[Волхайм]

[Анейра]

Очередные раскопки привели экспедицию из Академии на Элерим. Причем организована экспедиция была совместно Академиями Лиреи и Алькора, и так как Храм был на территории, подвластной Алькору, то и принимающей стороной считались непосредственно алькорцы. Совместные работы и вечерние посиделки давали много информации для обеих групп. Между учеными установились вполне дружеские отношения, и не только. Профессор флоры и фауны, мисс Розали уже несколько вечеров провела в обществе академика, изучающего архаичных животных Аркхейма. И встречи эти не всегда носили научный характер, а очень даже личностный с изменением плоскостей взаимодействия.

Вы спросите, что на раскопках Храма делать биологам? Просто строение было очень древним, имеющим историю в несколько тысяч лет. Соседи росписей обнаружили неизвестных науке животных, а также описание божественных растений, способных накапливать и передавать энергию Архея. 

Все шло по накатанной: раскопки, зарисовки найденных древностей, расшифровка иероглифов, принадлежащих разным эпохам и этносам, опрос местных коренных жителей, сбор любой доступной информации. Но одним утром лагерь алькорцев был растревожен приездом отряда военных. После их летучки отношение к лирейцам резко поменялось, и гостям было предложено в срочном порядке собрать вещи и покинуть место раскопок, потому что правительство Алькора отозвало их визы и разрешения на ведение исследовательской деятельности. Вся информация, которую собрали лирейцы, с этого момента считалась собственностью планеты Алькор и должна была быть передана ученым принимающей стороны. Ее разглашение могло повлечь за собой привлечение к уголовной ответственности.

Ничего не понимающие археологи начали собирать вещи, рассчитывая, что хоть в Рубине им объяснят, что вообще произошло. Экспедиция была уже готова тронуться с места, когда военные, получившие новый приказ окружила лирейцев и объявили, что пока гости никуда не едут, и будут находиться под контролем военных. Вы ходить за пределы лагеря строго запрещалось. Устанавливать контакт с кем бы то ни было, тоже не разрешили. Таким образом, мирные дружественные раскопки перетекли в арест и военное положение в одном конкретном месте.

Анейра еще при прибытии военных успела отправить запрос в представительство Лиреии с кратким сообщением о происходящем, поэтому, в отличие от руководителя и остальных профессоров, не паниковала, ожидая прибытия спасателей, или хоть какой-то информации о случившемся. Прошли уже сутки, и начальник экспедиции решил настоять на том, чтобы его людям объяснили причину ареста сотрудников. Прихватив с собой секретаря и библиотекаря, мужчина решительно направился к охране с требованием отвести их к командиру. Последним аргументом стало сообщение о том, что он отправил «СОС» объединенному Совету Лиреи, поэтому насильственное удержание гражданских является нарушением всех статутов и договоренностей.

Феникс не знала, было ли это чистым блефом со стороны начальника, но  промолчала, разыгрывая из себя уверенную в правдивости слов мужчины, преданнейшую сотрудницу. Тем более, что ее сообщение-то точно дошло. Тем не менее, тревожно на сердечке было, ведь если их не смогли вытащить за сутки, значит происходит что-то из ряда вон выходящее с не менее серьезными осложнениями. Хотя бы знают, где их люди, и то хорошо. А уж защититься как-нибудь сумеют. Не расстреляют же мирных ученых в джунглях Элерима в самом деле. Хотя укромных местечек здесь достаточно. Ледяная сама имела возможность в этом убедиться.

Разговор с командиром, который и не собирался вести светские беседы, встревожил лирейцев не на шутку, если не сказать больше, посеял панику, которую Анейре при помощи эмпатического вмешательства с трудом удалось подавить. Лирея и Алькор снова возобновили территориальный спор за земли на Элериме. И надо же было такому случиться, что территория раскопок вошла в этот участок. Поэтому присутствие в данном квадрате лиц лирейского происхождения правительство Алькора расценило как заранее спланированное проникновение диверсионной группы. Никакие доводы и документы о многолетнем труде на благо образования и науки не только Лиреи, но и всего Аркхейма, военных не интересовало. Угрозы с привлечением за притеснения гражданских к межпланетарному суду, военные определили как акт агрессии одного государства в отношении другого. Начальника экспедиции и секретаршу, вступившуюся за мужчину, связали, загрузили в машину и под конвоем увезли в неизвестном направлении. 

