[Макх Третий]

Место и время Академия Сов Весна, 4721 год несколько дней спустя трагедии

Участники Новария Сильверхарт, Макх (НПС - Макх Третий)

Сладостна и вечно нова жизнь в наслаждении от бесполезного занятия.
Другое время, другое место, еще одна личность начинает свой путь.

Время эпизода прошлое. Вход закрыт для других игроков. Система боя и социальная система: если вообще будет, как карта ляжет.

[Макх Третий]

— Спасайте техники дыхания! — слышалось сквозь толщу булькающей воды, лопающую пену и клацанье низших ихтиандров, выползших на дно чтобы поживиться застигнутыми врасплох телхинами. Клан во всех красках каждой личности демонстрировал отсутствие единства и спасение каждым своей шкуры. Среди этого всего Третий пребывал в парализующем шоке, а потому не заметил, как рука рыцаря метнула его с тонущей платформы в группу едва выживших. Только и успел увидеть звездный скипетр на плаще. Но что значил сей символ, Третий не знал. Ведь он и вовсе не принадлежал Талассе.

Их тоже смыло впоследствии. И на Макха снизошло благословение, не иначе. Потому что ему показалось, что сама Океанская Леди протягивает руку и что-то бормочет.

— О нет... нет-нет-нет... — полушепотом сорвалось с уст замыкание увиденного сначала, с очередного хаоса.

Проснувшись в холодном поту от навязчивого злого кошмара телхин обратил внимание на бублики рядом со своей кроватью, а потом на раскрытое окно. Он очнулся совсем недавно и накопил жизненной силы достаточно, чтобы аж встать и выйти.

Не было никакой гарантии, что сейчас было утро, однако придерживаясь за прошлые устои семьи Макх решил, будто именно сейчас то самое время «чуть свет». И, стараясь не тревожить окружение да выпив стакан воды с прикроватного столика, побрел искать свободный луг под какое-нибудь дерево для восстановления циркуляции телэргии.

— С-с-з-з-ы-ы... — звуки на выдохе трансформировались в ритмичное жужжание. Воздух вокруг будто наполнялся теплом. Сколько он здесь? Месяц валялся, неделю? Хотя бы робу с него никто не стянул. Тело совсем закостенело и узлы заблокировались. Все его прежние знания были где-то под толщей воды. Сейчас приходилось восстанавливаться по крупицам

— Я маленькая песчинка... — с некоторым сожалением прошептал про себя снова Макх. На мгновение показалось, что он даже начал левитировать, но чувства бойца кричали, что это точно не он сделал. Значит просто показалось.

Третий открыл глаза и встал столбом. Очень ровно, как будто это тоже была часть тренировки. Место, в котором он сейчас укрывался, было в какой-то степени благодатью по сравнению с катаклизмом, что пришлось пережить. Но где именно эта благодать находилась...

[Новария Сильверхарт]

Оглушительный рев океана внезапно сменился ослепительной, слепящей серебряно-белой вспышкой. Реальность словно со скрежетом рассеклась надвое, вырываясь из пасти бурлящей стихии, а затем наступила абсолютная, звенящая темнота.
Магия пространства не знала сопротивления сред, но рвущийся на части океан сопротивлялся самой идее порядка. Когда колоссальная увенчанная гребнем из лопающейся пены волна, обрушилась на тонущую платформу, она должна была похоронить под собой уходящие на дно живые тела.

Новария разом разорвала медово-золотой покой своего источника. Её янтарные глаза вспыхнули ослепительным, слепящим серебряно-белым сиянием, а тончайшие руны, покрывавшие всё её тело, прорезали полумрак катаклизма нитями первородной силы.

Магия Астрального Ткача ударила по стихии. В ту же секунду толща бурлящей соленой воды с грохотом рассеклась надвое, будто под ударом невидимого исполинского клинка. Идеально ровный, зеркальный разрез обнажил дно: тонны взбаламученного океана замерли по обе стороны, удерживаемые абсолютной, непреклонной волей древней ведьмы. Водяные стены пульсировали, в них бились когтистые твари, но не могли преодолеть безупречную пространственную границу.

Руны на коже Новарии начали наливаться багровыми искрами от колоссального напряжения. Серебряные волосы ведьмы дико взметнулись, а из пор бледной кожи выступили едва заметные капли живительной серебряной крови. Не теряя ни мгновения, Новария шагнула вперед и единым рывком подхватила юношу под руку, намертво прижимая к себе его насквозь промокшее тело. В ту же секунду астральная сфера замкнулась вокруг них, защищая от брызг и закипающей пасти талассианского шторма. Пространство под их ногами просто перевернулось.

