Аркхейм

Погоня — не то за духом бесплотным, неосязаемым, пронизывающим собою лес насквозь. Так свет пробивается сквозь кроны деревьев и рассыпается на миллионы теплых ворсинок-лучей. Не потрогать — ладонь подставишь — ее тоже прошьет ворсинками насквозь.

Свет глушит звук, взгляд утопает в мшистых покрывалах, чем быстрее бежишь, тем мягче и расфокусированнее становится ощущение тела в пространстве, но тем острее прорезается каждая необузданная социумом мысль в сознании.

Свет сменяется обострившимися запахами — терпкая смесь многолетних кустарников, древних корней и диких ягод — когтистой рукой бы проскользить по шероховатости дерева, смять в ладони красную кислинку, испачкать зубы, вгрызться в самые спелые, вздрогнуть от случайного крика птицы.

Движения в замершем мире сливаются в одно большое полотно, невозможно будет стороннему наблюдателю распознать начало одного и конец другого — оба по сути своей лесные существа, но только одно, судя по всему, в лесу существует вне времени прямо сейчас и здесь, а второе — принявшее правила погони, правила игры — остается вневременным существом далеких космических лесов другой галактики, и лесные заросли, сердце леса, пульсирующее шелестящими ветками отзывается духу далеких далеких предков, сокрытых в оранжевом взгляде, в силе огромных лап, отталкивающихся от земли.

Юпитер переходит на натурально заячий бег — стремительный, жадный, азартный, дрожащий. Оттолкнуться, взлететь ввысь, приземлиться лапами-руками передними, не заботясь о том, что скинутый наспех пиджак — благо что в карманах пусто — останется далеко позади, мягко приземлится в корнях деревьев и укроется травой и мхом, рубашка до этого будучи белоснежной, покроется зелеными от высокой травы и стеблей полосами, ветки деревьев увековачат затяжками почти новые брюки.

Хаари почти перестает думать о телефоне как о цели погони, но образы продолжают разрезать ставшее туннельным сознание, выхватываясь в темноте всплесками бордовых и синих цветков вокруг.

Быстрее — и мир остановился вовсе, до восторга и легкого головокружения, такого, что хочется спасибо сказать за представленную возможность — сердце ухает вниз, уши трепещут уже не от превкушения, а от нахождения в состоянии невесомости, и дыхание твое — везде, эхо просачивается сквозь тебя, потому-что чем быстрее, тем текучей ты становишься, редкие полосы света прошивают тебя насквозь уже всего, интегрируют в лесные метафизические материи, и ты весь сам — белое пятно света...

Оранжевые радостные искры срываются с рук, срываются с массивных лап, неизвестно в какой момент переставших быть облаченными в строгие ботинки, голубое небесное сияние врывается в состояние восторга и умиротворения, Юпитер отталкивается еще раз — скачок пространственной магии, чтобы оказаться впереди убегающего.

Тропы, освещаемые небесной лазурью, кажутся нехоженными, но и сам хаари, и тот, кого он принимает за лесного духа, существующего в своем, особом времени и пространстве — коль он как и хаари обладает магией, то и он тоже может почувствовать, что по тропам, к которым они приблизились, явно плутает еще кто-то.

Не то потерянность, не то стремление отыскать нечто важное.. аура кого-то третьего, маленького и испуганного разливается тихим перезвоном чуть поодаль.

Вполне привычная реакция у собеседника на его внешний вид — это только кажется, что в Аркхейме достаточно самых разнообразных рас, в том числе и иномирных, но в том и особенность, что это все единичные представители, поэтому удивление, неприятие, или наоборот откровенная заинтересованность сопровождают этих представителей и Юпитера в том числе, в процессе взаимодействия с миром.

Юпитер ничем не выказывает ответного замешательства — понимает, что собеседнику потребуется короткий момент, чтоб привыкнуть, благо что само по себе появление необычного существа в поле своего зрения не вызывает такой шок. Исключительно момент адаптации к внешнему виду, не более — признаться, он и сам частенько подвисает, встретившись с кем-то нетипичным. А учитывая, что в его мире, населенным по большей части существами такими же как он, кто-то нетипичный встречался в сто раз реже, ему самому особенно на первых годах жизни здесь тоже требовалось время чтобы привыкнуть.

— Да, я уже успел познакомиться со всеми участниками экспедиции, и Вас заочно мне тоже представили. Будьте здоровы, прошу простить меня за курение. Давайте я уберу, раз это вызывает такую реакцию, — и он быстро мелькнувшей оранжевой искрой испепеляет недокуренную сигарету, отведя руку в сторону, так чтобы даже остатки дыма не долетали до Кириона. На его последующие слова он реагирует со смесью понимания и досады, пожимая плечами и разводя руки в стороны:
— Единственное, на что еще я могу списать подобную неподготовленность, помимо поспешности, так это на то, что организаторы ранее вообще не имели подобного опыта. Но опять же, существуют консалтинговые компании, казалось бы, обычная практика, — немного поразмыслив, он добавляет, — Если только они сознательно не отказались от подобного, так как хотели сохранить это в строжайшем секрете.

Юпитер замолкает, прослеживая траекторию взгляда собеседника. Смутное, беспокойное чувство того, что несколько десятков молчаливых наблюдателей сейчас сканируют их движения и пытаются угадать, о чем они говорят — накатывает очередным тихим порывом прохладного ветра. Хаари ежится от того, насколько неприятным оказывается это чувство.
— Полностью поддерживаю Ваше предложение и аналогично солидарен с Вашим мнением, пройдемте, — кивает он, направляясь в сторону отеля. Шагом спокойным, ровным, хотя очевидно, что и они сами, и жители сейчас играют в одну и ту же игру со слоганом "мы знаем, что вы знаете о том, что мы знаем..."

Холл гостиницы в этот раз встречает пустотой — возможно, остальные члены экспедиции решили продолжить сбор данных, либо просто рассредоточились по своим номерам, не представляя пока, как им продолжать работу в подобной ситуации, и нужно ли вообще ее продолжать.

— К слову, вашей группе не поступало каких-то распоряжений о том, как проводить работу дальше? Были ли хоть какие-то комментарии от заказчика? — тихонько спрашивает Юпитер, будучи уже около номера, — Удивительно, что они не свернули проект сразу же. Видимо, рассчитывают списать на то, что происшествие не связано с целью экспедиции, но в случае серьезных травм или смерти они понесут убытки и вынуждены будут выплачивать компенсацию.. конечно, они этого не хотят, потому-что это снова риск дополнительной и нежелательной огласки.

Слова, произнесенные им почти шепотом, тем не менее все равно чьего-то слуха достигают, но к счастью, этим кем-то оказывается один из членов экспедиции. Тот самый молоденький эон, имени которого хаари не успел запомнить — Вальтер? Что-то с налетом благородства на "В".. Нервным шагом невысокий кудрявый юноша с каштановыми волосами, облаченный в рабочего вида слегка мешковатые штаны и куртку, приближается к ним, и бросив недоверчивый взгляд туда, где за углом их может услышать еще кто-то, еще большим шепотом сообщает, практически забыв обо всяких манерах:
— Господа, мне кажется, я кое-что видел! Мы можем... можем зайти в номер?

И уже в номере — после того, как этот номер будет проверен на наличие подслушивающих устройств или артефактов, произнесет уже чуть-чуть громче, но все так же сбивчиво и нервно, и речь его очевидно про Гаспара, — У него на рюкзаке был брелок, птица какая-то смешная, я не помню точно... у целителя.. там! Девочка с ним за руку шла, у нее на авоське такой же брелок висел, я сразу заметил, за булочками выходил недалеко тут, через дорогу.. — и сокрушаться начинает моментально, — Ай, дурак я... поперся один совсем, чем думал..мог и сам пропасть..

Немножко отстал от жизни — в каких нейросеточках сейчас удобно картинки генерировать? Подскажите пжлст, кто пользуется >_>

Чувство ответственности за пропажу Гаспара - вот то, что испытал Юпитер в первые несколько часов после того, как не смог связаться со своим другом. Конечно, винить себя в его исчезновении было глупо, но одна только мысль о том, что он был последним, кто разговаривал с Гаспаром, отзывалась неприятным нервным зудом в ушах.

Юпитер не мог похвастаться блестящей интуицией, так что тут скорее играла роль ответственность, которую он сам на себя частенько любил накладывать. Ответственность за тех, кто был хотя бы немного близок ему.

И вот он вместе с этой ответственностью на пару стоит в кабинете своего начальника Мериаля Широ и досадливо чешет несчастное ухо, периодически одергивая себя, пока Широ ведет сосредоточенную беседу по телефону с руководством университета, от лица которого была отправлена группа ученых в экспедицию.

— Почему в ваших инструкциях не прописаны банальные правила безопасности на объекте? — о, Мериаль редко когда злился, но в этот раз он был просто  в ярости, — Даже если кажется, что это мирный объект, даже если кажется, что нет никакой угрозы..! Вы вообще наводили справки, перед тем как отправить туда группу людей, среди которых нет хотя бы одного боевого мага? Уж с Вашим то опытом, можно было догадаться... нет, я не сбавлю тон, и извиняться не буду, Вы должны были предусмотреть все риски!