- Вы девушка, тоже жаждите отправиться в тюрьму? – Командир состроил зверское лицо, видимо намекая, что играться ни с кем не собирается.

Ледяная оказалась перед выбором, отправиться в неизвестность и, может все-таки сбежать, или остаться в лагере, дабы поддержать остальных. Хотя, считав эманации военного поняла, что с арестованными ничего не случиться. Видимо решили увезти отсюда от греха подальше, чтобы профессора не устроили митинг с плакатами «Свободу попугаям!». Поэтому Анейра, приняв игру, изобразила полуобморочное состояние от испуга. И один из солдат очень заботливо проводил Дэйри обратно в лагерь лирейцев. Объяснив политику партии и не только, феникс убедила всех не делать лишних телодвижений, ведь они сыты, в тепле и под защитой. Но не смотря на это, Ледяная продолжала ждать подмогу.

[Цзин Бэйюань]

Подумать только, развязать конфликт из-за какого то леса. Уму не постижимо, совсем верхушки власти зажирели и с этого самого жира бесятся уже. И при этом князю было плевать, что он сам так же относится к этой самой верхушке власти. Бэйюань с отрядом императорской гвардии, численностью около двадцати человек, шел по уже, утоптанной дорожке к храму где держали ученных. 
На самом деле князь не собирался вмешиваться в этот конфликт, тем более решение такого рода вопросов было не в его компетенции. Однако он все же отправился в эти глухие леса, только потому что его ученица снова умудрилась вляпаться в историю. Нет, честное слово, не будь она девушкой, Бэйюань надрал бы ей задницу, может быть тогда бы присмирела. 
собственно говоря сейчас его больше волновало как урегулировать конфликт. 
Бэйюань сдвинул свои прямые брови, и они словно острые мечи сошлись к переносице. Одет он был в этот раз в черное одеяние с золотой вышивкой, что придавало ему чутка мрачности, но вместе с тем и сурового, грозного вида. От прежней легкой ленивости не осталось и следа. Лишь изящная бесшумная походка была все та же. 
И что такого особенного в этом храме, что правительство Алькора так всполошилось? Там что древнее сверхсекретное оружие, способное уничтожить планету обнаружилось? Стоило ли развязывать конфликт из-за каких то руин. К тому же судя по сведеньям, они уже забрали всю информацию, что успели нарыть ученые, так к чему еще и их задерживать? Все это было странно. 
Бэйюань подошел к лагерю, который разбили военные вокруг храма. На посту стояла стража. князь поднял руку, останавливая своих гвардейцев. Осмотрев лагерь, молодой эон сразу же подошел к страже, предъявив бумагу, заверенную советом Лиреи, о том что он здесь с целью урегулирования вопроса. Стража пропустила его в лагерь, но вот гвардейцам князя пришлось ждать снаружи и те и другие буравили друг друга враждебными взглядами.
- Господин, если они посмеют и вас задержать, то мы... - произнес капитан гвардейцев, однако князь обернувшись, поднял руку останавливая его. 
- Если они посмеют меня задержать, то я просто разнесу к чертям весь этот храм. Когда объект сопора превратится в пыль, тогда и конфликт исчезнет сам по себе, верно? - Бэйюань улыбнулся, однако его взгляд черных бездонных глаз мерцал скрытой опасностью. Он не шутил. Если бы не группа ученых и слабость князя к историческим находкам, он бы просто уничтожил этот храм. 
Молодой эон отвернулся и прошел в лагерь, прежде чем отправится к командиру местных военных, он потребовал увидеть ученых, и убедиться что с ними все в порядке. Князя провели в лагерь, где держали ученых. Бэйюань осмотрелся и недовольно сдвинул брови. 
- Анейра! А ну быстро покажись, или устрою такую взбучку, что на всю жизнь запомнишь! - князь повысил голос в котором было и недовольство и нетерпение. Он не собирался заглядывать в каждую палатку выискивая где находится его непутевая ученица. 

