Аркхейм

@Кайрос

не переживай, брат, всё со мной будет хорошо

Сетка ролей Некроделлы снова просит правок.

Наэрхида Обсидия — демиург свободы, Каратель Некроделлы, побратим Владыки.
Элдри Альтрейн — дракон-хтоник,  воевода домена Орайна, побратим Владыки Инфирмукса.
Кайден — дракон-хтоник, владелец клуба «Сумеречный клуб», входит в состав Управления Особых Проектов Владыки.
Дайкар Лирелл — эльф, Глава Службы Безопасности домена Альдарион на парящих островах Некроделлы.
[url=https://arkhaim.su/index.php?msg=706389][b]Наэрхида Обсидия[/b][/url] — демиург свободы, Каратель Некроделлы, побратим Владыки.
[url=https://arkhaim.su/index.php?msg=711588][b]Элдри Альтрейн[/b][/url] — дракон-хтоник,  воевода домена Орайна, побратим Владыки Инфирмукса.
[url=https://arkhaim.su/index.php?msg=705283][b]Кайден[/b][/url] — дракон-хтоник, владелец клуба «Сумеречный клуб», входит в состав Управления Особых Проектов Владыки.
[url=https://arkhaim.su/index.php?msg=706323][b]Дайкар Лирелл[/b][/url] — эльф, Глава Службы Безопасности домена Альдарион на парящих островах Некроделлы.

СООБЩЕНИЕ ОТ АДМИНИСТРАЦИИ

Готово

@Наэрхида Обсидия
@Элдри Альтрейн
@Кайден
@Дайкар Лирелл

Ребят, я внес всех в сетку ролей, если надо что-то добавить/убрать, скажите мне в ЛС.

@Кайрос

нет там ничего "горячего", мне вообще-то холодно 🥶 или ты думаешь подземелья в Ордо Легибус хорошо отапливают? фиг там плавал.

чем занимаемся? да в цитате всё. тем и занимаемся: пытают меня. хотят, чтобы я сдал своих мятежников, но я не сдам! 😎

Чёртова дюжина дней пролетела одним стремительно‑лихорадочным сном. Для кого‑то — кошмар, для Инфирмукса — привычный, почти родной долг. Отражения хтонических стай, запечатывание разломов, террор культистов, политические игры в доменах, а на десерт — немного светской жизни. Обычный набор Владыки Некроделлы, такой же необходимый, как могущество. Этим он десятки веков удерживал порядок среди хищников, не признающих авторитетов.

Мысли о Кирионе всплывали внезапно — стоило лишь заметить острые уши, слишком яркую одежду или юное веснушчатое лицо. Поначалу он ловил себя на том, что ищет его взглядом, как зверь ищет детёныша. Но взгляд снова и снова натыкался на монстра, артефакт, побратима, аномалию или очередную улицу. Пустота на месте нужного силуэта рождала глухую тревогу. Это раздражало и одновременно сладко болело: даже после многолетнего саморазрушения наркотиками и всего, что шло следом, он не утратил стайный Зов. Странность состояла в другом: Зов сработал на существе, которое вообще не должно было под него попадать. Не климбаховец, не хтоник.

Сегодня он собирался навестить чету де Сильнир и проверить, что с Кирионом. Как древний хтоник, Инфирмукс давно разучился врать себе. Его интерес был политическим и стратегическим — и ещё завязанным на Зов, которого у обычных людей, вроде эльфийской четы, просто не бывает. От этого связь только усложнялась и становилась болезненнее.

— Они будут встревожены вниманием кого‑то вроде меня к своему сыну, — буднично заметил он, шагая к одной из взлётных площадок между подвесными мостами Пандемониума. Расчёт был идеален: он должен появиться в имении Лассэланта ровно в полдень. Эреб в уменьшенной форме плыл рядом, держа полыхающий огнём череп примерно на уровне его плеча.

— Как и все нормальные люди, — фыркнул хтон. — Ты ведь не юнец и отлично знаешь, как себя вести и что говорить в зависимости от целей. Кстати, какие у тебя на него планы?

— Никаких. Я сделаю ровно то, что обещал: проверю руку и состояние организма. Если сработал худший сценарий... будем думать по месту, — внутри что‑то глухо заныло, но уже не так яростно, как в первые дни. Он привык заставлять инстинкты молчать, но Зов упирался, как упрямая зверюга на цепи.

Любой вменяемый родитель, вместе с радостью и надеждой, неизбежно задастся вопросом: чего понадобилось древнему хтонику с Климбаха, владыке одной из сильнейших хтонократий, от их ребёнка? Он не только вытащил мальчишку, но и сам написал первое письмо, сам прилетел. Не прислал специалиста, не оформил путёвку в некродельскую клинику, а явился лично. Инфирмукс хорошо знал человеческую психологию и легко представлял себе страхи, которые сейчас роятся в головах родителей юного артефактора.

При желании он мог бы и не лететь сам, в очередной раз задавив Зов, как уже делал. Но Род де Сильнир — не местечковые аристократы, а сильный клан из ближайшего окружения императора. Это подталкивало Инфирмукса реализовать политические планы и прикрыть ими более хтонические, инстинктивные мотивы. Высокая политика между державами неизбежна, даже если перед тобой не сама императорская семья. Визит позволял войти в дом де Сильниров не как безумный хтоник, противоестественно воспылавший Зовом к их сыну, а как политический партнёр.

Был и ещё один фактор — угроза. Если паразит выжил и запустил в носителе эволюцию до безумного берсерка, для семьи это станет ушатом ледяной воды. Куда хуже любых странных симпатий со стороны древнего существа.

Талант — третий слой. Им тоже можно играть, хотя в последнюю очередь: Кирион ещё не успел раскрыться. Самородку требовалась огранка, и вряд ли сейчас он критически важен. Ценен — да. Но не настолько, чтобы Владыка Климбаха ломал расписание и тащился через полкарты звёзд. Формально — нет. Неофициально же он уже давно признал: этот мальчишка чем‑то надавил на старые, очень древние струны.

— Ясно, — протянул Эреб, двусмысленно растягивая слово. — Всё это, конечно, очень трогательно на фоне того, какие инстинкты в тебе будит этот ребёнок. Мы могли бы... ну не знаю, забрать его, например. Погостить.

— Эреб, что у тебя за идеи? — Инфирмукс поморщился. — Ты прекрасно знаешь, без его ответного Зова это будет для него противоестественно. Он едва меня знает. И как бы его ни перекроил паразит, Кирион не проходил хтонофикацию. Он не из нашего племени.

Они поднялись по широкой лестнице и вышли на площадку. Взлётные кристалловые огни выхватывали из темноты гладкий чёрный камень. Над Пандемониумом медленно вставал рассвет, расчерчивая небо пурпурным заревом.

— В этом как раз и парадокс, — не отставал хтон. — Он отзывался на твой Зов так, как это делает обычный «птенец». Я лишь озвучиваю то, что и так лежит на поверхности. Какой смысл прятать это за эвфемизмами, если ты всё равно летишь в гости?

— Никакого парадокса. Он был подключён к другому хтону, поэтому на него сработали те же инстинкты, что и на хтоников. Я лечу по другой причине. Это отличный шанс выстроить плотный политический союз с Айной. Как Владыка я не могу его игнорировать, — отрезал Инфирмукс.

Он дождался, пока Эреб развернётся в гигантскую форму, запрыгнул тому на костяную морду и устроился между рогов. Через мгновение они уже отрывались от площадки, набирая высоту и ложась на курс «Климбах — Лирея».

Его ждал роскошный приём. Имение Лассэланта мало походило на «скромное гнёздышко». Жизнь научила Инфирмукса одинаково спокойно чувствовать себя и в окопе, заваленном кишками и кровью хтонов, и в залах правящей элиты, среди мрамора и гобеленов. Второе давалось хуже, но, вспоминая дореволюционные времена, он списывал это на свои старые антисоциальные заморочки. Когда‑то он мог годами пропадать в отшельничестве, шляться от Нергалла до Гилеи и по диким просторам Климбаха, ни разу не задумавшись о комфорте.

Протокол требовал не вваливаться телепортом сразу в приёмный зал, а сначала «подать голос» аурой и приближаться медленно, давая хозяевам время подготовиться. Сегодня он выглядел иначе, чем в первую встречу с Кирионом: ни брони, ни кожаной куртки, ни образа уличного панка.

Инфирмукс выбрал тёмный, элегантный, чуть готический наряд. Гладкая рубашка с лёгким блеском, верхние пуговицы расстёгнуты, открывая шею и магические татуировки. Сверху — приталенный чёрный жилет с серебристыми лацканами и матовым вензельным узором, застёгнутый на ряд металлических крючков‑застёжек. Образ получался отчётливо дворянским. Снаружи — всё тот же молодой мужчина лет двадцати семи на вид, с чуть взъерошенными алыми волосами. Внутри — существо, которое чисто по привычке прикидывает, как будет выносить трупы, если что‑то пойдёт не так.

Шагнув из портальной арки, он неторопливо окинул зал взглядом. Владыка Некроделлы действительно явился один — для монархов «цивилизованных» миров немыслимое легкомыслие, но не для Климбаха. Там титул Владыки означал не только власть, но и высший класс угрозы. Охрана, как правило, требовалась принимающей стороне.

— Маркиз Анкалимирион, рад приветствовать вас, вашу супругу, маркизу Алькамириэль, и весь славный Род де Сильнир, — спокойно произнёс он. — Моё имя Инфирмукс. Благодарю за приглашение и гостеприимство вашего дворца.

Он прекрасно понимал, что письмо сочиняли не только руки маркиза — и что тот уже догадался, кто стоит перед ним. Но протокол есть протокол: Владыка должен был представиться лично.

— Надеюсь, наш разговор окажется не менее интересным и содержательным, чем истории о вашем Роду, которые доходят до Климбаха, — он обозначил вежливую улыбку, взгляд уже скользнул дальше, выискивая Кириона.

— Прежде чем мы перейдём к главному, позвольте сделать вашей семье подарок от лица моей страны, — улыбка стала чуточку теплее. — Я долго думал, что преподнести почтенной чете: драконолича или всё‑таки купол. В итоге выбрал функциональность. Защитный купол легендарного ранга, заточенный под дворцы такого типа, однажды может очень пригодиться в ваших делах.

Воздух над столом дрогнул. Из кармана пространства медленно выплыл небольшой, но сложный артефакт — конструкция, отдалённо напоминающая армиллярную сферу, внутри которой мерцал энергетически обогащённый кристалл чёрного радиалиса. Всё это покоилось на обсидиановой подложке и было укрыто прозрачным контейнером из транспаристали.

— Что ж, теперь, когда с дарами мы закончили, позвольте мне поговорить с Кирионом и осмотреть его руку, — голос оставался ровным, деловым, но в глубине зрачков на миг хищно блеснула сталь.

Образ Инфирмукса

кликабельно

Ммм, шикарный божественный пост!

Цитата: Наэрхида Обсидия от 01-03-2026, 15:55:43- Ваш, лжебог, как гигантские звезды, обладающие колоссальной физической энергией, обречены в конечном итоге на неизбежное исчезновение. Они не могут «знать» как решить проблему своего короткого существования. У них нет, и не может быть никакой свободы выбора. Они обязаны рождаться, двигаться, развиваться и умирать так и только лишь так, как им предназначено,

Очень красиво сказано, и однозначно здесь, в этом сравнении есть зерно истины! Очень нравится подача! Возвышенная и мистическая.

На самом деле начинается самый сложный игровой момент в нашей игре с Шанти. Шикарный пост. Однозначно мне важна эта ветка, так как она помогает раскрыть и моего персонажа с очень важной стороны.

Цитата: Шантитус от 27-02-2026, 00:38:49— Это было бы непозволительной роскошью, если бы ты проспал собственную пытку, ты так не считаешь, друг мой?

Великолепно!

@Кирион

сегодня

Я не знаю почему, но это одновременно очень трогательный и очень забавный эпизод.

Цитата: Леонард Дарг от 24-02-2026, 10:40:34- Я не давал Вам своего согласия на снимок, господин Фло, - Спокойно продолжая курить заявил Део наглецу, посмевшему требовать у него объяснений, -в "Звезде" запрещено мешать гостям, особенно таким как Вы, хм.. господам из "Мертвой жизни".

