[Волхайм]

[Волхайм]

Прибытие в Небулу, на планету Циркон, являлось не столько корпоративной необходимостью, сколько очередным пунктом в перманентном процессе исследования. Филиал «Омега-Лэйн», ответственный за координацию деятельности в данном секторе, курировал, помимо логистических потоков, комплекс программ так называемой «реабилитации». Эти инициативы, формально нацеленные на предоставление специализированного обучения и временного жилья иномирцам, представляли собой любопытный социальный эксперимент.

Инспекция подобных учреждений требовала личного присутствия; отчеты, сколь бы детализированными они ни были, оставались лишь тенями от фактов, лишенными подлинного контекста, того неуловимого флера реальности, что ощущается лишь при непосредственном наблюдении. Его интерес лежал за пределами балансовых ведомостей и статистики успеваемости — Архиватора занимал сам феномен адаптации, процесс превращения чужака в часть системы, пусть даже временную и условную. Ведь так они поступают с ему подобными.

Подобные учреждения, действующие на стыке межпланетного права и корпоративных интересов, пребывают в вечном правовом полумраке. Здесь законы Аркхейма, столь четкие в своих ядрах, рассеиваются на периферии, образуя зыбкую территорию, где грань между адаптацией и изоляцией, помощью и контролем, становится призрачной. Азраил любит так работать, но, им и так многое сходит с рук.

Личное присутствие продиктовано необходимостью оценить не только формальные показатели эффективности, но и этическую субстанцию процессов, протекающих в стенах филиала. Репутация Корпорации — хрупкий кристалл; одно неверное давление, одно пятно, пропитанное безразличием или жестокостью, способно растрескать его изнутри, породив сеть едва заметных, но неумолимо растущих трещин. Скандалы, рожденные в таких серых зонах, обладают особой цепкостью, и искоренить их последствия куда сложнее, нежели ликвидировать убыточный маршрут.

Архиватор пребывал в состоянии неподвижного наблюдения, расположившись у парапета верхнего этажа центрального корпуса. Здание являло собою образец современной архитектуры в духе киберпанка: многоуровневое, составленное из нескольких взаимосвязанных корпусов, с фасадами, мерцающими холодным светом неоновых вывесок и голографических указателей. Данный корпус спроектирован как обширный атриум — просторный зал, напоминавший в какой-то мере торговую галерею из-за обилия мелких магазинчиков, точек общепита и фуд-корта. Этажи разделяла зияющая пустота центрального пространства, образуя вертикальный каньон, что позволяло взгляду беспрепятственно скользить сверху вниз и наоборот, охватывая всю кипящую внизу деятельность. Воздух освежен системой климат-контроля, наполнен легким, почти стерильным запахом озонованного кислорода и далеких ароматов пищи. Под потолком парили сферические дроны-лампы, излучающие ровный, безжалостно ясный свет, в котором не оставалось места тайне.

Отрадным, в своем роде, было зрелище множества существ, сновавших по этажам — участников программ реабилитации, разноликих и разнородных, но на мгновение объединенных общим пространством и целью, пусть и иллюзорной.

Однако не все архаичные поведенческие паттерны поддавались легкому искоренению. Взгляд, блуждавший по калейдоскопу движений, внезапно зацепился за точку в дальнем углу первого уровня, возле лавки, торгующей безделушками для досуга и хобби.

Там, в полутени, выделялась массивная фигура. Существо, сбитое, рослое, мускулистое, несло в себе черты орочьей породы — угловатые, грубоватые черты лица. Но его руки, покрытые грубой, местами отслаивающейся чешуей, выдавали примесь крови зверолюдов или иную, еще более экзотическую родословную. Оттуда, из каких мрачных глубин космоса или забытых планет он явился, не имело теперь значения. Важны были действия. С размаху, с грубой, демонстративной силой, он припечатал раскрытой ладонью по крупу существа женского пола, стоявшего перед стеллажом. Звук шлепка, глухой и влажный, донесся даже сквозь общий гул. Вслед за физическим действием последовало вербальное — хриплый голос, нарочито громкий, прорезал пространство:—Эй, искорка, не засматривайся на безделухи. Лучше оцени товар повнушительнее, вот он, в наличии!

