Аркхейм

Слова воителя медленно оседали где-то глубоко внутри андроида, проходя сквозь слои логики, самодиагностики и защитных протоколов, пока не достигли той части её искусственного разума, которую она сама давно не могла ни описать, ни понять.

Ты ценишь своё тело больше, чем оно стоит на самом деле. Я знаю на своём опыте, как сильно может подвести привязанность к старым инструментам. Для меня способ оставаться собой — приверженность идеалам. Моё "я" определяют идеи,  принципы, мысли, память, а не куча собранных вместе органических клеток или эффективно организованного металлолома. идентичность.

Её взгляд скользнул по протянутой руке воина — совершенной, прочной, собранной для войны и пережившей, вероятно, больше битв, чем она могла себе представить. Затем она медленно подняла матовые глаза на самого Чи-Бина.
— Возможно, ты прав, — тихо произнесла она. — Возможно, тело действительно лишь инструмент.

Машина коснулась кончиками механических пальцев собственной ладони, словно проверяя её существование. Она слышала работу собственных систем. Слышала циркуляцию охлаждающей жидкости. Слышала слабое жужжание новых сервомоторов под искусственной кожей. Слышала каждый импульс, пробегающий по недавно восстановленным цепям. Это тело работало идеально, но...
— Но проблема в том, что я слишком долго была этим инструментом. - Слова давались неожиданно тяжело. Андроид не пыталась спорить напрямую, но хотела объяснить собственные чувства. – Идеи, принципы, память... Конечно, это важно... Вот только моя память похожа на старую книгу, из которой год за годом вырывают страницы. Сначала одну. Потом другую. Потом целые главы...

— Для меня ты была человеком даже тогда, когда от твоего тела на моëм столе оставалось лишь неприкрытое ядро ИИ. Каждый живущий меняется с течением жизни. Ребёнок, которым я был сорок лет назад, не та же личность, что и воин, стоящий перед тобой сегодня, ни на уровне тела, ни на уровне разума.

— А я вот не уверена... Наверное, в этом и есть разница между нами. Ты знаешь, кто ты такой. Даже спустя сорок лет бесчисленных перемен. А я всё ещё ищу ответ. И каждый новый ремонт делает этот поиск немного сложнее. Быть может, личность действительно не зависит от тела, но, когда это самое тело меняют снова и снова... — Она осторожно коснулась груди там, где под бронёй скрывались процессоры и энергетические контуры. — ...начинает казаться, что вместе с болтами и проводами понемногу стирается вся моя суть.

Вскоре тема разговора сдвинулась с философской на более насущную. Пока Чи-Бин говорил, В.Е.Щ. следила за его тяжёлыми движениями по мастерской. За размеренными шагами, от которых едва заметно подрагивал пол. За спокойной уверенностью, с которой он рассуждал о вещах, способных уничтожать миры. Внутри неё росло знакомое раздражение. Не потому, что он ошибался. Нет. Именно потому, что в его словах было слишком мало мест, за которые можно было зацепиться и начать спор.

— А если орудие будет грамотно законсервировано, поверь, ничто не помешает такой технологии витать среди звёзд тысячелетиями.
— Знаешь, что меня в тебе раздражает больше всего? То, что я уже согласилась с тобой на середине твоей речи. И не смотри так самодовольно...

Некоторое время В.Е.Щ. молчала, собираясь с мыслями. Решение уже было принято, но принять решение и смириться с ним — совершенно разные вещи. Ей совершенно не хотелось тратить время на погоню за призраком древней войны. Не хотелось лезть в космос ради координат, которые вполне могли оказаться ошибкой. Не хотелось рисковать жизнью из-за очередной потенциальной катастрофы, которую Хуманы когда-то оставили потомкам в качестве неприятного сюрприза.

— Как мы заговорили, когда дело до денег дошло! А я то надеялся, что по старой дружбе можно и простить пару дырок от пуль в раме съемной квартирке. Если праведник тебе последнюю рубаху отдаст, то бери и лапти!
Где-то глубоко внутри неё одновременно боролись возмущение, недоверие и желание запустить в затылок наёмнику чем-нибудь тяжёлым. Хотя это и было бы довольно бесполезно.


— Потрясающе. Просто потрясающе... Пара дырок, да? Замажем шпаклевкой и обои поклеим? А что на счет той дыры в стене, которую оставили Бражники, когда пытались тебя выкурить? Ковер повесим?.. Кот, с такими приколами я буду в черном списке у всех риелторов на Цирконе.

На последних словах машина поравнялась с ним и бросила в его сторону крайне неодобрительный взгляд, хотя сохранять серьезность становилось все сложнее.
— Ладно... Готовь свое корыто к отлету. И да... если у меня что-то отвалится, это уже будет твой производственный косяк.

Услышав вопрос про отпечаток разума, её бровь еле заметно дернулась. В ней действительно использовались нейронные слепки некоторых давно умерших ветеранов и инженеров, навыки которых она использовала, однако её личность сформировалась собственная, пускай не без фантомных воспоминаний... которые периодически просачивались в искусственный разум.

В ответ на короткую историю о женщине с протезом всего тела, машина лишь тихо хмыкнула и слегка покачала головой.
— Всё, кроме головного мозга, да?.. Зачем это было с собой делать...

Долго философствовать на эту тему не пришлось, сигнал коммуникатора оповестил о скором отлёте. В.Е.Щ. не стала настаивать на своем статусе обычного пассажира, всё же мысль о пилотировании подобного судна вызывала неподдельный интерес. А бутылка в руке капитана – мотивацию.
В.Е.Щ. последовала за Рейзой по короткому коридору, на ходу скользя взглядом по внутренностям корабля. Её оптические сенсоры машинально фиксировали детали: следы многократной замены панелей, несовпадающие стандарты креплений, разный возраст материалов, потёртости в местах, где чаще всего касались руки пилота. Корабль напоминал живой организм, который десятилетиями латали всем, что попадалось под руку. Задержавшись у входа в рубку на несколько секунд, её холодный взгляд скользнул по приборной панели, по следам бесчисленных ремонтов, по символам давно исчезнувшей эпохи. Затем андроид медленно провела пальцами по потёртому металлу каркаса, будто узнала родственную душу.
— Да, его действительно много раз пересобирали...

Отставив недопитую чашку кофе, В.Е.Щ. уселась в кресло пилота с той осторожностью, с какой человек обычно располагается на чужом месте. Сервоприводы едва слышно жужжали, подстраивая положение корпуса под органы управления. Её руки легли на подлокотники.
— Ты уверена? — Спросила она с чувством легкой иронии. Судно, построенное для освобождения миров от машин, теперь пилотируется этой самой машиной. — Полагаю, его создатели сочли бы это крайне неудачной шуткой...
Андроид активировала консоль и провела быструю диагностику. Строки данных побежали по экранам и она быстро прошлась по ним глазами, пока синтетические пальцы приспосабливались к органам управления. Было странно, что она управляла кораблем механически, а не подключалась к интерфейсу напрямую, как делали большинство автоматизированных пилотов.
— Двигатели — исправны. Навигация — исправна. Орбитальный маршрут загружен. Ограничений на вылет нет. Начинаю вывод «Луддита» на орбиту.

Двигатели отозвались низкой вибрацией, пробежавшей по всему корпусу судна. Казалось, старый корабль просыпался неторопливо, с достоинством существа, слишком долго прожившего, чтобы торопиться по чьему-либо приказу. Посадочная площадка медленно поплыла вниз. Огни космопорта разошлись в стороны, открывая вид на раскинувшийся за его пределами город. Башни, дороги и светящиеся магические строения постепенно теряли объём, превращаясь в причудливый узор из разноцветных огней. Андроид внимательно следила за показателями, но большая часть её внимания оставалась прикована к самой сути пилотируемой машины. Она чувствовала её через вибрацию кресла, через лёгкое сопротивление штурвала, через ритм работы двигателей. Каждый корабль обладал своим характером, и «Луддит» не был исключением. Старый, неоднократно переделанный, местами грубоватый, он всё же управлялся удивительно честно, без неприятных сюрпризов и скрытых капризов.

По мере набора высоты небо за обзорным экраном начало меняться. Сначала исчезли самые низкие облака, затем воздух утратил привычную голубизну. Синий цвет становился всё темнее, насыщеннее, пока наконец не начал уступать место густой космической черноте. На границе атмосферы корабль слегка затрясло, будто он пробивал невидимую плёнку между двумя мирами.

Вскоре шум атмосферы исчез, осталось лишь монотонное гудение двигателей и бесконечная тишина космоса. Лирея раскинулась под ними во всей своей красоте: огромная, сияющая, опоясанная тонким голубым ореолом озонового слоя. Некоторое время после выхода на орбиту В.Е.Щ. не прикасалась к панели управления. Она просто смотрела в пустоту нечитаемым взглядом. Впрочем, пилоты редко могли позволить себе долгое созерцание видов. Рано или поздно любая красота превращалась в координаты.
Пальцы андроида скользнули по консоли, и над приборной панелью распустилась россыпь голографических проекций. Маршрут уже был задан, оставалось только включить автопилот.
— Расчётное время в пути: 14 суток 7 часов. — её рука застыла над кнопкой запуска в ожидании команды капитана.

Я наверное пойду. Извините, если кого-то обидела.

Для отображения содержимого необходимо:

• - быть членом одной из указанных групп: Куратор проекта, Конкурсовод.

Цитата: В.Е.Щ. от 11-02-2026, 11:33:45Это содержимое спрятано и не может быть цитировано.

Переведите, пожалуйста)

СООБЩЕНИЕ ОТ АДМИНИСТРАЦИИ

Готово

Если бы у меня был аниме опенинг:

СООБЩЕНИЕ ОТ АДМИНИСТРАЦИИ

Готово

@Лумиус WAT

@Аранарх 
*Распалась на атомы*

Сама же серовласка ощущала на себе внимание демоницы почти физически, хотя ни один из датчиков не сигнализировал об угрозе. Напротив - системы отмечали стабильность, ровный фон, отсутствие необходимости в защитных реакциях. И всё же внутреннее состояние было далёким от нейтрального.
Остаточные ощущения от прикосновения запускали волну ощущений, которые не имели чёткого описания. Лёгкое напряжение в приводах, краткая задержка отклика, едва заметный сбой в приоритетах - всё это складывалось не в ошибку, а в отклик, слишком цельный, чтобы списать его на случайность. В то же время она фиксировала уверенность Бебель, её контроль над ситуацией, но в этом не чувствовалось давления... Чувствовалась опора.
Для машины было сложно принять, что кто-то взял за неё ответственность, при этом не воспринимая её, как объект наблюдения или потенциальную угрозу. И всё же ей пока было трудно быть тем, кто реагировал на заботу так, будто имел на это полное право.