Буквально Инфи во время всей этой сцены с папарацци:
Типа вокруг какой-то непонятный движ, а Инфи только из леса вылез. Слишком сложно разбираться. xD

Цитата: Леонард Дарг от 24-02-2026, 10:40:34- Я буду жаловаться, господин Дарг! Вам это так с рук не сойдет!

Бедный наивный климбахский папарацци

Цитата: Леонард Дарг от 24-02-2026, 10:40:34Я не знаю, как ты к этому отнесешься, только при дворе другие нравы и моды, мой друг, так что нам придется наведаться к портному.

Вот эта часть буквально вынесла меня в хорошем смысле. Бедный Инфи, когда поймет, что это его тащат к портному. Пхахаха. Вот это мы упоролись.

Пожалуй, это один из любимых моих постов от Кайроса. Они все у него шикарны, но я люблю морально-грязные вопросы. Великолепно!

Цитата: Кайрос от 26-02-2026, 01:40:49И у тебя? Тоже есть своя цена? Ты думал об этом? За сколько тебя можно купить? Или за что? Чтобы ты, например, остановился и подчинился Уроборосу?

Очень хороший вопрос!

Цитата: Кайрос от 26-02-2026, 01:40:49Посему, всё же лучше сначала дело, а отдых - уже после, если заслужу, будучи полезным...

Да ладно, может после Купели Некрополя в тебе проснутся новые таланты!

Прекрасный пост Кириона.

Письмо в самом начале тронуло моё сердечко. А потом еще раз весь пост! Написано бесподобно! Снимаю шляпу перед твоим талантом!

Цитата: Кирион от 25-02-2026, 19:19:56Кирион проснулся ближе к обеду. С самого утра особняк готовился к приезду такого высокого гостя. В приёмной-гостиной всё было устроено к приёму Инфирмукса. Матушка распорядилась убрать... не совсем живую прислугу подальше, отец же что-то активно обсуждал с дворецким. Брат в это время разлёгся на диване и грыз яблоко. Кирион сидел в кресле, стараясь укутаться в свой большой парчовый халат и казаться менее заметным.

Хе-хе, я тоже собирался к вам как следует, даже броню снял и оделся поприличнее. Надо подумать ещё, что мне вам подарить. А "не совсем живую прислугу" можно было и оставить.

Связанные акции: герои Некроделлы [персонаж относится к фракции Некроделла]

---

Ты родился скверной для своего Дома.
Он сделал из этого проклятия оружие.
~
Эвикейт* / возраст: визуально 20-25, реально ≈ 1 300 лет, эон-хтоник, ученик-некромант и побратим Владыки Некроделлы Инфирмукса, политическое влияние подберем вместе: архонт, воевода и т.п. на твой выбор

на внешности какой-то авторский персонаж из pinterest, но можно поменять на другую

ХАРАКТЕРИСТИКА ПЕРСОНАЖА

Можно изменить любые данные акции — внешность, возраст, имя и биографию — по своему усмотрению, кроме принадлежности персонажа к фракции Некроделла.

Некроделла — здесь вы найдете подробное описание фракции.

Некроделла — государство существ, изменённых хтоническими чудовищами, построенное на силе и иерархии. Домены, разломы, аномалии и некромантия — лишь часть системы, где ценятся политическая верность и способность принимать жестокие решения ради общего будущего.

Важная для игры информация:

• Путеводитель: гайд по миру и созданию персонажа;
• Раса: предложен эон;
• Персонаж является хтоником;
• Климбах: описание планеты, где расположено государство Некроделла.

В далеком прошлом Эвикейт был сыном Великого князя c планеты Лирея, наследником древнего клана Неварион, где некромантия считалась запретной и скверной магией. Его настоящее имя — Аэрис. Дар некроманта впервые проявился в восемь лет, что стало ударом для аристократического Дома Неварион.

Дар набирал силу медленно, в первые годы (до 10-11 лет) рядом с мальчиком быстрее вяли растения, болели животные, пожилые и болезные умирали раньше срока. Затем начались «восстания погостов», — пробуждения мертвецов из фамильных склепов, стихийные прорывы нежити с кладбищ, ночные набеги мёртвых на окраины города.

Родители отказывались верить, что наследник осквернен запретной магией. Дар подавляли всеми возможными способами: артефактами, печатями, древними ритуалами, ограничивали его передвижение, запирали в отведенном под наследника крыле замка. С каждым годом печати становились мощнее, а сила — неудержимее.

Когда Аэрису было тринадцать лет на замок напал внеранговый хтон, который привел за собой огромную стаю. Во время штурма все силы стянули на отражение угрозы, Аэрис сумел вырваться и попытался направить свой дар против чудовища. Он не справился. Его аннигилировал хтон — и мальчик в тринадцать стал хтоником. Для семьи это стало хуже смерти.

Сына Великого князя посадили под охрану как опасную аномалию, никому не разглашая о случившемся, чтобы скрыть произошедшее, так как хтоника на «троне» Невариона народ бы не принял.

В тот же год в княжестве оказался Инфирмукс. Именно он помог отбить город от стаи, его участие стало решающим. Аэрис знал это. После хтонификации сила новоявленного хтоника выросла в разы и он, обманув охрану, сбежал. Аэрис понимал, что его поймают. Но прежде чем это произойдёт, он хотел найти некроманта, который не станет подавлять его дар. Он нашёл Инфирмукса сам.

Просить долго не пришлось. Инфирмукс увидел то, что за свою долгую жизнь встречал слишком редко: необъятный дар, который не просто поднимает мёртвых, а способен сделать из Аэриса одного из сильнейших некромантов. Он забрал мальчика на Климбах и дал ему хтоническое имя — Эвикейт.

Только там стало ясно, насколько всё сложно: сила Эвикейта плохо подчинялась классической некромантии. Десятки лет ушли не только на обучение дару, но и на культивацию контроля.

В годы разгара мятежа на Некроделле Эвикейт сражался вместе с Инфирмуксом, избрав этот путь по собственной воле. Он уже не был тем ребёнком, которого спасли из заточения. Эвикейт стал одним из сильнейших некромантов Климбаха — и одним из тех, кого Инфирмукс называет побратимами.

ВЗАИМООТНОШЕНИЯ

Эвикейт — в прошлом ученик Инфирмукса, выросший рядом с ним из опасного ребёнка в одного из столпов Некроделлы. Со временем они перестали быть только наставником и подопечным: годы обучения, совместные операции и общая война превратили их в соратников и побратимов. Возможно, сейчас у Эвикейта есть и свои ученики.

Предлагаю играть их историю с момента первой встречи:
— обучение некромантии, неконтролируемые выплески дара;
— первые боевые вылазки и опасные приключения;
— участие в восстании и постепенный переход Эвикейта от ученика к побратиму.

В настоящем — уже сложившееся доверие: совместные миссии, иногда жёсткие конфликты из‑за методов и цены решений. Рассчитываю на долгую игру: диалоги, психологию, рост персонажа, столкновение характеров и полноценный экшен. Если интересно — можем начать с побега Аэриса к Инфирмуксу или с первых лет обучения на Климбахе, а потом перейти к мятежу и настоящему времени.

Формат игры и особенности акции
если решили взять роль

Побратим Инфирмукса — это важный персонаж со своими целями, концептом и линией: правитель домена или клана, поддерживающий порядок на территориях страны, представитель властных структур Некроделлы. Для Инфирмукса побратим — это ценный боевой и политический союзник, тот, кого он не предаст и за кого «вписывается». Побратимы образуют его ближний круг — хтоническую стаю (клан), где важны лояльность, общая война и готовность стоять друг за друга и за Некроделлу.

Что важно мне как автору:

- живой персонаж со своими целями;
- готовность сотрудничать с Инфирмуксом (боевые операции, миссии, зачистки), лояльность, политическая верность;
- ваша заинтересовать как автора.

Степень личной близости регулируется по игре:

- по умолчанию — деловой союз и боевое партнёрство;
- при хорошей сыгранности можем со временем прийти к настоящему побратимству (классическому жанровому бромансу): доверие под огнём, взаимные спасения, тяжёлые решения и этические дилеммы, сцены спасения, уязвимости и восстановления (hurt/comfort), эмоционально насыщенная совместная линия.

Взаимоотношения с некродельцами [список персонажей в сетке ролей] обсуждаются лично при желании — это можно сделать в нашей оргтеме или в ЛС.

Инфирмукс не играет романтических линий совсем, это дженовый персонаж.

Интим, ориентация, романтическая ветка и личная драма вашего персонажа — целиком ваше дело.
Но Инфирмуксу от побратимов крайне важна политическая верность. Мне, как автору, важна качественная, устойчивая игра на долгий срок.

Люблю играть: в основном приключения и экшен, броманс, hurt/comfort, ужасы, противостояние, морально-этические дилеммы; могу играть с элементами политики или вайбом «Игры престолов». Также готов рассмотреть любые ваши пожелания по сюжетам и жанрам. Играю в антураже как фэнтези разных направлений (от тёмного до героического), так и в киберпанке. Могу водить как ГМ по вашему желанию.

Важно:

• если вы уходите, я оставляю за собой право вернуть акцию в исходном виде обратно в список акций; 
• скидывайте мне анкету на предварительное согласование, пожалуйста;
• могу запросить пример поста;
• требований к активности на форуме нет: если заходите на форум хотя бы раз в месяц и пишете один игровой пост (ну, или хотя бы сидите во флуде xD) — акция остаётся за вами; при желании можно сменить персонажа и остаться на проекте (на Аркхейме не удаляют профили принятых в игру);
• хотелось бы, чтобы вы пошли по силовой вакансии, следовательно, тогда будет требование к активности  — 4 поста в месяц, но это не обязательно.

От себя обещаю:

• помогать с адаптацией на форуме — дам телегу или ВК на выбор; 
• объяснить ЛОР, проконсультировать по любым вопросам, помочь написать анкету; 
• сделать графику в MidJourney (при необходимости), помочь оформить анкету и проверить её в ЛС; 
• помочь с техническими вопросами по функционалу форума, помочь с карточкой или сделать её за вас; 
• быть на связи почти 24/7 и отвечать на ваши вопросы на протяжении всего пребывания на форуме; 
• когда начнём игру, могу быть мастером для нашей истории и генератором идей, но хотелось бы видеть инициативу и активность от вас.

Мой пост через 2–6 дней после вашего (если потребуется больше времени — я сообщу в личку).

Пишу от 2,5 до 10 к. знаков, в среднем 4–6 тыс., от третьего лица. Менее одного поста в две недели от вас (после моего) на постоянной основе лично меня как игрока не вдохновляет. Пишу без лапслока, с «птицей тройкой».

[акция на персонажа]

— Если говорить о культурно‑историческом срезе Альдариона, ты права, — согласился Инфирмукс, подтягивая хвостом к себе чайник с ещё тёплым кофе. — Женщина может занимать только номинальную роль: первая леди при архонте, в крайнем случае — регент под контролем совета при малолетнем наследнике. Однако у нас — хтонократия. Законы престолонаследия и ритуальных поединков едины для всех. Хочет ваш домен того или нет, наследование престола женщиной на Некроделле полностью легитимно. Будь всё иначе, не имейте вы ни одного законного права претендовать на власть, мне было бы куда проще ввести войска и сменить правящий Дом. Или, скорее, поставить во главе одного из своих хтоников. Многим древним не так уж важно, в каком домене служить. Но пришла ко мне ты. В моих глазах у тебя больше легитимности, чем у любого из твоих братьев или сестёр.

Он сделал глоток. Кофе горчил, и это его устраивало.

— Я не люблю показательные репрессии. Они сразу начнутся, как только союзники твоего отца решат выступить против моих действий. Чистка, которую инициирую лично я, обернётся слишком большими проблемами. —  Но это не единственная причина, по которой ему не нужна военная эскалация. Она слишком напоминала бы политику Уробороса.

Она уже сделала выбор. Улыбка на тонком лице была скорее тенью, чем радостью от принятого решения.

— Значит, ты хочешь воспользоваться правом выдвинуть своего воеводу? — уточнил он. — У тебя уже есть человек на примете? Ему можно доверять? Что до поединков... Ты неплохо держишь меч и сумела выстоять против своры хтонов, но для победы этого мало. Поэтому я с самого начала не рассчитывал на... — он на секунду осёкся, подбирая слова, — честный бой. Способов ослабить противника много, но раз мы идём другим путём, придётся рассматривать стандартный вариант. Ты думала, что будешь делать, если твой воевода проиграет? Данмарис тоже умеет пользоваться грязными приёмами.

