Аркхейм

Цитата: Сейран от 13-10-2026, 17:55:47@Инфирмукс, заменю тогда на ментальную? Учитывая, что она у тебя выше, то и значение, по сути, выше прокнуло положенной сложности.

Без проблем) как удобнее Мастеру)

Цитата: Кира от 13-10-2026, 17:44:42@Инфирмукс я когда про ментальный удар писал опирался на это. Надо было ссылку приделать.

думаю там механика +- одинаковая
если не получится, киньте вы следующим кругом)

Симбер не успел сгруппироваться - гигантская туша Шай-Хулуда вырвалась из недр, подбрасывая его в воздух на несколько метров. Пространство завертелось, лишая опоры. Попытка сгруппироваться и оттолкнуться от воздушной линзы обернулась провалом. Жесткое, бронированное кольцо червя вскользь, но сокрушительно ударило по ногам, ломая траекторию прыжка. Симбер глухо рыкнул, пытаясь извернуться, но сверху уже пикировала тень. Удар "Шэдоувс" обрушился на него, безжалостно вбивая в землю.

Он впечатася в каменную крошку. Физически он выдержал: кинетический импульс прошил тело, мышцы свело судорогой, но кости не сломались. Крепкий. А вот мозг на мгновение "дрогнул", точнее сказать, закипел. Недавний экстренный разрыв контакта с инженером и жесткое падение выбили из головы концентрацию на защиту. Ослепительная вспышка боли заставила Симбера замереть, выпадая из ритма боя на одну долгую секунду.

В коммутаторе говорил Логинов, пытаясь выторговать у врага мирные условия, яростно огрызалась Кира... Какая, к хтону, дипломатия, когда их здесь перемалывают на мясо?

Симбер сцепил зубы, мотнул головой, стряхивая оцепенение, и сквозь звон в ушах вычленил приказ Сары:
- Симбер, нужен ментальный удар по "Геноциду".

- Геноцид, это робот. Прямые ментальные удары по роботам не эффективны. Лучше аналогично бить по "мозгам" пространственной.

Зрение наконец сфокусировалось. Метрах в стороне голимы Брант-2 и Шварц-1 уже вколачивали вражескую машину в землю, надежно заблокировав ей отход. Хорошая мишень. Симбер вскочил на ноги.

Легионер потянулся сознанием вперед, собирая энергию в единый телекинетический "шип". Лучше всего против Хранителей, насколько он помнил, работала именно магнитно-телекинетическая энергия, которая в чем-то повторяла ментальную магию, но всё-таки ей не являлась. Нацелившись на распластанного Геноцида, Симбер ударил - не по корпусу разумеется, а по невидимым нитям связи и железной начинки, уходящим к оператору. Он вложил в этот импульс всю силу, стремясь выжечь нейроинтерфейс ублюдка на том конце и обрубить машине возможность запрашивать подкрепление.

Не дожидаясь, пока враг оправится от ментального тарана, Симбер прочертил мысленно траекторию магического залпа. Пока големы вжимали Геноцида в землю, стараясь лишить его маневренности, Симбер пытался сфокусироваться на уязвимых сочленения машины и отправил в упор мощный заряд. К сожалению, что-то в последний момент сбилось и заряд не нанес много урона.

Цитата: Симфанира от 17-09-2026, 16:41:01Добрый день.
Скажите пожалуйста, в общих чертах, когда персонаж становится хтоником на Климбахе. То его ловят представители Азраила, если он сам не идет? Как они помогают ему освоиться, какую помощь предлагают и могут ли взять на работу в какую-либо структуру, той же Некроделлы? Или же надо будет уже самому персонажу писать туда резюме, после того как общество поймет, что данный персонаж не сошел с ума и в итоге не превращается в кровожадное чудовище, лишённое разума.

Привет!
На Климбахе никто никого не ловит. Новорожденный хтоник вне Климбаха становится целью для охотников, но на Климбахе хтоники - это коренное население. Новорожденный (до 3 лет) нестабилен, его на работу на важную должность в Азраил вряд ли возьмут. На Некроделлу могут, но тоже не везде. После трех лет персонаж сам может получить метку стабильного хтоника в Азраиле, например, в филиале на Некре.

пишу в порядке своих эпизодов в подписке xD

@Леонард Дарг
@Ксарот
@Авирс Ле
@Кайрос
@Цзин Бэйюань
@Дайрен Наэртос
@Шантитус
@Нюва ( @Ракша )

Ребятки, должен признать, что завал меня сожрал. Сейчас у меня в реале кое-какие перемены, задачи, планы и проклятая работа х 10 и с форумом пока что будет тяжеловато. Приношу извинения перед вами, как своими соигроками. Я могу сильно выпадать.

Могу задерживать посты на месяц и более. Для меня это не приемлемо. Но сейчас по другому пока что не получается.
Я обязательно вернусь, но когда именно я не знаю. Прошу понять и простить.

Если что, можете закрывать эпизод, если не сможете ждать. Я пойму.
Еще раз извиняюсь.

Квесты я постараюсь отдавать (там где ГМ тоже), но тоже будут задержки.

Я надеюсь, этот период скоро закончится и вернусь к вам.

Кровь, обильно полившаяся из глаз и ушей инженера, показалась Симберу ледяной. Он разорвал ментальный контакт за секунду до того, как чужое умирающее сознание утянуло бы его за собой или нанесло невправимый ущерб психике. В голове пульсировала боль, но вместе с ней чистая информация. Тяжелый крейсер. Тысячи новых хранителей в ангарах. И главное (по мнению самого легионера) — защитный протокол: ровно через два часа система сбросит коды доступа, после чего любой неавторизованный юнит будет уничтожен собственными турелями базы. Эту информацию нужно было передать в штаб любой ценой.

Но прыжок на новую точку встретил их стеной белого шума. Помехи глушили эфир, лишая возможности связаться с Сейраном. Поле боя мгновенно взорвалось. Атака пикирующих шэдоувс прошлись тяжелой волной по телу. Мышцы отозвались тянущей болью, на миг сковав движения, но он сумел выдержать ментальный удар — разум остался отсительно чистым, отсекая лишнее.

Симбер не стал тратить секунды на пустые метания. Барг уже сминал пространство, заломив конечности Геноцида в мертвой хватке и лишая машину возможности двигаться и пожирать павших для саморемонта. По крайней мере оставалось надеяться, что у них есть хотя бы несколько секунд.

Первоочередной задачей оставалась проклятая глушилка, не дававшая связаться со штабом и вызывающая подкрепления. Выйдя на дистанцию магического удара, легат вложил силу в магические разряды, направляя их прямо в остов поврежденной вышки РЛС. Первый сгусток энергии ушел с небольшим отклонением из-за сбитого дыхания, но второй заряд с треском и ослепительной вспышкой вонзился точно в критические узлы установки, разнося остатки передатчиков и почти добивая трещащую по швам конструкцию. Но они все еще оставались работать.

— Сара, меня слышано?! — бросил Симбер по внутренней связи, тут же передавая ключевые данные (не имея уверенности, что его слышат): — Барг! У нас ровно два часа до сброса кодов доступа на базе. Их системы сами начнут уничтожать своих неавторизованных дронов, в том числе и тех, которых мы захватили.

Сразу после залпа по РЛС Симбер снова ускорился, прямо перед Геноцидом, который к тому времени уже или освободился или был удерживаем Баргом. Напитанное магией и кинетикой лезвие с глухим, сокрушительным скрежетом вошло в уязвимое сочленение брони Хранителя. Воспользовавшись тем, что Барг намертво держал голову и руки противника (или дезориентировал его ранее), Симбер вогнал клинок ружьемеча глубоко в механическое нутро машины, пытаясь взломать контуры питания и разнести системы управления.

— Предмет контракта? — Инфирмукс чуть склонил голову к плечу. Его взгляд, до этого расслабленный, вдруг обрел неприятную препарирующую цепкость. Он рассматривал Дайрена с новым, откровенным интересом. Мальчишка держался перед Владыкой куда достойнее своего венценосного отца. Этому не учат в кланах — с таким стержнем нужно было родиться.

Когда пальцы Инфирмукса коснулись светлой кожи, чужой эмоциональный фон резанул по нервам. Эмпатическое восприятие, отточенное веками выживания, ввинтилось под кожу и ударило обжигающим разрядом чужой ненависти. Ментальный образ хрустящих костей и рвущихся сухожилий был настолько ярким, что Инфирмукс едва удержал усмешку. Более того — чужой симбионт, эгоистичный и упрямый, дерзко толкнулся в ответ, вытесняя ментальное присутствие Владыки со своей территории.

— «Да-да, этот едва оперившийся птенец уже фантазирует, как будет ломать тебе кости. Видимо, дурная кровь отца покоя не дает...» — ехидно протянул Эреб. Его мысль скользнула в сознании мгновенным импульсом, не оставляя пауз.

Периферийным зрением Владыка уловил, как старший Наэртос дернулся. Рендар сверкнул на сына таким взглядом, будто с трудом сдерживал желание ударить. Рефлекторно дрогнула рука — жест, выдающий застарелую привычку хватать за загривок или болезненно сдавливать плечо. Жалкое зрелище на фоне ледяного спокойствия наследника.

— ...и пленник? А ты потрясающе прямолинеен, — абсолютно беззлобно отозвался Инфирмукс. В его голосе скользнула мягкая, почти отеческая подначка. — Вообще-то в тексте договора тебя называют моим подопечным. И учеником.

— «Вот сейчас ты видишь в нем огрызающегося щенка, а завтра он вцепится тебе в горло. И что прикажешь делать с твоей перегрызенной глоткой?» — философски хмыкнул Эреб. — «Хотя он мне нравится. Ты только посмотри, как далеко яблоко упало от яблони. Практически в другой сад. Ореховый».

— «Я смотрю, у тебя сегодня на редкость злобное настроение?»

— «Это потому, что я искренне не понимаю, зачем нам весь этот театр. Почему мы просто не вырежем поклонников Уробороса вместе с их личинками? Сдалась тебе эта игра в благородство и недоделанный щенок с промытыми мозгами! Да и его папаша наверняка уже чешет руки связаться с культом, чтобы побыстрее обсудить план твоего свержения...»

— «Мы это уже обсуждали. У мальчишки колоссальный потенциал, а в том, что ему промыли мозги, его вины нет. Мне нравится, как он держится. Нравится его упрямство и то, как отчаянно он защищает свои границы. Он будет бороться со мной. Такие, как он, всегда борются».

— «О-о-о, потрясающе. Ты увидел в нем себя и воспылал любовью узнавания. Это попахивает мазохизмом. Будто в Империи мало проблем, и ты решил заботливо вырастить себе новую. Клянусь хтон-сетью, ты же не успокоишься, пока не вложишь в руки этого щенка оружие, которым он потом попытается тебя убить...»

Чужой эмоциональный отклик был именно тем, чего Владыка добивался. Ожидать покорности от раненого хищника, которого только что щелкнули по носу, глупо. Желание откусить обидчику хотя бы палец — самая здоровая реакция. На месте Дайрена Инфирмукс ответил бы так же. Или гораздо хуже.

Инфирмукс плавно отступил на шаг, разрывая физический контакт и позволяя вернуть себе личное пространство. Губы Владыки тронула едва заметная, ироничная полуулыбка, показывающая, что выпад засчитан.

— Хорошо. — он неспешным жестом указал в сторону ожидающего портала. — Надеюсь, ты уже успел со всеми попрощаться. Выдвигаемся.

Портальные арки дальних переходов вспыхнули алым, вытолкнув их в главный зал столичного дворца. Пространство давило гротескной монументальностью: стрельчатые аркады вспарывали своды, а массивные колонны из черного базальта напоминали ребра исполинских чудовищ. Стены оплетала замысловатая лепнина из темно-бордовых и изумрудных кристаллов, застывших колючими лозами. Вдоль галерей замерли монументальные статуи исполинских воинов с мечами и хтонических монстров — вечные стражи, следящие за каждым движением новоприбывших светящимися от рун глазами.

— Добро пожаловать в Пандемониум, Дайрен. Твой новый дом на ближайшее время, — негромко произнёс Инфирмукс, оглядывая зал. — Под замком тебя никто держать не станет, ходи где вздумается. Но на закрытые уровни соваться не советую — свернёшь шею в первый же день.

Он развернулся и не спеша зашагал к широкой лестнице, ведущей к выходу из зала.

— Сейчас покажу твои покои. Потом поставлю метку своего птенца — ради твоей безопасности, чтобы успеть вытащить тебя, если влипнешь. Ты вообще в курсе, как у нас устроены стаи? — Инфирмукс бросил на него короткий взгляд через плечо. — И кстати... как давно ты стал хтоником?

— «Можно нескромный вопрос?» — ехидный голос Эреба в голове не замолкал, хотя в нём и прорезались наигранно-серьёзные ноты. Звук хтона походил на треск верхового пожара, к которому примешивался низкий, вибрирующий гул органных труб.

— «Валяй...» — Инфирмукс делал вид, что поглощён терпким, вяжущим вкусом вина, но ни на миг не прекращал сканировать здание. Кончики пальцев покалывало от чужих эманаций: карта аур Владыки Некроделла исчислялась десятками тысяч, и здесь уже фонили две смутно знакомые искры.

— «Если его сейчас пытаются трахнуть, я могу слетать проверить нижний уровень?» — хтоническое чудовище явно наслаждалось моментом, вновь пытаясь загнать Инфирмукса в развилку мнимого морального выбора.

— «Что? Нет, конечно», — глухо и с нарастающим раздражением отозвался хтоник.

— «Серьёзно? Хочешь, чтобы я любовался этим жалким зрелищем? Или не веришь, что он это сделает? Он там уже ухо ему мацает...» — с ленивым упоением процедил хтон, транслируя мерзкую возню в сырой темнице.

— «Не верю. Людей подают хтонофицированными. Сначала натравят паразита, потом приготовят...»

В ответ черепную коробку сотряс раскатистый хохот:

— «Ну ты и святая простота! Одно другому мешает? Сначала устроит себе вечерок удовольствия — или недельку позабавится, а когда наскучит, аннигилирует и пустит на рагу. Соображай быстрее: он к уху присосался так, будто сырым жрать собрался».

Инфирмукс не разворачивал визуальный контакт — ресурсы уходили на удержание внешнего контура, — но знал: в фактах Эреб никогда не лгал, пусть и подавал их с извращённой иронией.

— «Да ты гонишь...» — в голосе звякнула смесь глухой ярости и смертельной усталости: «никогда такого не было, и вот опять». — «Ладно, есть идея. Оставайся там, я ускорю процесс!»

— «Думаешь, поможет? Этот и без того на выносливого не похож...»

Но Инфирмукс уже не слушал. Он резко вскинул руку и рявкнул на весь зал:

— Официант! Мне обещали подать лиса в харотской сметане с салом! Где, сука, мой лис?! — остриё массивного хвоста с сухим свистом рассекло воздух и красноречиво указало на готический циферблат: — На часах почти восемь! Почему я до сих пор, блядь, не слышу хруста мягких хрящиков?! Какого хтона?! Я внёс аванс, у меня при себе лям касарей! Я что многого прошу, вашу мать?! Одного смазливого, сука, лисёнка с пушистыми, сука, ушами!

Зал замер. Официанты бросились к столу со всех сторон, наперебой пытаясь сгладить скандал и что-то судорожно строча в блокнотах:

— А у кого вы оформляли заказ? — пискнула девушка в строгом готическом переднике с кружевом.

— У маэстро Баньолле? — подхватил старший смены.

— Да чёрта с два я помню! — Инфирмукс вскочил, опрокидывая тяжёлое кресло.

Чешуйчатый хвост сокрушительным ударом снёс со стола бутылку коллекционного вина и блюдо с мясными панкейками — фарфор брызнул осколками, багровые лужи залили ковёр.

— Я заказал тощего светлого лисёнка! Терпеть не могу черномазых! Где моё мясо?! Плевать на сало, но лиса вы выньте да положите! — цедил он, чеканя слова прямо в побледневшие лица прислуги и щедро сдабривая тираду свирепым рыком.

— Так, я всё поняла, сейчас разберёмся... — женщина с этажа управляющих торопливо прижала палец к переговорной руне у виска. — В хранилище поступали лисообразные? Да, светлый! Что значит — с ним заперся Родригес?!

— Что?! — взревел Инфирмукс так, что зазвенели хрустальные подвески люстр. — Если ваш Родригес тронет моего оплаченного лиса своим хером, я лично велю отрезать ему яйца и скормить их моему хтону под соусом из его же потрохов!

— П-простите! — взвизгнула распорядительница и панически зашептала в руну: — Немедленно откройте дверь! Напомните господину Родригесу о субординации! И начинайте разделку! Живо! — она нервно повернулась к гостю: — Всё уладим, господин! Сало нарежем тончайшими пластинками. Подождите час... Быть может, комплимент от шефа? Сладкое любите?

— Ага, лисьи уши в меду. По мне не заметно?! — Инфирмукс с демонстративной яростью хвостом поставил кресло и рухнул обратно, уставившись в инфокристалл и сжав подлокотники так, что полированное дерево жалобно хрустнуло.

— Может... танцовщиц? — робко выдавила женщина.

Гость одарил её таким взглядом, что вопрос отпал сам собой: Инфирмукс в деталях и анатомических подробностях пояснил, в каких позах их стоит зажарить вместе с лисьими лапами, и добавил пару ласковых о здешней кухне, заставляющей благородных господ подыхать от голода.

— «Куда высылать премию за лучшую мужскую роль?» — зашуршал в сознании довольный смешок Эреба. — «Хотя спектакль дешёвый... Ладно, сработало. Зашли трое амбалов, прервали этот акт зоо-педофилии. Пацана волокут... везут на лифте уровнем ниже, в отдельный бокс».

Инфирмукс едва успел выдохнуть, как ментальный канал вновь ожгло тревогой:

— «Воу-воу... А к нему в камеру впустили хтона. Слушай, а в твоём вымышленном договоре было прописано, что при форс-мажоре тебе подадут свежее хтоническое чудовище?»

Эреб зашёлся утробным смеющемся лаем, но Инфирмуксу стало не до шуток. Воздух в лёгких словно обратился в свинец. Высшая кухня L'Abbazia Oscura, по слухам, славилась именно этим — подачей тел, в которых только что завершилась насильственная трансформация. Новорождённые хтоники здесь считались редчайшим лакомством.

Пальцы Инфирмукса судорожно впились в край стола, вспарывая когтями скатерть. В груди всё вскипело первобытной, слепой яростью: снести бы к чертям эту обитель выродков, не оставив камня на камне! Он слишком трепетно относился к новорождённым хтонам, а этот лисёнок и вовсе был невиновен. Выжить при принудительной аннигиляции у мальчишки было слишком мало шансов.

— «Эреб... Нападай», — ментальный голос Инфирмукса звенел ледяной сталью. — «Ломай двери. План к чёрту, берём ресторан штурмом. Я пробиваю ментальные глушилки и связываюсь с Канцелярией владыки и службой безопасности. Сделай всё, но аннигиляцию останови!»

— «Попробую... Но тут гермозатворы из арканической стали, заточенные под сдерживание высших тварей. Придётся попотеть...»