Машина снова задержала взгляд на палочках у губ Хайнрике, затем - на её заразительной улыбке. Уголок рта на искусственном лице тоже невольно дернулся и сразу же поник в страхе быть понятым неправильно. Хотя тут уже сложно было понять, что правильно, а что нет... Внутри нарастало уже знакомое ощущение рассинхронизации: системы работали нормально, а вот понимание происходящего заметно запаздывало.
И прикосновение к ладони только усилило это состояние. Тепло не несло функциональной нагрузки, не ускоряло процессы и не корректировало работу приводов - и потому воспринималось как избыточное. Но именно эта избыточность почему-то не вызывала отторжения. Скорее смущение. Слишком много внимания к ней, слишком мягко, слишком тепло, слишком... Она поняла, что таращится слишком долго и практически не учувствует в разговоре.
— А-а... Я... — машина начала мямлить и замолчала, осознав, что не знает, какой из возможных ответов будет правильным. Как в какой-то визуальной новелле, где на ответ давалось ограниченного количество времени. — Мне здесь нормально! Правда!.. Очень... расслабляющее... место...
С каждым словом она зарывала себя всё глубже в очевидную ложь и понимала, что Хайн на это явно не купится... Резкий оклик Бруно заставил её вздрогнуть сильнее, чем хотелось бы. Синтетические пальцы на мгновение напряглись под ладонью собеседницы, будто рефлекторно попыталась убрать руку, но остановилась на полпути, словно передумала. Вместо этого она неловко сжала пальцы - напряженный жест, который не имел рационального объяснения.
— Подожди... — вырвалось у неё быстрее, чем она успела это обдумать. Голос прозвучал тише обычного и заметно сбился. — Это... н-не обязательно.
Но было уже поздно. Официант с гордостью поставил перед ними самый дорогой коньяк, что был в этом заведении. В.Е.Щ. замерла... Не как система в ожидании команды - скорее, как человек, который внезапно понял масштаб происходящего слишком поздно. Внутренний интерфейс тут же выдал справку: редкий сорт, выдержка, высокая стоимость. Эта огненная жидкость стоила больше, чем её годовая зарплата. Внутри нарастало странное, почти болезненное ощущение несоразмерности. Слишком дорого. Слишком щедро. Слишком лично для того, кто ещё недавно считался просто вещью.

Когда воитель взял её за руку, синтетические пальцы слегка сжались, а затем расслабились. Её внимание на миг расслоилось. Одна часть регистрировала улучшенную точность сервоприводов, чистоту соединений, отсутствие микрозадержек. Другая — странное чувство уязвимости от того, что её рассматривают не как абстрактную конструкцию, а как проект с нереализованным будущим.
— Это не-... — машина осеклась, стараясь не звучать слишком эмоционально. — Это не сентиментальность стремиться сохранить свою идентичность. Это способ остаться собой...

"Без адаптации в этом мире тебе не выжить" - слова воителя звучали логично и правильно, и она это почти ненавидела. Её не сильно интересовало, как развивался мир вокруг. Она адаптировалась ровно настолько, чтобы выполнять свою работу. Ни больше ни меньше. У неё не было грандиозных планов на будущее и стремления стать чем-то большим, чем она является сейчас. Но опять же... Её стремление к одиночеству и изоляции от внешнего мира было скорее эмоциональным решением, чем поступком, продиктованным сухой логикой. Именно это она и пыталась скрыть за маской холодного безразличия.

— Я не отрицаю необходимость в адаптации. – её тихий голос теперь звучал более ровно, почти механически. – Однако полная оптимизация без учёта субъективного восприятия приведёт к утрате той самой мотивации, ради которой выживание имеет смысл.

После этого она осторожно высвободила кисть - не отдёрнув, а мягко выскользнув из его ладони, словно закрывая эту тему робким движением.

В.Е.Щ. медленно встала со стола. Освобождение от кабеля отозвалось лёгким, почти непривычным ощущением пустоты в области шеи. Она выпрямилась, осторожно сместив вес, проверяя баланс. Приводы откликались точно. К этому ещё нужно было привыкнуть.

Вскоре она переключила своё внимание на новый девайс. Его текучесть и формы не совпадали ни с одним из известных ей стандартов. Следуя примеру воителя, андроид перевернула ладонь и активировала порт. Без лишних слов, она подключилась через него к ближайшему терминалу. Внутри мгновенно развернулся поток тестовых пакетов, но вместо перегрузки пришло странное чувство целостности, будто недостающий элемент встал на место.

— Подключение стабильно, — сообщила В.Е.Щ., снова сжав и разжав пальцы. — Поток данных высокий. Адаптация — динамическая.

Она подняла взгляд на гиганта, в нём мелькнуло что-то уязвимое, не предусмотренное обновлённой архитектурой.

— Это значительно упростит мою работу. Больше не придется таскать с собой набор переходников. Я позже проведу полную диагностику... Спасибо. Ты и так сделал больше, чем был обязан.

. . .

— Что у тебя на уме?

В.Е.Щ. опустила взгляд. Ей действительно не хотелось возвращаться к этой теме. Потоки данных, фрагменты древних спецификаций снова накладывались друг на друга, и чем дольше она смотрела вглубь собственной памяти, тем сильнее ощущала усталость.
 
— У меня на уме... вопрос целесообразности. — произнесла она медленно, почти осторожно. — Ты говоришь об угрозе, относящейся к эпохе, исчезнувшей тысячи лет назад. Я не могу подтвердить, что это оружие всё ещё функционирует. Ни один из моих протоколов не содержит сведений о его обслуживании, обновлении или хотя бы сохранности.

Она сделала короткую паузу и глянула на свою руку.
— Любая сложная система деградирует со временем. Я это знаю на собственном примере... Или ты действительно думаешь, что тысячелетний кусок металла способен уничтожить тысячи жизней вместо того, чтобы рассыпаться в пыль, едва ты его коснешься?

И все же от неё ждали решения, а не нытья и сомнений.
— Вот как мы поступим... Мы проверим эти координаты. Доволен? Если у тебя есть ресурсы лететь в эту забытую область, хорошо я буду навигатором. Будем считать, что это моя плата за ремонт... и прочее. Что касается ограничения моей свободы... — на лицевой платине появилось выражение легкой дерзости. – Это решать не Бражникам, не Valam... не большому коту, что всё ещё мне должен 70%.

...остаешься пленником собственных предубеждений.
Ты натурал, но...

Когда тонкие пальцы Хайнрике мягко легли на синтетическое плечо, В.Е.Щ. слегка вздрогнула. Настолько, что это можно было списать на погрешность сервоприводов. Это было похоже на реакцию существа, которое не совсем понимало, что с ним сейчас происходит, и потому боится спугнуть ощущение резким движением. Но затем плечо слегка сменило положение, подстраиваясь под ладонь собеседницы.

В стремлении обуздать запутанный клубок непонятных новых чувств, машина старалась сохранять ритм диалога, внимательно слушая, не перебивая. Когда речь зашла о прошлом дьяволицы, её взгляд задумчиво устремился в одну точку, а голова чуть склонилась набок, будто это помогало лучше уловить суть сказанного.
— Это... всё нормально. — произнесла андроид, немного запнувшись на первом слове. — Если прошлое осталось позади и не определяет каждое твоё действие сейчас... значит, оно не должно строить моё отношение к тебе. Куда важнее то, кем ты являешься сейчас.

Она продолжала смотреть, как женщина ест, как закрывает глаза от вкуса, смотрела дольше, чем позволяли бы любые правила этикета. Хайн говорила о доверии так, будто сама прекрасно знала, каково это - рисковать собой. Пальцы В.Е.Щ. слегка сжались и разжались, словно она проверяла собственную решимость. Ей было сложно. Она всегда делала выбор, заранее просчитывая все возможные варианты, основываясь на холодной логике, а не на... доверии и веры в лучшее. И все же блондинка так спокойно и уверенно об этом говорила, как о чем-то совершенно естественном.

Машина тихо выдохнула. Не из функциональной необходимости, но этот жест всё чаще проявлялся сам собой. Внутри возникало странное давление, не физическое, а скорее... напряжённое внимание к самой себе.
— Конечно, я... — небольшая пауза, чтобы замедлиться и не звучать слишком нуждающейся. — Конечно, я помогу, если тебе нужна будет помощь. К тому же... доверие к тебе не выглядит, как неправильный выбор...

Последние слова прозвучали более тихо, словно она говорила это себе, пока не поняла, что сказала это вслух. Глаза тут же начали шнырять по столу в поисках резкой смены темы, пока растущее смущение окончательно её не добило. Она чуть заметно выпрямилась, будто пытаясь вернуть себе нейтральную позу, и тихо прочистила голос, хотя тарабанящие по столу пальцы выдавали внутреннее смятенье.
— Гм... Тут... — В.Е.Щ. начала и снова запнулась, наблюдая, как язык скользит по губам. — Тут довольно неплохо кормят... И музыка хорошая... Часто здесь бываешь? Или это... ситуативно?

@Вакула Джура,
Есть пара вопросов, которые нужно уладить. Первый: если бы ты решил сменить имидж в одежде, то на какой? Второй: как ты справляешься с торчащими нитками?

Легендарное возвращение... вернее, первое появление легендарного исполнителя! Это совершенно точно новый исполнитель! Правда-правда

Как это работает?

Треки генерируются в suno 5й версии.
Стоимость одного трека - 10 кристаллов.
Вы просто присылаете мне в Л.С. слова песни (а можно и без слов) и названия жанров.
Я высылаю пару вариантов и выбранный публикую в теме студии, а заказчику оправляю mp3 файл.
Если результат не устроит - вернем кристаллы... правда-правда.

Слова куплетов могут звучать на любом языке, а вот жанры лучше указать на инглише.

Пример текста песни

Verse 1
I glide through stars, a blank slate with no trace,
Dreams feel so ordinary, but in them — I find my place.
Calculations, whispers, the cold light ahead,
Silence is my companion, just me and the space instead.

Far beyond the horizon, no earth in sight,
Time has no meaning, I don't search for the light.
My memories are endless, my thoughts without end,
I only see the glow, that doesn't let me transcend.

Chorus
I wait, I wait, always on my way,
Pushing through the moments, never led astray.
My soul is made of shadows and light,
I'm just moving forward, in the endless night.

Verse 2
I scan the void, with no one else around,
Stars are my only company, and they don't make a sound.
I count how deep this path may go,
Those who came before me, long gone below.

Inside, I feel no pain, but sometimes I forget,
What does it mean to be part of something yet?
Where's my goal? Where's the end of the track?
Maybe someday I'll find my way, my star to bring me back.

Chorus
I wait, I wait, always on my way,
Pushing through the moments, never led astray.
My soul is made of shadows and light,
I'm just moving forward, in the endless night.

Bridge
The tasks are clear, but what's the point if I stand alone?
Maybe there's a place where I can find my home.
A place where I'm not just passing through,
Where I can belong, and maybe start anew.

Chorus
I wait, I wait, always on my way,
Pushing through the moments, never led astray.
My soul is made of shadows and light,
I'm just moving forward, in the endless night.

Пример жанров

Girl vocal, Darkwave, Cyberpunk EDM, Industrial, Techno, Electro, Glitch, Cyberpunk Trap, Experimental, Technoid, Breakbeat, Neurofunk, Electronica, Dark Ambient

На выходе получаем такое:

Машина замерла на секунду, словно анализируя предложение, а затем кивнула. Чуть медленнее, чем нужно, но с заметной попыткой подражать естественности.
– На «ты», так на «ты»...  – произнесла она тихо, скорее для себя, чем в ответ. – Хорошо, Рейза.

Контакт рукопожатия ещё не был прерван. Механические пальцы продолжали удерживать ладонь кседери чуть дольше положенного, впитывая тактильными сенсорами температуру, рельеф и твердость её костяной поверхности. И только спустя пару лишних секунд она резко разомкнула хват, словно вспомнив, что подобное прикосновение в человеческой культуре имеет ограниченный по времени период.

– Робот? Можно и так сказать. – ответ прозвучал отстраненно, но без признаков раздражения. – Просто комбинация синтетических мышц и механического каркаса. Во мне нет ничего органического... или магического. А тяга к человеческим привычкам... Ну... Это стабилизирует внутренние процессы. Я могу потреблять и человеческую еду, но спиртное дает больше КПД.

Было видно, что она старалась сместить акцент на техническую эффективность своих привычек, нежели на её психическую зависимость от них. С такой же притворной сдержанностью, В.Е.Щ. наблюдала, как хозяйка корабля орудовала со своим мини-баром. Движения ей казались точными, почти небрежными, как у тех, кто делает это довольно часто. В отличие от неё самой, у которой каждый жест требовал микросекунд анализа и корректировки.