Он отставил чашку и чуть улыбнулся, внимательно глядя на возможного будущего архонта. Лаурентэ смотрела сосредоточенно, словно чего‑то от него ждала. Инфирмукс откинулся в кресло и легко пробарабанил кончиком хвоста по ребру стола.

— Ведь вам знакомо это чувство?

— В этом всём куда больше масштаба, чем кажется. Ты бывала за пределами Климбаха? На Цирконе, на Лирее? Там нетипичны кровавые чистки, как это делал мой предшественник Уроборос. Я видел, какой была Некроделла при нём. Тотальный террор и репрессии сильно повлияли на решение многих коренных Домов перейти на мою сторону. Но найти меру на Климбахе куда сложнее, чем на Лирее. У нас культ силы и законы войны, однако и нас неминуемо ждёт стагнация, если мы не наладим контакт с Коалицией рас и цивилизованными мирами. Нам нужна торговля и сотрудничество не только внутри Климбаха, но и межпланетарная.

Он сделал паузу.

— Как думаешь, с кем проще заключать союзы: с гибким и умеренным партнёром или с тем, кто застрял в абсолютных догмах древности, как твой отец? Я был у тебя в голове, Лау, и знаю, что ты умная женщина. Ты сама понимаешь ответ. И понимаешь, почему мне нужны такие, как ты: прогрессивные архонты, которые не станут продавать собственных детей и устраивать показательные казни. Но при этом с твёрдой рукой и акульей хваткой; те, кто не боится грязных решений и потерь. Сейчас ты идеально подходишь.

Решение сделать ставку на Лаурентэ не было порывом. Инфирмукс умел принимать политические решения быстро, но за каждым стоял расчёт.

— Готовь почву, Лау, — тихо сказал он. — Я тайно введу войска. Когда твой воевода победит, вас всё равно накроет смута: беспорядки, попытки местных хтоников урвать места поближе к трону, а может, и захватить сам трон. В такие моменты всплывает подполье — самые радикальные противники режима. Я помогу тебе удержать порядок. И публично подтвержу твою легитимность на первой пресс‑конференции и при передаче власти.

Солнце погасло
Холод и смерть
Погребальное пламя костров
Не сможет нас больше согреть...
(- с -)

снимите с меня 50 кри

@Шанайра Энэд

Меня так разъебало (в хорошем смысле) этим постом, что я долго не могу решить, какие вставить цитаты, и перечитал его раз 7, наверное.

Собрались значит Осколки Уробороса в одном месте:

Мои эмоции как автора от поста: вот весело будет!
Эмоции Инфи: СКВЕЕЕРНА!

Этим всё сказано.

И просто ползти... Ползти, огибая колонны и камни. Заглядывать в трещины. Чувствовать, как каждая мышца сокращается, и связки эластичные помогают раздвинуть челюсть шире. Бездна хотела бы ощутить, как раскрывается собственная пасть, выпуская раздвоенный язык наружу. А дальше... Ей хотелось поглотить этой пастью чью-нибудь тушку... Желательно ещё живую. Трепыхающуюся. С бьющимся сердцем. С горящими в агонии жилами.

Это прямо пробирает. Я так мощно ощущаю передаваемую телесность, что сам чувствую это желание. Ты великолепный автор!

Оставит ли она его теперь? О, нет. Не теперь. Никогда. Ни за что. Даже если носитель будет умолять её уйти от Владыки – Бездна не сдвинется с места. Она не отдаст его никому. Звериной верностью окружит своего... Хозяина? Своего Владыку. С жадностью хищника покарает каждого, кто покуситься на этот извращённый союз.

На самом деле, вот тот уровень безумия и угроз, который может впечатлить и даже выбить из колеи Инфи.

Ты убив-в-аеш-шь порож-ж-ш-шдения его не потому ч-ч-ш-што верш-шишь правосудие. З-з-с-серкала в них видиш-ш-шь. И в каж-ж-ш-шдом возмож-ж-ное отражение... С-с-воё? Его? Бои-ш-шься однаж-ж-ш-шды вс-с-третить того, кто уроборос-с... Обез-з-з-с-сумел нас-с-столько, что не с-с-сможешь убить? Контроль пот-т-х-херять бои-ш-ш-шься. Говорил... «Ч-ч-ш-шелов-в-феч-шеский контекс-с-ст»... Но с-с-сам помни-ш-шь ш-ш-то з-з-с-снач-ч-ш-ит с-с-слово это? Ведь ч-ч-ш-што прис-с-сущ-ш-ше людям – з-з-з-с-сабыто тобой... С-с-стёрто войнами... С-с-мыто реками алы-х-хми... И ты прав – х-х-хоч-ш-шу з-з-с-снать больш-ш-ше. Но не вс-с-крыть твой ч-ч-ш-шереп, дабы лицез-з-среть образ мёртв-вх-вого Владыки.

Как и всегда, Бездна невероятно прозорлива. У меня нет слов, насколько хорошо мы синхронизировались. Тут я реально снимаю шляпу и как автор, и как человек, который тоже рисует кайму сюжета. Очень сильный кусок. Он пробирает меня до самых костей насколько хорош. Спасибо тебе!

Импульс неизбежно ведёт к развитию. Здесь, в этом жарком и сладком аду, он видел её хищный взгляд и звериное стремление скинуть человеческий «лоск» тела Шанайры и отдаться первобытной страсти охоты и пожирания. В том, как монстр рвёт добычу, нет ничего похотливо‑сладострастного, но сам акт поглощения остаётся по‑своему сокровенным — извращённый младенческий импринтинг. Именно это имел в виду Инфирмукс, когда говорил о новорождённой Бездне. Первая кровь, которую она вкусила, — его.

Будучи древним хищником и Владыкой хтонической империи, Инфирмукс прекрасно понимал, кем является на самом деле. Зло может победить только другое зло. Не он это придумал. Он — мясник‑идеалист, который жаждет спасти дорогих себе людей любой ценой, даже ценой собственного безумия, и при этом готов бросить в огонь миллионы жизней ради одной цели — Некроделлы. Эта судьба не обошла никого, даже самых близких, и каждый раз, вспоминая лица отправленных им на убой, под ребрами что-то мучительно сжималось, отказываясь верить, что то был единственный путь.

— Примешь любого... — раскалённая магма его радужек блеснула вольфрамом, губы расчертила жёсткая улыбка, на миг приоткрыв завесу и позволив заглянуть в скрытое: такой же древний монструозный хаос в оковах выдрессированного самоконтроля. Эта улыбка всегда давалась ему ценой пьянящего усилия, и каждый раз, когда он её себе позволял, чувствовал: ещё один слой человеческого в нём отслаивается и проваливается в ад.

— ...значит, я не ошибся. Услышал правильно, — голос его остаётся спокойным, на лице — ровная безупречная маска, но сейчас именно она обнажает куда больше, чем все прочие. Та самая маска, в которую когда‑то превратилось его человеческое лицо. Он тоже сбросил людскую кожу, дабы стать Чудовищем, которым обязан был стать... дабы День Победы вообще когда‑нибудь настал. Иногда он ловил себя на мысли, что уже с трудом вспоминает, каким был раньше, и это одновременно пугало и приносило горькое облегчение.

Бездна убеждала, а Инфирмукс мог бы поклясться, что именно ощущение тотальной обнажённости позволяет отбросить игры и так называемый «человеческий контекст». Позволяет не думать о том, говорит ли он с «птенцом» или с равным хищником, ведь Бездна зрит в самую сокровенную его грязь и конечно же видит не только истину, но и собственное искажение. Это нормально. Он сам сделал её такой, и каждый раз, сталкиваясь с этим зеркалом, в глубине поднималось липкое чувство вины перед Шанайрой, которое он давно уже считал себе роскошью. Любые эмоции тоже.

Она останавливается на расстоянии вытянутой руки, будто давая понять: протяни — и сможешь убить. Его слова ранят, он чувствует, как тонко дрогнула её аура, и потому ещё страннее видеть эту инфернальную смесь чужой проницательности и чисто человеческой обиды. Это «человеческое» в ней больно отзывалось в нём самом: слишком знакомое, слишком живое, слишком то, что он так долго пытался в себе задушить.

— Пожалуй, ты первая за последние века, кто увидел меня настоящего. И ты — вторая за два тысячелетия, кто увидела меня так быстро. Первым был Уроборос. И он давил точно так же, как давишь ты; он улыбался так же, как улыбаешься ты. Но... скажи мне, Бездна, — он чувствует касание её холодных пальцев к своему виску, и это прикосновение обжигает сильнее пламени Хтонических разломов. Инфирмукс вглядывается в тонкие нити зрачков, хищно‑красивые и в то же время чужие; вся она — воплощённая звериная инаковость. Внутри что‑то сжимается от узнавания: в ней есть и он, и Уроборос, и Шанайра, и это ощущение родства одновременно манит и вызывает отвращение к самому себе.

И действительно, только в слиянии их троих могло родиться нечто подобное. Сама Бездна. Инфирмукс перехватывает тонкое девичье запястье и сразу понимает, с какой лёгкостью обманчиво слабая рука способна выдрать человеку хребет. Под кожей от этого осознания начинает копошиться бесстыдное хищное возбуждение. Не человеческое. Не мужское. А возбуждение лезвия, поднесённого к чьей‑то глотке. Ещё немного — и холодная сталь глотнёт обжигающей крови. Он чувствует, как его тащит к этой грани, как спасительно было бы просто позволить себе сорваться — и именно поэтому стискивает её сильнее, удерживая в узде не только Змею, но и себя.

— Ты понимаешь, о чём говоришь, когда обличаешь мой страх? — он улыбается, и чёткий абрис губ проступает алым на бледном лице. — Понимаешь. — утверждение, — Поэтому ещё жива. Я уже стал тем, кто по своей чудовищности не лучше Уробороса. Он угробил миллионы в захватнических войнах и экспериментах. Я угробил миллионы в войне с ним. Он заставлял людей служить себе ради безумной цели культом и силой. Я позволял людям присоединяться к своей мясорубке, а кого‑то намеренно спасал, а затем втаскивал в свою войну. Когда они сомневались, я убеждал и всё-равно втаскивал. Я позволял тем, кто был готов отдать жизнь, действительно отдать её. Уроборос был безумен, как могут быть безумны только фанатики. Я же... безумен, как бывают безумны только наркоманы. — пауза, — Он ставил свою цель выше любых человеческих чувств и морали... Я — почти... В итоге мы с ним мало различимы, но кое‑что в нас отличается. Основа. Последняя хрупкая грань, отделяющая меня от него. Но во всех остальных гранях я многократно хуже, и если рухнет последняя... если я, как и он, начну видеть в людях только инструменты и перестану видеть личности и души... я буду хуже Уробороса. Гораздо хуже любого, кто когда‑либо правил на Климбахе.

Говоря последние роковые слова, он чувствует, как под каждым шевелится и выгрызает себе наружу старое, въевшееся безумие: не убил ли он Лжебога только для того, чтобы со временем занять его место — не столько на троне, сколько в структуре самой реальности. В умах людей. В мотивах их жизней. И чем честнее это в себе обличает, тем леднее становится внутри. Насколько вообще тонка эта грань, о которой он говорит?

— Помню ли я? Не всегда. Но со мной Эреб и его бесконечная тяга исследовать человеческие контексты, — Инфирмукс крепче сжимает запястье и позволяет чёрным когтям вспороть чужую кожу. Красные капли скатываются по его ладони, словно кровавые бусины. Освободив изящную руку, он слизывает кровь со своих когтей. Вкус знакомый: немного от него самого, немного Уробороса и Шанайры. Он ещё не пробовал её крови, но прекрасно знает, как бы восхитительно она звучала на языке. На миг он почти готов забыть обо всём и следовать этому первородному инстинкту, зову крови... но рядом тяжело дышит память о Некроделле, о Пандемониуме, о тысячах и миллионах тел, и он давит это желание, как давил сотни раз до.

Змея шипит ему в лицо. Инфирмукс растягивает губы уже в собственной улыбке, не менее ужасающей. Ему нравятся ранговые хищники. Всегда нравились, потому что рядом с ними он не чувствует себя обязанным беречь чужую человечность. И чем хуже Хищник перед ним, чем грязнее грех, тем органичнее ощущает себя Инфирмукс. Это не мешает ему оставаться идеалистом, потому что его идеализм — извращённая черта, такая же навязчивая, как зависимость.

