Аркхейм

— Месье Авирс Ле, — галантно поклонился высокий мужчина, по-особенному крутанув тростью. Его движение походило скорее на театральное представление, нежели на обычную вежливость. — Мой друг Лафель, встречавший вас на Проционе, многое рассказывал. Признаться, я представлял вас несколько иначе. — Голос незнакомца дрогнул, сделавшись тише и заговорщически мягче: — Давайте не будем стоять на виду, иначе ваша прелестная внешность привлечет лишнее внимание богатых господ и дам. Не хватало еще, чтобы нашего потенциального повара выкрали прямо с кухни.

Он иронично и беззаботно улыбнулся краешком губ, вновь окинув Авирса изучающим, откровенно жадным взглядом.

Инфирмукс заметил, как эмоциональный фон вокруг долговязого смотрителя сгустился. Пространство налилось тяжестью — почти незримой для окружающих, но явственно ощутимой для тонкого восприятия древнего хтоника. Холодная, липкая аура чужого вожделения неприятно кольнула рецепторы. Взгляд Инфирмукса сам собой скользнул к юноше, совсем еще ребенку, неуверенно замявшемуся на входе. Из-под небрежно съехавшего капюшона торчали пушистые дымчатые уши.

«О-о-о, готов поспорить, с луком и сердцем они пойдут отлично. Куда лучше эльфийских! Ты же любишь эльфийские уши, а тут, посмотри... Интересно, у него их две пары? Можно сварить экзотическое рагу. Правда, мальчишку наверняка быстро приватизируют в какой-нибудь местный гарем. Как думаешь, сильно нагло с моей стороны попросить шефа подать его ушки лично тебе?» — речь чудовища лилась густо, напоминая треск затухающего пожара. Сегодня Эреб щедро источал иронию.

«Да ты в ударе, смотрю, — мысленно отозвался Инфирмукс, задумчиво изучая миловидное личико. — Думаешь, это оно? Очередная жертва? Решил засветить добычу прямо в главном зале?»

Хтоник чуть повел плечами, сбрасывая легкое напряжение от повисшей в воздухе духоты.

«С другой стороны, здесь у каждого свой интерес. Никто не обратит внимания на внезапную пропажу пары гостей. Проследи за ними, чтобы комар носа не подточил. Координаты скинешь, когда будет понятно, что да как».

Удобнее устроившись за столиком, Инфирмукс вальяжно раскрыл меню. Пальцы скользнули по глянцевым, но приятно плотным на ощупь страницам, выполненным в старомодной манере. Гладкий материал слегка холодил кожу. Названия блюд пестрели запредельными ценниками и заставляли усомниться в адекватности кулинара: «Сладкий экстаз», «Запеченные грезы», «Экзальтирующий щербет».

Назвавшийся Родригесом кивнул юноше. Инфирмуксу даже показалось, будто распорядитель плотоядно причмокнул губами над самым лисьим ухом, когда разворачивался — долговязый возвышался над пареньком почти на две головы, и тот едва доставал ему до впалой груди.

Они скрылись в массивной обсидиановой арке, густо оплетенной пушистой лозой.

Потянулись тягучие минуты разведки Эреба. Тем временем Инфирмуксу подали вино. Напиток оказался на удивление недурным — терпким, с бархатистым послевкусием и, что главное, без малейших следов токсинов или яда.

«Нашу закуску ведут по подземному коридору... — бодро доложил Эреб. — А теперь они спускаются на лифте. Святые хтоны, ну и старье! Если ему створками уши прищемит — немедленно запрети производство таких членовредительских кабин. Где это видано, на дворе пятьдесят первый век...»

Прошла ещё минута.

«Так-так, привели его в какую-то подсобку, — заполыхал голос Эреба с мрачным предвкушением. — Долговязый заливает про уютную малую столовую для персонала. Восхитительно. Бронированные двери и полное отсутствие окон — идеальный интерьер. Оу! Вентиляция выплюнула облако паралитика. Дешево, зато эффективно! Мальчишка даже пискнуть не успел, сразу обмяк. Но в сознании, глазищи вытаращил от ужаса, а пошевелиться не может. Классика. Родригес легко подхватил его на руки. Послушай, что он ему щебечет!»

В голове Инфирмукса четко раздался вкрадчивый голос смотрителя:

— Ну что, мой дорогой Авирс? — промурлыкал Родригес, и в его тоне прорезалась откровенная, голодная жестокость. — Думал, твои кулинарные таланты — самое сладкое, что в тебе есть? Ошибаешься. Как думаешь, сколько за такого экзотичного зверька отвалят на закрытом аукционе? Или, может, мне оставить тебя себе в качестве... ручного питомца? Моргай, если согласен.

«Какая пошлятина, — фыркнул Эреб. — Обожаю ваши людские игрища. Ну что, идем потрошить этого ценителя экзотики?»

— «Ты только посмотри, как его вырядили...» — с долей ехидства проворковал Эреб.

Ему открывался прекрасный вид прямо через зрачки Инфирмукса. Владыка как раз внимательно рассматривал наследника древнего клана, ожидая у подножия парадной лестницы вместе с Рендаром. Глава Дома Наэртос тоже стоял при полном параде, а по обе стороны от массивных дверей, словно безмолвные изваяния, замерли два десятка слуг.

Юноша спускался плавно, неся себя с безупречным достоинством. В его тонких аристократических чертах читалась порода — явный отпечаток красоты матери, наверняка помноженный на ледяную выучку древних традиций. Инфирмукс вскользь посмотрел на старого эона. Тот заметно нервничал. Можно было бы решить, что отец искренне страшится за жизнь первенца, но эмпатическое чутье выдавало иное. Эмоциональный фон вокруг главы клана отдавал на языке жестким металлическим привкусом. Лорда грыз эгоистичный страх: словно он боялся лишь того, что сын выкинет какую-нибудь глупость и потянет отца за собой на дно. Инфирмукс улавливал эту липкую внутреннюю дрожь своим хтоническим чутьём столь же отчетливо, как дикий зверь безошибочно чует пульс загнанной добычи.

— «Кланы всегда упаковывают свои подношения в лучшую обертку. Тебе пора бы привыкнуть», — мысленно, с легкой прохладой отозвался Инфирмукс.

Его взгляд цепко держался на статной фигуре. Шаг за шагом Дайрен спускался всё ниже, пока не оказался с ними на одном уровне. Стук его каблуков по камню отдавался ритмичным эхом, а нос хтоника уловил едва ощутимый шлейф дорогого парфюма. Мальчишка мазнул по ним ледяным взглядом сверху вниз — без ненависти или страха, словно по пустому месту.

— Дайрен... — излишне громко заговорил глава клана, пытаясь привлечь внимание сына. — Это Владыка Некроделлы, верховный хтоник Инфирмукс. Уважай его, как уважаешь меня... и даже больше.

На этих словах лицо старого эона скривилось, словно от острой зубной боли. Он изо всех сил пытался сохранить достоинство, отчего его мимика превратилась в нелепую, гротескную маску. Нервно сглотнув, лорд поспешно повернулся к Владыке, стараясь сгладить напряжение:

— Владыка, это мой сын, Дайрен. Первый наследник клана, моя гордость и... наше будущее.

Дайрен совершенно не походил на жертву. Инфирмукса это нисколько не удивляло: таких с пеленок учат держать лицо. Одень этого юношу в грязные обноски, закуй в ржавые кандалы — он и тогда не растеряет своего высокомерного лоска. Лицо наследника оставалось непроницаемым. Он поравнялся с ними, пройдя плечом к плечу со своим отцом.

Тонкий слух Инфирмукса уловил дрогнувший ритм чужого сердца. Пульс мальчишки (а для древнего Владыки отпрыск Наэртосов оставался по сути ребенком) не ускорился в панике — напротив, он замедлился, став выверенным и глухим. Дайрен сделал следующий шаг. Инфирмукс на секунду уловил этот знакомый вкус чужого отчаянного упрямства, скрытого за привычной маской.

И вот Дайрен сделал следующий шаг. Хтоник спокойно повернул голову, провожая его взглядом, и в его мягком голосе проскользнула искренняя, чуть насмешливая нота:

— Для политического пленника ты одет очень торжественно. Впрочем, мне нравится. — взглянул на Рендара поверх головы его сына, — наверняка вы воспитали достойного наследника, посмотрим, на что он способен, когда окажется в столичнем дворце.

Далее Владыка проигнорировал ответ Рендара, обращаясь исключительно к наследнику:

— Ты так торопишься покинуть эту резиденцию, Дайрен?

Инфирмукс шагнул наперерез. Протянув руку, он аккуратно поправил тяжелый шелк волос на плече мальчишки, намеренно касаясь его шеи — там, где бился замедленный пульс. Пальцы Владыки казались обжигающими.

Вслух он не произнес ни слова, неожиданно заговорив телепатически:

— «Знаешь, что самое странное в сделке твоего отца? Он даже не торговался. Отдал тебя мне при первой же угрозе. В нашем контракте даже нет пунктов, что я могу с тобой делать, а чего нет. Скажи мне, Дайрен... Ты злишься на меня, или все-таки на него?»

Ребят, всё-таки отпишусь здесь.
У меня жуткая запара в реале, реально придавило со всех сторон.

Я вижу, что задерживаю вам посты, но прошу понять и простить, меньше остается времени на форум.
Сколько продлится не знаю, есть риск, что очень долго.

Я буду всем отписывать, но если кого-то темп не будет устраивать, можете закрыть эпы - я всё пойму.

Быстрее пока что я не смогу физически отвечать.
Приношу свои извинения.

@Тиарра Эверли, @Энфир, @Элизабет Иденмарк, @Кайрос,

ребят, огромное спасибо!

@Солар Блэквуд, @Аврелия, @Баргенэр Дум, @Макх Шесть, @Энигма, @Леонард Дарг, @Кайл Розенкранц, @Сусанна, @Аранарх, @Цзин Бэйюань, @Фехата, @Соната, @Таска,

Спасибо вам, мои хорошие

То, что неизменно великолепно, так это посты @Кайрос ! *обмазался с превеликим удовольствием*

ну вот буквально мы с Кайросом, когда писали эту сцену:
х))) да, братишка?

Цитата: Кайрос от 14-08-2026, 05:03:50"Чума..." - "Отвали! Не отвлекай меня!" - рыкнул зло хтон. "Чума. Где дети и... И... Инфи?" По всему сознанию Дракона пронёсся несколько нервный и очень сильно злобный рык хтона: "Заткнись! Твой красный подыхает потихоньку на твоей спине от магического перенапряга. Дети..." - хтон фыркнул. "Очень милыми бантиками висят на твоих гребнях", - язвительно бросил Чума и смолк. "Хтоново племя! Он сейчас сам копыта двинет, а спрашивает про других... Что за дебил мне достался?!!! Вот как так?! Почему я ЕМУ доверился?!!!" - Чума вдруг осёкся и вообще ушёл в работу.

Наш Кайрос умирает, а Чума ругается! Очень острый кусок, потому чтобы с одной стороны он кажется обманчиво смешным со своими словечками "копыта двинет" и "милыми бантиками", а ведь сюжетный твист у нас такой, что впору запасаться успокоительными каплями. Чтобы сразу ведрами. Шикарно написано. Чума роскошен как и всегда. И я хочу его стукнуть! xD

Цитата: Кайрос от 14-08-2026, 05:03:50Кто-то зовёт, но он никак не может ответить - горло сжалось в судорожном припадке. Голова идёт кругом. Ему на столько плохо, что даже, когда удалось всё же раскрыть глаза, те тут же закатились, будто не желая больше видеть этот жестокий мир. Он создан не для этого! Он хочет тепла и ласки, а не этого дерьма с испепеляющимися в прах детьми... Дракон тихо загудел. Он бы отодвинул морду, но сил не было даже на это.
- Тебе нужно обратиться обратно, - этнарх всё говорил, говорил...
Но его слышал вовсе не тот адресат, кому все эти слова предназначались. "Не слышит он тебя. Не хочет. Устал от всего этого. Слабого Дракона ты выбрал, Красный..." - зло скрежетал Чума, следя за кровеносной системой своего хтоника: как бы не перестараться и не создать какой тромб, который и окончит все страдания этого... "созданного для удовольствий"!!!

Ничего не слабый!!! Дракон у нас сильный! Ещё тебя переживет! xD Но как же мне это нравится, ну просто с Чумой сцена трагедии превращается с сцену черного юмора, и это делает как не странно историю еще более острой и сочной... прямо уже скоро дома успокоительного не останется.

Цитата: Кайрос от 14-08-2026, 05:03:50Правое крыло дёрнулось, пытаясь сложиться, но застыло на полпути, задрожав мелкой, судорожной дрожью. Перепонка натянулась, готовая лопнуть.

И дальше по тексту неудачная трансформация дракона обратно в Кайроса написана ну просто БЕСПОДОБНО!!! я пока читал, думал останется мне там кого спасать или нет, настолько красочно, красиво и "больно" написано, что я прямо на своей шкуре ощутил всё происходящее!

Цитата: Кайрос от 14-08-2026, 05:03:50Он лежал на камне - не дракон, не человек, в глазах его стояла муть. Чума закрыл глаза, позволяя себе просто дышать, не пытаясь больше ничего делать. Он лишь чувствовал, что яд, словно прознав, что осталось теперь совсем немного, ускорил свой ток.

*орёт* НУ СЛАВА БОГУ! ЖИВ!!!

Ты прямо истерзал моё сердечко этим постом, брат, но я тебе отмстил в своём посте!

Чёрные когти скребли чешую под закрытыми глазами ящера. Острия не оставляли царапин на обсидиановой броне, но Инфирмукс исступлённо продолжал, тщетно пытаясь достучаться до сознания, словно наивно веря: стоит приложить чуть больше усилий — и дракон поднимет веки. Очнётся, и всё станет как прежде. Вернётся живой, тёплый и чуточку ворчливый Кайрос с теми почти детскими искрами во взгляде, ради которых этнарх был готов выпотрошить самого Владыку Эско. Лишь бы этот огонь не угасал.


Он не слышал криков Чумы. Даже голос Эреба затих, растворяясь в глухом, далёком шорохе где-то на краю разума. Глаза под веками закатились; сколько бы Инфирмукс ни пытался их поднять — под ними были только белые склеры. Через чешуйчатую шкуру он слышал биение сердца, но удары становились всё медленнее, реже, будто он собственным нутром, до озноба, чувствовал каждое сокращение огромной драконьей мышцы под рёбрами. Пульс то ускорялся, то опадал, и в едва видных из-под глазниц кусочках зрачка мелькали зелёные всполохи — совсем редкие теперь, а сами зрачки расширялись, уже почти как у трупа. Кайрос не реагировал даже на свет магической сферы под потолком пещеры.

В какую-то минуту Инфирмукс начал задыхаться. Из горла рвался жалкий, забитый скулёж, а под рёбрами тошнотворной тревогой скручивало хтонический Зов. От этой тяжести в грудной клетке спирало дыхание, сжимая лёгкие тисками так, что сводило мышцы.

В ушах чудовищно звенело, он перестал слышать собственный крик и отчаянную мольбу. В сознание то и дело заползала мысль: это закономерный конец, ведь он не сумеет никого защитить. Конечно же Кайрос умрёт здесь, на этих камнях, а Инфирмукс ничего не сделает. От этой мысли кровь оглушительно стучала в висках, а в горле стоял сухой, перехвативший дыхание ком.

— «Какое же я ничтожество. Я не могу защитить даже одного дракона — того, кто доверился мне. Лучше бы меня никогда не существовало. Зачем мне сила, если я всё равно никого не могу спасти? Зачем эта война, если каждый раз, когда кто-то умирает, я...»

Он облизал губы и почувствовал соль. Она щекотала язык, и он сглатывал эту воду, захлёбываясь болью.

Не зря одной из самых страшных пыток считают смерть того, кто связан с тобой Зовом, — прямо у тебя на глазах. Ему даже не понадобились интриги Ордо Легибус, чтобы оказаться здесь. Бледный, дрожащий, он прижался щекой к морде Кайроса; поникший хвост скрутился тугим узлом вокруг драконьей лапы, а по броневым пластинкам прокатывалась дрожь — то приоткрываясь гранями, то захлопываясь, словно в припадке.

Чума, похоже, боялся призрака, потому что даже вздумай Инфирмукс сейчас что-то с ним сделать, что верх глупости, — у него бы не вышло. Зато эти глаза, внезапно обретшие жуткую ясность, хоть и горевшие изумрудным пламенем, мигом выдернули его из ватного оцепенения, от которого уже сводило суставы и леденели пальцы. На него уставился Чума — и в этом взгляде не было ни капли Кайроса.