Прямо за её спиной, в воздухе над бушующей бездной, с сухим щелчком распахнулись огромные Пространственные Врата. Тяжело дыша, Новария сделала шаг назад, уволакивая бесчувственного юношу прочь из этого ада. По ту сторону барьера мирно колыхались вековые деревья и пахло цветущими космическими ромашками. Оказавшись в безопасности, ведьма с силой захлопнула швы реальности, оставив катаклизм Талассы запертым снаружи. Новария едва удержалась на ногах. Колени предательски подогнулись, а босые ступни глубоко ушли в мягкую траву Астрального Оазиса. Руны на её теле, раскаленные до предела пространственным выворотом, медленно тускнели, оставляя после себя свинцовую, изнуряющую мигрень и глубокие, ажурно высеченные, полосы ран. Но ведьма лишь крепче прижала к себе насквозь промокшее тело спасенного.

— Прости... Я... Не всесильна... Я... Прости..., — капли стекали по лицу, пока Седая Сова медленно, пошатываясь, кое-как волокла свое новое недоразумение в больничный блок.


Следующие несколько дней слились для Новарии в одну непрерывную, лениво-заботливую круговерть, полностью лишившую её привычного дневного сна. Она уложила подкинутое штормом недоразумение в самой тихой и светлой комнате, выходящей окнами на цитрусовую рощу Био-Купола. Его била крупная дрожь. Действовать пришлось без лишней суеты, доверившись интуиции и той мягкой, глубинной заботе, на которую была способна Седая Сова. С помощью мягких губок и теплой воды, настоянной на ромашках, Нова бережно смыла с его кожи въевшуюся грязь, осторожно обходя каждую ссадину и стараясь не тревожить покрытое ранками тело.

Часами напролет ведьма сидела на краю его постели, поджав под себя босые ноги. Она прижимала свои ладони, окутанные мягким, пульсирующим медово-золотым сиянием, к его груди и вискам. Её мана медленно, капля за каплей, проникала под кожу, мягко усмиряя бушующие узлы поврежденной энергии и заставляя их течь в правильном, мирном русле. Чтобы уберечь его от ледяного озноба лихорадки, Новария притащила из своей библиотеки гору самых толстых и мягких пледов крупной вязки — тех самых, что она плела сама в моменты тотальной лени. Она укутала юношу так заботливо, что наружу торчал только его бледный нос.

На прикроватную тумбочку ведьма поставила испускающую пар чашу с отваром целебных трав, чтобы его легкие быстрее очистились, и накрыла комнату легким пространственным пологом, отсекающим любые резкие звуки из коридоров Академии.

Каждый раз, когда он начинал метаться во сне от кошмаров, Новария мягко касалась его лба прохладными пальцами. Она тихо, монотонно напевала старинную, колыбельную Астральных Ткачей, пока его дыхание снова не становилось ровным. Лишь когда лихорадка окончательно отступила, Новария позволила себе трансформировать в пространстве тарелку со свежими, еще горячими бубликами и стакан чистой воды, оставив их у кровати. Сама же ведьма, шатаясь, уползла на свой любимый диван в Центральном зале, оставив мальчика восстанавливаться в тишине.


Обитель пахла сушеной ромашкой, свежими синнабонами и едва уловимым, горьковатым озоновым шлейфом — верным признаком того, что пространственные швы карманного измерения сегодня капризничали сильнее обычного. Реальность то и дело норовила вытолкнуть этот крошечный планетоид обратно в хаос обитаемых орбит. Руны на теле Новарии, скрытые под плотным нанокомбинезоном, тупо и монотонно ныли, отзываясь привычной тяжестью в висках. Поддержание жизни в Академии после недавнего экстренного расширения контура требовало от неё колоссальной энергоотдачи.

Ведьма лениво потянулась, зарываясь глубже в гору вязаных пледов на диване посреди библиотеки. Ей чертовски не хотелось шевелиться. Время в её понимании вообще было слишком текучей субстанцией, чтобы тратить его на суету, особенно когда за пределами силового барьера Био-Купола простирался холодный, пропахший корпоративным смогом и радиацией космос.

Однако у её «маленьких неоновых недоразумений» на этот день явно были другие планы. Медовые глаза ведьмы приоткрылись, когда до слуха донеслось странное, ритмичное жужжание, доносившееся со стороны открытого окна. Звук напоминал сердитого космического шмеля, пытающегося пробиться сквозь обшивку дредноута. Нова вздохнула, со стоном мученика сбросила с себя верхний плед и свесила с дивана аккуратные босые ступни. Мягкий шаг астрального контура был абсолютно бесшумен: едва пальцы ног коснулись паркета, из неприметной щели между досками лениво проклюнулся и тут же распустился крошечный, призрачный бутон ромашки.

Она нашла его неподалеку от жилого корпуса. Юноша, которого она совсем недавно выудила из бурлящего кошмара Талассы, находился посреди лужайки, аккурат в тени старого размашистого дуба. На его робе всё еще явственно читались следы пережитого катаклизма, а сам он, кажется, отчаянно пытался заново собрать себя, бубня под нос что-то невнятное.

Новария остановилась в паре шагов, пряча нос в колоссальный воротник своего свитера. Янтарный взгляд её глаз потеплел, сменившись мягким золотистым оттенком. Сколько их таких уже прошло через её руки? Истерзанных, испуганных, выброшенных штормами чужих амбиций и войн.