— Какое превосходство? — усмехнулся Инфирмукс, но в этой иронии сквозила отчётливая горечь. — Ты себя явно недооцениваешь.

Хватка хвоста всё же ослабла, и костяные кольца с тихим пощелкиванием опустились на плиты пола у ног Дарга.

Дикарь отстранился, возвращая магу личное пространство. Леонард выглядел как прожжённый циник, намертво замуровавший себя в броню из невозмутимого спокойствия. С такими глазами палачи обычно вырезали целые кланы. Но хтоник упрямо не верил, что всё человеческое в некроманте окончательно сгнило. Да, Лео заблокировал эмоции и выжег внешние проявления, превратив лицо в подобие бесстрастной маски. Но Инфирмукс никогда бы не подпустил к себе человека так близко, если бы чутье не считывало едва уловимых маркеров, отличавших истинного чудовища от того, кто лишь вынужден казаться таковым. Десятки писем за последние пять лет позволяли прочувствовать: Дарг при всей своей выдрессированной холодности не был тем, кем упорно пытался казаться.

Сделав шаг в сторону, хтоник не сдержался и оскалился в полумраке лаборатории, блеснув острыми клыками:

— Ты говоришь так, будто я всерьёз собираюсь нарушить приказ Короны. Я просто спросил.

«Зато спросил так, словно собирался свернуть ему шею за любой неугодный ответ», — ехидно прокомментировал Эреб на краю сознания.

Инфирмукс лишь поморщился, не чувствуя за собой никакой вины:

— Я бы принял любой твой ответ. Даже если бы ты признался, что готов собственноручно добивать выживших.

Вот только между строк отчётливо читалось невысказанное: «Но тогда нам с тобой было бы не по пути».


Инфирмукс поднялся с колен. Хищно, плавно, расправляя плечи. Лицо, перепачканное взвесью пепла, дождевой влаги и подкисшей сукровицы, выглядело обманчиво уязвимым, но полыхающие алым огнем глаза выдавали зверя, готового рвать глотки.

— Они позволили телам лежать здесь три дня, — хрипло заговорил он. — Для создания высших личей, способных быстро начать мыслить и командовать, это слишком большой срок. А вот для безмозглой пехоты — в самый раз. К тому же трое суток... Это ровно то время, за которое раненые и ослабшие гарантированно гибнут без воды.

Хтоник медленно обвёл взглядом пепелище:

— Видишь? Сожгли амбары, засыпали колодцы. Эти дни были осознанным добиванием уцелевших измором.

Подначку Дарга про испачканную одежду Инфирмукс пропустил мимо ушей, чувствуя холодное касание чужих пальцев на своём плече. Он уже понял: в этой нарочитой академической строгости Лео находил собственную точку опоры. Сам дикарь на месте мага давно бы сорвался и съездил по физиономии союзнику, вздумавшему расклеиться посреди бойни. Справившись с секундным приступом тошноты и злости на собственную слабость, он посмотрел сквозь красноватый туман на дымящуюся смотровую вышку, погребённую под завалом обугленных балок.

— Насчёт «моего нового друга»... Акса? Ты часом не охренел? — от подобной наглости у Инфирмукса на миг перехватило дыхание. — Или это высший пилотаж постиронии? Уж скорее это твой приятель. Вы так славно обменивались любезностями возле тронного зала, что мне хотелось оставить вас наедине, дабы не мешать близкой беседе.

Он перевернул ближайший труп пикой хвоста, внимательно вглядываясь в рваные края ран:

— Да, здесь работали штурмовые звенья Ксенос-армад. Верно, боевые тройки — самая примитивная и послушная структура. Даррексы, шаконги и ещё какая-то дрянь помельче. Шаконги лезут прямо из-под земли и склонны срываться с поводка, так что пара тварей наверняка бродит по округе. Будь начеку. Этого распорол шаконг, вон того, без ноги, достал даррекс — их яд сворачивает кровь в секунды. А на женщине... следы сосущих тварей, похоже на вапперов. И самое омерзительное, Лео: всю эту погань Акс клепает из живых людей. Из таких, как мы.

Инфирмукс замолчал. Дарг оставался недвижимым монолитом, чей взгляд напоминал остекленевшие глаза хищной ночной птицы.

— Каратели всегда торопятся, — тише добавил хтоник. — Управлять волной мутантов долго невозможно, ментальная связь жрёт слишком много сил их псайкеров.

Он на мгновение прищурился, взвешивая приказ некромага:

— Базово поднять костяки без тонких матриц и согнать мясо в квадрат — задача для сопливого неофита. А вот если ты рассчитывал пойти к вышке один, то сильно просчитался.

В этих словах сквозило двоякое чувство: то ли дикарь и опасался за безопасность напарника в зоне возможных засад, то ли всё ещё подсознательно боялся, что Дарг хладнокровно избавится от свидетелей ради соблюдения протокола. А, может, всё сразу?

— Эреб, — мысленно, но твёрдо воззвал Инфирмукс к симбионту. — Займись периметром. Подними мёртвых, отбери самый плотный материал и стяни кольцо вокруг нас для щита. Приказ помнишь? Помоги нам. А мы идём к завалу.

«Там бьётся живое сердце и что-то ещё...»

Симбионт не уступал носителю в мастерстве некромантии — сказывались лишь хтонические ограничения формы. В остальном же их методы были единым целым, ведь именно Эреб когда-то вложил в руки дикаря основы работы с чужой смертью.


Земля вокруг смотровой вышки оказалась взрыта глубокими буераками. Обугленные брёвна вперемешку с покрытыми копотью камнями образовали подобие склепа, из-под которого сквозь гарь и смрад всё отчетливее пробивался сладковатый, панический запах живого пота и свежей крови.

— Осторожно, — едва слышно выдохнул Инфирмукс, делая шаг вперёд.

Грязь под сапогами вдруг пошла рябью. Раздался тошнотворный, чавкающий звук — будто гигантский фурункул лопнул прямо в толще земли.

Из черной жижи вырвалось нечто, заставившее желудок любого обычного человека сжаться в спазме. Это был сросшийся грудными клетками хищный комок из частей двух человеческих тел. Вместо голов на деформированных плечах вздулся единый нарост без глаз, покрытый пульсирующими язвами. Монстр не рычал — он утробно булькал легкими, открывая и закрывая микроскопический как у пиявки рот. Из его вспоротого живота плетьми свисали синюшные, слепо шарящие по воздуху кишечные петли, оканчивающиеся хитиновыми шипами. На правой ноге осталась часть татуировки — герба погибшего мятежного клана.

Инфирмукс стиснул челюсти, из его собственного горла вырвался звук, похожий на рычание.

— Тварь... Он даже не увёз их в лаборатории, слепил уродцев на месте.

Следом из-за бревен с глухим утробным ревом вывалился массивный «землерой». Он походил на огромного медведя, полностью лишенного шерсти: шкуру сплошь покрывала крупная хитиновая чешуя. Из его мощного торса росли две дополнительные передние лапы — уродливо гипертрофированные, увенчанные черными дугами когтей, которыми тварь мгновенно взрывала тяжелую землю и отбрасывала камни. Слепая морда хищника намертво закована в глухие броневые наросты, полностью скрывавшие глаза, а огромная, неестественно широкая пасть ощерилась частоколом кривых красноватых зубов в три ряда.

— Шаконг! — рявкнул Инфирмукс, инстинктивно, на чистых рефлексах, заслоняя Лео плечом. Его когти удлинились, хвост взметнулся, рассекая воздух. — Они не просто сбежали, Сафе оставил их добивать тех, кто зарылся в норы!

Человеческий «ком» резко дернулся, выстреливая шипастыми жгутами кишок прямо в лицо Леонарду, а чешуйчатый зверь, с хрустом разрывая землю передними лапами, низко пригнулся и с оглушительным щелканьем челюстей рванул наперерез, норовя смести обоих тяжелой тушей. Похоже, это именно он оставил буераки в земле вокруг руин смотровой вышки.

Этот день стал одним из самых страшных в жизни Инфирмукса. А у того, кто посвятил войне всю жизнь, страшных дней набралось столько, что выделить среди них худшие казалось почти невозможным.

Земля раскалялась добела, обжигая ступни даже сквозь защитный слой хитина. Воздух драл лёгкие наждачкой, оседая на языке едким привкусом крови, серы и пепла.

Ксарот выглядел — краше в гроб кладут. Сам Инфирмукс — не лучше. Но оба они с упорством обречённых считали, будто имеют право решать, кому из них двоих суждено встретиться со старухой-смертью первым. И никто не собирался уступать. В горящих глазах хтона плескался безумный, хищный азарт, который Владыка слишком хорошо знал. Ксарот не просто хотел выжить — он рвался навстречу этой аномалии, желая разобрать её природу по атомам, заглянуть внутрь, сколько бы крови ни хлестало из носа и горла.

— «Хватит»? Позволить тебе здесь сдохнуть?! — успел прохрипеть Инфирмукс, когда чужие пальцы железным капканом сомкнулись на его плече, впиваясь в ткань мундира и вздувшийся хитин.

Они сцепились прямо посреди рушащегося Хараг-Тура. Не как враги — как двое упрямцев, каждый из которых пытался силой выдернуть другого из-под срывающейся лавины огня и камня. На них накатывало аннигилирующее всё живое цунами сырой стихии. Инфирмукс дёрнулся, пуская по телу встречную волну силы, готовый выломать эту хватку, но истощение брало своё: плоть отзывалась с мучительной задержкой, магия продирала нервы адской болью. Он отдал слишком много, пытаясь удержать город ценой собственной жизни. Ксарот почувствовал эту секундную слабость мгновенно. И, конечно же, воспользовался ею.

— Я выиграю тебе время.

Короткий, глухой толчок чужой магии ударил в грудь, разрывая захват. Инфирмукса опрокинуло навзничь, протащило по искорёженным обломкам металла и щебню, оставляя в оплавленной земле глубокую борозду. Он не успел даже выругаться: Ксарот уже развернулся к нему спиной, широко раскрываясь навстречу слепящему белизной выбросу, замыкая эпицентр катастрофы на себя и вырывая Владыку из зоны поражения.

А затем мир захлебнулся в безмолвной вспышке.

В этот миг у Инфирмукса под рёбрами будто что-то треснуло, а затем лопнуло, растекаясь по нутру горячей кислотой и подступая к самой глотке. Затошнило кровью, гарью и желчью. Видеть высокую фигуру побратима, тонущего в белом огне... Боль от разорванных лёгких и ожогов мгновенно обратилась в ничто перед удушающим животным ужасом и той мучительной агонией, которую пробуждал Зов при виде гибнущего брата.

— Нет! Назад! — заорал Инфирмукс, срываясь на хрип.

Он рванулся с земли, цепляясь окровавленными пальцами за острые камни. Каждый вдох полосовал грудь, а привкус во рту стал солёным от слёз, струящихся по лицу вперемешку с сажей. Инфирмукс искренне верил: окажись он на месте Ксарота — выдержал бы. Просто потому, что привык выносить любые удары судьбы. Он давно перестал воспринимать себя обычным живым существом, видя в себе в первую очередь оружие Некроделлы — инструмент, который не способен умереть, а способен только сломаться.

И оттого было невыносимо видеть, как побратим — тот, кто веками выгрызал право на собственную волю, кто гнил бессловесным псом в чужом разуме, — добровольно шагает в топку чужой смерти. Смерти, конечно же предназначенной Инфирмуксу.

Видеть эту проклятую упрямую спину, пока чудовищная энергия сжигает плоть и рвёт монолитную хтоническую душу на куски. Ксарот буквально распадался: полупрозрачные искры его памяти и силы разлетались во все стороны, впечатываясь в дымящиеся руины. А Инфирмукс со всем своим могуществом не мог ничего изменить — только беспомощно тянуться вперёд сквозь слепящее марево, надрывая горло в крике, который мир вокруг заглушал рёвом первозданной стихии.

Обожжённая кожа лопалась, покрываясь сукровицей. Сил, чтобы запустить в теле берсерк, уже не оставалось. На плечах и локтях беспорядочно проступали уродливые наросты хитина, больше похожие на проказу, чем на броню. Инфирмукса шатало из стороны в сторону, каждый шаг давался с такой мукой, что он на мгновение вовсе перестал дышать — лёгкие внутри словно выгорели дотла.

Ноги вязли в толстом слое серого пепла, но он упрямо полз и шёл вперёд — туда, где осела пыль, где Ксарот больше не мог его оттолкнуть. Пальцы Владыки коснулись осевших плит. Он яростно, до хруста в суставах отбрасывал обломки камня, пока не нащупал обожжённое, искалеченное тело.

— Ублюдок!.. — сквозь слёзы и гарь в нём клокотала бешеная ярость — единственное топливо, мешавшее лечь рядом и закрыть глаза. Инфирмукс знал, что он далеко не идеальный инструмент, ведь у инструментов нет права на отчаяние. Но сейчас оно жгло его до костей. — Мы не для того вытаскивали тебя из Альрика, чтобы ты похерил свою душу этом дерьме! В глаза мне смотри! Слышишь?! Ты не сдохнешь здесь героем, я тебе, сука, не позволю!

Ксарот уже не слышал угроз. Он лишь слабо, прерывисто выдохнул, и в этом последнем движении сквозило такое чистое, почти детское облегчение — будто с его плеч наконец свалилась вековая гранитная глыба, — что Инфирмуксу от бессильной муки захотелось его ударить.

Но вместо удара он опустился на колени и намертво вцепился в безвольное тело побратима, начиная плести спасительный кокон стазиса. Магических сил у Инфирмукса почти не осталось, но ещё теплились жизненные. Многого сейчас и не требовалось — лишь создать первичный каркас, чтобы Ксарот не погиб по дороге к залам стазиса в Пандемониуме.

Когда алая магическая сеть сковала распадающуюся суть Ксарота, Инфирмукс с хрипом втянул густой прогорклый воздух. Времени не оставалось: магический фон мёртвого города всё ещё пульсировал ядовитыми миазмами, угрожая вот-вот схлопнуться в колоссальный взрыв, который погребёт под собой не меньше сотни километров вокруг.

Превозмогая дикую боль в сожжённых мышцах, Инфирмукс подхватил тяжёлое тело побратима и поднял его на руки. Он крепко прижал горячий пульсирующий кокон к своей груди, словно гигантскую куколку какого-то редкого циклопического насекомого. Первый слой стазиса плотным каскадом уже обвил тело Ксарота: миллиарды сияющих рун и энергонитей оплели каждую его клетку, равномерно распределяясь по поверхности кожи.

Владыка вырвал из себя последние крупицы силы и распорол пространство перед собой. Пространственный разлом взвыл, сопротивляясь перегруженной атмосфере, и неохотно распахнулся тёмным зевом.

Не оглядываясь на догорающие руины Хараг-Тура, Инфирмукс шагнул в портал, унося брата прочь из этого ада.

Влажные, пульсирующие нити оплели его до пояса, впиваясь в хитиновые пластины брони и с мерзким хрустом сдавливая ребра. В материальном мире подобная дрянь не причинила бы древнему хтонику серьезного вреда, но ментальные ловушки подчинялись иным законам. Костяной хвост, секунду назад намертво державший секиру Дэвида, стремительно терял чувствительность: багровая скверна, точно живые нервные волокна, оплетала сегмент за сегментом. Она лезла в сочленения пластин — туда, где прятались уязвимые живые ткани, намереваясь вонзиться в мясо и парализовать волю. Инфирмукс с глухим звериным рыком дернулся всем корпусом, сбивая паралич. Это стоило ему драгоценных секунд неподвижности, но на губах все равно прорезалась кривая, полная азарта усмешка.

Она вспомнила. Наконец-то вспомнила.

Игры чужого разума разжигали в нем куда больше первобытной злости, чем обычная физическая схватка. В материальном мире, когда ты стоишь на вершине пищевой цепочки, переломать хребет можно кому угодно — там многое решает голая сила или случай. Но в чужой голове, где сплетаются две искалеченные души, правила диктует непредсказуемая климбахская рулетка.

— Поглощение? О, чую типичную детскую защиту — побег в собственные иллюзии, — вслух бросил Инфирмукс в пустоту морока, уловив на самом краю сознания далекий гул Эреба.

«Ты в мозгоправы записался? — ядовито хмыкнул внутренний голос. — Хотя да, ты всегда числился среди психов, обожающих лечить других психов».

«Кто первым халат натянул, тот и доктор», — мысленно огрызнулся Владыка, но облегчения в этом ответе скрыть не смог.

— Да-да, знаю: любая плесень или грибок мечтает поглотить все живое, переварить и превратить в первичный бульон. Но ты даже не Дэвид, — выдохнул он в тот самый миг, когда Нюва нанесла сокрушительный удар по бедру мужа.

Клинок вошел глубоко, вспоров плоть до самой кости. Мужчина с глухим воем рухнул на багровый песок, судорожно зарываясь в него пальцами.

— ...Ты лишь слепок памяти, взращенный на ее страхах, как на компостной куче. Жалкий вирус из общей грибницы!

Дэвид попытался подняться, но из песка выметнулись чьи-то когтистые пальцы мертвецов, вцепляясь ему в запястья и вжимая в грязь. Из раны на бедре почти не сочилась кровь — от ее краев во все стороны расползались черные трупные нити, словно плоть мгновенно поразил некроз.

Когда морок все же сумел вырваться и встать на ноги, схватка окончательно потеряла человеческие очертания. Преображенная Нюва завершила слияние с Лишей — в той самой чудовищной и прекрасной форме, в какой совсем недавно рвала на куски работорговцев. Едва ядовитые нити скверны метнулись к ее ногам, пытаясь стреножить и утянуть на дно, Инфирмукс сорвался с места.

— Эреб, давай! Сейчас!

Оттолкнувшись от вязкого песка, Владыка с нечеловеческой силой взмыл вверх. Путы лопнули с громким, влажным треском. Черная жижа брызнула во все стороны, смешиваясь с грязью под ногами. Войдя в крутое пике, Инфирмукс обрушился на кровавые жгуты, сковавшие хтэнию, рассекая их когтями и шипами хвоста.

— Нюва! Кончай с этим уродом! — прорычал он ей в лицо, прикрывая от встречного выпада. — Это всего лишь морок! Ты должна очнуться и отомстить настоящим врагам в реальном мире, а эта падаль стоит у тебя на пути! У нас на пути!

Небосвод дрогнул. Тусклый, затянутый мглой диск солнца внезапно вспыхнул ослепительной алой вспышкой. Светило этого кошмара начало стремительно расширяться, превращаясь в ревущего красного гиганта. Температура подскочила в мгновение ока, влажный песок под ногами пошел трещинами и стал оплавляться, затягиваясь мутной стеклянной коркой.

В физическом мире Эреб перехватил контроль и ударил очищающим пламенем, выжигая споры скверны на клеточном уровне. Со стороны казалось, будто тела Владыки и хтэнии охватил яростный багровый костер.

— Не дергайся, Змей, — с долей едкой насмешки, но вполне мирно бросил Эреб насторожившемуся Ашмедаю. — Это пламя тебя не сожрет. По крайней мере, сейчас.