[Волхайм]

Высоко над мерцающей сетью уличных фонарей, на самом краю обледенелого парапета, застыла одинокая фигура. Балкон, вмерзший в склон ледяного пика квази-планеты Лимус, являл собой хрупкий мостик между теплом искусственного жилища и бездонной холодной пустотой. Воздух, кристаллизуясь, оседал на черной ткани пальто и белых прядях волос, сползавших с плеч невесомым шелковым шлейфом. Голова его покоилась на руках, скрещенных на припорошенном снежком каменном ограждении. Пальцы в тонких перчатках расслаблены, почти нечувствительны к леденящему хладу.

Он не отдавал себе отчета в происходящем; сознание, словно дым, рассеивалось в ночи, уносилось вниз, к живым огням города, утонувшим в долине меж ледяных хребтов. Те огоньки казались ему чужими сердцами — ритмичными, теплыми, понятными в своей простоте. Мысли текли вязко и бесцельно, цепляясь за обрывки давних впечатлений, за тени воспоминаний, никогда не принадлежавших ему. Думал о далеком, о неважном, обо всем и ни о чем одновременно. Слишком сложно удерживать фокус на чем-то конкретном, когда все существо жаждет одного — раствориться в этом безмолвном течении жизни, стать частью ночного пейзажа, тихим наблюдателем угасающего дня.

Тягучую, почти осязаемую тишину рассек вибрирующий звонок, настойчивый и чужеродный. Звук исходил из внутреннего кармана, нарушая хрупкое равновесие момента. Рука, движимая скорее привычкой, нежели волей, медленно погрузилась в складки ткани, извлекла холодный прямоугольник устройства. Не глядя, он приложил его к уху, после чего вернул руку под голову, оставив телефон зажатым между виском и приподнятым плечом. Сознание лишь краем касалось необходимости слушать; большая его часть все еще пребывала в том блуждающем состоянии, где слова теряли значение. И все же, еще до первого звука из трубки, он уже знал, кто осмелился нарушить этот поздний час. В Аркхейме было не так много существ, для которых его личный код не являлся непреодолимой преградой.

—Э-э-э-эдгар! Не сильно тебя отвлекаю?—Голос в динамике прозвучал на редкость бодро, почти игриво, диссонируя с окружающей ледяной меланхолией.
—Имей совесть звонить людям в такой час... —Генри ответил после паузы, столь долгой, что могла показаться разрывом связи. Его голос был низким, лишенным интонации, тяжелый вздох прозвучал как шелест ветра в расщелине.
—Ну ты же знаешь, что если я звоню тебе, то это обязательно по очень важным обстоятельствам! Никогда ведь не было иначе!—Настаивал собеседник. Генри ощутил мимолетный импульс возражения, перечислив мысленно длинный список как раз обратных примеров, но усилие оказалось тщетным. Вместо слов он лишь слегка постучал костяшками пальцев по обледенелому камню парапета, отметив ритм этого бессмысленного спора.
—Ближе к делу...
—Конечно-конечно! Тут одно незамысловатое дельце наметилось и привлекло внимание Коалиции, пока Ведомство Межпланетной Безопасности решало, кого лучше отправить туда для урегулирования конфликтов, всплыли данные, что в той местности пролегают портальные коридоры. А это уже, как ты понимаешь, непосредственная компетенция твоего ведомства, старина!—Голос звучал торжествующе, будто сообщал о великой находке.
—Если это все, что ты мне хотел сказать, то найди себе другого козла отпущения...—Фраза повисла в морозном воздухе, обреченная разбиться птицей о камень.
—Я бы и рад был, да вот только все уже решено! Резолюция подписана, маршрут проложен. Завтра у тебя поездка на Элерим от лица Коалиции. Поздравляю, удачи! —Последние слова прозвучали слишком быстро, словно их торопились высказать, пока связь не прервали.
—Коалиция может засунуть свои задания и себе, и тебе глубоко в...—Монотонная тирада оказалась оборвана короткими гудками. Генри медленно опустил руку, убрал устройство обратно в карман. Его янтарный взгляд, неподвижный и отрешенный, вновь устремился вдаль, к огням, но теперь они казались лишь отсветами далекого, навязчивого пожара.