— Чума! Чума! — закричал Инфирмукс, и голос сорвался на хриплый, надрывный визг. — Оборачивай его! Оборачивай в человека! Ты должен знать, как это делается — ты внутри его головы, ты знаешь всё! Если ты ничего не сделаешь, вы умрёте! Ты умрёшь! — сам того не ведая, Инфирмукс только сильнее заражал Чуму своим собственным животным паническим страхом.

Хруст рвущихся сухожилий и влажный треск смещающихся костей ударили по нему наотмашь. Туша под руками вдруг начала мучительно, страшно трансформироваться. Хтоник отпрял, откатываясь в сторону, во все глаза глядя на эту жуткую, похожую на пытку картину. Это не было здоровой сменой формы — это грянула настоящая агония. Морда дракона, его грудь и передние лапы с тошнотворным чавканьем втягивались, сминаясь в человеческие пропорции, пока задние лапы и хвост оставались скованными параличом, словно изувеченные некрозом.

Инфирмукс бросился к нему, рухнув рядом на колени и больно ударившись о камни. Он подхватил обмякшее, изломанное тело, не задумываясь о том, насколько это тяжело. Его руки заскользили по горячей, мокрой от испарины человеческой коже на груди и тут же наткнулись на стык с прохладной чешуёй. Кайрос. Наполовину человек, наполовину парализованный дракон, которого била крупная болезненная дрожь.

— Держу! Держу тебя! Я здесь!

Он крепко обхватил бьющееся в конвульсиях тело за плечи, с силой подтягивая на себя, чтобы приподнять и надёжно зафиксировать — нужно было придать ему устойчивое положение, иначе влить лекарство будет невозможно, он мог захлебнуться. Дрожащими пальцами Инфирмукс судорожно откинул с лица Кая слипшиеся пряди, на ходу стирая выступившую на скулах кровь, и замер на мгновение, чувствуя под ладонями эту ставшую вдруг такой уязвимой чужую жизнь. Инфирмукса лихорадочно тряхнуло: липкий, ходивший волнами ужас от вида этого истерзанного «птенца» сменился резким, аж до тошноты, приливом исступлённого облегчения. Подступил ком, а на глаза вновь навернулись злые, жгучие слёзы. Он жив. Он смог. Это извращённое, неполноценное обращение было их единственным билетом в жизнь, ведь масса тела теперь стала достаточно мала для лекарства. А Зов в груди, ещё секунду назад заставлявший выть от судорог, впервые за долгие минуты чуть ослабил хватку — и от этой маленькой передышки голова окончательно пошла кругом.

— Ты молодец, ты просто... просто грёбаное чудо... — Инфирмукс судорожно сжал его плечи, тяжело, с хрипом дыша и с силой упираясь своим лбом в покрытый испариной лоб Кая. Его пальцы намертво впились в волосы на затылке дракона, удерживая изломанного соратника, а руки тряслись так, словно эпилепсия настигла его самого. — Мы вытащим тебя, слышишь? Я не дам тебе здесь сдохнуть. Слышишь меня?!

Он резко вскинул взмыленный, дикий взгляд, намертво впившись им в перламутрового раба.

— Зелье! Живо! — рявкнул Инфирмукс так, что своды пещеры содрогнулись. — Неси его сюда, пока сердце ещё бьётся!

Юноша вздрогнул, метнулся к котелку и дрожащими руками схватился за чугунные края. Зелье пахло травами и чужой кровью. Он бросился к ним, падая на колени рядом, зачерпывая спасительную жидкость пиалой и протягивая хтонику.

Инфирмукс выхватил её, расплескав обжигающие капли на свои запястья. Пальцы побелели от хватки, но он чувствовал своих рук — всё его внимание было приковано к бледному лицу Кая.

— Помоги мне перевернуть его! — рыкнул он парню. — На бок, быстро! Нельзя залить в лёгкие!

Инфирмукс жёстко, но бережно прижал человеческий торс Кайроса к холодным камням так, чтобы голова запрокинулась на бок. Он подложил своё бедро ему под шею, фиксируя его в своих объятиях, словно в тисках, и всем телом чувствуя, как чужой пульс упрямо, слабо бьётся куда-то в чешую позади.

— Открывай рот, ну же, Кай... глотай! — хтоник грубовато, но осторожно сдавил челюсти пальцами, заставляя губы приоткрыться.

Деревянный край пиалы стукнулся о зубы. Инфирмукс начал вливать густой отвар медленно, по капле, почти не дыша. Его свободная рука скользнула на горло Кая: пальцы легли на шею, массируя гортань, рефлекторно заставляя мышцы сработать и сделать глоток. Каждое судорожное движение кадыка под ладонью отзывалось в сердце Инфирмукса мольбой, а Зов в груди мелко дрожал в такт — тревожный, затаивший дыхание, словно сам боялся спугнуть эту робкую надежду на жизнь.

«Хоть бы сработало... пожалуйста... боже... пожалуйста...»

Едва дно пиалы обнажилось, Инфирмукс лихорадочно зачерпнул новую порцию отвара, не смея останавливаться ни на секунду.

— «Существо в тоннелях — это альфа-мутант. Очень сильный, но предсказуемый, иначе бы ему не позволили там оставаться. В Ордо не любят тех, кого невозможно просчитать. Как, например, нас с тобой...» — Инфирмукс проследил взглядом за блестящими от воды и кристаллической пыли пальцами Шантитуса, которыми тот тер переносицу так, будто проверял, не сломана ли она. Инфирмукс за это бы не поручился: они выбрались из передряги в таком плачевном состоянии, что пара сломанных ребер показалась бы легкой прогулкой.

— «Давил, говоришь?» — Инфирмукс задумался, его взгляд подернулся легкой туманной поволокой, застыв где-то на лице Шантитуса. — «Звучит как предварительное размягчение. Настоящие ментальные дознаватели далеко не всегда используют метод лома. Нередко им приходится оказывать долгое подавляющее воздействие на разум жертвы, чтобы потом взять ее под контроль и сломать...» — Инфирмукс знал это слишком хорошо для человека, который никогда бы не поступал так сам.

Ильтенор смотрел странно, словно его что-то мучило. По эмпатической связи, скреплённой Зовом, хтоник ощущал одновременно и внутреннюю боль, и странную воинственную готовность. Он еще не умел интерпретировать тонкие оттенки чувств, а сами по себе они мало что объясняли, так как читать мысли Инфирмукс не мог. Со стороны казалось, что Шантитуса одолевают думы, связанные с его хтоном или, может быть, с близнецами, которых он втянул в эту игру. Если бы не поставленная печать, они вряд ли рискнули бы вот так напасть.

Прямо в центре подземного зала пространство хрустнуло с тошнотворным гулом, исторгая из себя клубы серого смога от вошедших в резонанс заклинаний. Инфирмукс жадно втянул ноздрями густой воздух, считывая запахи еще до того, как воронка выплюнула незваных гостей. Адреналин, чужая кровь и характерный душок солдат Ордо Легебус, который, наверное, чуял только он. Или, может быть, так пахли мутанты, ведь запах Шантитуса не поменялся ни на грамм даже после того, как тот побыл в шкуре врага.

Девчонка и парень приземлились с пугающей, почти звериной грацией, пружинисто гася инерцию. Для Инфирмукса время замедлилось, словно все его существо сосредоточилось на этих двух целях. Магическое зрение мгновенно препарировало их: элитные цепные псы, достаточно сильные, чтобы стать проблемой. На их лицах не читалось страха, только ледяная, отчаянная решимость загнанных в угол крыс, готовых вцепиться в глотку дракону. Ауры обоих излучали столь сильный боевой транс, будто грозили вот-вот разорвать артерии в теле. По-хорошему, он должен был сорваться с места и как можно быстрее подавить всякое сопротивление, захватить и вскрыть их разум, не заботясь, останутся ли они после этого живы. И все же эта первобытная, бешеная жажда жизни в глазах мальчишки заставила Инфирмукса не бить на поражение в первую же секунду.

— «Три удара? Серьезно, Шанти?» — мысленно проворчал Инфирмукс, чувствуя, как внутри закипает азарт битвы. — «Я смотрю, с самого первого момента, как меня сняли с крюка, ты решил использовать меня как бесплатное представление в боях без правил!»

Вслух он лишь глухо рассмеялся. Пластины природной брони предупреждающе хрустнули, напоминая звук разминаемых костяшек. Серп Иши со свистом рассек воздух, метя прямо в сердце. Инфирмукс чуть отклонил корпус, пропуская лезвие в миллиметре от кожи. Звонкий лязг, сноп ослепительных искр — клинок чиркнул по черным хитиновым пластинам, оставив после себя едва различимый след.

Мальчишка из Ордо действительно был хорош. Быстр, хитер и гибок, словно дикий зверь. Ускоренная реакция спасла Иши от немедленного контрудара: он ушел в перекат, пружинисто оттолкнулся от пола и, развернувшись, швырнул серп снова — на этот раз в шею, пытаясь найти уязвимый стык в сочленениях брони.

Инфирмукс отпрыгнул в сторону, балансируя на краю чаши, и выбросил вперед руку, намертво перехватывая летящую цепь у самого основания серпа. Та обкрутилась до самого локтя, жалобно звякнув металлом. Хтоник резко рванул на себя с такой чудовищной силой, что Иши оторвало от пола и швырнуло прямо под ноги мятежнику.

— Три удара? — пророкотал Инфирмукс, нависая над парнем.

Уловив краем глаза движение, он со щелчком ударил костяным хвостом, резко подсекая бросившуюся на выручку Клео. Столкновение отдалось в позвоночнике вспышкой судорожной боли. Её зачарованное лезвие со скрежетом вспороло верхний слой хитиновой брони на предплечье, едва не достав до кости. Шантитус не солгал: их оружие впрямь проникало сквозь защиту. Руку обожгло неперносимой болью. Инфирмукс глухо зарычал, с силой перехватывая натянутую цепь девчонки. Металл болезненно впился в ладонь, а чудовищная инерция удара заставила мятежника отступить на полшага.

— А игрушки у вас и правда серьезные...

— «Ты был прав, их серпы дробят мой хитин. Если мы продолжим этот бой, мне придется бить на поражение, иначе они нас выпотрошат. И да. Я услышал тебя насчет провалов. Вырвется твой квартирант — вправлю мозги. Обещаю. Правда, не гарантирую, что тебе это понравится. Но сейчас твой выход, у тебя отлично подвешен язык!»

Инфирмукс сделал короткий, жесткий рывок на себя, сбивая Иши баланс. Он заговорил сразу после того, как Шантитус закончил свою пламенную речь.

— Послушайте Рагду. Ваш драгоценный Акеха отправил вас на убой, — голос хтоника прозвучал глухо. — Думаете, он не знал, кого вы здесь встретите? Ему плевать, выживете вы или нет. Вы для него — инструменты, которые во что бы то ни стало должны служить его целям. Расходный материал. Будущий мусор.

Инфирмукс чуть склонил голову. Он смотрел на напряженные, измазанные в чужой крови лица близнецов уже без тени насмешки.

— Если мы продолжим, то зальем этот мрамор кровью и кишками. И, не буду скрывать, не факт, что только вашей, — честно признал он. — Но Ордо Легебус на следующий же день забудет ваши имена, а Акеха найдет новых цепных псов. Мой соратник предлагает вам сделку. Я бы на вашем месте послушал его, пока мы все тут головы не сложили из-за притязаний и жадности инквизиции.

Иши тяжело дышал, не сводя сузившихся глаз с лица Шантитуса. Натяжение цепи чуть ослабло. Парень бросил короткий, почти незаметный взгляд на сестру. Клео стояла, сжав зубы так, что ее лицо стало похоже на заостренную маску.

— Словно мы этого знаем! Ты прав в одном, мятежник, — хрипло выплюнул Иши, обратившись к ильтенору, теперь это обращение было применимо и к нему. — Акеха не оставляет следов. Если мы чудом выживем здесь и вернемся с провалом, нас пустят на биоматериал в нижних лабораториях. А с этой дрянью внутри, — он кивнул в сторону расслабленно плавающего в бассейне Шантитуса, — я и так труп.

Клео сделала осторожный полшага вперед. Ее голос дрожал от с трудом сдерживаемого гнева и страха за жизнь брата.

— Снимай печать! Прямо сейчас. Снимешь — и мы... станем на вашу сторону. Попытаешься обмануть — мне плевать на вашу силу и броню. Я пущу весь свой резерв в артефакт и подорву этот зал вместе со всеми нами. Нам терять нечего.

— Вы обещали сделку, — холодно поддержал сестру Иши, хотя его тело оставалось напряженным, как сжатая пружина. — Мы согласны. Но... зачем мятежникам две списанные в утиль ищейки Ордо? Мы не будем работать бесплатно и не станем вашими новыми цепными псами. С нас хватит цепей. Если вы хотите, чтобы мы слили вам информацию про Акеху или Ордо — так и скажите. Но сперва — печать...

Древний город Хараг-Тур, сокрытый меж горных хребтов в пёстрой зелени джунглей, представал символом запретной магии и одним из самых густонаселённых, процветающих городов. Он был любим экспериментаторами и исследователями, являясь одним из первых поселений на Климбахе, и хранил в себе множество загадок и тайн, немалая часть из которых воспевалась в легендах и преданиях. Конечно, Хараг-Тур был далеко не единственным таким городом, но странный магический фон и ползущие оттуда слухи, что достигли самой столицы, заставили обратить свой взор на этот самобытный домен власти Некроделлы.

Никто уже не помнит, как и почему ЭТО началось. Местные жители бежали из города, их память повредилась таким образом, что вспомнить какие-то детали или хотя бы найти минимальные зацепки не представлялось возможным. Даже Инфирмукс спустя дни понимал, что с трудом может сложить последовательность событий в единый стройный пазл.

Он помнил дерзкие, наполненные огнём азарта глаза Ксарота, его крик о том, что они должны, что они готовы пробиваться дальше. Вспомнил падающие с неба огненные болиды, что врезались в каменную кладку, остроконечные крыши зданий и воду, обрушивая берега и мосты. Он помнил ужасную головную боль и кровь, что текла у них с побратимом из носа каждый раз, когда они пытались сдержать этот чудовищный натиск энергии, который вырвался будто бы из-под земли.

Эвакуироваться сумели не все — в войну неистребимы будут семьи, которые до последнего пытаются держаться за свой дом, даже когда над головой свистят снаряды. Почему-то Инфирмукс не помнил, вводили ли они войска или нет, но, кажется, солдаты в имперских мундирах вошли в город и с кем-то сражались прямо на улицах.

Забвение точно не было связано с какой-то враждебной магией заклинателя, иначе они смогли бы его найти и уничтожить — не сейчас, так потом. Инфирмукс чувствовал, что они имеют дело со стихией. Возможно, к её пробуждению причастен кто-то, но кто именно? Хараг-Тур — огромный город, где проживали не только люди, но и негуманоидные расы, здесь хватало зверолюдей, кентавров, кобольдов, совомедведей, драконорожденных и прочих, не столь многочисленных в людских мегаполисах существ.

Хараг-Тур никогда не считался мятежным городом, но всегда был на особом счету из-за того, что исторически притягивал криминальные элементы и всевозможных странствующих изобретателей.

Теперь от него остались лишь дымящиеся руины. Инфирмукс ступал по искореженной, оплавленной земле в самом эпицентре катастрофы. Он знал, что Ксарот принял на себя основной удар этой неизвестной силы, когда Владыка пытался сделать все возможное, чтобы их не превратило в пепел. Разум твердил, что выжить в таком пекле невозможно, но хтоник упрямо прочесывал завалы, оставляя после себя на камнях кровавый след, пока в мертвой тишине не уловил слабую аномалию...

Рендар Наэртос до последнего отрицал свою причастность к мятежу. На допросах он убеждал ментальных дознавателей, что заговор — исключительно дело рук Совета благородных Домов, ведущих собственную теневую игру. Прямых и неоспоримых доказательств измены главы клана так и не нашлось, но Инфирмукс ни на секунду не сомневался, кто именно за всем этим стоял.

— «Что здесь решать?» — лениво фыркнул Эреб, обдавая череп Инфирмукса фантомным жаром изнутри. Они остались в большом зале совершенно одни, последние придворные удалились почти час назад. — «Казнить. Вырезать всех поголовно, включая щенков, и дело с концом...»

Инфирмукс поморщился. Он прекрасно понимал, что Эреб не столько предлагает реальную стратегию, сколько снова ставит на нём свои излюбленные психологические опыты.