Наг без труда отличил бы созидательную исцеляющую магию от боевого пожара, а вот выжившая стригия, которую Аш уже успел мысленно списать со счетов, с испуганным шипением отпрянула от огненного вихря подальше во мрак.

Когда очищающий огонь опал, Инфирмукс и Нюва одновременно открыли глаза.

То, как в князе копилось напряжение при взгляде на одиозные, давящие стены дворца, Инфирмукс считал мгновенно — по чуть ошарашенному взгляду и какому-то чисто инстинктивному внутреннему бунту. Казалось, прямо сейчас эон мысленно перестраивал каждый угол в этой галерее или как минимум примерял, не переделать ли местный бестиарий во что-то менее погребальное. К тяжеловесной архитектуре Пандемониума привыкают долго — Владыка помнил это по собственному опыту.

— Мне тоже не близка такая эстетика, — негромко заметил Инфирмукс, мимолетно коснувшись пальцами плеча эона в спокойном, заземляющем жесте. — Но для меня этот дворец— напоминание. Не о триумфе власти, а о цене, которую пришлось за нее заплатить, и о том, ради чего мы вели войну. А вот для древних кланов подобные чудовища в камне служат куда более красноречивой регалией, чем скипетр или держава. К тому же Пандемониум не везде такой мрачный. Если тебе придутся не по душе апартаменты, выбранные Фтэльменой, ты волен занять любые другие. Хоть с видом на сады, хоть в парящих водопадах.

Да, пятнадцать лет — не тот возраст, когда от ребенка разумно требовать несокрушимой стойкости. Но загадка крылась глубже: до сих пор доподлинно не было известно, почему один организм подчиняет себе хтона, а другой бесследно растворяется в его утробе.

— Полагаю, возраст здесь играет далеко не первую роль, — продолжил Инфирмукс, неторопливо ступая по полированному мрамору рядом с князем. — Ученые так и не сошлись во мнении, что именно лежит в основе успешной аннигиляции. Но это точно не превосходство в чистой силе. Известно немало случаев, когда выживали искалеченные войной дети, почти лишенные магии, а признанные имперские архимаги гибли в первые же секунды. Моя теория проста: все решает глубинная совместимость. Сами хтоны не зря называют слияние симбиозом, а он возможен лишь между теми, чья природа способна вступить в резонанс. По сути, выжить — значит сорвать чудовищный джекпот, встретив именно своего хтона. Вероятность совпадения один на миллион, но, возможно, нам подходят несколько типов сущностей, и уже от процента этого сродства зависит тяжесть последующей ломки. Впрочем, последнее — лишь гипотеза. В трудах исследователей есть указания на то, что юный разум чаще не выдерживает давления и ломается в период адаптации.

Инфирмукс прекрасно понимал ярость Бэйюаня, обращенную против собственного венценосного родича. Горький абсурд заключался в том, что отторжение к хтоникам процветало и на самом Климбахе — среди коренного населения. Правящие дома порой десятилетиями прятали изменившихся наследников в закрытых цитаделях, учиняя династические скандалы. Правда, местный страх имел иную природу: знать боялась не позора, а того, что новорожденный примкнет к замкнутой касте истинных хозяев планеты и навсегда отречется от крови рода. На этой почве у многих патриархов сдавали нервы — особенно если новообращенный сохранял способность давать потомство. Впрочем, случалось и обратное: младшие отпрыски сознательно шли на смертельный риск ради аннигиляции, лишь бы стать шестеренкой в правящей машине Климбаха. Сам Инфирмукс годами выжигал подобные предрассудки, стремясь открыть дорогу к управлению всем достойным, независимо от их природы. Любая форма ксенофобии вызывала у него глухое отвращение.

— Никогда не простишь императору? — Владыка едва заметно усмехнулся уголком губ, с интересом изучая профиль собеседника. — Это обещание мести или холодная констатация факта? Сам правитель в курсе твоего вердикта?

Бэйюань не походил на человека, бросающего столь тяжелые слова на ветер. Его обида не обещала истлеть со временем — напротив, она грозила рано или поздно переплавиться в прямое действие. Впрочем, Инфирмукс отдавал себе отчет: открытая вражда с правящим монархом, особенно если вас связывают кровные узы, — затея с грифом «для безумцев».

Воздух вокруг князя внезапно сгустился, полыхнув первобытной жаждой разорвать плоть — верный признак того, что чужой голод пытается перехватить волю носителя. Инфирмукс шагнул ближе, властно, но мягко накрыв предплечье эона ладонью и пропуская сквозь пальцы тонкую волну гасящего, отрезвляющего холода.

— Держи его, Бэйюань, — негромко, с нажимом произнес он. — И помни: пусть хтон и эволюционирует, обретая некое подобие личности, она не рождается на пустом месте. У него уже есть собственный каркас и хищные повадки, которые не вытравить приказами. С жаждой крови справиться сложнее всего. Пока ты слаб после перерождения, ему трудно обособиться и уйти в общий ментальный слой, как это делает Эреб. Первое время вы скованы неразрывно, точно мать и дитя. Если тебе нужен союзник, а не слепое чудовище, не пытайся замуровать его за глухой стеной. Возможно, именно из-за такой глухой обороны хтон твоего племянника окончательно умолк. Мы не знаем, благо это или трагедия. Быть может, для пятнадцатилетнего мальчика подобная тишина стала единственным спасением от полного распада. То, что ты четко чувствуешь чужое присутствие и даже раздражаешься, — превосходный знак. Твоя психика очерчивает границы и капсулирует паразита. Вы не смешаетесь в безликую химеру. Ты ведь не намерен терять себя? Поверь, он тоже дорожит собственной сутью.

В ответ на признание о гордыне монстра Инфирмукс не сдержался и коротко, звучно рассмеялся.

— Не ожидал от них спеси? Ну ты даешь! Вся их природа — это жесткая, беспощадная иерархия доминирования. Один из столпов, что питает бесконечную мясорубку Климбаха: в их естестве зашита вечная потребность доказывать, кто здесь альфа. Если думаешь, будто Эреб подбивал меня свергнуть Уробороса исключительно из любви к резне, то ошибаешься. Дело было именно в иерархии. Меня втянули в его непомерные амбиции, но когда я поглотил его, у него не возникло претензий к моему главенству. Так что вопрос не в том, кто сильнее, а в том, как вы сойдетесь характерами. В открытом противостоянии голая ярость древней твари всегда сомнет смертного — у них просто иной масштаб бытия. Мериться с ними грубой силой бессмысленно.

Когда разговор вернулся к обстоятельствам засады, Владыка посерьезнел, задумчиво прищурившись.

— Занимательная вырисовывается схема. У тебя сохранилось то послание, или ты уничтожил его? При желании я могу отправить доверенного гонца в твое поместье с твоей личной печатью, чтобы забрать оригинал. Этот подчерк мне смутно знаком. В криминальных синдикатах и среди наемников есть умельцы, составляющие подобные ловушки. Иногда на бумагу накладывают тончайшую ментальную вуаль — она мягко туманит критическое мышление, заставляя даже опытного мага сорваться в путь в одиночку, игнорируя сомнения. Что до твоего Сюя... многие из них ревностно стерегут охотничьи угодья. Тварь могла патрулировать тот сектор годами, и тем, кто вас свел, оставалось лишь вовремя разлить свежую кровь.

Услышав вопрос о доверии к соратникам, Инфирмукс позволил себе легкую, чуть снисходительную улыбку:

— Доверяю ли я им? Безоговорочно можно верить лишь себе, да и то с оглядкой. Но если говорить без цинизма — да, я доверяю им как самому себе. С той лишь поправкой, что если я способен ошибиться или предать собственные идеалы, то и они не застрахованы от падения. Ты упускаешь важную деталь, князь. Мне почти две тысячи лет. С большинством из этих людей мы бок о бок прошли сотни кампаний, месяцами держали оборону под сокрушительным огнем и не раз закрывали друг друга от верной смерти. Тем, кого знаешь пару лет, безоглядно верить нельзя. Но время и кровь меняют цену словам. У тебя есть такие друзья? Помимо племянника, разумеется.

Взгляд Инфирмукса скользнул к беспокойному хвосту гостя, и в глазах Владыки мелькнули теплые ироничные искры.

— На Климбах меня выдернул Эреб, — негромко добавил он. — Опасался, что на Цирконе меня прикончат охотники за головами. Словно на этой планете семнадцатилетнему мальчишке грозило меньше смертей. Что до твоего хвоста... отрезать не советую — отрастет заново, только силы потратишь. Отрастать будет возможно ужасно болезненно или мучительно чесаться.

Инфирмукс шагнул ближе и легко коснулся виска Бэйюаня подушечками пальцев. Чужая протомагия мягко отозвалась легким покалыванием.

— Возврат формы — не трансформация, а воспоминание тела. Пошли импульс магии, например, прото, по нервам и четко зафиксируй образ, каким ты был до встречи с Сюем. Если не сможешь удержать сам, я подтяну твой изначальный слепок из Интернет-сети и помогу закрепить контур. Закрой глаза и просто вспомни себя. Хвост втянется сам. В бою, кстати, пригодится — но к тренировкам с ним мы вернемся позже.

— Месье Авирс Ле, — галантно поклонился высокий мужчина, по-особенному крутанув тростью. Его движение походило скорее на театральное представление, нежели на обычную вежливость. — Мой друг Лафель, встречавший вас на Проционе, многое рассказывал. Признаться, я представлял вас несколько иначе. — Голос незнакомца дрогнул, сделавшись тише и заговорщически мягче: — Давайте не будем стоять на виду, иначе ваша прелестная внешность привлечет лишнее внимание богатых господ и дам. Не хватало еще, чтобы нашего потенциального повара выкрали прямо с кухни.

Он иронично и беззаботно улыбнулся краешком губ, вновь окинув Авирса изучающим, откровенно жадным взглядом.

Инфирмукс заметил, как эмоциональный фон вокруг долговязого смотрителя сгустился. Пространство налилось тяжестью — почти незримой для окружающих, но явственно ощутимой для тонкого восприятия древнего хтоника. Холодная, липкая аура чужого вожделения неприятно кольнула рецепторы. Взгляд Инфирмукса сам собой скользнул к юноше, совсем еще ребенку, неуверенно замявшемуся на входе. Из-под небрежно съехавшего капюшона торчали пушистые дымчатые уши.

«О-о-о, готов поспорить, с луком и сердцем они пойдут отлично. Куда лучше эльфийских! Ты же любишь эльфийские уши, а тут, посмотри... Интересно, у него их две пары? Можно сварить экзотическое рагу. Правда, мальчишку наверняка быстро приватизируют в какой-нибудь местный гарем. Как думаешь, сильно нагло с моей стороны попросить шефа подать его ушки лично тебе?» — речь чудовища лилась густо, напоминая треск затухающего пожара. Сегодня Эреб щедро источал иронию.

«Да ты в ударе, смотрю, — мысленно отозвался Инфирмукс, задумчиво изучая миловидное личико. — Думаешь, это оно? Очередная жертва? Решил засветить добычу прямо в главном зале?»

Хтоник чуть повел плечами, сбрасывая легкое напряжение от повисшей в воздухе духоты.

«С другой стороны, здесь у каждого свой интерес. Никто не обратит внимания на внезапную пропажу пары гостей. Проследи за ними, чтобы комар носа не подточил. Координаты скинешь, когда будет понятно, что да как».

Удобнее устроившись за столиком, Инфирмукс вальяжно раскрыл меню. Пальцы скользнули по глянцевым, но приятно плотным на ощупь страницам, выполненным в старомодной манере. Гладкий материал слегка холодил кожу. Названия блюд пестрели запредельными ценниками и заставляли усомниться в адекватности кулинара: «Сладкий экстаз», «Запеченные грезы», «Экзальтирующий щербет».

Назвавшийся Родригесом кивнул юноше. Инфирмуксу даже показалось, будто распорядитель плотоядно причмокнул губами над самым лисьим ухом, когда разворачивался — долговязый возвышался над пареньком почти на две головы, и тот едва доставал ему до впалой груди.

Они скрылись в массивной обсидиановой арке, густо оплетенной пушистой лозой.

Потянулись тягучие минуты разведки Эреба. Тем временем Инфирмуксу подали вино. Напиток оказался на удивление недурным — терпким, с бархатистым послевкусием и, что главное, без малейших следов токсинов или яда.

«Нашу закуску ведут по подземному коридору... — бодро доложил Эреб. — А теперь они спускаются на лифте. Святые хтоны, ну и старье! Если ему створками уши прищемит — немедленно запрети производство таких членовредительских кабин. Где это видано, на дворе пятьдесят первый век...»

Прошла ещё минута.

«Так-так, привели его в какую-то подсобку, — заполыхал голос Эреба с мрачным предвкушением. — Долговязый заливает про уютную малую столовую для персонала. Восхитительно. Бронированные двери и полное отсутствие окон — идеальный интерьер. Оу! Вентиляция выплюнула облако паралитика. Дешево, зато эффективно! Мальчишка даже пискнуть не успел, сразу обмяк. Но в сознании, глазищи вытаращил от ужаса, а пошевелиться не может. Классика. Родригес легко подхватил его на руки. Послушай, что он ему щебечет!»

В голове Инфирмукса четко раздался вкрадчивый голос смотрителя:

— Ну что, мой дорогой Авирс? — промурлыкал Родригес, и в его тоне прорезалась откровенная, голодная жестокость. — Думал, твои кулинарные таланты — самое сладкое, что в тебе есть? Ошибаешься. Как думаешь, сколько за такого экзотичного зверька отвалят на закрытом аукционе? Или, может, мне оставить тебя себе в качестве... ручного питомца? Моргай, если согласен.

«Какая пошлятина, — фыркнул Эреб. — Обожаю ваши людские игрища. Ну что, идем потрошить этого ценителя экзотики?»

— «Ты только посмотри, как его вырядили...» — с долей ехидства проворковал Эреб.

Ему открывался прекрасный вид прямо через зрачки Инфирмукса. Владыка как раз внимательно рассматривал наследника древнего клана, ожидая у подножия парадной лестницы вместе с Рендаром. Глава Дома Наэртос тоже стоял при полном параде, а по обе стороны от массивных дверей, словно безмолвные изваяния, замерли два десятка слуг.

Юноша спускался плавно, неся себя с безупречным достоинством. В его тонких аристократических чертах читалась порода — явный отпечаток красоты матери, наверняка помноженный на ледяную выучку древних традиций. Инфирмукс вскользь посмотрел на старого эона. Тот заметно нервничал. Можно было бы решить, что отец искренне страшится за жизнь первенца, но эмпатическое чутье выдавало иное. Эмоциональный фон вокруг главы клана отдавал на языке жестким металлическим привкусом. Лорда грыз эгоистичный страх: словно он боялся лишь того, что сын выкинет какую-нибудь глупость и потянет отца за собой на дно. Инфирмукс улавливал эту липкую внутреннюю дрожь своим хтоническим чутьём столь же отчетливо, как дикий зверь безошибочно чует пульс загнанной добычи.

— «Кланы всегда упаковывают свои подношения в лучшую обертку. Тебе пора бы привыкнуть», — мысленно, с легкой прохладой отозвался Инфирмукс.

Его взгляд цепко держался на статной фигуре. Шаг за шагом Дайрен спускался всё ниже, пока не оказался с ними на одном уровне. Стук его каблуков по камню отдавался ритмичным эхом, а нос хтоника уловил едва ощутимый шлейф дорогого парфюма. Мальчишка мазнул по ним ледяным взглядом сверху вниз — без ненависти или страха, словно по пустому месту.

— Дайрен... — излишне громко заговорил глава клана, пытаясь привлечь внимание сына. — Это Владыка Некроделлы, верховный хтоник Инфирмукс. Уважай его, как уважаешь меня... и даже больше.

На этих словах лицо старого эона скривилось, словно от острой зубной боли. Он изо всех сил пытался сохранить достоинство, отчего его мимика превратилась в нелепую, гротескную маску. Нервно сглотнув, лорд поспешно повернулся к Владыке, стараясь сгладить напряжение:

— Владыка, это мой сын, Дайрен. Первый наследник клана, моя гордость и... наше будущее.

Дайрен совершенно не походил на жертву. Инфирмукса это нисколько не удивляло: таких с пеленок учат держать лицо. Одень этого юношу в грязные обноски, закуй в ржавые кандалы — он и тогда не растеряет своего высокомерного лоска. Лицо наследника оставалось непроницаемым. Он поравнялся с ними, пройдя плечом к плечу со своим отцом.

Тонкий слух Инфирмукса уловил дрогнувший ритм чужого сердца. Пульс мальчишки (а для древнего Владыки отпрыск Наэртосов оставался по сути ребенком) не ускорился в панике — напротив, он замедлился, став выверенным и глухим. Дайрен сделал следующий шаг. Инфирмукс на секунду уловил этот знакомый вкус чужого отчаянного упрямства, скрытого за привычной маской.

И вот Дайрен сделал следующий шаг. Хтоник спокойно повернул голову, провожая его взглядом, и в его мягком голосе проскользнула искренняя, чуть насмешливая нота:

— Для политического пленника ты одет очень торжественно. Впрочем, мне нравится. — взглянул на Рендара поверх головы его сына, — наверняка вы воспитали достойного наследника, посмотрим, на что он способен, когда окажется в столичнем дворце.

Далее Владыка проигнорировал ответ Рендара, обращаясь исключительно к наследнику:

— Ты так торопишься покинуть эту резиденцию, Дайрен?

Инфирмукс шагнул наперерез. Протянув руку, он аккуратно поправил тяжелый шелк волос на плече мальчишки, намеренно касаясь его шеи — там, где бился замедленный пульс. Пальцы Владыки казались обжигающими.

Вслух он не произнес ни слова, неожиданно заговорив телепатически:

— «Знаешь, что самое странное в сделке твоего отца? Он даже не торговался. Отдал тебя мне при первой же угрозе. В нашем контракте даже нет пунктов, что я могу с тобой делать, а чего нет. Скажи мне, Дайрен... Ты злишься на меня, или все-таки на него?»

Ребят, всё-таки отпишусь здесь.
У меня жуткая запара в реале, реально придавило со всех сторон.

Я вижу, что задерживаю вам посты, но прошу понять и простить, меньше остается времени на форум.
Сколько продлится не знаю, есть риск, что очень долго.

Я буду всем отписывать, но если кого-то темп не будет устраивать, можете закрыть эпы - я всё пойму.

Быстрее пока что я не смогу физически отвечать.
Приношу свои извинения.

@Тиарра Эверли, @Энфир, @Элизабет Иденмарк, @Кайрос,

ребят, огромное спасибо!

@Солар Блэквуд, @Аврелия, @Баргенэр Дум, @Макх Шесть, @Энигма, @Леонард Дарг, @Кайл Розенкранц, @Сусанна, @Аранарх, @Цзин Бэйюань, @Фехата, @Соната, @Таска,

Спасибо вам, мои хорошие

То, что неизменно великолепно, так это посты @Кайрос ! *обмазался с превеликим удовольствием*

ну вот буквально мы с Кайросом, когда писали эту сцену:
х))) да, братишка?