Фраза щедро сдобрена низкопробным забористым матом, который не был корректно переведен на общеаркхеймский, легким, как ему казалось, подкатом и откровенной пошлостью, витавшей вокруг слов подобно тяжкому душку. В его позе, в широко расставленных ногах и выпяченной груди, читалось ожидание — ожидание реакции, смущения, страха или, что более вероятно, вынужденного игнорирования. Это был примитивный театр доминирования, разыгрываемый для публики, собственной потехи и утверждения своего места в этой временной иерархии.

Генри оставался неподвижен, пальцы слегка сжали перила балкона, ощущая холод металла через плотную кожу перчаток. Подобные сцены, увы, не являлись редкостью в местах, где смешивались расы, культуры и социальные статусы. Однако в его восприятии, где каждый процесс должен быть отлажен и подчинен строгим протоколам, такое поведение становилось симптомом более глубоких проблем. Его разум начал автоматически анализировать ситуацию: поза зверолюда, его мимика, тон голоса — все указывало на привычку доминировать через физическое превосходство и вербальную агрессию.

Генри медленно отвел взгляд, фиксируя детали в памяти: расположение камер наблюдения, расстояние до ближайших сотрудников безопасности, общую атмосферу в этой части зала. Тихий шепот паразита на задворках сознания едва ощутимо усилился, напоминая о необходимости сохранять хладнокровие. Этот инцидент, незначительный на первый взгляд, мог стать верхушкой айсберга — признаком слабого контроля, недостаточной подготовки персонала или глубоко укоренившихся проблем в системе взаимодействия между резидентами программы. Этическая составляющая реабилитации должна была стоять превыше сиюминутных удобств, и любое отклонение от этого принципа требовало тщательного изучения и, при необходимости, безжалостной коррекции.

[Мелл]

Мелл решила прогуляться. Какой смысл сидеть целый день дома, в маленькой комнате? Особенно, когда эта маленькая комната навевает на тебя скуку и раздражение. А ведь город, в котором благодаря Коалиции Рас и корпорациям работающих с ней, Мелл удалось поселиться, был довольно большой. На его обследование уйдёт много времени.
Да и из-за не знания местного языка, девушка даже нормально работать нигде не могла. Это сильно раздражало. Будь у Мелл возможность зарабатывать деньги, девушка уже давно бы устроилась в музыкальную школу или училище преподавателем. Всё таки дни обучения в консерватории были не зря. Да и сольные концерты можно было бы давать. Участвовать в деятельности какого-нибудь классического оркестра. Было крайне сомнительно, что никому не будет нужна виолончелистка. В конечном итоге, можно было бы просто стать репетитором по гитаре, на которой Мелл играла ни чуть ни хуже, чем на скрипке переростке. Но на данный момент, Мелл не могла связать и двух слов на местном языке, а потому все пути в сторону деятеля культуры были закрыты. В лучшем случае, сейчас Мелл могла претендовать на роль курьера или кассира в каком-нибудь небольшом магазине. Благо Коалиция Рас выплачивала ей деньги для покупки еды и оплачивала место проживания.