— Звучит как отличный план, который мы пока отложим, — ответил Инфирмукс. — Это очень влиятельный клан. Если я просто вырежу их, наши позиции в регионе пошатнутся, а ты сам знаешь, какие виды на местные рудные разработки имеют соседние империи. Пусть Наэртосы и недовольны моим правлением, зато они точно не сдадут эти земли соседней хтонократии. Во-вторых, подобная резня прямо сейчас поставит меня в один ряд с Уроборосом. Казнить архонта я всегда успею. Мы введем войска, посадим надзорный совет прямо в его домене, но рубить с плеча не станем. По крайней мере, пока.

— «Ну и зря. Некоторые воспримут это как слабость. Впрочем, после того как мы свергли Уробороса, никто не посмеет сказать тебе это в глаза», — отозвался хтон. — «Или тебя так впечатлила та грандиозная речь, в которой архонт предложил тебе на откуп собственного сына? Знать бы еще, что, в его представлении, ты должен с ним делать. За каждую ошибку отца отрубать мальчишке палец и отправлять папаше в шкатулке? Во времена Уробороса такого безобразия не было: мятежникам просто рубили головы, а перед этим хорошенько пытали...»

— Да-да, а всех причастных отправляли в Ордо Легибус, чтобы вдоволь поковыряться их венами в кинжалах, — усмехнулся Инфирмукс. Он поднялся с кресла и неспешно вышел на балкон.

Внизу раскинулась огромная суетливая столица. Ее черные шпили вонзались в самые небеса, а стройные обсидиановые башни скалились миру, точно клыки древнего чудовища. Инфирмукс запрыгнул на парапет и, не раздумывая, шагнул вниз. Ветер хлестнул в лицо, но падение длилось меньше секунды.

Пространство под ним разверзлось с горячей вибрацией. Это Эреб словно вырвался из разлома, обретая материальную форму. Исполинский костяной дракон, объятый ревущим пламенем, подхватил своего хозяина. Инфирмукс привычно опустился прямо на массивный пылающий череп.

— «Значит, летим за щенком?» — предвкушающе пророкотал в мыслях голос хтонс. Его гигантские гротескные челюсти словно приоткрылись в жуткой ухмылке, выдыхая сноп горячих искр.

— Посмотрим, насколько честен был Рендар в своем раскаянии, у меня странное предчувствие, — хмыкнул Инфирмукс, устраиваясь поудобнее между костяными рогами.

Острые обсидиановые шпили столицы удалялись, пока не скрылись окончательно за горизонтом, Эреб стремительно набрал высоту и черной кометой устремился к домену Наэртос.

— Я бы сильно удивился, доверяй ты людям как прежде, — Инфирмукс задержал тяжелый взгляд на нервно дрогнувших ушах юноши. — Даже если эти люди — твои родители. Я думаю, тебя прекрасно слышали. Но слепая, беззаветная любовь часто оглушает. Из страха потерять дитя они могли творить поистине жуткие вещи, и список одной лишь лечебницей вряд ли ограничивается.

Владыка на секунду замолчал, устремив взгляд сквозь пространство. Видимо, в силу своей натуры Кирион идеализировал тех, кого имел неосторожность полюбить. Для хтоника же, выживавшего на Климбахе со времен Уробороса, предательство самых близких давно стало обыденностью. Эта юношеская наивность могла бы раздражать, но вместо этого рождала в груди глухое, первобытное желание укрыть птенца крыльями от всего мира.

— Я тоже порой делаю чудовищные вещи с теми, кого боюсь потерять, — вдруг совсем тихо произнес он. Откровение давалось нелегко. — Отвратительные вещи. Но если бы мне предложили вернуться в прошлое и всё отменить — я бы отказался.

Он криво, безрадостно усмехнулся.

— Начни я перечислять всё, ты, скорее всего, сбежишь обратно в клан. Поэтому расскажу о самом невинном. Когда Некроделла вошла в Коалицию, и здесь обосновался Азраил, далеко не все мои братья и сестры приняли это. У некоторых тысячелетних существ случился форменный подростковый бунт, приведший к тому, что за ними открыли охоту наемники за головами не клеймённых хтоников. И тогда я стал клеймить их силой. Насильно. Не из желания унизить или указать на место. Из животного страха их потерять.

Инфирмукс внимательно посмотрел на эльфа, давая время переварить услышанное.

— Подумай вот о чем. Что бы ты сам мог сотворить со старшим братом ради его защиты? Если бы искренне считал, что это спасет ему жизнь. Как далеко готов зайти?

Он не ждал идеального ответа. За тысячелетия Владыка усвоил: разумные сами не знают своих пределов, пока жизнь не приставит нож к горлу. Страх перед собственной тьмой служил отличным предохранителем для Кириона — по крайней мере, пока.

— А чтобы ты сделал?

— С силой-то? Приспособил бы, чтобы использовать для своих целей. Сила — это то, чего никогда не бывает много. Чем ты сильнее, тем охотнее этот мир прогибается под твою волю.

Инфирмукс с интересом наблюдал, как юноша, сдавшись перед чарами на пергаменте, подошел вплотную. Осторожное касание, легкое дыхание у самой шеи — Кирион моментально переключился в режим исследователя, изучая татуировку.

— Да, к сердцу. И к голове, — мягко улыбнулся наставник, позволяя мальчишке разглядывать вязь. Чужое тепло на коже отзывалось странным умиротворением. — Мне набивали её года два, сложнейшая структура. Черные нити, которые ты видишь — не чернила. Это сырая энергия пространственных разломов, щедро замешанная на моей крови и силе Эреба. И ты абсолютно точно угадал свойства: реанимация, защита, а еще — предельная концентрация сознания. Чертовски талантливо с твоей стороны так быстро расплести этот узор взглядом.

Когда горячие, покрытые мозолями и мелкими ожогами ладони артефактора легли поверх его рук, Инфирмукс замер. В следующее мгновение отчаянная, болезненная потребность мальчика в объятиях отозвалась глубоко внутри обжигающим солнцем. Владыка раскрыл руки, надежно обхватывая Кириона за талию и позволяя ему спрятать лицо на своем плече. Вторая рука тяжелым, успокаивающим жестом легла юноше на затылок, бережно перебирая пряди.

— Внутренний резонанс — это то, что происходит сейчас, — негромко ответил Инфирмукс, зарываясь пальцами в шелковистые вьющиеся волосы. Кожа к коже, биение пульса в унисон. — Когда две искры звучат на одной частоте и взаимно влияют друг на друга без заклинаний подчинения. Это глубже любой магии.

Собственное признание заставило Инфирмукса вспомнить времена своего иррационального ужаса — тогда он до дрожи боялся того, что последует за победой над Уроборосом. Закрадывались даже мысли инсценировать смерть и исчезнуть. От этих чудовищных по своей абсурдности идей удерживали две причины. Во-первых, Некроделла погрязла бы в бесконечных междоусобицах сильнейших хтоников, делящих престол. А во-вторых, он знал, как сильно это ударит по стае. По братьям и сестрам. Инфирмукс никогда не был трусом, но неизвестность пугала сильнее непобедимого врага и собственной тьмы. Он привык бороться за выживание, но грядущее заставляло нутро леденеть.

— Трусливый ребенок? — Владыка не сдержал добродушного смешка. Грудь под щекой Кириона мерно завибрировала. — Скорее, это звучит так, словно ты такой же живой человек, как и я. — Его взгляд проследил за пальцем юноши, очерчивающим чешуйки на шее. — А что до интуиции, это замечательно. Кажется, ты упоминал, что хищная, отчасти звериная натура свойственна многим из твоего рода.

Зная, насколько сакральны и чувствительны уши для эльфов Айны, Инфирмукс действовал предельно деликатно. Он едва ощутимо помассировал кончиками пальцев нежный хрящик, очерчивая раковину. Эта убаюкивающая ласка должна была медленно снять накопившееся в теле птенца напряжение, призывая мышцы под руками расслабляться.

— Кажемся близки? Он со мной, сколько я себя помню. Так что тебе не кажется. Хтонификация опасна именно тем, что в твой разум подселяется другое существо. Ты рискуешь стать с ним врагами, а нет никого страшнее врага внутри тебя. Впрочем, это совершенно не мешает мне любить Эреба по-своему, по-хтоничьи. Даже несмотря на то, что он, откровенно говоря, пытался меня убить и сожрать. И почти преуспел. Но между нами есть разница: Эреб никогда не пытался захватить мое тело. Он лишь постоянно заставлял меня развивать магию, чтобы обрести более прочную и долговечную оболочку. Ему не нравятся человеческие формы, он называет их тесными. А вот огромная костяная тварь размером с город — самое то. У нас тоже случались разлады и борьба, но это не мешало нам оставаться единым целым, а не грызться насмерть внутри одной мясной тушки.

Выслушав сбивчивый, но абсолютно рациональный план про артефакт-накопитель, Инфирмукс одобрительно кивнул, не разрывая объятий.

— Пульт управления для ментальной тюрьмы и сброс перегруза в накопитель — звучит отлично. Это убережет твои каналы от выгорания. Диагносты и ксенобиологи как раз ждут нас наверху. Мы разберем биологию этого паразита на атомы, прежде чем ты начнешь плести свою клетку.

Когда Кирион заговорил о любви, тяжелый хвост Инфирмукса медленно, собственнически обвился вокруг щиколотки эльфа, выражая то, для чего не хватало слов.

— Вырву сердце и растопчу? — В рубиновых глазах на миг мелькнула темная, опасная тень, но тут же сменилась теплотой. Инфирмукс прижался щекой к макушке юноши. — Тебе точно не стоит этого бояться. Подобные формулировки я берегу исключительно для врагов. И если чье-то сердце и растопчут, то это сделаю я — с тем, кто посмеет обмануть твое доверие. Иногда я бываю излишне скор на расправу, но тебя буду беречь любой ценой. Я обещаю.

Он позволил им обоим насладиться еще несколькими секундами спокойствия, прежде чем чуть отстранился. Прохладный воздух скользнул по коже и пластинам хвоста, тот медленно распутал кольца на щиколотке юноши. В рубиновых глазах промелькнуло удовлетворение: даже в моменты уязвимости Кирион думал как настоящий ученый.

— И надо бы узнать, какое воздействие на организм оказывается. Наш семейный врач прекрасно знает биологию эльфов и эонов, но ксенобиология никогда не была в сфере его интересов.

— Именно поэтому мы не будем полагаться на медиков, знакомых лишь с эльфами и эонами. Твой случай уникален, Кирион. — Инфирмукс мягко отстранился, заглядывая в глаза артефактора. — Если мы поймем биологию процесса, ты сможешь настроить свою тюрьму так, чтобы она активировалась автоматически при малейшем скачке пульса.

Инфирмукс повел его под стрельчатые своды зала, где меж резных колонн мерцала арка портала, и шагнул туда первым, утягивая Кириона за собой.

Мгновение легкой дезориентации — и они оказались в медико-исследовательском крыле Некроделлы. Пространство разрезали отсветы парящих проекций, возле которых бесшумно скользили силуэты диагностов в темных одеждах. От одной из парящих матриц отделился высокий, стройный силуэт в светлых одеждах свободного кроя, наподобие кимоно.

— Владыка Инфирмукс, — он склонил голову в почтительном поклоне, после чего обратил лицо к юноше. Воздух вокруг эльфа на миг завибрировал от чужой сканирующей магии. Тонкие губы диагноста изогнулись в предвкушающей полуулыбке: — А это, должно быть, наш уникальный пациент. Добро пожаловать в нашу обитель, юный Кирион. Мы сгораем от нетерпения взглянуть на вашу аномалию. Моё имя Назрин Валхтар, я глава исследовательского отдела по особенностям хтонофикации и мутаций, можете называть меня просто доктор Назрин.

Доктор указал на центр колоссальной конструкции позади себя — исследовательской печати. Это была сложнейшая трехмерная матрица: десятки пентаграмм и сотни рунических формул висели прямо в воздухе, наслаиваясь друг на друга и образуя медленно вращающуюся сферу.

Над Цзинанем расцветал закат. Багровое зарево высвечивало многоярусные купола зданий, окрашивая город в кровавые тона. Именно здесь, на самой окраине, скрывался элитный ресторан «L'Abbazia Oscura» — «Тёмная Аббатство», чей шеф-повар славился в узких кругах поистине незаурядным талантом. Главный зал напоминал изысканную капеллу, выдержанную в мрачных оттенках и тусклом золоте.

Инфирмукс ступил на эту землю не как владыка, а как почетный гость. Свою ауру он скрывал превосходно. Лицо надежно прятала маска из гладкого темного металла. Поверх легло особое плетение: даже мимолетный взгляд случайного знакомого не зацепится за хорошо узнаваемые черты. В Некроделле не то чтобы редко встречались красноволосые хтоники с костяным хвостом и алыми глазами, но осторожность еще никому не вредила. Инфирмукс машинально скользнул пальцами по резному косяку двери, трогая кончиками когтей охранные чары.

«Напомни, зачем мы здесь? — с легкой ехидцей прозвучал в голове голос Эреба. Не дождавшись реакции, он продолжил: — Дай угадаю: эльфийские уши в этом месте подают по-особенному?»

Инфирмуксу как раз низко поклонился метрдотель, рассыпаясь в витиеватых комплиментах. В «L'Abbazia Oscura» не принято было прятать истинную природу, поэтому голову Инфирмукса венчали черные рога, а хвост лениво скользил в миллиметре от полированного пола. Хтоник ответил на приветствие сдержанным кивком, уловив тонкий аромат специй и сырого мяса, витавший в воздухе.

«Здесь творится нечто, требующее моего внимания, — мысленно отозвался Инфирмукс, медленно следуя за метрдотелем и цепким взглядом изучая интерьер. — Пока не понимаю что именно, но загадка связана с новорожденными хтониками. Выживший ничего не помнит, однако утверждает, что бежал отсюда...»

Эреб фыркнул.

«Ты просто искал повод побыстрее уйти от государственных дел. Кажется, сегодня прибывает делегация из Азерата — обсуждать насущный вопрос о статусе ренегата Мандорра...»

«Мне нужно развеяться, — Инфирмукс чуть повел плечами, сбрасывая накопившееся за дни заседаний фантомное напряжение. Тяжелый хвост раздраженно дернулся, едва не задев тяжелую портьеру. — Иначе, клянусь Бездной, я выброшу этого лысого генерала из окна прямо на окопных виверн».

«Да-да, так и скажи, что не можешь просидеть во дворце дольше двух суток, чтобы куда-нибудь не сбежать...» — смех Эреба обдал сознание Инфирмукса жаром сотни костров.

Эта знакомая, пульсирующая искра чужого присутствия в разуме заставила его едва заметно улыбнуться под металлической маской.

Их провели в просторное помещение. Десятки столов стояли на почтительном отдалении друг от друга, подчиняясь строгой и выверенной схеме. Присмотревшись к узору теней и проходам, Инфирмукс осознал: вся расстановка мебели складывалась в идеальный символ восьмиконечной звезды. И это явно не было случайностью.

ну вот, когда меня загрузил реал
именно тогда мои акции и забрали
ну кто бы сомневался

Плечи Бэйюаня всё ещё мелко подрагивали. Экзотический узор на его светлой коже словно клубился, пульсируя в такт учащенному сердцебиению, которое идеальный слух Владыки улавливал без малейшего труда.

— Неужели в вашей империи не принято проявлять манеры к тем, чей статус формально ниже? — лукаво улыбнулся Инфирмукс. — Это и дань уважения твоему клану. К тому же, мы с разных планет, а значит, ни о каком вассалитете речи не идет.

Он прекрасно понимал, что князь неловко прячется за чинами, пытаясь выразить почтение спасителю.

— Расслабься, — мягко фыркнул правитель, легонько мазнув Бэйюаня по щиколотке костяным хвостом. — Ты не на официальном приеме. Считай, что я наслаждаюсь редкой возможностью побыть гостеприимным хозяином без оглядки на дворцовый протокол.

При упоминании племянника в памяти Инфирмукса сложился недостающий пазл. В империи Торис действительно был принц Цзин Юй, недавно переживший хтонофикацию. Юноша начал активно вкладывать ресурсы в проект «Азраил», где Владыка также был куратором. Они еще не встречались лично, но теперь картина обрела ясность. Занятно переплелись нити судеб рода Цзин.

Они медленно шли по мраморной галерее, освещенной багровыми бликами магических факелов. Давящая архитектура Пандемониума досталась в наследство от Уробороса — памятник хтонической власти, заложенный в самой сути Климбаха. Лепнина пестрела чудовищными тварями и рунами, с высокого свода слепо взирали химеры. В конце галереи широкая лестница выводила на смотровую площадку с видом на западную часть города.