Цитата: Кайрос от 14-08-2026, 05:03:50"Чума..." - "Отвали! Не отвлекай меня!" - рыкнул зло хтон. "Чума. Где дети и... И... Инфи?" По всему сознанию Дракона пронёсся несколько нервный и очень сильно злобный рык хтона: "Заткнись! Твой красный подыхает потихоньку на твоей спине от магического перенапряга. Дети..." - хтон фыркнул. "Очень милыми бантиками висят на твоих гребнях", - язвительно бросил Чума и смолк. "Хтоново племя! Он сейчас сам копыта двинет, а спрашивает про других... Что за дебил мне достался?!!! Вот как так?! Почему я ЕМУ доверился?!!!" - Чума вдруг осёкся и вообще ушёл в работу.

Наш Кайрос умирает, а Чума ругается! Очень острый кусок, потому чтобы с одной стороны он кажется обманчиво смешным со своими словечками "копыта двинет" и "милыми бантиками", а ведь сюжетный твист у нас такой, что впору запасаться успокоительными каплями. Чтобы сразу ведрами. Шикарно написано. Чума роскошен как и всегда. И я хочу его стукнуть! xD

Цитата: Кайрос от 14-08-2026, 05:03:50Кто-то зовёт, но он никак не может ответить - горло сжалось в судорожном припадке. Голова идёт кругом. Ему на столько плохо, что даже, когда удалось всё же раскрыть глаза, те тут же закатились, будто не желая больше видеть этот жестокий мир. Он создан не для этого! Он хочет тепла и ласки, а не этого дерьма с испепеляющимися в прах детьми... Дракон тихо загудел. Он бы отодвинул морду, но сил не было даже на это.
- Тебе нужно обратиться обратно, - этнарх всё говорил, говорил...
Но его слышал вовсе не тот адресат, кому все эти слова предназначались. "Не слышит он тебя. Не хочет. Устал от всего этого. Слабого Дракона ты выбрал, Красный..." - зло скрежетал Чума, следя за кровеносной системой своего хтоника: как бы не перестараться и не создать какой тромб, который и окончит все страдания этого... "созданного для удовольствий"!!!

Ничего не слабый!!! Дракон у нас сильный! Ещё тебя переживет! xD Но как же мне это нравится, ну просто с Чумой сцена трагедии превращается с сцену черного юмора, и это делает как не странно историю еще более острой и сочной... прямо уже скоро дома успокоительного не останется.

Цитата: Кайрос от 14-08-2026, 05:03:50Правое крыло дёрнулось, пытаясь сложиться, но застыло на полпути, задрожав мелкой, судорожной дрожью. Перепонка натянулась, готовая лопнуть.

И дальше по тексту неудачная трансформация дракона обратно в Кайроса написана ну просто БЕСПОДОБНО!!! я пока читал, думал останется мне там кого спасать или нет, настолько красочно, красиво и "больно" написано, что я прямо на своей шкуре ощутил всё происходящее!

Цитата: Кайрос от 14-08-2026, 05:03:50Он лежал на камне - не дракон, не человек, в глазах его стояла муть. Чума закрыл глаза, позволяя себе просто дышать, не пытаясь больше ничего делать. Он лишь чувствовал, что яд, словно прознав, что осталось теперь совсем немного, ускорил свой ток.

*орёт* НУ СЛАВА БОГУ! ЖИВ!!!

Ты прямо истерзал моё сердечко этим постом, брат, но я тебе отмстил в своём посте!

Чёрные когти скребли чешую под закрытыми глазами ящера. Острия не оставляли царапин на обсидиановой броне, но Инфирмукс исступлённо продолжал, тщетно пытаясь достучаться до сознания, словно наивно веря: стоит приложить чуть больше усилий — и дракон поднимет веки. Очнётся, и всё станет как прежде. Вернётся живой, тёплый и чуточку ворчливый Кайрос с теми почти детскими искрами во взгляде, ради которых этнарх был готов выпотрошить самого Владыку Эско. Лишь бы этот огонь не угасал.


Он не слышал криков Чумы. Даже голос Эреба затих, растворяясь в глухом, далёком шорохе где-то на краю разума. Глаза под веками закатились; сколько бы Инфирмукс ни пытался их поднять — под ними были только белые склеры. Через чешуйчатую шкуру он слышал биение сердца, но удары становились всё медленнее, реже, будто он собственным нутром, до озноба, чувствовал каждое сокращение огромной драконьей мышцы под рёбрами. Пульс то ускорялся, то опадал, и в едва видных из-под глазниц кусочках зрачка мелькали зелёные всполохи — совсем редкие теперь, а сами зрачки расширялись, уже почти как у трупа. Кайрос не реагировал даже на свет магической сферы под потолком пещеры.

В какую-то минуту Инфирмукс начал задыхаться. Из горла рвался жалкий, забитый скулёж, а под рёбрами тошнотворной тревогой скручивало хтонический Зов. От этой тяжести в грудной клетке спирало дыхание, сжимая лёгкие тисками так, что сводило мышцы.

В ушах чудовищно звенело, он перестал слышать собственный крик и отчаянную мольбу. В сознание то и дело заползала мысль: это закономерный конец, ведь он не сумеет никого защитить. Конечно же Кайрос умрёт здесь, на этих камнях, а Инфирмукс ничего не сделает. От этой мысли кровь оглушительно стучала в висках, а в горле стоял сухой, перехвативший дыхание ком.

— «Какое же я ничтожество. Я не могу защитить даже одного дракона — того, кто доверился мне. Лучше бы меня никогда не существовало. Зачем мне сила, если я всё равно никого не могу спасти? Зачем эта война, если каждый раз, когда кто-то умирает, я...»

Он облизал губы и почувствовал соль. Она щекотала язык, и он сглатывал эту воду, захлёбываясь болью.

Не зря одной из самых страшных пыток считают смерть того, кто связан с тобой Зовом, — прямо у тебя на глазах. Ему даже не понадобились интриги Ордо Легибус, чтобы оказаться здесь. Бледный, дрожащий, он прижался щекой к морде Кайроса; поникший хвост скрутился тугим узлом вокруг драконьей лапы, а по броневым пластинкам прокатывалась дрожь — то приоткрываясь гранями, то захлопываясь, словно в припадке.

Чума, похоже, боялся призрака, потому что даже вздумай Инфирмукс сейчас что-то с ним сделать, что верх глупости, — у него бы не вышло. Зато эти глаза, внезапно обретшие жуткую ясность, хоть и горевшие изумрудным пламенем, мигом выдернули его из ватного оцепенения, от которого уже сводило суставы и леденели пальцы. На него уставился Чума — и в этом взгляде не было ни капли Кайроса.

— Чума! Чума! — закричал Инфирмукс, и голос сорвался на хриплый, надрывный визг. — Оборачивай его! Оборачивай в человека! Ты должен знать, как это делается — ты внутри его головы, ты знаешь всё! Если ты ничего не сделаешь, вы умрёте! Ты умрёшь! — сам того не ведая, Инфирмукс только сильнее заражал Чуму своим собственным животным паническим страхом.

Хруст рвущихся сухожилий и влажный треск смещающихся костей ударили по нему наотмашь. Туша под руками вдруг начала мучительно, страшно трансформироваться. Хтоник отпрял, откатываясь в сторону, во все глаза глядя на эту жуткую, похожую на пытку картину. Это не было здоровой сменой формы — это грянула настоящая агония. Морда дракона, его грудь и передние лапы с тошнотворным чавканьем втягивались, сминаясь в человеческие пропорции, пока задние лапы и хвост оставались скованными параличом, словно изувеченные некрозом.

Инфирмукс бросился к нему, рухнув рядом на колени и больно ударившись о камни. Он подхватил обмякшее, изломанное тело, не задумываясь о том, насколько это тяжело. Его руки заскользили по горячей, мокрой от испарины человеческой коже на груди и тут же наткнулись на стык с прохладной чешуёй. Кайрос. Наполовину человек, наполовину парализованный дракон, которого била крупная болезненная дрожь.

— Держу! Держу тебя! Я здесь!

Он крепко обхватил бьющееся в конвульсиях тело за плечи, с силой подтягивая на себя, чтобы приподнять и надёжно зафиксировать — нужно было придать ему устойчивое положение, иначе влить лекарство будет невозможно, он мог захлебнуться. Дрожащими пальцами Инфирмукс судорожно откинул с лица Кая слипшиеся пряди, на ходу стирая выступившую на скулах кровь, и замер на мгновение, чувствуя под ладонями эту ставшую вдруг такой уязвимой чужую жизнь. Инфирмукса лихорадочно тряхнуло: липкий, ходивший волнами ужас от вида этого истерзанного «птенца» сменился резким, аж до тошноты, приливом исступлённого облегчения. Подступил ком, а на глаза вновь навернулись злые, жгучие слёзы. Он жив. Он смог. Это извращённое, неполноценное обращение было их единственным билетом в жизнь, ведь масса тела теперь стала достаточно мала для лекарства. А Зов в груди, ещё секунду назад заставлявший выть от судорог, впервые за долгие минуты чуть ослабил хватку — и от этой маленькой передышки голова окончательно пошла кругом.

— Ты молодец, ты просто... просто грёбаное чудо... — Инфирмукс судорожно сжал его плечи, тяжело, с хрипом дыша и с силой упираясь своим лбом в покрытый испариной лоб Кая. Его пальцы намертво впились в волосы на затылке дракона, удерживая изломанного соратника, а руки тряслись так, словно эпилепсия настигла его самого. — Мы вытащим тебя, слышишь? Я не дам тебе здесь сдохнуть. Слышишь меня?!

Он резко вскинул взмыленный, дикий взгляд, намертво впившись им в перламутрового раба.

— Зелье! Живо! — рявкнул Инфирмукс так, что своды пещеры содрогнулись. — Неси его сюда, пока сердце ещё бьётся!

Юноша вздрогнул, метнулся к котелку и дрожащими руками схватился за чугунные края. Зелье пахло травами и чужой кровью. Он бросился к ним, падая на колени рядом, зачерпывая спасительную жидкость пиалой и протягивая хтонику.

Инфирмукс выхватил её, расплескав обжигающие капли на свои запястья. Пальцы побелели от хватки, но он чувствовал своих рук — всё его внимание было приковано к бледному лицу Кая.

— Помоги мне перевернуть его! — рыкнул он парню. — На бок, быстро! Нельзя залить в лёгкие!

Инфирмукс жёстко, но бережно прижал человеческий торс Кайроса к холодным камням так, чтобы голова запрокинулась на бок. Он подложил своё бедро ему под шею, фиксируя его в своих объятиях, словно в тисках, и всем телом чувствуя, как чужой пульс упрямо, слабо бьётся куда-то в чешую позади.

— Открывай рот, ну же, Кай... глотай! — хтоник грубовато, но осторожно сдавил челюсти пальцами, заставляя губы приоткрыться.

Деревянный край пиалы стукнулся о зубы. Инфирмукс начал вливать густой отвар медленно, по капле, почти не дыша. Его свободная рука скользнула на горло Кая: пальцы легли на шею, массируя гортань, рефлекторно заставляя мышцы сработать и сделать глоток. Каждое судорожное движение кадыка под ладонью отзывалось в сердце Инфирмукса мольбой, а Зов в груди мелко дрожал в такт — тревожный, затаивший дыхание, словно сам боялся спугнуть эту робкую надежду на жизнь.

«Хоть бы сработало... пожалуйста... боже... пожалуйста...»

Едва дно пиалы обнажилось, Инфирмукс лихорадочно зачерпнул новую порцию отвара, не смея останавливаться ни на секунду.

— «Существо в тоннелях — это альфа-мутант. Очень сильный, но предсказуемый, иначе бы ему не позволили там оставаться. В Ордо не любят тех, кого невозможно просчитать. Как, например, нас с тобой...» — Инфирмукс проследил взглядом за блестящими от воды и кристаллической пыли пальцами Шантитуса, которыми тот тер переносицу так, будто проверял, не сломана ли она. Инфирмукс за это бы не поручился: они выбрались из передряги в таком плачевном состоянии, что пара сломанных ребер показалась бы легкой прогулкой.

— «Давил, говоришь?» — Инфирмукс задумался, его взгляд подернулся легкой туманной поволокой, застыв где-то на лице Шантитуса. — «Звучит как предварительное размягчение. Настоящие ментальные дознаватели далеко не всегда используют метод лома. Нередко им приходится оказывать долгое подавляющее воздействие на разум жертвы, чтобы потом взять ее под контроль и сломать...» — Инфирмукс знал это слишком хорошо для человека, который никогда бы не поступал так сам.

Ильтенор смотрел странно, словно его что-то мучило. По эмпатической связи, скреплённой Зовом, хтоник ощущал одновременно и внутреннюю боль, и странную воинственную готовность. Он еще не умел интерпретировать тонкие оттенки чувств, а сами по себе они мало что объясняли, так как читать мысли Инфирмукс не мог. Со стороны казалось, что Шантитуса одолевают думы, связанные с его хтоном или, может быть, с близнецами, которых он втянул в эту игру. Если бы не поставленная печать, они вряд ли рискнули бы вот так напасть.

Прямо в центре подземного зала пространство хрустнуло с тошнотворным гулом, исторгая из себя клубы серого смога от вошедших в резонанс заклинаний. Инфирмукс жадно втянул ноздрями густой воздух, считывая запахи еще до того, как воронка выплюнула незваных гостей. Адреналин, чужая кровь и характерный душок солдат Ордо Легебус, который, наверное, чуял только он. Или, может быть, так пахли мутанты, ведь запах Шантитуса не поменялся ни на грамм даже после того, как тот побыл в шкуре врага.

Девчонка и парень приземлились с пугающей, почти звериной грацией, пружинисто гася инерцию. Для Инфирмукса время замедлилось, словно все его существо сосредоточилось на этих двух целях. Магическое зрение мгновенно препарировало их: элитные цепные псы, достаточно сильные, чтобы стать проблемой. На их лицах не читалось страха, только ледяная, отчаянная решимость загнанных в угол крыс, готовых вцепиться в глотку дракону. Ауры обоих излучали столь сильный боевой транс, будто грозили вот-вот разорвать артерии в теле. По-хорошему, он должен был сорваться с места и как можно быстрее подавить всякое сопротивление, захватить и вскрыть их разум, не заботясь, останутся ли они после этого живы. И все же эта первобытная, бешеная жажда жизни в глазах мальчишки заставила Инфирмукса не бить на поражение в первую же секунду.

— «Три удара? Серьезно, Шанти?» — мысленно проворчал Инфирмукс, чувствуя, как внутри закипает азарт битвы. — «Я смотрю, с самого первого момента, как меня сняли с крюка, ты решил использовать меня как бесплатное представление в боях без правил!»

Вслух он лишь глухо рассмеялся. Пластины природной брони предупреждающе хрустнули, напоминая звук разминаемых костяшек. Серп Иши со свистом рассек воздух, метя прямо в сердце. Инфирмукс чуть отклонил корпус, пропуская лезвие в миллиметре от кожи. Звонкий лязг, сноп ослепительных искр — клинок чиркнул по черным хитиновым пластинам, оставив после себя едва различимый след.

Мальчишка из Ордо действительно был хорош. Быстр, хитер и гибок, словно дикий зверь. Ускоренная реакция спасла Иши от немедленного контрудара: он ушел в перекат, пружинисто оттолкнулся от пола и, развернувшись, швырнул серп снова — на этот раз в шею, пытаясь найти уязвимый стык в сочленениях брони.

Инфирмукс отпрыгнул в сторону, балансируя на краю чаши, и выбросил вперед руку, намертво перехватывая летящую цепь у самого основания серпа. Та обкрутилась до самого локтя, жалобно звякнув металлом. Хтоник резко рванул на себя с такой чудовищной силой, что Иши оторвало от пола и швырнуло прямо под ноги мятежнику.

— Три удара? — пророкотал Инфирмукс, нависая над парнем.

Уловив краем глаза движение, он со щелчком ударил костяным хвостом, резко подсекая бросившуюся на выручку Клео. Столкновение отдалось в позвоночнике вспышкой судорожной боли. Её зачарованное лезвие со скрежетом вспороло верхний слой хитиновой брони на предплечье, едва не достав до кости. Шантитус не солгал: их оружие впрямь проникало сквозь защиту. Руку обожгло неперносимой болью. Инфирмукс глухо зарычал, с силой перехватывая натянутую цепь девчонки. Металл болезненно впился в ладонь, а чудовищная инерция удара заставила мятежника отступить на полшага.

— А игрушки у вас и правда серьезные...

— «Ты был прав, их серпы дробят мой хитин. Если мы продолжим этот бой, мне придется бить на поражение, иначе они нас выпотрошат. И да. Я услышал тебя насчет провалов. Вырвется твой квартирант — вправлю мозги. Обещаю. Правда, не гарантирую, что тебе это понравится. Но сейчас твой выход, у тебя отлично подвешен язык!»

Инфирмукс сделал короткий, жесткий рывок на себя, сбивая Иши баланс. Он заговорил сразу после того, как Шантитус закончил свою пламенную речь.

— Послушайте Рагду. Ваш драгоценный Акеха отправил вас на убой, — голос хтоника прозвучал глухо. — Думаете, он не знал, кого вы здесь встретите? Ему плевать, выживете вы или нет. Вы для него — инструменты, которые во что бы то ни стало должны служить его целям. Расходный материал. Будущий мусор.

Инфирмукс чуть склонил голову. Он смотрел на напряженные, измазанные в чужой крови лица близнецов уже без тени насмешки.

— Если мы продолжим, то зальем этот мрамор кровью и кишками. И, не буду скрывать, не факт, что только вашей, — честно признал он. — Но Ордо Легебус на следующий же день забудет ваши имена, а Акеха найдет новых цепных псов. Мой соратник предлагает вам сделку. Я бы на вашем месте послушал его, пока мы все тут головы не сложили из-за притязаний и жадности инквизиции.

Иши тяжело дышал, не сводя сузившихся глаз с лица Шантитуса. Натяжение цепи чуть ослабло. Парень бросил короткий, почти незаметный взгляд на сестру. Клео стояла, сжав зубы так, что ее лицо стало похоже на заостренную маску.

— Словно мы этого знаем! Ты прав в одном, мятежник, — хрипло выплюнул Иши, обратившись к ильтенору, теперь это обращение было применимо и к нему. — Акеха не оставляет следов. Если мы чудом выживем здесь и вернемся с провалом, нас пустят на биоматериал в нижних лабораториях. А с этой дрянью внутри, — он кивнул в сторону расслабленно плавающего в бассейне Шантитуса, — я и так труп.

Клео сделала осторожный полшага вперед. Ее голос дрожал от с трудом сдерживаемого гнева и страха за жизнь брата.

— Снимай печать! Прямо сейчас. Снимешь — и мы... станем на вашу сторону. Попытаешься обмануть — мне плевать на вашу силу и броню. Я пущу весь свой резерв в артефакт и подорву этот зал вместе со всеми нами. Нам терять нечего.

