И всё-таки она посчитала своим долгом объясниться. Инфирмукс понимающе улыбнулся: прояснять свои мотивы и логику поступков не являлось оправданием, скорее, Лаурентэ таким образом показывала готовность к сотрудничеству.
— Ради заветной цели никакие «сопутствующие потери» не могут оказаться слишком большими. Если появляется ощущение, что ты заплатил несоразмерно много, значит, цель не столь уж заветна. Я тоже пожертвовал ради Некроделлы многим. Поверьте, там далеко не один младенец.
Эстерхази придвинула к нему копии писем. Тот несколько секунд смотрел на ровные каллиграфические буквы; в его багряных радужках блеснуло жестокое предвкушение. Внимательно слушая то, что говорила Лаурентэ, он развернул первое письмо, быстро пробежался по строкам. Значит, это Данмарис сливал культистам местоположение мобильных отрядов в регионе. Новость неприятно обожгла под рёбрами, потому что Инфирмукс, хоть и видел в старом эльфе своего политического оппонента, но не предполагал, что тот продал свой народ культистам. А вот оно значит как.
— Я считаю свободу достаточной мотивацией, но большинство птиц, привыкших жить в клетке, на воле просто погибнут. Ключевое слово здесь — «большинство», и оно не имеет к вам никакого отношения. Вы отличаетесь от всех Эстерхази, кого я видел, хотя бы потому, что сейчас сидите здесь. Да, верно, прошлое остаётся в прошлом, — когда-то и он принял точно такое же решение, похоронив все мечты о нормальной жизни, превратившись из благовоспитанного аристократа в дикого скитальца, а затем и мятежника.
— Чтож, да будет так, — он отложил письмо и поднялся со своего места, оказываясь за спиной Лаурентэ. Её волосы ниспали на спину, закрывая шею. Пальцами убрал несколько прядей, уложив их на плечо, и коснулся лба; тёплая ладонь закрыла ей глаза. — Мне нужно ощутить вашу энергетическую сеть, — объяснил свои действия Инфирмукс; вторая его рука накрыла выступающие под белой кожей ключицы, надавив на ложбинку под горлом.
Инфирмукс приник к чужому сознанию осторожно, прекрасно зная, как сильно может навредить, если прорвётся грубой ментальной атакой даже в распахнутый разум. Магическая сеть её тела будто бы протестующие завибрировала, любое ментальное проникновение в той или иной степени грозило сознанию психической аннексией. Не желая того, Лаурентэ на чистых инстинктах могла атаковать его в ответ. Им погружение всегда ощущалось падением во тьму и приземлением разной степени мягкости. Тьма расступилась резко, отхлынув волнами и доставляя его в заданную точку. Безопаснее всего начать с чего-то нейтрального и объединяющего.
Здесь, в этом роскошном зале дворца, Лаурентэ — юная маленькая эльфийка с уже взрослым взглядом, словно за её спиной не пятнадцать лет, а пятнадцать жизней. Одета не так, как подобает девочке, ещё не закончившей первый круг образования. Она даже не оформилась как женщина, но уже облачена в наряд зрелой леди. Данмарис масляно улыбается и смотрит с бархатной порочностью, и во взгляде почему-то слишком много уверенности. Инфирмукс же сидит в высоком троне для высокопоставленных гостей; его поза расслаблена, а взгляд чуть расфокусирован, и хтоник будто бы не понимает, зачем к нему вообще провели ребёнка. Нынешний он знает этот взгляд. Видимо, накануне Владыка Некроделлы предавался наркотическим излишествам в гилее дурманов. К горлу подкатывает тошнота: больше всего он ненавидит смотреть на себя со стороны в такие минуты.
— Ваша дочь прекрасна, словно... — судя по секундной паузе, он подбирал классический комплимент, который отвешивал всем дочерям своих архонтов, да и сыновьям тоже, если того требовала культура домена. Инфирмукс давно их заучил словно мантру и вытаскивал по необходимости, — анрэбское сияние* в звёздную ночь, — типично, но достойно, отмечает про себя он нынешний.
