[Ксарот]

[Буенто Гарбий]

— Капитан, я заболел.
Авалон повернулся не сразу. Слова застряли где-то сзади, в монотонном скрипе сухого дуба и влажном шелесте тяжелой волны, бьющей в гранит причальной стенки. Под ладонью в грубой перчатке лежал вытертый до серого цвета планширь, шершавый от въевшейся соли. Сейчас эта плотность показалась чужой. По черному зениту ползли три белых технических спутника, расчерчивая небо прямыми линиями и бросая на воду резкие полосы света. Алмазное море перед ним казалось маслянистым и темным, с тяжелым запахом машинного озона, перегретого кремния и портовой гари. Справа нависал купол метрополии — колоссальная стена, за которой оставались семь миллиардов хуманов со своими судами, корпорациями и правилами. Снаружи купола начиналась пустая акватория, полная слепой, аномально живучей фауны, и именно туда через сорок минут уходила юбилейная офшорная регата. В полумиле от борта уже выстраивались в створ узкие углепластиковые макси-яхты из верфей Элмфронта: легкие, хищные, с автоматическими лебедками и сенсорами крена. Судейские дроны кружили над водой, сканируя каждый метр на телэргический след. Любое касание источника каралось немедленным снятием с дистанции и арестом судна. Магия была запрещена правилами, которые они сами приняли без споров. Оставались только руки, просмоленная парусина и ветер, который нужно было ловить, а не подчинять.
Буенто Гарбий медленно перевел взгляд на сходный трап. Наемный хуман, найденный три дня назад в портовом кабаке за горсть местных монет, держался за латунный поручень дрожащими пальцами. Лицо у него было серым, виски блестели от лихорадочного пота, а из узкой груди рвался свист: болотная зараза сжирала человеческое тело быстро и без сопротивления. Авалон смотрел на него сквозь пепельные зрачки без злости и досады, видя лишь форму, исчерпавшую движение. Но этот мальчишка был их баковым. Другие, делившие с ним борт, могли крутить колесо штурвала, ворочать тяжелый гик грота или надрывать сухожилия на брашпиле, но на мокром баке требовалась человеческая устойчивость. Баковый должен был стоять на самом носу над кипящей пеной, вслепую вязать узлы, принимать удары стаксель-шкотов при резком оверштаге и лезть на фок-мачту брать рифы, пока судно идет на грани оверкиля. Оставить нос пустым значило сделать бригантину глухим бревном и вылететь на рифы при первой лавировке на глазах у парящих камер.
— Уходи, — произнес Авалон глухо, не повышая голоса над портовым шумом. — Закройся у себя и пей воду. В море ты не выйдешь.
Парень с хрипом сполз по трапу с корабля, а Буенто Гарбий шагнул к противоположному фальшборту и посмотрел вниз, на залитый резким светом натриевых прожекторов причал. До выстрела стартовой ракеты оставалось полчаса. Вдоль борта непрерывным потоком шла портовая толпа: механики в потертых экзоскелетах, пьяные матросы с рудовозов, бродяги, воры и докеры. Авалон медленно сканировал лица, выхватывая чужие плечи, походку и въевшуюся под ногти соль. Ему был нужен человек — обычный смертный хуман, способный прямо сейчас прыгнуть через борт, встать на бак и зубами держать кливер-шкот против шквала. В груди демиурга шевельнулся сухой, расчетливый азарт: план сломался до выхода из гавани, шансов на победу не оставалось, и именно поэтому игра становилась интересной.

[Ксандр Ледовски]

На Цирконе Ксарот задерживаться не собирался. Дело, ради которого пришлось на несколько дней достать из запасов документы на имя Ксандра Ледовски, закончилось раньше ожидаемого: объект оказался куда менее запущенным, чем следовало из предварительных отчётов, подрядчики — на удивление вменяемыми, а большая часть расхождений между старыми схемами и реальным состоянием подземных коммуникаций объяснялась банальными перестройками. Легенда технического аудитора здесь работала особенно удобно — в старых планах, схемах, подземных комплексах и мёртвых городах Ксарот разбирался достаточно хорошо, чтобы не изображать специалиста, а просто не рассказывать лишнего. Закончив работу, он не стал сразу возвращаться. Сутки ничего не решали.