— Вы обещали сделку, — холодно поддержал сестру Иши, хотя его тело оставалось напряженным, как сжатая пружина. — Мы согласны. Но... зачем мятежникам две списанные в утиль ищейки Ордо? Мы не будем работать бесплатно и не станем вашими новыми цепными псами. С нас хватит цепей. Если вы хотите, чтобы мы слили вам информацию про Акеху или Ордо — так и скажите. Но сперва — печать...

Древний город Хараг-Тур, сокрытый меж горных хребтов в пёстрой зелени джунглей, представал символом запретной магии и одним из самых густонаселённых, процветающих городов. Он был любим экспериментаторами и исследователями, являясь одним из первых поселений на Климбахе, и хранил в себе множество загадок и тайн, немалая часть из которых воспевалась в легендах и преданиях. Конечно, Хараг-Тур был далеко не единственным таким городом, но странный магический фон и ползущие оттуда слухи, что достигли самой столицы, заставили обратить свой взор на этот самобытный домен власти Некроделлы.

Никто уже не помнит, как и почему ЭТО началось. Местные жители бежали из города, их память повредилась таким образом, что вспомнить какие-то детали или хотя бы найти минимальные зацепки не представлялось возможным. Даже Инфирмукс спустя дни понимал, что с трудом может сложить последовательность событий в единый стройный пазл.

Он помнил дерзкие, наполненные огнём азарта глаза Ксарота, его крик о том, что они должны, что они готовы пробиваться дальше. Вспомнил падающие с неба огненные болиды, что врезались в каменную кладку, остроконечные крыши зданий и воду, обрушивая берега и мосты. Он помнил ужасную головную боль и кровь, что текла у них с побратимом из носа каждый раз, когда они пытались сдержать этот чудовищный натиск энергии, который вырвался будто бы из-под земли.

Эвакуироваться сумели не все — в войну неистребимы будут семьи, которые до последнего пытаются держаться за свой дом, даже когда над головой свистят снаряды. Почему-то Инфирмукс не помнил, вводили ли они войска или нет, но, кажется, солдаты в имперских мундирах вошли в город и с кем-то сражались прямо на улицах.

Забвение точно не было связано с какой-то враждебной магией заклинателя, иначе они смогли бы его найти и уничтожить — не сейчас, так потом. Инфирмукс чувствовал, что они имеют дело со стихией. Возможно, к её пробуждению причастен кто-то, но кто именно? Хараг-Тур — огромный город, где проживали не только люди, но и негуманоидные расы, здесь хватало зверолюдей, кентавров, кобольдов, совомедведей, драконорожденных и прочих, не столь многочисленных в людских мегаполисах существ.

Хараг-Тур никогда не считался мятежным городом, но всегда был на особом счету из-за того, что исторически притягивал криминальные элементы и всевозможных странствующих изобретателей.

Теперь от него остались лишь дымящиеся руины. Инфирмукс ступал по искореженной, оплавленной земле в самом эпицентре катастрофы. Он знал, что Ксарот принял на себя основной удар этой неизвестной силы, когда Владыка пытался сделать все возможное, чтобы их не превратило в пепел. Разум твердил, что выжить в таком пекле невозможно, но хтоник упрямо прочесывал завалы, оставляя после себя на камнях кровавый след, пока в мертвой тишине не уловил слабую аномалию...

Рендар Наэртос до последнего отрицал свою причастность к мятежу. На допросах он убеждал ментальных дознавателей, что заговор — исключительно дело рук Совета благородных Домов, ведущих собственную теневую игру. Прямых и неоспоримых доказательств измены главы клана так и не нашлось, но Инфирмукс ни на секунду не сомневался, кто именно за всем этим стоял.

— «Что здесь решать?» — лениво фыркнул Эреб, обдавая череп Инфирмукса фантомным жаром изнутри. Они остались в большом зале совершенно одни, последние придворные удалились почти час назад. — «Казнить. Вырезать всех поголовно, включая щенков, и дело с концом...»

Инфирмукс поморщился. Он прекрасно понимал, что Эреб не столько предлагает реальную стратегию, сколько снова ставит на нём свои излюбленные психологические опыты.

— Звучит как отличный план, который мы пока отложим, — ответил Инфирмукс. — Это очень влиятельный клан. Если я просто вырежу их, наши позиции в регионе пошатнутся, а ты сам знаешь, какие виды на местные рудные разработки имеют соседние империи. Пусть Наэртосы и недовольны моим правлением, зато они точно не сдадут эти земли соседней хтонократии. Во-вторых, подобная резня прямо сейчас поставит меня в один ряд с Уроборосом. Казнить архонта я всегда успею. Мы введем войска, посадим надзорный совет прямо в его домене, но рубить с плеча не станем. По крайней мере, пока.

— «Ну и зря. Некоторые воспримут это как слабость. Впрочем, после того как мы свергли Уробороса, никто не посмеет сказать тебе это в глаза», — отозвался хтон. — «Или тебя так впечатлила та грандиозная речь, в которой архонт предложил тебе на откуп собственного сына? Знать бы еще, что, в его представлении, ты должен с ним делать. За каждую ошибку отца отрубать мальчишке палец и отправлять папаше в шкатулке? Во времена Уробороса такого безобразия не было: мятежникам просто рубили головы, а перед этим хорошенько пытали...»

— Да-да, а всех причастных отправляли в Ордо Легибус, чтобы вдоволь поковыряться их венами в кинжалах, — усмехнулся Инфирмукс. Он поднялся с кресла и неспешно вышел на балкон.

Внизу раскинулась огромная суетливая столица. Ее черные шпили вонзались в самые небеса, а стройные обсидиановые башни скалились миру, точно клыки древнего чудовища. Инфирмукс запрыгнул на парапет и, не раздумывая, шагнул вниз. Ветер хлестнул в лицо, но падение длилось меньше секунды.

Пространство под ним разверзлось с горячей вибрацией. Это Эреб словно вырвался из разлома, обретая материальную форму. Исполинский костяной дракон, объятый ревущим пламенем, подхватил своего хозяина. Инфирмукс привычно опустился прямо на массивный пылающий череп.

— «Значит, летим за щенком?» — предвкушающе пророкотал в мыслях голос хтонс. Его гигантские гротескные челюсти словно приоткрылись в жуткой ухмылке, выдыхая сноп горячих искр.

— Посмотрим, насколько честен был Рендар в своем раскаянии, у меня странное предчувствие, — хмыкнул Инфирмукс, устраиваясь поудобнее между костяными рогами.

Острые обсидиановые шпили столицы удалялись, пока не скрылись окончательно за горизонтом, Эреб стремительно набрал высоту и черной кометой устремился к домену Наэртос.

— Я бы сильно удивился, доверяй ты людям как прежде, — Инфирмукс задержал тяжелый взгляд на нервно дрогнувших ушах юноши. — Даже если эти люди — твои родители. Я думаю, тебя прекрасно слышали. Но слепая, беззаветная любовь часто оглушает. Из страха потерять дитя они могли творить поистине жуткие вещи, и список одной лишь лечебницей вряд ли ограничивается.

Владыка на секунду замолчал, устремив взгляд сквозь пространство. Видимо, в силу своей натуры Кирион идеализировал тех, кого имел неосторожность полюбить. Для хтоника же, выживавшего на Климбахе со времен Уробороса, предательство самых близких давно стало обыденностью. Эта юношеская наивность могла бы раздражать, но вместо этого рождала в груди глухое, первобытное желание укрыть птенца крыльями от всего мира.

— Я тоже порой делаю чудовищные вещи с теми, кого боюсь потерять, — вдруг совсем тихо произнес он. Откровение давалось нелегко. — Отвратительные вещи. Но если бы мне предложили вернуться в прошлое и всё отменить — я бы отказался.

Он криво, безрадостно усмехнулся.

— Начни я перечислять всё, ты, скорее всего, сбежишь обратно в клан. Поэтому расскажу о самом невинном. Когда Некроделла вошла в Коалицию, и здесь обосновался Азраил, далеко не все мои братья и сестры приняли это. У некоторых тысячелетних существ случился форменный подростковый бунт, приведший к тому, что за ними открыли охоту наемники за головами не клеймённых хтоников. И тогда я стал клеймить их силой. Насильно. Не из желания унизить или указать на место. Из животного страха их потерять.

Инфирмукс внимательно посмотрел на эльфа, давая время переварить услышанное.

— Подумай вот о чем. Что бы ты сам мог сотворить со старшим братом ради его защиты? Если бы искренне считал, что это спасет ему жизнь. Как далеко готов зайти?

Он не ждал идеального ответа. За тысячелетия Владыка усвоил: разумные сами не знают своих пределов, пока жизнь не приставит нож к горлу. Страх перед собственной тьмой служил отличным предохранителем для Кириона — по крайней мере, пока.

— А чтобы ты сделал?

— С силой-то? Приспособил бы, чтобы использовать для своих целей. Сила — это то, чего никогда не бывает много. Чем ты сильнее, тем охотнее этот мир прогибается под твою волю.

Инфирмукс с интересом наблюдал, как юноша, сдавшись перед чарами на пергаменте, подошел вплотную. Осторожное касание, легкое дыхание у самой шеи — Кирион моментально переключился в режим исследователя, изучая татуировку.

— Да, к сердцу. И к голове, — мягко улыбнулся наставник, позволяя мальчишке разглядывать вязь. Чужое тепло на коже отзывалось странным умиротворением. — Мне набивали её года два, сложнейшая структура. Черные нити, которые ты видишь — не чернила. Это сырая энергия пространственных разломов, щедро замешанная на моей крови и силе Эреба. И ты абсолютно точно угадал свойства: реанимация, защита, а еще — предельная концентрация сознания. Чертовски талантливо с твоей стороны так быстро расплести этот узор взглядом.

Когда горячие, покрытые мозолями и мелкими ожогами ладони артефактора легли поверх его рук, Инфирмукс замер. В следующее мгновение отчаянная, болезненная потребность мальчика в объятиях отозвалась глубоко внутри обжигающим солнцем. Владыка раскрыл руки, надежно обхватывая Кириона за талию и позволяя ему спрятать лицо на своем плече. Вторая рука тяжелым, успокаивающим жестом легла юноше на затылок, бережно перебирая пряди.

— Внутренний резонанс — это то, что происходит сейчас, — негромко ответил Инфирмукс, зарываясь пальцами в шелковистые вьющиеся волосы. Кожа к коже, биение пульса в унисон. — Когда две искры звучат на одной частоте и взаимно влияют друг на друга без заклинаний подчинения. Это глубже любой магии.

Собственное признание заставило Инфирмукса вспомнить времена своего иррационального ужаса — тогда он до дрожи боялся того, что последует за победой над Уроборосом. Закрадывались даже мысли инсценировать смерть и исчезнуть. От этих чудовищных по своей абсурдности идей удерживали две причины. Во-первых, Некроделла погрязла бы в бесконечных междоусобицах сильнейших хтоников, делящих престол. А во-вторых, он знал, как сильно это ударит по стае. По братьям и сестрам. Инфирмукс никогда не был трусом, но неизвестность пугала сильнее непобедимого врага и собственной тьмы. Он привык бороться за выживание, но грядущее заставляло нутро леденеть.

— Трусливый ребенок? — Владыка не сдержал добродушного смешка. Грудь под щекой Кириона мерно завибрировала. — Скорее, это звучит так, словно ты такой же живой человек, как и я. — Его взгляд проследил за пальцем юноши, очерчивающим чешуйки на шее. — А что до интуиции, это замечательно. Кажется, ты упоминал, что хищная, отчасти звериная натура свойственна многим из твоего рода.

Зная, насколько сакральны и чувствительны уши для эльфов Айны, Инфирмукс действовал предельно деликатно. Он едва ощутимо помассировал кончиками пальцев нежный хрящик, очерчивая раковину. Эта убаюкивающая ласка должна была медленно снять накопившееся в теле птенца напряжение, призывая мышцы под руками расслабляться.

— Кажемся близки? Он со мной, сколько я себя помню. Так что тебе не кажется. Хтонификация опасна именно тем, что в твой разум подселяется другое существо. Ты рискуешь стать с ним врагами, а нет никого страшнее врага внутри тебя. Впрочем, это совершенно не мешает мне любить Эреба по-своему, по-хтоничьи. Даже несмотря на то, что он, откровенно говоря, пытался меня убить и сожрать. И почти преуспел. Но между нами есть разница: Эреб никогда не пытался захватить мое тело. Он лишь постоянно заставлял меня развивать магию, чтобы обрести более прочную и долговечную оболочку. Ему не нравятся человеческие формы, он называет их тесными. А вот огромная костяная тварь размером с город — самое то. У нас тоже случались разлады и борьба, но это не мешало нам оставаться единым целым, а не грызться насмерть внутри одной мясной тушки.

Выслушав сбивчивый, но абсолютно рациональный план про артефакт-накопитель, Инфирмукс одобрительно кивнул, не разрывая объятий.

— Пульт управления для ментальной тюрьмы и сброс перегруза в накопитель — звучит отлично. Это убережет твои каналы от выгорания. Диагносты и ксенобиологи как раз ждут нас наверху. Мы разберем биологию этого паразита на атомы, прежде чем ты начнешь плести свою клетку.

Когда Кирион заговорил о любви, тяжелый хвост Инфирмукса медленно, собственнически обвился вокруг щиколотки эльфа, выражая то, для чего не хватало слов.

— Вырву сердце и растопчу? — В рубиновых глазах на миг мелькнула темная, опасная тень, но тут же сменилась теплотой. Инфирмукс прижался щекой к макушке юноши. — Тебе точно не стоит этого бояться. Подобные формулировки я берегу исключительно для врагов. И если чье-то сердце и растопчут, то это сделаю я — с тем, кто посмеет обмануть твое доверие. Иногда я бываю излишне скор на расправу, но тебя буду беречь любой ценой. Я обещаю.

Он позволил им обоим насладиться еще несколькими секундами спокойствия, прежде чем чуть отстранился. Прохладный воздух скользнул по коже и пластинам хвоста, тот медленно распутал кольца на щиколотке юноши. В рубиновых глазах промелькнуло удовлетворение: даже в моменты уязвимости Кирион думал как настоящий ученый.

— И надо бы узнать, какое воздействие на организм оказывается. Наш семейный врач прекрасно знает биологию эльфов и эонов, но ксенобиология никогда не была в сфере его интересов.

— Именно поэтому мы не будем полагаться на медиков, знакомых лишь с эльфами и эонами. Твой случай уникален, Кирион. — Инфирмукс мягко отстранился, заглядывая в глаза артефактора. — Если мы поймем биологию процесса, ты сможешь настроить свою тюрьму так, чтобы она активировалась автоматически при малейшем скачке пульса.

Инфирмукс повел его под стрельчатые своды зала, где меж резных колонн мерцала арка портала, и шагнул туда первым, утягивая Кириона за собой.

Мгновение легкой дезориентации — и они оказались в медико-исследовательском крыле Некроделлы. Пространство разрезали отсветы парящих проекций, возле которых бесшумно скользили силуэты диагностов в темных одеждах. От одной из парящих матриц отделился высокий, стройный силуэт в светлых одеждах свободного кроя, наподобие кимоно.

— Владыка Инфирмукс, — он склонил голову в почтительном поклоне, после чего обратил лицо к юноше. Воздух вокруг эльфа на миг завибрировал от чужой сканирующей магии. Тонкие губы диагноста изогнулись в предвкушающей полуулыбке: — А это, должно быть, наш уникальный пациент. Добро пожаловать в нашу обитель, юный Кирион. Мы сгораем от нетерпения взглянуть на вашу аномалию. Моё имя Назрин Валхтар, я глава исследовательского отдела по особенностям хтонофикации и мутаций, можете называть меня просто доктор Назрин.

Доктор указал на центр колоссальной конструкции позади себя — исследовательской печати. Это была сложнейшая трехмерная матрица: десятки пентаграмм и сотни рунических формул висели прямо в воздухе, наслаиваясь друг на друга и образуя медленно вращающуюся сферу.

Над Цзинанем расцветал закат. Багровое зарево высвечивало многоярусные купола зданий, окрашивая город в кровавые тона. Именно здесь, на самой окраине, скрывался элитный ресторан «L'Abbazia Oscura» — «Тёмная Аббатство», чей шеф-повар славился в узких кругах поистине незаурядным талантом. Главный зал напоминал изысканную капеллу, выдержанную в мрачных оттенках и тусклом золоте.

Инфирмукс ступил на эту землю не как владыка, а как почетный гость. Свою ауру он скрывал превосходно. Лицо надежно прятала маска из гладкого темного металла. Поверх легло особое плетение: даже мимолетный взгляд случайного знакомого не зацепится за хорошо узнаваемые черты. В Некроделле не то чтобы редко встречались красноволосые хтоники с костяным хвостом и алыми глазами, но осторожность еще никому не вредила. Инфирмукс машинально скользнул пальцами по резному косяку двери, трогая кончиками когтей охранные чары.

«Напомни, зачем мы здесь? — с легкой ехидцей прозвучал в голове голос Эреба. Не дождавшись реакции, он продолжил: — Дай угадаю: эльфийские уши в этом месте подают по-особенному?»

Инфирмуксу как раз низко поклонился метрдотель, рассыпаясь в витиеватых комплиментах. В «L'Abbazia Oscura» не принято было прятать истинную природу, поэтому голову Инфирмукса венчали черные рога, а хвост лениво скользил в миллиметре от полированного пола. Хтоник ответил на приветствие сдержанным кивком, уловив тонкий аромат специй и сырого мяса, витавший в воздухе.

«Здесь творится нечто, требующее моего внимания, — мысленно отозвался Инфирмукс, медленно следуя за метрдотелем и цепким взглядом изучая интерьер. — Пока не понимаю что именно, но загадка связана с новорожденными хтониками. Выживший ничего не помнит, однако утверждает, что бежал отсюда...»

Эреб фыркнул.

«Ты просто искал повод побыстрее уйти от государственных дел. Кажется, сегодня прибывает делегация из Азерата — обсуждать насущный вопрос о статусе ренегата Мандорра...»

«Мне нужно развеяться, — Инфирмукс чуть повел плечами, сбрасывая накопившееся за дни заседаний фантомное напряжение. Тяжелый хвост раздраженно дернулся, едва не задев тяжелую портьеру. — Иначе, клянусь Бездной, я выброшу этого лысого генерала из окна прямо на окопных виверн».

«Да-да, так и скажи, что не можешь просидеть во дворце дольше двух суток, чтобы куда-нибудь не сбежать...» — смех Эреба обдал сознание Инфирмукса жаром сотни костров.

Эта знакомая, пульсирующая искра чужого присутствия в разуме заставила его едва заметно улыбнуться под металлической маской.

Их провели в просторное помещение. Десятки столов стояли на почтительном отдалении друг от друга, подчиняясь строгой и выверенной схеме. Присмотревшись к узору теней и проходам, Инфирмукс осознал: вся расстановка мебели складывалась в идеальный символ восьмиконечной звезды. И это явно не было случайностью.

ну вот, когда меня загрузил реал
именно тогда мои акции и забрали
ну кто бы сомневался

Плечи Бэйюаня всё ещё мелко подрагивали. Экзотический узор на его светлой коже словно клубился, пульсируя в такт учащенному сердцебиению, которое идеальный слух Владыки улавливал без малейшего труда.