Данмарис аккуратно толкает Лаурентэ вперёд, и Инфирмуксу на секунду кажется, что сейчас мужчина надавит ей на спину, заставляя упасть на колени, но девочка видимо хорошо воспитана и знает, как следует приветствовать друзей отца — изящным книксеном.
Инфирмукс кивает.
— Благодарю, Владыка. Лаурентэ — прекраснейшая из моих дочерей, к нам уже посваталось несколько архонтов, и даже ваш побратим Элдрум. Моя же супруга, пусть облагодетельствуют её боги, умоляла меня о вашей встрече. Возможно, Владыка сделает исключение и найдёт моей дочери достойное занятие во дворце. Она молода и невинна, её кровь чиста, а верность своему будущему господину — безраздельна.
— Не рано ли ты, Данмар, ищешь для своей дочери достойное занятие? Сколько этому ребёнку? Пятнадцать?
— Ты помнишь эту нашу встречу? — он настоящий задал этот вопрос Лаурентэ, с интересом рассматривая эльфийку из прошлого, которая одновременно была столь похожа и непохожа на её нынешнюю.
Данмарис подошёл к дочери со спины, небрежно отбрасывая её волосы на плечо, словно гриву у породистой лошади.
— Владыка, мир быстро меняется, и нам, старикам, порой приходится идти на... спорные ходы. Лаурэнтэ, смотри внимательно и слушай. Владыка — тот, кому ты должна служить так же безупречно, как своему отцу. Если он когда‑нибудь позовёт — ты пойдёшь. Если он прикажет — ты исполнишь. Ты же не посрамишь наш Дом?
* Анрэбское сияние — что-то вроде полярного сияния в горах Анрэб.
Жирным курсивом я выделил слова Инфирмукса из воспоминания.
— Ради заветной цели никакие «сопутствующие потери» не могут оказаться слишком большими. Если появляется ощущение, что ты заплатил несоразмерно много, значит, цель не столь уж заветна. Я тоже пожертвовал ради Некроделлы многим. Поверьте, там далеко не один младенец.
Эстерхази придвинула к нему копии писем. Тот несколько секунд смотрел на ровные каллиграфические буквы; в его багряных радужках блеснуло жестокое предвкушение. Внимательно слушая то, что говорила Лаурентэ, он развернул первое письмо, быстро пробежался по строкам. Значит, это Данмарис сливал культистам местоположение мобильных отрядов в регионе. Новость неприятно обожгла под рёбрами, потому что Инфирмукс, хоть и видел в старом эльфе своего политического оппонента, но не предполагал, что тот продал свой народ культистам. А вот оно значит как.
— Я считаю свободу достаточной мотивацией, но большинство птиц, привыкших жить в клетке, на воле просто погибнут. Ключевое слово здесь — «большинство», и оно не имеет к вам никакого отношения. Вы отличаетесь от всех Эстерхази, кого я видел, хотя бы потому, что сейчас сидите здесь. Да, верно, прошлое остаётся в прошлом, — когда-то и он принял точно такое же решение, похоронив все мечты о нормальной жизни, превратившись из благовоспитанного аристократа в дикого скитальца, а затем и мятежника.
— Чтож, да будет так, — он отложил письмо и поднялся со своего места, оказываясь за спиной Лаурентэ. Её волосы ниспали на спину, закрывая шею. Пальцами убрал несколько прядей, уложив их на плечо, и коснулся лба; тёплая ладонь закрыла ей глаза. — Мне нужно ощутить вашу энергетическую сеть, — объяснил свои действия Инфирмукс; вторая его рука накрыла выступающие под белой кожей ключицы, надавив на ложбинку под горлом.