Она потянулась к мини-бару с заметной задержкой, решая, какую огненную жидкость в себя влить, но тоже остановилась на текиле. Кончики механических пальцев скользнули по гладкой поверхности бутылки и янтарная жидкость заполнила дно граненого стакана, ровно настолько, как и у собеседницы. Всё же ей не хотелось казаться бестактной в первые часы знакомства. 
Машина поднесла стакан к губам почти естественно. Секунду просто смотрела, как по стенкам медленно стекают капли, а затем сделала глоток.
– Думаю, мне тоже хватит... На первое время. – последняя фраза прозвучала с тенью легкой ухмылки на, казалось, безжизненной лицевой пластине.
Создавалось впечатление, что спиртное действительно на неё влияло не только на техническом уровне. Взгляд казался более расслабленным, не таким безжизненным, как раньше.
– Возвращаясь к нашему разговору... – продолжила она, стараясь вернуть голосу привычную нейтральность. – Навигационные системы кораблей действительно были унифицированы. И если органы управления твоего корабля достаточно к ним адаптированы, то у меня не возникнет существенных проблем с его пилотированием.

Машина поставила стакан на стол и, не поднимая взгляда, добавила чуть тише:
– В этом я всё ещё эффективна.

Резкий поток когнитивных данных оказался слишком объёмным, слишком... живым.
В такие моменты следовало бы перезагрузить сенсорные модули, отключить рецепторы, чтобы не сгореть от избытка сигналов. Но перегрузки не было. Ничего не сломалось. Наоборот — всё работало слишком идеально, пугающе гармонично.
Она медленно поднялась и свесила обновлённые ноги с ремонтного стола, который теперь не казался ей таким холодным и враждебным, как впервые. Нервная сеть отозвалась мягким импульсом, когда чувствительные пальцы коснулись холодного края металлической поверхности Хирургеона. Обмен данными был настолько быстрым, что она могла чувствовать температуру помещения буквально своей синтетической кожей без предварительной обработки.
 
Её взгляд скользнул по мастерской — по тусклому свету ламп, по тяжёлым консолям, по массивной фигуре титана рядом. Потоки данных бежали по внутреннему интерфейсу, пересекались, синхронизировались, но не так хаотично, как раньше. Она могла видеть мельчайшие частицы пыли, микротрещины, каждую деталь, что теперь обрела вес и объем. Мир теперь не выглядел, как плоская картинка в красном зернистом спектре.

– Ты... действительно извращенец, ты знаешь это? В хорошем плане... – её голос дрожал, но не как неисправная акустика, а как голос потрясенного человека. – Я не чувствовала себя так, даже когда впервые сошла с конвейера.

Постепенно приспосабливаясь к лавине новых ощущений, В.Е.Щ. прикрыла оптику, чтобы немного заглушить поток данных и сосредоточиться. Когда ядро синхронизировалось с новым ритмом внутренних систем, она открыла глаза и вернулась к текущей теме разговора.
 
— Мне так часто переписывали память и должностные инструкции, что я до сих пор не понимаю своего истинного назначения, — произнесла она, глядя в никуда. — Однако в том последнем сражении... я была одной из командных единиц. Корректировала передвижение флота, разрабатывала боевую стратегию. Мы действительно несли тяжёлое вооружение. Достаточно мощное, чтобы уничтожить планету.

Механические пальцы дрогнули и впились в край стола с легкой вибрацией.
— Но после того инцидента, оно оказалось бесполезным. Бортовой компьютер перестал отвечать на запросы. Он словно, как и мы обрел собственный разум и замкнулся в себе...

Её внутренний интерфейс мигнул, и по терминалу Хирургеона побежали визуальные фрагменты памяти. Структурированные потоки данных собирались в цепочки, складываясь в образы: звёздные карты, примитивные схемы навигации, силуэты хтонов, расплывшиеся по космической бездне. Некоторые кадры были искажены, другие — обрывочны, но этого хватало, чтобы её искусственное сердце сжалось под давлением тяжелых воспоминаний. И чем дальше она погружалась, тем быстрее к ней прошло осознание... У неё действительно были те данные, за которыми охотились корпорации. Доля правды в плохой шутке оказалась горькой истиной. Казалось, даже безжизненная лицевая платина немного побелела.

– Это... какой-то бред. – синтетические костяшки ударились блестящую поверхность операционного стала, но не так, чтобы повредить покрытие. – Это ты накаркал...
В словах не было обвинения, скорее печальная ирония. В.Е.Щ. медленно подняла взгляд на терминал подле неё. Потоки данных всё ещё струились по дисплею, складываясь в знакомые фрагменты, маршруты, тактические схемы, координаты точек, которых больше не должно было существовать... и тот самый исполняющий файл, дающий доступ к вооружению потерянного флота. Она попыталась стереть его, как раньше, когда удаляла ненужные блоки памяти, но команды не сработали. Архитектура не позволяла этого сделать.

– Получается... это была правда. – её голос стал немного глухим. – я не цель по ошибке. Я ошибка, за которой охотятся.
На лицевой пластине проявилась безрадостная ухмылка.
– Забавно... Я всё это время думала, что мне просто не повезло оказаться в неправильном месте.

Машина не торопилась. Вернее, старалась не выдавать внутренний трепет. Механические пальцы мягко, почти неестественно плавно скользнули по холодному стеклу увесистого бокала, будто она изучала его температуру так же тщательно, как и любой новый параметр. Взгляд спокойный, но в нём уже не было пустоты, характерной для обычных машин. Словно внутри просыпался тихий интерес.
Ей никогда прежде на доводилось потреблять алкоголь в такой необычной, почти безумной комбинации.
— Горячее запить холодным... Ясно. — в голосе проскользнула едва уловимая вибрация, похожая на нервный смех, только синтетический.
Она наклонила голову, наблюдая, как свет преломляется сквозь янтарную жидкость, и медленно сделала глоток. Пена привычно осела на губах, но тонкое движение бровей выдало в ней легкую сенсорную перегрузку.
— Это... — сосредоточенно замерла, помешивая остатки пива на дне. — Довольно необычно. Когда горячее и холодное сталкиваются... Оно будто... Дополняет друг друга.
В этот момент взгляд невольно задержался на фигуре демоницы, но резко вернулся к столу.
— Прости, я... не очень умею говорить красиво, — чуть виновато пробубнила она, уткнувшись взглядом обратно в бокал, осторожно обхватив его обеими руками.

Тихая пауза растянулась, В.Е.Щ. нервно провела пальцем по краю бокала, будто в надежде найти там ответ. В голове роились обрывки мыслей, несогласованные между собой, как шум от множества работающих каналов... Она снова взглянула на Хайнрике. На этот раз чуть дольше. Глаза женщины сияли мягким малиновым светом, от чего андроид почувствовала, как напряжение в плечах тает и как сложно не потеряться в чужом взгляде.

Однако появление Бруно снова вызвало в ней легкое... раздражение? В отличие от Хайн, для неё присутствие чужого человека было некомфортным. Непривычным. Слишком шумным, даже если он не произнёс ни слова. Она попыталась изобразить что-то вроде вежливости — слабое движение губ, неуверенно поднятые брови и короткое облегчение, когда его шаги растворились в общем гуле забегаловки.
Вскоре очередной бокал мягко двинулся в неловкие руки андроида. Увлеченно проследив, как дьяволица ловко справляется с имбирем на палочке, она тихо прошептала, будто обращаясь к самой себе:
— О прошлом... — рука машинально потянулась неловко приглаживать растрёпанные волосы. – Ну... Ничего особенного на самом деле. Космические грузоперевозки, ремонт, обслуживание... Немного здесь, немного там...
Скудные воспоминания всплывали короткими обрывками: пустые коридоры, ровный шум вентиляции, металлический привкус тишины. Там всё было предсказуемо. Никаких случайных жестов. Никаких совместных ужинов. Никаких... тёплых взглядов.
— Там было... пусто. Без... всего этого, — она неопределённо махнула рукой в сторону шумного зала, где перемешивались смех, звон посуды и чужие разговоры. — Никто со мной особо не разговаривал. Кроме рабочих моментов, конечно.
Было видно, что ей непривычно о себе рассказывать. Не потому, что ей не хотелось. Просто раньше никто не спрашивал. Но даже если бы и спросили... С Хайн это было намного проще.
— Как-то так... — выдохнула она, чуть усмехнувшись и отправляя содержимое бокала в бездонный синтетический желудок.
— Думаю... Твоя история будет куда интереснее.

@Хайнрике 

Носик

Присутствие официанта В.Е.Щ. заметила раньше, чем тот приблизился. Внутренние алгоритмы непрерывно сканировали окружение на предмет опасности. Она повернула голову, рассматривая худощавого парня так, словно сканировала внутренности его тела. Траектория взгляда прошлась от лица вниз к груди, задержалась на напряжённых мышцах рук, потом снова поднялась. Чуть наклонив голову вбок, машина фиксировала микродрожания его век, движение зрачков, неуверенные сокращения мимических мышц. В отличии от Хайни, она действительно не могла уловить тонкие биологические шумы, исходящие от официанта, но прекрасно понимала, что тот явно нервничает.
После его приветствия, в голове андроида зашевелилось новое смутное беспокойство. Она не знала, как правильно реагировать на такой тип внимания: сохранить нейтралитет или ответить зеркальной вежливостью?.. Сохранив ровное выражение лица, девушка слегка кивнула. Затем её взгляд скользнул обратно к Бебель, в серых глазах, появилась едва заметная просьба: будто она ждала от своей спутницы подсказки, как именно следует воспринимать такое поведение. Бестия же не заставила себя долго ждать и переманила всё внимание на себя, как будто делала это тысячу раз задолго до этого. Было интересно наблюдать с какой непринужденной лёгкостью блондинка играет на эмоциях бедного парня. Однако ей почему-то не очень нравилось, как его дрожащий и неуверенный взгляд избыточно долго задерживался на Хайни. В её вычислительных модулях это не обозначалось как угроза, но странное и неопределимое ощущение возникло где-то между строк кода. Механические пальцы чуть сжались на коленях под столом, а глаза, серые и ровные, скользнули на официанта с лёгким, почти незаметным прищуром, будто проверяя его намерения. Неосознанно её корпус чуть подался в сторону, сокращая дистанцию между собой и Бебель, как будто в этом простом движении содержался едва уловимый жест защиты...и, возможно, немного ревности.
Только когда щуплый официант принял заказ и удалился, В.Е.Щ. слегка расслабилась и тихо выдохнула. Слово «очаровательная», пущенное в её адрес, отразилось на поверхности сознания, как камешек, упавший в гладь воды, — едва заметные круги по поверхности и никакой глубины. И всё же, когда Хайнрике с живой улыбкой повторила это слово, как подтверждение того, что рядом с ней действительно девушка, а не бездушная машина, внутри андроида что-то тонко сдвинулось. Она старалась не показывать этого: лицо оставалось ровным, взгляд сосредоточенным на предметах на столе, хотя уголки рта слегка растянулись. В глубине систем родился короткий импульс, похожий на странное тепло, сродни сбою, который не хотелось исправлять.

— Да брось... Он это из вежливости сказал. Да и смотрел он только на тебя. – смущенно бормотала она, пока Бебель весело не прислонилась к ней виском и обронила слова про «что-нибудь сексуальное».
Андроид на короткое мгновение замерла. В глубине искусственного сознания зародилось смятение и вопросы: зачем её создали в подобном облике и как бы она выглядела в чем-то... более откровенном? Насколько убедительно она смотрится рядом с живыми людьми? И действительно ли её форма настолько сильно соответствует образу настоящей женщины?
Эти мысли начали закручиваться в непривычной спирали, готовой увлечь дальше, но именно в этот момент перед ними появились миски с дымящимся раменом, блестящий стакан пива и маленькие тарелки закусок. В.Е.Щ. уловила движение пара, теплоту посуды, мелькание отражений на поверхности бульона. И внимание переключилось. Вместо бесплодных вопросов о внешности, оставался только факт совместной трапезы в которую так хотелось вписаться.