Так, вопреки воле и привычному порядку вещей, Генри очутился на Элериме. Влажная, густая жара джунглей обрушилась на него после стерильного холода Лимуса, словно плотное одеяло. Воздух, насыщенный запахом преющей листвы, цветущих лиан и далекой грозы, вибрировал от скрытого напряжения. Он прибыл не один: несколько оперативников корпорации «Омега-Лэйн», одетых в нейтральную служебную форму, составляли сдержанный эскорт. Их присутствие стало тенью его собственной — функциональным, безмолвным, готовым раствориться по первому сигналу.

Подойдя к периметру, оцепленному военными Алькора, он остановился. Его высокая, аскетичная фигура в длинном черном пальто, уже казавшаяся анахронизмом в этом буйстве жизни, привлекла внимание часовых. Без лишних слов, движением, отточенным до автоматизма, он предъявил документы. Не бумаги в привычном понимании, голографические сертификаты, проецирующие печати Совета Коалиции Рас и мандат Ведомства Социального развития, дополненный специальным разрешением на инспекцию пространственных аномалий. Свет от значков отражался в безупречно белой маске, в пустых глазницах, не оставляя сомнений в легитимности. Стража, после недолгой, напряженной проверки кодов, молча пропустила его. Его людей пришлось оставить снаружи; они отступили, слившись с тенью раскидистых папоротников, не проявляя ни малейшего интереса к немому противостоянию алькорских гвардейцев и лирейских стражников, чьи взгляды, полные взаимного отвращения, скрещивались в воздухе, словно клинки.

Пересекая границу лагеря, Генри позволил взгляду скользнуть по окружающей картине. Временные укрепления, натянутые тенты, запах топлива и пота — банальные атрибуты малого военного конфликта. Но под этим поверхностным слоем он ощущал иное: слабое, но отчетливое эхо пространственного искажения, вибрацию, исходящую от древних камней храма, что виднелся в отдалении, полускрытый зеленым пологом. Это был не столько спор из-за клочка земли; сколько трение реальностей, давняя трещина, наполнявшаяся теперь новым смыслом. Он медленно двинулся вперед, его трость с навершием из темного дерева едва касалась утоптанной земли, а взгляд, скрытый маской, уже собирал данные, анализировал расстановку сил, искал те самые «портальные коридоры», которые превратили рядовой инцидент в дело, требующее его личного, весьма нежеланного присутствия.

[Анейра]

Сидеть в душной палатке довольно скучное занятие. Джунгли, пропитанные влагой и тяжелыми ароматами, нависали над лагерем археологов, словно внимательный страж, стремящийся проникнуть внутрь брезентового пространства, чтобы поглотить незваных гостей, навсегда спрятав в своих зеленых объятиях. Единственным развлечением в данной ситуации было незримое отслеживание по эманациям перемещений охранников, что медленно двигались по лагерю ученых. Однако приходилось постоянно отвлекаться, ведь останавливать истерики некоторых особенно впечатлительных аспиранток порядком надоело, но и выпускать все из-под контроля было никак нельзя. Поэтому приходилось вытирать чужие слезы, рассказывать сказки, что все будет хорошо и их скоро освободят, потому что дипломаты Лиреи уже ведут переговоры по освобождению своих граждан. Кроме того, Анейра придумала новое занятие для остальных: попытаться воспроизвести все то, что они успели обнаружить на раскопках, но потеряли в результате конфликта. Главная задача археолога - "найти, описать, восстановить и сохранить". В данном случае оставалось только зарисовать то, что запомнили, и описать.