— Если бы за каждую родительскую ошибку с детьми-хтониками платили камнем, мы бы застроили всю планету, — задумчиво произнес Инфирмукс. — Попытка запереть чадо в башне или подвале — самый банальный сценарий. Чем выше статус семьи, чем больше амбиций вложено в наследника, тем вероятнее, что он окажется пленником в их руках.

Владыка приостановился у массивной гравюры с колоссальным монстром.

— Тебя это до сих пор гложет? — проницательно спросил он, предлагая разделить тяжесть воспоминания. — То, что ты ударил его. Столкнувшись с абсолютным бессилием, когда любимый человек на глазах превращается в живого мертвеца... ради того, чтобы выдернуть его из оцепенения, рискуешь сорваться и не на такое. Но я не верю, что ты всерьез желал причинить боль. Ведь судя из твоих слов, Юй был еще ребёнком.

Когда они вышли на открытую площадку, зажатую меж двух башен Пандемониума, заходящее солнце уже заливало небосвод огнем.

— Я тоже убил многих, — эхом отозвался Владыка на вопрос о жертвах. — И мы оба делали это, чтобы выжить. Тот Эреб и тот несчастный этнарх... я предпочитаю считать, что они оба погибли. Им на смену родилось новое существо. Мерить его старыми лекалами — фатальная ошибка. Хтон эволюционирует вместе с носителем. И здесь ты рассуждаешь абсолютно верно: далеко не каждый способен дойти до этой мысли.

Опершись о парапет, он посмотрел на город.

— Тебе кажется, что Эреб более человечен. Это иллюзия, он мыслит совершенно иначе. Зато у него есть специфическое хобби — изучать людей: наши паттерны, психологию. Ты бы хотел того же для своего хтона? — губы Инфирмукса тронула полуулыбка. — Но двух одинаковых симбионтов не бывает. Главное — способность к кооперации. Не сумев договориться с симбионтом, новорожденные получают самого страшного врага прямо в собственной голове.

Над городом с гулким грохотом расцвели салюты.

— Что касается перехвата контроля, — вернулся Инфирмукс к страхам юноши. — Это маркер дестабильности, удел тех, кто скатывается в безумие. В норме хтон не способен перехватить тело без твоего добровольного согласия или угрозе жизни, когда ты сам недееспособен. У нас с Эребом договор прост: тело — мое, а магия — общая. У него чуждая психика, и он тяготеет к монструозным формам, вроде той, что ты видел в лесу. Но у вас всё может быть иначе.

— Такое бывает?

— Да, и не так уж редко, — кивнул Инфирмукс на вопрос о племяннике. — Все хтоны объединены в коллективную инфосферу. Возможно, симбионт Юя отсоединился от носителя и «ушел» туда, оставив лишь истончающуюся нить связи. Здесь всё сугубо индивидуально. И мы можем только гадать. А что до твоего Сюя... лишать его мяса — рабочий метод для начала, — в глазах Владыки мелькнула тень. — Дрессировка через базовые потребности, словно тупого зверя. Но что ты будешь делать, когда ему наскучит эта игра? Задумывался ли ты, что сможешь предложить древнему существу взамен на искреннюю лояльность? Доверие рождается из другого.

Владыка не перебивал сбивчивые рассуждения князя о семье. Страх предстать перед матерью чудовищем был ему кристально понятен.

— Разумеется. Ты еще сам не осознал, кем стал, — мягко отозвался он. — Но тебе крупно повезло с кланом. Большинство аристократов предпочитают делать вид, что их ребенок-хтоник просто умер. Обязательно напиши им правду. Но встречу отложи — дай себе время свыкнуться с новым «я». Кстати, когда ты заговорил о похитителях, в твоем взгляде промелькнула вполне понятная жажда крови. У тебя есть подозреваемые? Если для мести понадобятся шпионы Некроделлы или бойцы — только скажи. Я не люблю, когда на моей планете без спроса устраивают перевалочный пункт для аристократов.

На вопрос о семье Инфирмукс задумчиво вгляделся в вечернюю панораму.

— Нет, я живу не один. Родных по крови не осталось, но мы, хтоники, объединяемся в стаи, и эти узы зачастую крепче кровного родства. На Климбахе невозможно выжить в одиночку, если ты втянут в глобальную мясорубку за власть. Мои названые братья и сестры контролируют собственные домены, и вместе мы держим Империю в железном кулаке.

Воспоминание о встрече с Эребом стерло тень с лица правителя.

— Я жил на Цирконе. Потом мой клан... почти полностью уничтожили. Меня забрал дед. А в семнадцать я сбежал тайком повидаться с друзьями. Эреб за каким-то хером охотился в той промзоне... — правитель фыркнул, явно услышав саркастичное мысленное ворчание хтона. — И заодно аннигилировал меня. Ни он, ни я не ожидали того, что произошло в момент слияния. Наша жизнь — это не только расчет, но и огромная доля слепого случая.

Любопытство князя ничуть не рассердило Инфирмукса, но при упоминании Уробороса в его глазах пролегла мрачная тень.

— Первый Владыка Некроделлы. Лжебог, — произнес он с холодным отвращением. — Хтоник с гениальным умом и абсолютно безумным сердцем. Он превратил Империю в колоссальный полигон для своих садистских экспериментов. Судя по архивам, он происходил из императорского рода и явился на Климбах уже будучи хтоником, с личной армией и магами. Он просто сокрушал любого на своем пути и был чудовищно силен еще на заре эпохи.

Инфирмукс отвлекся от мрачных исторических экскурсов и плавно сменил тему:

— Завтра мы начнем проверять твои пределы. Тренировки и хорошее питание отлично влияют на хтонофикацию. Как ты предпочитал сражаться раньше? Имперская школа фехтования, тяжелое оружие или боевая магия? Тебе придется заново учиться владеть своим новым телом.

Цитата: Мимокрокодил от 17-08-2026, 13:56:51Дня вам в хату светлого нефильтрованного

Изъявляю желание забрать Ксарота... в заявке написано, что надо начать с автора, я начну, как только доплыву до дому

Привет! Жду в личке!

Цитата: Сорока-белобока от 14-08-2026, 21:55:07Всех приветствую!
Хочу поиграть врачевателя, из вариантов у меня:

1. Околосредневековье, целитель придворный или при каком лорде поменьше. Возможно, буду у вас под носом исследовать что-нибудь, что исследовать, в общем-то, не стоило бы - вы уж не серчайте.

2. Футуризм, доктор/целитель на вашем космическом корабле - они тут, как я понимаю, водятся.

Может, у кого-то есть местечко?

Привет, да. Буду рад поиграть! Приходите к нам в Некроделлу, можете быть целителем при дворе Владыки Империи. Или при дворе кого-то из архонтов, если не подходит первый вариант. ))

Если что - стучите в личку

В реальности их физические тела так и лежали на мягком, пропитанном сыростью мху. Под багряными крыльями, которыми Инфирмукс укутал Нюву, словно в глухой кокон, стремительно нарастал лихорадочный жар. Их дыхание сбилось, став поверхностным и рваным, будто на пределе марафонского забега. Тяжелый костяной хвост Владыки жил собственной жизнью: то до сжимался вокруг хрупкой девичьей талии, то с глухим треском бил по воздуху, силясь достать невидимого врага.

Но подлинная угроза назревала извне. К Ашмадею бесшумным, ломаным шагом подобралась одна из уцелевших грибных воительниц.

— Пар... Бес... Опасность, — прохрипела она. Ее голос, дребезжащий и скрежещущий, жутко резонировал с мерным стуком падающих с ветвей капель.

Стригия неотрывно смотрела на лежащих. Ядовитый туман вокруг Владыки и хтэнии взбесился. Обретя пугающую, почти осязаемую плотность, он яростно долбился в магический барьер Инфирмукса. Скверна будто демонстрировала подобие извращённого разума: вместо того чтобы пассивно стелиться по площади, туман сгущался в плотные дымные щупальца, методично пробивая защиту точечными выпадами. Вблизи эта взвесь походила не на смог, а на мириады хищных спор, роящихся в воздухе в ожидании бреши.


Тем временем внутри чужого искаженного разума Владыка наконец вырвался из бушующего кровавого океана. Босые ступни вязли в глинистом, податливом песке, а мясистые кораллово-сизые водоросли мертвой хваткой оплетали щиколотки. Зазубренные края листьев безжалостно вспарывали плоть, впиваясь под ногти и срезая лоскуты кожи. Спустя десяток шагов его ноги обильно покрылись кровью, но Инфирмукс лишь мрачно усмехнулся. Сама мысль о том, что эта инвазивная, жалкая дрянь надеется надавить на его инстинкт самосохранения, казалась абсурдной. Будь этот инстинкт у него хоть вполовину таким чувствительным, он бы тысячелетия назад сгнил в сточной канаве.

Он видел, как Нюва вцепилась в рукоять Авазитонес. Достать оружие оказалось непросто: древко опутала та же дрянь, что резала его ноги, а песок жадно засасывал рукоядь. Скользнув пронзительным взглядом по хмурому небу и багровым волнам, Инфирмукс окончательно понял суть ловушки. Всё это — пляж, бездонный океан, мясистые жгуты водорослей — было огромной, хищной пастью «удильщика». А Дэвид — лишь яркая приманка. И в то же время — главная уязвимость скверны. Ведь именно эта приманка только что нашептывала ядовитые обещания, сжимая Нюву в объятиях, пытаясь сыграть на якобы утраченном счастье.

И до чего же упорной оказалась эта девочка! Инфирмукс почувствовал жгучий прилив первобытной гордости. И как он только смел сомневаться, что в ней не хватит внутреннего пламени, чтобы восстать из-под руин собственного рухнувшего мира?

Тяжелый костяной хвост со свистом рассек воздух, перерубая толстую, с молодое дерево, водоросль, тянувшуюся к лодыжке. Владыка стремительно пробивался вперед. Он видел скорбь в синих глазах — девушка смотрела на лежащего у ее ног мертвеца. Хтоник не был идиотом и мгновенно узнал в синеволосом парне ее убитого брата. Владыка мог бы закричать, попытаться отрезвить ее, сказать, что это лишь гнилой морок, но... промолчал.

Ярость — идеальное топливо для сжигания ментальных ловушек. Паразит, манипулирующий самыми примитивными инстинктами, рассчитывал, что при виде мертвого брата Нюва лишится воли, упадет на колени и забьется в истерике. Смерть близких ломает эффективнее всего. Но тварь просчиталась. Кто бы ни дергал за ниточки, хтэния отказалась сдаваться горю. С остервенелостью загнанного в угол берсерка, игнорируя боль, липкий страх и психологическую ломку, она раз за разом тянула косу на себя, выдирая ее из плена.

Ее свирепое шипение и клятва никогда и никому не сдаваться стали лучшей музыкой в этом аду. Наконец хватка скверны ослабла. Авазитонес вырвалась на свободу, вспыхнув ослепительным ревущим огнем, словно откликаясь на скопившуюся в девушке ярость. Жар лезвия мгновенно испепелил скользкие кольца водорослей.

Услышав свое имя, Инфирмукс сорвался на бег. Песок под подошвами разлетался кровавыми брызгами. Если секунду назад её голос доносился до него словно сквозь вату, то теперь каждое слово резонировало оглушительным набатом.

— Именно! — рявкнул Владыка, перекрывая шум океана. — Вспоминай, что было! Вспоминай!

Он с разворота ударил хвостом по гигантской бордовой водоросли толщиной с вековой дуб, расчищая арену вокруг них.

— Ты вышла за него замуж! И что он сделал потом?! Твоя семья нуждалась в помощи, мать желала тебе счастья, а эта мразь очаровала вас всех, чтобы растоптать!

Дэвид, исказив лицо в злой гримасе, вскинул секиру, готовясь обрушить лезвие на жену, но Инфирмукс оказался быстрее. Орудие скверны не достигло цели — костяной хвост Владыки мертвой хваткой обвил древко смертоностной секиры, с треском блокируя замах. В то же мгновение Инфирмукс бросился на Дэвида со спины, намертво перехватывая его шею предплечьем и глубоко вонзая когти в горло. Он не мог уничтожить фантом сам — это сломало бы психику Нювы — но мог стать для нее необходимой наковальней.

— Вспоминай, кто на самом деле виноват во всем! — прорычал Инфирмукс прямо над ухом её вырывающегося мужа, намеренно фокусируя всю ненависть девушки на этой фигуре. — Кто пытался взять тебя силой, а затем швырнул в пасть чудовищу, чтобы спасти свою шкуру?! Кто продал тебя в рабство?! Вспоминай! И бей! Не бойся!

Огненная дуга косы неизбежно заденет и его самого. Но это не имело ни малейшего значения. Инфирмукс прекрасно знал, каково это — подставляться под удар чужого разума.

— Не мне судить. С общечеловеческими ценностями у меня туго, — глухо отозвался Инфирмукс. — Но слушать такое спокойно невозможно. Просыпается желание заявиться в твой клан и оторвать головы всем причастным. А ведь это тоже отвратительно, верно?

Кирион промолчал, но травма предательства, разросшаяся до размеров гниющей язвы, читалась слишком ясно. Она могла покрыться рубцами и обрасти толстой кожей, но всё равно ныла при каждом удобном случае. Инфирмукс не имел к делам минувших дней никакого отношения, однако в больших, чуть влажных глазах эльфа до сих пор плескался страх. Страх, что его снова не услышат и причинят «добро» вопреки любым мольбам.

— Это не просто кусок металла, а ценный материал для исследования!

Мальчишка столь очаровательно вспыхнул праведным упрямством, что Инфирмукс испытал неподдельное облегчение: юный эльф наконец-то отвлёкся от мрачных призраков прошлого.

— А разве одно исключает другое? Моя коса — просто куча скреплённых костей. У меня на шее есть печать, — он оттянул ворот чёрной куртки, показывая тянущуюся от груди к уху тёмную татуировку, похожую на хищную шипастую лозу. Если приглядеться, в ней угадывалась вязь нагромождённых друг на друга древних рун. — И это всего лишь зацикленные магические векторы. Ценным материал становится в твоих руках. А бесценным — когда эти руки заканчивают работу.

Кирион так искренне хотел творить, что Инфирмукс невольно улыбнулся. Он вообще замечал, что рядом с этим мальчишкой улыбается гораздо чаще.

Вспомнив себя в его возрасте, Владыка едва заметно передёрнул плечами. Всю свою жизнь он жаждал только одного — силы. Он не гнался за науками, не интересовался созиданием и уж точно не чувствовал себя творцом. Скорее разрушителем. Каждый его день начинался с единственной мысли: выжить и стать сильнее, чем вчера. И так сотни лет.

Единственное, что сейчас по-настоящему объединяло их с Кирионом — это упрямство. Только у Инфирмукса оно превратилось в тупую, автономную систему, прущую напролом вопреки любому здравому смыслу.

— Знаешь, на Климбахе строгими моральными принципами мало кто может похвастаться. У меня их тоже нет. Точнее, они осыпались прахом каждый раз, когда требовалось уничтожить тех, кто был ещё беспринципнее. Я помню времена, когда искренне считал мир чёрно-белым. Но никто не бывает готов к тому, во что превратится, когда доберется до вершины. Гораздо честнее говорить об этом прямо, чем убеждать всех вокруг в своей непогрешимости.

Он чуть наклонил голову, ловя взгляд Кириона.

— Ждёшь, что я начну читать нотации? Но здесь правит сила. И это не только умение убивать. В тебе она уже есть и будет расти, хочешь ты того или нет. Развратит ли? Развращает обычно слабость. Возможно, ты обретёшь настоящий контроль только тогда, когда примешь своё зло не как проклятие, а как обычный инструмент.

— Но я не упрямый!

Инфирмукс едва подавил улыбку. Упрямством, сквозившим в этих четырёх словах, можно было легко захватить парочку небольших империй.

— Я тоже, — Владыка игриво покачал кончиком хвоста.

Но дальнейшее прямое признание эльфа ударило Инфирмукса под дых. В груди всё скрутилось от дикой смеси ледяного страха и оглушительного отклика Зова. Хтоническое естество взвыло, требуя немедленно сгрести мальчишку в охапку, спрятать под крыльями и просто дышать им, по-звериному удостоверяясь — он здесь, он в безопасности.

Сцепив зубы, Владыка задавил этот удушающий собственнический порыв.

— Любовь — худшая из уязвимостей, Кирион, — глухо произнес он, не отрывая от юноши потемневшего взгляда. — Произнося это вслух, отдавая её мне, ты буквально вкладываешь моим врагам в руки нож у своего горла. Добровольно рисуешь на себе мишень.

Его пальцы на миг сжались в кулаки.

— Я разорву на куски любого, кто посмеет этот нож использовать. Но это не значит... — Инфирмукс запнулся, и в этой заминке было больше искренности, чем в любых клятвах, — не значит, что мне не страшно до одури. Страшно от мысли, что однажды я могу просто не успеть тебя спасти.