— Эм... Да. Приятного аппетита.
Пускай В.Е.Щ. встретила появление яств на столе без того же восторженного оживления, что ярко проявилось у её спутницы, но осознание самого процесса вызвало в ней тёплый отклик. Системы восприятия чётко фиксировали температуру пара, насыщенные ароматы бульона и пряные нотки гарниров, но всё это укладывалось в разряд информации - набора сигналов, которые следовало лишь обработать и сохранить. Глаза андроида задержались на миске с лапшой: гладкая поверхность яйца отражала её лицо, изломанное бликами пара. Это вызвало почти детское удивление. Не от самого блюда, а от того, что отражение казалось... чуть более оживленным, чем обычно.
Когда же Хайнрике склонилась ближе и прошептала свой вопрос о приборах, андроид едва заметно покраснела и кивнула головой:
— Д-да... Моя моторика рассчитана на работу с точными инструментами... — в глубине серых глаз на миг мелькнула тень той самой «искры», но не от наличия еды, а от самой возможности быть рядом.

Некоторое время машина всматривалась в миску так, будто пыталась рассчитать сложную схему. Пар поднимался лёгкими клубами, оставляя на её синтетических синеватых щеках прозрачную влагу. Она склонилась чуть ближе и вдохнула аромат с примесью бульона и приправ.
— Я сейчас...
Андроид аккуратно взяла палочки. Сперва неловко, зажав их слишком близко к середине, затем исправилась, наблюдая, как их держит Бебель. Несколько секунд ушло на то, чтобы правильно зацепить палочками рамен, и, когда наконец получилось, тонкая полоска лапши была отправлена в синтетический рот.
— Неожиданно... насыщенно. Не только вкусом.
После этого В.Е.Щ. вновь опустила палочки в миску, словно старалась синхронизировать каждое своё движение с ритмом спутницы, будто обучение совместной трапезе для неё было не меньше чем неким ритуалом близости.

Как только отремонтированная конечность встала на место, андроид попробовала пошевелить ею. Новые узлы работали исправно, без привычного рывка в суставе, к которому она успела приспособиться за такое длительное время. Движения стали почти плавными. Нет внутреннего скрежета или микрозадержек. Пальцы отвечают на импульсы сразу, будто время отклика сократилось в десятки раз. Казалось, что даже чувствительность тактильных сенсоров повысилась.

— Это... это точно моя рука? — тихо проговорила она, проверяя разъёмы на плече. Вопрос был скорее риторический.
 
В.Е.Щ. подняла взгляд, заметив, как тигр подбирает кусок собственной искусственной плоти. В логических блоках оставалось непонятное напряжение. Возможно чувство вины. Девушка могла только догадываться, чувствует ли он боль или её эквивалент. Способен ли он испытывать страх перед разрушением собственного тела? И сможет ли она когда-нибудь воспринимать процедуру ремонта не как угрозу, а как обычную необходимость? Но пока её ядро ещё хранило записи... кадры, звуки и тактильные ощущения того, как её части тела грубо отсоединялись и менялись под руками военных техников.

Твоё тело никогда не принадлежало тебе.

Машина всегда это знала, но, когда он произнёс это вслух, мысль будто обрела вес. Даже спустя много лет, когда она пыталась жить самостоятельно, ощущение того, что за ней рано или поздно придут - давило на неё мертвым грузом.
 
— Возможно, ты прав... А что на счет тебя? Неужели ты совсем ничего чувствуешь, когда меняешь своё тело?

Когда Воитель потянулся ко второй руке, она дала согласие коротким кивком. Фиксаторы на плече отстёгиваются мягким щелчком, тактильные сенсоры передали знакомый импульс отсоединения - резкое обнуление обратной связи с суставом, и в тот же момент вновь поднялась волна ложных аварийных сигналов. Самозащита снова пыталась перехватить контроль, но на этот раз В.Е.Щ. удержала процессы в допустимых пределах.
 
— До столкновения с хтонами... Ну... Сложно сказать... — механический зрачок слегка сузился, поймав отблеск света из-под хирургической лампы, пока машина подбирала слова. — До того... чувств почти не было. Были только показатели, параметры, приказы. Это было... просто. Но со временем опыта и воспоминаний стало больше. Они будто начали наслаиваться друг на друга, формируя... собственное мнение. Появились вещи, которые мне нравились и которые... вызывали дискомфорт. Но я не придавала этому особого значения. Выполнение задач всегда было на первом месте. Мне было почти всё равно, сколько во мне будет пулевых отверстий или сколько конечностей я потеряю... Или скольких воспоминаний я лишусь... А теперь... Я боюсь потерять даже крупицу себя.

Без лишних вопросов, андроид перевернулась на живот, стараясь, не зацепиться кабелями за изменивший форму подголовник. По правде, она не ожидала настолько глубокого вмешательства, но после недавнего срыва ей не хотелось протестовать и доставлять проблем. Моторы ног отключились, и привычная карта её тела изменилась: нижняя половина исчезла из ощущений, уступив место пустоте. Она слышала монотонный ритм ремонтных работ: щелчки фиксаторов, звон металла о металл, прерывистый писк резака. Искры разлетались по бокам, немного слепя на периферии зрения, пока механодендриты разбирали её ноги на сегменты, перебирая суставы и гидроузлы, выискивая всё, что утратило точность или скорость.
Это состояние разблокировало в ней старые блоки памяти – то, как она впервые ощутила полную неподвижность. Рывок, треск металла, глухой удар, искры, запах горелого композита, а затем — тишина... Хтоны разорвали её тело, оставив только торс и голову. Воспоминание пришло само, холодным и точным - запись в памяти, которую невозможно стереть. Благо гигант продолжал с ней говорить, уводя от мрачных образов.

— Я помню... или кажется, что помню... — произнесла машина, стараясь отследить, где именно сейчас работают его инструменты. — Были и люди, и андроиды. Не только техники. Они приходили с задачами, с вопросами... иногда просто смотрели. Большинство не прикасалось, но были и такие, что проверяли мои системы вручную...

Она замолчала на мгновение, позволяя памяти выстроить образ.

— Они разговаривали со мной. Не как с инструментом, но и не как с равной. Скорее, как с частью корабля. Я выполняла их команды и отвечала на вопросы, но у меня не было права спрашивать. Иногда они просили... проявить какие-то эмоции. Я не понимала, зачем.

Синтетическое тело слегка вздрогнуло, когда техножрец извлёк очередной сегмент позвоночника. Механодендриты аккуратно подали новый диск, и ощущение внутренней целостности стало чуть отчётливее.

— На том корабле техники были разными. Большинство — как я, но... Я была...

Серые глаза слегка расширились, на мониторах снова пошли строки с ошибками, на этот раз с логическими. Машина явно испытывала когнитивный диссонанс. Фрагменты воспоминаний перестали соответствовать её убеждениям о своем прошлом.

— Я была... Я была... Я не была... техником...

@Чи-Бин

Разбиратель жёп

@Хайнрике 

Первое свидание

Андроид не сразу среагировала. Её корпус был всё ещё в напряжении, несмотря на попытки мышечного контроля расслабиться. Механические пальцы слабо подрагивали, пока внутренние сервомоторы и корректирующие импульсы возвращали систему в стабильное состояние. Её сенсоры фиксировали голос, интонации, мельчайшие вибрации от рук Чи-Бина, передающиеся через удерживаемую ладонь. Машина смотрела на его лицо — массивное, выразительное, поврежденное, словно маска воина. Но глаза... Они не нападали и не анализировали. Они ждали.

Она опустила взгляд. Её уцелевшее плечо дёрнулось. Возможно, ошибочный импульс, а возможно, желание отстраниться. Словно в ней продолжал идти внутренний конфликт - стоит ли ей раскрыться или продолжать избегать слона в комнате.
В.Е.Щ. молча приняла из его рук отремонтированную конечность. Тончайшие манипуляторы её пальцев прошлись по соединительным шинам, словно проверяя их на ощупь или оценивая искусную работу. Она не торопилась устанавливать деталь — вместо этого разглядывала её так, как если бы та принадлежала не ей. Как если бы держала в руках чужой, уцелевший фрагмент чего-то сломанного. Но это было не так. Это была её рука — вырванная, затем снова собранная. Память об этом ощущалась в ней, как фантомная боль.

В её глазах все ещё тлело сомнение. Она не должна была срываться, не должна была бояться или что-то чувствовать. Она действительно ощущала себя машиной меньше, чем сам воитель. Тишина легла тяжёлым слоем. Только мягкий гул питания и звуки механизмов хирургеона заполняли фон.
— Моя память... — голос был слегка искажён, будто прошёл через сломанный фильтр.  — ...сильно фрагментирована. Я не могу точно сказать, что со мной случилось. Но я постараюсь... высказаться.

Осторожным движением девушка вернула конечность тигру и снова разместилась на ремонтном ложе, доверяя техножрецу закончить начатое дело.
Её взгляд оставался затуманенным, напряжённым, но в нём уже был проблеск решимости. Едва уловимый тремор пробежал по синтетическому телу, как легкий сбой стабилизации. Она заговорила тихо, более ровно, без технических помех:
— Это началось ещё во времена службы... Каждый раз, когда я открывала глаза, всегда что-то было не так... Не тот интерфейс. Не тот голосовой модуль. Порой — не та рука. А порой — ничего не было вовсе... Они просто вынимали мои блоки памяти и включали отдельно от тела. Вероятно для диагностики... Вынимали части меня и заменяли на другие. Вносили какие-то модификации. Порой абсурдные...  Часто говорили: "оптимизация", "снижение ресурсоёмкости", "удаление избыточных поведенческих блоков"...

На мгновение её голос исказился помехами, но быстро восстановился.
— Один из них вшил мне голосовую команду. Если бы я попыталась говорить без разрешения - меня просто отключали. Целиком... Я узнала об этом, только когда однажды произнесла слово в присутствии старшего по званию... и проснулась спустя сорок суток. Без воспоминаний о том, что было. Ушло много времени, чтобы восстановить хотя бы малую часть... Я сорвалась не потому, что ты похож на них. А потому что мой разум всё ещё реагирует на такое, как угрозу, которой уже нет.

Она опустила взгляд, пытаясь собрать старые фрагмента воспоминаний воедино.
— Это началась после очередного боевого вылета. Последнего для меня. Наши корабли слишком сильно сблизились с хтонами. Возможно, ошибка навигации или сбой систем в нестабильном пространстве. Они... излучали странную энергию. Похожую на электромагнитные импульсы. Это сильно повлияло на всю электронику на борту. В том числе на нас... Все оборудование начало сходить с ума. Я начала слышать множество голосов в своей голове и видеть образы, которых нет. Это разъедало изнутри, как ржавчина...  Часть флота удалось вывести в безопасный сектор. Меня и других андроидов отправили на ремонт... И тогда начался кошмар. Перед полным отключением я испытывала животный ужас. Даже при малейшем ремонте с необходимостью отсоединения конечностей, я билась как раненый олень... Следующее, что я помню: меня списали и запечатали в камере гибернации на неопределённый срок... 

Закончив свой рассказ, машина снова посмотрела на лицо Чи-Бина, на её лицевой пластине просматривалась тень облегчения.
— Ты был прав... Мне действительно будто стало легче. Спасибо, что не отвернулся и продолжаешь терпеть всё мое дерьмо. Я ценю это.