— Мой разум и вправду самая уязвимая часть. Но и самая опасная. В первую очередь нужно было подумать, как долго ты продержишься в нём, а уже потом — как долго я, — он говорит спокойно, но где‑то глубоко в голосе звучит усталость, накопленная за тысячелетие борьбы. — Эту войну с Уроборосом я веду больше тысячи лет. Я смотрю на тебя и вижу... не только его. Это вторая причина, по которой ты до сих пор жива. Не только одна лишь клятва. Моя самая приоритетная клятва — Некроделла, ничто в моей жизни не может стать выше. И если Возрождение Уробороса станет возможным в какой бы то ни было личности... я готов убить. Даже себя. Если всё так... если я стану тем, кого боюсь, для меня будет один исход... смерть. Уроборос должен оставаться мёртвым. Любой ценой.

Чистая правда. Он вёл эту войну так долго и положил под плаху столько людей, что из их костей можно было бы возвести ещё одну Некроделлу. Поэтому Инфирмукс не оставил себе никакого права на то, что для обычных людей является привычной уютной жизнью. У него нет права ни на личное счастье, ни на любовь, на даже то, чтобы другие, пусть самые мерзкие и грязные монстры этого мира, говорили, что примут его. Любым. И всё равно от этого признания Змеи что‑то сладкое внутри переворачивается. Ведь ни одна попытка окончательно кастрировать в себе всё человеческое не достигает цели. Как бы Инфирмукс ни воевал со своей эмпатичной человеческой природой, она в нём выживает, несмотря ни на что. Словно вирус. Словно гнилой корень, который он раз за разом пытается выжечь, а в ответ чувствует только запах горелой плоти. Своей.

В голове что‑то щёлкает, и на короткий миг кажется, что он думает о противоположных вещах, будто страх стать Уроборосом порождает желание им стать, просто чтобы снять с себя необходимость каждый миг делать выбор. Замолчав, он тянет за эту нить и пытается вспомнить, когда впервые случилось это чувство... оно возникло, когда Лжебог вломился в его разум, а он... вломился в Лжебога? Или это началось раньше? В те ночи, когда он впервые понял, что готов положить весь мир на одни весы с Некроделлой?

Удары сердца в висках на секунду отрезвляют. Бездна говорит, что подумает. Он кивает, как будто её ответ для него ничего не значит, как будто это ещё одно политическое «я вас услышала», и отвращает себя за эту маску не меньше, чем за всё остальное. Хотя это не так. Её выбор важен. Опасен. Личен.

И вновь её аура растекается горячечным тёмным покрывалом, удушающим потоком заползает в клетки, облепляет блестящим слоем нефти, и он весь вымазан в этой грязи. Но не Бездной. Она не может дотянуться до него сквозь мембрану. Это его собственная грязь, накопившаяся слоями за века, и только теперь он вдруг ясно чувствует, насколько она тяжела.

Инфирмукс дышит медленно, через нос. Внутри, через самые кости, его туго обнимает Эреб. На их языке это значит: «Я тебя держу». Он всегда держал, особенно там, в подземельях Пандемониума. Держал до последнего, пока они оба не рухнули в Бездну. И каждый раз, когда Эреб сжимает его так, Инфирмукс на долю секунды позволяет себе роскошь — почувствовать, что он не один. И не только он здесь отвечает за всё.

А если Шанайра полетит в Бездну...

...он прыгнет за ней. Не из благородства, не из долга — а потому что слишком много раз уже видел, как близкие падают одни. Или чувства эти продиктованы их связью? Он не знал и не хотел знать.

Сердце бьётся о грудную клетку, будто вот‑вот проломит рёбра. Каждый вдох превращается в раскалённый пожар, перед глазами поднимается контрастная алая пелена, словно кто‑то распылил в воздухе мелкодисперсную кровь. Это состояние похоже на холодный Берсерк: то же самое, что и горячий, но настолько контролируемый, что сравним со льдом. Под этим льдом всё равно шевелится живое, и именно живое сводит его с ума сильнее любого боевого транса.

— «Ты уже свела. Своим появлением...» — тихо смеётся Инфирмукс в их общем ментальном пространстве. Смех выходит хрипловатым, срывается на почти хрип. — «Как ощущения? Нравится быть центром чьего‑то мира?» — он видит, как справа от чёрной обсидиановой колонны пространство мягко вибрирует и начинает расходиться, точно уродливый хирургический шов.

Оттуда выходят трое.

Первым движется тот, кто посередине: высокий, худощавый, с белоснежными волосами и тонким гротескно-красивым лицом. На нём длинная чёрная мантия с серо‑алыми пентаграммами в форме замкнутых колец и змеиных контуров. Глаза не просто светятся: по радужке вязко ползут знакомые Инфирмуксу сигнатуры безумия. Словно сплетение змеиных тел под водой. Осколок Уробороса.

Справа от него — женщина, на первый взгляд ничем не примечательная темная эльфийка. Каштановые волосы собраны в толстую косу, на лоб спадает белая прядь, под такой же мантией с уробороситскими знаками видна удобная полевая броня. Но движения слишком отточенные, слишком выверенные: как у ассасина, который всю жизнь режет людей и давно считает это обыденностью. На шее у неё висит кольцо‑амулет, в которое вписан символ мирового змея. Аура — чистая, без лжебога, острая как скальпель, и в то же время чужая, как у скверны. Мутант или искажённая — понимает Инфирмукс. Из неё не получилось создать Осколок.

Слева держится молчаливый громила, кажется, орк-полукровка. Тяжёлая техно-броня старого цирконского образца, с врезанными в композитные пластины фрагментами уроборосовских печатей. Руны-активаторы. Лицо рассмотреть почти невозможно — полумаска из отражающих сегментов закрывает нижнюю половину, оставляя только щель для глаз. И в них Инфирмукс видит знакомую пустоту: ту самую сломленную волю, рецепт которой когда‑то сотворили научники Акса для солдат. Живой инструмент. Живая кукла под чужие цели.

— Дитя Его, — мягкий голос высокого отзывается под ребрами. — Мы пришли не воевать. Потомки Его, оставленные в веках, не имеют права драться друг с другом, как не должны убивать друг друга сестры и братья. Мы пришли напомнить, кто ты есть. Чем ты была задумана. Осколок — часть целого и не существует сам по себе. — голос мерный, гипнотический, словно такт маятника.

— Мы чувствовали, как Он отозвался, — глухо добавляет женщина. — Когда ты открылась. Когда в мире засияла Его очередная сигнатура. В тебе Бога и сущности Его бесконечно много, а потому, ты явилась сюда. Здесь всё стоит на костях, — усмехается женщина. — Их города, их разломы, их пирамиды — всё ещё наши. Владыка клеймит это «скверной», но продолжает пользоваться. Не это ли высшее лицемерие?

Музыкальное сопровождение

Цитата: Нечто от 01-03-2026, 01:10:42Привет. пока что заинтересовала акция от Симбера Ресинджера на Шейдера. Очень давно, лет так 5 не играл, решил вспомнить былое. По акционным обещаниям автора обещал ввести в курс истории форума и самого персонажа. Посему, очень ждал бы.

Привет! Уже залетаю в личку!

Заметка от 02.03.2026: акция на Шейдера актуальна, игрок отказался из-за нехватки времени.

@Макх Шесть

Ваня Царь гулял с нами.

@Макх Шесть не, не все, около 20-25 человек :)

А-а-а-а-а! Концерт Царя (Czar) лучшее, что я испытывал на концертах русских рэперов. Как же хорошо! Особенно гулять толпой по городу. Я боялся, что нас загребут в каталашку за митинг. Х))))

— Не должны. Сигналы заглушены, — ответил Симбер. В первую очередь он просто передавал обстановку: по крайней мере пространственный блок для приёма и передачи информации был заблокирован.

Легионер впервые видел такую модель Хранителей, что неудивительно: за столетие бесконечных войн их цивилизация создала тысячи, если не миллионы разных конфигураций. Он мог только по косвенным признакам догадываться о возможных свойствах и функциях, но никаких гарантий эти догадки не давали. Приходилось действовать почти вслепую. Всё, что они могли, — атаковать и, рискуя собой, попытаться перехватить управление. Но прямо сейчас им большего и не требовалось.

Краем глаза Симбер следит за Логиновым и пока относит его состояние к разряду «нормы». В их положении само понятие нормы сильно растянуто — легат давно привык работать именно так. Раз Дмитрий ещё держит оружие и дерётся, а по эффективности боя это видно, — значит, пока достаточно просто отслеживать состояние каждого бойца. Как только ранения начнут реально бить по боеспособности и подводить к черте... нет, из Симбера хреновый лекарь, как и хреновый артефактор, да и вообще не специалист ещё по куче вещей. Но его соратники могут воспользоваться встроенными лечилками в артефактах — как и он сам.

Раскалённая волна воздуха от прямого попадания одного из залпов в землю сбила его с ног: удар пришёлся в момент, когда правый фланг был просажен по контролю. Руку обожгло знакомой болью; она разлилась по телу, как старая подруга, напоминая, что он ещё жив. Симбер стиснул челюсти, чувствуя, как его внутренняя хроническая сила снова отбивает удар по мозгам. Сразу вслед по нему прошли очереди лазерных выстрелов. Мозг прикрывал Эреб, и за счёт этого Симбер успел быстро сориентироваться и уйти с линии огня, почти без проблем, хотя первый залп его всё-таки задел.

Он не дал себе уйти в размышления. Уже в последнем рывке, уходя с траектории удара, он открыл прицельный огонь по одному из Хранителей — тому, кого до этого выбрал целью Дмитрий, — и попал. Тактика кучного огня должна была хоть немного ускорить вывод из строя хотя бы одного противника.

— Кира, а этого сможешь? Когда прикончим третьего, его можно будет «скормить» остальным, чтобы вернуть им боевую мощь.

Оставалось надеяться, что именно эта модель умеет так делать. Хранители обычно могли перерабатывать чёрные кристаллы нигрума в ресурс восстановления для своих «тел», и на это же шли другие Хранители, особенно похожей конструкции. Было бы неплохо забрать и уже убитого как ресурс, но он рухнул куда-то во мглу, и поиск может затянуться, если не поручить его самому Хранителю. Этим, впрочем, может заняться и сама Кира.

---

ориг

ориг

ориг

— Личный? Почему?.. — он осёкся, вдруг почувствовав себя странно, словно подглядел в чужой постыдный секрет.

Для Инфирмукса хтон — неотъемлемая часть мира. Прятать его казалось таким же странным, как запрещать смотреть на руку или ногу. Первые пару лет Инфирмукс ещё стеснялся Эреба, но время шло, психика привыкла к постоянному присутствию симбионта, и хтоник без надрыва позволял ему воплощаться в любой момент, отдавая часть управления их общей энергетической сетью. Инфирмукс гордился своим хтоном как непревзойдённым оружием и потому любил его показывать. Впрочем, природный интеллект Эреба делал его куда более социально гибким и хитрым, чем большинство сородичей.

— Зря спросил. Просто я немного... другой закалки. Спасибо, что сказал насчёт вас. Не думал, что... к чёрту, забудь, — он отвёл взгляд. Внезапно понял: дело не в том, что Леонард считает имя хтона слишком личным. Просто их связка далека от гармонии — а значит, такой вопрос бьёт в самое сокровенное.

По тому, как янтарный взгляд остекленел, стало ясно: Дарг вошёл в ментальный диалог со своим хтоном. Инфирмукс видел это множество раз. Ситуация становилась куда более личной, если принять за правду слова о молчаливом симбионте. Не верить Леонарду смысла не было, поэтому ощущение запретной близости морально давило. Он не должен этого слушать — и всё равно слушал.

— ...не ожидал. За такой подарок, Инфир, уже я тебе должен.

Расслабленная поза Леонарда намекала, что общение с хтоном закончилось благополучно. Вот только участие Эреба... не то чтобы напрягало, скорее пугало неизвестностью.

— «Эреб... что происходит?»

— «А что происходит? Ты сам сказал, что не хочешь меня развлекать. Значит, самое время заобщаться с Корсом, хтоном твоего некро-дружка. Чем не отменный повод, раз уж мы собираемся дружить семьями..?» — порой ирония Эреба переходила все разумные пределы, скатываясь в звенящую пошлость, но даже так из уст монструозного чудовища звучала скорее как чёрный юмор, а не как что-то отвратительное. — «Тем более мы похожи: и у него, и у меня отшибленные на голову хтоники».