Однако было кое-что и веселое. В экстремальных условиях двое сердец, принадлежащих профессору древних культов и его аспирантки, все-таки преодолели препятствия и стеснения, и теперь мило ворковали в уголочке, забыв все тревоги и опасности.

В палатку вошли военные, доставив обед. Ученые уже не подскакивали при виде солдат со своих мест, а спокойно ждали, когда те оставят котел в палатке и уйдут. Затем каждый подходил к кастрюле и наливал себе суп. Кормили вполне питательно, хоть и без изысков, но вкусно. Анейра дождалась своей очереди, получила порцию горячего и села на тахту, достав из мешка ложку. Она всего лишь несколько раз успела зачерпнуть суп, когда поняла, что снаружи что-то изменилось.

- И померещится же такое. – Тихо фыркнула феникс себе под нос, продолжив обед.

Но уже через минуту девушка подавилась бульоном, потому что на весь лагерь разнесся до боли знакомый голос, требующий ее немедленного появления. Мощная энергетика накрыла пространство, утяжелив его до чрезвычайности. Это почувствовали и другие, начав тревожно переглядываться. Ледяная отставила в сторону тарелку и поспешила покинуть палатку.

Посреди лагеря лирейских ученых стоял ОН. Его черное ханьфу, распитое золотом колыхалось от легкого ветерка. Его соболиные брови сошлись на переносице, а бездонные глаза метали молнии. И вот это грозный лик мужчины не предвещал ничего хорошего. Никому вообще, и Ледяной в частности.

- Учитель, - девушка, одетая в рабочую одежду, сделала традиционный поклон, что со стороны смотрелось чем-то нелепым и странным, и быстро приблизилась к князю, заглядывая ему в глаза, - чтобы вам не рассказали, это точно не я. Честное слово не я! Мы вот здесь просто на раскопках. Ну, правда, я на работе! – Девушка уже и не знала, как еще может оправдаться, поэтому продолжала тараторить. И почему именно Бэйюань на нее так действовал? - Сейчас у нас обед. Желаете супчика? И, кстати, а вы здесь какими судьбами?

Ожидать ответа «мимо проходил», судя по виду разгневанного князя, не приходилось. Все что могла в этой ситуации Анейра, так это болтать, чтобы потянуть время и понять, что же на самом деле происходит. Неужели Светлейшего послали сюда для того, чтобы он вытащил ученых из передряги?  Странно, княже не любит вмешиваться в конфликты, хотя дипломат он высшего класса. Переговорщик тоже лучший. Неужели Светлейший согласился прилететь сюда только потому, что узнал, об участии в захваченной экспедиции феникса?

- Если об обстановке, - Ледяная стала куда серьезнее. – То пока ничего не понятно. Ректор и секретарь увезены в неизвестное направление, думаю, с целью устрашения. Надеюсь, с ними все в порядке. Раненых нет, контуженных тоже, хотя напряжение растет, и я устала понижать уровень эманаций экспедиции. Каковы дальнейшие наши действия? Надеюсь, сможем избежать боевого столкновения. - Девушка заметила на краю поляны маячивших лирейских воинов, кот орые прибыли с князем.

На мгновение Ледяная замолчала, потому что уже второй раз за последние полчаса она почувствовала знакомую энергетику. Девушка огляделась, всматриваясь в заросли деревьев. В сторону развалин двигалась высокая фигура в длинном черном плаще. Его размеренные шаги сопровождались ритмичным постукиванием трости о землю, а сосредоточенный взгляд сквозь прорези белой маски был устремлен в стону развалин.