Его бледное лицо. обрамленное взлохмаченными серебристыми волосами, багровеет в ответ на очередное оправдание, которое Юпитер не слышит, и дальше следует не менее бурное препирательство насчет компетентности руководства, которое, и правда, не в первой отправляя экспедиции в отдаленные уголки планет, и абсолютно точно зная, что уровень угрозы изначально может вообще не считываться... Юпитер отстает, наконец, от своего уха и подойдя к большому, распахнутому настежь окну, удрученно закуривает. Запахи ранней осени и увядающей листвы смешиваются с горьковатым привкусом вишневого табака. Разговор длится уже минут десять, и пока не продвинулся ни на шаг вперед, и хаари прекрасно понимал, что это еще и от тог. что руководство Грегдерского университета, связанное по рукам и ногам обязательствами перед заказчиком, было категорически против того, чтобы их дела залезли еще и ученые с Дискордиума.

И тем не менее, спустя полчаса, три сигареты и три телефонных звонка, которые совершил Мериаль, вопрос был решен в пользу Дискордиума. Удивительно, как быстро Широ умел переключаться с еще больше степенности и интеллигентности, чем Юпитер, на речь жесткую, рваную и бескомпромиссную, когда речь шла о чем-то настолько серьезным. Часть диалога прошла мимо Юпитера - кому там написал Мериаль, таки осталось загадкой, но учитывая занимаемую им должность, немудрено догадаться, что вместе с должностью в комплекте успели нажиться и определенные связи в научных кругах,  которыми располагает столь безобидный и молодо для своих лет выглядящий мужчина.

— Тома, я очень тебя прошу, только не оставляй без своего попечительства сей эксцентричный результат своих протомагических экспериментов, обязательно забери с собой, — напоследок Мериаль таки возвращается к своей привычной манере общения, кивая в сторону чернющего как смоль и крайне похожего на самого Юпитера хаари, вольготно развалившегося на начальственном диванчике и почитывающего с планшета сводку новостей. И молчавшего в тряпочку только потому, что ему несколько раз это было приказано и повторено, — Боюсь, моего терпения не хватит более выслушивать подробности тех серийных убийств на Проционе трехлетней давности. Ну объясни ты ему, умоляю, неприлично в таких подробностях пересказывать, в каком именно порядке расчленяли жертву...

Чернющий хаари не выдерживает и заливается довольным хриплым хохотом, но стоит только Юпитеру смерить его тяжелым взглядом, как тут же с дивана соскакивает и под такой же молчаливый кивок направляется к выходу, поправляя воротничок белой рубашки.

---

В тот самый Аббератский городок, мгновенно сыскавший недоверие как минимум у пары ученых, Юпитер в сопровождении своего не в меру нагловатого артефакта прибыл через стационарный телепорт — это для экспедиции все было выделено и проплачено, а тут все самому, — расположенный в сотне километров от самого городка, а оттуда пришлось прокладывать путь самостоятельно с помощью пространственной магии, которая здесь и правда сбоила — получилось только с третьего раза.

Памятуя об особенностях внешности большинства местных, на какое-то мгновение Юпитер даже подумал о том, что было бы кстати принять свой человеческий облик, но не стал. Стопроцентная уверенность в том, что даже будь ты сам альбиносом —  по ауре все равно определят, что ты чужак, и чужаком ты будешь смотреться с любой внешностью.  Поэтому улочки он пересекает в своем истинном "заячьем" обличье, стараясь не обращать внимание на пристальные взгляды окружающих. Смотрят, но близко не подходят и ничего не спрашивают — возможно, думают, что он приехал вслед за остальными учеными, что частично правда.

В гостиницу заходит быстрым шагом, и уже в холле пересекается с участниками экспедиции, из которых он знает лишь троих. Пожилого доктора наук Беатричче и двух сестриц Коллинз, Анну и Мари, благородных эонских кровей. Еще одного эона в клетчатом костюме и какого-то совсем молодого парнишку вида явно потерянного в этой обрушившихся на них неприятной суете он видел в первый раз, и их имена лишь мельком скользнули по ушам. Перекинувшись с ними невеселыми новостями вперемешку с промежуточными этапами исследований, он, изнывая от нетерпения и накатывающей волны тревоги, решает пройтись по площади, в надежде хотя бы с помощью теомагии отыскать какие-то следы своего друга.

Тем более, Беатричче сказал ему, что с ними вместе прибыл еще один специалист-артефактор. Состоятельный высший эльф, будучи приглашенным сюда, чья поездка была омрачена этим происшествием.

И находится Кирион — Юпитеру сказали, что можно называть его так, вместо длинного и трудно запоминаемого имени, — как раз неподалеку. Юпитер подходит ближе, автоматически поднимая руки в обезоруживающем жесте, и здоровается первым, пока не решаясь по привычке закуривать. Не всем по нраву табачный дым.
— Добрый день, если его при таких обстоятельствах его можно назвать добрым. Меня зовут Юпитер Тома, я ученый с Дискордиума, что, впрочем, не столь важно, как то, что я приехал сюда помочь найти своего друга и коллегу Гаспара, — как только приходится снова озвучивать неприятные факты, речь его становится нервной, и он таки не удерживается и достает сигареты, и перед тем как закурить, напряженно мнет пачку в когтистых руках, — Конечно, разумней было бы направить сюда кого-то более опытного в сыскных делах, но заказчик, чьего имени и организации я до сих пор не знаю, не желает поднимать лишнюю шумиху, и со скрипом согласилось хотя бы на такую помощь.

Откашливаясь после затяжки, он он наконец выдыхает и оглядываясь по сторонам с подозрением — вон там в их сторону уже смотрят с не меньшим подозрением торговцы из лавок с местными угощениями, — добавляет:
— Я, судя по всему, последний, кто разговаривал с Гаспаром, и  он обещал мне позвонить в обед, но судя по мессенджеру, он был в сети последний раз вчера вечером, а это совсем не в его духе. У него большая семья, с которой он обязательно связывается каждый вечер без исключений. И если он этого не сделал — значит с ним точно что-то случилось.

И замолкает, извиняющимся взглядом смотря на Кириона — за длинный монолог и подрагивающий от напряжения голос. Шум на площади становится чуть приглушенным и даже осенний ветер чуть стихает. Словно все вокруг закончило свой монолог и теперь обратилось в слух.

Переведите, пожалуйста, все кристаллы Теодору Стефаносу)

СООБЩЕНИЕ ОТ АДМИНИСТРАЦИИ

Готово!

Быть готовым к любым неожиданностям, к любым поворотам судьбы — один из девизов Джессо, вполне неплохо коррелирующий с фактом того, что в судьбу кошатый не верил, равно как и в злой рок, и что якобы что-то там может быть предначертано. Быть хозяином своей жизни — даже в те моменты, когда она распадается на кусочки в бескрайнем космическом пространстве, катится ко всем чертям, заставляет тебя опускаться на самое донышко — подобно очередному донышку бутылки, сквозь которое так хочется увидеть нечто большее в своей жизни.

Джессо трясет мохнатой головой, растерянно моргая — что это за внезапный сплин так не вовремя, в самом начале задания? Хмурится, собирая шмотье еще на базе — надо выветрить из головы лишние мысли вместе с хмелем. Он, собственно к чему об этом всем думает? Неожиданности имеют место быть хотя бы потому, что Ранкор он видит первый раз в жизни, и тут сразу же — серьезное дело для двоих. Таури не любит работать в команде, привычно полагается на себя, да и честно сказать, ответственность за других ой как не любит — мало ли, попадется непутевый напарник, разгребать за ним еще потом, и самому отхватывать..
Интересно, эта дамочка тоже привыкла работать в одиночку? Если да, то наверняка это для нее тоже тот еще будет опыт... Таури фыркает себе под нос — облажаться не хочется, конечно, если где-то прощелкают, вполне серьезный срок может грозить. Отмазать их конечно отмажут, — тут он даже не сомневается, что и дамочка сухой из воды выйдет, — но к чему эта возня?

Гипотетическая стычка с охраной не вызывает паники, хотя опасаться есть чего — у самого Джессо нет в арсенале подобных штуковин, хотя по хорошему давно пора б обзавестись. Но перспектива почесать о кого-то кулаки с когтями заставляет чуть ли не урчать от удовольствия. Наверное, это одна из причин, почему Таури вообще занимается подобной деятельностью. Не столько наживы ради, сколько ради возможности легально вымещать накопленную агрессию, не терзаясь муками совести. Что уж говорить, если даже если его иномирный и с виду культурный друг периодически ошивается на подпольных боях — тех, где ограничивают использование магии почти к нулю, и где можно продемонстрировать в полной мере быстроту реакции и жесткий удар сильных тренированных лап.

Около служебного входа тихо и пусто, а проезжающие неподалеку машины частично заглушают шум от передвижений — не самый центр города, но один из тех офисных районов, где жизнь не останавливается даже так поздно, благодаря любителям сверхурочных. В соседних высотках и в бизнес-центрах напротив до сих пор светятся редкие огоньки — остается надеяться, что те, кто там сейчас засиживается, слишком уж сильно хотят домой, и будут трудиться активнее, не зевая лишний разок в окна.

С наслаждением похрустывая костяшками пальцев, Джессо, остановившись также у стены, поворачивается к Ранкор — та информирует его о том, что охранников таки двое, и легендарный артефакт там точно присутствует.
— Так себе они профессионалы, скажу я тебе, — констатирует он, — Логичней было бы по отдельности обход совершать, тем более что с легендаркой то опасаться словно бы и нечего. А шарахаясь по двое, да трепаясь языками вполне можно и упустить чего... — одновременно с этим он не пренебрегает молчаливым советом Ранкор, поэтому его винтовка отправляется в такой же пространственный карман — налегке передвигаться определенно удобнее, — Пункт охраны на первом этаже, ребятки трутся на восьмом. Мы запросто успеем, если не будем шуметь.