Инфирмукс фыркнул, но комментировать не стал. Вместо этого он пристально посмотрел на Дарга и с лёгким недоумением ответил:

— Не врубаюсь, о чём ты, но ладно... В любом случае рад, что не разочаровал тебя. Владыка что? Что начнётся?

В голове крутилось только: при чём тут Уроборос и почему все в шоке. Инфирмукс понимал, что слегка выбивается из образа столичного некроманта и, вероятно, не самый желанный гость в подобных заведениях, но вряд ли настолько, чтобы вогнать здешнюю публику в состояние экзистенциального ступора. Мастера смерти — народ крепкий, и не такое видали.

— «Я говорил, что ты удивительный? Потрясающая логика. Из всех возможных вариантов ты подумал о своей неуместности... браво!» — возможно, стоило осадить хтона, но всё внимание приковала абсурдная картина: из портфеля пузатого мужичка выползло нечто. Трёхпалое, гротескно уродливое и явно не сулящее ничего хорошего. Изогнутые суставчатые лапы еле держали искривлённый протомагией артефактный фотоаппарат с тяжёлой кристаллической линзой.

Инфирмукс не понимал, что происходит, но знал одно: если в джунглях на тебя лезет нечто подобное — это не про большую любовь. Все тщательно собранные мысли о протекции и магистрате вылетели из головы. Он резко вскочил. Тело рефлекторно сгруппировалось — ещё не боевая стойка, но почти. Внезапно выросший хвост сам рассёк воздух, навострив острый кончик на странный конструкт. И в тот же миг его взяли в кольцо охранительные руны: автоматическая система безопасности заведения чутко ловила агрессию гостей. Его не атаковали — пока лишь предупредили.

— «Успокойся, это рук Дарга... чего ты такой нервный? Мы не в Гилее, сядь обратно... да начнётся представление!» — лениво и с ехидцей протянул Эреб. Инфирмукс только мысленно простонал, ощущая себя идиотом, который один видит хищника там, где остальные ждут шоу.

Представление действительно последовало. Леонард прилюдно и пока ещё словесно порол некого господина Фло. Тот попытался угрожать Владыкой — и был за это наказан ещё жёстче. Инфирмукс не понимал, зачем тому фотографии Дарга за столом, но суть угроз считывал легко: такие некроманты, как Дарг, имели полный карт-бланш на самые изощрённые зверства. Уроборос и правда не станет разбираться, кого именно укокошил его Высший некромант. Да хоть половину заведения.

Когда Леонард предложил покинуть «Звезду Смерти», Инфирмукс только кивнул и, сорвавшись с места, быстро направился к выходу под пристальными взглядами публики.

— Вас... эм... тебя заказывают журналистам? — первым делом выдохнул он, когда дверь за ними закрылась. — Зачем? В ежегодный гастрономический атлас хотят опубликовать? — хтоник нервно усмехнулся, сам чувствуя, насколько бредово это звучит.

— Бездна, и так всегда? Ты настолько популярен? — он никак не мог свести два и два. Конечно, Леонард Дарг слыл личностью незаурядной и широко известной, но не до уровня круглосуточной охоты папарацци. Некромантия — самое отталкивающее для акул пера искусство, потому о мастерах смерти так мало сведений, а их жизнь довольно закрыта.

Он сам не знал, куда идёт: просто пер напролом по улице, мимо гуляющих джентльменов в сюртуках и дам в красивых платьях, мчащихся самоходных повозок и террас респектабельных ресторанов. Шёл, пока маршрут не скорректировал спутник. Инфирмукс никак не мог понять, почему сцена в «Звезде» так его взвинтила. Внутренние инстинкты орали: случившееся не менее опасно, чем падение стаи хтонов, — а разум упрямо не находил причины. Эреб смеялся в голове полыханием тысяч пожаров, но ничего не комментировал, видимо, занятый беседой с новым другом. Кольнула обида — сейчас он чувствовал себя выброшенным в чужой столичный хаос без карты и проводника.

Глубоко вдохнув, Инфирмукс попытался собрать пазл последнего разговора: магистрат, протекция, постоянная слежка, стукач-журналист, а в конце этого пирога — внезапно всплывший портной, вообще невесть откуда взявшийся. Хтоник прикидывал и так и этак, но пазл не складывался. Зачем Дарг тянет его к портному? За компанию?

Решив держать разговор максимально нейтральным, он осторожно произнёс:

— До того как этот... человек нас прервал, ты сказал, что мне не стоит идти в Магистрат. И упомянул протекцию. Ты о себе? Я здесь никого не знаю, кроме тебя, — последняя фраза прозвучала как подтверждение. — Но я бы не хотел быть представленным Владыке как твой протеже. Пусть у меня уйдёт больше времени, но... ты ведь понимаешь. Сам бы как поступил на моём месте?

— «Расслабься. Уроборос и так уже о тебе знает. В том заведении полно глаз и ушей, всё как сказал Дарг. Вопрос только во времени, когда он призовёт тебя на службу. Учитывая, что весть о твоём знакомстве с Даргом скоро разлетится по дворцу, догадайся, кого попросят тебя сопровождать?» — от ехидного шёпота Эреба Инфирмукс поёжился. Всё летело в тартарары с такой скоростью, что он не успевал осознавать этот водоворот трансформаций.

Они пересекли аллею, где кристаллы на костях древних чудовищ создавали причудливый архитектурный ансамбль. Ночью здесь, наверное, особенно красиво, когда загораются огни. Неподалёку раскинулся парк кроваво-красных церцисов и лиловых сосен. Мостовая раздваивалась: одна дорога уходила в торговый квартал — чуть более низкий уровень города, вторая заворачивала вправо, к стройной шеренге аккуратных фасадов с лёгким восточным колоритом. Там теснились мастерские-бутики элитных кутюрье, шляпников, ювелиров и прочих мастеров высокой моды.

Инфирмукс резко понял: если прямо сейчас не выяснит, зачем Даргу портной, рискует испортить другу весь визит.

— Лео, погоди, — он и сам не заметил, как перешёл на неофициальный тон: в его кругу строгий официоз никогда не котировался. — Насчёт твоего портного... — Инфирмукс для надёжности даже схватил мужчину за локоть.

— Ты уверен, что я тебе там нужен? Я не то чтобы силён в столичной моде, как видишь, — он показательно развёл руками, обозначая уровень своего невежества. — Слушай, если у тебя срочное дело... совсем не обязательно развлекать меня дальше. Я и один прекрасно справлюсь.

Визиты самого Леонарда Дарга к мастеру-портному, кутюрье Бьеккелю Лантифэрсу всегда проходили в особой помпезной атмосфере, которую последний тщательно выстраивал. В защитный рунный контур бутика был даже встроен маячок, сигнализирующий о самых важных гостях. Аура Дарга значилась там одной из первых. Бьеккель встречал его лично, даже если был крайне занят и обслуживал других клиентов. Сложно представить причину, по которой месье Лантифэрс не прибежал бы даже с того света ради одного из самых щедрых гостей. К тому же мастер искренне уважал людей с хорошим вкусом и стилем.

Рунный контур просигнализировал о пересечении границы Леонардом и ещё одним посетителем с очень мощной некротической аурой. Чаще Дарг приходил один, либо с помощниками, поэтому Бьеккель сперва сунул любопытный нос в окно, а потом уже распахнул дверь и, с видом великой оскорблённости, разглядывая незнакомца. Инфирмукс и Бьеккель смотрели друг на друга так, словно были из разных вселенных, которые не должны пересекаться, но вот они стоят напротив и пытаются понять, когда мир сошёл с ума.

— Господин Дарг! Безмерно рад встрече! — всплеснул руками кутюрье. — Что это за... эм... кхм... кто это с вами? Такой очаровательный юноша... а одежду, я так понимаю, позаимствовал у нергальских сепаратистов? Не хватает только балаклавы!

При дворе поговаривали, что за острое словцо и тонкое пренебрежение к ряду придворных особ Бьеккелю чуть было не отрезали язык. Но, учитывая, что «чуть было» не считается, мастер всё ещё представлял угрозу для особо впечатлительных.

Инфирмукс покосился на Леонарда и удивлённо проговорил:

— Что это за ряженый гоблин?

Пожалуй, более ужасного оскорбления, чем зваться гоблином, эльфийский полукровка — низкорослый и уродливо-симпатичный Лантифэрс — представить не мог. Гоблинской крови у него всего четверть, но и этого хватало, чтобы маскировать комплексы в ярких дорогих тканях. Впрочем, это не мешало мастеру создавать действительно восхитительные наряды.

Я тебя собрал из несчастья, «богу» на зло
Когда меня посещал духовный озноб
И превратил тебя сам в этот огненный столп
Альтернатив небесам десять сотен нашел...(- с -)

Не то, о чём следовало бы беспокоиться? При этих словах юной княжны уголок его рта дёрнулся, а взгляд скользнул по бледноватому лицу, оценивающе. Лишь на долю секунды Инфирмукс допустил, что Эленмари стоило бы принять на ночь немного гилейской грибной валерианы для лучшего сна. Буквально пару десертных ложек на чашку чая.

Следом потянулась другая, куда более постыдная мысль: после пережитого кошмара чуть порозовевшее личико принцессы, глубокий седативный сон и слегка затуманенные сладким дурманом глаза поутру — именно то, что могло бы успокоить его собственное сердце. Инфирмукс не успел даже до конца осознать, как его накрыло липким отвращением к себе. Насколько нужно быть беспринципным и морально грязным уродом, чтобы желать восстановления эмоционального состояния своей ученицы через приём энтеогенов. Давненько он не чувствовал себя столь мерзко.

— «В тебе вновь воскрес моралист?» — лениво прошелестел Эреб, не позволяя никому услышать этот разговор. — «Ты хороший некромант: сколько ни уничтожай твоё морализаторство, оно восстаёт каждый раз — на зависть любой нежити...»

— «Давай без оправданий. Дело не в морали, а в слабости и... Бездна! Я хотел облегчить свою совесть тем, что напичкаю её наркотой, как уже делал с другими. Она в первую очередь дочь моего друга, во вторую — принцесса, и только в третью — моя ученица. Я могу предложить грибы, могу дать их любому своему ученику или ученице, если они теряют контроль, и расплата за грибы окажется меньше, чем расплата за срыв. Но я не имею права даже думать об Эленмари так...» — жёстко отрезал Инфирмукс.

— «Ты бесконечно далёк от святого наставника. И никогда им не станешь. Но и не чудовище, которое прикрывается якобы заботой, чтобы управлять чужой волей. Ты хотя бы видишь грань и боишься её перейти, а это, для Климбаха, уже чудо...» — ехидно отозвался Эреб.

Хтоник наблюдал за её уверенной, явно привычной практикой. Девичьи пальцы перебирали рунные кристаллы, зацикливали в них энергию, повторяли схемы. Инфирмукс тщательно делал вид, что ничем не уступает мастерам других школ — этим вечно благородным и возвышенным светилам. Делал — и отлично понимал, что у него это выходит крайне хреново. От этого внутри только сильнее разгоралось зудом поганое и знакомое чувство: он всегда останется тем, кто заявился сюда прямиком из бойни, а не из светлых аудиторий.

— Да. У нас на Климбахе набеги хтонов, особенно в городах близ Разломов, такое же нормальное явление, как смена погоды. На Лирее с этим чище, но и оборону держать сложнее. Меньше специализированных войск, нет хтоников‑погонщиков, кто может брать под контроль стаи. Затраты ресурсов на этом фоне — вполне обычное дело. Ты ведь наверняка знаешь, что я поставляю в Эниолис радилис, в том числе для нужд вашей армии. Твой отец не стал бы скрывать сей факт от наследницы. Потребности этого региона сильно выросли за последние десять лет, будь осторожнее, Элен, — он посмотрел прямо ей в глаза, прежде чем княжна продолжила магическую практику. В этом взгляде ощущался инстинкт просчитывать, где фатум грозит врезать по тем, кого он взял под крыло.

