть. Когти негромко простучали по дереву. Через несколько секунд сквозь купол пробралась официантка — магия мягко отвела ей взгляд, не позволив заметить ни когтей, ни напряжения за столом. Девушка поставила тарелки и быстро исчезла. Инфирмукс продолжил, как будто и не было паузы.

— Ты просишь убить тебя, если я тебя не приму, — спокойно повторил он суть. — Я понимаю, насколько невыносимы застенки. То, что ты вообще вырвался, — уже чудо.

Он чуть подался вперёд.

— Но сперва ответь, княжич. Если я найду тебе учителя...

«О-о-о...» — потянул в сознании довольный голос Эреба. — «Ты что-то задумал. Сердце стукнуло быстрее... Только не говори, что собираешься взять птенца себе. Возиться с детёнышами — занятие неблагодарное для мятежника».

Тон был лениво-ехидным, но Инфирмукс чувствовал: Эребу мальчишка тоже пришёлся по душе.

— ...готов ли ты беспрекословно подчиняться совершенно незнакомому существу? — закончил он мысль. — Если твой новый учитель скажет: «Прыгай в пасть вон тому чудовищу», — ты прыгнешь?

[Эвикейт]

Дориан замер. Тяжелый вопрос повис в воздухе. Пальцы под столом сжались в кулаки.
 
— Нет.
 
Слово вырвалось само. Дориан поднял взгляд на алые глаза напротив.
 
— Я не буду прыгать в пасть просто потому, что кто-то сказал. — голос чуть дрогнул, но он продолжил. — Вы спасли меня от цепей и я вам благодарен. Но я не хочу снова стать вещью. Даже если хозяин добрее отца.
 
Он перевёл дыхание. Почти всё время, пока мужчина говорил не самые приятные слова, юноша молчал. Дориан и сам догадывался о причинах отцовских поступков, но не решался признаться в этом себе. Однако сейчас он не собирался молчать.
 
— Я согласен слушаться. Буду делать то, что вы скажете. Но только если вы будете объяснять — почему. Не как отец. А по-настоящему. — серые глаза блеснули упрямством, а в груди постепенно разливалась злость. — Если приказ покажется мне бессмысленной жестокостью, я не буду этого делать. И если вы докажете, что он нужен, — прыгну.
 
«Злись... злись...» — тихий шёпот постепенно нарастал в голове.
 
Дориан резко встал, почти опрокинув стул. В висках стучало, в груди клокотало горячая, чёрная злость. Настоящая, живая, которую он так долго подавлял в подвале под взглядами печатей.
 
— Я не зверь, чтобы прыгать по команде! — голос сорвался на хрип, но юноша не заметил.
 
Он с силой опёрся ладонями о столешницу, намереваясь развернуться и уйти. И в этот момент дерево под его правой рукой изменилось.
 
Тёмное, маслянистое пятно расползлось из-под пальцев — быстрее, чем Дориан успел отдёрнуть руку. Древесина потемнела, покрылась сетью тонких трещин, края столешницы начали крошиться, словно пролежали в сыром подвале не один десяток лет. Резкий запах гнили ударил в нос.
 
Дориан замер, глядя на дело своих рук. Сердце ухнуло куда-то вниз. Несколько секунд он смотрел, как расползается гниль, — почти с ужасом, но одновременно с каким-то диким, запретным удовлетворением.
 
Он перевёл взгляд на Инфирмукса, ожидая отвращения, приказа сесть, наказания. Но в груди всё ещё кипело. Краем глаза Дориан заметил тарелки, которые официантка поставила несколько минут назад. Мясо и овощи уже остыли. Желудок сжался, но юноша лишь отвернулся.
 
— И ещё, — добавил он тише, почти шёпотом, — Вы... вы прыгнули бы?
 
Вопрос повис. Дориан вдруг осознал, что это, возможно, дерзость. Но он хотел знать. Ему нужен был не командир, не тюремщик, не спаситель, который сделает его цепным псом, а учитель. Равный. Или хотя бы тот, кто видит в нём не пушечное мясо.
 
— Поймите меня, я не отказываюсь учиться. — закончил он жёстко. — Я отказываюсь быть рабом.