При взгляде на пожарную систему он усмехается, оскаливая клыки, но голос его все равно становится заметно суше и жестче:
— Хех. Выглядит заебись, конечно. Мы можем совместить это с твоим предложением "создать кого-то или что-то, чтоб увести в сторону". Я помню расположение противопожарных датчиков, у центрального входа, само собой, они тоже есть. Это противоположный от нас вход, если и создавать больше шума, то там. Если ребятки побегут, то предпочтут лифт — их тут два по обе стороны, нам же нужно будет успеть уйти с первого этажа, когда они спустятся, и лучше бы по старинке по служебной лесенке, лифт будет слышно, — делает паузу, вздыхая, с видом, "нихера ж себе я монолог задвинул", но продолжил, — Но перед этим таки предлагаю вырубить камеры привычным путем. Вот прям щас, как можно быстрее. Пока я вырубаю, будет время соорудить что-то шумное, горящее — кароч, максимум эффекта, чтоб они тут попотели подольше. Даже если они просекут, что их отвлекают, пока они с этой херней разберутся, пока наряд вызовут...Че думаешь?

Закинув за плечо винтовку, Таури еще раз обводит взглядом присутствующих и вполне себе доброжелательно оскаливается — насколько хватает улыбательных способностей после всего всего этого пережитого бардака. Но нападать на него никто не собирается, раз Хельга с этими ребятами тут какое-то время уже успела потусить, да еще и ..
— Че? Чипсы? — поднимает бровь, но вопрос, честно говоря, риторический, потому-что в целом-то суть ему понятна, — Надо было сожрать их, — и на этой фразе как-то даже вздыхает тоскливо, потому-что время идет, а в желудке до сих пор ощутимо пусто, и только на фразе про чипсы Таури понимает, что вот что угодно бы сейчас сожрал. Можно даже из замка потом выбраться, а то на одних сигаретах он, конечно, долго может продержаться, но не хочет.

За внешней несерьезностью скрывается внутренняя сосредоточенность и напряженность — Джессо ждет подвоха в любой момент, не доверяя ни единому кирпичику в этом замке, и параллельно наблюдает за тем, как на его глазах активируется голем. От голема он подвоха ждет гораздо меньше — он будет делать то, что ему прикажут.

Усмешка Хельги в ответ на его вопрос действует как маркер, по которому можно определить, что какая-то информация о происходящем все же имеется, а это уже лучше чем работать в состоянии "ничерта не понятно", как было до этого. Сам же Джессо в курс дела вникнет по ходу — не первый раз, и не с таким разбирались.

— Нормальный такой рейнджер получился. Кто приказывать ему будет? — Таури смотрит на Мартина все также с недоверием, но чуть градус агрессии снизив, — Ты? Он так упорно в стену идет, походу есть какая-то у него цель по умолчанию?

А на вопрос Хельги про магические науки он уже не первый раз искренне жалеет, что так и не выучился ментальной магии — за последние годы, прожитые на Аркхейме это уже давно понял, какое это упущение. В мире, где тебе могут расколоть разум, как скорлупу грецкого ореха это ничуть не менее опасно, чем физический урон, на который Таури, будучи совсем новичком на Аркхейме, так уповал.

Походу, теперь он знает, чем заняться, когда вернется домой — пододвинув этот пункт на одно из первых мест в своем хаотичном списке дел, он даже представил, как будет интеллигентно закатывать глаза его белоухий друг при очередном ментальном промахе на первых порах...

Каждый раз, когда речь заходит о том, чему Таури не успел научиться, живя в этом мире, настроение у него слегка портится. Вот и сейчас, засунув руки в карманы, он задумчиво шаркнул ногой и недовольно повел ухом. И так же задумчиво протянул:
— Увы. Минусы моего недолгого пребывания в этом мире. В ментальной магии я ноль, — и еще раз дернул ухом, искренне сожалея о том, что сейчас и правда ничего сделать не может. Но не менее искренне надеется, что остальные союзники и союзники, ставшие таковыми недавно — могут. По крайней мере, та же Аэлита ощущается сильным магом, да и судя по всему, знает, что надо делать.

@Шейлина, на днях будет пост)

— Никогда не слышал про эту деревню, — мотает головой Юпитер, совершенно не беспокоясь о том, что коллега на другом конце провода не увидит его жеста, — Равно как и про множество других деревень Абберата, потому-что сколько раз там успел побывать..? Это первая экспедиция в те края, как я понимаю?

— И то, лишь потому, друг мой, что нас проспонсировали. Цирконцы хотят знать, что творится на их землях, и что еще из этих земель можно выжать. Так что не обольщайся, что ими движет исключительно исследовательский интерес. Если в этой деревушке не найдется чего-то, что можно будет использовать как ресурс, желательно восполняемый и востребованный на рынке, то сам понимаешь, — голос Гаспара звучит едко и хрипло, а судя по звукам, тот, возможно, как раз заходит к себе в номер.

— Ты там в выражениях при местных поаккуратнее, пожалуйста, — Юпитер поворачивается на кресле к компьютеру и задумчиво рассматривает приближенную карту поселения, — Как они относятся к гостям?

Хоть интернет не изобиловал информацией о аббератской глухомани, но за небольшой промежуток времени Юпитер успел найти какие-то обрывки непроверенной информации о том, что в деревушку помаленьку стекаются путники, причем абсолютно не заинтересованные в исследованиях.

— Да как.. — звук закрываемой старой двери и попытки справиться с не менее старым замком, который, зараза, никак проворачиваться не хочет, толчок в дверь, чтоб наверняка, раздраженное "да твою ж.." Гаспара, — Косятся, что могу сказать. Не нравится им походу лишнее внимание. Я тут пытался заговорить с ними, мол, а чего вы, ребята тут держитесь, сюда и с поставками продовольствия проблемы — а своего то особо на такой земле и не вырастишь ничего, почва не сказать что плодородная в этих краях, пространственная магия сбоит из-за остаточного действия затухших аномалий в пустыне, сколько таких деревень брошено было. А тут не понятно на чем держится все. А они в штыки, думаю ладно, не буду лишний раз не по делу...а так про себя то они вроде готовы немного порассказывать, про историю свою, там много чего..

Юпитер культурно вздыхает. Гаспар — ученый до мозга костей, движимый жаждой открытий, но вот эта бесцеремонность не раз играла против него, пару раз даже послужив причиной скандала в узких научных кругах. Цепляя когтями пачку сигарет около клавиатуры, он закуривает, выдерживая небольшую паузу, и отвечает:
— У обособленных поселений такое часто встречается. Свои порядки, недоверие к чужакам, тебе это прекрасно известно. Ну и думаю, что они прекрасно понимают цель экспедиции. Не только праздное любопытство. Будь, пожалуйста, сдержаннее с ними.

— Да ты не беспокойся, — распахивается окно и в телефоне становятся слышны приглушенные звуки с улицы, — О, какой вид на ратушу открывается, я тебе пришлю фото главной улицы. Там еще скульптура интересная с фонтаном, что-то значит наверняка, тоже глянь. Сейчас съем что-нибудь по быстрому и пойду работать. Я тебе завтра позвоню еще днем, а то сегодня планирую по максимуму, вернусь, наверное, поздно, да и наша разница во времени..

— Хорошо, звони, — снова кивает Юпитер, но на половине его фразы собеседник уже отключается, а через полминуты в мессенджер прилетает несколько фотографий.

---

На следующий день Гаспар не звонит, а сообщения к нему остаются непрочитанными, что несвойственно для него — он хоть и не любит бесполезных разговоров, но всегда остается на связи.

"Абонент временно недоступен".

Прослушав равнодушный голос автоответчика в третий раз, Юпитер нервно постукивает когтем по столу и снова закуривает. Ему надо срочно поговорить с Мериалем, своим начальником.

---

Гаспар наскоро приглаживает копну темных волос, топорщащихся во все стороны, меняет один помятый свитер на другой, — под легким осенним пальто выцветшего коричневого цвета все равно никому не видно, — дожевывает бутерброд, другой рукой уже пытаясь застегнуть молнию на высоком ботинке, и не без смачного комментария открывает непослушный замок на двери, — тот недовольно натужно скрипит, жалуется, что его так часто дергают, но поддается, и Гаспар вываливается в коридор гостиницы, поправляя съехавшую лямку рюкзака.

Встретиться с коллегами, быстренько распределить фронт работ — о, как же он не любит всю эту организационную волокиту, ему бы без лишней болтовни — интересней же потом, когда есть о чем говорить, но, как известно, кто платит, тот и заказывает музыку, а заказчик настаивает на подробных отчетах и строгом распределении работы, тем более что в их задачу входило не только антропологическое исследование местного населения, но и исследование местности и ее взаимосвязь с генетическими особенностями.

Сам Гаспар был универсальным специалистом, и отдав на откуп коллегам общение с местными и сбор антропометрических данных — удивительно, что кто-то из жителей вообще проявил благодушие и согласился на подобное, — воспользовался нежеланием остальных разбредаться по одиночке в совсем уж глухие места, вызвался изучать территорию. Признаться, он не так часто выбирается куда-то даже в отпуск, а имея вдовесок большую и шумную семью, частенько хочется побыть одному...

Пообещав вернуться к закату на ужин и неформальную планерку, он лукаво подмигивает собравшимся в холле — надеюсь, этот малознакомый ему эльф-артефактор не сочтет это оскорблением? У Гаспара бывают трудности в коммуникации с новыми знакомыми, хтон знает, как себя там правильно вести, это вон Юпитер весь из себя культурный, — и махнув рукой, в которой предусмотрительно сжимается сверток с булочками из буфета, быстрым шагом покидает гостиницу.

@Джаххар я как раз вернулся, чтобы наконец отписать пост в наш эпизод в том числе) авральный жизненный период наконец отпустил c":

Я снова ожил!