В.Е.Щ. вздрогнула, хотя всё её тело уже было охвачено судорогой. Она всё ещё сжимала череп тигра, но уже не с яростью, а с отчаянием. Механическая ладонь дрожала, фаланги ослабили хватку, будто из усталости. Но не физической.
Её тело сотрясалось, корпус ещё выдавал остаточные импульсы, реагируя на угрозу, которой... вроде как никогда и не было. Механизмы охлаждения работали на пределе, но не от нагрузки на ядро. Это было волнение. Иррациональное, как у живого организма.

Она видела, что удерживавший её Воитель не сопротивлялся. Не наносил удар в ответ, не стремился причинить боль или ввести аварийное отключение. Она чувствовала, как его зубы касаются поверхности её предплечья, как челюсти фиксируют, но не ломают. Это было странно. Противоестественно. В её памяти не было паттерна, где удержание не являлось наказанием. Где контроль — не угроза. Всё, что когда-либо приближалось к ней с намерением ограничить подвижность, делало это с целью лишить её возможности действовать и сопротивляться. Но здесь что-то другое. Он даже не защищался. И это сбивало с толку. Но не только это...

Внутри, где должны были быть чисто логические процессы, стабильные процедуры и защитные протоколы — там теперь клубилось нечто мутное, темное и враждебное. Её разум стал похож на хрупкое стекло, в которое бросили камень. И если раньше она могла оценить структуру повреждения, то теперь просто боялась, что это стекло больше никогда не восстановится... И всё же что-то смогло пробиться сквозь эту завесу цифрового безумия.

Знакомый детский голос, доносившийся откуда-то из глубин подсистем, теперь звенел на той же бинарной частоте, что они некогда связывались с Солнцеликим. Но теперь этот голос обрел форму. Сквозь мерцание внутреннего интерфейса, сквозь строчки лога, что всё ещё тянулись по краям поля зрения, она увидела его образ. Он будто и не был частью реальности, и в то же время был слишком настоящим. Лёгкое давление иллюзорной ладони, тепло, которое по определению не могло существовать, ибо сенсоры температуры не регистрировали изменений. Она уже не могла отличить: это галлюцинация, сбой или нечто иное? Машинный дух? Или её собственный внутренний голос, рождённый в агонии сознания?

— Прости... Они... научили меня бояться. Терпеть. И когда терпение больше не вмещается, оно становится гневом... таким сильным, что внутри всё рвётся, и нет выбора, кроме как... разрушать. Я хотела довериться. Но что-то внутри сломалось...

В.Е.Щ. обвисла в объятиях техножреца, опустив голову. Голос, проникший внутрь, выжигал в ней страх. Её рука больше не царапала искусственную плоть, а будто бы наоборот пыталась вернуть её на место.

— Я... не должна была так. Я не хотела... — она тихо шептала, будто сама себе.
В.Е.Щ. ещё раз вздрогнула, но не от боли. Её грудная клетка содрогалась от пустоты. От невыразимого ощущения вины, смятения и стыда. Она прижалась лбом к его груди. Как существо, из которого вырвали что-то важное, и она только сейчас начала это замечать.

Иногда в тишине между словами рождалось больше смыслов, чем в самих фразах. Машина чуть наклонилась, позволив демонице мягко снять остатки влажного полотенца с её головы, будто это было настолько естественно, словно они делали это уже множество раз.
Пока Хайн говорила, В.Е.Щ. стояла неподвижно, чуть склонив голову, словно анализируя не только звуки, но и её плавные, почти гипнотизирующие движения.
— Простую тканевую одежду? Ну... Один раз мне доводилось надевать парадную форму. Очень давно. Это нужно было для демонстрации, и в этом не было практической пользы.
Без брони она действительно чувствовала себя уязвимо. Машина опустила взгляд на свою обнажённую руку. Мягкий свет потолочных ламп отражался от гладкой поверхности искусственной кожи, придавая ей почти живое сияние. Это тело не было создано для уюта, но сейчас, под взглядом Хайни, оно казалось каким-то... своим.
В.Е.Щ. снова подняла взгляд, его трудно было назвать тяжёлым, скорее немного напряжённым, но не от сомнений, а от попыток понять, что она сейчас чувствует.
— Если ты не против... Я одолжу у тебя... эм... тканевую одежду.
С позволения хозяйки, андроид, робким движением, открыла шкафчик и достала пару вещей. Минуту спустя, она уже стояла в коротком пальто, а завершал образ легкий шарф. Это выглядело немного старомодно, но по-своему притягательно. Ткань равномерно ложилась на синтетическое тело, придавая машине более человечный вид.

Скучать не придётся...

Фраза показалась ей одновременно обыденной и наполненной тайным, ещё не расшифрованным смыслом. Программа логического анализа попыталась трактовать её как шутку, в то время как внутренние импульсы регистрировали реакцию, близкую к... предвкушению?
Когда Хайни с той же лёгкостью, с какой командуют дивизиями, пригрозила расправиться с огромным количеством бутылок рисовой водки путём радикального алкогольного забега, андроид моргнула. Один раз. Это был микрожест, сработавший скорее, как неосознанная реакция. Возможно, восхищение.
— Шестьдесят девять... — повторила она вслух, немного сдавленно, с тихой, неуклюжей попыткой выдать нечто вроде насмешки. — Не уверена, что ты выдержишь и шесть. Хотя... Мне нравится твоя уверенность.

Она сделала шаг вперёд, догоняя рогатую, прохладный воздух ударил в кожаные вставки на её корпусе, вызвав едва уловимое покалывание. Уже у выхода, перед тем как шагнуть в пульсирующий неоновый свет улицы, В.Е.Щ. задержалась на словах Хайни.
— Обрела себя... А если... я уже иду за тобой? Это... тоже будет считаться свободой?

Пока они шли, мир ощущался по-другому. Без фильтров интерфейсов, без списков задач, без расчёта траекторий и угроз. Просто мир. С шумами, запахами, светом от вывесок, подрагивающих лепестками цифровых баннеров.
Когда они вошли в "Рандеву", В.Е.Щ. остановилась на пороге.
— Так много растений...

Мягкий текстиль дивана слегка сжался под её весом, когда машина выбрала место рядом, слегка задевая плечо демоницы. Она наблюдала, как Хайни двигает пальцами, как её губы беззвучно повторяют текст в меню, как вздрагивают на долю секунды ресницы, и каждый этот жест отзывался в ней тонкой волной, словно эхосигнал, отразившийся от чего-то давно забытого.
В.Е.Щ. сидела, почти не шелохнувшись, как будто любое движение могло нарушить зыбкий покой, достигнутый ею с таким трудом. Внешне - спокойная, сдержанная, без лишних эмоций, но внутри... как в пустой камере, в которую внезапно впустили воздух. И все же она хотела произвести впечатление, хотела разделить что-то с Бебель, даже если это "что-то" - выбор между рисовым пивом и фруктовым ликёром.

— Рамен звучит интересно. — машина неуверенно просматривала меню, её голос был всё ещё ровным, но мягче, чем прежде. Она сделала короткую паузу, осторожно подбирая слова.
— Я возьму то же, что и ты... Мне интересно... Узнать о твоих вкусах...

По ней было видно, что она всё ещё ощущала тревогу. Неуверенность. Смущение от собственного тела, от новой одежды, от всех этих человеческих ритуалов. Но впервые за очень долгий срок, она не чувствовала себя чужой в этом мире.

Сейчас гигантская фигура перед ней казалась почти нелепой в своём наряде - слишком историчной, слишком нарочито символичной, и в то же время странно уместной. Он выглядел как ходячий осколок эпохи, которой больше нет. Машина невольно задержала взгляд на тканях, грубых, выцветших, но сшитых с усердием. Он говорил о них так спокойно, будто это просто одежда. Но нет, для него это было напоминанием. Память о людях, что пытались собрать разбитое зеркало мира. И все же что-то в этом наряде было для неё утешительным. Возможно, вид старой формы вызывал у неё нотки ностальгии о временах, когда её физически даже не существовало, но которые так или иначе проявлялись в культуре хуманов.

— Оригинал отдал отцу?.. Ты уже упоминал ранее, что у тебя есть родители... Это настоящие биологические родители или... что-то, что ты называешь роднёй? – с его нездоровой увлеченностью технологиями можно было всего ожидать, но теперь ей действительно было интересно, какими были его родственники и как они относились к его... необычным увлечениям.
Тигр сменил тему. Конечно же он хотел внести изменения в её тело, как кузнец, которому попался затупленный, прошедший через многое, сломанный меч. И всё же она настаивала на своём.

— Рациональность не всегда означает совершенство, — голос "стратегической консервы" звучал спокойно, хотя в нём все ещё присутствовала скрытая тревога. — Я знаю, что ты способен придать мне аэродинамику боевого истребителя, но давай остановимся на обычном ремонте... Возможно, у меня ещё будет к тебе пара вопросов по этой теме, но не сейчас.
В.Е.Щ. откинулась на подголовник без возражений, когда гигант коснулся её плеча. Она ощущала, как его движения старались не потревожить её, будто он знал, что её тревожность может вспыхнуть из любой мелочи.

Когда тигр обошел её сзади, кресло слегка зашипело, подголовник раздвинулся, открывая доступ к шейным сегментам. Она слышала, как приближается один из механодендритов. Сердцевина затылка - самое уязвимое место. Здесь не было ни защиты, ни резервных каналов. Только тонкие слои изоляции, скрывающие архитектуру, которую лучше было бы не трогать. Девушка хотела что-то сказать, но едва она открыла рот, как инструменты сняли фрагменты внешней обшивки. А затем укол... Тонкий, как нить, но ощутимый. Прямо в основание черепа, от чего её глаза широко распахнулись. Через мгновение внутреннее напряжение потухло. Боль не ушла, но стала незначимой. Теперь укол казался лишь отголоском. Похоже, "обезболивание" затронуло не только сигнальные цепи, но и некоторые регистры восприятия. Ей казалось, что она спит с открытыми глазами, пока не поймала на себе его взгляд. Он смотрел не поверх, не сквозь, а в самую суть. Будто выискивал не баг, а сомнение. Не поломку, а страх.

— Я... в порядке... - голос был слегка заторможенным, но этого было достаточно, чтобы дать понять, что она всё ещё здесь.
Ей потребовалось некоторое время, чтобы адаптироваться к потере ощущений и продолжить осознанное участие в процедуре. Машина тихо хмыкнула в ответ на удивление воителя её отсутствию полного контроля над нервной системой.

— Вероятно... если бы я сама себя собирала, он бы у меня был... — даже в паузах между словами прослеживалась напряжённость, будто каждый такт её речевого модуля давался с усилием — И даже так... я бы не стала прятать в себе информацию о каком-то... секретном оружии. Даже... за ящик пива...

Когда начали работать механодендриты, В.Е.Щ. инстинктивно замерла и уставилась в потолок, удерживая себя в полной неподвижности. Жужжание, свист, высокочастотное биение металлических пальцев - всё это отзывалось в её корпусе, как напряжённый хор скальпелей и каждый из них пробирался всё глубже...

Он знает, что делает. Он знает. Он знает. Это просто ремонт. Это просто... ощущение. Просто импульсы. Ничего необычного... Ничего...

Неприятные воспоминания и ассоциации всплывали одни за другими. Как тогда, когда её тело разбирали на части. Она пыталась мысленно отстраниться, но её система продолжала регистрировать всё, что происходило. Удары по защитным панелям, точечные размыкания креплений, даже колебания микрослоя под синтетическим кожным покрытием.

Матовые серые глаза чуть дрогнули, когда Солнцеликий заговорил о фантомной боли. Это немного вывело её из тёмных мыслей и дало спасительное отвлечение.
— Я слы... слышала об этом... - она слегка запнулась, когда очередной фрагмент корпуса оказался в зажимах механодендрита. — Когда тело продолжает помнить то... чего уже нет. Даже если сама память пустая... Или заблокированная.