Инфирмукс приник к чужому сознанию осторожно, прекрасно зная, как сильно может навредить, если прорвётся грубой ментальной атакой даже в распахнутый разум. Магическая сеть её тела будто бы протестующие завибрировала, любое ментальное проникновение в той или иной степени грозило сознанию психической аннексией. Не желая того, Лаурентэ на чистых инстинктах могла атаковать его в ответ. Им погружение всегда ощущалось падением во тьму и приземлением разной степени мягкости. Тьма расступилась резко, отхлынув волнами и доставляя его в заданную точку. Безопаснее всего начать с чего-то нейтрального и объединяющего.
Здесь, в этом роскошном зале дворца, Лаурентэ — юная маленькая эльфийка с уже взрослым взглядом, словно за её спиной не пятнадцать лет, а пятнадцать жизней. Одета не так, как подобает девочке, ещё не закончившей первый круг образования. Она даже не оформилась как женщина, но уже облачена в наряд зрелой леди. Данмарис масляно улыбается и смотрит с бархатной порочностью, и во взгляде почему-то слишком много уверенности. Инфирмукс же сидит в высоком троне для высокопоставленных гостей; его поза расслаблена, а взгляд чуть расфокусирован, и хтоник будто бы не понимает, зачем к нему вообще провели ребёнка. Нынешний он знает этот взгляд. Видимо, накануне Владыка Некроделлы предавался наркотическим излишествам в гилее дурманов. К горлу подкатывает тошнота: больше всего он ненавидит смотреть на себя со стороны в такие минуты.
— Ваша дочь прекрасна, словно... — судя по секундной паузе, он подбирал классический комплимент, который отвешивал всем дочерям своих архонтов, да и сыновьям тоже, если того требовала культура домена. Инфирмукс давно их заучил словно мантру и вытаскивал по необходимости, — анрэбское сияние* в звёздную ночь, — типично, но достойно, отмечает про себя он нынешний.
Данмарис аккуратно толкает Лаурентэ вперёд, и Инфирмуксу на секунду кажется, что сейчас мужчина надавит ей на спину, заставляя упасть на колени, но девочка видимо хорошо воспитана и знает, как следует приветствовать друзей отца — изящным книксеном.
Инфирмукс кивает.
— Благодарю, Владыка. Лаурентэ — прекраснейшая из моих дочерей, к нам уже посваталось несколько архонтов, и даже ваш побратим Элдрум. Моя же супруга, пусть облагодетельствуют её боги, умоляла меня о вашей встрече. Возможно, Владыка сделает исключение и найдёт моей дочери достойное занятие во дворце. Она молода и невинна, её кровь чиста, а верность своему будущему господину — безраздельна.
— Не рано ли ты, Данмар, ищешь для своей дочери достойное занятие? Сколько этому ребёнку? Пятнадцать?
— Ты помнишь эту нашу встречу? — он настоящий задал этот вопрос Лаурентэ, с интересом рассматривая эльфийку из прошлого, которая одновременно была столь похожа и непохожа на её нынешнюю.
Данмарис подошёл к дочери со спины, небрежно отбрасывая её волосы на плечо, словно гриву у породистой лошади.
— Владыка, мир быстро меняется, и нам, старикам, порой приходится идти на... спорные ходы. Лаурэнтэ, смотри внимательно и слушай. Владыка — тот, кому ты должна служить так же безупречно, как своему отцу. Если он когда‑нибудь позовёт — ты пойдёшь. Если он прикажет — ты исполнишь. Ты же не посрамишь наш Дом?
* Анрэбское сияние — что-то вроде полярного сияния в горах Анрэб.
Жирным курсивом я выделил слова Инфирмукса из воспоминания.




Мне очень нравится в этой истории то, что между отцом Эленмари Синионом и владыкой Уроборосом Инфи проводит параллель, решая для себя, что такие как Синион ему нравятся и они достойные правители. Прямо контраст для Инфи. Такие моменты бесценны. 


Это роскошно настолько, что нет слов!





























































![de other side [crossover]](https://i.imgur.com/BQboz9c.png)




