Так он и оказался у моря.

Ночью Алмазное море выглядело почти терпимо. Чёрная вода дробила свет портовых прожекторов, над акваторией мелькали огни судейских аппаратов, где-то выше ползли по небу технические спутники. Любви к морю это, впрочем, не прибавляло. Огненная природа слишком прочно приучила Ксарота относиться к большим объёмам воды с прохладным недоверием, а добровольное желание уйти на ней подальше от твёрдой земли до сих пор казалось одной из многочисленных странностей разумных существ. Сами корабли занимали его ненамного больше. Зато регата была зрелищем: причалы гудели от голосов, вдоль набережной теснились зрители, команды спешно заканчивали приготовления, паруса и мачты темнели на фоне залитого огнями порта. Неплохо, чтобы свернуть с дороги и задержаться.

Выглядел он под стать документам. Простые тёмные брюки, крепкие ботинки, светлая рубашка с закатанными до локтей рукавами, недорогая дорожная куртка. Никаких украшений, знаков положения или вещей, которые заставили бы присмотреться внимательнее. На носу сидели очки в тонкой оправе — совершенно естественная деталь для проводящего слишком много времени над мелкими обозначениями в старых планах. Через плечо висела плоская сумка с планшетом, бумагами и рабочей мелочью. Только телосложение немного выбивалось из образа кабинетного специалиста: широкие плечи и крепкие руки намекали, что на объекты Ледовски всё-таки выбирался лично.

Наверное, именно это и оказалось ошибкой. Благо не ксаротовской.

— Эй. Ты!

Ксарот не сразу понял, что обращаются к нему. На причале орали, верещали да свистели со всех сторон, и присваивать себе каждый окрик было бы слишком самонадеянно. Только когда перед ним возник запыхавшийся мужчина в куртке одной из команд и без долгих вступлений оглядел его сверху вниз, пришлось остановиться.

— Трезвый?

Ксарот очень выразительно приподнял бровь.

— Пока да.

Ответ, судя по всему, устроил.

— На высоту лазил?

— Приходилось.

Незнакомец ещё раз посмотрел на его руки, плечи и обувь. Проверка была столь откровенной, что становилось даже любопытно, какой именно товар здесь собирались приобретать.

— С картами работаешь?

— Постоянно.

— Отлично. Пошли.

Ксарот остался на месте, а вторая бровь присоединилась к первой на пути к волосам.

— Куда?

— На старт.

Несколько секунд он молча смотрел на собеседника. Потом перевёл взгляд на море.

— Я вообще-то зритель.

— Уже нет. У нас человек слёг. До старта полчаса, все нормальные матросы давно разобраны.

Вот теперь происходящее начинало приобретать форму. Правда, весьма сомнительную.

— Вы понимаете, что под картами я имею в виду технические планы?

Но мужчина уже развернулся и очень бодро полу пешком полу бегом приспустил к причалам, кажется, вопроса не услышав.

Ксарот всё-таки пошёл следом. Ему, будучи выше на добрую голову, торопиться было не по чину. Отказаться ещё возможность была. Собственно, никто его даже толком не нанял и согласия не спросил. Но на регату он пришёл посмотреть, а теперь ему неожиданно предлагали оказаться по другую сторону ограждений. Любопытство оказалось сильнее осторожности. В конце концов, если всё станет совсем плохо, до берега ещё какое-то время будет недалеко.

Они миновали несколько причалов, обогнули грузчиков и остановились у одного из парусников.

Ксарот поднял голову. На палубе у борта стоял мужчина и высматривал кого-то среди портовой толпы. По тому, куда сразу повернул его проводник, становилось нетрудно догадаться, что именно к нему сейчас привели срочно добытую замену заболевшему члену команды.

Ксарот ещё раз посмотрел на корабль, затем на фигуру наверху и поправил очки.

Что ж.

Самое время было узнать, во что именно он только что позволил себя втянуть.