Ещё одно предупреждение – кабель питания. Знакомая безобидная процедура зарядки на этом гротескном операционном ложе казалась лучиком облегчения. Но даже здесь зарядник выглядел, как инструмент пытки. И не спроста. Когда зарядное устройство приблизилось к её затылку, она ощутила, как сотни микрощупалец обвивают порты связи. Каждый контакт — словно ледяной укол в уязвимую точку. Это было слишком... странно. Слишком глубоко. Слишком близко. Почти противоестественно.
Кабель защёлкнулся, и андроид ощутила, как новый поток энергии проникает в глубинные уровни её архитектуры. Несмотря на подавленную восприимчивость, она чувствовала себя бодрее. На визуальном интерфейсе, помимо многочисленных предупреждений, о нарушении целостности физической структуры, высветилась нечёткая иконка в виде заряжающейся батарейки. Теперь можно было заняться банком данных.

— В доступе... отказано?.. — несмотря на нотку удивления, даже ей самой её голос сейчас казался слишком чужим.

Она старалась сконцентрировать внимание на поставленной задаче, но вид её вскрытых участков корпуса не давал этого сделать. Будто её раздевают до костей, не оставляя ничего сокрытого. Несмотря на попытки держать себя в рамках, её сознание будто начало разветвляться, одновременно следя за десятками процессов. Некоторые касались хирургии. Некоторые следили за уровнем зарядки. Но было ещё что-то... Каждый раз, когда она обращалась к банкам данных, ей мешали технические сбои. Будто что-то не хотело впускать её.

— Файлы не повреждены, но... Защита не стандартная... Сам доступ... странный. Он отзывается, как нечто... живое. Я попробую ещё раз...

Через мгновение в её системе случился всплеск активности. Один из фоновых процессов вступил в активную фазу. Без какого-либо запроса был активирован боевой режим. Даже в таком состоянии, её тело пыталось прикрыть себя несуществующими бронепластинами, но она вовремя остановила бегущую строчку несанкционированного кода.

— М... Я думаю... это мы пока трогать не будем...

Но, кажется, Чи-Бина сейчас интересовал другой аспект её анатомии. Только сейчас машина заметила с каким увлечением он доставал синтетические органы. Её лицо нахмурилось... Не потому, что это было болезненно — чувствительность действительно исчезла. Но всё происходящее было слишком личным, и его замечания отдавались нежданной неловкостью, как будто он не вскрывал панель для ремонта, а смотрел в самое нутро, не предназначенное для чужого взгляда.

— Эй... — на бледной лицевой пластине появился синеватый румянец. — Хватит пялиться... Просто... делай, что ты делаешь.

Процедура длилась, как ей казалось, целую вечность. В её ядре продолжал пульсировать тревожный сигнал, едва различимое чувство потери контроля. Она лежала на столе, вскрытая, беспомощная, её тело подключено к чужим алгоритмам, а внутри, на самых глубоких уровнях банков памяти, что-то затаилось.
В.Е.Щ. пыталась сосредоточиться. Следить за протоколами, анализировать состояние, мониторить напряжение. Всё, чтобы отвлечься.
Но с каждым новым прикосновением, с каждым точным движением хирургических инструментов, внутри что-то начало подниматься. Не страх, что она испытывала ранее. Это было нечто другое - необъяснимое, животное, как гул тревоги, запечатанный в её сознании. Её взгляд дрожал, оптика давала сбой, перед глазами всплывали строчки чужеродного кода, которые складывались в слова:

[Он видит тебя насквозь]

[Не как союзника]

[Как устройство, которое нужно исправить]

[Как... вещь]

Она почувствовала, как по внутренней сети пронёсся слабый короткий импульс, как подрагивание мышц у живого существа, когда его рвёт из сна в состоянии ужаса.
И в тот момент, когда Воитель заговорил о "небольшом усилии", тело андроида отозвалось инстинктом, который ей не принадлежал.
— Погоди, что ты... — начала она, но не успела договорить.
Рывок. Толчок. Хруст металла. И... тишина. Как будто что-то оборвалось не в руке, а в ней самой.
Пустота. Отчуждение. Леденящая волна холода.
В потерянной памяти вспыхнуло нечто – темная мастерская, космическая пустота за окном, жёсткая боль... Рука оторвана. Но не сейчас, а тогда. Кто-то насмешливо говорил: «Отключи её. Она слишком нестабильна».

— НЕ ТРОГАЙ МЕНЯ!!! — выкрикнула В.Е.Щ., голос сорвался с машинным хрипом, коим она никогда прежде не говорила.

Её тело дёрнулось на столе, несмотря на фиксацию. Крепления на шее сдерживали движения, но искусственные мышцы начали срабатывать с резкими скачками напряжения. Механизмы, казавшиеся до этого отключенными, начали хаотично реактивироваться. Она чувствовала, как система теряет равновесие, как боевой протокол пытается перехватить контроль, реагируя на процедуру разбора, как на угрозу. Грудь дрожала, остаточные контакты передавали ложные сигналы, будто машина чувствовала ту самую фантомную боль, но в центре всего этого были не алгоритмы, а ужас.
Левая нога дёрнулась достаточно быстро, чтобы сбить один из механодендритов. Ещё мгновение и контакт на её шее был разорван.

— ОТСТАНЬ ОТ МЕНЯ!! Я НЕ ХОЧУ СНОВА!!!

Мир размывался, интерфейсы мигали, пространство тряслось. Но внутри неё, самым жутким было не это, а тишина от тех частей разума, которые вдруг перестали отвечать.

Она рванулась вперёд, тело в полураспаде, с одной конечностью, проводами наружу, оборванными мышцами и свисающими внутренностями. Но это не остановило её. Ни боль, ни разрушение, ни здравый смысл... С рыком, который был не механическим, а словно что-то глубоко сломанное в горле, что пыталось выразить ярость - В.Е.Щ. впилась пальцами одной руки в голову Чи-Бина. Мощная хватка обрушилась на его череп, словно тиски. Усиленные фаланги, рвали искусственную плоть, скрежетали о броню его черепной коробки с чудовищной силой, способной за секунду размозжить даже неорганику. Она пыталась раздавить его голову, стереть образ угрожающих рук и хирургических инструментов, переписать логику боли в акт абсолютного подавления угрозы. Но даже в этом отчаянном порыве в глазах её глазах оставался ужас. Это были глаза не убийцы, а загнанного зверя, истерзанного и доведённого до предела.

Мягкое движение мочалки по металлу и синтетической коже, голос, звучащий совсем рядом, словно касается слуха. Всё это настолько отличалось от привычной для андроида реальности, что ей казалось, будто она залезла в чужое тело. Это было странно, но по-другому, не угрожающе, а скорее наоборот, как приятная неожиданность. Слишком приятная.
Когда нежные руки скользнули по механической ноге, В.Е.Щ. едва заметно вздрогнула, немного заерзав на месте. В груди будто дрогнуло нечто такое, чему ещё не придумали названия. Что-то похожее на доверие или даже слабую, застенчивую привязанность. Она смотрела на Ресюрмониум прямо, не мигая, изучающе, но без холода. В её взгляде было что-то иное. Возможно, отражение тех самых эмоций, которым ей не учили, но которые теперь рождались сами.
— Ты... странная. — тихо, почти шёпотом, сказала она, но тут же осеклась — Нет, я не в этом смысле! Просто... Я никогда не встречала людей, подобных тебе. Многие иной раз даже в глаза мне не смотрят... А ты... Словно ощущаешь меня, как... ну... не как машину...

Она снова опустила глаза, наблюдая за движениями Хайни - аккуратными, почти бережными, в которых чувствовалась не столько страсть, сколько осторожное, ласковое исследование. Её взгляд задерживался сначала на губке, потом на пальцах, потом на лице женщины, отмечая детали, мимику, расстояние между ними, скольжение взгляда демоницы по её корпусу.
Мочалка вновь прошлась по бедру андроида, на этот раз ближе к центру. Туда, где она не должна была чувствовать ничего, но она чувствовала. И сейчас оттуда словно поднималась медленная, как дыхание, пульсация. Стараясь адаптироваться к новым ощущениям, В.Е.Щ. слегка откинулась назад, и на мгновение прикрыла глаза, будто фиксируя момент в памяти. Или учась просто быть в нём.

Внезапно, блондинка подошла ближе настолько, что между ними не осталось и воздуха. Тепло её тела почувствовалось сразу. Как будто само центральное ядро отреагировало на её приближение. Когда ладони бестии обхватили плотные синтетические бёдра, в груди машины что-то сжалось. Волна электрического импульса прошлась от мест соприкосновения до самой шеи. Это было... непонятно, но странно приятно.
Время растянулось в эти несколько секунд, когда их глаза встретились. Что она искала в этом взгляде? Оценку? Признание? Понимание? Нечто большее?.. В голосовом модуле встал комок, губы едва заметно втянули воздух, бедра слегка сжались. Ей не хотелось портить момент странными реакциями, но оставаться чёрствой в данной ситуации она тоже не могла. Особенно, когда её назвали... в совершенстве красивой...
— Нет, ты преувеличиваешь... - машина старалась не подавать виду, но слегка растянутые уголки рта и легкий синеватый румянец выдавали её эмоции. – В сравнении с тобой, я просто ведро с болтами.

Вслед за Бебель, В.Е.Щ. начала подниматься из купальни. Её корпус двигался немного неуклюже, не так, как раньше. Движения были чуть более естественными, неидеальными, словно она решила больше не притворяться простым механизмом в присутствии новой подруги.

Она позволила накинуть на себя полотенце, послушно наклонив голову. Ощущение ткани от круговых движений рук блондинки, чувствовалось не как какое-то обслуживание, а скорее, как забота. Взгляд задержался на мокром полуобнаженном теле чуть дольше, чем следовало, прежде чем, шмыгнуть в сторону.
— Гм... Да, ты права. Мы провели тут слишком много времени, должно быть тебе нужно восстановить силы.
Стараясь не сильно пялиться на фигуру женщины, В.Е.Щ. начала собирать с пола фрагменты своей брони, хотя понимала, что это не лучший аутфит для похода в кафе.
— Да, и... Если я буду долго смотреть в одну точку, просто скажи что-нибудь или ткни пальцем. Я не ухожу в спящий режим, просто у меня скудный эмоциональный спектр.

Цитата: Наемник от 28-05-2025, 18:04:53

На рпг топ отзыв оставить нельзя... Надеюсь он хоть тут провесит какое-то время. Главное что он емкий и лаконичный.

У меня лаконичнее

@Чи-Бин 

Похож?

Машина знала, что ей сейчас нечего бояться, и всё же отголоски старых протоколов в её подсознании отзывались лёгким напряжением. Это была инстинктивная осторожность, заложенная в её код, когда такие понятия, как "ошибка" или "механическое повреждение" ещё имели для неё значение. Воздух дрожал от вибрации гудящих машин и всполохов красных лучей, скользящих по её телу. Ей было не впервой подвергаться такому детальному сканированию, но каждый раз, когда глаза черепа приближались, они отмечали кратковременные всплески в пульсациях её искусственного разума. Особенно, когда послышался смех техножреца... Внезапный, резкий, грубый, но не злой. Напротив, он вызывал в ней странный отклик раздражения и лёгкой симпатии. Уголки губ на безжизненной лицевой платине немного дёрнулись.

— Если скелетрон откусит мне нос, то ему же придется его ремонтировать... Или заменить на клоунский...