Поиграл бы что-нибудь любое либо за своего персонажа, либо за Теодора. Не уверен, что смогу стабильно отдавать большие посты, хотелось бы поиграть побыстрее и небольшими постами, но в целом — как пойдет, по вдохновению.
Настроен на обсуждение сюжета, т.к. без понимания, с кем играть, особо придумать ничего и не могу с":

Чертовски везучим катци, приносящим удачу даже тогда, когда его рядом нет, остается Таури — даже несмотря на всю свою сплошную черноту и суеверья о том, что дескать, лучше не переходить дорогу там, где до этого подобный черный кошатый перебегал. Суеверья, к слову, пошедшие оттуда же, где в обиходе выражение "чертовски", на котором Юпитер с Таури периодически себя ловят и одергивают, дабы спустя столько лет жизни на Аркхейме перестать уже казаться совсем чужаками.

Мысленно Юпитер поправляет себя и на этой мысли: "Таури плевать хотел, конечно, кем он там в глазах местных кажется."

И волшебным образом это его наплевательское отношение вкупе с чертовской везучестью вплетаются в обстоятельства настолько ненавязчиво — случайно выпавшей фотографией, на которую хаари указывает штурм-коммандеру Иденмарк, и этой случайности хватает, чтобы она передумала его убивать, по крайней мере сейчас, и назвала имя.

И у Юпитера не остается сомнений в том, что в своих мыслях он взял верное направление — это с ней работает Таури. В том числе с ней, учитывая, насколько велика корпорация. Возможно, под ее командованием — имен у своего друга он никогда намеренно не уточнял, да и Таури не распространялся, сохраняя негласную у обоих установку не погружать друг друга в излишние подробности о работе.

И снова ощущение, что Аркхейм поразительно тесен, ведь если подумать, сколько таких как они все вместе собравшиеся, случайно залетевших в аномалию? И сколько всего даже в данный момент существует вариаций этой аномалии, в которой кто-то может еще более растерянный, вышедший в домашних тапочках на кухню, а попавший в вечереющий лес..?

На словах про куртку Юпитер не сдерживает усмешки — даже спустя столько лет, в другом мире, самая обычная вещь до сих пор служит опознавательным признаком Джессо.

— Этой куртке почти десять лет и она не содержит в себе никаких магических свойств. Стирает он ее раз в полгода от силы, поэтому да, несет от нее знатно до сих пор — говорит, мол, так как будто бы в твоем подарке еще сохраняется аура нашего дома, — еще один смешок, но на следующих словах он сменяется улыбкой с некой хитрецой, — Но почему-то не задается вопросом, как после стольких лет она все еще сохраняет потрепанный, но жизнеспособный вид. Чудеса, не иначе..

Принимая из рук штурм-коммандера Иденмарк фотографию обратно, он коротко кивает девушке, словно подтверждая состоявшееся между ними соглашение о временном сотрудничестве и ненападении. При взгляде на снимок выражение его лица становится рассеянным — так выглядит со стороны кто-то, мысленно оказавшийся очень очень далеко. Но длится это несколько мгновений, затем он снова становится собранным и открытым к обсуждениям. Спокойным жестом он достает из кармана брюк портсигар и закуривает жестом отточенным и изящным, соблюдая любимый ритуал.

— Я бы не сказал, что она моя спутница, — отвечать Юпитер решает с последней фразы в свой адрес, дабы заранее развеять предположение того, что опасная незнакомка является его напарницей, — Встреться мы с ней при других, менее аномальных обстоятельствах, в лучшем случае она бы прошла мимо, в худшем — попыталась убить, — на последних словах хаари и бровью не повел, точно сообщая о том, что на многолюдной улице ему запросто бы отдавили ногу, мол, обычное явление, — Я подошел в тот момент, когда один из местных просил ее помочь с поисками детей в лесу. И она оказалась вроде бы не против моей посильной помощи.

На этих словах он сосредоточенно осматривает пространство вокруг, оглядывается назад, хоть действие это по сути и не несет в себе никакой пользы. Всего лишь жест, чтобы как-то разбавить пустоту между словами.

— А что касаемо моей оценки происходящего, я пока не торопился бы с выводами. Я здесь нахожусь минут.. десять от силы? Пятнадцать? — он склоняет голову чуть набок, вместе с ушами, — Но как и в тех аномалиях, которые я успел изучить, здесь предполагается некое, скажем так, прохождение. Если Вы бывали, то тоже знаете. И прохождение ведет нас дальше в лес в поисках детей. Это один из этапов.

И он даже пожимает плечами, мол — ничего особенного, да и мы ведь только начали.

Лес вторит ему эхом на вопросы, но Юпитер прищуривается, не дышит вовсе — то не лес, а некто в нем. Замер, выжидает, не решается ступить еще ближе и проясниться. Но как отделаться от ощущения, что его самого изучают столь пристально?..

В попытке разглядеть очертания — теряется. Неоформленность — словно так и не решило, какое оно, взгляд размывается, глядя на очертания, в попытке встретить взгляд ответный, ловит себя на мысли, что оно все — взгляд, и тысяча глаз.

Но не жуткое.
Юпитер заинтересованно склоняет голову вбок, словно обзор от этого станет лучше.

Телефон щелкает очередным уведомлением, на которое хаари отвлекается буквально на секунду, отрывая пристальный взгляд от изучения некоего существа, одновременно и представшего перед ним, и одновременно — оставшегося абсолютно неуловимым и сокрытым среди леса, заботливо постаравшегося спрятать своего обитателя.

— Нигредо..! — раздавшийся среди шума листвы возглас молодого ученого, не успевшего ответить своему артефакту, звучит эхом, сливаясь с треском веток под собственными лапами, обутыми в поразительных размеров ботинки. Телефон исчезает из рук чьим-то цепким хватом — точно начали какую-то игру, невольно вовлекая его. А игрок-то он так себе, и даже в детстве, повинуясь строгим указаниям отца, штудировал учебники вместо развлечений, посещал скучные светские мероприятия, служа больше выгодным фоном для своего родителя, беспокоящегося о своем статусе — посмотрите, какой у меня воспитанный сын, выглаженная сорочка, ровная осанка, покорный взор и тихое "Благодарю, мне ничего не нужно".

К чему он это вспоминает?..

Тогда, в далеком детстве, у него было ощущение, что у него отбирают нечто важное — право на детство, так и сейчас, казалось бы, всего лишь маленькое техническое устройство, которое легко заменить на новое, но волна протеста поднимается изнутри, достигая самых кончиков белых ушей, одновременно с закипающим азартом — даже если это не приглашение поиграть в салочки, а банальное воровство, все равно...

В одной иномирной сказке, успевшейся вспомниться так кстати, одна юная особа безрассудно ринулась ловить белого кролика, впрочем, без особой цели, насколько Юпитеру помнилось. Сейчас же, он срывается с места, неаккуратно получив по ушам упрямо склонившимися ветками, точно меняется местами с героиней того романа, и в отличие от нее — преследует цель.

Телефон со всеми своими чатами, звонками и уведомлениями, оказавшийся в заложниках у неизвестного существа, вовсе и не думал замирать в присутствии опасности, поэтому спустя полминуты он заходится в оглушающем молчаливую лесную погоню перекате вальяжных нот джазовой мелодии, и Юпитер, заслышав его, словно сигнал о помощи, таки не выдерживает и кричит вслед:

— Да стой же, там может быть важно!..

И одновременно запускает вперед себя сплетение уже знакомых оранжевых искр, мягко но быстро свивающих нечто, напоминающее не то паутину, не то причудливый узор, наполовину проваливающийся в корни деревьев, камни, траву и мох. И все это — с целью замедлить, обвить собою ноги-лапы-что-там-вообще у существа, но ни  коем случае не причинить вред.

Интуиция, звучащая эхом саксофона из динамика, подсказывает Юпитеру, что существо это однозначно не злое. Возможно, не различающее абсолютно тонкую грань между добром и злом, или сознательно игнорирующее эту грань — и тут хаари даже на этапе еще не состоявшегося и не задавшегося с самого начала знакомства уже проникается легкой симпатией к лесному воришке.

Но — ему нужен его телефон, иначе, если он не будет выходить на связь долгое время, его проклянут как минимум два разъяренных существа. Один — на инженерном четырехэтажном, второй — залезет потом прямо в сознание и будет премерзко поскрипывать оттуда ржавыми витиеватыми речами.

То, что затевалось как "по фану проверить себя, а могу ли вообще", вылилось в приказ о зачислении в магистратуру на бюджет..!  *О*

Надо было еще на прошлой неделе написать, но лучше поздно — отсутствую до конца и этой недели тоже, в выходные или чуть позже вернусь к постам (отпишусь только в квест "WTF?!" и мизерная вероятность, что куда-нибудь еще)

Наблюдая за реакцией косаря, Юпитер с нарастающим постепенно отчаянием и легкой тревогой про себя констатирует — что угодно сейчас он, наверное, может говорить, нужного эффекта это не произведет по одной простой причине. И кроется эта причина в его длинных ушах и во всех остальных признаках своей заячности.

И пока он с этой своей заячностью что-то не сделает, договориться будет трудно. Но обращаться в человека прямо сейчас, — и то, получится ли? а вдруг и правда аномалия, да настолько суровая, что не выйдет ничего? — на глазах у косаря, идея плохая. Равно как и прикинуться кем-то, всего лишь облаченным в костюм зайца тоже не получится.