— Для песчинки ты слишком заметный, маленькое недоразумение, — негромко, с легкой хрипотцой после долгого сна, проговорила Новария, нарушая его сосредоточенное жужжание. — В Академии Сов нет нужды просыпаться в такую рань. Надеюсь ты хотя бы позавтракал, за пропуск приема пищи я обычно скармливаю детей местному чудовищу, которое живет в чаще...

Она лениво качнулась с пятки на носок, из-за чего грубые складки безразмерной верхней одежды натянулись, на мгновение очертив тонкую талию. Ведьма протянула руку, в ладони которой, окутанной едва заметным медово-золотым сиянием маны, материализовался еще теплый, щедро посыпанный сахарной пудрой бублик — точно такой же, какие она совсем недавно оставила у его кровати.

— Дыхательные техники — штука хорошая, но здешний воздух чище, чем тот, к которому ты привык. Дыши глубже, когда тело поймет, что его здесь никто не собирается топить или пускать на опыты, тебе полегчает.

Она шагнула ближе и без лишних церемоний протянула ему выпечку, слегка наклонив голову набок. На лице ведьмы проскользнула озорная, едва заметная улыбка.

— Ешь давай. А потом расскажешь, кто научил тебя так смешно жужжать по утрам.

[Макх Третий]

В конвульсиях и дрожи телхин в принципе не мог отличить одно от другого и был уже в полубесконечном бреду. Так что когда из уст Новарии вырвалось:

— Прости... Я... Не всесильна... Я... Прости...

Рука Макха сама потянулась, пытаясь что-то найти в пространстве, которое, ни глаза, ни разум — не видели. И Третий что-то пробормотал невразумительное. Слова вплетались одно в другое и были в общем целом неразборчивыми. Чем-то похожим на:

— Мама... Папа... Великая... Покровительница?

И снова потерял сознание. На том столь краткий разговор, увы, закончился. Вряд ли его возможно было запомнить. Время шло и забота Новарии, окутавшая всецело поврежденное тело телхина, удерживала парня на пороге смерти и жизни. А потом и вовсе помогла больше со смертью не встречаться. Трудно представить, сколько утекло времени, а сил — и подавно.

Третий смутился. На неожиданный комментарий хотелось как-то ответить, особенно потому, что телхину показалось, словно он все еще галлюцинирует и сам себе представил ответ, который услышал, например, в шелесте ветра. Не даром ответ был с хрипотцой: Макху явно нужно было продышаться, ведь он так долго лежал.

Так мыслилось молодому эону, а потому и ответ последовал не очень заурядный:

— Если бы не был песчинкой, тебя бы не снесло океаном. Перед великим бедствием ты — песчинка... — учил он себя смирению, прервавшись от дыхательной техники. Скрещенные ноги в стойке аиста освободились от замка и Третий более твердо встал, подбоченившись и нахмурившись. Что-то было не так. Он надул щеки и выдохнул, словно во рту была очень длинная и горячая суповая лапша.

Только потом юноша немного повернулся и заметил, что с ним вообще-то разговаривали. Для начала Макх Третий выслушал все, так как нервничал и пребывал в состоянии восприятия цепочки воспоминаний. Что-то всплыло в память Третьего, по какой-то причине ему показалось, что сейчас общается со спасительницей. Также по той причине, по которой у ребенка значимой семьи было строгое воспитание и почитание старших, какие-никакие уроки вежливости не забылись.

Он прерывисто удивился и встрепенулся, затем выпрямился и ударил кулаком в свою ладонь в жесте приветствия и начал кланяться. Именно начал. И телхин кланялся... медленно и говорил. И пока он говорил — продолжал кланяться, очень медленно опускаясь, словно разводной мост перед великой рекой. Естественно, он в то же время говорил свои благословения:

— О Великолепная Хозяйка местной обители! Искренне благодарю тебя, что приютила и позаботилась о скромном воине. Позволь отблагодарить тебя за щедрое гостеприимство и пожелать, чтобы удача следовала за вами чередой! Пусть вы вечно вкушаете счастье, что цветы, растущие вокруг вас вкушают свет из ваших великолепных солнечных ладоней! — он щелкнул пятками обуви пока кланялся, еще более выпрямив ноги, и уже находился в поклоне на все девяносто градусов. Но продолжал, кланяясь в пояснице, опускаться вниз и осыпал Новарию наибольшей благодарностью, на которую был способен. — Бесконечного процветания, Священная Госпожа горы^{уважительное обращение}, пусть попутный ветер всегда будет вашим другом и поможет вознестись даже к великим небесам, если то потребуется! Пусть у вас и ваших подопечных будет много радости и вечного спокойствия!

Когда телхин коснулся лбом носков своей собственной обуви, то встал на голову и начал поднимать ноги прямо. Такой поклон был самым уважительным, который Макх только помнил. Он продолжил кланяться и желать Новарии всего добра на свете:

— Пусть весеннее солнце Архея всегда начинает вставать с вашей стороны, освещая вашу непоколебимую красоту и грацию и даруя счастье и долголетие! Пусть здоровье и сила ваша будут столь же крепки, сколь крепка прекрасная замечательная гора, которой вы владеете! Пусть тысячи желаний исполнятся, а все дела будут вам по нраву!