Его слова вызвали бурю. Инфирмукс чувствовал, как сильно штормит подростка. Когда голос юноши сорвался, а из глаз хлынули слёзы, хвост Владыки плавно скользнул за спину эльфа и надёжно обхватил его за пояс — тяжёлый, горячий якорь в бушующем шторме.

Хтоник прекрасно понимал ядерный эффект этого коктейля. Аристократическое воспитание, жажда признания, разъедающая неуверенность и первобытный животный страх оказаться отвергнутым.

— Только тебе решать. Что бы ты ни выбрал, это будет только твой путь, — негромко произнёс он. — Я лишь хочу, чтобы ты осознавал последствия. В жизни полно дерьма, где совершенно неочевидно, как поступить правильно. И лишь спустя век-другой понимаешь, облажался ты или нет.

Инфирмукс медленно протянул руку. Осторожно стёр костяшками пальцев слёзы, смешавшиеся с кровью из прокушенной губы, капающие с подбородка на драгоценный шёлк. Большим пальцем он мягко смахнул алую каплю с уголка рта, пока его бритвенно-острые когти скользили в миллиметре от щеки юноши.

— Я знаю, что ты боишься потерять себя. Но этот страх не лечится извне. В мире этот рубильник не только с позициями «Я» и «Не Я». Там в середине тысячи оттенков. Хочешь остаться навсегда точно таким же, как сейчас? Этого не будет. Боишься стать таким, как Уроборос? Этого не случится, я не позволю. Ты говоришь, что не хочешь низводить эту сущность до инструмента. Ты сам себе ответил почему? Поставить врага на службу — весьма приятная месть. Но если не можешь так поступить — не поступай.

Он хищно, почти с гордостью улыбнулся, глядя прямо в заплаканные, но горящие яростью глаза эльфа.

— Именно это я и хотел услышать. Если ради выживания тебе придётся вгрызться мне в глотку — делай это не раздумывая. Выживает тот, кто готов бросить вызов кому угодно. Пусть эта ненависть тебя кормит, Кирион, топливо из неё отличное. Уж поверь.

Он чуть усилил хватку хвоста на талии эльфа, передавая успокаивающее живое тепло.

— Ты знал, что в мире полно хтоников, чьи симбионты перед слиянием убили тех, кого они любили? И далеко не все из них потом прощали своих хтонов, даже понимая, что ненавидят по сути безмозглую тварь из прошлого. Некоторые находили способ заблокировать их навсегда, превратив в безвольное орудие. То, что будет происходить между тобой и этим несчастным куском твари — исключительно ваши разборки. Да, паразит лишён разума и фонтанирует инстинктами, но ты не обязан его прощать. Никто не смеет диктовать тебе условия. Хочешь обречь его на муки? Валяй. Ты волен сделать с ним всё, что угодно. Справедливым будет любой твой выбор, потому что у этой твари нет права голоса. Ты артефактор. Так сделай то, что умеешь лучше всего.

Лицо Инфирмукса оставалось бесстрастным, но на самом дне его зрачков при последних словах Кириона промелькнула тень застарелой боли.

— Приручаю? Ты меня раскусил, — хмыкнул он без малейшей насмешки. — Я Владыка, собирать стаю — мой долг, хоть я его и не выбирал. Но ты ошибаешься в одном, Кирион. Думаешь, я навязал тебе свою волю магией? Тяга возникает только из внутреннего резонанса, её нельзя просто внушить. Или ты до сих пор всерьёз считаешь, что мне при всём моём бремени есть дело до каждого птенца в Аркхейме?

Он чуть склонил голову. А затем вся его напускная суровость вдруг растаяла. В рубиновых глазах блеснули лукавые искры, и Инфирмукс, подавшись вперед, мягко и с дразнящей нежностью потянул Кириона за кончик длинного уха.

— То, что ты сейчас чувствуешь — не магия. Сначала ты не испугался моей силы, а затем — моей личности. Именно ты позволил мне обработать свои раны и позволил себе цепляться за меня, как детёныш за большого зверя. Так кто кого здесь приручает? Ты шагнул за мой хитиновый покров, а я позволил тебе там остаться. Точно так же я прошел за твои баррикады из страха и недоверия, а ты меня не прогнал.

Инфирмукс выпустил его ухо из пальцев и развернулся к каменному столу. Резким, текучим движением он сгреб массивный гримуар и часть кветтабайтов с чужими исследованиями, без лишних церемоний отправляя их в пространственный карман.

— А теперь бери то, что тебе нужно, — он мотнул головой на свиток с формулами ментальной тюрьмы, — и пошли наверх. Диагносты в лаборатории уже заждались. Да и находиться на этих уровнях долго довольно вредно. Пора браться за работу.

Они направились к выходу, оставляя удушливый мрак подземелий позади. Густой магический фон с каждым шагом по винтовой лестнице становился всё чище, уступая место свежему, прохладному воздуху верхних ярусов. Эмоциональный шторм в груди чуть улегся, сменившись привычным для хтоника холодным прагматизмом.

— Так ты выбрал в итоге создание артефакта или всё-таки тюрьму? — уточнил Инфирмукс через плечо, пока они шли по коридору. — Ты упоминал, что не слишком хорош в магии разума. Будешь компенсировать это артефакторикой? После того, как изучишь свиток... мы отправимся за реактивами, которые понадобятся для изготовления, если таковых нет в Империи. Кстати, не стесняйся обращаться за помощью к нашей стае и ученым. Артефакторская лаборатория будет в твоем полном распоряжении, но я хочу понимать механику процесса, с которого мы начнем.

Связанные акции: герои Некроделлы [персонаж относится к фракции Некроделла]

---

[оригиналы картинок]

Ксарот / ифрит [элементаль огня], возраст: визуально 25-30, реально: в промежутке от 1100 до 1 200 лет, архонт (правитель) домена Флегетон

Можно изменить любые данные акции — внешность, возраст, имя и детали биографии — по согласованию со мной, кроме принадлежности персонажа к фракции Некроделла. Обсуждаема динамика между персонажами, сюжеты и я в целом открыт к вашему виденью этой акции.

Некроделла — одна из крупнейших и старейших империй Климбаха.

Важная для игры информация:

• Путеводитель: гайд по миру и созданию персонажа;
• Раса: элементаль огня;
• персонаж является Расы: хтоником, точнее хтоном-симбионтом в теле ифрита;
• Климбах: описание планеты, где расположено государство Некроделла.

Ксарот — хтон. Существо, застрявшее в энергетической оболочке мира и мутировавшее в чудовище. Но вместо того, чтобы навсегда остаться диким зверем, Ксарот оказался заперт в теле Альрика — цепного пса и воеводы Империи. Экспериментальная магия прежнего Владыки подавила его сознание: Ксарот стал лишь безвольным источником мощи. Он видел чужими глазами, убивал чужими руками, проживал чужую жизнь, не имея права даже ненавидеть вслух.

В 3915 году Альрику поручили уничтожить мятежника по имени Инфирмукс. Но воевода проиграл. В момент поражения ментальная печать дала трещину — и Ксарот впервые перехватил контроль. Возвращаться в клетку он не собирался.

Несколько месяцев Ксарота считали пропавшим, а затем «Альрик» вернулся. Только внутри уже был он. Гонимый из внутреннего круга, но всё ещё имеющий вес в карательной машине Империи, Ксарот стал двойным агентом и до самого восстания тайно помогал Инфирмуксу до самой победы.

А в 3959 году, удже после воцарения Инфирмукса, случилась катастрофа в древнем Хараг-Туре. Никто не помнит, что там произошло — город был стёрт, свидетелей не осталось. Основной удар принял на себя Ксарот: древняя магия не убила его, а расщепила. Его сила и память разлетелись осколками по всему Климбаху. Инфирмукс вытащил Ксарота из руин, погрузил в стазис и десять лет по крупицам восстанавливал его энергетическую структуру.

Ксарот проснулся живым, но неполным. От дикого голода его сущность начала вытягивать магию из всего вокруг — в том числе из живых людей. Чтобы не стать паразитом и вспомнить правду о Хараг-Туре, Ксароту и Инфирмуксу пришлось искать осколки. В 3975 году поиск успешно завершился.

В настоящем у Ксарота всё отлично: он архонт Флегетона, одного из крупнейших доменов Некроделлы. Верный союзник Инфирмукса. Военная мощь домена и контроль над Разломом Бездны — в его руках. Его второе имя — Хранитель Бездны.

Планы на игру:

Небольшой мета-момент: этот концепт в похожем виде уже брался, поэтому мы пропустим «первую встречу», но играем с чистого листа, без оглядки на старые сюжеты. Ксарот абсолютно новый персонаж.

Что предлагаю отыграть (это всё флешбеки, любой или все на выбор; твоим идеям тоже буду рад):

Охота за осколками. Каждый осколок — это отдельная история. Сила и память Ксарота осели в искусственных существах или гомункулах со своим характером. Ищем их, собираем Ксарота по частям и постепенно узнаем, что именно погубило Хараг-Тур.

Шпионские игры. Тот самый кусок прошлого, где Ксарот работает на два лагеря. Острые моменты, риск разоблачения и тайные поиски способа окончательно сломать руны Уробороса.

Ксено-психология. Персонаж провел века в клетке чужого разума и впервые получил свободу. Как хтон учится быть собой? Он не понимает людей, их привычки и мораль — и это взаимно. Глубоко копнуть в разницу мышления древнего чудовища и человека, думаю, будет безумно интересно.

В настоящем тоже буду рад совместно придумать много интересных, эмоциональных, экшен- приключенческих эпизодов. Открыт к вашим идеям.

Формат игры и особенности акции
если решили взять роль

Соратник/побратим Инфирмукса — это важный персонаж со своими целями, концептом и линией: правитель домена или клана, поддерживающий порядок на территориях страны, представитель властных структур Некроделлы.

Что важно мне как автору:

- живой персонаж со своими целями;
- готовность сотрудничать с Инфирмуксом (боевые операции, миссии, зачистки), лояльность, политическая верность;
- ваша заинтересовать как автора.

Взаимоотношения с некродельцами [список персонажей в сетке ролей] обсуждаются лично при желании — это можно сделать в нашей оргтеме или в ЛС.

Интим, ориентация, романтическая ветка и личная драма вашего персонажа — целиком ваше дело. Помимо нашей игровой линии, вы можете играть с кем хотите и во что хотите.

Инфирмуксу крайне важна политическая верность. Не принимаем предателей/шпионов и т.п. Мне, как автору, важна качественная, устойчивая игра на долгий срок.

Люблю играть: в основном приключения и экшен, крепкую дружбу, hurt/comfort, ужасы, противостояние, психологическую драму, морально-этические дилеммы; могу играть с элементами политики или вайбом «Игры престолов». Также готов рассмотреть любые ваши пожелания по сюжетам и жанрам. Играю в антураже как фэнтези разных направлений (от тёмного до героического), так и в киберпанке. Могу водить как ГМ по вашему желанию.

Важно:

• если вы уходите, я оставляю за собой право вернуть акцию в исходном виде обратно в список акций; 
• скидывайте мне анкету на предварительное согласование, пожалуйста;
• нужен будет пример поста;
• хотелось бы, чтобы вы пошли по силовой вакансии, следовательно, тогда будет требование к активности  — 4 поста в месяц, но это не обязательно.

От себя обещаю:

• помогать с адаптацией на форуме — дам телегу или ВК на выбор; 
• объяснить ЛОР, проконсультировать по любым вопросам, помочь написать анкету; 
• сделать графику в MidJourney (при необходимости), помочь оформить анкету и проверить её в ЛС; 
• помочь с техническими вопросами по функционалу форума, помочь с карточкой или сделать её за вас; 
• быть на связи почти 24/7 и отвечать на ваши вопросы на протяжении всего пребывания на форуме; 
• когда начнём игру, могу быть мастером для нашей истории и генератором идей, но хотелось бы видеть инициативу и активность от вас.

Мой пост через 2–6 дней после вашего (если потребуется больше времени — я сообщу в личку). Чаще всего отвечаю на 2-5 день.

Пишу от 2,5 до 10 к. знаков, в среднем 4–6 тыс., от третьего лица. Менее одного поста в две недели от вас (после моего) на постоянной основе лично меня как игрока не вдохновляет. Пишу без лапслока, с «птицей тройкой».

[акция на персонажа]

Ты следующий раз предупреждай, что будет такое стекло, я запасусь корвалолом и абсентом! Я тут с постом Кайроса, который как всегда шикарен точно все космосы мира!

Цитата: Кайрос от 30-07-2026, 02:38:57А Инфирмукс просто взял и передал слова о задницах его любовников всем присутствующим. Кайрос поперхнулся. Кажется, его уши полыхнули огнём до самого Архея.
- Ты что несёшь?! - тихо рыкнул Дракон, но было поздно - по залу понеслись шепотки и не только.

Привально! Не рассказывайте Инфирмуксу особенности свой интимной жизни, а то это может стать известно врагам перед их смертью.

Цитата: Кайрос от 30-07-2026, 02:38:57Этнарха зазвенела в воздухе, послышался оглушающий треск, и потолок словно чем-то выплюнуло вверх. Огромные камни, из которого тот был построен превратились в мелкое крошево.

Вот что я люблю, так это твой талант яркими росчерками рисовать картину, так четко подобраны метафоры, что "кино" сама в голове рисуется, обожаю такой живой и яркий стиль!

Цитата: Кайрос от 30-07-2026, 02:38:57Правая нога коснулась земли, и в этот миг его тело перестало быть телом. Плоть расплескалась, как вода, теряя форму, но не суть. Вместо неё изнутри вырвался поток силы - стремительный, неудержимый, - заполняя всё пространство, которое только что занимал хтоник.
Кожа потемнела, наливаясь глубиной, переходящей из небесно-голубого в синий, сапфировый, а затем - в тяжёлый, холодный обсидиан. Гребень на спине взметнулся вверх, как гребень волны, застывшей в камне. Позвоночник, изгибаясь, удлинялся, вытягивая спину в гибкую, мощную дугу. Хвост - изящный, как хлыст, на конце которого блеснуло остриё, - появился одновременно с тем, как грудная клетка расширилась, наполняясь воздухом и силой.

Обращение Кайроса в дракона я перечитал три раза, безумно красиво описано и очень динамично, прямо вот отлично визуализируется! Попытался передать эффект от этого в своем посте! Вот есть чему поучиться, метаморфозы в дракона просто вкуснота сплошная!

Цитата: Кайрос от 30-07-2026, 02:38:57Огромному Дракону здесь было очень тесно. Он ощущал себя словно сидящим в скорлупе огромного разбитого яйца.

Одна из моих любимых метафор в этом посте! Чистый восторг!

Цитата: Кайрос от 30-07-2026, 02:38:57"УХОДИМ! Гореть им в Бездне!!!" - лаконично прогудел в голове у этнарха Дракон.
Он подхватил одной передней лапой детей, прижимая тех к своей груди, зубами ухватил Инфирмукса за шкирку, подбросил в воздух, закидывая того себе на спину, аккурат меж крыльев. "ДЕРЖИСЬ!" Дракон оттолкнулся от пола и, несмотря на свои огромнейшие габариты, изящно, словно кот, изворачиваясь в прыжке, взвился в воздух.

Ахаха я так засмеялся на этом моменте Ладно, хорошо, что ты мне голову случайно не отгрыз, когда за шкирку хватал х)) Офигенский момент! Я буду помнить его еще очень долго!

Цитата: Кайрос от 30-07-2026, 02:38:57"Стирай... всё..."

прости, братишка, но я принял этот приказ слишком буквально

Цитата: Кайрос от 30-07-2026, 02:38:57Дракон выгнулся и только успел закинуть детей на спину, к Красноволосому.
"стирай....." Кайрос распростёр крылья, стараясь сделать так, чтобы они замерли именно так, вытянулся в струну.... и застыл... резко кренясь мордой вниз... В ушах лишь шум ветра... и тишина неба....

А тут ты просто заставил моё сердечко разорваться от боли и стекла.
Но ничего. Я постарался тебе отомстить в своем посте.

Отписал конечно как ролевой боженька, до того пронзительно, что пробирает до мурашек. Чистый кайф!

— «Совсем не факт. Это же Климбах! Здесь на дню тысячу раз случается такое дерьмище, на фоне которого взрыв подпольного клуба кровососов болтается в самом конце расстрельной ведомости. Конечно, нельзя сбрасывать со счетов, что Марсис состоит с кем-то из верхушки в весьма тесных — я бы даже сказал, глубоко проникающих — отношениях. Но на Некроделле достать нас будет сложно. А если Владыка Эско окончательно потеряет берега и направит отряды для захвата, Уроборос ему подобного самоуправства не спустит».