— Деревня, значит, — в рассеянной задумчивости кивает он, — Понятно. Скоморохи, значит, недоброе Вам что-то сделали...обманули, наверное? Как же я докажу, у меня при себе и нет ничего, и вообще один я тут стою. Проснулся только, грязный вот весь. Скоморохи, наверное, красивые все, нарядные, веселые? А во мне ни нарядности ни веселости. Впрочем...

И вариант Юпитеру сейчас видится только один — сигануть с места куда-нибудь в сторону, ближе к домишкам, спрятаться за ближайшим углом и незаметно для других глаз попытаться принять человеческую форму.

— Вы меня, пожалуйста, извините! Мне, как и любому порядочному зайцу, полагается иногда совершать пробежки! — сразу же добавляет он, параллельно в уме проанализировав результат теомагической волны, словно потерявшейся в траве так же как и он сам. Затем бросает последний взгляд на мужика, чья коса вызывает все меньше и меньше симпатии, и срывается с места, в сторону прохода между двумя ближайшими домами. Благо, в своей заячьей форме бежать он может очень быстро, как и его далекие-далекие исторические предки.

@Оэоуа Юяи, сильно извиняюсь, что пост сегодня не написал. Подвело самочувствие. :с
Завтра днем напишу.

Поднявшись во весь свой не сильно выдающийся рост, хаари наконец может видеть, что оказался не посреди полей, а на границе какой-то деревушки. С одной стороны — домики, с другой — стена, и судя по ее виду, сама деревушка может находиться тут довольно давно.

И на фоне живописного вида перед ним — деревенский рослый мужчина, видно что трудяга, наверняка с утра уже хорошо поработал. А вот реакция его слегка обескураживает. Словно магическое антропоморфное разумное существо в его картину мира никак не вписывается.

— Из балагана? Из какого еще балагана? — Юпитер склоняет голову на бок вместе с ушами. За время своего проживания в Аркхейме он уже привык к тому, что его внешний вид чаще всего не вызывает удивления, потому-что мир этот и без его заячьей внешности богат на разнообразные впечатляющие виды. А тут... ну заяц и заяц, не такая уж и необычность.

Подумав, что пауза, вызванная его размышлениями может быть уже неприличной, он продолжает, все также оставаясь на месте:
— Говорящий, Вы правы. Такое тоже бывает, может Вы просто еще не встречали...но я не работаю в развлекательной индустрии, — и про себя думает "ну какая развлекательная индустрия, еще больше человека запутаю, надо выражаться попроще", — Извините, я тут и правда случайно, ничего плохого не задумал. Как называется это место?

Одновременно со своими последними словами хаари ненавязчиво проводит рукой по луговой траве, которая ему чуть ниже пояса, и запускает мягкую волну теомагического сканирования местности.

Теомагия — хорошо (21)

@Оэоуа Юяи, с Днем Рождения! Сил моральных и физических на исполнение всего задуманного, радостей больших и маленьких — не только на форуме, но и в жизни!

@Шейлина, я только за :"D

"Слазь? Откуда слазить-то, не понимаю..." — и пришлось даже прищуриться от того, что открывая глаза, Юпитер увидел не зашторенный кабинет Исследовательского центра на Дискордии, где уснул накануне прямо в кресле, доделывая рабочий отчет, а ясное небо над головой, зеленую траву да.. чернозем, и ладно хоть не в белом своем парадном костюме.

И ведь специально вернулся на рабочее место сразу после конференции, которую задержали на добрых три часа, и чтобы успеть к следующему дню, проработал целую ночь в компании литра кофе, заказанной пиццы и пачки сигарет, и в итоге задремал, подумав что на свежую голову проверит и отправит результат утром.

Но у утра, оказывается, свои планы. Например, проснуться от незнакомого голоса, который... не к нему же обращен, да? Ему бы больше подошло "вставай!", но Юпитер и без окрика планирует это сделать. Будучи не из тех, кто до беспамятства выпивает, чтоб потом обнаружить себя в местах незапланированных, хаари предполагает, что без его ведома его куда-то таки перенесло. Но вот куда?

И с намерением осмотреться, а заодно оглядеть себя — как сильно испачкался-то? — как раз слышит на фоне, что кто-то траву косит.

Поднимая загодя обе руки в обезоруживающем жесте и предусмотрительно пряча острые когти, Юпитер встает медленно и без резких движений — не хотелось бы напугать незнакомца своим появлением, — выпрямляет спину и ища взглядом косаря, предупредительно произносит:
— Доброго утра! Прошу прощения за внезапность, я оказался тут случайно, и даже не понимаю, где именно.

ведро, столб, крапива, ясень, поварешка, ставни, баня, подорожник, забор, качели, веник, колесо, палатка, капуста, чан, подушка, кольцо, халат, колодец, конверт, карандаш, бревно, колпак, шкатулка, морс, варенье, снегирь, желудь, колея, куст, морковь, скворечник, тыква, ущелье, сено, чай, картон, лодка, сорняк, полотенце, рассада, компас, печь, веер

Добрый день! Мне страшновато, ибо я давно не играл в квестах, но желание поучаствовать и поиграть микропостами пересиливает страх >_>

Играть буду, если примете, за самого себя в истинном, заячьем обличье.)

Доброго вечера~ А можно мне тоже Мэтра? Из последних, вот тут 14к.

Заранее спасибо!

СООБЩЕНИЕ ОТ АДМИНИСТРАЦИИ

Пожалейте свои пальцы.
Готово.

@Генри Волхайм, ненене! Вдруг это плохо скажется на твоем полноценном возвращении на форум. А то я, так-то, тоже рад в числе прочих, что ты вернуться надумал, хоть мы и не общались.

*открыл вино и нарезал сыр*

Меня тут попросили нарисовать енота. Я, ощемт, нарисовал, но показывать не стал, стер — не хочется, чтоб про этого енота потом на приеме у психотерапевта в контексте психотравмы рассказывали в будущем.. (пусть лучше и дальше просят нарисовать котят и бульдозеры)

Лес замер и затих на самом своем пороге, привлекая внимание хаари к своей странной тишине, так, словно бы там, внутри чащи велся свой неспешный, молчаливый диалог — вечность сплеталась корнями с потоками ветров, стремящихся в будущее, вторили на разные лады переливы света, окутывая уютный и опасный в своей мягкости мрак, и нечто реагировало на это, как будто на интуитивном уровне анализируя свои ощущения... Юпитер не может знать об этом наверняка, но его интуитивное, на том уровне ментальных навыков, которые имеются, касается чужого чтобы оказаться еще одним наблюдателем со стороны.

Просто касание, без эмоциональной окраски, сродни тем случайным касаниям локтем на улице в переполненной толпой улочке.

Что-то как будто становится отдельным кем-то, переставая сливаться с тяжестью листвы и шепотом мшистой тьмы, нечто... наблюдает, изучает со стороны, затаилось но заметило Юпитера?

Протягивает руку, предварительно спрятав острые когти, — вспоминает, как протягивал уже однажды в подобном жесте доверчиво, навстречу смерти, не боясь, что загрызут, уничтожат, утянув за собою в бездну, и не прогадал ведь тогда, безошибочно определяя, перед кем ладонь можно вот так распахнуть словно дверь в свой дом, — и сначала замирает в нерешительности.

— Доброго дня. Я тоже здесь, как и Вы, — осторожно перебирает слова, точно лепестки клевера, тихо и размеренно, чтобы не спугнуть, не оттолкнуть, не ошибиться, но и не показаться слабаком, который дрожит при виде незнакомого. После первого касания больше использует ментальную магию — да и не настолько хорош в ней, чтоб хоть немного воздействовать, считает нечестным при знакомстве. Хочет расположить открытым взглядом, искренним любопытством, почти детским желанием, обратить на себя внимание, стать вовлеченным в это молчаливое изучение мира.

Уши подрагивают от напряжения, терпит, не закуривает — а вдруг не понравится тому, что там уже заметило его присутствие? Дать привыкнуть, не смешивать запахи, подождать, осторожно сделать небольшой шаг, добавить:
— Не собираюсь тревожить, и намерений у меня не то что плохих, вообще никаких нет, сам не знаю, зачем здесь оказался, но раз уж я здесь, то давайте вместе тут просто быть?

На кончиках пальцев пляшут деликатные черно-оранжевые искры, точно визитная карточка в момент знакомства.

А надо ли говорить имя сейчас, или в этом диковинном процессе узнавания оно будет до нелепого второстепенно?

1. Первое место. Пост №1
2. Второе место. Пост №11
3. Третье место. Пост №3

Опоздал с голосованием и пойму, если мой голос не зачтется, прошу прощения!

Победитель по жизни — в тридцать один год заболеть ветрянкой — при мысли о карантине хочется выть, и ладно б только она за все время, но совокупно этот год мне в целом не нравится, давайте следующий, потому-что столько болезней и бытового трындеца ни в один другой год у меня не было. Стараюсь не думать о том, что это я так расплачиваюсь за то внезапно-счастливое, что этот год приносит параллельно, и что с бытовым никак не связано, ведь если это так — то я продолжу смиренно расплачиваться дальше, ибо отказываться не готов.

@Таска, привет! Все ок, я прекрасно понимаю) Мне, честно говоря, тоже сложно найти мотивацию играть настолько медленно. Но я понимаю, что у меня сейчас ирл времени нет, и я с трудом тяну пару-тройку эпизодов, да и в те пишу, увы, раз в месяц.

Так что если никто не обидится, я бы эту игру остановил с:

Цитата: Макх Шесть от 12-07-2025, 11:49:52Заранее спрошу, пользуются ли коты обычно теомагией, когда попадают в незнакомое место, чтобы осмотреться?