— Неужели в вашей империи не принято проявлять манеры к тем, чей статус формально ниже? — лукаво улыбнулся Инфирмукс. — Это и дань уважения твоему клану. К тому же, мы с разных планет, а значит, ни о каком вассалитете речи не идет.

Он прекрасно понимал, что князь неловко прячется за чинами, пытаясь выразить почтение спасителю.

— Расслабься, — мягко фыркнул правитель, легонько мазнув Бэйюаня по щиколотке костяным хвостом. — Ты не на официальном приеме. Считай, что я наслаждаюсь редкой возможностью побыть гостеприимным хозяином без оглядки на дворцовый протокол.

При упоминании племянника в памяти Инфирмукса сложился недостающий пазл. В империи Торис действительно был принц Цзин Юй, недавно переживший хтонофикацию. Юноша начал активно вкладывать ресурсы в проект «Азраил», где Владыка также был куратором. Они еще не встречались лично, но теперь картина обрела ясность. Занятно переплелись нити судеб рода Цзин.

Они медленно шли по мраморной галерее, освещенной багровыми бликами магических факелов. Давящая архитектура Пандемониума досталась в наследство от Уробороса — памятник хтонической власти, заложенный в самой сути Климбаха. Лепнина пестрела чудовищными тварями и рунами, с высокого свода слепо взирали химеры. В конце галереи широкая лестница выводила на смотровую площадку с видом на западную часть города.

— Если бы за каждую родительскую ошибку с детьми-хтониками платили камнем, мы бы застроили всю планету, — задумчиво произнес Инфирмукс. — Попытка запереть чадо в башне или подвале — самый банальный сценарий. Чем выше статус семьи, чем больше амбиций вложено в наследника, тем вероятнее, что он окажется пленником в их руках.

Владыка приостановился у массивной гравюры с колоссальным монстром.

— Тебя это до сих пор гложет? — проницательно спросил он, предлагая разделить тяжесть воспоминания. — То, что ты ударил его. Столкнувшись с абсолютным бессилием, когда любимый человек на глазах превращается в живого мертвеца... ради того, чтобы выдернуть его из оцепенения, рискуешь сорваться и не на такое. Но я не верю, что ты всерьез желал причинить боль. Ведь судя из твоих слов, Юй был еще ребёнком.

Когда они вышли на открытую площадку, зажатую меж двух башен Пандемониума, заходящее солнце уже заливало небосвод огнем.

— Я тоже убил многих, — эхом отозвался Владыка на вопрос о жертвах. — И мы оба делали это, чтобы выжить. Тот Эреб и тот несчастный этнарх... я предпочитаю считать, что они оба погибли. Им на смену родилось новое существо. Мерить его старыми лекалами — фатальная ошибка. Хтон эволюционирует вместе с носителем. И здесь ты рассуждаешь абсолютно верно: далеко не каждый способен дойти до этой мысли.

Опершись о парапет, он посмотрел на город.

— Тебе кажется, что Эреб более человечен. Это иллюзия, он мыслит совершенно иначе. Зато у него есть специфическое хобби — изучать людей: наши паттерны, психологию. Ты бы хотел того же для своего хтона? — губы Инфирмукса тронула полуулыбка. — Но двух одинаковых симбионтов не бывает. Главное — способность к кооперации. Не сумев договориться с симбионтом, новорожденные получают самого страшного врага прямо в собственной голове.

Над городом с гулким грохотом расцвели салюты.

— Что касается перехвата контроля, — вернулся Инфирмукс к страхам юноши. — Это маркер дестабильности, удел тех, кто скатывается в безумие. В норме хтон не способен перехватить тело без твоего добровольного согласия или угрозе жизни, когда ты сам недееспособен. У нас с Эребом договор прост: тело — мое, а магия — общая. У него чуждая психика, и он тяготеет к монструозным формам, вроде той, что ты видел в лесу. Но у вас всё может быть иначе.

— Такое бывает?

— Да, и не так уж редко, — кивнул Инфирмукс на вопрос о племяннике. — Все хтоны объединены в коллективную инфосферу. Возможно, симбионт Юя отсоединился от носителя и «ушел» туда, оставив лишь истончающуюся нить связи. Здесь всё сугубо индивидуально. И мы можем только гадать. А что до твоего Сюя... лишать его мяса — рабочий метод для начала, — в глазах Владыки мелькнула тень. — Дрессировка через базовые потребности, словно тупого зверя. Но что ты будешь делать, когда ему наскучит эта игра? Задумывался ли ты, что сможешь предложить древнему существу взамен на искреннюю лояльность? Доверие рождается из другого.

Владыка не перебивал сбивчивые рассуждения князя о семье. Страх предстать перед матерью чудовищем был ему кристально понятен.

— Разумеется. Ты еще сам не осознал, кем стал, — мягко отозвался он. — Но тебе крупно повезло с кланом. Большинство аристократов предпочитают делать вид, что их ребенок-хтоник просто умер. Обязательно напиши им правду. Но встречу отложи — дай себе время свыкнуться с новым «я». Кстати, когда ты заговорил о похитителях, в твоем взгляде промелькнула вполне понятная жажда крови. У тебя есть подозреваемые? Если для мести понадобятся шпионы Некроделлы или бойцы — только скажи. Я не люблю, когда на моей планете без спроса устраивают перевалочный пункт для аристократов.

На вопрос о семье Инфирмукс задумчиво вгляделся в вечернюю панораму.

— Нет, я живу не один. Родных по крови не осталось, но мы, хтоники, объединяемся в стаи, и эти узы зачастую крепче кровного родства. На Климбахе невозможно выжить в одиночку, если ты втянут в глобальную мясорубку за власть. Мои названые братья и сестры контролируют собственные домены, и вместе мы держим Империю в железном кулаке.

Воспоминание о встрече с Эребом стерло тень с лица правителя.

— Я жил на Цирконе. Потом мой клан... почти полностью уничтожили. Меня забрал дед. А в семнадцать я сбежал тайком повидаться с друзьями. Эреб за каким-то хером охотился в той промзоне... — правитель фыркнул, явно услышав саркастичное мысленное ворчание хтона. — И заодно аннигилировал меня. Ни он, ни я не ожидали того, что произошло в момент слияния. Наша жизнь — это не только расчет, но и огромная доля слепого случая.

Любопытство князя ничуть не рассердило Инфирмукса, но при упоминании Уробороса в его глазах пролегла мрачная тень.

— Первый Владыка Некроделлы. Лжебог, — произнес он с холодным отвращением. — Хтоник с гениальным умом и абсолютно безумным сердцем. Он превратил Империю в колоссальный полигон для своих садистских экспериментов. Судя по архивам, он происходил из императорского рода и явился на Климбах уже будучи хтоником, с личной армией и магами. Он просто сокрушал любого на своем пути и был чудовищно силен еще на заре эпохи.

Инфирмукс отвлекся от мрачных исторических экскурсов и плавно сменил тему:

— Завтра мы начнем проверять твои пределы. Тренировки и хорошее питание отлично влияют на хтонофикацию. Как ты предпочитал сражаться раньше? Имперская школа фехтования, тяжелое оружие или боевая магия? Тебе придется заново учиться владеть своим новым телом.

Цитата: Мимокрокодил от 17-08-2026, 13:56:51Дня вам в хату светлого нефильтрованного

Изъявляю желание забрать Ксарота... в заявке написано, что надо начать с автора, я начну, как только доплыву до дому

Привет! Жду в личке!

Цитата: Сорока-белобока от 14-08-2026, 21:55:07Всех приветствую!
Хочу поиграть врачевателя, из вариантов у меня:

1. Околосредневековье, целитель придворный или при каком лорде поменьше. Возможно, буду у вас под носом исследовать что-нибудь, что исследовать, в общем-то, не стоило бы - вы уж не серчайте.

2. Футуризм, доктор/целитель на вашем космическом корабле - они тут, как я понимаю, водятся.

Может, у кого-то есть местечко?

Привет, да. Буду рад поиграть! Приходите к нам в Некроделлу, можете быть целителем при дворе Владыки Империи. Или при дворе кого-то из архонтов, если не подходит первый вариант. ))

Если что - стучите в личку

В реальности их физические тела так и лежали на мягком, пропитанном сыростью мху. Под багряными крыльями, которыми Инфирмукс укутал Нюву, словно в глухой кокон, стремительно нарастал лихорадочный жар. Их дыхание сбилось, став поверхностным и рваным, будто на пределе марафонского забега. Тяжелый костяной хвост Владыки жил собственной жизнью: то до сжимался вокруг хрупкой девичьей талии, то с глухим треском бил по воздуху, силясь достать невидимого врага.

Но подлинная угроза назревала извне. К Ашмадею бесшумным, ломаным шагом подобралась одна из уцелевших грибных воительниц.

— Пар... Бес... Опасность, — прохрипела она. Ее голос, дребезжащий и скрежещущий, жутко резонировал с мерным стуком падающих с ветвей капель.

Стригия неотрывно смотрела на лежащих. Ядовитый туман вокруг Владыки и хтэнии взбесился. Обретя пугающую, почти осязаемую плотность, он яростно долбился в магический барьер Инфирмукса. Скверна будто демонстрировала подобие извращённого разума: вместо того чтобы пассивно стелиться по площади, туман сгущался в плотные дымные щупальца, методично пробивая защиту точечными выпадами. Вблизи эта взвесь походила не на смог, а на мириады хищных спор, роящихся в воздухе в ожидании бреши.


Тем временем внутри чужого искаженного разума Владыка наконец вырвался из бушующего кровавого океана. Босые ступни вязли в глинистом, податливом песке, а мясистые кораллово-сизые водоросли мертвой хваткой оплетали щиколотки. Зазубренные края листьев безжалостно вспарывали плоть, впиваясь под ногти и срезая лоскуты кожи. Спустя десяток шагов его ноги обильно покрылись кровью, но Инфирмукс лишь мрачно усмехнулся. Сама мысль о том, что эта инвазивная, жалкая дрянь надеется надавить на его инстинкт самосохранения, казалась абсурдной. Будь этот инстинкт у него хоть вполовину таким чувствительным, он бы тысячелетия назад сгнил в сточной канаве.

Он видел, как Нюва вцепилась в рукоять Авазитонес. Достать оружие оказалось непросто: древко опутала та же дрянь, что резала его ноги, а песок жадно засасывал рукоядь. Скользнув пронзительным взглядом по хмурому небу и багровым волнам, Инфирмукс окончательно понял суть ловушки. Всё это — пляж, бездонный океан, мясистые жгуты водорослей — было огромной, хищной пастью «удильщика». А Дэвид — лишь яркая приманка. И в то же время — главная уязвимость скверны. Ведь именно эта приманка только что нашептывала ядовитые обещания, сжимая Нюву в объятиях, пытаясь сыграть на якобы утраченном счастье.

И до чего же упорной оказалась эта девочка! Инфирмукс почувствовал жгучий прилив первобытной гордости. И как он только смел сомневаться, что в ней не хватит внутреннего пламени, чтобы восстать из-под руин собственного рухнувшего мира?

Тяжелый костяной хвост со свистом рассек воздух, перерубая толстую, с молодое дерево, водоросль, тянувшуюся к лодыжке. Владыка стремительно пробивался вперед. Он видел скорбь в синих глазах — девушка смотрела на лежащего у ее ног мертвеца. Хтоник не был идиотом и мгновенно узнал в синеволосом парне ее убитого брата. Владыка мог бы закричать, попытаться отрезвить ее, сказать, что это лишь гнилой морок, но... промолчал.

Ярость — идеальное топливо для сжигания ментальных ловушек. Паразит, манипулирующий самыми примитивными инстинктами, рассчитывал, что при виде мертвого брата Нюва лишится воли, упадет на колени и забьется в истерике. Смерть близких ломает эффективнее всего. Но тварь просчиталась. Кто бы ни дергал за ниточки, хтэния отказалась сдаваться горю. С остервенелостью загнанного в угол берсерка, игнорируя боль, липкий страх и психологическую ломку, она раз за разом тянула косу на себя, выдирая ее из плена.

Ее свирепое шипение и клятва никогда и никому не сдаваться стали лучшей музыкой в этом аду. Наконец хватка скверны ослабла. Авазитонес вырвалась на свободу, вспыхнув ослепительным ревущим огнем, словно откликаясь на скопившуюся в девушке ярость. Жар лезвия мгновенно испепелил скользкие кольца водорослей.

Услышав свое имя, Инфирмукс сорвался на бег. Песок под подошвами разлетался кровавыми брызгами. Если секунду назад её голос доносился до него словно сквозь вату, то теперь каждое слово резонировало оглушительным набатом.

— Именно! — рявкнул Владыка, перекрывая шум океана. — Вспоминай, что было! Вспоминай!

Он с разворота ударил хвостом по гигантской бордовой водоросли толщиной с вековой дуб, расчищая арену вокруг них.

— Ты вышла за него замуж! И что он сделал потом?! Твоя семья нуждалась в помощи, мать желала тебе счастья, а эта мразь очаровала вас всех, чтобы растоптать!

Дэвид, исказив лицо в злой гримасе, вскинул секиру, готовясь обрушить лезвие на жену, но Инфирмукс оказался быстрее. Орудие скверны не достигло цели — костяной хвост Владыки мертвой хваткой обвил древко смертоностной секиры, с треском блокируя замах. В то же мгновение Инфирмукс бросился на Дэвида со спины, намертво перехватывая его шею предплечьем и глубоко вонзая когти в горло. Он не мог уничтожить фантом сам — это сломало бы психику Нювы — но мог стать для нее необходимой наковальней.

— Вспоминай, кто на самом деле виноват во всем! — прорычал Инфирмукс прямо над ухом её вырывающегося мужа, намеренно фокусируя всю ненависть девушки на этой фигуре. — Кто пытался взять тебя силой, а затем швырнул в пасть чудовищу, чтобы спасти свою шкуру?! Кто продал тебя в рабство?! Вспоминай! И бей! Не бойся!

Огненная дуга косы неизбежно заденет и его самого. Но это не имело ни малейшего значения. Инфирмукс прекрасно знал, каково это — подставляться под удар чужого разума.

— Не мне судить. С общечеловеческими ценностями у меня туго, — глухо отозвался Инфирмукс. — Но слушать такое спокойно невозможно. Просыпается желание заявиться в твой клан и оторвать головы всем причастным. А ведь это тоже отвратительно, верно?

Кирион промолчал, но травма предательства, разросшаяся до размеров гниющей язвы, читалась слишком ясно. Она могла покрыться рубцами и обрасти толстой кожей, но всё равно ныла при каждом удобном случае. Инфирмукс не имел к делам минувших дней никакого отношения, однако в больших, чуть влажных глазах эльфа до сих пор плескался страх. Страх, что его снова не услышат и причинят «добро» вопреки любым мольбам.

— Это не просто кусок металла, а ценный материал для исследования!

Мальчишка столь очаровательно вспыхнул праведным упрямством, что Инфирмукс испытал неподдельное облегчение: юный эльф наконец-то отвлёкся от мрачных призраков прошлого.

— А разве одно исключает другое? Моя коса — просто куча скреплённых костей. У меня на шее есть печать, — он оттянул ворот чёрной куртки, показывая тянущуюся от груди к уху тёмную татуировку, похожую на хищную шипастую лозу. Если приглядеться, в ней угадывалась вязь нагромождённых друг на друга древних рун. — И это всего лишь зацикленные магические векторы. Ценным материал становится в твоих руках. А бесценным — когда эти руки заканчивают работу.

Кирион так искренне хотел творить, что Инфирмукс невольно улыбнулся. Он вообще замечал, что рядом с этим мальчишкой улыбается гораздо чаще.

Вспомнив себя в его возрасте, Владыка едва заметно передёрнул плечами. Всю свою жизнь он жаждал только одного — силы. Он не гнался за науками, не интересовался созиданием и уж точно не чувствовал себя творцом. Скорее разрушителем. Каждый его день начинался с единственной мысли: выжить и стать сильнее, чем вчера. И так сотни лет.

Единственное, что сейчас по-настоящему объединяло их с Кирионом — это упрямство. Только у Инфирмукса оно превратилось в тупую, автономную систему, прущую напролом вопреки любому здравому смыслу.

— Знаешь, на Климбахе строгими моральными принципами мало кто может похвастаться. У меня их тоже нет. Точнее, они осыпались прахом каждый раз, когда требовалось уничтожить тех, кто был ещё беспринципнее. Я помню времена, когда искренне считал мир чёрно-белым. Но никто не бывает готов к тому, во что превратится, когда доберется до вершины. Гораздо честнее говорить об этом прямо, чем убеждать всех вокруг в своей непогрешимости.

Он чуть наклонил голову, ловя взгляд Кириона.

— Ждёшь, что я начну читать нотации? Но здесь правит сила. И это не только умение убивать. В тебе она уже есть и будет расти, хочешь ты того или нет. Развратит ли? Развращает обычно слабость. Возможно, ты обретёшь настоящий контроль только тогда, когда примешь своё зло не как проклятие, а как обычный инструмент.

— Но я не упрямый!

Инфирмукс едва подавил улыбку. Упрямством, сквозившим в этих четырёх словах, можно было легко захватить парочку небольших империй.

— Я тоже, — Владыка игриво покачал кончиком хвоста.

Но дальнейшее прямое признание эльфа ударило Инфирмукса под дых. В груди всё скрутилось от дикой смеси ледяного страха и оглушительного отклика Зова. Хтоническое естество взвыло, требуя немедленно сгрести мальчишку в охапку, спрятать под крыльями и просто дышать им, по-звериному удостоверяясь — он здесь, он в безопасности.

Сцепив зубы, Владыка задавил этот удушающий собственнический порыв.

— Любовь — худшая из уязвимостей, Кирион, — глухо произнес он, не отрывая от юноши потемневшего взгляда. — Произнося это вслух, отдавая её мне, ты буквально вкладываешь моим врагам в руки нож у своего горла. Добровольно рисуешь на себе мишень.

Его пальцы на миг сжались в кулаки.

— Я разорву на куски любого, кто посмеет этот нож использовать. Но это не значит... — Инфирмукс запнулся, и в этой заминке было больше искренности, чем в любых клятвах, — не значит, что мне не страшно до одури. Страшно от мысли, что однажды я могу просто не успеть тебя спасти.


Его слова вызвали бурю. Инфирмукс чувствовал, как сильно штормит подростка. Когда голос юноши сорвался, а из глаз хлынули слёзы, хвост Владыки плавно скользнул за спину эльфа и надёжно обхватил его за пояс — тяжёлый, горячий якорь в бушующем шторме.

Хтоник прекрасно понимал ядерный эффект этого коктейля. Аристократическое воспитание, жажда признания, разъедающая неуверенность и первобытный животный страх оказаться отвергнутым.

— Только тебе решать. Что бы ты ни выбрал, это будет только твой путь, — негромко произнёс он. — Я лишь хочу, чтобы ты осознавал последствия. В жизни полно дерьма, где совершенно неочевидно, как поступить правильно. И лишь спустя век-другой понимаешь, облажался ты или нет.