Кайрос рассуждал как истинный аристократ — и это было логично. Ведь именно в застенках Эско эта парочка плотно работала над тем, чтобы свободолюбивый дракон Кайтозар больше никогда не увидел неба. Инфирмукс же привык опираться на собственный параноидальный опыт. А вдруг у Владыки Эско имелись особые планы на драконий зад, или он чересчур сильно оскорбится побегом? Что тогда?

Неожиданный перформанс с чайником возымел невероятный эффект. Похоже, Чума щедро подмешал туда своего яда. Клыкастые орали так, словно им в лица плеснули раскаленным серебром — хотя на этих тварей, наверное, и серебро бы не произвело такого впечатления.

Трансформация заняла мгновение, но Инфирмукс, засмотревшись, успел уловить каждую деталь. Человеческая плоть плавилась и перетекала, точно темная ртуть. Смертоносность и первобытная красота сплелись воедино: глухой хруст нарастающих обсидиановых пластин, хищный свист шипастого хвоста, влажный блеск клыков. Ноздри этнарха обожгло густым, тяжелым запахом крупного зверя. Адреналин толчками погнал кровь по венам, по спине побежали ледяные мурашки. Ящер оказался настолько огромен, что подземный люкс разом стал для него тесен: дракон заполнил собой всё, подавляя колоссальной массой.

— Какого хера?! — взревел Марсис, чудом отпрыгивая от места, куда с крошащим камень хрустом впечаталась тяжелая когтистая лапа. — Здесь же стоят блокираторы! Как ты перекинулся?!

Кайрос очень вовремя схватил его за шкирку. Наверное, Инфирмукс бы еще пару мгновений стоял и завороженно пялился на чешуйчатого монстра. Внутри на секунду полыхнула жутковатая мысль: живыми драконы выглядят куда краше. Будто в них больше горячей смертоносности. Да, драколичи в чем-то превосходят живых просто потому, что инструмент, который не боишься сломать, наносит больше урона, чем тот, который ты пытаешься сберечь.

Мир перевернулся. Бросок в воздух — и тело привычно сгруппировалось, приземляясь аккурат меж огромных перепончатых крыльев. Под ладонями скользнула гладкая горячая чешуя. Инфирмукс на рефлексах выпустил когти, впиваясь в стыки пластин, и на миг напрягся, боясь, что ящер инстинктивно дернется от боли и скинет его. У слабых видов на резкий укол часто срабатывал именно такой безусловный рефлекс. Но монолитная, сродни металлу твердость чешуек успокоила. Его хвост скользнул по боку Кайроса, огибая шипастый гребень, а темно-красные перьевые крылья распахнулись, вторя драконьим. Сейчас они наверняка походили на жутковатую икону, какие можно встретить на алтарях фанатиков.

Намертво приковав спасенных детей к спине ящера магнетическими жгутами, этнарх приготовился. Дракон мощно оттолкнулся, взмывая прямо в пробоину верхних перекрытий, а мятежник уже наводил магическую сигнатуру в центр этого развратного ада — запуская расширяющийся взрыв у роскошных диванов, где только что распинался Марсис.

И в ту самую секунду, когда они покинули тени разорванного логова, а хмурые небеса приняли их в свои объятия, ударил выстрел, затем второй и третий. Инфирмукс, припавший к спине Кайроса точно хищник, всем телом ощущал мощь зверя, и поэтому не пропустил ту страшную, судорожную пульсацию, что прокатилась по огромной туше. Будто вздрогнула ядерная установка, к которой этнарха приковали цепями. Ему не потребовалось слов, чтобы понять: в Кайроса попали.

Морда Дракона тяжело накренилась вниз, словно он больше не мог держать голову. Так падали мертвые ящеры, из которых сам Инфирмукс потом поднимал нежить...

В ту же секунду перед глазами полыхнуло алым, словно в лицо плеснули кипящей кислотой. Склеры этнарха мгновенно заволокло непроглядной чернотой. Чистая разрушительная сила ударила багряными фосфоресцирующими трассерами во все стороны, собираясь в плотный пучок глубоко под землей, точно самонаводящаяся ракета.

— Выблядок Бездны! — Инфирмукса трясло от ярости и душащего ужаса, что под его ладонями — уже труп. Головой он понимал, что Кайроса, вероятно, пока лишь парализовало, но вспыхнувшую лавину ненависти было не остановить.

— Инфирмукс! Это... слишком... — только и успел прошелестеть в голове Эреб.

Ах, если бы они находились на Некроделле! Древняя хтоническая клятва, данная в день начала мятежа, связывала его непреложным законом: из двух зол всегда выбирать меньшее, ставя сохраненные жизни своего народа выше любых личных амбиций. Но здесь, на территории Эско, эта клятва не работала.

И грянул взрыв.

Пространство взвыло, раскалываясь алыми векторами. От эпицентра слепая энергия хлынула из-под земли на соседние здания, где еще развлекались вампиры, затем дальше — к поместьям кровососов, улочкам простых граждан, погребая под собой целые кварталы в атомной мясорубке.

Он правда не собирался бить настолько сильно. Но вспышка ярости, это невыносимое неистовство словно сорвало чеку. Когда багряная пелена перед глазами чуть рассеялась, он понял, что они стремительно падают. Прямо на край расползающейся гигантской котловины. Всё тело Инфирмукса скрутило судорогой от магического истощения. Вены на руках, ногах и животе вздулись чернотой, она ползла по вискам и стягивала кожу вокруг глаз.

— Я держу! — взревел Эреб, клубами мрака материализуясь аккурат под падающим Кайросом.

Хтон умел менять размеры, и его максимальная форма вполне могла выдержать создание покрупнее дракона. Крылья Кайроса безвольно обмякли, опустившись по обе стороны от черных ребер Эреба, словно накрывая их похоронным саваном.

— Ты, я смотрю, решил оттоптать хребты всем местным правителям! Может, махнем на Диморталис, там еще кого-нибудь подорвем?! — в голосе Эреба плескалась такая безумная вереница эмоций, что можно было принять это за нервный смех. Но в хтоническом резонансе Инфирмукс улавливал отнюдь не веселье.

— Нам нужно укрытие... — прохрипел этнарх, едва удерживаясь на чешуе. — Эреб, любая пещера, нора... забиться куда угодно на ближайшие сутки. Быстро. Как можно быстрее. Я не лекарь... Я не смогу его исцелить... Его надо вернуть в человеческую форму!

— Нет... — мрачно отозвался Эреб. — То, что он сейчас в драконьей, его и спасет. Такую колоссальную тушу паралич будет захватывать медленно. До сердца доберется не так скоро.

Хтон накинул на них непроницаемый полог невидимости. Спустя пять десятков миль бешеного полета они рухнули в глубокий подземный грот. Кайрос тяжело осел на влажные камни — паралич уже мертвой хваткой сковал его задние лапы.

Один из спасенных, тот самый перламутровый юноша, вдруг шагнул вперед.

— Я знаю, как это снять! Моя кровь и чешуя выжгут эту дрянь. Но пить сырой нельзя, нужен отвар. И главное... — мальчишка сглотнул. — Зелье не сработает на такой колоссальной массе. Лорда необходимо вернуть в человеческую форму!

Потянулись мучительные часы. Инфирмукс превратился в одержимого стража. Он ловил каждый шорох у входа, кипятил над костром кровь юноши, разбавляя её травами из своего пространственного кармана, и раз за разом приносил ледяную воду из подземной реки. Он поил огромного зверя, успокаивающе оглаживая каменеющую чешую на скулах.

Пальцы скользнули выше, зарываясь у основания обсидиановых рогов. Инфирмукс несильно, но настойчиво потормошил его. Прямо под рукой, на влажных камнях, исходил терпким паром походный котелок с готовым отваром. Спасение было совсем рядом.

— Кайрос, — голос этнарха прозвучал хрипло, но удивительно ровно, пробиваясь сквозь натужный звериный гул, клокотавший в груди дракона при каждом вдохе.

Ящер тяжело выдохнул, выпустив из ноздрей слабую струйку горячего пара. Инфирмукс подался ближе и провел ладонями по огромным, подрагивающим векам. Глаза Кайроса закатились; казалось, он погрузился в глубокий сон, но Инфирмукс догадывался: сейчас Чума тратит все оставшиеся силы, чтобы сдержать расползающуюся по тканям смерть.

— Тебе нужно обратиться обратно, — негромко попросил мятежник, продолжая медленно, ритмично поглаживать жесткую броню над его глазами. Идеальный контроль дал трещину.

— Перекидывайся. Слышишь меня? Возвращайся.

Он склонился к самой морде ящера, зашептав почти в отчаянии:

— Кайрос, тебе нужно сменить форму. Пожалуйста. Давай. Кайрос, умоляю тебя. Мы сварили лекарство, но если ты не вернешься, оно не справится с такой массой... Ты умрешь, если останешься лежать вот так. Кайрос... Пожалуйста!

@Нюва

ладно, уговорила х)

@Нюва

я подумаю х) мне кажется я слишком стар для этого х))

@Нюва

я потыкал лист создания персонажа
я заебусь пока создам всех НПЦ для игры
там анкета больше чем на Аркхейме xDDDD
шо так сложно то? х)))

@Сусанна

Да!

Грохот снарядов, обрушивающихся на энергетические щиты големов, слился в сплошную, давящую кокофонию. Свет барьера опасно тускнел с каждым новым залпом. Приказ Сейрана был предельно ясен — бросать всё и уходить телепортом, пока кольцо Хранителей не сомкнулось окончательно. Но уходить с пустыми руками, когда в лапах Висмута трепыхался живой «язык», было не в правилах Симбера.

Отступая под прикрытие каменных гигантов, Симбер вплотную приблизился к пленному инженеру. Времени на долгие допросы не было, да и кричать сквозь грохот канонады было бессмысленно. Легат действовал жестко и быстро. Его сознание ментальной иглой вонзилось в паникующий разум талитхтовца. Симбер не искал глубинных тайн — ему нужны были ключи. Базовые пароли, шифры сквадов, кодовые слова, способные в будущем облегчить взлом систем и обход протоколов безопасности. Инженер попытался сопротивляться, но шок и боль сделали его разум податливым. Симбер успешно взломал ментальные барьеры, вырывая фрагменты данных из кратковременной памяти врага. Не факт, что нужные, но об этом они подумают позже. Что именно он получил, предстояло проанализировать позже, но захват информации прошел неплохо.

Разорвав ментальный контакт, этнарх резко развернулся к периметру. Турели, завершая свои экстренные протоколы восстановления, готовились обрушить на них новую волну огня. Симбер снова сформировал энергию электрического заряда. Однако усталость и пульсирующая боль от недавнего ранения дали о себе знать — концентрация дрогнула. Выпущенная молния сорвалась с пальцев, но вместо ветвистого, сокрушительного каскада получился лишь одиночный разряд. Трескучая дуга ударила только в самую ближайшую турель, оплавив броню и выбив сноп искр, но до остальных установок не добралась, рассеявшись в воздухе.

— Уходим! — рявкнул Симбер, бросаясь к тяжелому фургону, где уже находились Сара и Баргенэр.

Легат запрыгнул в транспорт, тяжело приземлившись на металлический пол. Внутри машины грохот внешнего боя звучал чуть глуше, но вибрация от близких разрывов отдавалась в каждой стенке. До того, как они выполнят приказ Сейрана и совершат пространственный прыжок на следующую точку, нужно было убедиться в боеспособности группы.

Симбер поднял взгляд на наргдалита. Охотник тоже успел принять на себя ударную волну, когда инженер пытался отбиться дикрайзером. Мужчина быстро оценил состояние союзника, отбрасывая в сторону лишние эмоции.

— Ты как, Барг? — коротко спросил Симбер, перекрывая шум фургона. — Лечение нужно? Могу подлатать перед прыжком.

В этот момент ожила система связи. Голос Сейрана, дублирующий данные с «Бублика», разрезал относительную тишину салона: Хранители. Плотное кольцо с севера. И во главе сквада — «Геноцид».

Симбер замер, быстро прокрутив в голове полученную от командира информацию. Десяток Хранителей, ведомых машиной такого класса, — это не просто угроза. Это каток, который сомнет их щиты, если они замешкаются хотя бы на лишние десять секунд. Приказ гласил телепортироваться, и это было логичным тактическим решением, чтобы не увязнуть.  Уходить — значит отдать инициативу врагу и позволить «Геноциду» продолжить охоту.

Симбер посмотрел на Сару, чьи конечности уже лежали на панели управления фургона, а затем снова перевел тяжелый взгляд на Баргенэра.

— Уходить от «Геноцида» можно долго, я думаю, он все равно приведет за нами свой сквад на новую точку. Тем более, как я понял, он обнаружил наших роботов и через запрос добавления в сквад поставил на них метку. Предлагаю скорректировать план. мы можем попытаться перехватить управление над Геноцидом. Взломать сквад или хотя бы внести критический сбой, пока они стягиваются. Риск высок, но если мы дезориентируем Хранителей сейчас, мы лишим врага его главного козыря в этом секторе. Хотя, возможно, нам стоит выбрать более удачную точку для сражения.

Он говорил быстро. Окончательное решение все равно оставалось за Сейраном, но Симбер как опытный боец не мог не предложить возможность превратить отступление в контрудар.

https://arkhaim.su/index.php?topic=3799.msg822709#msg822709

в незавершенные пожалуйста.

СООБЩЕНИЕ ОТ АДМИНИСТРАЦИИ

Готово

Чибировался, спасибо братишке Кайросу

@Кайрос

Тот непомерный груз, который Эленмари взвалила на свои плечи, тенями залег на глубине её зрачков, а Инфирмуксу только и оставалось, что быть немым свидетелем того, как она пытается с ним справиться, при этом не разрушившись. На её лице отпечатались тяжёлые думы, в которых Инфирмукс нет-нет, да и узнавал своё собственное отражение: чувство вины, обречённость, необходимость действовать несмотря на то, что под рёбрами извергается вулкан боли и перед глазами всё красно. Она скрывала лицо, будто желая хотя бы на секунду спрятаться от необходимости принимать решения, которые ещё на шаг отдаляют её от того мира, который она мечтала построить. Или... это Инфирмукс перекладывает свои собственные грехи и проекции на её молодой и такой цепкий разум?

— Тебе тоже придётся выйти к вестникам и принять участие в этом, Инфирмукс...

Наконец-то они остались наедине. Весь блеск драгоценностей, роскошь тканей — всё это меркло на фоне её перламутровых глаз и того облегчения, что на секунду озарило её лицо.

— Я уже продумываю, что сказать. Тебе не нужно подбирать слова, чтобы убедить меня участвовать, — кивнул Инфирмукс. — Пусть я и не слишком большой мастак по части тонких интриг, но враждующие кланы везде одинаковы. Мне тоже по долгу... — здесь он на секунду запнулся, потому что сказать «по долгу службы» было бы, наверное, слишком смешно; в конце концов, он не состоит на службе у одного государства, — моего выбора приходится вести подобные игры. Да, мне всё понятно. Этим решением ты сразу убиваешь двух зайцев: с одной стороны Коалицию, с другой — заказчиков убийства, за которыми, как я считаю, стоит Малакор. Не берусь утверждать с абсолютной уверенностью, но он выглядит как человек, способный ради наживы поступиться любыми союзами. К тому же, это случилось ровнёхонько под тот момент, когда твой отец довольно чётко обозначил на совещании главнокомандующих, что не позволит продвинуться войскам ни на пядь земли. Можно было бы сказать, что это слишком очевидный ход. Но часто бывает, что не нужно искать сложности там, где руководствуются законами военного времени.

— Инфирмукс, ты смог отдохнуть этой ночью? — её нога дрогнула, собираясь сделать шаг.

Его хвост едва заметно вильнул, готовый скользнуть к её щиколотке, а сам он уже вдохнул, чтобы ответить что-то вроде: «Конечно, принцесса, мне для сна хватает одного часа». Но в следующую секунду она дёрнулась назад всем телом так, словно от внезапного удара невидимым хлыстом.

Наверное, будь Инфирмукс чуть менее опытен и умудрён жизнью, он мог бы даже затаить обиду, что она пренебрегает его обществом — словно ступить ближе или обнять его вызывает у нее брезгливость. Но он знал, насколько сильно довлеют над уже почти наследной принцессой Эниолиса жёсткие устои её кланов. Они возбраняют практически любые личные жесты при высокопоставленных лордах, словно в каждом из этих движений скрыта невозможная интимность. Словно они не просто хотят стать на шаг ближе или обменяться невинным касанием рук и хвоста, а предаться непотребствам прямо на нагретом солнцем мраморе.