Прогуливаясь вдоль прилавков расположившихся неподалёку от места проживания, когда полуэльфийка заинтересовалась какой-то не понятной диковинкой на одном из стелажей, она неожиданно столкнулась с вопиющим и отвратительным поведением одного местного индивида. Шлепок по пятой точке был настолько неожиданным, что ахнув и слегка подпрыгнув на месте, Мелл оказалась несколько растерянной. В этом мире с ней ещё ни разу так никто не поступал. Да даже в её родном мире, лишь единицы осмеливались поступить так же, после чего не редко лишались пары лишних зубов. Вот и сейчас, ошарашено повернувшись в поисках нахала, Мелл быстро обнаружила виноватого. Довольно плечистый похожий на орка субъект. Судя по внешнему виду, особь была несколько туповатой, раз решила рискнуть и поступить так опрометчиво. На удивление, эта "горилла" умела даже говорить. Вот только девушка всё равно не поняла, что он сказал. Не разобрала, что он говорил. Однако по опыту можно было представить, что он там говорил. Наверняка какой-то дурацкий способ познакомиться.
- Ты офигел?! Не смей меня трогать, обезьяна. - Долго не думая, выдала девушка на родном языке. Конечно же, "примат" ничего не понял. Но по лицу Мелл и по тону её голоса, он явно должен был понять, что его действия девушке не очень понравились. Бдительно наблюдая за его реакцией, полуэльфийка уже внутренне готовилась к драке. Обычно такие субъекты, как её оппонент, слов не понимают, поэтому куда более доходчиво им объясняют кулаки. А махать кулаками Мелл умела. Приходилось участвовать в нескольких уличных разборках, да и отец, боец без правил в Яме, обучил её как и куда надо бить.

[Волхайм]

Воздух атриума, пропитанный стерильным холодом искусственного климата, продолжал свою незримую циркуляцию, унося в системы фильтрации смесь запахов — озон, пищу, пыль и тончайшие частицы человеческого быта. С высоты балкона эта картина сохраняла видимость упорядоченного движения: потоки существ различных рас, сливающиеся и расходящиеся в соответствии с негласными алгоритмами общественного пространства. Однако эта иллюзия системности, столь тщательно выстраиваемая архитектурой и протоколами, вновь оказалась нарушена грубой материальностью животного инстинкта.

Его взгляд, зафиксировав инцидент, не спешил отводиться. Напротив, он сузился, подобно объективу записывающего устройства, повышая резкость восприятия. Существо перед полуэльфийкой являло собой типичный продукт маргинальных зон космоса, где биологическая выживаемость часто подавляет зачатки цивилизованного общения. Мускулатура, развитая сверх меры, грубые черты, смешанная родословная, читаемая в чешуйчатом покрове рук — всё это говорило о происхождении из среды, где сила служит главным аргументом. Внешность его была примечательна в своей убогой цельности: тупая, высокая, плечистая, слегонца небритая, а при ближайшем рассмотрении, судя по потёртой, засаленной одежде и характерному тяжёлому амбре, исходящему даже сквозь слои ароматизированного воздуха зала, ещё и не знающая о личной гигиене. Что же, девушка собрала полный набор, выхватила комбо, выиграв своеобразный «джекпот» неприятностей прямо себе на голову. Ирония ситуации усугублялась тем, что элементарная ментальная магия, даже на начальном уровне, даже на уровне бессознательных эмпатических ощущений, способна была сгладить углы подобного взаимодействия, нивелировать языковые барьеры, подавить агрессию в зародыше. Как прискорбно, что из всего спектра возможных ощущений, исходящих от этого индивида, читались лишь примитивные сигналы подросткового пубертата и откровенная физиологическая готовность.

Её ответ, резкий и наполненный отторжением, прозвучал на языке, лишённом для него смысла. Он действительно не понял — то ли по причине природной ограниченности интеллектуальных способностей, то ли из-за сознательного игнорирования очевидного, попытки задавить грубой массой тела и воли ту самую мнимую «харизму», которая в его случае пребывала, судя по всему, в устойчивом отрицательном значении. Вместе с интеллектом они составляли дуэт сокрушительной ничтожности. Получив отказ, выраженный тоном и позой, он не отступил. Напротив, его действие обрело оттенок навязчивого, почти собственнического присвоения. Рука, тяжёлая и неуклюжая, протянулась вперёд, не для удара, но для захвата — она перекинулась через плечи девушки, повиснув на ней подобно мешку, набитому гнилой картошкой. С этого нового расстояния, сокращённого до интимно-угрожающего, он смотрел на неё сверху вниз. В его взгляде не было ни намёка на признание в ней человека, личности, равного субъекта. То был взгляд оценщика, рассматривающего предмет обихода, вещь, которую можно использовать по назначению, а после отбросить в сторону. Взгляд, которым осматривают добычу последние подонки всех измерений. Ибо попаданцы попаданцами, но никогда не ведомо, кого занесёт в этот мир лихая случайность — жертву или палача, мудреца или вот такое примитивное нечто.