И когда Третий закончил кланяться, он сел на колени, поправив робу и штанины, крепко сжав кулаки на коленях. После такого приветствия, наконец-то, можно было серьезно заговорить со своей спасительницей.

— Макх Третий из клана Лисы, Путешествующей по Облакам. Позвольте возразить, о великолепная покровительница, не держите зла на скромного воина! Скорее всего, все мои предки погибли и потомков не будет, а знания народа погребены в морской пучине и я с трудом сейчас могу вспомнить большую часть. Однако телхины начинают тренировки как можно раньше и посвящают себя развитию, трудясь весь день. Начатие тренировок никогда не происходит на полный желудок, скорее предпочтителен легкий голод. Я уже выпил стакан воды и моя жизненная сила постепенно находит старые пути, циркулируя легче. Не посчитайте это грубостью, скорее в привычном образе жизни завтрак шел уже после тренировок. Примерно через час я сам начну готовить, и если вы позволите пригласить Священную Госпожу горы, угощу и вас тоже, чем умею...

Молодой эон вспотел после такого приветствия и объяснений, но дышал ровно и почти не нервничал. На Новарию он даже не смел смотреть прямо, склонив голову и направив взгляд на босые ноги. Приглашение на трапезу было очень смелым, но он постарался быть максимально вежливым и даже рассматривал опцию пожелать еще благословений, пока приглашает. Только, во-первых, старшие учили его не сильно откланиваться даже перед Покровительницей, во-вторых, надо было еще придумать, а из чего же готовить?

[Новария Сильверхарт]

Новария лениво качнулась с пятки на носок, наблюдая за тем, как её новое, чудом выжившее «неоновое недоразумение» стремительно превращается из обычной испуганной песчинки в ходячий сборник церемониальных канонов древних династий.

Её улыбка, поначалу озорная и едва заметная, росла с каждым новым градусом его бесконечного поклона. Когда Макх, чеканя слова о «Великолепной Хозяйке», сложился пополам на все девяносто градусов, ведьма опустила протянутую руку с бубликом и искренне пожалела, что Лео сейчас занят сводкой дебета с кредитом в бухгалтерском блоке. Бухгалтер Академии точно оценил бы этот парад уважения — сам он Новарию «Священной Госпожой горы» не называл уже примерно тысячу лет, предпочитая куда более приземленные и емкие эпитеты.

Но когда телхин, не прерывая потока высокопарных благословений о «солнечных ладонях» и «вечном спокойствии», без лишних церемоний встал на голову и задрал ноги прямо к куполу, медовые глаза ведьмы округлились. Она даже сделала полшага назад, чтобы ненароком не поймать подошвой его обуви по носу. Из-под босых ступней Новы в траву испуганно брызнули сразу три свежие ромашки.

— Святые Ткачи... Да ты никак решил проведать то самое чудовище в чаще, только вверх тормашками? — не выдержав, фыркнула ведьма, тихо и приглушенно рассмеявшись в колоссальный воротник своего свитера.

Когда Макх наконец закончил свой акробатический оммаж и чинно устроился на коленях, старательно изучая взглядом её пальцы на траве, Новария с тихим вздохом опустилась прямо перед ним. Без всяких церемоний, со всей своей тотальной бытовой ленью, она уселась на мягкий мох, скрестив ноги по-турецки. Безразмерный оверсайз-свитер пушистым облаком накрыл колени, а длинные серебряно-белые волосы шлейфом легли на траву.

Она молча слушала его чеканную речь. Про «Клан Лисы, Путешествующей по Облакам». Про погибших предков. Про утерянные в пучине Талассы знания народа. Золотистый оттенок в её обманчиво молодых глазах померк, возвращаясь к глубокому, спокойному янтарному цвету. Кому, как не ей, пережившей гибель собственного дома, было знать цену этой звенящей пустоте внутри, когда от целого мира у тебя остаешься только ты сам?

Ведьма мягко протянула руку вперед и, бесцеремонно нарушая всякую субординацию, щелкнула Макха пальцем по надутой щеке, заставляя его шумно выпустить скопившийся воздух.

— Во-первых, прекрати струниться и ломать мне тут шею, Макх из клана Лисы. У меня от твоих титулов и реверансов уже у самой виски ломит сильнее, чем от пространственного выворота, — проворчала она с притворной строгостью, хотя в углах губ всё еще таилась теплая смешинка. — Давай знакомиться нормально, раз уж церемонии твоего клана требуют ясности. Меня зовут Новария. Можешь звать меня Наставницей, а в этих краях меня чаще знают как Седую Сову. И в моей обители нет никаких «Священных Госпож». Есть только ведьма, которая очень не любит, когда её подопечные падают в голодные обмороки посреди тренировок. И никакое ты не «чужое» недоразумение. Раз уж я вытащила тебя из той консервной банки на Талассе, значит, теперь ты официально числишься на моем балансе. Нравится тебе это или нет.

