И всё-таки не зря, наверное, в Кёнге ходят недобрые слухи.
— "Этот странный мясник. Неизменно белоснежный и чистый, несмотря на кровь, грязь и палящее солнце. Это не нормально." – Это было суждение истинных детей возрожденного мира, где не было место магии, но всегда остался огромный простор для суеверий. Было даже немного забавно столкнуться с подобным, придя из широт, где уже давно не принято ничему удивляться. О волшебных и долгоживущих расах здесь, вероятно, слышали лишь краем уха, чего уж говорить о личных разоблачающих встречах. Но, даже прожив всю жизнь в одном городе с "загадочной Молью, что использует человеческую оболочку, как кокон; никогда не стареет; почти наверняка медленно высасывает по ночам жизненные силы недругов и т.д.", многие не рискуют копнуть глубже. Многим слишком боязно проверять пределы своих человеческих сил. Многим есть, что терять. Потому, каким бы жутким ни был этот "мираж", "пустынный призрак" или "нелюдь", живущий по соседству, проще продолжать молча покупать мясо в его прилавке и ограничиваться поэтическим осуждением со стороны.
О чем же думает хуман, что владеет преимуществом знаний и опыта? Такой хуман, который не первый раз встречает дракона и которому наоборот, терять совершенного нечего?
— «Признаться честно... То, что ты за время путешествия ни на тон не посмуглел и не покраснел, и правда странно.»
Вакула ловит себя на том, что пялится. Искоса глядя сверху вниз, тайком, но всё же довольно остро. Смотрел не на нагую кожу, не на обманчиво миловидное лицо и не на стремительно затягивающиеся раны, но скорее сквозь всё это на осознание, что тело это – в самом деле лишь кокон. Оболочка для зверя, бездумного и голодного, что в любой момент может потерять контроль над собственной же иллюзией человечности, навязанной, вероятно, сперва приручившим его, а потом бросившим на произвол судьбы миром. Это не было пугающим осознанием. Скорее... наоборот. К концу путешествия Вакула осознал, что преисполнен понимания. Но понимание это не умолило любопытства, что теперь, выступив на передний план, невольно помогало ему маскировать свои намерения.
— Где... нуунва?
Сняв куртку, Вакула наконец отводит взгляд и беззвучно хмыкает.
— В руинах, — кивнул в сторону полуобвалившегося замка, — Они не отчитывались передо мной, но, думаю, они там коротают время до следующего прибытия гигантского экспресс-червя.
— Это всё, что осталось от Зверя?
— М-хм, — протянул Джура, доставая из штанов небольшую пробирку и потряс ею, демонстрируя набранную труху, — Я собрал немного образцов для заказчика, как и собирался, но не уверен, что они дотянут до момента доставки, — кисло улыбнувшись, прячет пробирку обратно, — Совру, если скажу, что результат оправдал ожидания...
Он звучал искренне. Вероятно, он действительно верил в то, что говорил. Но, как только взгляд ушел блуждать по округе, выражение лица мужчины как будто бы обрело некий покой.
— Зато нуунва всё-таки получили кусочек своего ожидаемого "Рая".
Идейная сторона вопроса его мало интересовала. Однако свежие тени деревьев и блеск чистой воды, которую цирконец не видел с самого прибытия на Хейинь, вдохновляли его. Пока Цанбай одевался, Вакула наоборот начал активно лишать себя одежды. За курткой на траву упал тонкий пуловер, потом сапоги с носками, штаны и, наконец, белье, в виде финального броска через удаляющееся плечо.
— В общем, ты как хочешь, а я собираюсь отпраздновать наш успех, — подобрав оставленную заранее в тени бутылку украденного вина, бледнозадый наемник отправился прямиком к ближайшему пруду. В воду зашел бодро, содрогнувшись от непривычной прохлады и с плохо скрываемым наслаждением погружаясь по самую линию горелого загара на уровне шеи. Возможность наконец остыть и смыть с себя многодневный слой пыли, крови и пота – само по себе тоже награда, да?