- Мистер Нокс? – Анейра была крайне удивлена тому, что в столь отдаленном месте ее путь пересечется с двумя мужчинами, с которыми ее связывали очень серьезные «приключения». – Ох, княже, чувствую, что в этих руинах-то суть конфликта и закралась. Если здесь этот субъект, - девушка кивнула в сторону Нокса, - то ничего простого не предвидится. Огонь, вода и медные трубы, одним словом. И если учесть, что две монополии начали борьбу за это место, то дело гораздо серьезнее, чем изучение алтаря древнего божка. Как вы думаете, Учитель?

Девушка не стала кричать вслед мистеру Ноксу, чтобы привлечь его внимание, а просто пустила вслед размеренно движущейся фигуре ментальное приветствие. Совершенно безобидное, без намека на какое-то агрессивное вторжение. Просто эманации робкой  радости от встречи и некоторого удивления, в надежде, что ее знакомый вспомнит Ледяную. Неизвестно, что или кто сможет помочь в столь весьма скользкой и шаткой ситуации.

[Цзин Бэйюань]

Бэйюань слушал свою ученицу, которая как всегда была неумно болтливой. Куча разных вопросов на которые у князя не было ответов, потому что он и сам толком не понимал из-за чего вдруг возник конфликт. Анейра лучше должна была знать что они тут копали и изучали, что из-за этого, аж едва ли война не началась. 
- Я хочу увидеть эти чертовы руины. Прежде чем что-то делать, нужно понять из-за чего все это случилось. Вы же вели раскопки, вам лучше знать, - Бэйюань развернулся и направился к руинам. однако на пол пути замер увидев впереди фигуру. Его черные словно бездна глаза изумлено расширились. Это же не может быть он? Но эта аура, эта походка, эти движения, а самое главное эту маску он не перепутает ни с кем другим. Но это невозможно, что он здесь делает? Князь вздрогнул и повернул голову к Анейре.
- Мистер Нокс? Ты знаешь его? - Бэйюань повернулся обратно и стремительно направился к мужчине, который прошел в храм - Это мой Учитель! Но мы не виделись с тех пор как мне было семь лет. 
После того как его Учитель внезапно оставил Бэйюаня, тогда еще маленький князь очень сильно расстроился. несколько дней отказывался есть и с утра до глубокой ночи сидел у ворот поместья ожидая когда вернется Учитель, но он так и не вернулся. Со временем Бэйюань поступил в академию, где было много учителей, но заветный титул личного Учителя, всегда был только у одного человека. 
Князь нагнал мужчину у входа в храм, от волнения у него слегка дрожали пальцы. Бэйюань редко когда испытывал подобное. С тех пор как он стал таким, каким его знают все, он никогда не терял контроль над своими эмоциями. Он был вспыльчив, капризен, мог легко впасть в гнев и недовольство, ему сложно было угодить и еще сложнее вызывать его одобрение и похвалу, и тем не менее Бэйюань никогда не терял контроль над эмоциями. Даже гнев он всегда держал под контролем, не давая ему выйти за пределы и захватить разум. Но сейчас он волновался так сильно, что контролировать это не мог, такое случалось крайне редко. 
- Учитель! - Бэйюань остановился окликнув мужчину, когда то этот мужчина казался ему таким высоким, что маленькому князю приходилось задирать голову так высоко, что шея затекала, чтобы посмотреть на его лицо. Сейчас же они почти сровнялись в росте. Тот маленький мальчик вырос и теперь был таким же высоким, как его Учитель.
- Учитель, вы помните меня? Я Цзин Бэйюань, Великий князь области Наньнина, - молодой эон не знал, помнит ли его Учитель, прошло столько времени, теперь уже и у самого князя появились ученики. Возможно для этого таинственного мужчины, который никогда не показывал своего лица, тот маленький мальчик которого он обучал когда то, ничего не значит,всего лишь небольшой этап жизни, о котором можно забыть, но для самого Бэйюаня это был самый важный этап в жизни и этот человек был столь же важен, как и его родители. Возможно даже больше, ведь именно он был тем, кто помог князю сделать первый шаг к тому, каким он стал сейчас.