Она снова протянула ему многострадальный бублик, ткнув сахарной пудрой прямо в направлении его носа, вынуждая наконец поднять взгляд от её босых ног.

— Завтрак после тренировок — это в идеальном мире, где тебя не полоскало в соленой воде, маленькое под облаками путешествующее недоразумение. Твои каналы пусты. Твоя телэргия сейчас ищет старые пути просто потому, что я три дня вливала в тебя ману через ладони, пока ты бредил. Так что ешь. Это приказ Наставницы.

Новария лениво откинулась назад, упираясь ладонями в траву и подставляя лицо под мягкие лучи искусственного солнца Био-Купола. Взгляд её зацепился за проплывающее над головой облако, и лицо ведьмы на мгновение стало непривычно серьезным.

— А насчет погребенных в пучине знаний... — Нова прищурилась, и в её зрачках снова на мгновение мазнул серебряный отблеск пространственных чар. — Когда ты окончательно окрепнешь, заново научишься дышать и перестанешь падать на голову при виде меня, мы можем вернуться туда. К месту катаклизма.

Она пошевелила пальцами ног, и выросшая рядом ромашка лениво качнула стеблем.

— Для Магии Пространства нет разницы между сушей и дном океана. Я могу сплести глубоководный купол — точно такой же карманный пузырь, как этот Био-Купол, только поменьше, чтобы нас не раздавило толщей воды Талассы и не сожрали те зубастые твари, что караулят на дне. Мы сможем пройтись по руинам твоих платформ. Если хроники твоего клана были записаны на носителях, устойчивых к соли, или запечатаны в мистические артефакты, мы их вытащим. Мой астральный контур считает их след, даже если их занесло трехметровым слоем ила.

Ведьма снова повернула голову к притихшему юноше, внимательно всматриваясь в его лицо.

— Но это будет потом. Твой дом разрушен, Макх, и ворошить его кости — это всегда больно. Я помогу тебе спуститься в этот ад и забрать то, что принадлежит тебе по праву крови. Но только если ты сам этого захочешь. Оставлять прошлое на дне или вытаскивать его на свет — решать только тебе. А вот от предложения приготовить обед я, пожалуй, отказываться не стану, — ведьма снова весело прищурилась. — Если через час ты сможешь сотворить из того сушеного силоса, что Лео называет «сбалансированным рационом», что-то приличное — я официально назову тебя главным мистиком этой кухни. Договорились?

[Макх Третий]

Макха щелкнули по щеке и он почувствовал какое-то смущение вперемешку со стыдом.

«Так и знал, надо было оказать больше почтения! В следующий раз пос...»

Информация о том, что его приветствие может быть неприемлемым, у Третьего как-то не укладывалась в голове. Может быть, он все же немного перестарался с благословением незнакомки? Так или иначе, ему казалось, что имеет он дело с существом ничуть не меньше Покровительнцы Талассы, иначе кто смог бы вообще его вытащить. На такое способно только чудо и оно было перед ним.

—  Будьте здравы и известны за свои благие деяния, о Наставница Новария! — кивнул он несколько раз, все еще используя уважительное наклонение в диалекте.

А вот понятие «ведьма» ему было очень знакомо, почему нет. Только на Талассе ведьмами считались оккультные барышни, продлевающие себе жизнь пилюлями. Макх нахмурился:

— Ведьма — это как? Вы тоже с Талассы? Простите мою неображожожо... — извиняться было за что, поэтому Макх еще раз поклонился уже на коленях, но быстрее. Небольшой компромисс в пользу Госпожи Святой. Пока Макх кланялся, умудрился поймать бублик ртом вместо носа, от чего пудра пошла не туда, и когда телхин выгнулся поспешно обратно и вдохнул свежего воздуха (вместе с пудрой, естественно). Что в его легких только ни побывало... Хорошо, что ранее побывавшая там Новария каким-то образом его выходила, так что опробованная пудра вылетела вместе с чихом.

Бублик Макх мужественно не выронил, дабы не посрамить предков. А потому сейчас у него были набитые щеки, рот в бублике, морда в пудре, а веки глаз, до этого спокойно прикрывавшие, раскрылись в недоумении. Отступать снова было некуда — Третий быстро зажевал бублик, как будто его и не было, а пудру вытер рукавом, словно лис или пес, мотнув головой и здоровым образом засопев.

«У нее ноги красивые. Наверное, она использует какие-то масла и ухаживает за ними», — продолжал бредить скромный воин, наблюдая за великолепной грацией картошки Наставницы. Отпрянув от сих мыслей хвалебных, молодой человек ответил по вопросу о свитках.

— Конечно, вряд ли ихтиандры заинтересованы в высоких искусствах! Они же варвары, нашими свитками небось подтираются, морской черт бы их побрал... Тем не менее, мне кажется, что вытащить удастся не всё. Даже если думать оптимистично, я точно помню, что не все труды были защищены. Мы жили на острове, никогда не задумываясь, что он пойдет ко дну, — он пожал плечами. Катастрофа такого масштаба вряд ли была предсказуема даже для его старейшин. В противном случае для защиты Талассы что-то бы да предприняли. — Большинству каллиграфии суждено быть искромсанной кораллами в морских глубинах. Не ихтиандрова жопа, но тоже не восстановить.

