[Моль]

Замкнутая в толстых стенах ночь оживала тихими стонами и молитвами, резонировала утробным воем и лязгом цепей по каменному полу, плачем, удушливыми рыданиями и остывающей жизнью; безжалостно взламывала грудную клетку болью, чуждой всему человеческому, обрекая и обтекая бесплодной темнотой. Очередной день ценою в жизнь, где час подобен стремительно растущей раковой опухоли – лишает возможности мыслить здраво, выбивается неровным пульсом в висках и кружит голову вопросами, которые тонкой спиралью методично входят в податливый жир мозга, каждой новой мыслью или шальным образом вырезают из сознания тонкие куски личности. А было ли что-то до этого? Воздух без плесневелой горечи и смрада немытых тел, тепло светлого времени суток, еда, от которой желудок не встаёт поперёк глотки и не липнет к позвоночнику, или хотя бы чистая вода без грязи, гнили и запаха ржавчины. Иногда, он вытягиваялся на полу в полный рост с широко распахнутыми глазами и пытался взглядом уловить ту дрожащую вибрацию, что проходила сквозь его полуобнажённое тело, охватывая каждую мышцу, проедая её ознобом и отдаваясь невесомым дребезжанием в костях. Ожившей ладонью скользил вдоль впалого живота вниз и ласкал себя под грохот всё ещё гоняющего кровь сердца. Холод камня сменялся жаром, тяжёлым и мучительным, переполняя уставший организм ядом удовольствия до тех пор, пока плывущие перед глазами бензольные пятна не размоются прежней, пугающей темнотой.

[Моль]

"Мне часто хочется так кричать. Так. Кричать. Чтоб на мне от потуг нечеловеческих кожа треснула, по швам разошлась. Чтобы кости оказались снаружи, такие голые, пошлые, как порно-звезды. Хочу натягивать себе на голову капюшон каждый раз, когда вижу кого-то похожего на свое отражение в зеркалах, только вот незадача у меня вся одежда без капюшонов. Я утонул в луже около подъезда, теперь только макушка в комьях слипшейся грязи и торчит оттуда. В глазах у меня вместо зрачков выкидыши: невыразимые, мертвые и тоскливые взгляды. Искусанные локти - энциклопедия моих провалов. Сам я, кстати, самый большой из них".

Будто с завязанными глазами гуляешь по краю палубы корабля в шторм, руками ловишь воздух, и твоя жизнь зависит от чего угодно, кроме тебя самого.

[Моль]

Для отображения содержимого необходимо:

• - войти или зарегистрироваться.
• - оставить пометку «Нравится» под постом.

[Моль]

Утром просыпаешься в тихой неге, щелочками сонных глаз ощупываешь привычное светлое пространство. В тишину деликатно вклинивается острый и светлый свист ласточек - символа лета. После прохладных дождей свежо, мокрая черемуха одуряюще умирает соцветиями, на замену приходит тугой и сочный каштан. Город нестрижен в желтых тёплых цыплячьих одуванчиках, поля желторотых одуванчиков. Все сразу, все муки лета в своём влажном сияющем великолепии. А ты ходишь с зонтом под дождем, пожираешь всей своей мертвеющей сущностью ароматы сырой почвы, влажной хвои, сладковатой смолы, словно хочешь унести это с собой, в свои адовы круги. Сжимаешь зубы. Ближе к вечеру приходит кто-то и опускает на твою голову кувалду. Пошатываешься, кровь отливает от конечностей, а в желудок проваливается холодный склизкий скорпионий ком. Наверное, от невысказанного, неосвобождающего, загоняющего в угол.