Инфирмукс медленно протянул руку. Осторожно стёр костяшками пальцев слёзы, смешавшиеся с кровью из прокушенной губы, капающие с подбородка на драгоценный шёлк. Большим пальцем он мягко смахнул алую каплю с уголка рта, пока его бритвенно-острые когти скользили в миллиметре от щеки юноши.

— Я знаю, что ты боишься потерять себя. Но этот страх не лечится извне. В мире этот рубильник не только с позициями «Я» и «Не Я». Там в середине тысячи оттенков. Хочешь остаться навсегда точно таким же, как сейчас? Этого не будет. Боишься стать таким, как Уроборос? Этого не случится, я не позволю. Ты говоришь, что не хочешь низводить эту сущность до инструмента. Ты сам себе ответил почему? Поставить врага на службу — весьма приятная месть. Но если не можешь так поступить — не поступай.

Он хищно, почти с гордостью улыбнулся, глядя прямо в заплаканные, но горящие яростью глаза эльфа.

— Именно это я и хотел услышать. Если ради выживания тебе придётся вгрызться мне в глотку — делай это не раздумывая. Выживает тот, кто готов бросить вызов кому угодно. Пусть эта ненависть тебя кормит, Кирион, топливо из неё отличное. Уж поверь.

Он чуть усилил хватку хвоста на талии эльфа, передавая успокаивающее живое тепло.

— Ты знал, что в мире полно хтоников, чьи симбионты перед слиянием убили тех, кого они любили? И далеко не все из них потом прощали своих хтонов, даже понимая, что ненавидят по сути безмозглую тварь из прошлого. Некоторые находили способ заблокировать их навсегда, превратив в безвольное орудие. То, что будет происходить между тобой и этим несчастным куском твари — исключительно ваши разборки. Да, паразит лишён разума и фонтанирует инстинктами, но ты не обязан его прощать. Никто не смеет диктовать тебе условия. Хочешь обречь его на муки? Валяй. Ты волен сделать с ним всё, что угодно. Справедливым будет любой твой выбор, потому что у этой твари нет права голоса. Ты артефактор. Так сделай то, что умеешь лучше всего.

Лицо Инфирмукса оставалось бесстрастным, но на самом дне его зрачков при последних словах Кириона промелькнула тень застарелой боли.

— Приручаю? Ты меня раскусил, — хмыкнул он без малейшей насмешки. — Я Владыка, собирать стаю — мой долг, хоть я его и не выбирал. Но ты ошибаешься в одном, Кирион. Думаешь, я навязал тебе свою волю магией? Тяга возникает только из внутреннего резонанса, её нельзя просто внушить. Или ты до сих пор всерьёз считаешь, что мне при всём моём бремени есть дело до каждого птенца в Аркхейме?

Он чуть склонил голову. А затем вся его напускная суровость вдруг растаяла. В рубиновых глазах блеснули лукавые искры, и Инфирмукс, подавшись вперед, мягко и с дразнящей нежностью потянул Кириона за кончик длинного уха.

— То, что ты сейчас чувствуешь — не магия. Сначала ты не испугался моей силы, а затем — моей личности. Именно ты позволил мне обработать свои раны и позволил себе цепляться за меня, как детёныш за большого зверя. Так кто кого здесь приручает? Ты шагнул за мой хитиновый покров, а я позволил тебе там остаться. Точно так же я прошел за твои баррикады из страха и недоверия, а ты меня не прогнал.

Инфирмукс выпустил его ухо из пальцев и развернулся к каменному столу. Резким, текучим движением он сгреб массивный гримуар и часть кветтабайтов с чужими исследованиями, без лишних церемоний отправляя их в пространственный карман.

— А теперь бери то, что тебе нужно, — он мотнул головой на свиток с формулами ментальной тюрьмы, — и пошли наверх. Диагносты в лаборатории уже заждались. Да и находиться на этих уровнях долго довольно вредно. Пора браться за работу.

Они направились к выходу, оставляя удушливый мрак подземелий позади. Густой магический фон с каждым шагом по винтовой лестнице становился всё чище, уступая место свежему, прохладному воздуху верхних ярусов. Эмоциональный шторм в груди чуть улегся, сменившись привычным для хтоника холодным прагматизмом.

— Так ты выбрал в итоге создание артефакта или всё-таки тюрьму? — уточнил Инфирмукс через плечо, пока они шли по коридору. — Ты упоминал, что не слишком хорош в магии разума. Будешь компенсировать это артефакторикой? После того, как изучишь свиток... мы отправимся за реактивами, которые понадобятся для изготовления, если таковых нет в Империи. Кстати, не стесняйся обращаться за помощью к нашей стае и ученым. Артефакторская лаборатория будет в твоем полном распоряжении, но я хочу понимать механику процесса, с которого мы начнем.

Связанные акции: герои Некроделлы [персонаж относится к фракции Некроделла]

---

[оригиналы картинок]

Ксарот / ифрит [элементаль огня], возраст: визуально 25-30, реально: в промежутке от 1100 до 1 200 лет, архонт (правитель) домена Флегетон

Можно изменить любые данные акции — внешность, возраст, имя и детали биографии — по согласованию со мной, кроме принадлежности персонажа к фракции Некроделла. Обсуждаема динамика между персонажами, сюжеты и я в целом открыт к вашему виденью этой акции.

Некроделла — одна из крупнейших и старейших империй Климбаха.

Важная для игры информация:

• Путеводитель: гайд по миру и созданию персонажа;
• Раса: элементаль огня;
• персонаж является Расы: хтоником, точнее хтоном-симбионтом в теле ифрита;
• Климбах: описание планеты, где расположено государство Некроделла.

Ксарот — хтон. Существо, застрявшее в энергетической оболочке мира и мутировавшее в чудовище. Но вместо того, чтобы навсегда остаться диким зверем, Ксарот оказался заперт в теле Альрика — цепного пса и воеводы Империи. Экспериментальная магия прежнего Владыки подавила его сознание: Ксарот стал лишь безвольным источником мощи. Он видел чужими глазами, убивал чужими руками, проживал чужую жизнь, не имея права даже ненавидеть вслух.

В 3915 году Альрику поручили уничтожить мятежника по имени Инфирмукс. Но воевода проиграл. В момент поражения ментальная печать дала трещину — и Ксарот впервые перехватил контроль. Возвращаться в клетку он не собирался.

Несколько месяцев Ксарота считали пропавшим, а затем «Альрик» вернулся. Только внутри уже был он. Гонимый из внутреннего круга, но всё ещё имеющий вес в карательной машине Империи, Ксарот стал двойным агентом и до самого восстания тайно помогал Инфирмуксу до самой победы.

А в 3959 году, удже после воцарения Инфирмукса, случилась катастрофа в древнем Хараг-Туре. Никто не помнит, что там произошло — город был стёрт, свидетелей не осталось. Основной удар принял на себя Ксарот: древняя магия не убила его, а расщепила. Его сила и память разлетелись осколками по всему Климбаху. Инфирмукс вытащил Ксарота из руин, погрузил в стазис и десять лет по крупицам восстанавливал его энергетическую структуру.

Ксарот проснулся живым, но неполным. От дикого голода его сущность начала вытягивать магию из всего вокруг — в том числе из живых людей. Чтобы не стать паразитом и вспомнить правду о Хараг-Туре, Ксароту и Инфирмуксу пришлось искать осколки. В 3975 году поиск успешно завершился.

В настоящем у Ксарота всё отлично: он архонт Флегетона, одного из крупнейших доменов Некроделлы. Верный союзник Инфирмукса. Военная мощь домена и контроль над Разломом Бездны — в его руках. Его второе имя — Хранитель Бездны.

Планы на игру:

Небольшой мета-момент: этот концепт в похожем виде уже брался, поэтому мы пропустим «первую встречу», но играем с чистого листа, без оглядки на старые сюжеты. Ксарот абсолютно новый персонаж.

Что предлагаю отыграть (это всё флешбеки, любой или все на выбор; твоим идеям тоже буду рад):

Охота за осколками. Каждый осколок — это отдельная история. Сила и память Ксарота осели в искусственных существах или гомункулах со своим характером. Ищем их, собираем Ксарота по частям и постепенно узнаем, что именно погубило Хараг-Тур.

Шпионские игры. Тот самый кусок прошлого, где Ксарот работает на два лагеря. Острые моменты, риск разоблачения и тайные поиски способа окончательно сломать руны Уробороса.

Ксено-психология. Персонаж провел века в клетке чужого разума и впервые получил свободу. Как хтон учится быть собой? Он не понимает людей, их привычки и мораль — и это взаимно. Глубоко копнуть в разницу мышления древнего чудовища и человека, думаю, будет безумно интересно.

В настоящем тоже буду рад совместно придумать много интересных, эмоциональных, экшен- приключенческих эпизодов. Открыт к вашим идеям.

Формат игры и особенности акции
если решили взять роль

Соратник/побратим Инфирмукса — это важный персонаж со своими целями, концептом и линией: правитель домена или клана, поддерживающий порядок на территориях страны, представитель властных структур Некроделлы.

Что важно мне как автору:

- живой персонаж со своими целями;
- готовность сотрудничать с Инфирмуксом (боевые операции, миссии, зачистки), лояльность, политическая верность;
- ваша заинтересовать как автора.

Взаимоотношения с некродельцами [список персонажей в сетке ролей] обсуждаются лично при желании — это можно сделать в нашей оргтеме или в ЛС.

Интим, ориентация, романтическая ветка и личная драма вашего персонажа — целиком ваше дело. Помимо нашей игровой линии, вы можете играть с кем хотите и во что хотите.

Инфирмуксу крайне важна политическая верность. Не принимаем предателей/шпионов и т.п. Мне, как автору, важна качественная, устойчивая игра на долгий срок.

Люблю играть: в основном приключения и экшен, крепкую дружбу, hurt/comfort, ужасы, противостояние, психологическую драму, морально-этические дилеммы; могу играть с элементами политики или вайбом «Игры престолов». Также готов рассмотреть любые ваши пожелания по сюжетам и жанрам. Играю в антураже как фэнтези разных направлений (от тёмного до героического), так и в киберпанке. Могу водить как ГМ по вашему желанию.

Важно:

• если вы уходите, я оставляю за собой право вернуть акцию в исходном виде обратно в список акций; 
• скидывайте мне анкету на предварительное согласование, пожалуйста;
• нужен будет пример поста;
• хотелось бы, чтобы вы пошли по силовой вакансии, следовательно, тогда будет требование к активности  — 4 поста в месяц, но это не обязательно.

От себя обещаю:

• помогать с адаптацией на форуме — дам телегу или ВК на выбор; 
• объяснить ЛОР, проконсультировать по любым вопросам, помочь написать анкету; 
• сделать графику в MidJourney (при необходимости), помочь оформить анкету и проверить её в ЛС; 
• помочь с техническими вопросами по функционалу форума, помочь с карточкой или сделать её за вас; 
• быть на связи почти 24/7 и отвечать на ваши вопросы на протяжении всего пребывания на форуме; 
• когда начнём игру, могу быть мастером для нашей истории и генератором идей, но хотелось бы видеть инициативу и активность от вас.

Мой пост через 2–6 дней после вашего (если потребуется больше времени — я сообщу в личку). Чаще всего отвечаю на 2-5 день.

Пишу от 2,5 до 10 к. знаков, в среднем 4–6 тыс., от третьего лица. Менее одного поста в две недели от вас (после моего) на постоянной основе лично меня как игрока не вдохновляет. Пишу без лапслока, с «птицей тройкой».

[акция на персонажа]

Ты следующий раз предупреждай, что будет такое стекло, я запасусь корвалолом и абсентом! Я тут с постом Кайроса, который как всегда шикарен точно все космосы мира!

Цитата: Кайрос от 30-07-2026, 02:38:57А Инфирмукс просто взял и передал слова о задницах его любовников всем присутствующим. Кайрос поперхнулся. Кажется, его уши полыхнули огнём до самого Архея.
- Ты что несёшь?! - тихо рыкнул Дракон, но было поздно - по залу понеслись шепотки и не только.

Привально! Не рассказывайте Инфирмуксу особенности свой интимной жизни, а то это может стать известно врагам перед их смертью.

Цитата: Кайрос от 30-07-2026, 02:38:57Этнарха зазвенела в воздухе, послышался оглушающий треск, и потолок словно чем-то выплюнуло вверх. Огромные камни, из которого тот был построен превратились в мелкое крошево.

Вот что я люблю, так это твой талант яркими росчерками рисовать картину, так четко подобраны метафоры, что "кино" сама в голове рисуется, обожаю такой живой и яркий стиль!

Цитата: Кайрос от 30-07-2026, 02:38:57Правая нога коснулась земли, и в этот миг его тело перестало быть телом. Плоть расплескалась, как вода, теряя форму, но не суть. Вместо неё изнутри вырвался поток силы - стремительный, неудержимый, - заполняя всё пространство, которое только что занимал хтоник.
Кожа потемнела, наливаясь глубиной, переходящей из небесно-голубого в синий, сапфировый, а затем - в тяжёлый, холодный обсидиан. Гребень на спине взметнулся вверх, как гребень волны, застывшей в камне. Позвоночник, изгибаясь, удлинялся, вытягивая спину в гибкую, мощную дугу. Хвост - изящный, как хлыст, на конце которого блеснуло остриё, - появился одновременно с тем, как грудная клетка расширилась, наполняясь воздухом и силой.

Обращение Кайроса в дракона я перечитал три раза, безумно красиво описано и очень динамично, прямо вот отлично визуализируется! Попытался передать эффект от этого в своем посте! Вот есть чему поучиться, метаморфозы в дракона просто вкуснота сплошная!

Цитата: Кайрос от 30-07-2026, 02:38:57Огромному Дракону здесь было очень тесно. Он ощущал себя словно сидящим в скорлупе огромного разбитого яйца.

Одна из моих любимых метафор в этом посте! Чистый восторг!

Цитата: Кайрос от 30-07-2026, 02:38:57"УХОДИМ! Гореть им в Бездне!!!" - лаконично прогудел в голове у этнарха Дракон.
Он подхватил одной передней лапой детей, прижимая тех к своей груди, зубами ухватил Инфирмукса за шкирку, подбросил в воздух, закидывая того себе на спину, аккурат меж крыльев. "ДЕРЖИСЬ!" Дракон оттолкнулся от пола и, несмотря на свои огромнейшие габариты, изящно, словно кот, изворачиваясь в прыжке, взвился в воздух.

Ахаха я так засмеялся на этом моменте Ладно, хорошо, что ты мне голову случайно не отгрыз, когда за шкирку хватал х)) Офигенский момент! Я буду помнить его еще очень долго!

Цитата: Кайрос от 30-07-2026, 02:38:57"Стирай... всё..."

прости, братишка, но я принял этот приказ слишком буквально

Цитата: Кайрос от 30-07-2026, 02:38:57Дракон выгнулся и только успел закинуть детей на спину, к Красноволосому.
"стирай....." Кайрос распростёр крылья, стараясь сделать так, чтобы они замерли именно так, вытянулся в струну.... и застыл... резко кренясь мордой вниз... В ушах лишь шум ветра... и тишина неба....

А тут ты просто заставил моё сердечко разорваться от боли и стекла.
Но ничего. Я постарался тебе отомстить в своем посте.

Отписал конечно как ролевой боженька, до того пронзительно, что пробирает до мурашек. Чистый кайф!

— «Совсем не факт. Это же Климбах! Здесь на дню тысячу раз случается такое дерьмище, на фоне которого взрыв подпольного клуба кровососов болтается в самом конце расстрельной ведомости. Конечно, нельзя сбрасывать со счетов, что Марсис состоит с кем-то из верхушки в весьма тесных — я бы даже сказал, глубоко проникающих — отношениях. Но на Некроделле достать нас будет сложно. А если Владыка Эско окончательно потеряет берега и направит отряды для захвата, Уроборос ему подобного самоуправства не спустит».

Кайрос рассуждал как истинный аристократ — и это было логично. Ведь именно в застенках Эско эта парочка плотно работала над тем, чтобы свободолюбивый дракон Кайтозар больше никогда не увидел неба. Инфирмукс же привык опираться на собственный параноидальный опыт. А вдруг у Владыки Эско имелись особые планы на драконий зад, или он чересчур сильно оскорбится побегом? Что тогда?

Неожиданный перформанс с чайником возымел невероятный эффект. Похоже, Чума щедро подмешал туда своего яда. Клыкастые орали так, словно им в лица плеснули раскаленным серебром — хотя на этих тварей, наверное, и серебро бы не произвело такого впечатления.

Трансформация заняла мгновение, но Инфирмукс, засмотревшись, успел уловить каждую деталь. Человеческая плоть плавилась и перетекала, точно темная ртуть. Смертоносность и первобытная красота сплелись воедино: глухой хруст нарастающих обсидиановых пластин, хищный свист шипастого хвоста, влажный блеск клыков. Ноздри этнарха обожгло густым, тяжелым запахом крупного зверя. Адреналин толчками погнал кровь по венам, по спине побежали ледяные мурашки. Ящер оказался настолько огромен, что подземный люкс разом стал для него тесен: дракон заполнил собой всё, подавляя колоссальной массой.

— Какого хера?! — взревел Марсис, чудом отпрыгивая от места, куда с крошащим камень хрустом впечаталась тяжелая когтистая лапа. — Здесь же стоят блокираторы! Как ты перекинулся?!

Кайрос очень вовремя схватил его за шкирку. Наверное, Инфирмукс бы еще пару мгновений стоял и завороженно пялился на чешуйчатого монстра. Внутри на секунду полыхнула жутковатая мысль: живыми драконы выглядят куда краше. Будто в них больше горячей смертоносности. Да, драколичи в чем-то превосходят живых просто потому, что инструмент, который не боишься сломать, наносит больше урона, чем тот, который ты пытаешься сберечь.

Мир перевернулся. Бросок в воздух — и тело привычно сгруппировалось, приземляясь аккурат меж огромных перепончатых крыльев. Под ладонями скользнула гладкая горячая чешуя. Инфирмукс на рефлексах выпустил когти, впиваясь в стыки пластин, и на миг напрягся, боясь, что ящер инстинктивно дернется от боли и скинет его. У слабых видов на резкий укол часто срабатывал именно такой безусловный рефлекс. Но монолитная, сродни металлу твердость чешуек успокоила. Его хвост скользнул по боку Кайроса, огибая шипастый гребень, а темно-красные перьевые крылья распахнулись, вторя драконьим. Сейчас они наверняка походили на жутковатую икону, какие можно встретить на алтарях фанатиков.

Намертво приковав спасенных детей к спине ящера магнетическими жгутами, этнарх приготовился. Дракон мощно оттолкнулся, взмывая прямо в пробоину верхних перекрытий, а мятежник уже наводил магическую сигнатуру в центр этого развратного ада — запуская расширяющийся взрыв у роскошных диванов, где только что распинался Марсис.

И в ту самую секунду, когда они покинули тени разорванного логова, а хмурые небеса приняли их в свои объятия, ударил выстрел, затем второй и третий. Инфирмукс, припавший к спине Кайроса точно хищник, всем телом ощущал мощь зверя, и поэтому не пропустил ту страшную, судорожную пульсацию, что прокатилась по огромной туше. Будто вздрогнула ядерная установка, к которой этнарха приковали цепями. Ему не потребовалось слов, чтобы понять: в Кайроса попали.