— «Постарайся так не дёргаться», — телепатически, в виде лёгкой дружеской подначки, произнес Инфирмукс. — «А то ещё, чего доброго, архивариус подумает, что прервал какую-то нашу особенно личную сцену. А люди его профессии очень внимательны, их мозг заточен на то, чтобы замечать и фиксировать детали. Лучше всегда делай вид, что так и было задумано...»

И всё-таки эта очаровательная реакция согрела его сердце, потому что в Эленмари всё ещё была жива та девочка, которая пусть и умела идеально держать лицо, но далеко не во всех ситуациях. Как, например, сейчас.

— Количество и качество стражи — это понятно, как и детали о защитных печатях. Это всё является информацией под грифом секретности, чтобы не распространять особенности системы безопасности главных лиц государства. Но позвольте узнать, чем продиктована необходимость скрывать информацию о яде? — Инфирмукс спросил это без задней мысли, просто прикидывая в уме, какой простор для политических манипуляций это открывает, если никто в обществе не будет знать, что именно это был за яд и как быстро он убил бы принцессу. — И еще момент. — добавил он, возвращая свитки. — Попытка хтоника придать красочности своим подвиги обычно встречает сильное сопротивление. Нас и так-то не любят за лишнюю... хм... пафосность, —полуулыбка тронула губы, обнажая заостренные клыки, — Будет не очень эффективно, если я сам начну выпячивать этот момент. Такое работает плохо. Здесь подойдёт кто-то менее заинтересованный, как предложила принцесса в лице стражи. Я же подам эту информацию с немного другим акцентом.

Инфирмукс пролистал бумаги, которые ему передал архивариус, при этом больше бросая взгляды на обеспокоенную принцессу, которая сейчас почему-то выглядела особенно несчастной.

— «Эленмари», — не выдержав этого взгляда, он посмотрел на неё в упор и изобразил на лице что-то среднее между ироничной насмешкой и театральным ужасом. — «Почему ты смотришь на меня так, будто вот-вот мне выклюют глаза твои костяные вороны? Ей-богу, надеюсь, я не настолько жалко выгляжу со свитками в руках. Я никогда не дружил с бюрократией, но искренне полагаю, что у меня не всё так плохо...» — на последних словах его губы тронула улыбка.

Атмосфера была не из лучших. Словно серпентарий выпустили в белые палаты, и теперь каждый пытался урвать себе кусок, а тушей неубитого зверя были те самые детали, которые все так хотели обсудить.

— Это правда, что вы сожрали глаза наемного убийцы, как полагается по древним традициям Климбаха?! — совсем юный стажер, пытаясь прославить своё имя эпатажными вопросами, выкрикнул с места раньше, чем вообще дали хоть кому-то слово.

— Соблюдайте регламент пресс-конференции! Каждому изданию и средству массовой информации предоставлен свой лимит. Придерживайтесь того перечня вопросов, который был заявлен изначально, и не отходите от темы, — строго осадил ведущий.

Возле Инфирмукса стояли бутылка воды и стакан. Смотря сквозь эту прозрачную воду на полностью заполненный зал, он поймал себя на мысли, насколько всё-таки превратна к нему судьба. Вынужденный постоянно балансировать на пересечении миров, между цивилизацией и абсолютной дикостью... И самое ироничное — ещё не знаешь, какое общество более жестоко. Звериные законы, которых он придерживался, будучи совершенно один в диких джунглях Климбаха, казались ему куда проще и гораздо честнее, чем любое светское государство. Там, если тебя собирались жрать, никто не делал вид, будто хочет стать твоим другом. А здесь — да.

Сделав глоток воды, Инфирмукс активировал артефакт громкой связи и, выдержав короткую паузу, заговорил:

— Я знаю, какие ходят слухи о событиях, что чуть было не принесли беду всему королевству. Ассасин действительно был из «Серой тени», мне и моим солдатам уже доводилось сталкиваться с их братией. И я действительно успел чудом. Убийцы гильдии славятся тем, что их нанимают на ликвидацию особ королевских кровей, здесь Эниолис не уникален. Эшелоны «Серой тени» берут заказы даже на членов императорской семьи. Так что мы не имеем права недооценивал врага, особенно если учитывать, как сильно эта гильдия дорожит своей репутацией. Пытаясь выполнить заказ, они ничем не погнушаются. Принцесса будет находиться в опасности даже в своей спальне и в окружении огромного конвоя.

Он сделал еще одну паузу, чтобы закончить:

— Но пусть те, кто стоит за этим заказом, услышат меня очень ясно. Каждый, кто попытается лишить Эниолис его будущего, захлебнется собственной кровью. Мои люди встанут на границах. Мы поможем вашему королевству сохранить верность мирным пактам, чтобы вам не пришлось разрушать собственные идеалы и отвечать подлостью на подлость. И поверьте: убивать тех, кто угрожает принцессе, её родным и верным подданным Эниолиса, моя стая будет без всякой пощады... — с языка чуть было не сорвалось «и без оглядки на чужие законы».

— Независимый обозреватель Талассии Фэавэн Наириэль, Ваше Высочество! — звонко выкрикнула молодая эльфийка, опередив конкурентов. — Учитывая, что нападавшие смогли обойти дворцовую стражу, ходят слухи о предательстве в высших кругах. Подозреваете ли вы кого-то из союзников короны или Коалиции? Кому настолько невыгодно влияние лорд-генерала Инфирмукса на вас и Его Величество?

@Нюва

Покушать купим вкусного, чтобы не помереть с голоду 🤣 и с других персов поиграем)))

@Нюва

Поверь, так лучше.

Хотя мне конечно тоже хочется играть эти темы от любимого перса. Я ж тоже человек.

*обнимашит*

Так что просто обнять и простить.
И не кусай больше болюче! 🤣

@Нюва

*автор орет*
Х))

@Нюва

Джемовый автор, который меня пишет.
А я моногамный.
🤣

@Нюва

Эй! Нет у меня любовниц! Я моногамный.

*нежно кусь-кусь*

@Нюва

@Кирион уже не первый раз там) интересное зрелище )

Чёрное пламя ударило из распечатанного грота, прошивая пространство некротическим жаром и оглушительным треском. От него веяло потусторонним холодом — мерзкое, липкое ощущение на коже, которую словно одновременно сжигали и замораживали. Мятежник метнулся наперерез, накрывая себя и Наэрхиду магическим барьером. Ревущий вал огня вскипел, разбиваясь о невидимый щит, и бурлящим потоком обогнул их, чтобы с грохотом обрушиться на полуразрушенную арку за спиной.

Отразив залп, Инфирмукс ринулся в гущу тварей. Его костяной хвост превратился в размытую чёрную плеть, крошащую ребра и сминающую гнилую плоть. Этнарх бил точно и жестоко, пропуская лезвия ржавых клинков в миллиметре от своей брони. Перехватив руку нападающего скелета, он вывернул сустав, швырнул нежить на наступающий ряд и мощным ударом ноги впечатал следующего мертвеца в стену, оставляя на камне кроваво-грязный след.

Им приходилось прорубаться сквозь бесконечные ряды тел. Под ногами хрустели кости, а леденящий вой высшей нежити сводил с ума. Воздух, пропитанный ядовитым пеплом, оседал в лёгких болью. Обсидия разила врагов с пугающей скоростью — казалось, не было этих долгих веков мучительного плена. Мгновение — и закованный в броню громила рухнул к её ногам. Его тяжёлая булава с грохотом впечаталась в камень рядом с отрубленной головой другого мертвеца.

Время использовать поддержку. Инфирмукс на ходу закинул в рот пару капсул с сушёными шляпками некрозиса и сразу же запил их терпкой вытяжкой живодрева из небольшого флакона, прихваченного с базы. Горечь обожгла гортань, но мгновенно разогнала кровь, кратно усиливая хтонические и некромагические способности. Резерв вспыхнул, позволяя вырвать из чужих рук контроль над частью вражеской стаи.

— Половина останется на мне. Тех, кого смогу удержать, — рыкнул Инфирмукс. Поток его воли ударил по сознанию уязвимых мертвецов.

Двое сравнительно свежих трупов, скорее походивших на раздутых зомби, содрогнулись. Подчиняясь магии этнарха, их ткани резко усохли и уплотнились, превращая тела в послушные смертоносные марионетки. В лохмотьях одного из них Мятежник намётанным глазом уловил элементы тактической разгрузки, а на иссохшем запястье блеснул армейский прибор.

— Либо сюда не посчастливилось загреметь агентам внешних миров, либо это наёмники ЧВК. Кто бы мог подумать, что они сунут нос в Орден богини на Климбахе... — Инфирмукс кивнул на почерневшую руку зомби. — Видишь тот экран? Климбахский дозиметр. Солдаты Корпоративного Режима замеряют такими радиацию.

Стрелка на разбитом циферблате едва подрагивала в зеленой зоне. Радиационного фона здесь не было — они находились далеко от столицы Некроделлы.

Голос из темноты не застал его врасплох. Этнарх с самого начала считывал тяжёлую ауру чужого некроманта, дёргавшего мертвецов за ниточки. Враг обладал немалой силой — даже с допингом перехватить контроль над десятком тварей оказалось адски трудно.

Мятежник слушал тираду Тильвира с откровенным презрением, как и сама богиня. Шагнув к Обсидии, он положил обжигающе горячую ладонь ей на плечо в знак молчаливой поддержки.

— Я завою силу для себя любой ценой! Какое жалкое оправдание для той, кто провел восемьсот лет в кандалах, как побитая псина! — рассмеялся Тильвир, и его смех эхом отразился от стен оскверненного храма. — Где была твоя «свобода», когда из тебя выкачивали силу на алтаре? Если ты такая всемогущая богиня, почему ты пала от рук простых смертных?! Ты слаба, Обсидия. Твои идеалы — это просто красивые сказки для идиотов. И идеалы Мятежника тоже. Вы стоите друг друга. Мусор.

— Охереть, давненько я не видел чего-то настолько жалкого, — Инфирмукс хрипло рассмеялся, но лицо его оставалось хищным, а взгляд — холодным и цепким. — Значит, силёнок тебе не хватило? Обиделся на свою богиню, разнылся и побежал под руку к Уроборосу! Истинный Бог? Без хозяина с плёткой никак не выходит морду от асфальта оторвать? А, хтон с тобой.

Этнарх чуть сильнее сжал плечо демиурга, чувствуя, как под кожей бьётся её гнев, и бросил на неё короткий взгляд.

— Наэрхида, забей на этого урода. Я знаю, как погано, когда тот, на кого ты возлагал большие надежды, втыкает нож в спину. Но по моей статистике, даже если ему просто промыли мозги рунами, такую дрянь проще убить, чем спасти.

Он снова повернулся к паладину, склонив голову:

— Эй! Как там тебя, Тильвир? «Гордый клинок»... Благородное погоняло. Скажи честно, Уроборос просто пообещал тебе власть и место у своей кормушки, или ты с самого начала был дешёвой шлюхой, готовой лечь под любого, кто поманит блестяшкой?

— Ты смеешь лаять на меня, уличная псина?! — лицо Тильвира исказила гримаса чистой, неконтролируемой ненависти, а мёртвое пламя в его руках вспыхнуло ярче. — Она кормила сказками о «высшем благе», пока мы подыхали за её храм! Её последователи стали моими безвольными марионетками, идеальными рабами, которые никогда не предадут. Вот во что превратилась её свобода! Уроборос не покупал меня, он открыл мне глаза. Он дал мне настоящую силу, ту, которую эта лживая сука прятала от нас! И сейчас этой самой силой я вырву твой грязный язык, Мятежник! Посмотрим, сколько спеси в тебе останется, когда твои собственные кишки будут намотаны на твой же хребет, а Обсидия снова окажется в цепях. Взять их!

Лицо Тильвира исказилось от ярости, и он резко опустил посох, отдавая ментальный приказ. Орду мертвецов словно сорвало с цепи. Они хлынули вперёд сплошной, рычащей волной, но Инфирмукс ожидал чего-то подобного. По его некротическому приказу перехваченная нежить — включая тех двух трупов в разгрузках — рванула наперерез своим же бывшим «сослуживцам».

Храм содрогнулся: гнилая плоть врезалась в гнилую плоть. Омерзительный хруст ломающихся костей, треск рвущихся сухожилий и лязг ржавого железа слились в единую какофонию. Умертвия Инфирмукса, накачанные его магией, дрались со звериной свирепостью. Один из перехваченных наёмников вцепился зубами в горло бронированному скелету, отрывая куски высохших мышц и стирая в труху кости, пока другой голыми руками ломал позвоночник подоспевшему мертвецу. Но тварей Тильвира было слишком много — они давили массой, погребая марионеток Мятежника под собой.

Инфирмукс ворвался в эту мясорубку, прикрывая фланг Обсидии. Его костяной хвост снёс головы сразу троим, осыпая каменные плиты под ногами чёрной крошкой и густой кровавой слизью. Отразив выпад очередного упыря и пнув его прямо в клубящуюся толпу, Мятежник повернул голову к демиургу. В его глазах горел фанатичный азарт боя, а голос перекрывал стоящий вокруг гул.

— Наэр! — крикнул он, отсекая руку потянувшемуся к ней скелету. — Твой бывший ручной пёс знатно накачался скверной! Остальные шесть паладинов тоже легли под Уробороса, или этот один такой одарённый?!

Он перехватил копьё, пробивая грудную клетку здоровяка, пытавшегося обойти их сбоку.

— Как быстро попасть к энергетическому ядру?! Если мы его перегрузим или разрушим, вся эта труповозка осыплется пеплом, а Тильвир лишится подпитки! И ещё... — Инфирмукс оскалился, тяжело дыша. — Я могу держать эту гнилую толпу ещё какое-то время! Хочешь сама выпотрошить предателя, — хтоник не мог позволить себе забрать чужую добычу, — или мне заняться его фаршировкой, пока ты расчищаешь путь к хранилищу?!

@Кайрос

да вот так:

https://www.sb.by/articles/tselyy-god-po-nemu-skuchaem-za-chto-rekonstruktory-i-turisty-lyubyat-rytsarskiy-fest-v-mstislavle.html

Как же я устал за эти два дня. Зато побывал на рыцарском фесте.

Цитата: Эленмари от 01-08-2026, 23:49:31

Колыбельная от Эленмари Инфирмуксу (до аннигиляции хтоном)

Переведите @Эленмари

300 кристаллов в знак моего неудержимого восторга

вы видели эти стикеры *О*

СООБЩЕНИЕ ОТ АДМИНИСТРАЦИИ

Готово

— «Конфликт политики и крови, вот как это называется...» — мысленно отозвался Инфирмукс. Он больше следил за тем, чтобы Шантитус не рухнул на холодный камень, чем за обстановкой. — «Старший — лоялист Уробороса. А сам Эльмаран, хоть формально и ходит под Империей, постоянно заигрывает со всевозможными мятежными ячейками. На одной из подпольных сходок имя Эльмарана звучало несколько раз — как того, кто может посодействовать. Собственно, так я его и нашел. Или он меня. Младший сын, как я теперь понимаю, поддерживает взгляды отца на то, как должна развиваться империя... Понимаешь? Жизнь в кланах намертво переплетена кровью. Это самое важное для них. Мы связаны Зовом, они — родством. Потеря даже одного сына — всегда тяжелый удар. Но удар станет куда болезненнее, если к этому причастен старший. А это уже раскол...»

— Очень хочу, — честно ответил вслух Инфирмукс на предложение искупаться, — но боюсь упустить периметр. К тому же, мне нужно разложить энергокамни, чтобы твой резерв восполнялся быстрее.

В лицо прилетела горсть брызг.

— Эй! Ты это что, в меня водой плеснул!? — Инфирмукс рассмеялся и, с силой ударив по воде ладонью, направил ответную волну в сторону Шантитуса. Но тот уже с головой ушел на дно. — Какой ты всё-таки наглый, — довольно заключил хтоник, наблюдая за умиротворённым расслабленным лицом друга сквозь полупрозрачную толщу.

Энергокамни, делясь белесым свечением, лежали на плечах ильтенора, словно разгорающиеся во тьме протуберанцы. Постояв немного у бортика и понаблюдав за магистрассой, колдующей над Вэйшеном, Инфирмукс медленно выдохнул. Казалось, стоит хотя бы на секунду отвернуться, уделить мгновение собственным ранам — и небеса рухнут им на головы. Но боль брала своё.

— Подвинься. Сейчас станет тесно. Мне нужно промыть крылья.