Предложение разработать для него индивидуальную развлекательную программу одновременно и развеселило Инфирмукса, и вызвало лёгкое смущение из‑за осознания разности культур. Ему нравились традиционные для Климбаха кровавые игрища: хтонбол, соревнования погонщиков и бои на арене. Дикая планета настолько деформировала его личность, что развлечения цивилизованных миров, кроме разве что музыки и танцев, его не захватывали и казались пресными. Однако Инфирмукс помнил, каким живым и очаровательным ему мнился раньше Циркон — в его семнадцать, — с тему трогательными и безопасными состязаниями.

— Я прекрасно понимаю и рассчитывал его сегодня увидеть: твой отец делает то, что должно. Да и не стоит затруднять занятого человека, я вполне могу о себе позаботиться, — с мягкой улыбкой ответил Инфирмукс. — Тем более, вся моя развлекательная программа сосредоточена дома. Там очень весело, — он нервно усмехнулся, но смешок вышел почти болезненным. — Можешь считать, что здесь этот учитель отдыхает от суеты.

Несмотря на предыдущий день, больше похожий на экзистенциальный кошмар любого нормального человека, этот на удивление прошёл лениво и спокойно: размеренные часы магической теории, рунная практика, немного истории и ещё раз практика. Между заходами — вкусная еда и обходительные служанки. По сравнению со своей обычной жизнью Инфирмукс нескромно почувствовал себя почти в раю — даже было немного не по себе.

В какой‑то момент она предложила проводить его, и губы вновь дёрнулись в улыбке.

— Занятные в Эниолисе, однако, традиции, — глаза мерцали в полумраке тёплых канделябров по‑доброму. — А если гостей несколько, провожают по очереди? В каждом королевстве своё. О чём говорить, в каждом климбахском домене, клане и роде — свои традиции, — ага, где‑то предлагают гномьи носы во фритюре, а где‑то, если гость особенно дорог, любую красавицу из гарема.

— ...Я только надеюсь, что буду из числа тех гостей, кого тебе провожать приятно, — нейтрально ответил он. В глубине души Инфирмукс оставался недоверчивым и осторожным к чужому уважению человеком.

И вновь они стояли на пороге его покоев. Казалось, эта сцена — смущённая и одновременно любопытная княжна в дверях — скоро намертво отпечатается в его памяти.

— Не нужно благодарности, для этого я здесь, — он коротко кивнул и закрыл дверь, раздеваясь и направляясь в душ. В голове крутились разные мысли, одна из которых зудела особенно сильно. Если начинающий некромант живёт в постоянном фоне «моя магия запретна, я ошибка своих родителей», то агрессивные и самоуничтожающие выплески Дара — не потенциальный риск. Аксиома. Конечно, он не мог читать мыслей княжны, а лишь предполагать, что у неё в голове.

Переодевшись в халат — мягкий, чёрного ворса, расшитый золотыми нитями по подолу и рукавам, — он подошёл к окну и распахнул его, предварительно накинув на себя отвод глаз.

— «И что задумал наш грозный Фиртаро? О‑о‑о‑о‑о, неужели я дожил до этого момента! Святая аннигиляция, я ждал тысячу лет! Я должен рассказать об этом всей хтон‑сети, чтобы каждый, даже самый жалкий и пропащий хтон знал, что мой Инфирмукс в этот день и час собрался штурмовать окна прекрасной принцессы! Делай это медленно, я записываю!» — если в начале голос Эреба звучал серьёзно и слегка иронично, то под конец перешёл в трескучий хохот.

— Эреб, заткнись. Я не пойду к ней через коридоры: телепортацию за порог засекут, а если моя дверь откроется, это привлечёт внимание стражи. Поэтому даже с невидимостью я не могу выйти без риска. Окно — самый нормальный вариант, там я хотя бы сниму охранные чары, — ловко, используя хвост и когти, а также нечеловеческую силу, Инфирмукс, цепляясь за подоконники и уютные балкончики, оказался на том, что принадлежал Эленмари.

— «И какой у нас план, Дон Жуан?» — не унимался Эреб, который ментально ощущался полным какого‑то дикого и даже немного странного задора.

— «Выпьем чаю, посидим как друзья вечером, расскажу ей несколько историй о некромантах и ковенах. Завтра устроим выходной...»

— «Ты мог бы устроить словесное чтение сказок и во время занятий...» — резонно заметил Эреб.

— Не мог. Не та атмосфера. Занятия — это одно, а беседы двух некромантов за чашкой... для начала чая — абсолютно другое. Её роль будущей правительницы отпечаталась во всём, она слишком напряжена и собрана, а мне этого не нужно.

Инфирмукс аккуратно открыл дверь и шагнул внутрь, под золотистый ореол магических светильников. Эленмари в комнате не было, и он прошёл к одному из двух глубоких кресел, уселся в него, материализуя с кухни букет сухих трав и чайный сервиз. Вряд ли княжна уже легла — хтоник ощущал её всё ещё взбудораженную ауру и уже хорошо понимал, что, возможно, её ждала бы ещё одна бессонная ночь.

— Надеюсь, не помешал? — произнёс он, как только Эленмари вошла. — Подумал, что тоже могу выказать уважение принцессе: собственноручно приготовить чай и составить культурную программу за беседой. Если, конечно, ты не очень устала.

На самом деле он видел, что под глазами у Эленмари пролегли тёмные круги, а взгляд оставался затуманенным усталостью и какой‑то болезненной взбудораженностью.

— Завтра сделаем выходной, — пообещал он негромко. — А сегодня можем поговорить о чём угодно, не как учитель и ученица, а как... друзья, объединённые общим делом. Ты ведь знаешь, к некромантии не везде относятся так, как в этой части Лиреи. Например, на Климбахе профессия некроманта почётна, дар передаётся из поколения в поколение. Ковены некромантов — одни из самых могущественных в магической среде и отличаются единством. Некромагические практики полны не только смерти и насилия, но и геройства, а также черной сатиры, — он взял чашку и сделал глоток. — Вообще, я практикую многие магические школы: ментальную и атакующую наравне с боевой некротикой. Так вот, некромантия, ко всему прочему, самая очаровательная магия, как по мне. И крайне полезная. Я бы отказался быть менталистом, но не некромантом. Садись, выпей чаю и выбирай любую тему — и я расскажу тебе несколько интересных историй. Например, про самого доброго некроманта  в Темном ковене Тринадцати Погребальных Сонат или одного очень весёлого мастера, который поднимал скелеты скрипачей только затем, чтобы они играли на городских праздниках. Про Тенеариса, Альдарану или Бергога. Про Ковены, или Академии некромантии. Про разрушенный Некрополь, некромантские свадьбы или о том, как один жених, с прозвищем Синяя Борода, по ошибке поднял всех бывших невест сразу.

Надо сделать сетку ролей. Каждый раз, когда я хочу обновить сетку ролей, ребятки приходят ко мне или в Альдарион к Лау тьфу-тьфу-тьфу *постучал по голове* и я снова думаю, что "надо дождаться принятия, чтоб не делать сетку 10 раз".
Шла уже вторая неделя проёба.

Надо сделать себе хотя бы одну приличную аватарку в каком-нибудь около-аристократическом образе. Чтобы не в кожаной косухе. В одном эпизоде у меня намечается аудиенция со стариной Уро, в другом я в гостях у аристократов - семьи Кириона. Уважаемые люди в конце-концов. Надо посидеть, погенерировать.

По-хорошему надо писать акцию на ученика-некроманта, а не на ученицу. Чтобы не повторять уже играбельный концепт. Но акции на дам тоже надо бы написать. У меня уже отключается фантазия. Помогите.

— А чем плох коматоз? — невинно похлопала ресничками стригия. — Он бы всё равно не получился глубоким. Максимум — улетела бы мыслями в мир, где потери и душевные раны не так болезненны. Ну, может, ещё чуть‑чуть отключилась бы, подумаешь, протащили бы на руках. Это ведь только кожа, через поры всё равно не так мощно действует. Если нужно прям улететь, кто‑то колется хвостом в вены... — имён она не называла, но покосилась куда‑то в сторону Инфирмукса. Тот на это движение едва заметно дёрнул уголком рта, больше от хищного раздражения, чем от смеха.

— Так что, можно сказать, я пыталась сделать тебе подарок. Не знала, что ты самка Владыки. А съесть пыталась ещё до того, как вообще поняла, что ты своя, — грибочек расплылась в широкой улыбке, всем видом показывая, что в эту игру на лояльность уступать не собирается.

Инфирмукс краем взгляда отметил улыбку: чересчур довольная собой и азартная. Хорошо, что сейчас это всего лишь спор за внимание. Оспорить звериную психологию сложно: стригия явно руководствовалась чисто животной логикой. Два смысловых концепта — где в одном Лиша «самка Владыки», а в другом — нет, — с большим скрипом укладывались в голове несчастного гриба.

— Не понимаю... — страдальчески протянула она. — Ты выглядишь как самка из какого‑нибудь очень элитного гарема. У нас частично коллективное сознание... И моя... моя... подруга, — с большим трудом подобрала стригия слово, явно чего‑то опасаясь, — сбежала из одного такого гарема. Она тоже была очень хорошенькой. Может, не настолько невинной, как ты, да и волосы не столь экзотические, но тоже красивая. Это случилось около года назад...

Краем усиленного слуха Инфирмукс отметил дрожь в её голосе. Истории про гаремы и беглых самок слишком легко ложились: он знал, чем такие сказки обычно заканчиваются, и в этом знании не было ни капли романтики. Казалось, говорить об этом стригии тяжело, но по какой‑то причине она всё равно продолжала, будто боролась с чем‑то невидимым.

— Она убежала в лес, где я её и нашла. Сбежала от своего самца. Он потом послал за ней отряд, те трое суток прочёсывали лес. Но в ту зону, куда она убежала, соваться было бы очень плохой идеей. Девчонка попала к нам только потому, что мы её вели специально. Вот так.

Стригия развела руками, будто только что поведала героическую историю, в которой она и её грибной клан были главными героями, а чужой самец и его отряд — вероломными злодеями.

Гилея приняла их благосклонно. Грибы испускали лёгкую пыльцу со своих шляпок, похожую на споры, но она лишь немного расслабляла, не вызывая помутнения. Может быть, ещё и потому, что Инфирмукс накинул на каждого защитный пузырь, едва заметно мерцающий в просветах леса. Он проверил купол почти машинально.

Когда Ашмадай закинул стригию себе на плечо и направился прочь, хтоник предупреждающе проговорил ему вслед:

— Я запомнил твою аурную сигнатуру, не пытайся с ней сбежать, — голос звучал серьёзно, но с лёгкой ноткой задора, как бы обозначая: «пока что это шутка, но только пока».

Тонкие пальцы Нювы вцепились в его костяной хвост с такой силой, что ещё немного — и обломала бы ногти до крови. Чёрный хитин был крепок.

— Значит, ничего? — уточнил Инфирмукс, потому что на прямой вопрос Амрот не ответила, лишь испуганно выдавливала из себя слова, словно несчастный птенец, кем она по сути и являлась для древнего хтоника.

Он на секунду задержал на ней взгляд, отмечая, как сильно она дрожит, и лишь потом ослабил хватку, убрал хвост, медленно покачивая им из стороны в сторону, будто смертоносным маятником.

— Я надеюсь, что это «ничего» никак тебе не навредит. Потому что стригии нередко заманивают путников в лес, чтобы сожрать. Такова охота, — и ни слова о том, что Инфирмукс имеет хоть какие‑то возражения насчёт способов питания гилейской фауны.

— Ускоримся, надо догнать змея! — с этими словами он мягко ткнул её хвостом в область поясницы, на ладонь выше ягодиц. Наверное, этот жест можно было расценить как дружеский хлопок.

Он устремился вперёд, сразу взяв спринтерскую скорость, перелетая особо проблемные участки пути. Гилея на периферии, в особенности подле городов, была исхожена тропами, но чем дальше они погружались в лес, тем сложнее становился путь. Впрочем, даже для новорождённых хтоников подобные манёвры едва ли были чем‑то затруднительным.

— Аш, здесь осторожнее, мы ступаем на особо опасную территорию, — предупредил Инфирмукс, когда воздух стал критически густым, а вполне типичные для джунглей растения и лианы уступили место цветасто-кислотной экзотике.

Он чувствовал смену территории кожей: вязкость воздуха, меняющийся запах, тугую тишину под листвой. В этой части леса взору открывались циклопические бутоны хищных растений, древоподобные лианы и абсурдно крупные насекомые. С ветки ярко‑синего плюща вспорхнула серебристая бабочка, размах крыльев у которой чуть превосходил по размеру гарпию.