Пока они общались, молодой телхин понял, что можно немного ослабить бдительность. Все его учителя, которые следили бы за стойкой, уже скорее мертвы, чем живы. Теперь следить за собой может только он сам. Но при виде Наставницы лучше не суетиться, а то опять скажет, что тот голову себе сломит. А так морда у него была полна послушания, да-да, конечно.

— Бублик был вкусным, как забавный данго, танцующий в лучах осеннего солнца, но позвольте заметить, что для тренировок не подойдет. Телхины, переевшие данго, уже сами танцевали на осеннем солнце своим пузом. Так низя. Позвольте в таком случае заняться приготовлением на кухне. А... Куда идти? Здесь есть котел? Мы используем его для некоторых блюд.

Вопрос был закономерный. Для Макха все эти куполы и пространства значения мало имели по простой причине, что ему еще многому учиться. А вот знать путь на кухню могло быть нужно. И тут же стало грустно, потому что телхин вспомнил котлы своего клана. На них была символика, прямо как его татуировка. Проведя по ключице, скромный воин снова вспомнил, что дороги домой уже не будет и придется смириться с тем, что есть.

[Новария Сильверхарт]

Она наблюдала за тем, как быстро и отчаянно это маленькое недоразумение цепляется за свои правила, словно за единственный спасательный круг посреди безбрежного чужого космоса. Макх умудрился поймать летящий бублик прямо ртом, забавно вдохнул носом сладкую сахарную пудру, поспешно и оглушительно чихнул на всю поляну, но мужественно, по-солдатски прожевал всё до последней крошки. Его рот был измазан белой сладкой пылью, а веки распахнулись в чистейшем, незамутненном детском недоумении. Новария тихонько хмыкнула, подперев кулаком щеку и лениво наблюдая за тем, как паренек усердно вытирает нос широким рукавом своей пожеванной штормом робы, словно смущенный дикий лисенок, пойманный на краже спелых ягод. Контур его телэргии, еще несколько часов назад напоминавший разорванную взрывом рыболовную сеть, сейчас вел себя на удивление смирно — горячая домашняя выпечка и капля искреннего, убаюкивающего покоя творили с напуганными детьми чудеса куда быстрее и надежнее, чем любые концентрированные горькие зелья из личных запасов Новарии.

Но когда Макх заговорил о погибшем доме, его голос мгновенно изменился. В нем больше не было той заученной, звенящей вежливости, которой его, очевидно, годами муштровали строгие наставники — осталась только глухая, тяжелая, совсем не детская решимость живого существа, у которого кораллы и безжалостные придонные течения искромсали в пучине всё его прошлое. Он рассуждал о варварах-ихтиандрах и необратимости талассианского катаклизма с такой грустной, покорной судьбе миной, что Новарии на секунду захотелось сгрести его в охапку вместе со всеми его церемониями.

— «Ихтиандрова жопа», надо же как поэтично звучит, — негромко, почти ласково повторила за ним Новария, прерывая его безрадостные думы о безвозвратно погребенных под тоннами ила свитках. Она гибко потянулась, выпрямляя спину, отчего шлейф призрачных космических ромашек за её босыми ногами качнулся от легкого астрального сквозняка. — Ты так хоронишь свои хроники, Макх, будто я собираюсь сбросить тебя с борта корабля с ржавым якорем на шее и заставить копать океанское дно руками. Для Магии Пространства нет абсолютно никакой разницы, под каким слоем мусора лежат твои реликвии. Если в тех руинах осталось хоть что-то целое — мы это достанем. И никакие когтистые твари нам не помешают.

Ведьма лениво поднялась на ноги. Безразмерный шерстяной свитер забавно колыхнулся, снова сползая с бледного плеча, но Новария даже не подумала его поправить. Она сделала шаг вперед и бесцеремонно протянула руку, взъерошив короткие, всё еще жесткие и солоноватые от морской воды волосы телхина, окончательно портя его укладку.

— Запомни раз и навсегда, маленькое под облаками путешествующее недоразумение. В этой обители тебе больше не нужно ничего «добывать» или кому-то доказывать своей акробатикой. И прекрати так усердно разглядывать мои пальцы на ногах, от этого твоя заблокированная телэргия быстрее по каналам не потечет, — она лукаво прищурилась. — Твоя единственная обязанность на ближайшие месяцы — спать до полудня, набивать брюхо и учиться дышать так, чтобы твоя мана не пыталась взорвать тебе каналы каждый раз, когда ты пугаешься тени пролетающего дрона. А ведьма я самая настоящая, астральная, мой дом очень далеко отсюда. И пилюлями для продления жизни, уверяю тебя, я не балуюсь. Как-нибудь расскажу тебе о своем мире и как попала в этот. Ну что, пошли?