Он избавился от остатков одежды ещё перед погружением. Теперь за его спиной распахнулись огромные крылья с выдранными, слипшимися от крови перьями и зияющими рубцами. Подтащив к самому краю чашу с постамента, Инфирмукс щедро зачерпнул хвостом кристаллы-накопители и сыпанул их в бассейн. Вода жадно запузырилась, приобретая насыщенный лиловый оттенок. Цвет тут же пошел алыми разводами, стоило Инфирмуксу опуститься на дно и обвить ноги кольцами костяного хвоста. Магический источник действовал безотказно, мгновенно растворяя грязь, запёкшуюся кровь и чужие ошмётки.

Раны на крыльях невыносимо защипало. Инфирмукс зашипел, пуская под водой пузыри — какая-то злая ирония крылась в том, что терпеть боль этнархской части тела было сложнее всего. Переждав первый шок, он вынырнул, чувствуя, как уходит мышечный спазм. Пришлось устроиться немного в стороне, чтобы распластать повреждённые крылья по дну, но даже так мокрые перья мягко касались боков и бёдер Шантитуса.

Когда воздуха перестало хватать, Инфирмукс вынырнул, и вдруг увидел на расстоянии вытянутой руки чужое лицо. Лицо... друга? Можно ли так назвать того, кто недавно тебя пытал?

«Но он же спас меня, — неприятным эхом отозвался внутренний голос, цепляясь за братскую связь. — Не ушёл. Рискнул своей жизнью. Будто это можно легко забыть, вычеркнув момент, когда тебе в глотку лили токсичное масло...»

Зрение сфокусировалось. Инфирмукс резко ударил крыльями по воде, отшатываясь назад. Его костяной хвост рефлекторно хлестнул вперед, мертвой хваткой скручиваясь вокруг талии ильтенора, едва не оставляя синяки на ребрах. Перед ним был не Шантитус. Тварь, смотревшая на него чужими глазами, не имела с ним ничего общего.

«Как там его звали...» — пронеслась мысль. Хтоник вглядывался в чуть искажённое лицо, тот выглядел так, будто прикидывал, с какой части тела начнет потрошить этого гостя.

«Грайн... — лениво подсказал Эреб, перекатываясь в ментальном пространстве разума огненными кольцами. — Чего напрягся? Зверь просто вышел познакомиться».

— Грайн... — процедил Инфирмукс сквозь стиснутые челюсти, готовый к броску. Подобные разговоры с бешеными сущностями всегда были короткими — он сам нередко бил ментально первым, чтобы урезонить агрессора. Разжав кольца хвоста, Инфирмукс позволил сущности ускользнуть. — Ты собираешься их выпотрошить? А сам Шантитус как относится к этому смелому решению?

Но ответа он не получил — чужой хтон уже скрылся на глубине, затаившись. Не успел Инфирмукс перевести дух, как Шантитус снова оказался рядом, опершись на бортик, и поделился новостью о провалах в памяти. И новость эта была по-настоящему паршивой.

— «Ты про того урода в тоннелях? Или это началось позже?» — голос Инфирмукса звучал тихо, словно он боялся, что их могут подслушивать. — «Когда я тебя вытащил из храма, до того как отпоить, ты тоже провалился... не знаю, как описать. В какую-то пространственную прострацию. Твой мозг работал на пределе физических возможностей. Я ментальный маг — пока не гранд, но работаю над этим — и я чувствовал твои импульсы. В тебе словно открылась Бездна, в которой кипят процессы, невидимые глазу. Возможно, атака того мутанта разворошила равновесие... Что именно запускает эти провалы? Боль? Магическое истощение? Или когда ты пытаешься вспомнить что-то конкретное об Ордо? И... Когда ты отключаешься, ты наблюдаешь за происходящим со стороны, или это полная темнота? Ты уверен, что это просто провалы, Шантитус? А не закладки, которые тебе поставили в Ордо? Акеха тебя... Вскрывал ментально?»

Он оборвал мысль, помрачнев. Костяной хвост Инфирмукса скользнул под водой, плотно обвиваясь вокруг щиколотки Шантитуса, словно заземляя его на месте.

— «Если ты решишь перегрызть мне глотку, я убью тебя, Шантитус. У всех внутри свои демоны, но я уже говорил: я не прощаю предательства. Слишком высока цена. Если ты будешь не в своём уме — я силой вправлю тебе мозги. Если под чужим контролем — сделаю всё невозможное, чтобы вернуть тебе рассудок. Но если ты предашь меня сам...»

Хвост медленно пополз выше. К колену, туго обхватывая бедро. Острый, смертоносный кончик без боли, но с явным давлением уперся в плоть — ровно туда, где пульсировала бедренная артерия.

— «Я убью тебя. Так что держи свои клыки при себе».

Разжав смертоносные объятия, Инфирмукс резко поднялся. Вода шумным потоком скатилась с плеч, окатив друга брызгами. Встряхнув крыльями, он направился прямиком к Эльмарану.

— Эльмаран. Открой барьер на несколько...

Он не успел договорить. Элементаль обернулся первым — бледный, с потемневшим взглядом, в котором читалась откровенная паника. — Стража по секретному каналу передала... У западного крыла убиты пятеро! Им буквально вскипятили головы! Мозги потекли из ушей, глаза полопались от давления... Никто не понимает, что это за магия! Это... Это ликвидаторы Уробороса?! Вы их привели?!

Его лихорадочный взгляд метался между Шантитусом и Инфирмуксом. — Они пришли за вами!

Инфирмукс шагнул вперед, инстинктивно закрывая собой ильтенора. — Если ты сейчас скажешь нам убираться, я пробью тебе левый висок, — ледяным, давящим тоном отрезал он. — Мой хвост войдет под углом и выйдет из-под правой челюсти, и даже твоя целительница ничего не пришьёт. Это первое. Это не ликвидаторы Империи, это ищейки Акехи — второе. И третье: ты сейчас же откроешь внешний барьер ровно на три секунды. Иначе твоих людей продолжат вырезать, как племенных свиней. Понимаю, страшно, но я уже спас твоего ребёнка. Я держу слово.

Оскалившись, Инфирмукс рявкнул: — Живо, я сказал! Открывай барьер! Это приказ, твою мать!

Пространство всколыхнулось. Щит на секунду истончился, соединяя их с внешним миром — сверхчуткий слух хтоника даже уловил далёкие отголоски боя наверху.

Секунда. — «Тебе надо подсветить аурой, Шантитус! Давай! Они ищут тебя!»

Вторая. Третья.

— Я же говорила, что барьер дрогнет. Я поймала его ауру, Иши.

— Вижу. И они нас уже ждут. Идем аккуратно, сестра. Этот Красный собирается драться насмерть.

Клубы пространственного смога разорвали ткань реальности. Из образовавшейся воронки, с высоты двух человеческих ростов, вывалилась девчонка, а следом — её брат. Они не рухнули на пол мешками, а приземлились на ноги с бесшумной грацией хищников.

Инфирмукс рывком вылетел из воды. В следующую долю секунды его тело покрылось плотной угольно-чёрной хитиновой бронёй из тысяч составных пластин. Это была не потеря контроля и не состояние берсерка. Это была его хтоническая форма, готовая к бойне.

— Акеха послал нас за вашими головами. Но нам плевать на приказы Ордо. Снимай печать с моего брата. Сейчас же. Выполнишь уговор — и мы просто уйдем. Попытаешься нас убить — и метка сработает вместе с нами. Акеха узнает, где мы погибли и найдет вас. — громко крикнула Клео.

Иши чуть повел плечами, словно стряхивая фантомную боль от яда. Его взгляд впился в Шантитуса.

— Если я сдохну от твоей печати, Клео пустит вас обоих на лоскуты. Снимай проклятье.

@Свора

ГСПД, тут есть кто-то, кому нужны мои трусы?

@Кайрос

"трон" это метафора
сам он мне не нужен х)

@Кайрос

Трон не отдам. Рубаху последнюю отдам. Трон нет. 🤣🤣🤣🤣🤣

Что-то съесть или выпить 5 раз. Любое кол-во постов. Но это должны быть разные виды пищи.

--- пьём с Рейнерис вино
--- пьём с Айне кофе и едим мясо
--- ем грибы и пью вытяжку из живодрева

>>> Цитаты

Цитата: Инфирмукс от 28-07-2026, 14:46:37Владыка неспешно разливал выдержанное рубиновое вино по хрустальным бокалам, один из которых тут же протянул Рейнерис.

Цитата: Инфирмукс от 28-07-2026, 21:21:07Острые черные когти некроманта выдвинулись из фаланг, подцепили ломтик вяленой хтонятины.

Цитата: Инфирмукс от 28-07-2026, 21:21:07Инфирмукс с наслаждением сделал глоток обжигающего кофе

Время использовать поддержку. Инфирмукс на ходу закинул в рот пару капсул с сушёными шляпками некрозиса и сразу же запил их терпкой вытяжкой живодрева из небольшого флакона, прихваченного с базы.

Описать использовать какой-то техники (электроника, бытовой прибор и т.д.) 3 раза. Разная техника. Минимум два разных поста.

--- у культистки был смартфон
--- коммуникатор Симбера
--- Климбахский дозиметр

>>> Цитаты

Цитата: Инфирмукс от 28-07-2026, 14:46:37Вскоре из потайного кармана он извлек небольшой смартфон и слегка удивленно вскинул брови. Это была модифицированная, дорогая модель с экстремально высокой степенью защиты — не та вещь, которую ожидаешь найти у простой прислуги в древних подземельях.

Цитата: Инфирмукс от 28-07-2026, 21:21:07Он на мгновение нырнул хвостом в пространственный карман и выудил коммуникатор Симбера — тот самый, на который Айне оставила послание. Щелкнула кнопка. Знакомый голос заполнил тишину спальни. Когда запись оборвалась, Инфирмукс небрежно бросил девайс на смятые простыни.

Видишь тот экран? Климбахский дозиметр. Солдаты Корпоративного Режима замеряют такими радиацию.

Острые коготки пробежались по его плечам к лопаткам — словно тонкие иглы, от каждого касания будоражащие кожу. Инфирмукс звонко рассмеялся, когда Айне притворно возмутилась и отстранилась.

— Только не говори, что забыла времена, когда плевалась от моей настойки! Впрочем, ты всегда была идеалом стойкости и молча терпела горечь. А вот кое-кого из наших соратников откровенно воротило. Так что это не столько дар, сколько тот факт, что я впервые дочитал рецепт до конца. — Разумеется, это была наглая ложь — свои рецепты Инфирмукс всегда составлял сам.

«Да-а-а, в тот самый день, когда ты наконец-то научился читать...» — лениво сыронизировал Эреб. В ментальном пространстве он скользил громадным скатом, незримо присутствуя рядом с дремлющей Сатуайхе.

— Я всегда умел читать, не начинай! — вслух отмахнулся Владыка. — Ты сейчас про которого из той прорвы архонтов Уробороса, на которых я тренировал кулинарные навыки? У меня всегда отлично получалось: снаружи черная корочка, а внутри — сок. М-м-м!

Он потянул на себя подушку, отвечая на ее шуточную атаку, но быстро отпустил. Забирать у Девы Клинка ее единственный «щит» он не собирался.

— Все там будем, — хмыкнул он. — Не седыми старцами, так павшими. И я надеюсь, эта битва будет славной.

Расслабленно откинувшись на подушки, Инфирмукс с наслаждением сделал глоток обжигающего кофе. Его хвост лениво играл с костяным хвостом Айне: то азартно переплетался кончиками, то мягко поглаживал по всей длине, считывая каждое движение. Острые черные когти некроманта выдвинулись из фаланг, подцепили ломтик вяленой хтонятины. В тот же момент Айне, лукаво качнувшись вперед, поднесла сушеное мясо к его губам. Инфирмукс принял угощение прямо из её пальцев, едва ощутимо мазнув клыками по ее коже — старый, не забытый ритуал.

— Он погиб так давно, — тихо произнес хтоник, прожевав. — А мы всё ещё боимся его тени. Уроборос... само имя означает цикличность, смерти и возрождения. Будто он и впрямь способен в нас прорасти.

Его взгляд — прямой и пугающе спокойный — застыл на глазах Айне. Не разрывая зрительного контакта, Инфирмукс медленно протянул руку и поднес к ее губам зажатый между когтями ломтик вяленого мяса, возвращая долг их старого ритуала. Только дождавшись, пока она примет угощение, он продолжил:

— Тот элитник... да. Симбер — это та часть меня, которая до одури боится саму себя. Разом это не вытравить, такова плата за стабильность. Может, однажды я его поглощу. А может, и нет.

Он на мгновение нырнул хвостом в пространственный карман и выудил коммуникатор Симбера — тот самый, на который Айне оставила послание. Щелкнула кнопка. Знакомый голос заполнил тишину спальни. Когда запись оборвалась, Инфирмукс небрежно бросил девайс на смятые простыни.

— Мы с тобой так похожи на него. Возводим стены в душе, трясемся, что посторонние увидят в нас чужую тьму. Мы делили кровь, раны, окопы и эту проклятую войну... но я бы поберегся думать, что она нас уже не убила. Я помню Айне, которую встретил впервые. И она была так же прекрасна, только сердце её еще не пряталось в стальном бункере. Но не могу сказать, что сам не стал таким же.

Их хвосты сплелись так плотно, что сквозь тонкий хитин он чувствовал каждый удар ее сердца, тепло кожи и едва уловимое движение позвонков. В этой игре не существовало времени — будто и не было минувших веков.

— Чего ты боялась там, в стенах своего Ласа-Тарер? — спросил он, чуть подавшись вперед. — Кровожадность Уробороса зиждилась на безумии и жажде абсолютной власти. Твоя же тирания росла из чего-то иного... чему я до сих пор не подобрал названия. И это пугает меня не меньше. — Он замолчал, делая еще один глоток. — В тебе никогда не было этой больной тяги заставлять всех ползать на коленях. Но... я помню. Помню, как ты винила меня. Нет, ты не говорила вслух, что мои методы предают то, за что мы сражались, но я слышал именно это. Будто я нарушил священную клятву.

На губах Владыки расцвела улыбка. Жуткая, больше похожая на оскал.

— Править оказалось дерьмовее, чем свергать императоров. Да, я одним из первых пустил на Климбах Азраил. Да, работорговцы все еще топчут наши земли, и... не поверишь, Империя до сих пор скупает живой товар. В какой-то момент я просто осознал: невозможно бороться с хаосом, когда им пропитан сам мир. Чтобы его сокрушить, мне пришлось стать им. А в такой битве нет победителей.

Инфирмукс поднялся, плавно облачаясь в привычные темные одежды из тонкой кожи и магического металла.

— Что в моих кошмарах? — эхом отозвался он. — То же, что и в твоих. Наверное. Я тону в океане, где на дне меня поджидают тысячи погибших из-за меня. Или... сижу на троне, а лицо у меня — Его. Лжебога. Это как падение без конца. Потому что такова наша реальность теперь. Было бы даже забавно посмотреть, наткнись ты на меня в таком сне. Что бы ты сказала? Только вот я до одури не хочу этого знать. Не стоит ковыряться в себе, когда боишься не отмыться от того, что там найдешь.

Рядом вспыхнуло алое сияние печати перемещения. Инфирмукс коротко рассмеялся, отгоняя мрак прошлого:

— Главное, чтобы местные власти не решили, будто Некроделла начала экспансию! Ты хочешь увидеть руины дворца? Ты уже бывала там после возвращения, или это первый раз?

Пространство распорола рифленая складка портала. По ту сторону вздымались изумрудные шапки пальм и погребенные под песком руины Ласа-Тарер. Море с глухим рокотом разбивало волны о почерневшие циклопические стены. Но некогда идеальный порядок бывшей столицы Шатрукса был осквернён.

Ветер принес не только запах морской соли, но и тошнотворную вонь едких благовоний вперемешку с гниющей плотью. Инфирмукс первым ступил на песок, и под его сапогом что-то хрустнуло — иссохшие костяшки, сплетенные в дикарский оберег.

На колоннах, когда-то внушавших трепет перед великим судом, теперь красовались искаженные символы, начерченные свежей человеческой кровью. В центре древнего комплекса громоздился изуродованный алтарь из ржавых клинков и битых черепов — кто-то превратил суровую память в святилище мясника.

В центре почерневшей от копоти плиты, словно крест на безымянной могиле, по самую рукоять были всажены клинки — точные копии тех, что были в руках Айне, будто извечные символы Девы Клинка. Сектанты лишь нагромоздили вокруг него свои мрачные подношения. Нетрудно было догадаться, кому был возведён этот алтарь. И кому здесь поклонялись.

@Кайрос

любые х) если с рыбой и не острые)

Филадельфия, с тунцом и игрой и т.п.)