Таури редко пользуется теомагией, Теодор пользуется постоянно)

"Выглядит вон каким деловым, но пойло-то ему походу понравилось, а значит не привередлив," — насмешливо думает Таури, мысленно ставя еще один крохотный плюсик цветастому, но на откровенную попытку, хоть и аккуратную, залезть в душу реагирует щетинисто, тихо зашипев и оголив клык:
— Ты тут психологией-то промышлять заканчивай, умник, а то я даже предлагать не буду, нахер принудительно пойдешь, — но гнев на милость сменяет так же моментально, как и заводится. Шаркнув ногой, цокает на телевизор, легонько стучит когтем по экрану, и теряя к устройству интерес, принимается помогать Теодору собирать со стола съестное, рассовывая по карманам куртки конфеты.

— Следователь, значит, — неоднозначно тянет он, проглатывая про себя мысль о том, что он, дескать, в "Парфорссе" отирается. И мысль эту старается запрятать поглубже в сознании — то, что цветастый умеет в голову залезать, Таури уже понял. И залезает в голову он куда более бесцеремонно, чем говорит вслух, — А я инженер, ничего такого, что твой следовской нос могло бы заинтересовать. Ну-ка, че там, с чем чипсы? — цепляет из миски, которую Теодор держит в руке, пару штук и довольно хрустя, выносит вердикт, — Прикинь, со вкусом копченой колбасы, кайф.

Цепляет еще парочку, и широким жестом кивает на дверь:
— Выдвигаемся.

И заглядывая вслед за Теодором за открытую дверь, насмешливо присвистывает:
— Странное местечко, не аквариум, а террариум, если точнее. Там вон даже какой-то чел ошивается, пойдем поговорим?

И широким вальяжным шагом направляется к пастуху, не особо, к слову, представляя, что он у него хочет спросить, но оказавшись рядом, довольно фамильярно здоровается:
— Денечка! Вы тут главный над овцами?

— О путники! Давненько не заходили сюда ноги чужеземцев. Что же, от берега далеко мы находимся, так что сомневаюсь, что вам неизвестно о собственном нахождении в чертогах Великих Объединенных Королевств... Хотя, у вас могли быть свои способы и мотивы сюда попасть, не так ли? Не буду томить разговором. Вы, наверное, устали. Предлагаю войти в мою скромную лачугу и отдохнуть! Или послушать о моих овцах, может вам приглянется одна из них? Вон та простушка — Бонни. — пастух, представившийся Терпиволусом, кладет руку на плечо Таури и и указывает на овцу неподалеку. Овца что-то вынюхивает по-собачьи, но траву не ест.

— Занятно, — прищуривается Джессо, тихонько обращаясь к Теодору, — Он как будто не в курсе, что находится в башне. Готов поспорить, за Пвиффа он тоже не шарит.

Пастух, тем временем, ведет их в свой домик, по пути перечисляя имена своих немногочисленных овец. Овец оказывается всего восемь, и у них всех какие-то странные имена, словно не Аркхеймского происхождения, к которому  Таури уже привык. Джессо терпеливо выслушивает про характер и повадки овец, не понимая, к чему ему эта информация, но ничего не говорит — пастух выглядит мужиком безобидным, поэтому обижать его не хочется.
По пути Таури замечает, что овцы, тем временем, приближаются к домику поближе, некоторые обходят его. Все это происходит медленно, так что периодически Джессо отводит взгляд и снова присматривается, чтобы удостовериться, что ему не показалось, и движение овец только на первый взгляд хаотичное.

Отсутствие загона, судя по всему, пастуха не смущает, но если вспомнить, что луг находится в башне, то все сходится... Джессо снова прищуривается, и хмыкает, разглядев проступающие витражи на границах стен и какой-то подозрительный туман. Интересно, мужик вообще в курсе этих витражей, или совсем блаженный?

Широкие шаги кота утопают в странно мягкой траве, и в какой-то момент становится даже не по себе — кажется, что следующий шаг может утопить по пояс, но Таури списывает это все еще и на яблочный сок, эффект которого тоже поди разбери, каков может быть.

Внутри домик выглядит скромно, и Таури осматривается, отмечая деревянный стол и печку, статуэтки странные на подоконнике, и не отмечая стульев, фыркает. Гостеприимностью тут и не пахнет, а вот чем же пахнет... точно, бочка на входе явно предназначалась не для помывки.

— Животноводство очень тонкая вещь! Никогда не знаешь, что выкинет твой скот, ха-ха... — мужчина готовит для вас двоих угощение. Простые хлебные лепешки и молоко, происхождение молока животное, но почему-то ни на коровье, ни на козье не похоже. Даже не овечье. И наблюдая, как Терпиволус вытаскивает лепешки из печи, Таури даже к тени в печи хочет придраться — ну картонная какая-то показалась на мгновенье, Творцом готов поклясться.

Таури, оценивающе смотрит на молоко, и, недолго думая, выхватывает у Теодора закупоренную бутылку с забродившим яблочным соком и с грохотом ставит на стол:
— У нас тут это, вон что есть, не против? Давайте с нами что ли?

Лицо Терпиволуса сначала удивленное, потом по нему словно видно, что он хочет громко засмеяться, но это неприлично, так что пастух сдерживается. Мужчина просто с прищуром широко улыбается и с прищуром трясет указательным пальцем.

— А вы запасливы! Я в деле, — И уже после первого круга выпивки пастух уже чувствует себя неважно в плане трезвости и язык у него заплетается.

— Эх, елсек битолка я непирнал ту мануетю... Ой, щас...

Он закусывает.

Восприятие — успех (6)

Стойкость — успех (20)

Цитата: Макх Шесть от 12-07-2025, 11:30:06У нас вроде бы нет внимательности, так что нужно кидать восприятие.

Восприятие — успех (6)

Стойкость — успех (20)

(можно открывать бизнес-курсы по успешному успеху, настолько я чертовски хорош!)

Цитата: Макх Шесть от 12-07-2025, 11:22:23Все в теме с прохождением! Да, пока что персонажи могут делать, что угодно, но у них будет ощущение, словно они что-то упустили, когда только-только входили в дверной проем домика.

Внимательность это восприятие? >_>... (сорри за затупление...)

Цитата: Макх Шесть от 12-07-2025, 11:10:48Кидайте стойкость со сложностью 15, каждый круг сложность увелививается на 5. Терпиволус тоже что-то указывает сделать овцам и будет кидать стойкость.

Так, я хочу кинуть внимательность тогда уж сразу, и стойкость
Прям здесь кидать?

Цитата: Макх Шесть от 12-07-2025, 10:40:26— Животноводство очень тонкая вещь! Никогда не знаешь, что выкинет твой скот, ха-ха... — мужчина готовит для вас двоих угощение. Простые хлебные лепешки и молоко, происхождение молока животное, но почему-то ни на коровье, ни на козье не похоже. Даже не овечье.

Таури, рассматривая предложенные путникам угощения, недолго думая, выхватывает у Теодора закупоренную бутылку с забродившим яблочным соком и с грохотом ставит на стол:
— У нас тут вместо молока вон что есть, не против? Давайте с нами что ли?

Добродня! В описании сказано: "Можно поговорить с пастухом, что активирует один из стандартных вариантов прохождения, в результате которого персонажам придется сражаться с пастухом."

Мы таки решили поговорить с пастухом и зайти к нему в дом — в какой момент придется с ним сражаться?

@Барс Баркас Девять с Половиной, 14, только паспорт получил

Считаю, что некоторым людям реально очень не везет оказаться в поле моего внимания в моменты, когда у меня шакалит тревожка:
пишу сообщение в телеграмме, удаляю, вспоминаю что в "шторке" уведомлений оно как будто бы остается, т.к. у меня так было и есть косвенные признаки что так и есть
пишу еще одно сообщение с пояснением
сижу и думаю, а удалить второе сообщение будет совсем позорно, да? потому-что зачемзачемзачем

конечно да. поэтому сижу тревожусь дальше и хочу провалиться сквозь пол от того что я бываю таким (к счастью, уже не так часто, как бывало еще полгода назад)

А я тут еще немного повосторгаюсь тем, что в быстрой игре и маленьких постах есть особый кайф. Не знаю, доиграем ли, но я бы здесь на форуме что-то такое повторил бы с удовольствием. Это ж прям максимальная вовлеченность здесь и сейчас, восторг! *о*

Чем реже пишешь посты, тем меньше уверенности в том, что ты это делаешь на достойном уровне, и тем сложнее, оказывается, решиться стучаться кому-то в личку с предложением поиграть >_>

Зато, зачем-то подал документы в магистратуру, за месяц до вступительных, даже не начав еще готовиться. С одной стороны — мечтаю поступить, а с другой — если не поступлю, то тогда учёба не сожрет те жалкие остатки моего свободного времени х)

Можно было сказать, что на почти на самые окраины Лайнадара, в Каэлунг, его занесло по причинам сугубо профессиональным — читал очередные лекции в скромном филиале Грекдерского университета, или же длинноухого иномирца повлекли за собой магазинчики с добытыми в горных глубинах Каэлунга минералами, которые непременно пригодились бы в его научных исследованиях, но правильным вариантом всегда остается тот, в котором хаари выбирает свой маршрут, ведомый исключительно интуитивным озарением — вот здесь, в этот раз всенепременно что-то случится.

Это "всенепременное", "неотвратимое" преследует его не сколько злым роком, сколько чудесным озарением, сквозь мало прожитые, по Аркхеймским меркам, годы, сквозь Вселенную и звездные скопления, попадается в цепкие лапы с острыми когтями — но удерживается этими когтями бережно, рассматривается и изучается со всех сторон, ни в коем случае не оценивается черно-белыми категориями.