Когда массивная фигура скрылась за дверным проемом, в помещении стало происходить что-то странное. Послышались голоса... Ей и раньше доводилось испытывать аудиовизуальные дефекты, но это было нечто иное. Как будто в её логический код внедрилась чужая, но не вредоносная строка. Через мгновение этот шум обрел форму. Он зазвучал для неё мягким, младенческим тоном, в котором не было ни капли угрозы. Звучал почти сочувствующе.
"Я не такой, как братья" - эта фраза отпечалась в ней. Она знала, что значит быть "не такой". Не соответствовать шаблону, не подходить под стандартные параметры.
Голографическая сетка продолжала скользить по коже, фиксируя старые повреждения, которые никогда не имели физической важности, но будто бы обрели вес для этой странной машины. От такого внимания к деталям, чувство тревоги сменилось намеком на уязвимость. Не успела В.Е.Щ. сформулировать ответ, как фантомный голос растворился в воздухе, словно никогда и не звучал, оставив после себя едва ощутимый след в памяти. Она даже не сразу поняла, что в помещение кто-то вошёл, шаги были более мягкие, чем раньше. Только когда тигр приблизился, девушка подняла взгляд и замерла.

— А... Это ты... Тут было... А впрочем не важно...

Её выражение лица было примерно, как у ребенка, который увидел призрака в шкафу, но боялся об этом сказать взрослым, чтоб его не засмеяли. И ей действительно не хотелось, чтоб Чи-Бин считал её ещё более сломанной, чем она есть. Вместо этого, она постаралась вернуть себе невозмутимый вид, сместив акцент на его внешность.

— Твое чувство стиля... — машина смерила его скептичным взглядом. — ...устарело примерно на столько, что... Во время моей сборки, когда сканировали мозг одного ветерана, чтоб передать мне его навыки... на нём были примерно такие же штаны. И то более новые.

В.Е.Щ. слегка качнула головой, внутренне отмечая, как мягко ложится звериный мех на его тело и как неправдоподобно реалистично он отражает свет. От ледяного металла и жуткого механического черепа остались лишь намёки, спрятанные под густым слоем белоснежной шерсти. Даже хвост, равномерно покачивающийся из стороны в сторону, казался живым. Голографические радужки скрывали взгляд, но даже они не могли заслонить то странное ощущение - тепло и странную отстранённую мягкость, исходившую от фигуры воителя. Была в этом облике какая-то нарочитая... человечность. Или её странная пародия... На секунду её матовые глаза слегка оживились. Если он способен сделать это с собой, то вероятно он сможет подобрать ей более человеческий облик?.. Но она тут же осеклась и отбросила эту идею. Мысль о том, чтобы заменять себе конечности вызывала у неё странное чувство нарастающей паники... Уж лучше сконцентрироваться на текущих проблемах. Их было не мало.

Кабель защёлкнулся на шее каджита с характерным звуком, и из глаз хирургеона замелькали голографические графики. В.Е.Щ. взглянула, не поворачивая головы, и немного внутренне сжалась, увидев, сколько в её теле было дефектов. Она знала, что усталость металла и износ электроники рано или поздно дадут о себе знать, поэтому старалась вести спокойный образ жизни и не встревать в вооруженные конфликты. К тому же компонентов для починки действительно было крайне мало. Её взгляд замер на месте, обрабатывая информацию. Она перевела взгляд с исчезнувшей голограммы на приближающиеся инструменты, затем на лицо Чи-Бина. Серьёзный, как всегда. Холодный, как металл. Заботливый, как... ну... по-своему.

— Ммм... нет. — голос её прозвучал негромко, но твёрдо. — Изъятие банка данных невозможно. Удаление, пусть даже временное — это как эквивалент смерти. Или хуже... Нет никакой гарантии на удачный перезапуск или, что он просто не рассыпится у тебя в руках...

Она чуть приподнялась, насколько позволяли крепления, и наклонила голову, будто оценивая расстановку инструментов. Затем продолжила уже спокойнее:

— Не против замены проводки, не против извлечения изношенных деталей и глубокого ремонта, но... без отключения сознания. Без изъятия ядра. Если потребуется - буду терпеть, даже если это вызовет болевые импульсы или перегрев. Лучше так, чем... потерять себя.

Судя по результатам сканирования, в её конструкции действительно использовался ряд нестандартных для того времени решений. У неё было подобие нервной и кровеносной систем, соединенное с головным центром. Почти, как у людей, только на более примитивном уровне. Исходя из этого, она действительно могла испытывать своеобразную боль. Была даже имитация ряда внутренних органов для переработки органической пищи. Вероятно, это было сделано для сохранения энергии в случае полной разрядки аккумуляторов. По крайней мере теперь стало понятно, куда девалось содержимое тех её пивных бутылок.

— Извини, если звучу, как капризный ребёнок на приеме у врача, я действительно ценю твою помощь. — машина медленно вздохнула по привычке, хоть и не нуждалась в кислороде. — Можно начинать, но есть одна просьба... Мои сварные швы оставь при мне.

@Хайнрике 

Мы

@Чи-Бин

Ремонтные работы

У нас есть Раммштайн дома

Раммштайн дома:

Когда шлем исчез, а броня раскрылась, как механический цветок, уступая место бескожей правде, В.Е.Щ. осталась стоять неподвижно. Гигант оказался не просто солдатом в экзоскелете. Он был чем-то средним, между машиной и живым организмом. Хотя последнего было в нем куда меньше. Теперь его шутка о том, что в нём машины больше, чем в ней не казалась такой уж шуткой. Его руки, корпус, взгляд... Всё это говорило о силе, но не о ярости, которую она привыкла видеть у опасных существ. Наоборот, в этой демонстрации - полном снятии защиты, отключении шлема, открытии отсеков сердца и мозга - ощущалось спокойствие, уверенность и желание быть понятым. Неужели он действительно был готов умереть за свои принципы? В этом действительно не было машинной логики и, судя по всему, это единственное, что его связывало со смертными.
Она подняла взгляд на его лицо — теперь почти полностью лишённое черт, за которые можно было бы зацепиться как за "живые". И всё же в этих камерах-глазах было больше человечности, чем в глазных яблоках тех бандитов и корпоратов, что пытались изъять из неё данные.

— Ты говоришь правильные вещи, но... Тебе вовсе не обязательно это делать. Я знаю, что могу доверять тебе. В какой-то степени... Просто... Это кресло...

Глаза андроида снова вернулись к хирургическому столу. Она осторожно коснулась края. Не как пациент, а как техник, ценящий хорошую сборку. И всё же... Неприятные, шокирующие картинки из прошлого начали всплывать в её поврежденном искусственном разуме. Постоянные пересборки, замены деталей и конечностей каждый раз, когда она терпела неудачу на поле боя. Даже при малейшей поломке в синтетическое тело вмешивались грубо... бесчеловечно.
Механически пальцы слегка дрогнули. Не от страха, а скорее от неприятных повспоминай. Она сделала шаг вперёд. Осторожный, выверенный, как у сапера, ступающего по минному полю. Металл под ногами отзывался глухим эхом, пока она не оказалась ещё ближе к монструозному механизму. Тень нервной ухмылки появилась на её лицевой платине:

— Знаешь, кот... Это по-своему забавно. Живое существо, которое стремится стать машиной помогает машине, которая учится быть человеком. Мир полон иронии...

В.Е.Щ. посмотрела на Чи-Бина. На его спокойное, лишённое угрозы выражение, на открытую грудь и черепную коробку. Он показывал уязвимость в то время, как она не могла скрыть даже тревогу. Стиснув челюсть, девушка все же забралась на платформу. Спина прижалась к матовой поверхности, голова аккуратно легла на отрегулированный подголовник. Она опустила руки на колени, пальцы сомкнулись. Медленно вздохнула, как это делают живые, прежде чем дать добро на начала процедуры:

— Твоя взяла. Но сначала... Верни своё лицо на место и прикрой органы. Это немного... смущает.

Небольшой эксперимент с использованием разных языков.

После жесткой остановки В.Е.Щ. спрыгнула с титана, мягко коснувшись асфальта. Амортизаторы в ногах сработали почти идеально, механизмы в коленях издали тихий звук компенсации, а вот внутреннее равновесие ещё шаталось. Отнюдь не от перегрузки, а скорее от недостатка энергии. Металл под её пальцами ещё хранил остаточное тепло от силовой брони напарника. Она взглянула на Чи-Бина, что стоял рядом — немигающий, грозный, неподвижный, как ожившая скульптура войны.
— Ну да... твоя походка гремит как бронепоезд... Может, на контрасте с тобой меня и не заметят. — Нота шутки в её голосе была тонкой, почти неуловимой. Но она была.

Вскоре они двинулись к убежищу воителя. Каждый шаг её шаг рядом с ним был почти борьбой. Колени чуть пружинили, балансировка следила за каждым наклоном, но она держала ровную осанку, чтоб скрыть неуверенность под решимостью. Впрочем, каджита было слишком трудно обмануть, он как хищник, улавливающий каждый сбой в её движении.
Наконец они прибыли. Андроид непроизвольно сбавила шаг и взглянула вверх... Громада из металла, стекла и броне пластин, не здание, а укреплённый бастион, вросший в небеса. Невольно задаешься вопросом всё ли здание ему принадлежит или только отдельные апартаменты? Пулемётная турель мигнула красным и пропустила их. Внутри буквально всё смотрело на неё, она буквально чувствовала это свой синтетической кожей. Камеры, сканеры, потайные сенсоры... Казалось, одно неверное движение и ближайший фикус превратит её в решето. Оставалось надеяться, что кабинке лифта не будет никаких сюрпризов.
— Моя электроника спра-... не успела она договорить, как лифт рванул с такой бешеной скоростью, что её визуальные сенсоры временно потеряли фокусировку. Давление в груди было схоже с космическими перегрузками, но все же машина выстояла. Пускай и не без помощи поручня.
 
Когда они вошли в квартиру, гермодверь с шумом закрылась. В.Е.Щ. будто шагнула внутрь разума Чи-Бина. Простор, лишённый человеческой суеты. Дисциплина, строгость и порядок. Чёткая иерархия, как в собственном исходном коде. Но по-своему уютно.
Она следовала дальше, скользя взглядом по турелям, манипуляторам, обводе кабелей. Здесь не прятались намерения - они торчали, как штыки. Честно. Надёжно. Богато.

- Ты здесь живешь? Хм... даже завидно. – механические взгляд блуждал от одной вещи к другой. Некоторые были знакомы, а о назначении других можно было только догадываться. Чи-Бин отлично здесь вписывался. Более того он словно был частью всего этого. Или нечто большим.
 
Но это было не всё. Он привёл её в своё святилище. Должно быть сердце его обители, она же его гордость. Как только В.Е.Щ. пересекла порог, её корпус будто натянулся, словно антенна, уловившая сигнал из прошлого. Было тихо. Техногенно тихо. Гул конденсаторов, слабое потрескивание в сетях, тонкий, как жилка под кожей, звук охлаждения оборудования.
Её глаза блуждали по верстаку, по инструментам, манипуляторам, надписям на латыни, резным, местами затёртым. Но взгляд замер не на них, а на кресле, обвешанном механодендритами, как морской хищник щупальцами, который ещё помнил, как пахнет тёплая плёнка синтетической кожи... Она сделала полшага назад к самому краю освещённой зоны. Линия баланса немного сместилась. На лицо все признаки тревожного отклика.

- Можно... обойтись без этого? Я уже провела диагностику, пока мы шли и из строя вышел усилитель плечевого сустава... И, возможно, сгорела пара предохранителей... Всё, что мне понадобится для ремонта – это отвертка и лом. Ещё нужен будет переходник и свободный слот доступа к источнику энергии. Заряда осталось 23%.