Последовавший диалог, если это можно было так назвать, был лишён даже призрака взаимности. Его вербальные конструкции, грубые и односложные, смешанные с хриплым смешком, доносили до Мелл простую и неприкрытую мысль: он не намерен удаляться, пока его желания не будут удовлетворены. Коммуникация скатилась до уровня пантомимы, понятной в любой галактике. Он поднёс согнутую ладонь к своему уху, изобразив примитивный знак сотового телефона, пытаясь «стрельнуть» номер. Одновременно с этим его взгляд, тяжёлый и налитый тупым вожделением, совершил красноречивое путешествие в сторону ближайшего служебного помещения — уборной, дверь которой виднелась в отдалении. В его убогой, ограниченной вселенной, сформированной, вероятно, опытом самых грязных портовых таверн и борделей, такая последовательность действий считалась неопровержимой логикой. В его собственном, до жути узком миропонимании, любая женщина, столкнувшись с подобным напором примитивной мужественности, должна была проявить покорность или хотя бы заинтересованность.

Всё это разворачивалось под холодным светом сферических дронов, в центре публичного пространства, среди прилавков с безделушками. Воздух, казалось, сгустился вокруг этой пары, образуя незримый кокон противостояния. Шёпот на задворках сознания, голос внутреннего паразита-наблюдателя, оставался ровным, безэмоциональным, фиксируя каждую деталь: напряжение в плечах девушки, готовой к взрывной реакции, расслабленную, самоуверенную грубость нападающего, расстояния до ближайших точек вмешательства. Его собственный палец, всё ещё лежавший на холодном металле перил, слегка постукивал по нему, отбивая неспешный, мало различимый такт. Это был ритм анализа, взвешивания всех переменных. Этическая субстанция момента требовала реакции, но её форма должна была быть безупречной, соответствующей протоколу и скрытой роли наблюдателя. Любое действие — вскрытие гнойника системы, которую предстояло тщательно изучить, прежде чем приступать к хирургическому вмешательству. Генри остался лишь наблюдать, хотя уже и вызвал в этот сектор отряд для непредвиденных ситуаций.

[Мелл]

Как и ожидалось. Монстроподобный мужик не понял намёка и продолжил вести себя как полный кретин. Ну что же, ему же будет хуже. Стоило "горилле" положить руку на плечо девушки и попытаться ещё раз донести, что он от неё хочет, как Мелл тут же начала действовать. Как бы ей не хотелось приближаться к этому существу, ей пришлось это сделать. Сделав небольшой под шаг и быстро поднырнув под руку, что совсем недавно лежала на её плече, полуэльфийка тут же, с развороту, в довесок к силе от разворота приложив немного ещё и своей силы, зарядила локтем кибер-руки в грудь своему оппонента, стараясь угодить тому в солнечное сплетение. В принципе с ростом противника и девушки, это было сделать не так уж и сложно. После выполнения удара, Мелл продолжила свою атаку, схватив руку мужчины в районе локтя, и чуть присев для лучшей устойчивости, потянула за эту самую руку вниз и чуть вперёд, постепенно нагибаясь и направляя тушу противника через плечо. "Горилле" больше ничего не оставалось как перекатиться через девушку и со всего маху шлёпнуться на каменный пол атриума.
- Достаточно доходчиво? - Выпрямившись после броска и сделав пару быстрых вдохов, с довольно большим акцентом, уже на местном языке поинтересовалась девушка, глубоко внутри себя надеясь, что этого будет вполне достаточно и это небольшая демонстрация силы и того что собеседник не интересен, не перерастёт в настоящий бой.
Естественно из-за такой взрывной реакции со стороны девушки, многие проходящие мимо люди тут же с тревогой уставились на происходящее, создавая толпу зевак.