Ведь как известно, обратная сторона луны, — далекого небесного светила в одной из галактик, — пусть остается темна и скрыта, но это все одно.

И даже если в когти попадается нечто, подобное этой темной стороне, несущее за собой испытания, проверяющее на прочность сердце и разум, бережность обращения и философское отношение к происходящему не умаляются, ведь у него самого есть своя обратная сторона луны, которая сейчас, оставшись на Дискордии, подгоняемая не терпящим праздности временем, упорно проходит подготовительный курс для поступления в университет в следующем году.

Кому ни рассказывал, что решил отправить свой личный артефакт, — да еще и с премерзким характером, — грызть гранит науки, встречал одобрительные усмешки. Особенно у тех, кто с этим артефактом сталкивался, — да-да, ему, мол, полезно будет хотя бы попытаться социализироваться.

И вот, лавируя между случайными прохожими, — хотя как знать, насколько случаен в твоей жизни может быть каждый встреченный тобою человек? Ведь памятуя об эффекте бабочки, даже невзначай брошенная кем-то фраза, адресованная и вовсе не тебе, или жест, который натолкнет тебя на определенные мысли, — все это может спровоцировать маленький шторм в бессознательном, который живой, неконтролируемой стихией вырвется из самых потаенных уголков разума и поведет тебя в направлении таком, о котором ты даже и гадать бы не смел... — и вот между такими, способными повлиять неожиданным образом прохожими, Юпитер неспешно пересекает одну улочку за другой, незаметно для самого себя все дальше и дальше оказываясь от центра Каэлунга.

Уличная музыка, играющая в динамиках, становится тише, звуки джаза постепенно сливаются с шелестом травы и пением птиц, деревья, словно наблюдающие с долей отстраненного интереса многовековых мудрецов, нависают с обочин незаасфальтированной дорожки, и в какой-то момент редкие домики остаются позади, а Юпитер останавливается, чтобы аккуратно ботинком отодвинуть с ставшей совсем узкой тропинки обломанную ветку.

На телефон приходит сообщение от Нигредо: "Этот чурбан запретил мне складывать ноги на парту! Я ему говорю, уважаемый, мне так лучше думается... Дражайший мой хозяин, где тебя хтоны носят? Ты где?"

Юпитер неспешно закуривает, отправляя в ответ gps-координаты.

И правда, где он, и зачем Вселенная его сюда привела?

Одновременно он и верит в судьбу, и испытывает жгучую потребность пререкаться с ней всякий раз, когда она, зараза такая, выкидывает нечто, проверяющее силу его духа на прочность — нечто, чего он старательно избегает, прячется и уворачивается, но все равно обнаруживает себя загнанным в угол, в клетку из собственных ошибок и сожалений, прутья которой сливаются в паутину, кажущуюся иллюзорно правильной с точки зрения его собственной морали, вторящей желаниям его личных богов, молчаливо проследовавших за ним однажды из его мира.

Сонм божественных голосов сменяется тягучим, раскаленным шепотом Нигредо, выжигающим из мыслей любую, даже самую жалкую попытку снова себя уничтожить чувством вины — шепотом неразборчивым, сбивчивым, успокаивающим.

Юпитер поправляет волосы, нервничает, смотрит на Лиру в который раз — ему хочется говорить больше, развить мысль в ответ на ее пожелание успехов в обучении Нигредо, но шепот артефакта действует на него, как убойное успокоительное, и он протяжно вздыхает, делает запинку, стараясь шагать в такт, чем обращает на себя внимание господина Вуда, затем виновато осматривает спутников и трогает рукой шею, ослабляет галстук еще больше, словно нечто мешает ему говорить, сдавливая горло.

— Он рад твоей поддержке, Лира. А я буду стараться, чтоб его не выгнали после первого же семестра...

Случившееся между ними двумя — и не случившееся тоже, точно не было ошибкой, и Юпитеру никогда бы и в голову не пришло жалеть о том, что они вообще знакомы. Как бы это не болело первые месяцы, каким бы гулким эхом тоски и растерянности не отзывалось в груди сейчас — ему хочется сказать ей спасибо за то, что она была в его жизни.

И он испытывает величайшую благодарность за то, что после всего этого Лира продолжает оставаться здесь, возможно, с ангельским смирением принимая его присутствие рядом.

Чего же ей стоит сейчас усмирять свою тьму?

"Мы постараемся" — слышит он от Лиры, и это "мы.." впивается в сердце так же, как он сейчас хочет до боли сжать кулак, чтобы когти впились в кожу, но на месте длинных острых когтей сейчас обычные человеческие руки с короткими ногтями, и отворачиваясь от Лиры в пространственном терминале, он пару секунд таращится на свои пальцы, как будто видит их в первых раз.

"Кажутся бесполезными в такой ситуации, не правда ли?" — едко усмехается Нигредо в голове, — "Еще одна форма самозащиты через саморазрушение, и та оказалась недоступна."

Что она вкладывает в это "мы"?

Сейчас Юпитеру, как стороне, по сути, предавшей, но не принимавшей решение о разрыве, а лишь молчаливо принявшей факт свершившегося, было до отчаянной тошноты в горле, до изнывающей ломоты в непривычном и кажущимся еще более чужим теле — непонятно, до невозможности своей и до самой ее глубины.

Невозможно узнать, руки потряхивает от необходимости унимать эгоистичный импульс встряхнуть ставшую абсолютно чужой, такой далекой от него Лиру, заглянуть в глаза и всмотреться в ее глубину, стискивая зубы задать молчаливый вопрос,

но не смочь, конечно же, не смочь этого сделать никогда, и отсчет этого никогда начался сейчас, когда они оказались вдвоем в терминале.

не смочь потому, что он все-таки виноват, и отсчет его вины начался с момента, когда ему надо было рассказать о третьем — близком, но он промолчал.

Юпитер давит в себе неприятное чувство, словно блоху, — о том, что человек, ранее бывший для него открытым и понятным, теперь кажется далеким и недоступным, и хоть ты пальцы изломай об эту недоступность, которая, конечно же, наверняка тщательно контролируется ее собственным артефактом в том числе, не менее настороженным и опасным, чем его Нигредо — и пока он осознает эти чувства в себе, старается контролировать их, контролировать свое нескладное неуклюжее человеческое тело, анализировать каждую свою реакцию на Лирины слова, — пока его сердце бешено стучит а разум занят работой на износ, лишь бы не наговорить глупостей, ему так сложно вымолвить хоть что-то приятное для нее.

Хоть словечко, по которому Лира могла бы сделать вывод о том, насколько на самом деле Юпитер рад ее видеть и одновременно боится того, что сейчас они снова оказались рядом.

"Да, идем." — мысленно отвечает он, сопровождая ответ кивком, и выходит из терминала, чтобы вмиг ощутить чувство угнетенности и разрухи, словно впитавшееся в старые стены здания.

Запах моря смешивается с грязью, не кажется свежим, оседает в легких, и Юпитер достает из кармана сигареты, чтобы приглушить эти запахи табачным дымом. Рука дрогнет лишь раз, когда он подумает о том, что Лире потребовалось время на то, чтобы принять его вредную привычку — но как же легко рука с сигаретой отводится в сторону, подальше от девушки, так же как и раньше, когда они были вместе. Автоматически, выдыхая в сторону — словно и не забывал этот автоматизм, въевшийся не хуже табачной горечи.

— И сейчас эта тяжесть наверняка никуда не делась. Страх непонимания остался, они не знают, когда шлейф аномалии перестанет их изводить, — мрачная сдержанность его слов эхом отлетает от оголенных стен, прикрывая собой неловкость, но вдвоем с Лирой они остаются ненадолго, стоит только деловитому мужчине появиться в дверях и сразу же взять в свои руки контроль над ситуацией.

"Возможно, еще какие-то минуты наедине, и между нами бы завязался разговор..." — отстраненно констатирует хаари для своего артефакта, стараясь не думать о том, насколько сильно он рассчитывал на это.
Представившийся господином Бертолли выводит их на улицу, демонстрируя вид еще более удручающий, чем представлялось, и параллельно вводя в курс дела. Прибывшим остается только гадать, какие потери в совокупности понес этот маленький портовый городок. Потери материальные, финансовые, и безусловно — человеческие, которые не восполнить никакими ресурсами.

"Он не очень-то церемонится с теми, кого прислали помочь, не так ли? Хотя я не могу его винить — он хорошо держится для того, кто потерял столь многое," — и все-таки, Юпитер не удерживается, переглядываясь с Лирой, и отчего-то испытывая необходимость хотя бы в иллюзии того, что сейчас они и правда вместе. Пускай это вместе и распространяется только на работу, но сейчас, находясь в аномальной зоне, с которой еще предстоит разобраться, ему хочется ощущать, что он может рассчитывать на Лиру, и ничуть не меньше хочется ненавязчиво дать понять — что бы между ними не случилось в прошлом, сейчас она тоже может на него рассчитывать.

Предложение на время разделить обязанности выглядит пусть и небезопасно, но с ними обоими их артефакты, так что нельзя сказать, что они остаются одни, и Юпитер, слегк подумав, соглашается:
— Давай условимся встретиться в госпитале через полтора часа. Если пройдет больше времени — это будет сигналом того, что что-то случилось, — сейчас, когда на улицах встречаются редкие жители и рабочие, кажется, что ничего не может случиться, но Юпитер понимает, что это не отменяет опасность и лишь усыпляет бдительность.

— Тогда я подойду чуть позже?.. Когда осмотрюсь здесь, — в итоге он соглашается с Лирой и вопросительно смотрит на господина Бертолли, который, судя по всему, не терпит заминок, и возникшее намерение прибывших разделиться вводит его в ступор и даже раздражает, что можно отследить по мелькнувшей на лице тени недовольства, изогнувшей линию рта и сузившей разрез широко посаженных больших глаз.