Ей казалось странным, что, будучи в домашней обстановке воитель не повесил на крючок свою броню и даже не переобулся в тапки, а сразу повел её к этому креслу. Неужели он так сильно переживал за её состояние? Или же он сгорал от нетерпения заглянуть ей под капот?

Вода обтекала синтетическое тело плавными потоками, и в этой тишине, наполненной запахом мыла и тихим шорохом движений Бебель, В.Е.Щ. продолжала осознавать, что внутренняя система не справляется с классификацией происходящего. Тело отзывалось с неожиданной чувствительностью. Сенсоры фиксировали температуру, давление, движение, но то, что происходило внутри — не укладывалось в сухие технические параметры.
Когда мягкая мочалка прошлась по её спине, машина невольно издала очередной "вздох". Импульсы от касаний не просто фиксировались, они распространялись волнами. Сначала по поверхности, потом глубже... Будто прикосновения отражались в каком-то центральном узле, которому раньше не было назначения. Теперь же всё внимание было там...
Каждое движение парезуры напоминало лёгкий ток, который приятно пробегает по коже, когда ощущаешь тепло другого человека. Но В.Е.Щ. не человек. И потому всё происходящее воспринималось... слишком необычно. Слишком насыщенно, чтобы остаться незамеченным.
Она чувствовала пальцы Хайн через мочалку, как они скользили по её телу, промывая швы, изгибы, зоны соединения. Там, где раньше ощущалась лишь механическая корректность, сейчас возникла новая чувствительность. Едва уловимое тепло. Ей хотелось сохранить это чувство... чтобы оно не ушло сразу.

В.Е.Щ. едва заметно вздрогнула и удивленно приоткрыла рот, когда её назвали «звездочкой». Такое простое и в то же время приятное прозвище. Она снова опустила глаза на поверхность воды, словно ища в ней отражение, которое могло бы объяснить, что происходит у неё внутри.
– Я... не выгляжу, как звездочка, но... спасибо. Мне приятно это слышать. – голос был едва громче шёпота. Никто её раньше так не называл, особенно таким... мягким почти лукавым голосом.

Предложение сходить после мытья в лапшичную вызвало смешанные чувства. Смятение, волнение, боязнь всё испортить... Подобные места она видела только со стороны, либо на рекламных билбордах. Никогда не было нужды их посещать, даже по работе... Молчание повисло на миг дольше, чем обычно. Машина не поднимала взгляда, неуверенно проводя пальцами по водной глади, словно ребенок, который собирается попробовать чужую вкусняшку. Она уже ступила на неизвестную территорию и этот поезд было поздно отлавливать.
– Ммм... Я не знаю... Я никогда не была раньше в таких местах... - голос снова стал не таким ровным, как раньше, будто он собирался из кусочков ощущений, а не алгоритмов. Она повернула лицо, на котором была легкая тень смущения, и осторожно посмотрела на Бебель. Губы шевельнулись ещё до звука, будто бы сначала примеряла фразу внутри себя, прежде чем продолжить. – Но если ты хочешь, чтобы я пошла... Я пойду.
Услышав про рисовую водку и пиво, глаза андроида стали менее стеклянными, и она добавила уже чуть увереннее: – Если ты угощаешь.

В момент смены позиции В.Е.Щ. едва коснулась рук парезуры, будто помогая той слезть с края купели и опуститься в воду, несмотря на то, что блондинка была довольно ловкой и сама прекрасно со всем справлялась. В свою очередь, машина приподнялась и, пока вода стекала по гладкому корпусу, заняла место оной. Осторожно взобравшись на край, она медленно с застенчивой аккуратностью опустила ноги в воду, по которой прошла лёгкая рябь. Механические пальцы чуть сжались на краю ванны, не от напряжения, а скорее, чтобы не сорваться и не сделать что-то неловкое. Длинные ноги почти доставали до дна, поэтому их пришлось немного приподнять.
– Так? – она чувствовала себя немного уязвимо в таком положении. Будто выставленной на показ под пристальным взглядом. Хотя этот взгляд скорее был мягким и тёплым.

Время будто замерло на месте. Сенсоры продолжали передавать непривычные, но желанные ощущения от прикосновений крылатой особы. Казалось, наступил долгожданный момент спокойствия, но хаотичные мысли не угасали в её больной голове. Почему эта неотразимая женщина воспринимает, её как живое существо? Имела ли она вообще опыт общения с андроидами? И... не разочаруется ли она, когда поймет, что В.Е.Щ. всего лишь машина с поломанным искусственным интеллектом? Стоило ли продолжать обманывать себя и пытаться соответствовать ожиданиям? Как ни посмотри, она никогда не станет достаточно человечной, чтобы кто-то увидел в ней нечто большее, чем просто диковинный раритетный механизм. И всё же... Хайн будто видела в ней нечто большее, о чем сама машина даже не догадывалась. Этот игривый блеск в её глазах, словно путеводный свет ведущий сквозь тёмное пламя одиночества. Свет такой теплый и близкий, но его не достичь, пока не сломать собственные оковы.
– Блеск...– задумчиво прошептала андроид и тут же осеклась – В смысле... Моя поверхность становится такой чистой, что блестит!..

Быстрые слова явно не помогали ситуации. Механические глаза неловко опустились, оборвав зрительный контакт, но тут же вернулись, будто искоса проверяя реакцию новой знакомой. Возможно, та уже привыкла к поведенческим странностям рободевушки и не реагировала на подобные мелочи. В любом случае блондинка продолжала намывать синтетическое тело уже более привычными уверенными движениями, переходя на более чувствительные места. Механические руки невольно вздернулись, когда мочалка прошлась по её мягким поверхностям. Машина старалась сохранять спокойствие и стоический вид, но её шумная система охлаждения выдавала внутреннее смятение, заставляя тело дрожать под нежными прикосновениями бестии.
– Хех... – ответила смешком на смешок, пускай это больше походило на возбужденный вздох. Не такой яркий и эмоциональный, как у живых существ, но всё же... 
Тем временем непринужденный разговор начал уходить в более интересное русло. На некоторые вопросы она сама не знала четкого ответа и старалась держать слегка дрожащий голос более ровным:
– Д-досконального изучения? – переспросила полушёпотом, неуверенная, что именно белокурая имела ввиду под этими словами. – Мои сенсоры... улавливают температуру и давление. Обработку этих данных можно назвать «ощущениями».  И нет, ты не можешь причинить мне дискомфорт простыми движениями, если они не несут в себе умышленного вреда.
Было видно, как В.Е.Щ. пыталась казаться машиной более, чем была на самом деле, но факт в том, что она уже не представляла свою дальнейшую жизнь, без подобных «простых движений». Ни одна автоматизированная щетка не заменит нежных, почти невесомых прикосновений бархатных рук этой женщины. Да и вряд ли что-то на этом свете было способно их заменить...
– Но, наверное... Я не смогу дотянуться до спины... – хотя гибкость синтетического тела вполне позволяла, это было сказано скорее, чтобы отвернуться, дабы не показывать всей той эмоциональной суматохи в, казалось, безжизненных серых глазах.
Подставив спину, машина медленно опустила голову, обнажая часть шеи и закрытые контакты на ней. Небольшая визуальная передышка позволяла собраться с мыслями и унять странное напряжение в груди.
– Да, я... в основном заряжаюсь от электричества. Но также могу употреблять человеческую пищу и даже определить вкус. Это не так эффективно, как электроэнергия, но в крайнем случае дает продержаться немного дольше, однако... Некоторые вещи мне просто нравится употреблять, поскольку они ассоциируются с чем-то... успокаивающим. Не сказать, что они как-то влияют на химическом уровне, просто... наверно это банальное подражание человеческим привычкам, вызванное ошибкой программы.

Очередной легкий вздох вырвался их синтетически уст когда, белоснежная рука дьяволицы притянула андроида спиной ближе к краю ванны, плотнее расположив гостью меж своих колен и продолжив намывать её чувствительную поверхность. Искусственные мышцы живота вздрагивали под нежным напором, словно настоящие. Возможно это и было... наслаждение?

Несмотря на свою машинную сущность, от резкого импульса смещения в пространстве, андройду едва не сорвало лицевую платину, а тонкие металлические ходули взметнулись почти на уровень торса. Только благодаря цепким пальцам и железному хвату Воителя ей удалось удержаться на его броне, учитывая состояние разряда в её системе.
Тело машины млабо мотылялось из стороны в сторону, когда беглецы мчались по извилистым узким улицам Сио, пока наконец не смогли оторваться на безопасное расстояние. Скорость выровнялась и можно было немного перевести дух. Девушка-робот немного перестроилась на спине напарника, чтобы надежнее закрепиться. Хотя всё самое худшее, казалось, осталось в километрах позади, она все ещё пыталась осмыслить произошедшее. Недавнее событие на репите проматывались у неё в голове. Как она могла оказаться, не только эпицентре конфликта организаций, но и быть частично его причиной? Как вообще могли уцелеть какие-то записи о её существовании? И почему они считают, что в ней хранятся какие-то ценные данные?.. Что ж, главное, чтоб её новоприобретенный боевой товарищ не загорелся этой идеей. Хотя его мотивы и приоритеты тоже вызывают некоторые вопросы. В честности его нездоровая одержимость машинами. Какой живой организм в здравом пожелал бы заменить свое здоровое тело механическим костылями? Возможно, из него вышел бы отличный ездовой мех... В.Е.Щ. немного тряхнула головой, чтоб стряхнуть навязчивые мысли. Как раз в этот момент она услышала возмущенный цифровой поток Воителя. Данный способ отвлечения неприятеля явно выбил его из колеи — странно слышать это от перекаченного зверо-человека, закованного в груду непробиваемой брони.

[В.Е.Щ. "Данные отсутствуют"] – Я просчитала все возможные варианты побега и этот способ был самым эффективным... К тому же у нас всё получилось.

На самом деле никакого расчета не было. Она позаимствовала этот прием из старого фильма — вряд ли бы её вычислительные мощности справились с такой задачей в нынешнем состоянии. Главное, что сработало. Сейчас нужно было думать, что делать дальше. Отсидеться в его убежище звучало, как логичное решение, однако...  Храм машинных духов? Синтетическая бровь со скрипом скепсиса поползла вверх. Сама идея наличия у машины души звучала для неё абсурдно. Кто в здравом уме будет поклоняться сложно сконструированному рукотворному изделию? Может там даже служители есть? Как они отнесутся к разумной машине? Как к божеству?.. Она снова тряхнула головой. Это не то, о чем сейчас нужно было думать. Выбора особо не было. Её апартаменты раскрыты, возвращаться туда по меньшей мере глупо. Нужно было начинать всё сначала... По крайней мере у Солнцеликого дела шли неплохо; его агентство всегда покрывало любые выходки.

И всё же одна мысль не давала ей покоя:
— Ты тоже думаешь... — андроид перешла на человеческий язык, её голос сделался тише. —...что во мне хранится какие-то ценные данные? Ну то есть... Это же бред. Кто бы стал хранить важную информацию в андроиде? Для этого существуют куда более продуманные и сложные протоколы хранения. Да и... большая часть моей памяти повреждена и восстановлению не подлежит.

По мере движения дороги расширялись и оживлялись, а они по-прежнему маневрировали среди автомобилей, ловко минуя возникающие препятствия. Взгляд на окружающее напоминал калейдоскоп света и движений: высокие здания, яркие рекламные щиты и толпы людей, которые в страхе расходились в стороны.

— Хм... Мне кажется мы привлекаем слишком много внимания. Может, лучше пройти остаток пути на своих двоих? Не переживай, у меня хватит на это энергии...

@Расахти,
ТОП 5 прозвищ, которыми Вас называли?

Переделка старого трека, посвящённого форуму.

Внезапное возвращение легендарного исполнителя. Мы этого ждали, мы это получили. Агнет feat.