— Опусти меня на землю, — попросила стригия, похлопав по спине нага ладонями. — Нельзя, чтобы меня увидели в такой позе, словно я чья‑то дичь. Тем более такого, как ты. И снимите с меня браслеты, — теперь она уже посмотрела на Нюву, а затем на Инфирмукса.

— Пока мы не доберёмся до грибницы и я лично не удостоверюсь, что ты именно та, за кого себя выдаёшь, блокираторы останутся при тебе.

Он говорил ровно, но уже прикидывал, как будет опасна стая стригий, если у «королевы» сорвёт крышу. Что‑то в лице грибочка дёрнулось, проскользнула густая тень, её губы чуть исказились, но почти сразу она взяла себя в руки и расплылась в улыбке.

— Эти браслеты лишают меня силы, Владыка, боюсь, такими темпами я не дойду до грибницы, — предвосхищая ответ Аша, она поспешно добавила: — А на руках у нас тащат только добычу. Если меня увидят в таком положении, то, скорее всего, разорвут на месте. Снимите браслеты. Или хотя бы один, второй можете пристегнуть к этой самке, — она кивнула на Нюву.

Инфирмукс иронично усмехнулся. Он прекрасно понимал, что выбор Нювы был продиктован не тем, что она больше доверяла новорождённой. Просто Аш для хищницы был крепким орешком. Зато она могла обосновать предложение Нювы логически: наг был нужен им как сильный воин, а Нюва в группе — самая слабая, следовательно, к ней и можно пристегнуть блокирующий магию браслет. Именно такую логику он считывал по бесстыдным глазам стригии.

— ...Вы же понимаете, что если я потеряю власть над грибницей, — а в таком состоянии неизменно потеряю, — то на вас нападут толпы голодных стригий. Вы думаете, почему меня сумели поймать? Вот уже несколько месяцев мы не можем нормально охотиться на землях, где охотились раньше. Там... скверна, стало слишком опасно даже для нас. Пришлось уходить далеко, в новый и плохо изведанный для нас регион. Я ушла очень далеко — меня и поймали. Мои сёстры голодные, а ещё в бешенстве после непрекращающейся грызни со скверной. Вы, Владыка, выживете, но змей и самка пойдут кормом, — стригия слегка пошатнулась. Она и правда выглядела измождённой, но никто из них сейчас не мог похвастаться идеальным внешним видом.

Инфирмукс слушал, складывая в голове карту: скверна, смена охотничьих угодий, голодная стая. Знакомый мотив.

— И давно у стригий сменилась королева? Предыдущая держала грибницу более ста лет.

— Год назад, — склонила голову грибная дева.

Инфирмукс кивнул.

— Что касается инстинктов — всё так. Если королеву увидят в роли дичи или она будет без сознания и полностью обессиленная, её место захочет занять самая сильная из стаи, — хтоник перевёл взгляд на Ашмедая, желая сперва послушать его. — Какие у нас вообще есть варианты? Идти ещё долго предстоит.

@Нюва хочу на самом деле поиграть с учеником некромантом. Интересная тема.

@Шанайра Энэд нас ни что не спасет, смирись

Скоро смогу написать акцию на ученика или ученицу.
Только надо выбрать какую.

Цитата: Шанайра Энэд от 25-02-2026, 16:25:08Видел бы ты моё довольное лицо))

Твое лицо:
Моё лицо:

Цитата: Кайден от 25-02-2026, 16:23:46*внес данные*

Работа спорится! Дело делается! )))

@Шанайра Энэд, в Орайне будет воевода! Ура-ура!

Цитата: Мэйв от 25-02-2026, 16:15:56не верю))
@Симбер Ресинджер, привет наставник))

привет!

Цитата: Аранарх от 25-02-2026, 16:07:44Слышите, детки? Вы - боты.

*гладит своих паучат*

🕷️🕷️🕷️🕷️🕷️🕷️🕷️🕷️🕷️

Так это все ты? Все 658 гостей? xD

Цитата: Элдри от 25-02-2026, 15:47:27Часть из них, вероятно изрядная, это просто поисковики, вроде.

Ага, боты!

@Элдри добро пожаловать к нам!

Цитата: Элдри от 25-02-2026, 15:33:12Здравствуйте. Бронь на эту акцию, пожалуйста: https://arkhaim.su/index.php?msg=671638

Ура!

Броньку поставил до 04 марта! Если нужно продлить - скажи.

Отсыпьте нам с @Кирион  достижений за эпизод Степень диффузии пожалуйста

Код Копировать Развернуть

https://arkhaim.su/gallery/21/189743b53d2c4899-4837f27d.pngНаименование: Хтонический Зов
Описание для Инфирмукса: В ходе игры используйте хтонический Зов на другом существе.
Описание для Кириона: В ходе игры станьте тем, на кого направлен хтонический Зов.

Код Копировать Развернуть

https://arkhaim.su/gallery/21/189743b5415b7a54-6fff99bf.pngНаименование: Под крыло
Описание для Инфирмукса: В ходе игры возьмите под защиту юное (по меркам расы) существо, и защищайте его.
Описание для Кириона: В ходе игры, будучи юным (по меркам расы) существом, попадите под защиту более взрослого.

Код Копировать Развернуть

https://arkhaim.su/gallery/21/189743b5441935b0-c2985273.pngНаименование: Кровавая лаборатория
Описание для Инфирмукса: В ходе игры найдите и уничтожьте лабораторию, где ставили эксперименты на людях.
Описание для Кириона: В ходе игры поучаствуйте в уничтожении лаборатории, где ставили эксперименты на людях.

СООБЩЕНИЕ ОТ АДМИНИСТРАЦИИ

Готово.

— Удивительное совпадение, — взяв из рук Солара культистский браслет, Инфирмукс повертел его в пальцах чуть дольше, чем требовалось, и вернул обратно, — встретить не только своих, — взгляд скользнул по рыжей макушке и на миг задержался, — земляков, но и коллег по «цеху». Хотя, по правде, ничего удивительного. Схрон, за которым мы охотимся, в большей степени артефакт, чем что-либо ещё, а Заркраст — город артефакторов. Набирать новобранцев там — самое плёвое дело. Мои соболезнования, — без особой жалости закончил Инфирмукс, соблюдая скорее формальность, чем действительно сочувствуя. На Некроделле в аномалиях бешеная смертность, и если ты решил примкнуть к культистам и сунуться в какую-нибудь клоаку, то в своей скоропалительной гибели винить стоит только себя.

Хтоник уловил на веснушчатом лице Солара жалость, но она показалась ему не столько горем от утраты, сколько сожалением о загубленном потенциале.

— Хм, — чёрный костяной хвост ловко скрутил лодыжки несчастной и лихо вздёрнул её вниз головой, совершенно не заботясь о почтении к мёртвым, — значит, ты практикующий наставник по артефакторике? Похвально. — При этих словах во взгляде Инфирмукса промелькнуло настоящее, тёплое одобрение, но хвост продолжал издеваться над мёртвым телом, вращая его словно музейный экспонат. С пальцев и волос капала кровь, оставляя на камне всё новые и новые красные пятна, даже слегка потряс тело, словно проверяя, не выкатится ли ещё что-нибудь полезное, и в этом жесте чувствовалась мрачная насмешка.

— Лут выбиваешь? — усмехнулся Эреб из-под потолка, глядя на разворачивающуюся картину. — У климбахской молодёжи нынче популярны игры с полным погружением. Потому что безопасны, в отличие от безудержно весёлых мест вроде этого.

— Ага, — фыркнул Инфирмукс, аккуратно укладывая тело обратно, почти заботливо, — как ты угадал. Думал, выбью бурдюк воды, но здесь только болтливый хтон.

— Тебе нравятся болтливые, — парировал Эреб. — Дальше чисто, через двести метров начинается энергобарьер. Там второй труп. Его идеально рассекло на две половины. Могли бы и запечь. С эльфийскими ушами во фритюре. — Густое пламя мягко коснулось ушей Солара, но это скорее напоминало тёплый ветерок, чем какую-либо угрозу.

— Ага, на костяном подносе, — не без мрачного удовольствия подхватил Инфирмукс. — Но вот эти уши в расход не пойдут, — повернулся он к рыжему, чуть смягчив голос. — Нам нужно идти дальше, здесь точно не один культист, а целый отряд. Надо посмотреть, сможем ли мы быстро отключить барьер без помощи магии. Точнее, не мы, а ты, из меня херовый артефактор. — В словах звучало честное признание без тени стыда: Инфирмукс был непревзойдённым воином, и это ему нравилось куда больше, чем ковыряться в тонкой артефакторской работе. К таким вещам его лучше было не подпускать вовсе.

Они двинулись дальше, тело пришлось оставить как есть. Инфирмукс на миг задержал на нём взгляд. Сжечь его не представлялось возможным, но долго такое «добро» не пролежит: в пирамиде хватало голодных плотоядных тварей, однако они не нападали лишь потому, что чувствовали другого сильного хищника. Инстинкт самосохранения у представителей местного бестиария работал отменно.

— И много у тебя учеников? Ты ведёшь индивидуальную практику или состоишь в школе? — с живым любопытством спросил он, когда им пришлось резко взять вправо.

— Если культисты пролезли так глубоко, полоть цветник в одиночку или с кучкой друзей-товарищей не рискуй, — добавил уже более жёстко. — Либо действуешь вместе с воеводами архонта, либо... ну, ты понял. — Он бросил на Солара косой взгляд, проверяя, насколько тот вообще понимает, во что вляпался.

Впереди как раз показался новый каменный зал, а на противоположном конце — массивная кристаллическая арка, мерцающая тонкой мембраной. Тело гнома, рассечённое на две половины, лежало по обе стороны от неё. Крови было так много, что она растеклась вокруг густым багряным ковром.

— Генераторы... — здесь голос Инфирмукса стал скорее обсуждающим, чем утверждающим, — какая-то старая версия барьера, а гном, видимо — вынужденная жертва, чтобы пройти.

Действительно, по левую и правую сторону внутренних ребер арки размещались укрытые щитками энергетические ячейки и артефактные панели управления. На защитных коробах горела охранительная вязь, не допускающая доступа к механизму отключения. Панели управления расположены так, что добраться до них можно было с обеих сторон.

— Сможешь с этим разобраться? — прямой, чуть настороженный взгляд Инфирмукса ясно давал понять, что он очень рассчитывает на положительный ответ и заранее продумывает, что делать, если его не получит.

Сложность взлома барьера: артефакторика — 15

Воспоминание всё ещё зияло чёрными дырами, словно битыми пикселями, но суть происходящего больше не пряталась в чертогах забвения, а прорвалась, как старый гнойник, выплёскивая наружу своё зловонное содержимое.

— Зачем ты мне это показал? Показываешь свое самое дно.

Голос Каэлена — хриплый и надломленный, словно с ним говорит не человек, которому удалось подобраться к Владыке так близко, что протяни руку — и можно убить, а сломанный конструкт, лишь притворявшийся человеком. И теперь, лишившись подпитки в виде собственной ненависти, он погибал прямо на глазах.

— Это не самое дно, — мягко ответил Инфирмукс, с застывшей на лице отрешённой опустошённостью, — Это то, что последовало за ним. Закрытие Разлома сожгло мне энергетические меридианы. Даже у меня они восстанавливаются долго. Я забыл не из-за дури — из-за хтонической волны. Чтобы вернуть память, нужна была точка, где она ещё уцелела.

Резкое движение Каэлена подстёгивает рефлекс ухватить его хвостом, чтобы тот не упал, — чистый инстинкт защиты тех, кого ты ещё не вписал в расстрельную ведомость. Сдержался. Чужая боль мешает дышать, забивается пеплом в лёгкие, горелой кровью скрежещет по зубам. Вот что по-настоящему опасно: не вероломная атака на разум, не разрушение контура — а тесная сцепка с человеком, у которого рухнул весь мир. Хорошо, что здесь никому из них не нужен воздух.

Инфирмукс попытался закрыться, отгородиться, но оборвать связь сейчас означало бы нанести двойную травму. Такие контакты рвут медленно. Иначе — ментальная лоботомия.

— Ты думаешь, я теперь скажу: «О, прости, Владыка, я был неправ, пойдем пить вино и брататься»?

— Нет, я ничего не думаю. Думать об этом в моём случае — привилегия идиота. Был ли ты неправ?.. — он сбился: пространство трещало, истекая обречённостью Каэлена.