Появление рядом Алисии не удивляет, равно как и ее реакции на Юпитера — просто все это время он старательно отметал мысли о том, что с ней ему тоже придется увидеться, и вот это-то взаимодействие может быть не самым приятным и даже не самым безопасным, поэтому Юпитер хоть и не делает шаг назад при ее появлении, но весь собирается, словно готовясь к прыжку, и в тысячный раз жалеет, что при нем нет его мощных лап и острых когтей.

"Зато есть мои мощные лапы и острые когти, успокойся", — разрезает вязкость мыслей голос Нигредо, который с негласного разрешения хозяина почти-что начал обретать материальность.

На рычание черной волчицы стискивает зубы, но молчит — вряд ли вежливое приветствие будет здесь уместно. Вряд ли хоть что-то здесь будет уместно, и он бросает вопросительный взгляд на беловолосую, не сколько ради успокоения, что та не отдаст команду атаковать, сколько ради того, чтобы просто отследить ее собственные эмоции относительно происходящего.

— Скажи ей, чтоб она не трогала меня, — Бертолли вскидывает руки вверх, слегка шарахнувшись в сторону от волчицы, нарычавшей и на него, но всеми силами делает вид, что не боится, — хотя легкая дрожь в голосе выдает его неуверенность в собственных силах, — и указывает Лире в сторону виднеющегося вдалеке здания, — Как хотите, но только без фокусов... Я отведу тебя в госпиталь, сейчас все пострадавшие там. А ты не теряйся, тебя одного тут спасать будет некому, — и почти сразу теряя интерес к оставшемуся позади Юпитеру, ведет Лиру прямо по дороге.

Оставшись в одиночестве, Юпитер позволительно машет рукой в пустоту, и если Лира обернется, то увидит, что рядом с белым хаари материализовалась сначала плотная черная дымка, быстро принявшая облик черного хаари — улыбающегося широко и довольно, приглаживающего белый воротничок рубашки и отряхивающего черные брюки со стрелками.

В атмосфере ужаса и запустения Нигредо чувствует себя восхитительно — он довольно потягивается, выгибаясь дугой, и щелкая зубами, облизывается.

Фронт работ и правда выглядит внушительно — самое время запустить свои черные когтищи в средоточие дикой, первобытной тьмы.

---

Госпиталь, к проржавевшим не то от времени, не то от аномалии воротам которого Лиру подводит господин Бертолли, представляет собой трехэтажное здание, не видавшее ремонта несколько десятков лет — светлый кирпич очевидно давно устал, но местным жителям сейчас было не до реставрации. Хорошо и то, что расположение на некотором отшибе спасло госпиталь от крупных разрушений, и аномалия прошлась только по самым верхам, сорвав где-то черепицу, да выломав забор с левой стороны, оставив на его месте зияющую дыру, будто кто-то огромными зубами вгрызся в железные толстые прутья.

Стивен Бертолли в очередной раз смотрит на то, что некогда было асфальтированной дорожкой к зданию, на обломки кустов и вмятую в грязь траву, но не задерживается ни на миг, указывая Лире и ее черной спутнице на железные двери, сейчас распахнутые настежь и подпертые камнями с обеих сторон — как открыли с тех пор, когда требовалось оперативно вносить раненых, так и оставили, сочтя что в теплое время года прохладный морской воздух слегка отрезвит пациентов.

На первом этаже они проходят пустую стойку регистратуры и несколько закрытых кабинетов, чтобы подняться на второй этаж, где располагаются палаты.

Но впечатление складывается такое, будто в госпитале лежит по меньшей мере треть жителей Двантаора, потому-что не только палаты, но и коридоры на этаже заполнены койками с пациентами — много раненых, перебинтованных, слышно чье-то бормотание, звучащее несколько пугающе, словно человек до сих пор не до конца пришел в себя от ужаса, и сейчас раз за разом переживает случившееся в своей голове.

На втором этаже шумно — между пациентами снуют усталые медсестры и один врач — среднего роста возрастной мужчина абсолютно незапоминающейся внешности, с впалыми щеками и колким взглядом карих глаз, магический уровень которого определялся не выше шестого, но он не проявляет к вошедшим интереса, лишь сухо кивая господину Бертолли, и продолжает осматривать одного из пациентов на дальней койке и параллельно вести записи на планшете.

Наверное, он не особо рассчитывает на присланную помощь, и все его мысли сейчас крутятся вокруг призрачного желания когда-нибудь отдохнуть.

— Это Вас прислали нам помочь? — тихий уставший голос одной из немногочисленных медсестер раздается рядом с Лирой, и она может видеть перед собой обладательницу этого уставшего голоса, молодую темноволосую эонку с таким же усталым выражением посеревшего от недосыпа лица. Поникшие худые плечи, скрытые за слегка мешковатым медицинским халатом, на бейджике которого значилось имя "Агнесса", впалые щеки и молчаливая тяжесть взгляда — все это говорило о том, что девушка наверняка давно не отдыхала, присматривая за пострадавшими, — Воздействие аномалии словно бы должно было спасть, и магические сканеры не фиксируют повышенную активность, но больным становится плохо в непредсказуемые моменты. Они начинают просыпаться и кричать от ужаса, раздирают себе лицо и руки, страдают от панических атак, и это срабатывает как цепная реакция...очень страшно. Не подпускают к себе никого особо... — тут Агнесса слегка наклоняет голову, смотря на Лиру, — Вы, должно быть, сильная целительница. К нам отправляли...сильных, но пациенты их пугались. Может быть вы попробуете, и ваши слова их успокоят.

Пациентов слишком много, и кажется, что осмотреть сразу всех будет невозможно, поэтому Агнесса предлагает начать с тех, кто находится в состоянии бреда и переживает панические атаки чаще остальных:
— У нас есть несколько пациентов, которых страшно оставлять одних. Они очевидно жалеют о том, что остались живы. После этого можно будет заняться физическими повреждениями — наши медики обработали раны и наложили заживляющие заклинания, но влияние аномалии сильно, и уровня нашей магической силы не хватает. А отбывшие недавно группы зачистки хоть и располагали целителями, но успели сделать не все, и нацелены, как я успела понять, были больше на саму аномалию... сказали, что пришлют кого-то еще, — голос ее стал тише и отчаянее, — Тех, кого телепортировали в другие города, спасти не удалось.. как будто аномалия держит.

Оглянувшись на незнакомого врача, она добавляет извиняющимся тоном:
— Мистер Лоуренс не очень приветлив, прошу прощения. Он хороший врач, но ему тяжело признавать, что его сил не хватает. Но я думаю, что попозже он побеседует с Вами... — ей хочется добавить что-то еще, но первый пациент сам находит себя, не давая возможности выбрать.

Раздавшийся протяжный стон, переходящий в подобие крика обращает на себя внимание, и Агнесса, округляя глаза от вновь накатившего страха, бросается к одной из коек, на которой лежит юноша студенческого возраста. Бегающие глаза, вцепившиеся в простынь тощие пальцы с обгрызанными от нервов до мяса ногтями, прилипшие ко лбу каштановые волосы. Из видимых повреждений только синяки да ссадины на руках и ногах, но почти полное отсутствие сильных ран с лихвой компенсировалось удушающей аурой животного ужаса.

— Зачем?!.. Зачем меня спасли? Надо было... оставить меня там... оно все равно приходит и смотрит на меня... — безумное бормотание паренька казалось бредом сумасшедшего, он сжимал ткань простыней, стараясь ухватиться покрепче, а при виде девушек взгляд его стал отчаянно-умоляющим, — Оно каждый раз все ближе и ближе... пожалуйста, я так не хочу...

Что-то не ладится у меня со временем — планы на отпуск сильно поменялись, поэтому пока до сих пор в лоу, точных сроков сказать не могу, простите пожалуйста. Кто не готов ждать — я пойму...)

Всем хорошего лета! с":

Добрый день! Эту неделю буду скорее всего отсутствовать (и кот Теодор тоже) — перед отпуском работы тьма, поэтому очень извиняюсь перед теми, кому должен — честно думал, что получится. Начиная с выходных и со следующей недели все допишу и отдам (есть небольшая вероятность, что может и раньше, но это прям маловероятно, не могу пока сконцентрироваться на постах в перерывах между громадным списком задач которые надо сделать до 16 числа).

:с

Слишком личное для мысли дня, но достаточное, чтобы оставить здесь.

Самое запоминающеся в сегодняшнем вечере даже не то, что я сходил послушать Drummatix на фестивале, хотя одно только это само по себе уже событие, а то, что важный для меня человек, к которому я до этого забежал на работу просто увидеться (мог ли я подумать хотя бы несколько месяцев назад, что это будет так..нормально?), — согласился пойти со мной.
...и среди этого самого запоминающегося, особенно ценное, на завершающих концерт словах вокалистки про что-то вроде "берегите близких, друзей.." это когда этот человек меня обнимает.

с п а с и б о.
если бы ты знал, насколько я счастлив.

Бывает же так, смотришь на человека и думаешь "Какой же ты до безобразия н е в е р о я т н ы й, как классно что ты есть, улыбаешься, рядом стоишь, и даже когда не рядом — не страшно, потому-что в целом здорово, что ты есть, поэтому пожалуйста, просто будь дальше в этом мире. Классным, невероятным, любым — поди разбери, что там еще в твоем космосе..!"

И улыбаешься в ответ и думаешь, как хочется сохранить это "сейчас" — навсегда.