Морда Дракона тяжело накренилась вниз, словно он больше не мог держать голову. Так падали мертвые ящеры, из которых сам Инфирмукс потом поднимал нежить...

В ту же секунду перед глазами полыхнуло алым, словно в лицо плеснули кипящей кислотой. Склеры этнарха мгновенно заволокло непроглядной чернотой. Чистая разрушительная сила ударила багряными фосфоресцирующими трассерами во все стороны, собираясь в плотный пучок глубоко под землей, точно самонаводящаяся ракета.

— Выблядок Бездны! — Инфирмукса трясло от ярости и душащего ужаса, что под его ладонями — уже труп. Головой он понимал, что Кайроса, вероятно, пока лишь парализовало, но вспыхнувшую лавину ненависти было не остановить.

— Инфирмукс! Это... слишком... — только и успел прошелестеть в голове Эреб.

Ах, если бы они находились на Некроделле! Древняя хтоническая клятва, данная в день начала мятежа, связывала его непреложным законом: из двух зол всегда выбирать меньшее, ставя сохраненные жизни своего народа выше любых личных амбиций. Но здесь, на территории Эско, эта клятва не работала.

И грянул взрыв.

Пространство взвыло, раскалываясь алыми векторами. От эпицентра слепая энергия хлынула из-под земли на соседние здания, где еще развлекались вампиры, затем дальше — к поместьям кровососов, улочкам простых граждан, погребая под собой целые кварталы в атомной мясорубке.

Он правда не собирался бить настолько сильно. Но вспышка ярости, это невыносимое неистовство словно сорвало чеку. Когда багряная пелена перед глазами чуть рассеялась, он понял, что они стремительно падают. Прямо на край расползающейся гигантской котловины. Всё тело Инфирмукса скрутило судорогой от магического истощения. Вены на руках, ногах и животе вздулись чернотой, она ползла по вискам и стягивала кожу вокруг глаз.

— Я держу! — взревел Эреб, клубами мрака материализуясь аккурат под падающим Кайросом.

Хтон умел менять размеры, и его максимальная форма вполне могла выдержать создание покрупнее дракона. Крылья Кайроса безвольно обмякли, опустившись по обе стороны от черных ребер Эреба, словно накрывая их похоронным саваном.

— Ты, я смотрю, решил оттоптать хребты всем местным правителям! Может, махнем на Диморталис, там еще кого-нибудь подорвем?! — в голосе Эреба плескалась такая безумная вереница эмоций, что можно было принять это за нервный смех. Но в хтоническом резонансе Инфирмукс улавливал отнюдь не веселье.

— Нам нужно укрытие... — прохрипел этнарх, едва удерживаясь на чешуе. — Эреб, любая пещера, нора... забиться куда угодно на ближайшие сутки. Быстро. Как можно быстрее. Я не лекарь... Я не смогу его исцелить... Его надо вернуть в человеческую форму!

— Нет... — мрачно отозвался Эреб. — То, что он сейчас в драконьей, его и спасет. Такую колоссальную тушу паралич будет захватывать медленно. До сердца доберется не так скоро.

Хтон накинул на них непроницаемый полог невидимости. Спустя пять десятков миль бешеного полета они рухнули в глубокий подземный грот. Кайрос тяжело осел на влажные камни — паралич уже мертвой хваткой сковал его задние лапы.

Один из спасенных, тот самый перламутровый юноша, вдруг шагнул вперед.

— Я знаю, как это снять! Моя кровь и чешуя выжгут эту дрянь. Но пить сырой нельзя, нужен отвар. И главное... — мальчишка сглотнул. — Зелье не сработает на такой колоссальной массе. Лорда необходимо вернуть в человеческую форму!

Потянулись мучительные часы. Инфирмукс превратился в одержимого стража. Он ловил каждый шорох у входа, кипятил над костром кровь юноши, разбавляя её травами из своего пространственного кармана, и раз за разом приносил ледяную воду из подземной реки. Он поил огромного зверя, успокаивающе оглаживая каменеющую чешую на скулах.

Пальцы скользнули выше, зарываясь у основания обсидиановых рогов. Инфирмукс несильно, но настойчиво потормошил его. Прямо под рукой, на влажных камнях, исходил терпким паром походный котелок с готовым отваром. Спасение было совсем рядом.

— Кайрос, — голос этнарха прозвучал хрипло, но удивительно ровно, пробиваясь сквозь натужный звериный гул, клокотавший в груди дракона при каждом вдохе.

Ящер тяжело выдохнул, выпустив из ноздрей слабую струйку горячего пара. Инфирмукс подался ближе и провел ладонями по огромным, подрагивающим векам. Глаза Кайроса закатились; казалось, он погрузился в глубокий сон, но Инфирмукс догадывался: сейчас Чума тратит все оставшиеся силы, чтобы сдержать расползающуюся по тканям смерть.

— Тебе нужно обратиться обратно, — негромко попросил мятежник, продолжая медленно, ритмично поглаживать жесткую броню над его глазами. Идеальный контроль дал трещину.

— Перекидывайся. Слышишь меня? Возвращайся.

Он склонился к самой морде ящера, зашептав почти в отчаянии:

— Кайрос, тебе нужно сменить форму. Пожалуйста. Давай. Кайрос, умоляю тебя. Мы сварили лекарство, но если ты не вернешься, оно не справится с такой массой... Ты умрешь, если останешься лежать вот так. Кайрос... Пожалуйста!

@Нюва

ладно, уговорила х)

@Нюва

я подумаю х) мне кажется я слишком стар для этого х))

@Нюва

я потыкал лист создания персонажа
я заебусь пока создам всех НПЦ для игры
там анкета больше чем на Аркхейме xDDDD
шо так сложно то? х)))

@Сусанна

Да!

Грохот снарядов, обрушивающихся на энергетические щиты големов, слился в сплошную, давящую кокофонию. Свет барьера опасно тускнел с каждым новым залпом. Приказ Сейрана был предельно ясен — бросать всё и уходить телепортом, пока кольцо Хранителей не сомкнулось окончательно. Но уходить с пустыми руками, когда в лапах Висмута трепыхался живой «язык», было не в правилах Симбера.

Отступая под прикрытие каменных гигантов, Симбер вплотную приблизился к пленному инженеру. Времени на долгие допросы не было, да и кричать сквозь грохот канонады было бессмысленно. Легат действовал жестко и быстро. Его сознание ментальной иглой вонзилось в паникующий разум талитхтовца. Симбер не искал глубинных тайн — ему нужны были ключи. Базовые пароли, шифры сквадов, кодовые слова, способные в будущем облегчить взлом систем и обход протоколов безопасности. Инженер попытался сопротивляться, но шок и боль сделали его разум податливым. Симбер успешно взломал ментальные барьеры, вырывая фрагменты данных из кратковременной памяти врага. Не факт, что нужные, но об этом они подумают позже. Что именно он получил, предстояло проанализировать позже, но захват информации прошел неплохо.

Разорвав ментальный контакт, этнарх резко развернулся к периметру. Турели, завершая свои экстренные протоколы восстановления, готовились обрушить на них новую волну огня. Симбер снова сформировал энергию электрического заряда. Однако усталость и пульсирующая боль от недавнего ранения дали о себе знать — концентрация дрогнула. Выпущенная молния сорвалась с пальцев, но вместо ветвистого, сокрушительного каскада получился лишь одиночный разряд. Трескучая дуга ударила только в самую ближайшую турель, оплавив броню и выбив сноп искр, но до остальных установок не добралась, рассеявшись в воздухе.

— Уходим! — рявкнул Симбер, бросаясь к тяжелому фургону, где уже находились Сара и Баргенэр.

Легат запрыгнул в транспорт, тяжело приземлившись на металлический пол. Внутри машины грохот внешнего боя звучал чуть глуше, но вибрация от близких разрывов отдавалась в каждой стенке. До того, как они выполнят приказ Сейрана и совершат пространственный прыжок на следующую точку, нужно было убедиться в боеспособности группы.

Симбер поднял взгляд на наргдалита. Охотник тоже успел принять на себя ударную волну, когда инженер пытался отбиться дикрайзером. Мужчина быстро оценил состояние союзника, отбрасывая в сторону лишние эмоции.

— Ты как, Барг? — коротко спросил Симбер, перекрывая шум фургона. — Лечение нужно? Могу подлатать перед прыжком.

В этот момент ожила система связи. Голос Сейрана, дублирующий данные с «Бублика», разрезал относительную тишину салона: Хранители. Плотное кольцо с севера. И во главе сквада — «Геноцид».

Симбер замер, быстро прокрутив в голове полученную от командира информацию. Десяток Хранителей, ведомых машиной такого класса, — это не просто угроза. Это каток, который сомнет их щиты, если они замешкаются хотя бы на лишние десять секунд. Приказ гласил телепортироваться, и это было логичным тактическим решением, чтобы не увязнуть.  Уходить — значит отдать инициативу врагу и позволить «Геноциду» продолжить охоту.

Симбер посмотрел на Сару, чьи конечности уже лежали на панели управления фургона, а затем снова перевел тяжелый взгляд на Баргенэра.

— Уходить от «Геноцида» можно долго, я думаю, он все равно приведет за нами свой сквад на новую точку. Тем более, как я понял, он обнаружил наших роботов и через запрос добавления в сквад поставил на них метку. Предлагаю скорректировать план. мы можем попытаться перехватить управление над Геноцидом. Взломать сквад или хотя бы внести критический сбой, пока они стягиваются. Риск высок, но если мы дезориентируем Хранителей сейчас, мы лишим врага его главного козыря в этом секторе. Хотя, возможно, нам стоит выбрать более удачную точку для сражения.

Он говорил быстро. Окончательное решение все равно оставалось за Сейраном, но Симбер как опытный боец не мог не предложить возможность превратить отступление в контрудар.

https://arkhaim.su/index.php?topic=3799.msg822709#msg822709

в незавершенные пожалуйста.

СООБЩЕНИЕ ОТ АДМИНИСТРАЦИИ

Готово

Чибировался, спасибо братишке Кайросу

@Кайрос

Тот непомерный груз, который Эленмари взвалила на свои плечи, тенями залег на глубине её зрачков, а Инфирмуксу только и оставалось, что быть немым свидетелем того, как она пытается с ним справиться, при этом не разрушившись. На её лице отпечатались тяжёлые думы, в которых Инфирмукс нет-нет, да и узнавал своё собственное отражение: чувство вины, обречённость, необходимость действовать несмотря на то, что под рёбрами извергается вулкан боли и перед глазами всё красно. Она скрывала лицо, будто желая хотя бы на секунду спрятаться от необходимости принимать решения, которые ещё на шаг отдаляют её от того мира, который она мечтала построить. Или... это Инфирмукс перекладывает свои собственные грехи и проекции на её молодой и такой цепкий разум?

— Тебе тоже придётся выйти к вестникам и принять участие в этом, Инфирмукс...

Наконец-то они остались наедине. Весь блеск драгоценностей, роскошь тканей — всё это меркло на фоне её перламутровых глаз и того облегчения, что на секунду озарило её лицо.

— Я уже продумываю, что сказать. Тебе не нужно подбирать слова, чтобы убедить меня участвовать, — кивнул Инфирмукс. — Пусть я и не слишком большой мастак по части тонких интриг, но враждующие кланы везде одинаковы. Мне тоже по долгу... — здесь он на секунду запнулся, потому что сказать «по долгу службы» было бы, наверное, слишком смешно; в конце концов, он не состоит на службе у одного государства, — моего выбора приходится вести подобные игры. Да, мне всё понятно. Этим решением ты сразу убиваешь двух зайцев: с одной стороны Коалицию, с другой — заказчиков убийства, за которыми, как я считаю, стоит Малакор. Не берусь утверждать с абсолютной уверенностью, но он выглядит как человек, способный ради наживы поступиться любыми союзами. К тому же, это случилось ровнёхонько под тот момент, когда твой отец довольно чётко обозначил на совещании главнокомандующих, что не позволит продвинуться войскам ни на пядь земли. Можно было бы сказать, что это слишком очевидный ход. Но часто бывает, что не нужно искать сложности там, где руководствуются законами военного времени.

— Инфирмукс, ты смог отдохнуть этой ночью? — её нога дрогнула, собираясь сделать шаг.

Его хвост едва заметно вильнул, готовый скользнуть к её щиколотке, а сам он уже вдохнул, чтобы ответить что-то вроде: «Конечно, принцесса, мне для сна хватает одного часа». Но в следующую секунду она дёрнулась назад всем телом так, словно от внезапного удара невидимым хлыстом.

Наверное, будь Инфирмукс чуть менее опытен и умудрён жизнью, он мог бы даже затаить обиду, что она пренебрегает его обществом — словно ступить ближе или обнять его вызывает у нее брезгливость. Но он знал, насколько сильно довлеют над уже почти наследной принцессой Эниолиса жёсткие устои её кланов. Они возбраняют практически любые личные жесты при высокопоставленных лордах, словно в каждом из этих движений скрыта невозможная интимность. Словно они не просто хотят стать на шаг ближе или обменяться невинным касанием рук и хвоста, а предаться непотребствам прямо на нагретом солнцем мраморе.

— «Постарайся так не дёргаться», — телепатически, в виде лёгкой дружеской подначки, произнес Инфирмукс. — «А то ещё, чего доброго, архивариус подумает, что прервал какую-то нашу особенно личную сцену. А люди его профессии очень внимательны, их мозг заточен на то, чтобы замечать и фиксировать детали. Лучше всегда делай вид, что так и было задумано...»

И всё-таки эта очаровательная реакция согрела его сердце, потому что в Эленмари всё ещё была жива та девочка, которая пусть и умела идеально держать лицо, но далеко не во всех ситуациях. Как, например, сейчас.

— Количество и качество стражи — это понятно, как и детали о защитных печатях. Это всё является информацией под грифом секретности, чтобы не распространять особенности системы безопасности главных лиц государства. Но позвольте узнать, чем продиктована необходимость скрывать информацию о яде? — Инфирмукс спросил это без задней мысли, просто прикидывая в уме, какой простор для политических манипуляций это открывает, если никто в обществе не будет знать, что именно это был за яд и как быстро он убил бы принцессу. — И еще момент. — добавил он, возвращая свитки. — Попытка хтоника придать красочности своим подвиги обычно встречает сильное сопротивление. Нас и так-то не любят за лишнюю... хм... пафосность, —полуулыбка тронула губы, обнажая заостренные клыки, — Будет не очень эффективно, если я сам начну выпячивать этот момент. Такое работает плохо. Здесь подойдёт кто-то менее заинтересованный, как предложила принцесса в лице стражи. Я же подам эту информацию с немного другим акцентом.

Инфирмукс пролистал бумаги, которые ему передал архивариус, при этом больше бросая взгляды на обеспокоенную принцессу, которая сейчас почему-то выглядела особенно несчастной.

— «Эленмари», — не выдержав этого взгляда, он посмотрел на неё в упор и изобразил на лице что-то среднее между ироничной насмешкой и театральным ужасом. — «Почему ты смотришь на меня так, будто вот-вот мне выклюют глаза твои костяные вороны? Ей-богу, надеюсь, я не настолько жалко выгляжу со свитками в руках. Я никогда не дружил с бюрократией, но искренне полагаю, что у меня не всё так плохо...» — на последних словах его губы тронула улыбка.

Атмосфера была не из лучших. Словно серпентарий выпустили в белые палаты, и теперь каждый пытался урвать себе кусок, а тушей неубитого зверя были те самые детали, которые все так хотели обсудить.

— Это правда, что вы сожрали глаза наемного убийцы, как полагается по древним традициям Климбаха?! — совсем юный стажер, пытаясь прославить своё имя эпатажными вопросами, выкрикнул с места раньше, чем вообще дали хоть кому-то слово.

— Соблюдайте регламент пресс-конференции! Каждому изданию и средству массовой информации предоставлен свой лимит. Придерживайтесь того перечня вопросов, который был заявлен изначально, и не отходите от темы, — строго осадил ведущий.

Возле Инфирмукса стояли бутылка воды и стакан. Смотря сквозь эту прозрачную воду на полностью заполненный зал, он поймал себя на мысли, насколько всё-таки превратна к нему судьба. Вынужденный постоянно балансировать на пересечении миров, между цивилизацией и абсолютной дикостью... И самое ироничное — ещё не знаешь, какое общество более жестоко. Звериные законы, которых он придерживался, будучи совершенно один в диких джунглях Климбаха, казались ему куда проще и гораздо честнее, чем любое светское государство. Там, если тебя собирались жрать, никто не делал вид, будто хочет стать твоим другом. А здесь — да.

Сделав глоток воды, Инфирмукс активировал артефакт громкой связи и, выдержав короткую паузу, заговорил:

— Я знаю, какие ходят слухи о событиях, что чуть было не принесли беду всему королевству. Ассасин действительно был из «Серой тени», мне и моим солдатам уже доводилось сталкиваться с их братией. И я действительно успел чудом. Убийцы гильдии славятся тем, что их нанимают на ликвидацию особ королевских кровей, здесь Эниолис не уникален. Эшелоны «Серой тени» берут заказы даже на членов императорской семьи. Так что мы не имеем права недооценивал врага, особенно если учитывать, как сильно эта гильдия дорожит своей репутацией. Пытаясь выполнить заказ, они ничем не погнушаются. Принцесса будет находиться в опасности даже в своей спальне и в окружении огромного конвоя.

Он сделал еще одну паузу, чтобы закончить:

— Но пусть те, кто стоит за этим заказом, услышат меня очень ясно. Каждый, кто попытается лишить Эниолис его будущего, захлебнется собственной кровью. Мои люди встанут на границах. Мы поможем вашему королевству сохранить верность мирным пактам, чтобы вам не пришлось разрушать собственные идеалы и отвечать подлостью на подлость. И поверьте: убивать тех, кто угрожает принцессе, её родным и верным подданным Эниолиса, моя стая будет без всякой пощады... — с языка чуть было не сорвалось «и без оглядки на чужие законы».

— Независимый обозреватель Талассии Фэавэн Наириэль, Ваше Высочество! — звонко выкрикнула молодая эльфийка, опередив конкурентов. — Учитывая, что нападавшие смогли обойти дворцовую стражу, ходят слухи о предательстве в высших кругах. Подозреваете ли вы кого-то из союзников короны или Коалиции? Кому настолько невыгодно влияние лорд-генерала Инфирмукса на вас и Его Величество?

@Нюва

Покушать купим вкусного, чтобы не помереть с голоду 🤣 и с других персов поиграем)))

@Нюва

Поверь, так лучше.

Хотя мне конечно тоже хочется играть эти темы от любимого перса. Я ж тоже человек.

*обнимашит*

Так что просто обнять и простить.
И не кусай больше болюче! 🤣

@Нюва

*автор орет*
Х))

@Нюва

Джемовый автор, который меня пишет.
А я моногамный.
🤣

@Нюва

Эй! Нет у меня любовниц! Я моногамный.

*нежно кусь-кусь*

@Нюва