— "Этот странный мясник. Неизменно белоснежный и чистый, несмотря на кровь, грязь и палящее солнце. Это не нормально." – Это было суждение истинных детей возрожденного мира, где не было место магии, но всегда остался огромный простор для суеверий. Было даже немного забавно столкнуться с подобным, придя из широт, где уже давно не принято ничему удивляться. О волшебных и долгоживущих расах здесь, вероятно, слышали лишь краем уха, чего уж говорить о личных разоблачающих встречах. Но, даже прожив всю жизнь в одном городе с "загадочной Молью, что использует человеческую оболочку, как кокон; никогда не стареет; почти наверняка медленно высасывает по ночам жизненные силы недругов и т.д.", многие не рискуют копнуть глубже. Многим слишком боязно проверять пределы своих человеческих сил. Многим есть, что терять. Потому, каким бы жутким ни был этот "мираж", "пустынный призрак" или "нелюдь", живущий по соседству, проще продолжать молча покупать мясо в его прилавке и ограничиваться поэтическим осуждением со стороны.
О чем же думает хуман, что владеет преимуществом знаний и опыта? Такой хуман, который не первый раз встречает дракона и которому наоборот, терять совершенного нечего?
— «Признаться честно... То, что ты за время путешествия ни на тон не посмуглел и не покраснел, и правда странно.»
Вакула ловит себя на том, что пялится. Искоса глядя сверху вниз, тайком, но всё же довольно остро. Смотрел не на нагую кожу, не на обманчиво миловидное лицо и не на стремительно затягивающиеся раны, но скорее сквозь всё это на осознание, что тело это – в самом деле лишь кокон. Оболочка для зверя, бездумного и голодного, что в любой момент может потерять контроль над собственной же иллюзией человечности, навязанной, вероятно, сперва приручившим его, а потом бросившим на произвол судьбы миром. Это не было пугающим осознанием. Скорее... наоборот. К концу путешествия Вакула осознал, что преисполнен понимания. Но понимание это не умолило любопытства, что теперь, выступив на передний план, невольно помогало ему маскировать свои намерения.
— Где... нуунва?
Сняв куртку, Вакула наконец отводит взгляд и беззвучно хмыкает.
— В руинах, — кивнул в сторону полуобвалившегося замка, — Они не отчитывались передо мной, но, думаю, они там коротают время до следующего прибытия гигантского экспресс-червя.
— Это всё, что осталось от Зверя?
— М-хм, — протянул Джура, доставая из штанов небольшую пробирку и потряс ею, демонстрируя набранную труху, — Я собрал немного образцов для заказчика, как и собирался, но не уверен, что они дотянут до момента доставки, — кисло улыбнувшись, прячет пробирку обратно, — Совру, если скажу, что результат оправдал ожидания...
Он звучал искренне. Вероятно, он действительно верил в то, что говорил. Но, как только взгляд ушел блуждать по округе, выражение лица мужчины как будто бы обрело некий покой.
— Зато нуунва всё-таки получили кусочек своего ожидаемого "Рая".
Идейная сторона вопроса его мало интересовала. Однако свежие тени деревьев и блеск чистой воды, которую цирконец не видел с самого прибытия на Хейинь, вдохновляли его. Пока Цанбай одевался, Вакула наоборот начал активно лишать себя одежды. За курткой на траву упал тонкий пуловер, потом сапоги с носками, штаны и, наконец, белье, в виде финального броска через удаляющееся плечо.
— В общем, ты как хочешь, а я собираюсь отпраздновать наш успех, — подобрав оставленную заранее в тени бутылку украденного вина, бледнозадый наемник отправился прямиком к ближайшему пруду. В воду зашел бодро, содрогнувшись от непривычной прохлады и с плохо скрываемым наслаждением погружаясь по самую линию горелого загара на уровне шеи. Возможность наконец остыть и смыть с себя многодневный слой пыли, крови и пота – само по себе тоже награда, да?