Они оставили позади раскидистую тень старого векового дуба, чьи листья тихо шелестели под ударами силовых полей Био-Купола, и неторопливо направились по извилистой гравийной дорожке в сторону циклопического жилого корпуса. Вокруг них кипела жизнь гигантского скрытого приюта, ставшего домом для нескольких сотен сирот со всех обитаемых и полуразрушенных секторов Аркхейма. Под прозрачным, переливающимся радужными разводами куполом раскинулся настоящий рукотворный мир: аккуратные яблоневые сады соседствовали с гидропонными фермами, над которыми с тихим жужжанием зависали автоматические дроны-лейки. Слева, на искусственном озере, стайка маленьких тритонов с неоновыми гребнями на спинах наперегонки училась управлять приливными волнами, поднимая тучи хрустальных брызг. Справа, на широком тренировочном поле, группа юных киборгов-сирот под присмотром старшего мастера синхронно отрабатывала удары, и их хромированные протезы глухо поблескивали под лучами мягкого искусственного солнца.

Когда Новария и Макх переступили порог жилого корпуса, паренек наверняка почувствовал себя так, словно попал внутрь ожившей древней сказки, которую грубо скрестили с лабораторией безумного инженера. Архитектура Академии Сов неуловимо напоминала величественный, затерянный во времени замок: монументальные каменные своды из серого гранита, тяжелые дубовые панели, пахнущие воском и вековой пылью, и крутые винтовые лестницы. Но эта готическая эстетика на каждом шагу взрывалась неоновыми вкраплениями высоких технологий. Прямо между старинными гобеленами, на которых были вытканы гербы с полярными совами, тянулись толстые пучки матово-черных кабелей и оптоволокна. В стены были грубо врезаны тускло мерцающие голографические панели климат-контроля и навигации, а кованые средневековые факелы мирно соседствовали с парящими под самым потолком автоматическими сферами-осветителями.

Коридоры Академии напоминали растревоженный улей — как никак, время завтрака для сотен голодных детей обязывало к спешке, и прокормить такую колоссальную ораву ртов было задачей поистине эпической. Мимо Новарии и Макха то и дело проносились проснувшиеся воспитанники всех возрастов и рас. Пара мелких эонов с ярко-зелеными неоновыми веснушками на щеках с хохотом промчалась мимо, увлеченно перебрасываясь шаровой молнией, надежно запечатанной в прозрачную сферу силового поля — вместо мяча. Чуть дальше, у глубокого стрельчатого окна, прямо на каменном полу сидел вислоухий мальчишка-зверолюд; он забавно подвывал в такт мигающим диодам, пытаясь с помощью ржавой отвертки и слабенькой магии земли пересобрать разбитый когитатор корпорации «Айзен». Навстречу им чинно шла группа девочек-сильфид, чьи полупрозрачные платья слегка подрагивали от создаваемых ими же микро-сквозняков; они несли в руках стопки старинных книг с металлическими застежками. Все они при виде Наставницы мгновенно притихали, испуганно-радостно пища: «Доброе утро, Наставница Новария!», на что ведьма лишь лениво отмахивалась широким рукавом своего свитера, даже не сбавляя шага.

Чем ближе они подходили к правому крылу замка, тем гуще и соблазнительнее становились запахи. Воздух здесь был буквально пропитан ароматами жареного лука, наваристого мясного бульона, печеных кореньев и свежего ржаного хлеба. Наконец, Новария толкнула тяжелую дубовую створку, окованную темным железом, и они оказались внутри Главного кухонного блока.

Кухня Академии была способна поразить воображение любого тылового интенданта космического флота. Чтобы накормить ранним утром пятьсот вечно голодных детей, пространство было организовано с поистине промышленным размахом, но сохраняло дух алхимической лаборатории. Вдоль стен тянулись бесконечные ряды огромных автоматических плит и конвейеров для очистки овощей, соединенных со старинными дровяными печами, в которых весело трещали поленья. Посреди зала возвышались три колоссальных чана из жаропрочного титанового сплава, каждый объемом не меньше тысячи литров. Над ними клубился густой белый пар, а автоматические механические мешалки, закрепленные на потолочных рельсах, монотонно и плавно вращались, не позволяя густому утреннему вареву пригореть.

На раздаче и заготовке продуктов к завтраку сегодня дежурили старшие ученики Академии, и работа у них кипела вовсю. Хмурый молодой киборг с аугментированным оптическим прицелом вместо левого глаза с невероятной скоростью полировал титановые тарелки бионическим манипулятором, заставляя их со звоном складываться в идеальные башни. Рядом с ним высокая, собранная девчонка-этнарх с аккуратно заплетенными серебряными волосами сосредоточенно дирижировала тонкими пальцами: с помощью ментальных пассов телекинеза она заставляла тяжелые поварешки самостоятельно нырять в глубокие миски, разливая компот из сушеных ягод без единой пролитой капли. В дальнем углу еще трое подростков яростно шинковали горы корнеплодов, стараясь не отставать от ритма автоматического кухонного процессора.

