[Шантитус]

Климбах/ 5000 г

Эпизод является игрой в настоящем времени и закрыт для вступления любых других персонажей. Если в данном эпизоде будут боевые элементы, я предпочту стандартную систему боя.

[Шантитус]

За окном покоев Шанайры стояла кромешная темень - ни луны, ни звезд не было видно. Казалось, что эта ночь никак не закончится. Будто кто-то сделал повелительный взмах руки и остановил само время, настолько тягучим и медленным оно ощущалось. Холодный дождь неторопливо моросил с небес. Бывает такое, что, если подставится под капли дождя, иногда они могут принести приятное очищающее чувство, но этот был другой, он был скорее зловещим туманом, в котором запутываешься еще больше, блуждая и теряясь в своих тяжелых мыслях.

 В этот темный час, в сновидения элементаля прокралась неведомая тьма, навевая жуткие видения о том, как земля стонала, сотрясаясь глубокими трещинами от землетрясений. Израненная, и рассеченная неистовой жестокостью тысячи клинков, она омывалась реками крови. Вторя ей, порывистый ветер то громко свистел в кронах деревьев, то внезапно стихал, будто выдыхался и делал паузу, чтобы вновь набраться сил. Злая воля, как погонщик, не ведающий усталости, вселял тьму и безумие в слабые и не защищенные умы, ведя на верную гибель. Семена смерти, посеянные в сердцах, что откликнулись на ее тихий шепот, распускались алыми цветками болезненной агонии. Даже секунда в этой страшной муке казалась вечностью. Подобно жаркому трепетанию огня, они пылали в изувеченных и разорванных грудных клетках, а небо, как бесстрастное зеркало отражало в багряных разводах заката кровавое пиршество падальщиков.

 — Ты меня слышишь? — вопрос без тени уважения, тусклым приглушённым эхом пронесся в голове Шанайры, как слабый импульс, ищущий отклик среди множества галактик и миров. Шелест чужих шагов, отдавался хрустом иссохших листьев. Словно потеряв свои краски, невзрачные и грязные, покрытые пылью и пеплом, они легко ломались и крошились, а ветер разбрасывал их во все стороны, как клочки бумаги.



 — Как твое имя? — от прикосновения латной перчатки на щеке Шанайры остался прохладный след. Сложно было определить возраст высокой фигуры, представшей перед взором Айры. Рваные лоскуты, явно старого и поношенного дорожного плаща, колыхались на ветру, глубокий капюшон скрывал лицо, а перчатки руки. Даже вся шея была скрыта под высоким воротом одежды.

 — Если тебя сейчас хоть на миг посетила мысль, ставшая твоим убеждением в том, что ты имеешь здесь хоть какую-то власть над своими действиями, то знай, это всего лишь иллюзия, — подобно тому, как лезвие рассекает яблоко на две половины, так слова незнакомца внезапно разъединили разум и тело Шанайры, отделив одно от другого.

 — Кто ты такая? — вокруг элементаля начал клубиться зловещий туман. В нем можно было различить всевозможные оттенки синего и зеленого, но все они тонули и растворялись во мраке тьмы.

 — Наверное, ты растеряна, — коротка пауза. — И да, не пытайся разглядеть меня! — незнакомец вдруг расхохотался и его смех мог бы показаться заразительным, но на самом деле ни в коей мере таковым не являлся. На самом деле, чаще всего, впечатление о нем полностью совпадало с тем, которое незнакомец сам хотел создать.

 — Все равно не узнаешь. Мое имя не произносимо. Оно сокрыто во тьме, запечатано под камнями и бурей. Для такого, как я века сменяют друг друга, как карнавальный маскарад и на каждом из них у меня новая маска, — ладонь, облаченная, в перчатку легла Шанайре на грудь, распространяя леденящий холод. Как голодный зверь, он проникал под кожу и жадно пожирал тепло, оставляя после себя морозное покалывание.
 
— Тук..-тук-тук...тук-тук..тук...тук... — ритмичные удары сердца становились все тише и тише. — В твоем сердце с неистовой яростью грохочет гром, устрашая даже саму тьму, — незнакомец повел руку от груди вверх и обхватил ладонью за горло. — Не пытайся высвободиться, — строго предупредил незнакомец, плотно смыкая пальцы на горле, ощущая, как под кожей отчетливо чувствуется пульс жизни. — Давай лучше... поговорим? — внезапно, от руки незнакомца, по телу Айры пронеслась волна неоново-голубого света, расходясь древовидными узорами, опутывая, она пустила пульсирующие корни, сосредотачивая в солнечном сплетении слепящий светящийся огненный шар. Повинуясь незримой силе, шар медленно распустился в груди лепестками пламени, озарив всё вокруг яркой искрящейся вспышкой. Жар, исходящий от него был подобен живому солнцу. — Еще немного...