— А кто нас будет судить? Ты считал меня монстром — это правда. Я не добрый самаритянин и не святой... — Инфирмукс шагнул ближе, вглядываясь в лицо, словно пытаясь выцарапать там хоть что-то, кроме омертвевшего пепла. Наверное, именно такое ощущение накрывает в сцепленном пространстве, если решаешь разделить его с тем, кто собирается умирать у тебя на руках.

— Каэлен, если ради спасения миллионов мне придётся пожертвовать десятками тысяч — я каждому собственноручно перегрызу глотку. Но мне нужно знать, что произошло в Эльдраске. Не потому, что ты цепляешься за плаху. А потому что пронёс эту ненависть через всю жизнь. Это достойно. Сила и верность — единственное, что я уважаю по-настоящему. Ты заставил меня усомниться в отчётах архонтов, поэтому я и принялся копать. Достаточно подробный ответ?

— Мне уже все равно. Просто сделай то, о чем я прошу.

Разрушительная вибрация исходила яростным потоком от Каэлена. Они стояли вплотную, чуя дыхание друг друга; вокруг уже схлопывалась чернота. Ладони Инфирмукса сомкнулись у него на голове, накрывая виски, под пальцами гулко пульсировали вены, кожа обжигала лихорадочным жаром. Нужно было возвращаться — сознание охотника сейчас напоминало боеголовку перед детонацией. Чёрный костяной хвост окольцевал его корпус, впиваясь в одежду и мышцы, крепко сжимая, будто заземляя в этой точке.

— Нет, — ответил спокойно, — я не добился своего. Моя цель — узнать, кто разрушил защитный купол Эльдраска. И я не позволю тебе переложить ответственность. Хочешь умереть — найдёшь способ без меня. Но я не стану тем человеком, на которого ты повесишь это решение.

Как вернуть существу жажду к жизни? Инфирмукс сталкивался с подобной болью не единожды, но обычно — у новорождённых хтоников, которые буквально потеряли всё: семью, место в мире и надежду на будущее. Но и в них оставалась искра. Каэлен же медленно уходил в болото безысходности, утонул почти с головой, утратив последнюю опору. И это вызывало не жалость — тяжёлую, злую горечь.

Мир рушился, выпуская их обратно. Инфирмукс открыл глаза и обнаружил себя лежащим на боку, щекой в чём-то влажном. Кровь. Она текла из ушей и носа, заполняя трещинки и ложбинки в горячем камне. Парадоксально — хвост и в реальности держал Каэлена, скрутив по рукам и ногам, будто тот мог очнуться и убить либо его, либо себя.

— Вот дерьмо, — выругался он в своей привычной манере.

Голова разрывалась, и поднять её казалось чем-то на грани героического свершения. Усилием воли Инфирмукс принял сидячее положение и убрал захват. Первым делом наложил целящее заклинание на Каэлена, затем — на себя.

Цитата: Синовар Лестер от 23-02-2026, 17:23:55(ну ты помнишь - бомбежка планеты по приколу)

конечно помню. я ж там был

Цитата: Нюва от 23-02-2026, 17:18:32Вот и я думаю, как не было, если перс старый)

вот тут пояснение) это прямо целая история получилась х)

Цитата: Синовар Лестер от 23-02-2026, 17:17:55Разве? Климбах был. На Энтеросе вроде даже государства не было, а типа несколько правителей с демонами

Но я мб путаю/ошибаюсь, конечно

И на Энтеросе была. Просто слово "Некроделла" - это был материк, и я называл её в постах именно так. То есть по названию материка, когда я переехал сюда, то взял название материка. На Энтеросе зоны хтоников (климбатов) были по номерам, по сути Некроделла - это развитие концепта моей 10 зоны, владыкой которой был Инфирмукс с 2015 года. Вот и выходит: Некроделла материк, 10 зона = официальное название на Энтеросе, вся 10 зона занимала материк Некроделлу и поэтому по сути одно и то же.

Цитата: Нюва от 23-02-2026, 17:14:10Что правда не было?

Всегда была. Просто не была оформлена как фракция официально. Некроделла существует с 2015 года.

Цитата: Синовар Лестер от 23-02-2026, 17:14:38Да это реально так грустно возвращаться на форум, где тебя никто не помнит/не знает

Спасибо хоть СиК не выпилили : D

Почему? Я тебя помню. О__О тебя ж невозможно забыть xD

Цитата: Синовар Лестер от 23-02-2026, 16:55:30потому что во времена моей молодости ее не было

*смотрит на необходимость заниматься сеткой ролей Некроделлы*

— На Цирконе набодяжат из порошка, на Некроделле — из тухлого мяса... а только потом уже из порошка, — тихо хмыкнул Инфирмукс с лёгкой иронией.

Циркон — пожалуй, самая непривычная планета для тех, кто никогда не покидал Климбах: иная культура, но всё те же соблазны. Инфирмукс прекрасно помнил жизнь Симбера и то, что при прочих равных предпочитал именно уличную еду, пусть даже сделанную из порошка. Словно это возвращало его в далёкое детство, когда ещё не было Некроделлы и многовековой кровавой войны.

— Очень хорошо, что ты не столкнулась с открытым расизмом. Некоторые радикальные группировки на Цирконе действуют не лучше культистов. Ты не хтоник — значит, не попадаешь под их ненависть.

— Разве нас касаются разговоры насекомых? Пф!

Он хмыкнул, обнажая клыкастую улыбку.

— Истинно так.

Не то чтобы он солгал — просто у Рейнерис своя правда, у него своя. Простой девчонке, пусть даже даровитому инквизитору, не должно быть особого дела до политики. В конце концов её ценят за скорость срубания голов и яркость инквизиторского костра, а не за охрану этнической неприкосновенности хтоников, к которым она даже не относится.

— Ну ты и пугаешь, дружище! То есть, я не испугалась!

— Леди Рейнерис... не... боится голосов в голове? — рассмеялся Эреб, явно иронизируя над «не». — Уверен, чтобы Леди привыкла, нам надо почаще общаться. Говорят, что на Цирконе люди с шизофренией живут очень интересную жизнь...

— Эреб, прекращай свои упоротые диалоги. Рей, у меня довольно... странный хтон. Не обращай внимания, если он будет вести себя как мудак.

— Владыка жесток, а я вообще-то стремлюсь к обогащению опытом. Леди Рейнерис, вы очаровательны в этом платье, но... полагаю, ваши прекрасные ножки не следует прятать за штанами. Снимите их, — лениво продолжил свою линию Эреб с уже откровенной иронией.

— Эреб...

— Что? Я забочусь о вашей маскировке. Вдруг к ней кто-то под юбку полезет, а там штаны! Ещё подумают чего-нибудь... не то.

Инфирмукс не сдержал нервный смешок. Злиться или раздражаться на шуточки Эреба он перестал ещё полтора тысячелетия назад, когда окончательно понял: на хтона нельзя смотреть через призму человеческой психологии. Тот мог говорить совершенно возмутительные вещи, но оставался монстром из-за грани мира, следовательно, стыдить его или запрещать — глупо. К тому же Эреб обладал цепким умом и стремлением получше понять людей; ему явно была интересна Рейнерис как носитель определённого склада характера — открытая, очаровательно-непосредственная и в какой-то степени дикая.

— Неплохо же, да?

— Отлично, просто отлично.

Инфирмукс окинул девушку оценивающим взглядом. В его одобрении не чувствовалось похотливого, влажного любования — только холодный прагматизм политика и немного тёплого огня патриарха, заботящегося о роли птенца в предстоящей игре.

— Сильфиль Эндрагосса, а большего вам знать и не нужно. Верно, Инфи?

Держать лицо — навык, которому Инфирмукс научился в первое столетие мятежа. Его нисколько не смутил подобный контекст. Она прильнула, и хотя это выглядело двусмысленно, сейчас двусмысленность играла им только на руку. Что способно вскружить голову всему двору лучше, чем слух о таинственной фаворитке у Владыки, чья личная жизнь настолько закрыта, что подобные темы сами собой становятся табу? Инфирмукс не имел статусного гарема, не заводил романов, не выделял фаворитов, а внутренний круг строил на братско-семейной связи. Чужой хтон, казалось, споткнулся о воздух, когда рука Инфирмукса невинно легла на плечо «Сильфиль».

— Пусть архонт готовится к нашему прибытию. Я не потерплю очередной отмазки. Так и передай своему хосту, — перешёл Владыка на более фамильярный тон, обозначая, что их визит действительно неофициальный.

Зал приёма и Шааксар Энреасс

Пусть будут вот такие вайбы:

Шааксар Энреасс встречал гостей в одном из главных залов дворца, откуда предварительно выдворили всех, кроме стражи — но и ту оставили за массивными дверями.

Древняя часть кланового гнезда отличалась помпезной роскошью, давившей куда сильнее, чем кажущийся теперь уютным кабинет Инфирмукса в Пандемониуме. Их встречали без свиты — только сам архонт и его хтон, что говорило о многом: например, Шааксар воспринял фразу «частный визит» слишком буквально. Он при близком рассмотрении оказался притягательным для женщин мужчиной, сохранявшим молодую силу благодаря высокому уровню совершенствования. И это полностью вписывалось в образ одновременно изнеженного сибарита, сильного мага и политика.

Стол был накрыт на три персоны: роскошно, многообразно и очень вычурно. Шааксар встретил их посреди зала, не торопясь приближаться, словно давая гостям самим выбрать — подойти для приветствия или сразу занять места.

— Владыка Некроделлы лично... — на губах архонта появилась мягкая, почти любезная улыбка. — Признаюсь, вы умеете превращать обычный день в событие.

Он перевёл взгляд на Рейнерис, задержав его ровно на секунду дольше положенного.

— И без предупреждения. Значит, дело либо очень срочное... либо очень личное.

Небрежный указующий жест рукой в сторону стола:

— Прошу. В славном домене Лост считают дурным тоном обсуждать серьёзные вопросы на ногах. Даже если гости чтят своим присутствием быстрее слухов.

Прозвучало явно двусмысленно — видимо, какие-то слухи уже просочились по хтон-сети. Он отодвинул один из стульев — вероятно, по традициям хорошего тона при общении с дамой.

— Надеюсь, дорога не утомила вас. Мой дом всегда открыт для Владыки и его спутников... хотя обычно вы даёте время подготовиться к... близкому общению.

Легкая пуза и чуть твёрже:

— Представите мне вашу спутницу или позволите угадать самому? Вы — советница? Любопытствующая ученица? Или... — лёгкий, почти невесомый взгляд на Инфирмукса, — вдохновение Владыки? И главное — что привело вас в мой дом? Желание увидеть Лост? Интерес к рудникам? Я предпочитаю понимать, с кем имею дело. Особенно если гость имеет свои секреты. Так кто вы, леди Сильфиль... и чего хотите от Лоста?

Я дождался! Дождался! Кайф! Эленмари как всегда очаровательна до преступного!

Цитата: Эленмари от 23-02-2026, 02:45:39Опрометчивое решение лечь спать на рассвете настигло её уже спустя четыре часа.

Как знакомо. Многие узнают себя в этой фразе. ))

Цитата: Эленмари от 23-02-2026, 02:45:39Отец довольно консервативен. Думаю, ему достаточно проблем с самим фактом того, что я некромант. Люди, конечно, не поймут присутствия лича во дворце, даже если он ужасный преступник, да

Культура Некроделлы vs Культура Эниолиса. На Эниолисе не поймут, на Некроделле скажут: твой лич недостаточно хорошо чистит мне туфли, сделай другого. Вооон из того утырка! Я обожаю играть разницу культур )))

Цитата: Эленмари от 23-02-2026, 02:45:39— Отец сейчас часто бывает в разъездах. Надеюсь, вы не сильно огорчены. Если хотите, я прикажу министру культуры разработать для вас развлекательную программу в Эниолисе. Только расскажите, какие у вас предпочтения...

Аааааа! Шикарно как! Инфирмукс любит подпольные бои, игры погонщиков хтонов, наверняка хтонбол и что-то по некромантии, типа соревнования боевой нежити. Но я боюсь народ Эниолиса не оценит культурные предпочтения Инфи.

Цитата: Эленмари от 23-02-2026, 02:45:39— Благодарю за сегодняшний день и за вашу мудрость. Фиртаро Инфирмукс...

Боже, я прямо настоящий учитель! Продолжайте.