Заправлял всем этим кулинарным хаосом шеф-повар — колоритный, кряжистый дворф по имени Брок Громовой Черпак. Он был одет в забрызганный жиром холщовый фартук поверх массивного гидравлического экзоскелета, который тихо посипывал поршнями при каждом движении, компенсировав старую боевую травму спины. Его густая рыжая борода, перехваченная тяжелыми медными кольцами, буквально топорщилась от возмущения, когда он сверял утренние остатки в своем планшете.

— Брок, дружище, принимай официальное пополнение на свой продовольственный баланс! — звонко, с порога объявила Новария, бесцеремонно проходя вглубь кухни. — Привела тебе су-шефа прямиком из Клана Лисы, его зовут Макх. Парень утверждает, что твои пайки — это сушеный силос для скота, и обещает сотворить на твоей плите настоящее чудо к завтраку. Так что потеснись-ка у главного котла.

Дворф замер на месте. Механические манипуляторы его экзоскелета со скрипом зафиксировались, и Брок медленно, с тяжелым вздохом повернул голову в сторону вошедших. Он смерил суровым взглядом сначала лениво улыбающуюся ведьму, с которой сыпались призрачные ромашки прямо на чисто вымытый кафельный пол, а затем — Макха.

— Сильверхарт, побойся бездны и гнева Ван Дайка! — пробасил Брок так громко, что его голос легко перекрыл шум паровых котлов, а дежуривший киборг со страху чуть не выронил стопку тарелок. Дворф с размаху грохнул колоссальной титановой поварешкой по краю центрального чана, отчего встроенные в стены кухонные процессоры жалобно пискнули. — У меня дебет с кредитом из-за твоих бесконечных спасенышей и так трещит по всем швам! Лео мне за каждый лишний мешок крупы и за каждую головку лука к завтраку всю плешь проел, грозился урезать рацион до уровня шахтерской колонии! А ты мне средь бела дня тащишь к плите мальчишку, который едва на ногах стоит? Посмотри на него, у него же мана из ушей капает, он мне кашу заколдует или котел в подпространство схлопнет!

— Не занудствуй, Брок, ты же знаешь, что ворчание тебе не идет, — Новария лениво, с кошачьей грацией запрыгнула прямо на край огромного разделочного стола из нержавеющей стали, абсолютно проигнорировав правила гигиены. Она поджала под себя босые ноги, устраиваясь поудобнее среди разложенных пучков сушеной лаванды и чабреца. — Лео я беру на себя. Очарую его, наобещаю заполнить все бланки до конца столетия, и он сразу подобреет. А мальчишке нужно вернуть циркуляцию телэргии через привычные действия. Его клан готовил на кострах и в огромных котлах. Дай ему волю, пусть покажет класс. Заодно и проверим, правду ли говорят хроники, что телхины могут сварить королевский шедевр даже из утренних пайков мегакорпораций.

Дворф тяжело вздохнул, и из выпускных клапанов его экзоскелета на плечах с шипением вырвались струйки белого пара. Он скрестил руки на груди, критически рассматривая Макха, оценивая его стойку и решимость в глазах.

— Ну ладно, Клан Лисы... — уже мягче проворчал Брок, протягивая парню черпак, размерами и весом больше похожий на хорошую штыковую лопату. — Раз уж Наставница за тебя ручается, я не стану гнать тебя в шею. Котел вон тот, центральный, в нем как раз закипает основа под утреннее сытное варево. Специи и редкие коренья заперты в ящике с кодовым замком вон на той стене. Код — год основания нашей Академии. Если эта ленивая ведьма тебе его, конечно, соизволила назвать между своими снами.

— Ой, да ладно тебе, Брок, тебе пора придумать другую шутку, чтобы доставать новеньких, — фыркнула Новария со своего стола. Её глаза вдруг весело блеснули янтарным светом, а лень словно рукой сняло. — Макх, котел в твоем распоряжении. Но один ты с этим чаном до завтрака возиться будешь, дети придут совсем скоро. Так что давай объединять усилия?

Ведьма соскользнула со стола на пол и подошла ближе к мальчику. Её босые ступни замерли на горячих плитах кухонного пола. Новария сделала плавный, круговой пасс обеими руками, и руны на её запястьях отозвались мягким, пульсирующим медово-золотым светом.

— Старшие дежурные, а ну-ка помогите нашему новому шефу! — скомандовала она, и девчонка-этнарх тут же левитировала к их котлу целую гору очищенных утренних кореньев. — Макх, командуй, что и в какой последовательности бросать. Можешь не отвлекаться на то, чтобы таскать эти тяжелые мешки. Я буду твоими руками и твоим личным пространственным манипулятором. Говори, что нужно подать и сделать.

Новария сосредоточилась, и вокруг мешков со специями и ящиков с продуктами замерцали крошечные серебристые контуры пространственных чар. Макху лишь стоило указать на нужный ингредиент или назвать приправу. Она аккуратно поддерживала огонь под котлом, регулируя тепловые потоки своей магией, и ждала команды от телхина, чтобы он направлял процесс, заставляя всю огромную кухню работать как единый, слаженный механизм.